№ 37. Сентября 13-го

Важнейшим явлением в жизни поповщинского раскола за время царствование Императора Николая I, вследствие принятия ограничительных мер по отношению к расколу вообще, было значительное уменьшение числа раскольнических моленных и попов, последствиями чего были с одной стороны сильное развитее так называемых сводных браков между поповцами, а с другой – стремление раскольников образовать свою особую лжеиерархию, которая действительно и основана была в Австрии, и наконец принятие большими массами раскольников православия. Но все эти явления в жизни поповщинского раскола несколько видоизменялись и разнообразились в разных гнездах или притонах поповщины, которые поочередно выступали на первый план, обнаруживали пред правительством свои недуги, порой предъявляли свои претензии и требования и в заключение всего прибегали, если не в целом виде, то в частях своих, в недра православной церкви или, безусловно, или на правилах единоверия. В наших документах имеются сведения о судьбе следующих поповщинских гнезд или притонов в царствование Николая I: Пермской губернии, Саратовской с Иргизскими скитами, Черниговской, Бессарабии, Нижегородской губернии, Ярославской, Псковской, Финляндской, С.-Петербурга и особенно Рогожского в Москве кладбища, долгое время бывшего центром всей поповщины. По этим притонам мы и будем следить исторические судьбы поповщины в царствование Николая I.

§ 1) Пермская губерния. В Перми поповщинский раскол получил начало свое еще в конце XVII в. и занесен был сюда ссыльными расколоучителями и беглыми сектантами; в течение всего XVIII в. он увеличивался здесь вместе с увеличением горных заводов Уральских, на которых раскольники приютились в качестве рабочих и даже управляющих заводами³².

Но особенно Пермский поповщинский раскол поднял голову в царствование Александра I, который в 1824 г. был в пределах Пермской губернии, посетил Шарташские раскольнические скиты³³, а в Екатеринбурге говорил старообрядческому старшине Рязанову, что для успокоения старообрядцев и для пресечения их распрей с духовною и гражданскою властями полезно бы было, если бы они избрали для управления их церквами и молельнями одного из архиереев, которого и можно будет назвать архиереем. Рязанов после сего, в начале 1825 года, получил от Императора Александра I 25 тысяч рублей. Он во всеподданнейших письмах излагал, что сообщает мысль Его Величества старшинам старообрядцев и в то же время представляет во всемилостивейшее внимание дозволить старообрядцам Сибирского края составить свои приходы и заведывание оных с их священниками подчинить особому Комитету, который учредить из двух членов Св. Синода и толикого же числа гражданских лиц³⁴.

Проект этот пережил царствование Александра I и рассмотрен был уже при Николае I, который, как уже нам отчасти известно, не только не расположен был делать уступок расколу, но старался ограничить и прежние их права. Проект Рязанова оставлен был без последствий.

Несмотря на то, Рязанов и другие Пермские раскольники долго еще питали надежду на получение своих особых священников, независимых от православной иерархии, и не раз ходатайствовали о даровании им этих священников. Так напр., Рязанов возобновил свое домогательство в 1829 году, выставляя себя представителем 81 тысячи душ раскольников из трех губерний. Представительство сие не признано и домогательство отвергнуто³⁵. Около 1838 г. последовало новое прошение Екатеринбургских раскольников о дозволении им принимать священников от греко-российской церкви, с подчинением их строгому надзору правительства. Они предлагали, что будут избирать священников только достойных, о избранных ими будут сообщать немедленно гражданскому начальству и тех, которые окажутся неблагонадежными, будут чрез то же начальство возвращать в ведение местных архиереев для святительского суда над ними. Это прошение, с проектом, поручено было рассмотреть Московскому митрополиту Филарету, который неопровержимыми доводами доказал, что раскольники в своем проекте требуют себе нрава беспримерного, с благоустройством управления несовместного, что если предлагаемые ими правила о священниках сравнить с известными правилами 1822 года, то окажется, что они требуют не только того же, но и гораздо большего; ибо прежде поступающих от церкви в раскол брали они украдкой и правительство как бы не примечало сего, а теперь они хотят тех же священников брать открыто и формально и сему беззаконию священников, дать вид законности. «Прискорбно видеть, – говорилось в заключение записки, содержавшей разбор проекта, – прискорбно видеть, как дерзновенно рассчитывают раскольники на не проницательность начальства. Они знают, что цель правительства есть сближать их с православною иерархией. Они сего не хотят, но надобно же сделать вид, будто они не против сего. Для сего вставили они в свои правила неискреннюю статью, что светский начальник может дать духовному начальству сведете о раскольнических метриках и о священниках, к ним поступающих и от них выбывающих, и думают, что обманут сим призраком сближения, тогда как они не уступают духовному начальству ни суда, ни надзора над их священниками, ни даже права призвать и спросить их священника, о чем может быть нужно по делам³⁶.

По всем вероятностям, тому же святителю московскому Филарету принадлежит «изъяснение о проклятии, положенном от собора 1667 года», составленное около того же времени. «Архипастыри российской церкви, – писали раскольники в извинение своего упорства в расколе, – дозволив именуемым единоверцами отправлять богослужение и совершать таинства по старопечатным книгам, сами же следуют изложенным на бывшем в Москве 1667 года собор правилам, коими все вопреки оного собора отправляющие богослужение по древним чиноположениям и обрядам св. церкви, изложенным в старопечатных книгах, предаются проклятию. Ужасная сия клятва положена не токмо на живых, но и на мертвых, и совершаемый у них таинства признаются не действительными»... Митрополит Филарет отвечал раскольникам, что проклятие произнесено на не покоряющихся св. церкви и собору, а не на обряды, и может быть разрешаемо Св. Синодом и архиерейскою властью. «А что собор 1667 года не проклинал умерших прежде сего собора и тех, которые разнились с восточною церковью в обрядах по неведению, то выше показано из самого определения сего собора. Примеру сего снисходительного суждения православная церковь расположена следовать и ныне. Если бы кто из так называемых старообрядцев, пришед в примирение со св. церковью, спросил: может ли он поминать в молитвах своих родственников, умерших в так называемом старообрядстве, – православное священноначалие не усомнится разрешить ему сие по следующему рассуждению. Проклятие собора 1667 года всею силою падает на людей, намеренно противящихся церкви, каковы, напр., были Аввакум и Никита. Что касается до ваших родственников умерших вне общения с православною церковью, по долгу осторожности и любви к ближнему, который повелевает в деле неясном избирать снисходительнейшую сторону, за вероятнейшее полагает, что они оставались в таком положении по неведению истины, и потому применяет к ним снисходительное суждение собора 1667 года о последователях стоглавого собора³⁷.

Вследствие записки и «изъяснения» митрополита Филарета, открылся для раскольников удобный путь к единоверию и православной церкви. Около 1838 г. известный уже нам Рязанов обратился к единоверию, а за ним и многие тысячи³⁸. Опираясь на этом примере и приведенной записке м. Филарета по поводу просьбы Екатеринбургских раскольников о даровании им независимых от духовной власти попов, правительство оставило без внимания « эту просьбу, сделав им внушение, что просьба их, неоднократно отвергнутая, не может быть и ныне удовлетворена, но что от них самих зависит войти в общий порядок, для всех верноподданных учрежденный, как то уже и сделали более 50 тысяч душ их собратий, испрошением для себя священства на правилах единоверческих³⁹. Отчасти благодаря этому правительственному распоряжению, с другой стороны – под влиянием духовных миссий, действовавших против Пермского раскола с 1828 года⁴⁰, а также благодаря ограничительным правилам о недопущении раскольников в должностные лица на частных заводах и стараниям графа Строгонова⁴¹, Поздеева⁴² и др. лиц, единоверие успешно прививалось в Пермской губернии. В начале царствования Императора Николая I число явных раскольников Пермской губернии простиралось до 131 тысячи, а с тайными, неизвестными правительству, надобно полагать, по крайней мере, до 150 тысяч. По формальным документам известно, что с 1836 по 1851 год, в продолжение 15 лет, к единоверию обращено раскольников 40,863, безусловно 20,602, всего 61,465 человек⁴³. Единоверческих церквей в Пермской епархии построено было, до 1845 года включительно, 46⁴⁴.

Вместе с тем, в самом расколе Пермском произошло распадение его на партии, свидетельствовавшее об его упадке. Вследствие уменьшения числа беглых попов, одни из раскольников считали нужным венчаться в православной церкви и таким образом хотя формально общаться с нею, тогда как другие более упорные раскольники, избегая всякого общения с православною церковью, ввели так называемые сводные браки. «Сводными браками названы, – по словам московского м. Филарета, – в недавнее время открывшиеся между раскольниками поповщинского толка брачные сопряжения, которые вместо церковного венчания священником, за неимением его, сведены самопоставленным бракосовершителем простолюдином, вопреки правилам и чину церковному»⁴⁵. Сводные браки совершались у Пермских поповцев большею частью после обручения, бывшего тайно в доме невесты, следующим образом. В назначенный для сведения брачущихся день отправляется всенощное бдение, часы и молебен, читаются «каноны» Богородице, святителю Николаю, Кресту и др. Пред чтением канонов отцы и матери вручают сводящихся друг другу со словами: «вручаю Богу и тебе. Живите. Бог благословит»! Наставник – старик читает жениху и невесте, преклонившимся на землю, прощение, которое оканчивается Иисусовой молитвой. После сего свахи накрывают голову невесты повойником, расплетают косу на две по-женски, и дают брачующимся свечи, которая они должны держать против самого лица последними двумя перстами. После 6-й песни чтение канона прерывается. Наставник, после молитвы, ставит икону Спасителя на голову жениху, а икону Божией Матери на голову невесты. Иконы эти или привязываются к главам брачущихся, или поддерживаются самими брачующимися, а иногда участвующими в сведении. Затем бывает троекратное хождение посолонь около стола, и продолжается чтение канона. Чашка, из которой сводимые пьют соединение (т.е. красное вино с водою), тогда же, по выпитие, растаптывается ногами. В некоторых местах, по венчании, венчавший кланяется в ноги новобрачным, испрашивая в чем-то прощения⁴⁶.

Сводные браки стали практиковаться приблизительно с 1833 года⁴⁷. Когда сведение о сем новом беспорядке достигло до Высочайшей власти, ему противопоставлено положение 28 ноября, 1839 года, о непризнании таковых браков действительными, о предании законной ответственности сводителей и сведенных и о приглашении последних к облегчительному приведению в законный порядок брака венчанием в церкви»⁴⁸. Это постановление специально направлено было против поповщинского раскола; ибо, хотя сводные браки существовали и у беспоповцев, но эти браки имели несколько иное значение; «потому что раскольники беспоповщинского толка обыкновенно совсем не признают брака, любодеяние почитают менее преступным, нежели брак, и за вступление в брак подвергают епитимии; следственно отрасль их, допускающая брак чрез простолюдина, имеет направление от худшего к лучшему, хотя еще не к законному положению дела, от совершенного браконенавидения к признанию какого-нибудь брака»⁴⁹. Но и постановление 28 ноября, 1839 года, притом же неправильно понимаемое местным Пермским губернским начальством, не привело к желанной цели. Около 1846 года генерал-адъютант граф Строганов вошел с предположениями касательно пресечения сводных браков между раскольниками Пермской губернии. Вследствие этого, С.-Петербургский Секретный Комитет по делам о раскольниках, в конце того же 1846 года, признавая что дело это имеет связь с вопросом о раскольниках Рогожского кладбища в Москве, находил, что прежде принятия каких либо решительных мер в отношении к Пермским раскольникам, необходимо изыскать средства к сближению прихожан того кладбища с единоверцами; ибо за сделанными распоряжениями о недозволение им принимать вновь беглых попов, остается у них ныне таковых только два. Посему Комитет полагал предложить Московскому Совещательному Комитету обсудить вопрос: какие меры удобнее, по местным обстоятельствам, принять для сближения Рогожских раскольников с православною церковью и преподание им духовных треб, в случае выбытия состоящих ныне у них попов⁵⁰. Вместе с этим вопрос о сводных раскольнических браках вступает в новый фазис развития и переходит на другую географическую почву.

§ 2) Саратовская губерния с Иргизскими скитами. Начало раскола на Иргизе, в Саратовской губернии, относится лишь ко второй половине прошлого века; но тем не менее раскол приобрел здесь самое широкое развитие и имел сильное и продолжительное влияние на другие раскольнические притоны. По указу 16 октября, 1762 г., и другим, заграничные Ветковские раскольники вошли в пределы России и, между прочим, заселили богатые степи Саратовские многочисленными скитами, получившими название Иргизских⁵¹. После неудачной попытки Иргизского старца Серия, принявшего в конце прошлого века единоверие, склонить к нему и других Иргизских раскольников, Иргизские скиты сделались одним из самых сильных центров раскола и в 1792 и 1805 годах сделали постановление об исправе над поступающими к ним беглыми попами, которая производилась по чиноположению, содержащемуся в большом требнике патриарха Иосифа на принятие к св. церкви от Яковитской ереси⁵².

К концу царствования Александра I Иргиз обратил на себя внимание правительства. Около 1824 года начальник Саратовской губернии, называя Иргизские скиты убежищем праздности, разврата и рассадником раскола, представлял мнение, что необходимо положить некоторые пределы «разврату и преступным действиям Иргизских монастырей, приводя постепенно к решительному уничтожению их, и предлагал разные к тому средства. Правительство согласилось с мнением начальника губернии, и тогда «было предписано: 1) беглым духовным лицам не позволять ни под каким предлогом отлучаться из монастырей, под опасением взыскания за бродяжничество; 2) вновь беглых священников и диаконов не принимать; 3) инокам и бельцам монастырей дозволять отлучаться только с разрешения губернатора; 4) вновь их не постригать и не принимать; 5) крестьянам, приписанным к монастырям, разрешать отлучаться не иначе, как с ведома монастырского начальства, куда и зачем кто из них отправится; 6) имевших оседлость в монастырях обязать иметь срочные узаконенные виды, равно как и временно там проживавших; 7) всякого рода распутство, особенно пьянство и прелюбодеяние отвращать строгими мерами» и проч.⁵³. Распоряжения эти имели благодетельный последствия. Тотчас после того, в 1829 году, Нижевоскресенский монастырь добровольно обратился к единоверию, причем местная консистория, между прочим постановила: 1) настоятеля оставить в его звании и рукоположить, если пожелает, в иеромонахи по старопечатным книгам; 2) постричь, на таком же основании, и других, если пожелают и будут уволены из податного сословия; 3) священников и диаконов определять к ним вновь и посвящать, по избранию братии, а беглых разослать к их епархиальным начальствам.

Предвидя опасность оскудения беглых попов и упадок вообще раскола, остальные Иргизские раскольники с одной стороны усилили свою пропаганду в Пермской губернии⁵⁴ и на Дону⁵⁵, а с другой – пришли в 1831 году к мысли искать архиерейства и учредить независимую ничем от господствующей церкви старообрядческую иерархию. Главными коноводами в этом деле были настоятель Верхнепреображенского монастыря Силуан и приятель его Аффоний Кочуев, которые в 1832 году прибыли с этою целью в Москву, на Рогожское кладбище, и здесь предложили на общее рассмотрение мысль о приобретении епископа. Эта мысль впоследствии времени и осуществилась в устройстве Белокриницкой лжеиерархии⁵⁶.

Между тем на Иргизе события шли своим чередом. В 1834 году предположено открыть в Саратовской губернии, на низовой стороне Волги, новые уезды Николаевский, Новоузенский и Царевский, с преобразованием Средненикольского мужского раскольнического скита в единоверческий монастырь и уничтожением женского Успенского⁵⁷. После осуществления этого предположения, из пяти раскольнических Иргизских монастырей оставались пока только два: мужской Верхний Спасо-Преображенский и женский Покровский. Но и эти монастыри все более и более ограничиваемы были в своей зловредной деятельности. В 1853 году исторгнут был из Иргизского старообрядческого монастыря беглый поп Виноградова и был прощен, а вместе с тем предположено было и другим беглым попам раскольническим обратиться к православной церкви⁵⁸. 17 января, 1836 года, Государь Император Высочайше повелеть соизволил: предписать Саратовскому гражданскому губернатору обязать старшин или, как раскольники их называют, настоятелей Иргизских монастырей подписками впредь не принимать в сии монастыри на исправу беглых попов, так как сие противно и церковным и гражданским законам, с тем, что ежели кто осмелится сделать таковую исправу, то допустившие сие старшины, а равно совершавший и принявший оную попы будут преданы суду, как распространители ереси⁵⁹. Меры сии подействовали на благоразумных раскольников. В 1836 году мы видим уже в Саратове единоверческую церковь, в доме купца Горбунова⁶⁰. Но упорные раскольники еще более ожесточались в своих заблуждениях. Посему Государь Император, приняв во внимание, что в Саратовской губернии издавна образовалось в Иргизских монастырях гнездо раскольников «значащее по своему влиянию на соседственные губернии, и что для достижения благой цели обращения заблудших на путь истины необходимо согласное действие духовного и гражданского начальства, в 5-й день мая 1839 года Высочайше повелеть соизволил учредить в Саратове Секретный Совещательный Комитет по делам о раскольниках, из архиерея, начальника губернии, председателя Палаты Государственных Имуществ и жандармского штаб-офицера⁶¹. Этот Комитет обратил свое внимание на остававшиеся Иргизские раскольничьи монастыри Верхний Спасо-Преображенский и состоявший при нем женский Покровский монастырь. Считая эти монастыри вредными для православия, он предположил обратить их в единоверческие. Правительство одобрило это предположение, которое и было исполнено. Вступив в Верхний Спасо-Преображенский монастырь с инвалидной командой, начальник губернии созвал всех тамошних монахов в церковь для беседы, а инвалидная команда заняла караулы у монастырских ворот, церкви, ризницы и колокольни. На предложение начальника губернии присоединиться к единоверию, монахи, спрошенные отдельно, положительно отказались, но вели себя с покорностью и смирением. Тогда вступил в церковь архимандрит с единоверческим духовенством и испытывал средства религиозного убеждения, но видя бесполезность увещаний, немедленно, в полном облачении, окропил церковь св. водою. После того архимандрит поставил раскольникам на вид суетность их святыни и воображаемой древности церкви открытием, что антиминс на престоле был без св. мощей и без подписи древних архиереев. Затем, оставив караулы в мужском монастыре, начальник губернии отправился с архимандритом в женский, где окроплена была св. водою часовня. Наконец архимандрит принял от настоятеля мужского монастыря церковное имущество. В тот же день объявлено раскольникам г. Николаевска и соседних деревень о обращении обоих монастырей к единоверию. Известие это принято раскольниками с покорностью, и тишина не была нарушена⁶².

Таким образом уничтожены были главные приюты поповщинского раскола в Саратовской губернии. С 1837 по 1847 год обратилось здесь к православию 7154, а к единоверию 18184 человека⁶³.

Но с 1849 года раскольники были в Саратовской губернии в тревожном состоянии, ожидая какой-то благоприятной для себя перемены: в главных пунктах раскола проявлялось судорожное движение и беспокойная деятельность поповщины. Единоверие называли они новою платоновскою ересью, происшедшею от правил, составленных московским митрополитом Платоном и Высочайше утвержденных в 1800 году для единоверческих церквей. Воспрещение держать беглых попов и закрытие Иргизских монастырей произвели между ними брожение. Поповщинцы всегда питали вражду к православным, но с тех пор вражда эта обратилась в «лютую ненависть». Даже принявшие единоверие стали совращаться в раскол. Самые единоверцы открыто говорили, что они не допустят православного епископа к совершенно литургии в их церкви, что они не имеют и не хотят иметь никаких сношений с единоверческими монастырями и не будут никогда руководствоваться правилами 1800 года. Причины возбужденного состояния Саратовских раскольников в это время обыкновенно видят в учреждении к тому времени Белокриницкой лжеиерархии и соединенных с нею надеждах раскольников, а также и в поддержке их со стороны Московского Рогожского кладбища, наследовавшего Иргизским монастырям в значении и влиянии на раскол⁶⁴. Что Белокриницкая лжеиерархия была центром тяготения для Саратовских раскольников, это подтверждается и тем, что с 1849 г. крестьяне разных ведомств Саратовской губернии из раскольников покидали свои жилища и толпами бежали за границу (в Буковину)⁶⁵. Несомненно также и воздействие Московского Рогожского кладбища на Саратовских раскольников. Но, по нашему мнению, существовала еще более внутренняя, глубокая причина необычайного возбуждения Саратовских раскольников с 1849 года. Мы здесь имеем в виду преимущественно записку, поданную настоятелем старообрядческого монастыря, что на Иргизе, единоверческим архимандритам Платону и Зосиме в Верхне Спасо-Преображенском монастыре Саратовской губернии. Здесь излагаются, между прочим, след, причины, по которым старообрядцы не могут принять правила и священство единоверческой церкви: 1) правила единоверческой церкви 1800 г., испрошенные немногими московскими старообрядцами, противоречат символу веры, признающему едину святую соборную и апостольскую церковь; 2) священство единоверческое поставлено в неразрешимое противоречие, обязуясь правилами митрополита Платона признавать соборные клятвы 1667 г. на прежние церковный установлена, им содержимым, почитать Никоновские перемены святыми и спасительными и принимать архиерейское благословение с наставлением, как приводить единоверцев мало-помалу ни в чем не разнствующее с церковью согласие; 3) единоверческие священники, служа на 7-ми просфорах литургию, подвергаются клятвам на седмипросфорие, заключающимся в книге «Пращице», неоднократно изданной благословением Св. Синода; 4) епархиальные начальники только единоверческих священников научают и благословляют служить по старым обрядам, но сами того не творят; 5) некоторые епархиальные власти как упомянутый соборные постановления (1667 г.), так и самое монаршее утверждение мнения м. Платона беспрепятственно нарушают, вновь определяя к единоверческим церквам бывших старообрядческих попов, коих правилами о единоверии запрещено определять к церквам, и продолжая хулы на старые обряды в псалтирях и часовниках и в книге под заглавием «О древности трехперстного сложения»; 6) при распространении правил и приходов единоверческой церкви употребляются духовными проповедниками с помощью гражданских чиновников разные доносы на старообрядцев, сопровождаемые следствиями, употреблением военной силы и т. п., наконец 7) удерживают старообрядцев от подчинения настоящей архипастырской власти учение и законное запрещение патриарха Филарета Никитича Романова и прочих до Никона бывших Москве первосвятителей, которые не принимали без повторения обливательное крещение, совершали литургию на семи просфорах, творили и учили творить на себе крестное знамение двуперстным сложением и проч.⁶⁶.

Все эти возражения сами по себе не имеют силы и легко могли бы быть разрешены и устранены духовною или светскою властью, как это и было, в другое время на самом деле. Мы уже упоминали выше, что Московский м. Филарет составил «Изъяснение о проклятии, положенном от собора 1667 года». Тот же святитель, вопреки заявлению Силуана, совершал в 1840 г. богослужение по старопечатным книгам в Москве, невдалеке от Рогожского кладбища, в Троицкой единоверческой церкви⁶⁷. В 1845 году последовало Высочайшее повеление подтвердить преосвященным тех епархий, где находится большее число раскольников, неизменно исполнить все данные прежде предписания о кротком, благоразумному и осторожном образе сношений с раскольниками православного духовенства, не выходя ни в каком случае из круга чисто духовных действий⁶⁸. Впоследствии времени Московский м. Филарет поддерживал желание старообрядцев избавиться от всякого нарекания: по его ходатайству, «жестокословные порицания» обрядов, все смущающее раскольников, все, ныне не нужное, выпущено из предисловий к псалтири и часослову в последних изданиях, и выпустится из всех обличительных (полемических) книг (Скрижаль, Жезл, Пращица и т.п.) при новом перепечатании их⁶⁹.

Но возражения старца Силуана сильны были для раскольников не своею внутреннею силою, а заимствованною от их скрытности. Они помечены 1849 годом и следов, будто бы поданы им при обращении Верхне Спасо-Преображенского монастыря в единоверческий. Но из предыдущего мы уже знаем, что в то время был в означенном монастыре только один единоверческий архимандрит, а не два, как значится в заглавии записки Силуана, и что документальные источники не говорят ни о какой записке, поданной будто бы в то время Силуаном. Напротив, мы имеем известие, что копия этой записки получена С.-Петербугским митрополитом лишь в декабре 1849 года⁷⁰. Нельзя поверить, чтобы единоверческие архимандриты, которым подана записка, не давали знать о ней своему духовному начальству в течение 8 слишком лет. Поэтому мы полагаем, что записка составлена позже 1840 года и едва ли представлялась единоверческим архимандритам. По всей вероятности, она составлена между 1846 годом, когда учреждена австрийская лжеиерархия, и между 1849 годом, и играла роль раскольнического памфлета на единоверческую церковь. Эта-то записка и могла произвести то движение раскольников Саратовской губернии против единоверия в пользу австрийской лжеиерархии, о котором мы говорили выше.

Это движение вызвало собою след, административный меры. В 1850 году Высочайше подтверждено генералами Федорову и Кокошкину ни под каким предлогом не допускать переселений раскольников за границу и, буде нужно, даже под конвоем от войск возвращать их на прежнее место жительства⁷¹. В 1851 г. начальнику Саратовской губернии поручено наблюдать за исполнением постановлений о расколах, а Св. Синоду войти в рассмотрение предположений Министерства Государственных Имуществ об увеличении числа православных церквей и часовен в этой губернии, о назначении туда священников, об издании небольших сочинений катехизического и нравственного содержания для раздачи поселянам безденежно и о приготовлении миссионеров для вразумления раскольников в догматах веры⁷². На этом прерываются наши сведения о Самарском расколе в царствование Николая I.

VI. Видимая и существенная принадлежность таинства Елеосвящения хотя кратко но вместе с тем и полно изображается в том же наставлении апостола: Да молитву сотворят (пресвитеры церковные) над ним (над болящим), помазавше его елеем во имя Господне и молитва веры спасет болящего. Молитва веры совершаемая над болящим пресвитерами и помазание елеем во имя Господне, – вот что составляет видимую и существенную принадлежность таинственного елеопомазания. Молитва веры есть молитва во имя Господа – Христа Спасителя, как в подобном случай определяли апостолы веру. (Деян.3:10). С другой стороны молитва веры не всегда может спасать в том случай, когда она будет делом только самого человека, и потому она должна быть молитвою соответственною вере, открытой свыше (Рим.12:6), молитвою в духе учения Христова. При совершении таинства молитва веры должна соответствовать благодатным действиям таинства и потому предметом молитвы при совершении елеопомазания должно служить исцеление больного по телу и духу и прощение ему грехов, таково же содержание должно быть и той же молитвы, которою освящается елей, чтобы быть святым. И нет сомнения, что молитвы елеопомазания сначала, хотя не имели строго» определенного внешнего вида и разнообразились по своей форме, но были существенно сходны по содержанию, – заключали в себе прошение об исцелении больных по телу и духу и о прощении им грехов. В первое время христианской церкви вообще не было каких-либо определенных формул общественных молитв: богослужебные молитвы были делом свободы. Но эту свободу нельзя понимать в смысле произвола: она простиралась лишь на форму, а не на содержание молитв, – содержание молитв было определено, так что предстоятели молились не о том, о чем хотели, а о чем должны были, хотя молились столько и так, сколько и как могли. С появлением же ересей, особенно гностицизма, монтанизма и других, свобода и разнообразие в совершении богослужебных молитв легко могли привести к искажению самой сущности их, а потому отцы церкви мало-помалу стали строже и точнее определять и самую форму богослужения. К концу 3 и вначале 4 в. являются уже решительные попытки ограничить свободу частных лиц в совершении богослужения. Карфагенский собор, напр., бывший в 407 году, постановил, чтобы «только те молитвы и песнопения были принимаемы церквами, которые одобрены собором» (пр. 6). Св. Василий Великий и св. Златоуст, как известно, занимались приведением общественного богослужения в строго определенный порядок. Эти отцы церкви желали устранить разнообразие и личную свободу частных лиц при совершении и частного богослужения, занимались составлением молитв на разные случаи. В числе молитв на разные случаи, были составлены ими и молитвы елеосвящения, – быть может те самые, который и теперь читаются при помазании больных таинственным елеем; по крайней мере несомненно, что одна из молитв, читаемых теперь при помазании больных св. елеем, принадлежишь св. Василию Великому, а другая – «Господи Боже наш...» (5-я по общему счету) принадлежишь св. Златоусту (о св. Васил. Вел. и св. Злат, в Истор. Обзоре песноп. и песн. греч. церк. Филар. архиеп. Черниг. Часть 1 § 15 и 19). Что касается, в частности, совершительной молитвы «Отче святый, Врачу душ и телес, пославый Единородного Сына Твоего, Господа нашего Иисуса Христа, всякий недуг исцеляющего...», то эта молитва в настоящем своем виде могла явиться не ранее половины 6 века. Так можно утверждать судя по времени, в которое жили св. чудотворцы – врачи, упоминаемые в ней. В ней испрашивается больному исцеление душевных и телесных недугов, по молитвам Космы и Дамиана, пострадавших в 284 г. (Четь-Мин. 1 июля), – Кира и Иоанна, скончавшихся при Диоклетиане, а открытие и перенесете мощей которых последовало при Аркадие и патриах. Кирилле Александрийском (Четь-Мин. 28 июня), – Пантелеимона и Ермолая, замученных при Максимиане (Четь-Мин. 26 и 27 иоля), Сампсона – в 530 г. (Четь-Мин. 27 июня), Диомида, Фотия и Аникиты – при Диоклетиане (Четь-Мин. 12 и 16 августа).

VII. Другую видимую и существенную принадлежность таинства Елеосвящения составляет оливковый елей – таково собственно значение апостольского слова ἐλάιον. Различные благотворные действия издавна приписывались и естественной силе елея: он признаваем был полезным для утоления боли от ран и врачевания их (Ис.1:6; Лук.10:34); елеем помазывали тела для большей чистоты и свежести (Есф.2:12; Пс.103:15); тем же елеем намащали голову в знак радости духовной (Пс.22: о; Втор.34:4; Причт.21:20); елеем же намазывались борцы пред вступлением в сражение. С полною точностью эти свойства елея соответствуют действиям невидимой благодати исцеляющей, утешающей и укрепляющей. В спасительных таинствах употребляются внешние знаки и средства, соответствуйте духовным дарам, чрез них преподаваемым. Так для омовения духовного банею паки бытия указана вода, которая служит лучшим средством омовения телесного; для животворного таинства телом и кровью Христа избраны Самим Господом вид простого хлеба и вина, которые признаются и служат чистейшими и лучшими элементами питания телесного. Посему и для таинства Елеосвящения, чрез которое преподается благодать врачующая душевные и телесные немощи, укрепляющая телесные и душевные силы больного, ап. указал и церковью принять чистый оливковый елей, который имеет свойство заживлять и умягчать раны, служит к чистоте и крепости тела. Только Валентиниане, Маркиониты и Гераклиониты, жившие во 2 веке, к елею для помазывания больных примешивали воду (св. Ирин, в 1 кн. прот. ересей гл. 21 § 5). Впрочем, церковь христианская впоследствии дозволила к таинственному елею присоединять часть вина, руководствуясь примером милосердного Самарянина, который на тело избитого разбойниками человека возливал масло и вино (Сим. Сол. разг. о свящ. и тайн. гл. 288). Но и после того, существенно необходимым веществом для таинства Елеосвящения всегда признавался и считается елей. Еще Симеон Солунский заметил: «елеосвящение изображает нам исцеление тела того избитого, которого Самарянин, – Иисус родившийся от Девы Марии, уврачевал вином и елеем – Своею кровью и щедротами. Посему некоторые вливают в сосуд вино прежде елея; существенною же принадлежностью сего таинства от времени апост. до ныне служит и навсегда останется елей (Слич. Прав. Испов. вопр. 118).

VIII. Елей в таинстве Елеосвящения, как мы сказали, служит внешним знаком благодати, невидимо исцеляющей, утешающей и укрепляющей болящего, потому что св. апостол, изображая благодатное действие елеопомазания, говорить: молитва веры спасет болящего и воздвигнет его Господь, и аще грехи сотворил есть отпустятся ему. В этих словах брат Господень указывает на то, что благодатное действие елеопомазания простирается не только на состояние болящего тела и зависящее от того физическое состояние всего человека, а вместе с тем имеет влияние на нравственное состояние души, что чрез елеопомазание подается больному как здравие телесное и укрепление физических сил, так и все нужное для духа в состоянии физического расстройства: прощение грехов и успокоение духа, возмущенного муками болезни, представлениями о грехах и страхом смерти (Догм. Богосл. Филар. архиеп. Черн. част. II. § 276). К испрошению у Господа такой благодати для больного направлена и вся внешняя – обрядовая сторона таинства Елеосвящения, – весь чин совершения этого таинства. При совершении таинства елеосвящения, подле больного на столе ставят блюдо с пшеницею, зерна которой служат символом зародыша новой жизни – выздоровления и жизни по смерти тела – воскресения (Ин.12:24; 1Кор.15:36–38); над пшеницею ставится сосуд с елеем, как видимым знаком благодати исцеления, – и вином в ознаменование крови Христовой, пролитой на кресте для спасения людей, – в подражание тому врачеству, которое употребил для болящего самарянин; около сосуда с вином и елеем – семь зажженных свечей и семь палочек обернутых на конце ватой для помазания, на столе же полагаются крест и евангелие. Служба состоит из трех частей: а) молебного пения, б) освящения елея и в) собственно помазание елеем. Молебное пение составляет: Пс.142, малая ектения, аллилуйя, покаянные тропари Иоанна Дамаскина, покаянный 50 Пс., умилостивительный канон Арсения еп. Корфского (9 в Истор. обоз. песн. и песн. греч. цер. Фил. Черн. ч. 3. § 53) и стихиры. Во всех этих тропарях, каноне и стихирах испрашивается больному прощение прегрешений, уврачевание болезней и недугов, избавление от страстей и помыслов, возмущающих совесть больного, освобождение от скорбей, угнетающих его и т.п. Вторая часть богослужения – елеосвящение состоит из ектении и краткой молитвы, в которой испрашивается освящение елею, чтобы он был целительным для помазующегося, и умилостивительных тропарей Спасителю, св. ап. Иакову, св. Николаю Чудотворцу, св. Димитрию Мироточивому »низложившему Лиеву гордыню и на подвиг дерзновенный укрепившему Нестора"⁷⁴ целителю Пантелеймону, св. бессребреникам, св. Иоанну Богослову и пресв. Богородице. Пение этих тропарей как нельзя более уместно пред помазанием больного св. елеем. Благодатное действие елеосвящения проявляется по молитве веры,– молитва веры составляет необходимую существенную принадлежность таинства елеосвящения, а потому пресвитеры церковные, прежде чем вознести свои молитвы о болящем, призывают в молитвенные, ходатаи св. угодников, прославившихся своею чудотворно-врачебною силою, зная, что много бо может молитва праведника поспешествуема (ап. Иак.5:16). Это молитвенное призывание св. Чудотворцев – врачей входит и в совершительную молитву при самом помазании больного св. елеем. Третью и главнейшую часть Елеосвящения составляют семь чтений из апостола, столько же чтений из евангелия, семь молитв и семь помазаний св. елеем, сообразно с числом совершителей таинства Елеосвящения. В апостольских чтениях предлагаются уроки о христианской любви и взаимной помощи в немощах душевных и телесных, о значении и силе молитвенного ходатайства друг за друга. В евангельских же чтениях припоминаются примеры благодати, врачующей немощи душевный и телесные, или те события, в которых проявилась исцеляющая благодатная сила Господа Иисуса Христа, а также воспоминается и о власти врачевать недуги, предоставленной Спасителем апостолам. Таким образом эти чтения возбуждают в болящем надежду на исцеляющую благодать, по молитвенному ходатайству других за него. И сами пресвитеры в исполнение апостольской заповеди помогать друг другу в немощах душевных и телесных и в чувстве крепкой надежды на всесильную врачующую силу Господа произносят семь умилостивительных молитв, в которых испрашивают больному благодать исцеляющую душевные и телесные немощи, утешающую и укрепляющую больного. В совершительной молитве «Отче Святый», составляющей как бы продолжение и заключение предыдущих, указывается на главнейшие плоды таинства Елеосвящения, хотя ясно и не упоминается о самом действии помазания елеем, так как это действие подробно было уже изображено в предыдущих молитвах, и соединяется с этою молитвою, т.е. в то время как произносится молитва «Отче Святый» больной крестообразно помазуется св. елеем на челе, ноздрях, ланитах, устах, персях и с обеих сторон на руках, которыми душа сносится с внешним миром. Помазание больного с словами «Отче Святый» повторяется до семи раз, потому что как молиться за больного обязаны все, призванные к совершение елеопомазания пресвитеры, так и помазывать больного должен не один, а каждый из них. Молитва за болящего предписана соборная – должна быть произносима семью священниками, а потому и помазание больного св. елеем должно быть действием всех их, – повторяться до семи раз. Это семикратное помазание не есть повторение одного и того таинства до семи раз. Многие священнослужители, – говорится в Новой скрижали (Част. 4. гл. 14 § 8) – нигде и ни в каком случае не нарушают и не разделяют единства и целости таинства, особенно такого, которое по побудительным причинам или по обыкновению введенному от времен древних или наконец по уставу самого чинопоследования должно быть совершаемо многими. Если на литургии многие священники допускаются к совершению единого таинства евхаристии, то никаким образом не противно духу веры и не предосудительно допускать их во многом числе и к совершению таинства елеосвящения. Напротив, если Христос Господь, основатель и законоположник таинств, устами ап. Иакова узаконил, или, так сказать, дозволил призывать многих пресвитеров церковных, да молитву сотворять над больным, помазавше его елеем во имя Господне, то уже нельзя сказать, чтобы помазывал один только из них; ап. Иаков, основываясь на дарованной Спасителем власти, повелевает призывать пресвитеров и совершать им вместе тоже помазание как и молитву. Многократные помазания, производимые многими, могут иметь такую тесную связь по нравственному порядку, как и части или члены единого целого соединены естественным образом. Хотя повторять крещение и того же просвещаемого погружать вторично в спасительную воду не дозволяется, но в самом единократном крещении погружение не однократное, а троекратное, которое не нарушает однако единства крещения. Так равно и елеосвящение, состоящее из разных и отдельных помазаний, не в том смысле единое и не раздельное, чтобы не заключало в себе многих и отдельных частей, но в том, что все части, входящие в состав его, составляют одно таинство. Хотя в нем и разные священники помазуют семь раз одни и те же части тела, однако многократный помазания не суть многие таинства. Ничего не предвидится противного таинству ни со стороны способа (формы) совершения его, ни со стороны болящего от того, что Христос и апостолы установили совершать его многим священникам. Со стороны формы, которая состоит в молитве, должно заметить, что она тем более имеет силы, тем бывает благоуспешнее, чем более людей будут произносить ее единодушно. Со стороны болящего или производимая в нем врачевания также нет ни малейшего препятствия к тому, чтобы это врачевание производилось собором лиц священных, потому что душевная болезнь, как и телесное расслабление, возрастает по частям и постепенно и по частям же требует ослабления и разрушения. Что же странного в том, что когда одна болезнь отъемлется помазанием одного священника, другая степень недуга врачуется таким же священнодействием другого? Как в телесном расслаблении различные степени и различные роды болезней врачуются различными лекарствами, так совершается и здесь; не по недостатку или малосилию таинства, но причине многообразного расстройства души болящий требует как разных таинств, так и частого и многократного помазания одним и тем же спасительным елеем разных частей и членов то есть, чела, ноздрей и проч. После седьмого помазания больной или ставится среди священников или, по крайней мере приподнимается с постели; священники же разогнув евангелие, держат его над головою больного письменами вниз, а старейший из них читает вслух молитву о разрешении от грехов. Эти действия имеют глубоко-знаменательный смысл. Иисус Христос исцелял больных по вере их и предстоящих, по уважению их к своим спасительным словам, так и теперь евангелие возлагается на голову больного в знак того, что по вере и надежде в спасительное учение Христа больному подается исцеление. Иисус Христос, исцеляя больных, возлагал на них Свою всемогущую руку, и теперь евангелие возлагается на голову больного, как бы всемогущая рука Самого Господа; вместе с тем возлагают на евангелие свои руки или придерживают оное священники, как служители Его. И как Иисус Христос очищал грехи молящихся больных и подавал им прощение, так и теперь преподается больному разрешение от грехов,– читается разрешительная молитва и возложением рук, как знаком примирения, изображается то же прощение. В заключение таинства бывает сугубая ектения, поются стихиры бессребреникам – целителям и Богородице и совершается отпуст, на котором воспоминается ап. Иаков, завещавший совершать над больными Елеосвящение⁷⁵.

П. З-ин

Батюшка, перемени кусочек-то.

В селе В. в одно время, Великим Постом, в числе прочих причащалась одна женщина, и только что приступила к причащению, как вдруг отступила назад и священнику сказала: «батюшка, перемени кусочек-то». Священник эту частицу опустил в чашу и взял другую, которую женщина и приняла. После сего она, на вопрос священника, почему не приняла первой частицы? отвечала: «да вот почему: когда я подошла причащаться и ты сказал: причащается раба Божия Тела и Крови Христовой, то я подумала: что это за тело и кровь? Это просвира и вино. И лишь только это подумала, то у тебя на ложечке то увидела кусок мяса, и из него текла кровь. Я и побоялась это принять. А как ты переменил кусочек-то, то я увидела, что это просвира и вино, и это приняла».

Клянусь Богом: если сын твой окрестится, то будешь, здоров.

У знакомого мне портного Ивана Яковлевича, обращенного в православие из раскола, быль внук, мальчик лет 7 или 8, и оставался не крещенным ни раскольниками, ни православным священником. Поэтому священник постоянно говорил, что нужно его крестить, но мать, не соглашалась, потому что голова его была в золотухе и такой, что все слилось в сплошную кору, которая казалась какою-то шапкой. Мать боялась, чтобы голова еще больше не разболелась. Священник сказал матери: «клянусь Богом, если сын твой окрестится, то будет здоров». Этому мать поверила и мальчика окрестили. Его крестили часов в 8 утра, а к вечеру часов в 8 как-то нечаянно мать дотронулась до головы и увидела, что золотушная кора зашевелилась и ее сняли с головы, как шапку, и голова оказалась чистая без всяких язвин и без волос, которые потом стали показываться и выросли большие и густые.

Не нужно оставлять молитвы ни при каких искушениях.

Некто ложась спать, стал молиться, но вдруг явилась у него мысль, «не молись, не нужно», но другая мысль сказала: «стой и молись». Далее первая мысль говорила: «что молиться не нужно; нет Бога; кому же ты молишься? Кто тебя услышит? Люди оставлены себе самим, никто им не помогает и никто их не слышать; вот и ты должен погибнуть». И вдруг состояние его представилось ему безотрадным, ужасным, и хотел было оставить молитву; но другая мысль говорила: «стой и молись». В таком положении он был несколько времени, и потом вдруг сказал: «верую, Господи, помоги моему неверию», – и лишь только это сказал, как слезы градом брызнули из глаз, и он упал на колени и был, по его словам, в каком-то неизъяснимо блаженном состоянии.

(Душеполезное Чтение. Май 1881).

Дозволено цензурою. Киев. 8 сентября 1881 г. Цензор прот. М. Богданов.

Типография Г. Т. Корчак-Новицкого. Михайловская улица.