№ 9. Май. Книжка 1

Не раз уже наша бедная миссия терпела от нападок на неё как со стороны отдельных лиц, так и целых учреждений. И временами в такой называемой свободной печати по адресу её было отпущено не мало порицаний. Все, кто с лёгким сердцем берётся обвинять миссию, очевидно, не хотят познакомиться с нею хотя бы только по отчётам, которые ежегодно печатаются в миссионерском органе. Герои газетных летучих листков берут в основание своих обвинений всякий слух, иногда и клевету, не желая проверить их на месте. Впрочем, для проверки нужно время, нужны и средства хотя бы для того, чтобы объехать миссионерские станы, а у иного репортёра за плечами стоит г. редактор, требующий материала для утреннего нумера. Когда тут проверять, разбираться в противоречивых толках.

Вот пример, как справедливы бывают сообщения свободной прессы. Г. Обский в «Сибирской Жизни» за 1906 год (№ 182) восклицает: «что делали оо. миссионеры 80 лет! Алтайскую миссию следует совершенно упразднить, заменив чёрное духовенство белым». Коротко и ясно. Упразднить чёрное духовенство и всё тут. Как же это сделать, когда в Алтайской миссии один только Начальник миссии епископ, а остальные миссионеры все из белого духовенства? Кого же упразднять? Что сделали миссионеры в 80 лет? Приди и посмотри. Все эти деревни, сёла, школы, церкви, монастыри, приюты, молитвенные дома – всё это плоды трудов оо. миссионеров. До прихода миссионеров на Алтае не было ни деревень, ни церквей, ни школ, ни грамотных. Нужно не один месяц употребить только на то, чтобы осмотреть все эти селения, церкви и школы... Спрашивать, что сделали миссионеры – значит показать своё невежество, значит не заметить такого крупного явления в жизни нашей окраины, как Алтайская миссия. Или ещё: «терпение инородцев велико, как велики и изощрения сытых оо. миссионеров, не пользующихся среди инородцев апостольской славой». Какая громкая фраза! Наши миссионеры почли бы кощунством даже мысленно сравнивать себя с апостолами. Все они такие же слабые, бедные люди, как и прочее духовенство, только поставлены на великое служение проповедовать евангелие язычникам Алтая. Но позволительно спросить автора, что он подразумевает под апостольской славой? Почитайте Деяния апостольские, их послания и увидите, что апостолы при своей жизни немало понесли нареканий, даже бед от самих христиан, не говоря уже про язычников. «Беды от лжебратии», говорит апостол Павел. Если кто из инородцев, пусть даже и из крещёных – бросит камень порицания в миссионеров, – неужели это будет показывать, что миссионеры ничего не делают? А что большинство новокрещёных и даже многие из язычников уважают и любят миссионеров, – это факт, которого не нужно и доказывать. Только взаимная любовь миссионеров и инородцев могла пересоздать дикого, тёмного номада в оседлого, православного и часто грамотного жителя, мало уступающего в своём развитии исконно русскому населению, даже в иных отношениях и превышающего последнее. И это, как сам автор свидетельствует, произошло только в 80 лет и трудами 10–20 миссионеров на пространстве целых тысяч квадратных вёрст. Если бы автор этой статьи поездил по Алтаю хотя с Томским Владыкой, старейшим из миссионеров, то он, видя, как инородцы принимают маститого Архипастыря, вероятно не написал бы приведённой фразы и быть может и всей своей статьи.

О каких изощрениях оо. миссионеров над терпеливыми инородцами говорит автор – понять очень трудно. Правда, инородцы терпеливы, но оо. миссионеры ещё терпеливее. Нужно побыть рядом с о. миссионером, когда он скитается по дебрям Алтая с проповедью. Не говорим уже в этом случае о трудности путей сообщения. О них писали много не одни миссионеры, а и простые любители природы Алтая, хотя последние путешествовали по Алтаю летом, в лучшее время года, а миссионеры ездят круглый год: и в зимнюю стужу, и в весеннюю и осеннюю слякоть. Сколько нужно терпения хотя бы научить обращённого одной молитве. Одну и ту же фразу приходится повторять десятки, сотни раз и при этом не выказывать ни раздражения, ни нетерпения: иначе научаемый, особенно научаемая и совсем не издаёт ни одного звука. Только кто испытал на деле, а не в кабинете за письменным столом труд проповеди полудикому племени, только тот поймёт, каким самообладанием должен отличаться благовестник, какое приобрести терпение, чтобы вынести целые годы этого труда.

В каждой юрте у дымного очага проповедует миссионер возвышенные истины христианства, старается пробудить самосознание слушателей и чаще всего видит тупое равнодушие к проповедуемому учению, а то и прямое нежелание слушать благовестника. И это не раз, и не два, а десятки, сотни раз подряд и не один год, а десятки лет. И были примеры, что умные и, по-видимому, сильные люди не выносили этого труда и бежали из миссии. А сколько миссионеры оказывали и оказывают материальной поддержки инородцам. Обратите внимание на приюты, интернаты при школах, посмотрите на денежные отчёты миссии, сколько оказывают миссионеры денежной помощи беднякам, сколько раздают хлеба, одежды... Часто миссионер делит последний кусок хлеба пополам с бедным инородцем.

Больно и обидно при этом слышать указания на какие-то изощрения миссионеров. Осенью 1894 г. горячка свирепствовала в стойбищах калмыков Катунской долины. Умирали десятками, пустели аилы, целые семьи оказывались выморочными. Никто не обращал внимания на эпидемию, всякий старательно объезжал заражённые юрты, а о врачебной помощи нечего было и думать. Тогда ближайший окружный врач жил за 200 вёрст в г. Бийске и только один раз в шесть лет был здесь на вскрытии трупа. Миссионер в эту осень ездил по аилам горячечных, видел скорбные картины, утешал как мог больных, облегчал страдания дикарей и благовествовал им евангелие. Сопровождавший его миссионерский фельдшер давал лекарства. Так, не боясь заразы, изощрялся над инородцами алтайский миссионер. В том же году, Созоповский миссионер о. Стефан Борисов, возясь с больными тифом инородцами, сам заразился и едва, едва оправился от болезни. Этому недёшево достались его изощрения над инородцами.

Ныне летом был суд над калмыками, произведшими волнения в 1904 году. При этом защита старалась выставить миссионеров какими-то насильниками, угрозами, приводившими ко крещению калмыков, лишавшими их земель и проч. Казалось бы к делу это совсем не относилось, но защитникам нужно было пожать дешёвые аплодисменты от публики уездного городка, не слыхавшей столичных ораторов. При всём усилии адвокаты не могли указать ни одного факта насильного крещения, ни одного случая, где бы миссионер был повинен в отобрании земли у татар. Поставили наконец в вину миссии следующее обстоятельство: новокрещёные около своих юрт ставят крест; этим-де они отгоняют калмыков от занимаемых ими мест. Во-первых, крест около юрт новокрещёных имеет лишь одно такое же значение, какое имеет икона в домах православных жителей; во-вторых, новокрещёные такие же калмыки-кочевники, как язычники и не лишаются законом права селиться, где они пожелают. Правда, что около креста иногда разрастается деревенька новокрещёных, а язычники сами откочёвывают в другие места, но правда и то, что около же крестов живут совместно и очень мирно с новокрещёными и язычники, как напр., по рр. Канбажаку, Куюму, Каннзаре, Едигану и другим. Не миссионеры теснили калмыков в землепользовании, а местная администрация назначила 23 переселенческих пункта в самом центре стойбищ калмыков. Эти пункты теперь заселяются русскими, при чём с желаниями калмыков и не справляются. Да и каким это образом калмыки могли стеснить калмыков? Неужели христианство развивает в своих последователях дикие инстинкты? Совершенно что-то несообразное... Не крещёные калмыки теснят калмыков, а тех и других заливает волна русских переселенцев из переполненных губерний России, миссионеры же только являются свидетелями этой трагедии и стараются как-нибудь охранить своих новокрещёных собратий от слишком суровых ударов роковой борьбы. Благодаря упорной и долгой работе миссионеров, новокрещёные более подготовлены к мирной борьбе с русским элементом на Алтае, нежели калмык-номад. Этот последний только силен и крепок при неограниченном пользовании огромными пастбищами Алтая и неминуемо исчезнет, если эти приволья от него будут отняты.

Наконец скажем нечто и о «сытых» миссионерах, как величает их «Сибирская жизнь». Укажем на цифры. На содержание Алтайской миссии в 1906 году отпущено из сумм Совета Православного Миссионерского Общества 31.033 р. 30 к., Томский Епархиальный Училищный Совет отпускает на школы миссии 3.360 руб. в год, процентов с капиталов миссии 901 р. 69 к., из Государственного Казначейства на содержание миссии 571 р. 58 коп., всего на содержание миссии 35.866 руб. 57 коп. На эту сумму содержится Катехизаторское Училище (4.830 р.), три приюта (1.400 р.), Начальник миссии, Епископ Бийский (2.000 р.), его помощник и канцелярия (1.050 р.), 21 миссионерский стан, 21 священник, 17 псаломщиков, 56 школ, при которых 4 интерната, 60 учителей и учительниц; кроме сего 15 человек заштатных членов миссии и их семейств. Пусть укажут какое-нибудь другое ведомство в России, в котором на такую сумму содержалось бы столько учреждений и лиц. Миссионер у нас получает жалованья 500 рублей в год, псаломщики и учителя от 120 до 200 рублей. А как дорога жизнь на Алтае, – могут об этом сказать многочисленные летние посетители наших гор. При невозможных путях сообщения в инородческих улусах, где не привилось ещё русское хозяйство, все продукты имеют очень высокую ценность. Достаточно указать напр., что в Онгудае, одном из самых культурных селений Алтая (здесь и телеграф, больница, таможенные учреждения и проч.) пачка зажигательных спичек стоит 15 коп., квартиры от 10–15 руб., мясо 3 руб. пуд, пуд хлеба 1 руб. 50 коп. и т. д. Одно на Алтае дёшево: вода, трава, да дрова. Всё же остальное в полтора-два раза дороже, чем в соседних с Алтаем сёлах и деревнях. При таком ограниченном содержании, принимая во внимание дороговизну жизненных условий, едва ли можно назвать миссионеров «сытыми». И снова позволяем себе сказать, что автор статьи совершенно незнаком с тем, о чём он берётся писать. Для иллюстрации попытаемся нарисовать следующую картину. Зимний день, в глубине Алтая, в диком ущелье стоит убогая часовня и дом миссионера. Есть и ещё недалеко избёнка, в которой живёт ямщик. Больше обитателей здесь нет. Калмыки откочевали на зиму в другое место, где у них заготовлен корм для скота. Ветер с яростью потрясает кровлями одиноких построек, взметает целые столбы песку и пыли по обнажённым уступам угрюмых гор, проникает всюду, обдавая мелкой пылью предметы. В доме миссионера стужа, дети дрожат и теснятся к печи. А около дома «сытый» миссионер со своей женой распиливает на дрова сухие стволы деревьев, принесённых Катунью и с трудом втащенных на высокий берег. Пыль слепит им глаза, ветер пронизывает насквозь, и с плачем «сытая чета» продолжает своё дело. Нанять не на что, да и некого: русских нет, а алтайцы далеко от дома, да и не любят работать на людей.

Последние дни августа. Небо заволокло тучами, ненастье продолжается уже несколько дней. Гонимые ветром облака клубами несутся по небу, останавливаются на вершинах гор и сеют мелкий холодный дождь. Из ущелий и долин столбами, как дым из огромных печей, поднимается туман и смешивается с тучами. Сыро, грязь по дороге, туман в горах... Вечереет... Едва тащится пара лошадок на высокий горный перевал. Тележка ныряет из ухаба в ухаб. Два мальчика стараются сохраниться от дождя под стареньким зонтом. На беседке правит лошадьми батюшка. Он ничем не защищён от дождя. Лицо батюшки обветрело, руки в грязи. Вот он на крутом подъёме сходит с тележки, шлёпает по грязи, понукает измученных лошадей и в то же время заботливо укутывает детишек брезентом... Это «сытый» миссионер везёт своих детей в школу. Потянуло холодом, из-за разорванных ветром облаков на вершинах гор виден выпавший свежий снег. Кони совсем стали, до станции ещё далеко... Батюшка привернул к развесистой лиственнице, распряг лошадей... Из брезента и палатки он под деревом устроил для детей защиту от дождя. Сам же мокрый ещё долго возился у костра, грел чайник, поил детей чаем, укладывал их спать, треножил лошадей. Ночь темна. Дети согрелись под шубой и мирно спят. Батюшка чуть дремлет, часто встаёт и прислушивается, как бы кто не увёл лошадей: на Алтае ведь водятся добрые молодцы, охотники до чужого добра. Так путешествуют «сытые» миссионеры²²⁸.

Ныне высокопреосвященный Макарий из Улалы тоже отправился к Телецкому озеру, но только уже по совершенно другой дороге, колёсной и в экипаже.

Как мы видели, владыка 16 июля выехал из Николаевского женского монастыря через Билюлю в с. Александровское не на обывательских, а на монастырских лошадях. Но не одну ямскую повинность несёт теперь монастырь. Он и дороги, пролегающие через его земельную дачу, исправляет и содержит в порядке, и до 9-ти мостов чинит и поддерживает. Прежде окрестные жители, по преимуществу крещёные инородцы, не допускали сестёр обители до занятий, не входящих в сферу их монастырского послушания. Из признательности к монастырю, воспитывавшему от 20 до 30 их сирот, они исполняли за него всё, что требовалось правилами устава о земских повинностях, и дорогу правили, и мосты чинили, и подводы выставляли. Благодаря «освободительному» влиянию деятелей современной сельской интеллигенции добрые нравственные отношения инородцев к монастырю постепенно вытравляются и отходят в область преданий.

Билюля – деревня, но в ней есть училище, содержимое на средства миссии и церковь во имя св. великомуч. Пантелеимона. Был праздничный воскресный день, поэтому в церковь собралось народу много.

По вступлении в храм Божий владыка, преподав предстоящим общее благословение, обратился к ним с катехизическими вопросами о вере и молитве. Отвечали удовлетворительно. Коснувшись затем современных беспорядков «в отечестве», святитель разъяснил, что вся затея смутьянов – ложь и обман, что обещания и посулы их неосуществимы, и предостерегал Билюлинцев не слушать этих мнимых радетелей народа; не верить им, а стоять твёрдо на том, чему они научены миссионерами – пастырями церкви, блюсти веру Христову, хранить старые добрые обычаи, в частности – Бога бояться, Царя чтить, а с подстрекателями и мятежниками не сообщаться. Такое пастырское предупреждение со стороны архипастыря вызвано было тем, что в последнее время замечена в Билюлинцах какая-то холодность в отношении к духовенству. Живут они, по-видимому, в довольстве, народ всё достаточный, но в нынешний, напр., приезд своего архипастыря не проявили должного радушие, не догадались, напр. сменить монастырских лошадей, хотя до след. села Александровского всего 5 вёрст езды; и времени для перепряжки было достаточно. Знающие край видят в этом равнодушии влияние приселившихся сюда когда-то русских из Тархонки (Быстрого истока), которые сами унаследовали эту чёрствость от своих стариков и не были под влиянием миссии.

В с. Александровском также много собралось народа к встрече преосвященного. И здесь, по совершении обычного моления в храме, он обратится к встретившим его со словом: о силе пастырского благословения и значении его для христианина. Речь сказана была по-алтайски и, как обычно, экспромтом. Отслужена была затем великая вечерня на алтайском же языке; местные школьники и читали по-алтайски выразительно и понятно для инородцев и пели стройно и смело. После вечерни те же школьники бойко и умеючи пропели несколько стихов на алтайском наречии. Стихи составлены миссионером о. Стеф. Борисовым, учившимся в миссионер. катехизатор. училище и Казанской инородческой семинарии; ему же принадлежит самая мелодия и гармонизация их.

В с. Чемал приехали около 5 час. вечера 17 июля. При встрече в церкви народу было маловато; день был ясный, почти все находились на полевых работах, спешили с уборкой сена. По окончании вечернего богослужения владыка, говоря с церковного крыльца о силе пастырского благословения и в частности родительского, в пояснение рассказал назидательную историю об одном человеке, наказанном за пренебрежение к благословению матери, выразившееся выбрасыванием св. иконы из экипажа, в котором он совершал свой путь, и потом раскаявшемся в своём кощунственном поступке после того, как постигло его свыше наказание.

Немногие селения в Алтае пользуются такой известностью, как Чемал. Долина, в которой лежит он, окружена со всех сторон величественными горами, зелёные вершины которых поднимаются одна над другой выше и выше, и чем дальше, тем вид их грандиознее. Местность кругом лесистая и скалистая, пересекается двумя горными реками: с востока на запад стремительно несётся хотя и небольшая, но бурливая речка Чемал и вливается с шумом в огромную, клокочущую реку Катунь. Эта Катунь как-то могуче прорезала себе путь среди каменных гигантских скал высотой от поверхности воды саж. до 10, 15 и более и грозно бурлит по валунам и мчится, пенясь, с юга на запад. Ещё первые миссионеры облюбовали себе этот восхитительный пункт Алтая. На высоком правом берегу Катуни против каменного острова, покрытого разнообразной растительностью и поднимающегося из воды саж. на 20, они устроили домик и церковь, а на самом острове небольшую уютненькую келейку на случай приезда кого-либо из иночествующей братии. Место это зовётся «старой миссией» и занято в настоящее время постройками детского приюта и приютской церковью. Наезжающие сюда из городов дачники восторгаются и не могут достаточно налюбоваться восхитительной картиной природы, открывающейся на далёкое расстояние: горы, тёмно-зелёный сосновый лес, покрывающий уходящую вдаль горную площадь, многоводные пенящиеся реки Чемал и Катунь, скалы, гроты, пещеры, прохлада в чаще высокого леса при солнечном зное, отсутствие грязи в самую ненастную погоду, словом есть чем насладиться, есть где погулять и отдохнуть, забыться и успокоиться от житейских треволнений. Ныне летом особенно много съехалось полубольных и слегка недугующих, а ещё больше здоровых, но мнительных или незнающих что с собой делать. Помимо живописной здоровой местности, чистого горного воздуха, прекрасно – освежающего купания в Катуни и прочих условий, благоприятных для развлечения и удовольствий, большой приманкой для дачников служит устроенный миссиею на усадьбе приюта санаторий. С одним из дачников, немощным не столько телом, сколько духом, довелось преосвященному вступить в разговор и выслушать от него жалобы и ропот на свою несчастную судьбу и на Бога, якобы невинно наказующего его болезнями. Владыка на это заметил ему, что причина тех или других страданий и болезней лежит в нас самих и в нашей греховности и ограниченности тела и духа и что полнота правды Божией обнаружится в будущей жизни, которая непременно должна быть и будет уже потому одному, что здесь на земле во всей полноте она не проявляется, что мы ошибочно и несправедливо иногда приписываем видимые неправды и ненормальности в жизни другим, когда причиной их служим мы сами. В прежнее время, напр., жизнь в Чемале недорого стоила дачникам, в последнее же время цены на всё увеличились; а виноваты в этом не так чемальцы, как сами дачники, один пред другим возвышающие цены на предметы, особенно нужные всем; так и во всём, и в отношении наших болезней, заключил владыка.

Дивная природа Чемала невольно тянет всякого заезжего к себе поближе. Спутники преосвященного вечером, как бы позабыв о нём, оставили его одного и разбрелись все в разные места для обозрения живописных и очаровательных видов Чемала. Увидев это, владыка и сам отправился, только не для поэтических наслаждений хорошо и давно известной ему природой Чемала, а в детский приют. Раздав в приюте детям гостинцы, привезённые с собой: лакомства, платочки и пр., он занялся обзором заведения и расспросом о ходе занятий и о порядках. При этом обнаружилось, что враг человеческий посеял довольно серьёзный разлад между труженицами приюта. Устранить всё, подавшее повод к смуте, поручено было помощнику начальника миссии, о. П. Бенедиктову и о. Т. Петрову. Заодно на них же возложил владыка и поверку отчёта по Чемальскому стану.

Ещё 16 ч. в Улалинском женском монастыре встречено было затруднение в совершении литургии архиерейским служением. В свите из диаконов находился только один Альфер, взятый из Томска и исполнявший по дороге при богослужениях обязанности протодиакона; подручных ему помощников не было. Путешествие по Алтаю только ещё началось. Впереди предстояло не две и не три литургии совершить. Нужда во втором диаконе была неотложная. Кроме того, преосвященный озабочен был подысканием учителя для миссионерской школы на Пеле в вершине Телецкого озера, такого учителя, который был бы знаком с бытом инородцев, умел бы говорить с ними на их языке и был бы в рясе, т. е. поавторитетнее и посолиднее, чем какой-нибудь неуклюжий пиджачник.

При совершении 19 июля литургии в Чемале высокопреосвященнейший владыка как-то не думая долго, без лишних формальностей, рукоположил во диакона местного псаломщика из инородцев Алексея Тозыякова. Тозыяков обратил на себя внимание только за всенощной, накануне, своим пением и чтением, и владыка, получив от него согласие служить в пределах Чолышманского отделения, решил, что он будет и самым подходящим учителем на Пеле, и рукоположил его почти неожиданно для всех и для самого посвящённого.

Такой неожиданности предшествовал в жизни новопосвящённого ещё более неожиданный, но весьма знаменательный случай. Живя ещё на Улагане и присматриваясь к трудам миссионеров, А. Тозыяков видел воочию, как мало сил в миссии для просветительной, христианской деятельности в среде инородческого населения Алтая. В тоже время сильно тянуло его на родину, в Чопош, к своим престарелым родителям, живущим в большой бедности, чтобы на склоне лет их жизни по возможности покоить их и утешать. Законы человеческого духа везде и всегда одинаковы. При известной настроенности гнетущие сердце чувства и думы разрешаются иногда в сверхъестественном порядке, в сновидениях пророческого характера, на которые только не всякий из нас обращает должное внимание. Тревожимый своими крепко засевшими в голове думами, Тозыяков накануне нового 1904 г., возвратившись от всенощной домой и после ужина помолившись, лёг спать. Но долго не мог заснуть, все думая о наступающем новолетии и в сердце своём прося у Бога милостей в новом году. Тут пришла ему мысль, если в 1904 г., приедет кто-нибудь на Улаган из архиереев – Бийский или Томский, то он обязательно будет просить, чтобы его уволили от псаломщической должности, и если уволят, то уедет в свой родной Чопош, так как, живя на далёкой окраине Алтайской миссии, он лишён возможности оказывать своим почтенным старикам сыновнюю поддержку и успокоение. После таких дум он заснул и видит во сне: «будто бы я зашёл, – так записал он своё сновидение, – в какую-то церковь с приделом и вижу выходящего из алтаря архиерея с длинной окладистой бородой, в белом клобуке, в мантии и с посохом в руке. Кроме этого архиерея в церкви никого не было. Архиерей, обратясь ко мне, сказал: „зачем ты хочешь отказываться от службы Божией? Ты много не думай о своих родителях; есть Бог да добрые люди, они не оставят их, а ты обратись к Томскому святителю Макарию и проси, чтобы он рукоположил тебя...“ Когда архиерей говорил эти слова, то я думал про себя: „кто такой этот архиерей? Я его не знаю, а он меня знает, и знает даже мысли мои“. Архиерей сказал: „я святитель Тобольский Иоанн“. Сказав это, он ушёл в алтарь и больше не выходил из него»²³⁰. Сам Тозыяков не знал, но другие объяснили ему, что это являлся Тобольский митрополит Иоанн Максимович. Событие явления на Улагане этого давно почитаемого в Сибири святителя, по сообщению Тобольского преосвященного от 14 марта 1904 г. за № 1303, занесено в хранящуюся при Софийском кафедральном соборе запись, о благодатных проявлениях и чудесах, исходящих от этого глубоко чтимого Святителя Божия. В подробности этого явления Иоанна Максимовича в Алтайской миссии наш высокопреосвященнейший владыка хотя в своё время и был посвящён, но оно не имелось в виду при рукоположении А. Тозыякова, как давно забытое. Факт быстрого посвящения его совершился хотя и по стечению благоприятных для него обстоятельств, но нельзя отрицать здесь и невидимого содействия промысла Божия и проявления Благодати Божией, оскудевающее восполняющей. Как-никак, но этот избранник Тобольского митрополита, рукоположенный Томским архиепископом, оказался на первых порах вполне достойным данного ему сана, примерным о. диаконом, хорошо знающим своё дело, с хорошим голосом, и скромным в жизни. В нынешнюю поездку преосвященного по Алтаю он находился в свите всё время, как в передний путь до Улагана, так и обратно до возвращения в г. Бийск.

Преосвященный, по рукоположении, определил его штатным псаломщиком к Усть-Башкаусской церкви Чолышманского отделения с усиленным содержанием в 300 р. и учителем инородческой миссионерской школы на Пеле.

(Продолжение следует)

Камско-Берёзовский Богородицкий миссионерский монастырь находится на левом берегу реки Камы, вблизи села Николо-Берёзовского Уфимской губернии, и недалеко от города Сарапула. Он расположен не вдалеке от Камы, по прямому направлению не более одной версты. Во время разлива рек, монастырь представляет живописный вид. В особенности прелестный вид представляется с противоположного монастырю берега Камы, откуда обитель, находящаяся на луговой стороне и окружённая отовсюду водами, видна как бы стоящею на острове. Скромные здания обители резко выделяются из массы тёмных вод.

Камско-Берёзовский Богородицкий монастырь представляет собой квадратный четырёхугольник, в средине коего помещается два храма, один деревянный, ветхий, а другой вновь строящийся каменный, а по бокам двухклассная церковно-учительская школа для черемисов, братские кельи и ветхая деревянная колокольня. С западной стороны монастыря протекает речка Берёзовка, впадающая в Каму. С северо-восточной стороны примыкает к обители небольшая сосновая роща, принадлежащая монастырю. На опушке этой рощи стоит дом для учителей двухклассной школы, а вблизи святых ворот находится гостиница для странников. Вот и все незатейливые постройки обители.

Мысль устроить мужскую обитель на границе Осинского и Бирского уездов принадлежит покойному заводовладельцу Михаилу Гавриловичу Сведомскому, отцу знаменитых художников братьев Сведомских, который, проживая в собственном заводе «Михайловском» Осинского уезда Пермской губернии, отвёл для монастыря 150 десятин земли и леса. За смертью Сведомского дело устройства обители принял на себя другой заводовладелец того же уезда Павел Дмитриевич Дягилев. Местность, указанная для обители покойным Михаилом Гавриловичем, оказалась болотистой и неподходящей по другим условиям, и Павел Дмитриевич выбрал для обители настоящее место – вблизи реки Камы и села Николо-Берёзовского, Уфимской губернии, в 40 вёрстах от отведённого г. Сведомским земельного участка. Здесь он построил храм и братский корпус. Все средства, как на постройку храма и корпуса, так равно на утварь, ризницу и первоначальное обзаведение жилого дома даны тем же П.Д. Дягилевым. Освящение храма совершено осенью 1881 года; на освящение храма приезжал преосвященный Никанор, епископ Уфимский (впоследствии Одесский). Чин освящения храма был совершён с необычайной торжественностью при многочисленном стечении народа из соседних уездов. Немало собралось на редкое торжество освящения храма архиереем и язычников-черемис, и татар, так как приезд «большого попа», как обыкновенно черемисы называют архиереев, всегда вызывает среди язычников особый интерес, и эти дети природы нередко толпами бегут за архиерейской каретой... Вновь устроенная обитель первоначально называлась: «Камско-Берёзовское подворье Уфимского архиерейского дома». Первым заведующим им был иеромонах Павел, за ним иеромонахи Макарий и Герман.

Самостоятельное существование обитель получила при иеромонахе Макарии, много положившем трудов на дело благоустройства обители. Период подготовительный, исполненный лишений и скорбей, кончился. Началась новая жизнь. Устроитель храма почил раньше его освящения, но имя его бессмертно для обители. П.Д. Дягилев отличался особенной религиозностью.

Им построены два благолепных храма в заводах Бикбардинском и Николаевском. Второй храм представляет собой точную копию храма Лейб-Гвардии Конного полка в С.-Петербурге. В доме его в г. Перми, где теперь помещается женская прогимназия, всегда находили приют монахини (сборщицы). Иеромонах Макарий во всё своё управление подворьем неуклонно стремился к тому, чтобы преобразовать подворье в общину, а затем в общежительный монастырь. Нужно было много потрудиться, чтобы, наконец, увидеть осуществление своих заветных желаний и надежд. Поистине день открытия общины был светло-торжественный праздник для братии. Торжество для прикамских жителей было редкое. Настроение у всех присутствовавших при открытии монастыря было радостное. Открытие монастыря состоялось, благодаря преосвященному Уфимскому Антонию (Храповицкому).

Имея в виду благоустроенность Камско-Берёзовского общежития во всех его частях, как в материальном, так и в нравственно-благотворительном и просветительном отношениях, преосвященный Антоний вошёл в Святейший Синод с представлением о преобразовании Камско-Берёзовской общины в монастырь. Святейший Синод, указом от 18 февраля 1901 г. уважил ходатайство преосвященного Антония, определив: «Существующую в Бирском уезде, при Богородицкой церкви, мужскую общину преобразовать в монастырь с наименованием его Богородицким, с таким числом братии, какое монастырь в состоянии будет содержать на свои средства».

Этим актом закончилась внешняя история преобразования общины в монастырь и с этих пор обитель уже зажила самостоятельной жизнью, развиваясь внешне и внутренне. Первой заботой обители было построение нового храма, так как Богородицкая церковь по своим размерам была очень мала и тесна. Второй заботой монастыря было преобразование существовавшей школы грамоты в церковную 2-х классную учительскую школу, что он и сделал при ревностном содействии местного земского начальника, ныне председателя Златоустовского уездного съезда и его супруги.

В 1903 году, игумен Анастасий со старшею братиею возбудил ходатайство пред преосвященным Климентом, епископом Уфимским, о разрешении построить новую каменную церковь, на постройку которой имелось всего только 1.000 руб., остальные средства братия надеялась добывать частью путём пожертвований, частью же своим трудом. Епархиальное начальство сочувственно отозвалось на означенное ходатайство. Закладка каменного храма, в честь Преподобного Серафима Саровского Чудотворца, была совершена 13 сентября 1903 года епископом Нестором, временно управлявшим Уфимской епархиею. Средств на достройку храма в настоящее время у обители нет, а потому она и обращается за помощью ко всем добрым людям ²³¹.

На Руси родной много сёл, посёлков и глухих деревень. Живут в них люди, трудятся ради хлеба насущного, радуются, страдают, приходят в мир и уходят из мира безвестно. Но из этих бедных, печальных сёл и посёлков выходят нередко отдельные лица, которые своей энергией, своими выдающимися дарованиями поднимаются высоко над массой безвестных тружеников – односельчан. Такие даровитые самородки, выходящие из бедной среды, настойчиво, неуклонно работают для света и простора меньших братий и поднимают их дух, – они являются просветителями, они плоть от плоти, кость от костей народа, становятся его радетелями, как старшие братья в общей родной семье.

К числу таких самородков нужно отнести игумена Анастасия, отца настоятеля Камско-Берёзовского монастыря, здравствующего и до сего дня, о выдающейся деятельности коего предлагаем вниманию читателей выдержку из книги С.В. Чичериной: «У Приволжских инородцев» ²³².

«А.К., черемис, сам и особенно заинтересовал меня, как один из прежних учеников семинарии²³³, окончивший там курс в 1885 году. Он несколько лет был учителем, потом диаконом и священником, и около 5 лет заведовал Унженской школой. Как человек бескорыстный, смирённый, отдающий делу все свои силы и скудные свои средства, А.К. резко отличался от обычного типа служителей алтаря, которым такое смирение часто даже непонятно. Так однажды А.К. с случайным попутчиком приехал в Казань, где ему нужно было представиться по делу владыке. Бескорыстный иерей, раздавший всё, что получал, своим нуждающимся соплеменникам, не имел сапог и поехал в валенках. Но секретарь владыки, заметив это, не пустил его даже на глаза святителю, и А.К. молча удалился и вернулся домой пешком за 60 вер.

У А.К. уже в молодости проявлялось стремление к монастырской жизни, но Н.И. Ильминский его сдерживал и старался направить на практическую деятельность. „Я хотел поступить в монастырь, – сказал он мне, – но Н. Ив. заставил меня жениться, чтоб мне можно было оставаться в миру и служить моим одноплеменникам“. Однако А.К. рано лишился семьи, постригся в монахи и был назначен настоятелем Черемисского монастыря в Бирском уезде. Положение этого монастыря в глухом языческом краю даёт новому настоятелю возможность соединять монашескую жизнь с миссионерством. Худой, подвижной человек, бедно одетый, смирённый, но сильный духом, он и хлопочет о монастыре и объезжает окрестные школы.

Весь Бирский край населён черемисами, вотяками, татарами, последние преимущественно магометане, черемисы и вотяки почти все язычники, а крещёные из них не многим лучше язычников. При монастыре открыта миссионерская школа, куда принимают на полное содержание мальчиков черемис-язычников, а для лучших успехов в русском языке и нескольких приходящих русских учеников. Настоятель преподаёт в этой школе ежедневно и за несколько лет более половины детей окрестилось. Задача этой школы – готовить учителей для открывающихся по деревням школ грамоты».

Вследствие крайней бедности монастыря, дело просвещения движется медленно. Не хватает средств ни на содержание учеников, ни на наем достаточного числа учителей. Существующим учительским персоналом отец настоятель очень доволен, особенно хвалит двух окончивших курс в Казанской учительской семинарии, говорит, что «они производят фурор», но необходимо было бы открыть второй класс, а этого до сих пор невозможно добиться. Епархиальное начальство разрешило монастырю открыть таковой «на свои средства», но он и так обременён долгами, хотя обставлен убого; настоятель отдаёт всё, что имеет, и ревнитель просвещения, из своей «ветром огороженной» обители, с грустью смотрит на воздвигающийся в соседнем уезде прекрасный дом для учительской школы и думает о неравном распределении земных благ²³⁴.

Просветительная деятельность монастыря опирается на преподавание и богослужение на черемисском языке; язычники охотно слушают понятное пение, и ученики язычники без всякого протеста ежедневно посещают монастырскую церковь, пока очень тесную и убогую. Игумен принялся за постройку нового храма, так как старый разваливается, и энергично воздвигает каменный подвальный этаж, но при полном отсутствии средств он не скоро окончит постройку.

Вот число обращённых из язычников в христианство: в 1901 г. – 3, 1902 г. – 8, 1903 г. – 24, 1905 г. – 4 и 1906 г. – 1.

С мальчиками учениками второклассной школы, в числе которых есть и язычники черемисы и татары, отец Анастасий обращается чрезвычайно ласково, и дети его искренне любят. Нередко он им цитирует слова М.В. Ломоносова из оды в день восшествия на престол Императрицы Елизаветы Петровны:

«Науки юношей питают,

Отраду старцам подают.

В счастливой жизни украшают,

В несчастный случай берегут.

В домашних трудностях утеха,

И в дальних странствиях не помеха,

Науки пользуют везде».

С подчинённой ему братией отец Анастасий всегда корректен. Для него нет отдельных личностей, на стороне которых были бы его симпатии и антипатии: он уважает или порицает в человеке исключительно его поступки, а не личность или сословие, к которому принадлежит порицаемый. Если иногда в речах его и сквозит порицание, то это допускается не ради красного словца, а скорее в назидание самому себе, что так делать не следует. Тон его речей отличается объективным спокойствием и остаётся таким и тогда, когда отцу Анастасию приходится касаться случаев или фактов проявления чёрной неблагодарности со стороны некоторых лиц. Натура посредственная, плохо воспитанная, разразилась бы в этом случае проклятиями, а он остаётся спокоен и утешается только тем, что нельзя на свете прожить без какого-нибудь несчастия, потому что «жизнь дарована нам, как милость и как должность. Счастье есть милость, а терпение несчастий – должность. Получив милость, мы не имеем права отказываться от должности».

Редким своим трудолюбием, отец Игумен подаёт прекрасный пример для братии. Как братия, так и богомольцы всегда видят его трудящимся и находят у него слова назидания и утешения. Братии своей и богомольцам он часто говорит:

«Слава святому труду.

Труд к свету и правде ведёт.

В мире и дружбе с трудом радость

Найдёшь. Сильного труд окрыляет,

Слабого дух поднимает, бодрит.

Слава святому труду.

Мир вам, в терпении трудящиеся,

Мир вам и радость, трудолюбцы земли.

Слава святому труду».

И вот, благодаря такой постановке обители, туда стекается много богомольцев, чтобы поговеть, усердно помолиться, насладиться уставным богослужением, совершаемым нередко на черемисском языке и послушать душеспасительных поучений.

В заключение скажем по адресу отца игумена Анастасия словами знаменитого миссионера, преосвященного Иннокентия (Вениаминова): «Блажен, тот, кто подвизается в деле просвещения инородцев, перенося труды и скорби, встречаемые на поприще своего служения. Но горе тому, кто призван и поставлен благовествовать и не благовествует. За то он примет осуждение, как лицемерный и лукавый раб Господень».

А обители пожелаем достойно и неуклонно идти по пути совершенствования в добре, истине и благочестии, дабы через неё славилось в роды и роды имя Божие и православлялась Царица Небесная – Матерь Божия. Добрые же люди не оставят её своею посильной материальной помощью, за что их имена да напишутся в книге жизни вечной.

Православные христиане!

На берегу реки Камы, близ села Николо-Берёзовки, Уфимской губернии, Бирского уезда, в 40 вёрстах от города Сарапула, в 250 вёрстах от города Уфы, находится Камско-Берёзовский Богородицкий миссионерский монастырь, открытый 18 февраля 1901 г. При монастыре, для просвещения местных инородцев (татар, черемис, вотяков) светом евангельского учения, 2 октября 1901 года основана миссионерская 2-х классная церковно-приходская школа, где ежегодно на последние средства монастыря обучаются от 50–60 детей черемис, из которых половина язычников, несколько человек татар и вотяков и 20 человек русских. Трудами и добрым влиянием миссионерской школы и братии монастыря с 1901 г. по настоящее время просвещено святым крещением 35 человек из черемисов-язычников и 3 магометанина из татар.

В монастыре единственная церковь, в верхнем этаже деревянного корпуса, крайне тесная, низкая, ветхая, грозящая скорым разрушением, притом вмещающая не более 150 человек молящихся. Между тем число молящихся, благодаря благолепности совершаемых братией, с прекрасным хором певчих учеников миссионерской школы, Богослужений, в монастыре постоянно увеличивается. Ввиду сего обитель принуждена была 13 сентября 1903 года заложить новый храм во имя Преподобного Серафима Саровского, каковой храм начат постройкой почти без всяких средств летом 1904 года; нижний подвальный этаж храма доведён уже до сводов, но для окончательной отстройки сего храма обитель, крайне бедная и не владеющая почти никакими угодьями, притом обременённая содержанием миссионерской школы, средствами не располагает.

Православные христиане! Дайте вашею посильной материальной помощию нашей святой обители возможность воздвигнуть новый, более приличный по обстановке и вместительности, каменный храм; в сем храме Божием, обширном и благолепном, местные инородцы из черемис и вотяков и татары магометане, будут просвещаться святым крещением и сознавать превосходство и спасительность веры Христовой, подобно послам святого Равноапостольного князя Владимира, которые при виде благолепия храма святой Софии в Царь-Граде, уверовали некогда во Христа, сознав спасительность церкви Православной и ложность язычества. Умоляем вас словом святого Апостола, который говорит: «Да весть, яко обративый грешника от заблуждения пути его, спасет душу от смерти и покрыет множество грехов»^{235 236}.

В 1906 году, как и в предшествующем, были случаи подачи семипалатинскому военному губернатору заявления новокрещёных о том, что они не желают оставаться в православии, ссылаясь иногда на то, что их крестили силой или обманом. Но есть основания думать, что эти заявления не дело сознательного и добровольного отпадения от православия самих новокрещёных, а скорее следствие внушения и воздействия со стороны. Вот доказательства. В заявлении некоей Анастасии Болтовской излагается почти трагическая обстановка её крещения; в действительности же крещение над ней совершал когда-то теперешний начальник миссии о. Киприан и ему прекрасно известны все обстоятельства крещения: в этом случае не может быть и речи о каком-нибудь насилии или обмане.

Другая отпадшая явилась к начальнику миссии за удостоверением; обращаясь к нему, она приняла благословение; когда тот начал с нею беседовать, то она заволновалась, не могла спокойно говорить; престарелый брат-магометанин, оказывается, нуждался в её заботах, и вот из чувства родственного она решилась уйти к киргизам и жить по-киргизски. «Если надумаю, то приду», сказала она: «только брата жалко». То была Дарья Хитрова. – Г. Семипалатинским военным губернатором в миссию прислано было сообщение, что некий новокрещёный Яков Иванов просит об исключении его из числа православных. Каково же было удивление начальника миссии, когда Иванов явился к нему по своему делу, принял благословение, и из разговора выяснилось, что он в киргизы не уходил и прошения не подавал.

Случаи эти характерны. Здесь указываются эти три примера, чтобы наглядно показать, насколько отпадение от православия есть сознательный и добровольный акт со стороны отпадающих, и насколько здесь нужно подозревать действия и воздействие со стороны врагов миссии и врагов самого христианства. В миссии, между прочим, имеется печатный экземпляр прошения на имя губернатора, где духовенство настойчиво обвиняется в насилии и хитрости в отношении крещёных инородцев. Эта готовая форма прошения печатана в Казанской типографии Каримовых и прислана новокрещёным киргизам, – которым, следовательно, остаётся только подписать своё имя и фамилию, если они грамотны, а если не грамотны, то за них кто-нибудь распишется.

В печальном явлении отпадения новокрещёных миссионера приходится винить постольку же, поскольку виноват в в настоящее смутное время и приходский пастырь, в пастве которого, даже в крестьянстве, появляется отрицание Божественного промысла и правосудия, наглое и глупое кощунство, противление власти, отрицание авторитета родительского, отрицание правил нравственности и т. д.

С другой стороны замечено, что отпадений в этом году было гораздо меньше сравнительно с прошлым, некоторые из отпадших вернулись, а иные тотчас же после подачи прошения и по выслушании увещаний миссионера уничтожали свои прошения, и по всей вероятности, пережив душевную борьбу, будут твёрже стоять в вере и навсегда останутся православными. Заметно, что острый период прошёл, и отпадения, нужно думать, сами собой прекратятся, ибо отпадающие не находят себе счастия и благополучия, которого ищут, зато уже чувствуют себя изменниками той и другой веры. Другие научаются из их примера. Кроме того, нужно заметить, что отпадает наиболее слабый в нравственном отношении элемент, люди же, более серьёзно смотрящие на жизнь и земное призвание человека, не так легко поддаются этому соблазну.

Вообще нужно сказать, что и миссии не могло не коснуться общее «освободительное» движение, повлёкшее за собой столько гибельных последствий для жизни всего русского общества. Миссия переживает тяжёлый период, который, может быть, послужит к её обновлению. Но как среди русского общества, может быть, в численном отношении перевес на стороне здравомыслящих, твёрдых в своих взглядах на вещи и в своих нравственных убеждениях, так мы с чувством удовлетворения и душевной отрады может смело сказать и о новокрещёных: среди них очень много набожных, честных, трудолюбивых, которые терпеливо переносят свою бедность, необходимость напряженного труда в снискании средств к жизни. Такие по большей части живут почти в полной безвестности.

Наибольший интерес из жизни миссии представляет факт упразднения Устьнарымского стана и переселения Устьнарымских новокрещёных в стан Преображенский.

Новокрещёные Устьнарымского стана жили доселе на арендованной кабинетской земле в урочище Тумараши, но земля эта была ранее истощена старыми арендаторами и поэтому не родила в продолжение последних восьми лет хлеба, вследствие чего новые арендаторы – новокрещёные вконец разорились, обеднели. Несколько раз наши новокрещёные обращались в кабинет Его Величества с просьбой о нарезке земли в смежном более плодородном урочище «Алыбай», и о том, чтобы им помогли возобновить старый арык на урочище Тумараши и т. п., но все эти прошения о насущном хлебе признаны были незаслуживающими уважения. Пытались – было просить о возвращении им старой земли, которой они пользовались в степи до св. крещения, но и в этой их просьбе им отказали, мотивируя отказ тем, что будто бы все новокрещёные лишаются участия в родовом их пользовании землёй со дня их крещения и что земля нужна для киргиз. В таком безвыходном и обидном экономическом положении устьнарымцы находились до отчётного 1906 года. В этом году с согласия г. Семипалатинского военного губернатора, мы предложили им переселиться в село Преображенское Буконского стана, где оказались свободные душевые доли земли в достаточном количестве. В 1905 г., после объявления Высочайшего указа о веротерпимости, многие из новокрещёных Буконского стана – общественников села Преображенского совратились в магометанство и удалились из села в степь, отказавшись от своего земельного надела. Вместо этих отпадших от православной веры поселиться в Преображенске и согласились устьнарымцы вместе с своим миссионером с тем, чтобы туда же была перенесена и Устьнарымская церковь. Им хорошо было известно, что земля в Буконском стане очень плодородна, орошается целой сетью арыков и что там почти никогда не бывает неурожая. В начале мая устьнарымцы ездили в Преображенск только с одними плугами. Здесь они вспахали по 2–3 десятины земли и засеяли их купленным своевременно на миссионерские средства хлебом. Выдано было одновременно также и всем почти местным новокрещёным 5–8 пудов пшеницы и 2–3 пуда овса каждому. В продолжение целых трех недель миссионеру приходилось часто бывать на пашнях и следить за полевыми работами. В конце мая Устьнарымские новокрещёные возвратились домой. С этого времени они стали продавать свои избушки и собираться со своими семействами к переезду на новое место. 5 июня после молебна они отправились из Устьнарыма, и 9 были уже в Преображенске. Чтобы несколько устроить их здесь, требовалось от служащих стана не мало забот и трудов. Нашим переселенцам пришлось на несколько недель остановиться со своим скотом во дворе миссионерского дома под открытым небом, так как все свободные избушки были наполовину разрушены отпадшими от православной веры и ушедшими в степь новокрещёными. В продолжение целого месяца успели поправить, или скорее снова сложить из сырцового кирпича несколько избушек, в которых и поселились устьнарымцы. Дворы и надворные постройки они сами устраивали, и от миссионера лишь выдавался почти ежедневно то лес, то кирпичи, то гвозди и другой необходимый материал. Миссионер по возможности старался удовлетворить их требования.

Урожай хлебов здесь ныне был хотя и средний, но новокрещёные – переселенцы, почти никогда не видавшие в Устьнарыме и не снимавшие хлеба со своих полей, были довольны и этим малым и благодарили Бога. – В начале июля, когда случилось там быть и нам, новокрещёные, как Преображенские, так и переселившиеся Устьнарымские немало были смущены действительно странным обстоятельством. В это время прибыл в Преображенск заведующий водворением российских переселенцев в Устькаменогорском уезде г. Мякотин и стал предлагать беднейшим из Преображенцев переселиться в другой более удобный для них земельный участок, в удобстве коего после, впрочем, пришлось усомниться; при этом он обещал выдать им, как переселенцам, казённое денежное пособие и железные плуги. Он старался уверить их, что они здесь никогда не поправятся в материальном отношении и будут вечно в кабале у 2–3 богатых новокрещёных, так как обработка земли в Преображенском участке, по его мнению, требует от земледельца имущественной состоятельности. Вместо них Мякотин рассчитывал поселить в Преображенске зажиточный и трудоспособный элемент из переселенцев внутренней России.

Новокрещёные все решительно отказались от предложения г. заведующего водворением выселиться со своей земли, хотя последний и старался даже застращать их тем, что он будто бы может всех беднейших новокрещёных выдворить силой. Эта угроза нам лично кажется странной потому, что мы имеем документ, из коего видно, что земля Преображенская отдана в полное распоряжение миссии до тех пор, пока там существует стан и есть желающие селиться новокрещёные. Нечего говорить, насколько озадачило новокрещёных предложение чиновника. – Перед отъездом своим г. Мякотин сам осмотрел все пашни преображенцев и проживающих здесь российских переселенцев и нашёл, что посев хлебов последних на одних и тех же полях оказался хуже новокрещенского. Отношением своим от 3 июня за № 17 г. Мякотин просил дать ему отзыв, могут ли беднейшие из новокрещёных, оставаясь в Преображенске, сделаться впоследствии самостоятельными земледельцами, или же лучше их переселить на более удобный для них участок. Наше мнение таково, что все преображенцы и устьнарымцы с успехом и в достаточном количестве могут обрабатывать свой земельный участок и приспособились к арычному орошению его более, чем проживающие здесь российские переселенцы. Этим и объясняется тот факт, что в настоящем году у переселенцев на одних и тех же полях оказался хлеб далеко хуже, чем у новокрещёных, в чём убедился и сам г. заведующий водворением переселенцев. Самый последний бедняк ныне имеет на своём поле не менее одной десятины хорошей пшеницы, и следовательно, можно надеяться, что этот же бедняк будет с каждым годом увеличивать свою пашню и впоследствии может сделаться самостоятельным хозяином-земледельцем при благоприятных, конечно, условиях и тем более при той казённой ссуде, какая обыкновенно выдаётся всем российским переселенцам. Во всяком случае, если не все бедняки сделаются самостоятельными, то по крайней мере процент их в селении понизится более, чем наполовину. Да и нет таких селений, где бы не было бедных. Расселять новокрещёных нельзя уже по тому одному, что они сами не желают этого, – оставлять плодородную землю с множеством арыков, на проведение коих, по показанию их, немало потрачено их труда и средств.

Выселение новокрещёных было бы равносильно упразднению стана, на благоустройство которого миссия больше всего потратила средств. – Преображенцы на переселенцев – своих сородичей смотрели первое время как на разночинцев, не хотели давать им земли и даже собирались подать своему крестьянскому начальнику приговор о том, что они не желают принять их в своё общество. Миссионеру приходилось бывать на сельских сходах и мирить враждующие партии, на что некоторые из преображенцев заявляли, что миссионер не должен вмешиваться в их общественные дела, его дело – служить в церкви, исправлять требы и только. Много требовалось от миссионера трудов и умения, чтобы прекратить это недоразумение. В настоящее время преображенцы живут в мире и согласии с устьнарымцами, приглашают последних на сходы свои и с общего согласия решают все свои общественные дела.

Причисление устьнарымцев в преображенское сельское общество по сию пору ещё не состоялось, что их немало беспокоит. – Журнальным постановлением Омской духовной консистории за № 1043, утверждённым его преосвященством 2 ноября, Устьнарымский стан упразднён и всё миссионерское имущество передано в стан Буконский. Устьнарымский храм разрешено перенести туда же, то есть в село Преображенское на место сгоревшего.

Все новокрещёные этих двух станов в Великий пост исполнили христианский долг исповеди и св. Причастия. В родительский день после Св. Пасхи на поминовение собрались все. Поминать родных и горько плакать о них новокрещёные большие охотники, как и все их некрещёные сородичи.

Долонские новокрещёные давно уже жили надеждой, что их безводный Балапанский участок наделят водой, которая и всего то вёрстах в 5–8 от них. Минувшее лето не только бедняки новокрещёные, а и зажиточные арендаторы казённой земли близ Балапана вынуждены были в самое горячее время осенней страды ездить за водой за 5–12 вёрст, чтобы и самим напиться, и скот напоить; снежных запасов оказалось мало, снег, собранный за зиму при помощи так называемых щитов, стаял очень рано, и вот вода поднялась в цене, равной едва ли не цене золота, или вернее – цене человеческой жизни. Живя на Балапане в течение недели, мы удивлялись, как люди могут жить так не по-человечески: отказывать себе даже в воде до крайних размеров – это поистине уже нечеловеческое существование. Мы не говорим про скот, который выстаивал по двое – до трое суток непоенным, так как хозяин не знает, жать ли ему скорее обсыпающийся хлеб, или ехать за восемь вёрст за водой; привезёт он бочку воды и караулит, чтобы лишнего не выпил никто. Мы изображаем картину с натуры. – Уже давно возбуждалось ходатайство о прирезке небольшого участка земли, где есть обильные ключи, соглашались мы в обмене отдать часть своего участка, но ходатайство бывшего начальника миссии признано было от переселенческого эксперта г. Мякотина основанным на личной фантазии и не заслуживающим удовлетворения. Когда получился отказ, то новокрещёные выразили лишь удивление и досаду на начальника миссии, почему он не даёт им воды. «Разве мы хуже киргиз, которые по соседству с нами пользуются водой в изобилии? И если мы крестились, значит, мы через это потеряли право пользоваться водой»? Внутренне с ними соглашаешься, а отвечаешь только молчанием. – После этого отказа, а также за отказом нам в командировании гидротехника для водяных изысканий, мы решили приобрести собственный буровой инструмент и при содействии опытных людей попытаться добыть воду на глубине хотя бы 40–50 аршин и глубже.

Ввиду того, что шесть семей новокрещёных имеют постоянное жительство на Балапане, миссионер озаботился устроить церковь: в часовне, построенной уже несколько лет назад, установлен полотняный иконостас, поставлен временный престол с походным св. антиминсом; с великого поста началось служение литургий. Особое чувство бывает во время литургисания, когда в окна со всех сторон заглядывает необозримая степь. В праздники к богослужению собираются соседние русские арендаторы.

Итак, очередной задачею на Балапане является отыскание воды во что бы то ни стало; если бурение будет неудачно, то придётся озаботиться лучшим устройством снежных запасов, хотя при такой системе едва ли много найдётся охотников из новокрещёных, чтобы образовать там селение.

В отчётном году существовавшая лишь с ведома епархиального начальства Знаменская женская миссионерская община на св. Ключе близ г. Семипалатинска утверждена св. Синодом. Миссионерское значение общины ещё не определилось, но, несомненно, ей предстоит иметь важное значение в будущем. В настоящем году туда помещались бесприютные вдовы новокрещёных и дети – сироты, впрочем, одни девочки, а мальчики, раньше жившие здесь, переведены в приют главного стана миссии. Важную задачу приходится решать и здесь; дело в том, что св. ключ находится на берегу реки Иртыша, где возведены и постройки, начиная с церкви, почва песчаная, изрытая внутри многочисленными ключами. Весенние ледоходы с каждым годом открывают значительные слои этой слабой почвы, и обвалы достигли уже самой ограды, так что проезд мимо св. ключа сделался невозможным, тогда как не так много лет тому назад Иртыш протекал от св. ключа на расстоянии полутора вёрст или больше. Собрать тысячи денег на укрепление берега оказалось невозможным, ибо нужны десятки тысяч. Пришлось предпринять меры, чтобы сколько-нибудь отклонить течение воды в реке от местности святого ключа; не будучи вполне уверены в успехе, мы, однако, же решили воспользоваться указаниями знакомых с этим делом людей и возвести некоторые предохранительные сооружения. Насколько прочным окажется этот столь дешёвый способ укрепления, покажет, вероятно, ближайшая весна. На эти работы мы получили разрешение подлежащего начальства с обязательством, однако, же не выходить из известных пределов работ, испрашивать указаний местного инженера и не просить денежной помощи от казны.

Не так давно мы получили от Алтайского Горного Округа напоминание об уплате аренды за пользование землёй в Усть-нарыме на урочище Тумараши; требуется за всё время пользования сумма 1.000 руб. Чем объясняется это напоминание, мы не знаем, только в 1902 году аренда, по ходатайству миссии, была сложена вся. Указав на это обстоятельство округу, мы в то же время предпринимаем ходатайство о сложении и остальной суммы по 1906 г. включительно, так как у устьнарымских новокрещёных урожая не было в течение восьми лет, вследствие чего они и вынуждены были совершенно покинуть этот участок.

В отчётном году при миссии открыто братство, устав которого утверждён епархиальным начальством. Братчики призываются оказывать в отношении новокрещёных инородцев больше внимания, заботливости и христианской любви, особенно там, где новокрещёные живут вдали от миссионера, принимая и деятельное участие в их просвещении и привлечении других к вере Христовой. Помимо помощи нравственной братство может оказать и значительную поддержку материальную. Устав братства отпечатан в «Омских епархиальных ведомостях».

Епархиальное начальство высказалось за желательность назначения некоторых наиболее ревностных и способных миссионеров для проповеди среди степных киргиз, освободив их от обязанности заботиться о материальном устройстве новокрещёных и от обслуживания русских приходов.

Возбуждено ходатайство через епархиальное начальство о том, чтобы новокрещёным выдавалось пособие на заведение хозяйства не 25–30 руб., как теперь, а в одинаковом размере с русскими переселенцами, т. е. столько, сколько это действительно необходимо.

Несколько фактов, свидетельствующих о неупорядоченности внутренней жизни в мадрасах Туркестанского края.

1. Имам²³⁸ одной мадрасы²³⁹ не являлся в мечеть для совершения установленных молитв (намаз), так как постоянно по своим личным делам бывал в отлучке, и потому намазы совершали за него другие лица. Кроме этого, названный имам был малоучен и никого не слушался. Вследствие этого муллы (учащиеся) просили разрешения учебного начальства избрать на должность имама другое лицо.

2. Старший учитель (мударрис) мадрасы в селении Бурмиш (Маргеланского уезда, Ферганской области) доносил учебному начальству, что эконом (мутаваллий) этой мадрасы получил за 32 лавки и сарай 565 рублей арендной платы и 250 р. из них израсходовал на ремонт тех же лавок и сарая, а остальные 315 руб. истратил на свои личные нужды и не возвратил их. При этом мударрис объяснил, что 250 рублей не могли быть израсходованы на ремонт и что вообще с ноября 1897 года означенный мутаваллий не даёт мударрису отчёта в деньгах, получаемых им с вакуфного имущества. Вследствие предъявленных к мутаваллию требований, он отказался от должности эконома и на его место муллы (учащиеся) выбрали другое лицо.

3. Мударрис другой мадрасы (Фурганской области) жаловался в 1896 г. военному губернатору, что младший брат учредительницы вакуфа, после смерти своей сестры, израсходовал из вакуфных денег 600 рублей и удержал у себя весь арендный сбор за вакуфные земли. Кроме того, он удержал у себя все долговые обязательства, принадлежащие мадрасе, на сумму 100 тиллей (300–400 руб.), и сверх того стремится уволить эконома от должности, чтобы самому занять эту должность.

4. В том же году старший мударрис одной мадрасы в гор. Коканде доносил, что мутаваллий (эконом) не желает давать ему, мударрису, отчёта в вакуфных делах и тем ставит мударриса в совершенную неизвестность относительно доходов и расходов по вакуфному имуществу, принадлежащему названной мадрасе.

5. В том же году старший мударрис мадрасы Худайяр-Хана просил о возврате мутаваллием 370 рублей вакуфных денег, истраченных последним на свои надобности.

6. В том же году доверенные жителей одного селения Кокандского уезда жаловались на неправильные действия мутаваллия мадрасы своего селения.

7. В том же году старший мударрис кокандской мадрасы жаловался на неправильные действия мутаваллия той же мадрасы по расходованию вакуфных денег.

8. Из прошения мутаваллия при ходжентской мадрасе видно, что после смерти мударриса названной мадрасы, ходжентский сарт Мулла Аюб-Ходжа Мухаммедов заявил о том, что ему казием²⁴⁰ разрешено занять должность мударриса; но с учениками мадрасы он никогда не занимался и в мадрасе не жил, вследствие чего и было заявлено о необходимости избрать нового мударриса.

9. Муллы кокандской мадрасы, в числе 24 человек, в прошении от 11 марта 1897 года обращались к главному инспектору училищ с жалобой на старшего мударриса и мутаваллия той же мадрасы по поводу того, что эти последние не выдают им вакуфных денег и притесняют их.

Запрошенный по этому делу кокандский уездный начальник сообщил инспектору 2 района, что подавшие прошение муллы окончили курс в мадрасе от 3–15 лет тому назад и состоят имамами и мутаваллиями в разных местах уезда. До конца 1894 г., по установившемуся обычаю, эти муллы возвращались в упомянутую мадрасу на 1 месяц, как бы для продолжения образования, но, получив из доходов вакуфа свою стипендию, опять возвращались в места своего жительства, оставляя за собой или уступая за известное вознаграждение свои помещения (худжры) действительно учащимся муллам. Порядок этот был прекращён изданной для старших мударрисов инструкциею, а муллы, не живущие постоянно в мадрасах, уволены распоряжением 3 инспектора народных училищ. Впоследствии была воспрещена и перепродажа помещений в мадрасах.

10. Мударрисы, мутаваллии и муллы ташкентской мадрасы «Ишан-Кули-Датха» просили 18 декабря 1897 г. главного инспектора училищ сделать распоряжение о принятии в эту мадрасу бывшего муллу Убайдуллу-Магзума. Из объяснения старшего мударриса той же мадрасы выяснилось, что означенное прошение подано без его, мударриса, согласия и что Убайдулла-Магзум был удалён из мадрасы в числе лиц, бесполезно проживающих в мадрасе, согласно распоряжения бывшего 3 инспектора народных училищ. Просьба лиц, подписавшихся в прошении, не была удовлетворена, о чём было сообщено старшему мударрису и вместе с тем предписано ему объявить просителям, что они не должны вступать в переписку по делам, касающимся мадрасы, потому что таковая переписка лежит, согласно инструкции, на обязанности старшего мударриса, к которому они должны обращаться со своими просьбами. (Принятием в мадрасу вновь поступающих мулл, согласно § 16 той же инструкции старшим мударрисам, заведуют эти последние).

11. Мутаваллий одной мадрасы жаловался на мударриса той же мадрасы, который будто бы самовольно отдаёт в аренду вакуфное имущество и пользуется им, тогда как этим имуществом должен ведать он, мутаваллий; кроме того, мутаваллий доносил, что тот же мударрис занят своими личными делами, посторонними для учебного дела, и не является в мадрасу, вследствие чего мутаваллий просит удалить мударриса от должности за «самоуправство».

По расследовании этого дела оказалось, что избранный, но ещё неутверждённый в должности мутаваллия Мирза-Касымов имеет Коран, который, по завещанию, должен читаться только теми лицами, которые проживают в мадрасах. Но в 1898 г. Касымов дал обещание жить в мадрасе (ради получения ¼ дохода) и, не выполнив этого обещания, уехал к народному судье с целью поступить к нему муфтием²⁴¹; вместо него был допущен другой казий, которому жалованье также не выдано. Касымов никому не передал Корана и худжру свою (келью) запер на замок самовольно. Мадрасу он не посещает.

В виду усмотренных неправильных действий Касымова было возбуждено ходатайство об избрании на его место более достойного мутаваллия.

12. Старший мударрис кокандской мадрасы «Чальпак» 13 апреля жаловался на невыдачу мутаваллием означенной мадрасы муллам 40 руб. 60 коп. вакуфного содержания за 1897 г.

13. Старший мударрисс кокандской мадрасы «Тункатар» 26 марта жаловался на неправильные действия мутаваллия этой мадрасы по отношению к вакуфным интересам мадрасы.

14. Старший мударрисс кокандской мадрасы «Чальпак» 13 апреля жаловался на самовольную выдачу мутаваллием той же мадрасы вакуфного содержания имаму Насретдину-Махсуму-Ахунову, который три года тому назад перешёл на такую же должность в мадрасу «Рустан», в Наманганском уезде, откуда приезжает, по заявлению самого мутаваллия, каждый раз во время раздела доходов в мадрасу «Чальпак» и получает причитающееся имаму, по этой должности, вознаграждение.

15. Старший мударрисс старо-маргеланской мадрасы доносил, что здание этой мадрасы требует неотложного ремонта, но мутаваллий не исполняет сделанных по этому поводу старшим мударрисом распоряжений и не производит ремонта.

16. Мутаваллий старо-маргеланской мадрасы, будучи сыном мударриса той же мадрасы, крайне бесцеремонно относился к интересам вакуфа и не пользовался уважением своих прихожан.

Из поступавших в последние годы к инспекторам народных училищ Туркестанского края из мусульманских школ жалоб обнаруживается, что некоторые мутаваллии (экономы) и преподаватели неисправно исполняют свои обязанности, а заботятся только о своих выгодах. Так например:

17. В 1897 году мутаваллий одной мадрасы жаловался, что преподаватель этой мадрасы самовольно отдал вакуф в аренду и плату арендную брал себе. Кроме того, занимаясь другими делами, он не являлся в мадрасу на уроки. Поэтому мутаваллий просил об устранении от преподавательской должности означенного преподавателя.

По расследовании этой жалобы, оказалось, однако, что этот мутаваллий, будучи чтецом Корана (карий), обещался жить в мадрасе, но обещания своего не исполнил и, уехав к некому казию на должность секретаря (муфтий), келью свою запер. Поэтому, когда явился в мадрасу другой чтец Корана, то не нашёл места в мадрасе. Ввиду этого, инспектор сделал представление о выборе другого мутаваллия к означенной мадрасе.

18. Мутаваллий одной мадрасы не выдал за 1897 год учащимся в этой мадрасе муллам 40 руб. 60 коп. вакуфных денег. Об этом подал жалобу старший мударрис, а главный инспектор направил жалобу в областное правление.

19. Старший мударрис одной мадрасы подал жалобу о том, что мутаваллий этой мадрасы произвольно расходует вакуфные деньги. Главный инспектор отослал это прошение в областное правление.

20. Старший муддррис одной мадрасы жаловался, что мутаваллий этой мадрасы произвольно выдаёт содержание имаму этой мадрасы из вакуфных денег, между тем он уже 3 года перешёл на должность имама в мадрасу другого города и там отправляет свои обязанности, а в прежнюю мадрасу приезжает во время раздела вакуфных денег, получает их и снова уезжает. Поэтому старший учитель просил о назначении на должность имама другого лица. Главный инспектор отправил это прошение в областное правление.

21. Один старший мударрис рапортом донёс инспектору народных училищ, что необходимо безотлагательно произвести ремонт здания мадрасы, но мутаваллий этой мадрасы не обращает внимания на просьбу его, старшего учителя, и ремонта не производит. Это заявление направлено в областное правление.

22. Мутаваллий одной мадрасы, по вражде к старшему учителю, отстранил последнего от должности чтеца Корана и не выдаёт ему содержания из вакуфа. Между тем этот учитель уже 8 лет исполнял обязанности чтеца Корана.

По этой жалобе написано в областное правление о восстановлении старшего учителя в его правах на чтение Корана и о внушении мутаваллию, что он обязан, согласно § 3 инструкции, выполнять требования старшего учителя.

23. Инспектор народных училищ сообщал, что мутаваллий одной мадрасы, сын старшего учителя, произвольно расходует вакуфные деньги и что муллы мадрасы, будучи недовольны этим мутаваллием, просят инспектора устранить от должности этого мутаваллия, а на его место выбрать другого. – Эта просьба препровождена на усмотрение областного правления.

24. Один мусульманин взял в долг у мутаваллия часть вакуфных денег и, пользуясь ими в течение нескольких лет, не возвратил этих денег. Жалоба об этом направлена к военному губернатору области.

(Окончание следует)

h66 – 25-летний юбилей Императорского Палестинского Общества.

– С Высочайшего соизволения Императорское православное палестинское общество праздновало своё 25-летие молебствием и юбилейным актом во дворце августейшего председателя своего великой княгини Елизаветы Феодоровны, 22 мая.

В 4 часа дня члены общества, депутации, явившиеся его приветствовать, и некоторые его деятели, прибывшие из Св. Земли к юбилею, собрались в Белом зале, куда вошли великая княгиня Елизавета Феодоровна и великий князь Дмитрий Павлович. Высокопреосвященный митрополит СПб. Антоний, архиепископы Агафангел рижский, Сергий финляндский и епископ Иннокентий тамбовский с придворным сакеларием и тремя архимандритами и митрофорными протоиереями совершили благодарственное молебствие. Протодиакон Попов возгласил Царские многолетия, вечную память почившим императорам Александру II, Александру III, императрице Марии Александровне, основателю общества великому князю Сергию Александровичу и почившим августейшим паломникам в Св. Землю, поимённо основателям общества и всем почившим членам общества и многолетие живущим.

Из залы все перешли в библиотеку. За синим столом, обложенным образцами всевозможных изданий общества, заняли места: их высочества, почётный вице-председатель ген.-ад. Арсеньев, вице-председатель д. т. с. Аничков, помощник председателя г.-л. Степанов и члены совета общества.

На более чем 200 креслах поместились присутствовавшие члены общества и депутации.

Вице-председатель прочитал Высочайший рескрипт великой княгине. Хор певчих исполнил гимн «Боже, Царя храни», покрытый «ура!»

Затем оглашены приветственные телеграммы от Её Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны, от великого князя Константина Константиновича, Секретарь общества прочитал историческую записку, извлечение из своего обширного труда по истории общества за 25 лет.

После того начался приём депутаций и поздравлений.

Высокопреосвященный митрополит Антоний прочитал адрес с благословением от Свят. Синода иконой Воскресения Христова. Великая княгиня приложилась к иконе.

Затем прочитаны были приветствия обществу от разных лиц и учреждений – между другими от патриархов Иерусалимского и Антиохийского.

По случаю юбилея последовал Высочайший рескрипт на имя председательницы общества, Великой Княгини Елизаветы Феодоровны следующего содержания:

Ваше Императорское Высочество.

Двадцать пять лет тому назад, по мысли в Бозе почившего Супруга Вашего и других ревнителей благочестия, возникло Императорское Православное Палестинское Общество для оказания содействия отечественным паломникам, посещающим св. места Востока, а также для изучения и распространения среди народа сведений о Святой Земле и поддержания в ней Православия. Руководство новым Обществом Незабвенный Мой Родитель Император Александр III вверил Своему Августейшему Брату Великому Князю Сергию Александровичу, дважды посетившему Иерусалим, по завету блаженной памяти Императрицы Марии Александровны, Моей возлюбленной Бабки.

Приняв председательство в Палестинском Обществе, Великий Князь Сергий Александрович содействовал Своими трудами и материальными средствами обретению во Св. Граде Порога Судных Врат на месте базилики Императора Константина, и, воодушевляя Своим примером усердных Своих сотрудников, поставил Общество на такую высоту, что оно вскоре заняло почётное место среди подобных ему Палестинских Обществ других европейских государств, привлекло внимание иерархов русской и восточной церквей и представителей учёного мира, расположило к себе паломников и заслужило благодарную любовь православного населения Святой Земли.

После кончины приснопамятного Основателя Общества, Я поручил Вашему Императорскому Высочеству заботу о близком сердцу почившего деле, с которым Вы ознакомились, предприняв вместе с Великим Князем путешествие к св. местам Палестины. В деле этом Ваше Высочество нашли новое поприще для проявления Вашей всегдашней отзывчивости на всё доброе и любви к России. Под попечительным председательством Вашим Общество сохранило, при помощи Божией, приобретённое им доверие населения и всё своё значение в Святой Земле. Ныне, обладая в Палестине владениями ценностью почти в два миллиона рублей, оно имеет 8 подворий, где находят приют до 10.000 паломников, больницу, 6 лечебниц для приходящих, весьма много посещаемых, и 101 учебное заведение с 10.400 учащимися; за 25 лет им выпущено в свете 347 сочинений по палестиноведению.

Столь плодотворные труды руководимого Вами Палестинского Общества вызывают во Мне отрадную потребность выразить Вашему Императорскому Высочеству и всем достойным деятелям Общества Мою сердечную признательность. Я уверен, что при живом участии Вашем Общество и впредь будет с прежним успехом выполнять высокие задачи, предначертанные ему Августейшим Основателем.

Пребываю к вам неизменно доброжелательный.

На подлинном Собственной Его Императорского Величества рукой написано:

«и сердечно любящий Вас НИКОЛАЙ».

podpisВ Петергофе,

21 мая 1907 года.

Екатеринбургский Епархиальный Миссионерский Комитет в 1906 году закончил 20-й год своего существования.

1. Личный состав Комитета и число членов его

В отчётном году Комитет состоял под председательством преосвященнейшего Владимира, епископа Екатеринбургского и Ирбитского, товарищем председателя состоял кафедральный протоиерей Н.М. Кибардин. Членами Комитета состояли протоиереи: И.Д. Знаменский, Н.А. Диомидовский (он же исполнял и обязанности казначея), священник Ф.М. Баженов (до 1 августа 1906 года, дня своего перемещения из Верх-Исетского завода в город Камышлов), помощник смотрителя Екатеринбургского духовного училища А.И. Обтемперанский и преподаватели Екатеринбургских училищ: духовного – В.И. Лазарев и епархиального – В.А. Казанский. Обязанности делопроизводителя исполнял коллежский советник С.Г. Павловский. В состав членов ревизионного Комитета по назначению преосвященного входили священники: Г.В. Шрамков и К. Мавровский.

Всех действительных членов Миссионерского Общества по Екатеринбургскому Епархиальному Комитету, внёсших не менее 3 рублей было 192 человека и 22 пожизненных, т. е. обеспечивших ежегодные взносы единовременными пожертвованиями.

2. Деятельность Комитета

Комитет в отчётном году свою деятельность развивал под непосредственным просвещённым руководством и неослабным наблюдением своего преосвященнейшего председателя, Владимира епископа Екатеринбургского и Ирбитского. Руководимый энергичным и опытным в миссионерском деле архипастырем, Комитет в отчётном году, как и в предыдущие годы, направлял свою деятельность с одной стороны к достижению более успешной и целесообразной постановки сбора пожертвований на дело отечественной миссии вообще и местной в частности, – с другой к поддержанию и правильному развитию тех миссионерских учреждений, какие основаны Комитетом и состоят в его ведении. В первом случае поставляя главную цель своей деятельности в том, чтобы сделать идею миссионерства, по возможности, достоянием всех православных чад Екатеринбургской епархии, Комитет путём пастырских поучений священников, воззваний, отчётов о деятельности Миссионерского Общества и местного Комитета и пригласительных подписных листов распространял в народе и в обществе сведения о задачах, цели и деятельности Православного Миссионерского Общества, принимал поступавшие членские взносы и единовременные пожертвования, тарелочные сборы в неделю Православия и кружечные пожертвования на распространение православия между язычниками Империи. Получаемые из таких источников средства по записи их на приход по надлежащим книгам сдавались на хранение в Государственный Банк.

В попечительной же заботливости о поддержании существующих миссионерских учреждений Комитет прилагал старание к лучшему материальному обеспечению содержанию и благоустроению Каслинского башкирского приюта и вогульских школ грамоты в Верхотурском уезде и к организации пастырских поездок к кочующим вогулам.

Все возникавшие вопросы решались Комитетом на заседаниях оо. и гг. членов, каковых заседаний было в отчётном году 7, и по утверждении его преосвященством журналов сих заседаний, постановления Комитета приводились в исполнения.

3. Учебные и благотворительно-просветительные учреждения Миссии

А) Вогульские школы грамоты

На попечении Комитета состоят четыре школы грамоты в деревнях Верхотурского уезда, Петровой, Лаче, Митяевой и Лопаевой, населённых бывшими ясачными, а ныне государственными крестьянами вогулами, совершенно обрусевшими. Состояние означенных школ в отчётном году представляется в следующем виде:

1) Петровская школа в деревне Петровой, прихода Покровской церкви Ивановского села в 20-вёрстном расстоянии от неё. Заведующим этой школой должен быть настоятель Ивановской церкви, но священники в Ивановском приходе живут по нескольку месяцев, а потому и влияния на школу никакого не оказывают. Большее влияние на Петровскую школу имеет священник походной церкви о. Иван Пономарев, имеющий жительство вблизи этой школы, он и наблюдает за нею. Учительницей здесь состоит 2-й год окончившая курс в епархиальном училище девица Анна Захаровна Дягилева, она же преподаёт и Закон Божий. По отзыву о. благочинного, занимается ревностно и толково по всем предметам. Школа эта, замечает о. благочинный, оставляет приятное впечатление в посетителях. Учащихся в Петровской школе к началу 1907 года состоит 16 мальчиков и 7 девочек. Окончивших курс учения и получивших свидетельство за полный курс церковно-приходской школы в 1905/1906 учебном году было 4 мальчика и 1 девочка, выбывших до окончания учения 2 мальчика.

2) Лачинская школа в деревне Лаче, при реке Лозьве, в 66 вёрстах от своей приходской Петропавловской церкви. Заведующим Лачинской школой состоит священник походной церкви Иоанн Пономарев, отношение его к школе по отзыву о. благочинного протоиерея Василия Словцова, внимательное; руководство разумное и умелое, как бывшего учителя Петровской школы в течении 13 лет. Учителем состоит третий год мещанин Александр Феодорович Кошоурников. Занимается в школе, по отзыву того же о. благочинного, по-видимому, без опущений, но успехи по всем предметам можно назвать только лишь удовлетворительными. Учащихся в Лачинской школе к 1-му января 1907 года состоит 10 мальчиков и 10 девочек, окончивших курс со свидетельством за церковно-приходскую школу 1 мальчик и 2 девочки. Школа имеет своё помещение, устроенное на средства Епархиального Миссионерского Комитета, достаточное, тёплое и удобное.

3) Митяевская школа в деревне Митяевой, отстоит от своей приходской Петропавловской церкви в 86 вёрстах: в летнее время пути сообщения сюда прекращаются, равно как и в деревню Лачу; проникнуть сюда можно только с большими трудностями и то по крайней необходимости. Заведующим школой состоит тот же походный священник о. Г. Пономарев, отношения его в школе те же, что и к Лачинской. Учительницей состоит 7-й год сельская обывательская девица Мария Павловна Морева, к школе относится ревностно. Успехи учеников по всем предметам очень хорошие, дисциплина образцовая. Учащихся к 1-му января 1907 года в Митяевской школе 6 мальчиков и 4 девочки. Окончило учение со свидетельством за полный курс церковно-приходской школы 2 мальчика и 1 девочка.

4) Лопаевская школа в деревне Лопаевой Коптяковского прихода, в 6 вёрстах от приходской церкви. Заведующий школой местный священник Павел Ситников, он же и законоучитель. Учителем в этой школе состоит с октября 1906 года В. Романов. Учащихся к 1-му января 1907 года 19 мальчиков и 9 девочек, окончивших учение со свидетельством за полный курс церковно-приходской школы было 5 мальчиков, выбывших до окончания курса 2 мальчика и 1 девочка. Лопаевская школа за отчётный год во многом уступает другим миссионерским школам. Причина сего – перемена учительского персонала, за два года здесь переменилось два учителя, а потому и успешность учебного дела, как и в прошедшем 1905/1906 году не выяснилась. Жалованье учащим во всех этих школах производилось из средств Миссионерского Комитета в размере 1.560 руб. в год, учебниками и учебными пособиями, а также и книгами для внеклассного чтения школы снабжаются из Верхотурского отделения Екатеринбургского Училищного Совета. Все школы помещаются в устроенных на средства Миссионерского Комитета часовнях, нарочито приспособленных для учебных целей, вполне отвечающих своему назначению, кроме Лачинской школы, которая помещается в собственном здании, приобретённом на средства Миссионерского Комитета, весьма удобном, светлом и теплом, хотя и испытывается нужда в устройстве при этой школе помещения для учителя. Предположенная в 1903 году постройка собственного здания для Лопаевской школы не осуществилась, хотя на постройку здания Комитетом и отпущено 300 рублей, но дело останавливается за неполучением разрешения из Пермского Управления Государственными Имуществами на бесплатный отпуск леса.

Екатеринбургский Миссионерский Комитет в заседании своём, состоявшемся 10 августа 1906 года, рассмотрев утверждённую Общим Собранием Православного Миссионерского Общества смету Комитета на 1907 год, в которой были сделаны Миссионерским Обществом сокращения против испрашиваемой Комитетом суммы на содержание всех миссионерских учреждений в Екатеринбургской епархии на 868 рублей ввиду, как уведомил Совет Общества, от 30 июня 1906 года за № 639 значительного уменьшения всех миссионерских сборов, в утверждённом его преосвященством 27 августа за № 509 журнале своём за № 3, ст. 2-я между прочим, постановил: ввиду того, что средства Миссионерского Комитета крайне ограничены и прямые нужды его просвещения язычников Империи светом Христова учения всё увеличиваются и ввиду того, что содержимые Миссионерским Комитетом школы грамоты давно уже утратили миссионерский характер и функционируют среди населения, уже вполне обрусевшего так, что вогулы ныне перечислены уже в государственные крестьяне и вогульский язык среди них уже почти не известен, Миссионерский Комитет признаёт дальнейший отпуск миссионерских средств на содержание 4 школ грамоты не отвечающим задачам Православного Миссионерского Общества и потому полагает: уведомить Екатеринбургский Епархиальный Училищный Совет, что с 1 июля 1907 года Миссионерский Комитет за неимением средств и в виду вышеизложенных соображений является вынужденным прекратить ассигнование 1.560 рублей на содержание этих школ, и просить Училищный Совет принять эти школы в своё исключительное ведение. Прекратить с 1 января 1907 года выдачу пособий причту села Коптяковского в количестве 200 рублей в год, каковое пособие выдавалось причту под условием преподавания священником Закона Божия и псаломщиком церковного пения в Лопаевской школе грамоты, и назначено было – впредь до получения причтом казённого жалования, так как причт получает казённое жалование в размере 369 рублей 92 коп. и в виду того, что население этого прихода вполне обрусевшее. Два эти пункта доложить в своё время Общему Собранию Миссионерского Комитета.

Означенное постановление Комитета было сообщено Епархиальному Училищному Совету и благочинному 5 Верхотурского округа 11 сентября за №№ 122 и 123.

В виду предполагаемого прекращения со стороны Миссионерского Общества ежегодной выдачи на жалование учителям 4 вышеупомянутых школ грамоты, Комитет считает не лишним подвести итог деятельности Миссионерского Комитета по народному образованию за время от 16 до 20 лет содержания им школ. Деревни Лопаева, Петрова, и в особенности Лача и Митяева суть самые отдалённейшие и глухие пункты в Екатеринбургской епархии, населённые бывшими ясачными вогулами, в высшей степени некультурным народ. Их дети до 20-летнего возраста не имели ни малейшего понятия не только о грамотности, но даже и о храмах Божиих и церковном богослужении, а многие женщины во всю свою жизнь не бывали в храмах, разве только при выходе в замужество во время венчания. Грамотность считалась у них каким-то ужаснейшим злом, недостижимой мудростью, постигаемой через страшные мучения и труды, вследствие чего они старались всеми зависящими от них мерами избавиться от неё. Суеверие и предрассудки имели между ними большое значение. Держалась крепко вера в леших, водяных, домовых, колдунов и проч. 20 лет тому назад с великим трудом неподдающимся описанию, открыта была 1-я Лачинская школа на Лозве в 66 вёрстах (без путей сообщения) от своей приходской Петропавловской церкви. До открытия миссионерских школ здесь на 60–100 вёрст не было ни одного грамотного человека. Придёт бывало приказ (бумага), то пристав (ясачные вогулы, как инородцы, состояли в ведении Кабинета Его Величества и управлялись полицией) собирал сход, сходом избирался из среды их более толковый вогул, на общественный счёт отправлялся за 60–100 вёрст к грамотным людям для прочтения приказа, содержание которого должен был возвратившись передать на словах обществу.

С появлением школ начали появляться между вогулами грамотные люди, хотя взять в ученье мальчика, а тем более девочку в начале стоило больших трудов и многих, и долгих убеждений. Трудно было найти способное помещение для школы. Первые учителя жили в одной избе со своими хозяевами, где содержались собаки и телята, и в этих квартирах занимались со школьниками. Это были истинные труженики – миссионеры у нас на севере. За 20 лет во всех поименованных деревнях появились грамотные люди, вогулы совершенно обрусели, и даже позабыли свой природный вогульский язык и говорят теперь по-русски и ничем почти не отличаются от русского крестьянина по образу своей жизни. За те же двадцать лет в поименованных деревнях появились довольно хорошие часовни, выстроенные на средства Миссионерского Общества, с помещениями для школ, а в Лаче выстроена даже и церковь и предположено открыть здесь самостоятельный приход. Христианство сменило здесь шаманство и в значительной степени вытеснило прежние языческие понятия и суеверия. Таким образом Миссионерский Комитет сделал всё возможное для приведения к истинной христианской православной вере прежнего язычника вогула и приобщения его к русской культуре и государственности. Вогулы теперь уже перечислены в государственные крестьяне, и теперь остаётся Епархиальному Училищному Совету продолжать уже начатое и хорошо поставленное дело просвещения населения вышеупомятых деревень. Миссионерский же Комитет с настоящего года поставит своею задачей завести в селе Никито-Ивдельском новую школу для кочующих на севере Верхотурского уезда вогул с целью более успешного и надёжного их просвещения.

Б) Пастырские поездки к кочующим вогулам

С целью совершения треб и религиозно-просветительного воздействия на кочующих вогул (до 70 душ) на севере Верхотурского уезда к ним по поручению Комитета организуются пастырские поездки.

В отчётном году причтом села Никито-Ивдельского священником Алексеем Катагощиным и псаломщиком Димитрием Рогалевым, в пастырском ведении какового причта состоят вогулы, была совершена одна поездка, продолжавшаяся с 19 по 25 февраля, более поездок причт не мог совершить ввиду происшедшей в его составе перемены. Священник А. Катагощин был перемещён 30 августа 1906 года к церкви Нижне-Баранчинского завода, и назначенный на его место Иоанн Порошин, вновь рукоположенный во священника, 10 декабря прибыл на место служения в декабре 1906 года. Вышеозначенная поездка была предпринята причтом в целях посетить вогул, живущих по берегам реки Вижаю и Тошенки, исповедывать их и причастить Св. Таин. Посещено было пять юрт и один чум. Из этой поездки причтом было вынесено неутешительное впечатление о религиозных воззрениях вогул. Вогулы полуязычники, вера христианская у них перемешана с языческими понятиями. Кровавые жертвоприношения процветают в полной силе, причём они совершаются в честь Господа Иисуса Христа, Божией Матери и Св. Николая Чудотворца, которые в представлении вогулов являются – белым, добрым и строгим шайтанами. На возражения священника и его доказательства о греховности таких жертвоприношений русский торговец ездивший с причтом отвечал за вогул, что-де и православные русские люди приносят и жертвуют в храмы овец, телят и других животных, которых режут и здесь же продают и потому вогульские жертвоприношения в честь Бога и Св. угодников представляют собой ничто иное, как подражание тем же православным. Пришлось священнику доказывать громадную разницу между тем и другим. Да вообще к слову сказать, наши торговцы с вогулами мало несут христианского света в среду их и в этом отношении представляют совершенную противоположность с предприимчивыми людьми прежних времён, которые пролагая путь к инородцам, несли и свет Христовой веры туда же. В эту же поездку причту пришлось побывать на вогульском кладбище, отпеть старушку вогулку на самом месте погребения и познакомиться с погребальными обрядами вогул.

Вогульское кладбище расположено на возвышенном месте (увале) и очень каменистом, могил вогулы не копают, а строят небольшой деревянный срубец, ставят в него гроб с покойником, заваливают этот гроб камнями, и сруб закрывают досками. Рядом с первым всегда ставится и второй сруб, предназначенный для склада тех вещей и предметов, которыми пользовался покойный при жизни, – как-то одежды, обуви, чайника, котелков и проч. В некоторых из таких срубов лежит и гниёт добра рублей на 100 и более. При могиле умершего, после похорон закалывается несколько оленей, принадлежащих умершему или умершей, мясо оленей съедается здесь же теми вогулами и родственниками, которые сошлись почтить память умершего, а шкуры убитых животных кладутся в сруб или же берутся родственниками покойного. При могилах ставятся небольшие восьмиконечные кресты, сделанные из тонких в виде школьных квадратиков, палочек.

По совершении чина отпетия и литии на вогульском кладбище, причт отправился в следующую юрту, в которой собрались вогулы для исповеди и Св. Причастия. Часам к 4 дня причт прибыл туда и вскоре приступил к совершению вечерни, после коей было вычитано вечернее правило. По утру следующего дня, отслужив утреню и часы священник приступил к исповеди вогул. Исповедь была общая. Вопросы предлагались на вогульском языке, предварительно записанные со слов одной самоедки, понимающей русский и вогульский языки, на бумажке. Вогулы, очевидно, были довольны тем, что понимают предлагаемые им вопросы и при каждом из вопросов, кивая головами, отвечали: «Э-э-э, батька, крек, крек» (т. е. «да, батюшка, это грех, грех»); после исповеди были прочитаны утренние молитвы и последование ко Св. Причащению, совершена обедница и наконец, причащены были вогулы... Настроение вогул после причащения было радостное. Даже тот коммерсант, который сопровождал причт, заявил, что он никак не ожидал, чтобы это прошло так хорошо. В эту же поездку священнику удалось перевести с помощью той же самоедки на вогульский язык молитвы: «Во имя отца, Святый Боже... Слава отцу... Отче наш». На обратном пути заезжая в юрты священник для проверки перевода читал эти молитвы вогулам; оказалось, что они понимают.

Для священника эта поездка оказалась благополучной, зато пострадал псаломщик. При ночёвке в одной из юрт ему надуло в голову и пришлось бедняге страдать сильными головными болями и страшным насморком в течение почти двух недель.

Олени для поездки в этот раз были взяты не у вогулов, а у русского золотопромышленника. 60 вёрст пришлось сделать на лошадях, так как в Ивдель подать оленей ямщик отказался. Все поездки обошлись более 40 рублей.

Ввиду того, что пастырские поездки хотя несомненно и имеют своё значение в деле религиозного просвещения вогул, но так как они совершаются нерегулярно, состав причта села Никито-Ивдельского часто меняется и члены его не знают вогульского языка, то ожидать большой пользы нельзя, – поэтому Комитет поставил своею задачею в целях более успешного и надёжного просвещения вогул, завести для кочующих вогул школу грамоты в селе Никито-Ивдельском, каковой вопрос и поручил привести по возможности в исполнение причту села Никито-Ивдельского при ближайшем содействии о. благочинного Верхотурского округа протоиерея Василия Словцова.

В) Каслинский башкирский приют

Приют для башкирских детей в Каслинском заводе был открыт 12 сентября 1891 года. 11 мая 1901 года он был за неимением учеников закрыт и вновь открыт по инициативе преосвященного Владимира, епископа Екатеринбургского и Ирбитского в ноябре 1904 года. Приют этот имеет своею задачею воспитание и обучение детей мусульман-башкир русской первоначальной грамоте с целью приобщить башкир к русской культуре и русской гражданственности и расположить через то их к православной вере. Заведующим приютом состоит с сентября 1905 года священник Каслинской Успенской церкви Пётр Беляев и учителем миссионер Павел Цесаркин.

Отчёт о состоянии Каслинского башкирского приюта в 1906 году представляется о. заведующим в следующем виде;

Вторая половина учебного года

Во вторую половину учебного года в приюте к 26 апреля было 18 башкирят. По отделениям они распределялись так: в 1-й группе 7 учеников, во 2-й 8 учеников и 3-й 3 ученика. Ученики 3 отделения готовились к выпускному экзамену, а потому были задержаны до 2 мая. Экзамен производил о. уездный наблюдатель священник Владимир Покровский при участии заведующего приютом священника Петра Беляева и миссионера Павла Цесаркина. По испытании признаны были достойными получить установленные свидетельства на льготу по воинской повинности, каковые и были высланы Екатеринбургским отделением епархиального училищного совета, а Зайнитдинов Ураксы получил и похвальный лист. Это первый выпуск со времени открытия приюта. В остальных двух отделениях была выполнена программа Ильминского для инородческих школ.

В отчётном году приём начался с 15 сентября, к 1 октября принято 5 учеников и в течении месяца было принято 5 учеников, так что с 1 ноября до конца года было 10 учеников. По постановлению общего собрания Православного Миссионерского Общества, сообщённому Комитету в отношении Совета общества от 30 июня 1906 года за № 639, общее количество учеников башкирского приюта вместо 20 установленных Комитетом, было определено в 10 человек, на каковое количество и были ассигнованы средства, в сумме 585 рублей, вместо испрашивавшихся Комитетом 1.170 рублей. Все ученики разделены на две группы по 5 человек причём в первую группу 2 приняты вновь. Азбука проходится по букварю, составленному комиссией учителей Екатеринбургского уезда. Чтение ведётся по первой книге Вольнера, и преподавание арифметики по задачнику Комарова. Во второй группе читается вторая книга Вольнера и решаются задачи и численные примеры из задачника Комарова 2-й год. Во внеклассное время миссионером ведутся беседы, в которых ученикам сообщаются элементарные сведения из отечественной истории и географии. По желанию выраженному преосвященнейшим Владимиром, епископом Екатеринбургским и Ирбитским миссионером Павлом Цесаркиным беседы ведутся по вечерам. На этих беседах миссионер читает рассказ по Евангелию, и затем по Корану. По заявлению миссионера им прочитаны следующие события: Рождество Пресвятой девы Марии и из Корана глава 3 семейство Имрона ст. 30–33. Рождество Иоанна Крестителя, Лк.1:1–25, 57–66 и из Корана глава 3 33–37, глава 19 1–16 Благовещение Пресвятой девы Марии. Лк.1:26–38 и из Корана глава 3-я 37–38, глава 19 ст. 16–22 о чудесах Иисуса Христа Мк.2, и из Корана глава семейства Имрона.

На содержание приюта и приютян пищей, одеждой, обувью учебными пособиями и на жалование прислуге истрачено из средств Комитета 888 рублей 67 коп. на страховку здания 21 р. и на жалованье миссионеру 600 рублей, а всего 1.509 рублей 67 копеек.

4) Средства Комитета

В приобретении средств к поддержанию и развитию миссионерской и просветительно-благотворительной деятельности учреждений, состоящих в ведении Комитета, последний пользовался обычными поступлениями состоявшими:

1) Из добровольных пожертвований по подписным листам, разосланным от Совета Православного Миссионерского Общества и по пригласительным листам самого Комитета;

2) Из годовых членских взносов,

3) кружечного сбора по церквам епархии на распространение Православия между язычниками Империи,

4) Тарелочного сбора, производимого по церквам епархии в неделю Православия и

5) %% на капиталы, принадлежащие Комитету. Общая сумма поступлений по этим статьям выражается за отчётный год в 3.422 рубля 32 к. менее прошлого года на 314 рублей 21 коп. Средства Комитета из года в год уменьшаются в виду, без сомнения, происходящей в России смуты. Тем не менее духовенство епархии, являясь главным и почти единственным сотрудником в деле усиления средств Комитета в отчётном году, как и в предшествовавшие годы, проявило своё посильное неизменно-сочувственное отношение к делу увеличения средств Православного Миссионерского Общества. Комитет, видя такое тёплое сочувствие со стороны духовенства и особенно со стороны оо. благочинных, долженствует выразить сим лицам глубочайшую благодарность.

За март