Глава VI. Истина о «золотом веке» иудейской общины

Эпоха мусульманского правления в Испании (VIII–XI века) считается «золотым веком» испанского еврейства. Еврейская интеллектуальная и духовная жизнь процветала, и многие евреи служили при испанских дворах. Экономическая экспансия евреев не имела себе равных – Rebecca Weiner, “Sephardim,” Jewish Virtual Library.⁷⁵²

Как показывают эпиграфы, открывающие разделы этой главы, в современной историографии и публицистике широко распространено мнение, будто ислам даровал испанской еврейской общине, состоявшей преимущественно из сефардов, значительную степень свободы и терпимости.⁷⁵³ Согласно этой концепции, идиллическое существование испанских евреев было прервано лишь вторжением «фанатичных» Альморавидов и Альмохадов, а затем – «нетерпимостью» христианских королевств в эпоху Реконкисты. Однако в действительности жизнь сефардов как внутри их общин, так и за их пределами, уже задолго до появления Альморавидов и Альмохадов была наполнена многочисленными ограничениями. Более того, со временем католические королевства стали для еврейских семей именно местом убежища. Как справедливо заметил крупнейший исследователь ислама Бернард Льюис (Bernard Lewis), «“золотой век равноправия” – это миф, а вера в него была скорее следствием, нежели причиной симпатий евреев к исламу».⁷⁵⁴

Евреи действительно претерпели тяжёлые гонения при вестготском королевстве.⁷⁵⁵ Поэтому неудивительно, что, как свидетельствуют как мусульманские, так и христианские средневековые источники, еврейские общины активно поддерживали мусульманских завоевателей и даже принимали на себя охрану крупных католических городов, сданных исламским войскам, чем существенно облегчили стремительное продвижение мусульман.⁷⁵⁶ Еврейская община продолжала сотрудничать с мусульманскими правителями, выступая противовесом подчинённому католическому большинству. Подобный союз по расчёту имел прецеденты уже в самых ранних мусульманских завоеваниях христианских земель греко-римской империи на Ближнем Востоке и в Северной Африке⁷⁵⁷ и даже ещё ранее – в войнах между Персией и христианской Греко-Римской империей.⁷⁵⁸

Схожие тактические альянсы, не имеющие ничего общего с глубинными убеждениями их участников, встречаются у маргинальных групп на протяжении всей истории. В XVI веке Эрнан Кортес опирался на своих индейских союзников, главным образом тлашкальцев, в борьбе против империи мешиков (обычно называемых ацтеками). В XX веке бельгийские колониальные власти в Конго отдавали предпочтение меньшинству тутси перед другими этносами; во французском Алжире евреям предоставлялся «привилегированный статус», чтобы уравновесить мусульманское большинство; Соединённые Штаты поддерживали горные племена хмонг (монтаньяров) против марксистско-ленинского режима в Юго-Восточной Азии.⁷⁵⁹ Совсем недавно, во время войны в Ираке в 2003 году, США и коалиционные силы изначально поддерживали большинство шиитов в борьбе против суннитов и «Аль-Каиды», курдов – в борьбе против тех и других, а затем на какое-то время – суннитских ополченцев в борьбе против шиитских ополченцев.

Это простое политическое объяснение зачастую ускользает даже от опытных исследователей, которые продолжают восхищаться «терпимостью», якобы проявленной исламскими завоевателями к евреям в сравнении с тем, как к ним относились при христианах.⁷⁶⁰ Мусульмане, однако, не считали евреев союзниками – подобное противоречило бы прямому предписанию Корана (5:51): «О вы, которые уверовали! Не берите иудеев и христиан друзьями: они – друзья один другому. А если кто из вас берет их себе в друзья, тот и сам из них». Более того, в писании ислама христиане ставились заметно выше евреев, что особенно ярко выражено в одном из самых анти-иудейских фрагментов Корана (5:82): «Ты, конечно, найдешь, что более всех людей сильны ненавистью к уверовавшим иудеи и многобожники, и ты, конечно, найдешь, что самые близкие по любви к уверовавшим те, которые говорили: «Мы – христиане!» Это – потому, что среди них есть иереи и монахи и что они не превозносятся». Чтобы не вступать в противоречие с этими установлениями, мусульманские правители определяли евреев как «обслуживающую», «служебную» группу.

Таким образом, действительно, при мусульманских завоевателях положение еврейской общины в Испании стало лучше, чем при католических вестготах. Также верно и то, что в результате на протяжении нескольких веков андалузские евреи процветали и создавали выдающиеся культурные произведения.⁷⁶¹

Но всё это отнюдь не означало, что исламская Испания была образцом терпимости. Профессор еврейского языка и литературы Мадридского университета Комплутенсе Фернандо Диас Эстебан отмечал, что мусульманские массы испытывали острую неприязнь к влиянию еврейской общины и к её очевидному материальному преуспеянию – особенно на фоне того, что эта преимущественно городская, сравнительно образованная и зажиточная община резко контрастировала с бедными и неграмотными деревенскими массами, не принадлежавшими к еврейской общине.⁷⁶²Эта неприязнь неоднократно выливалась в антиеврейские бунты, погромы, убийства и изгнания, а в период правления Альмохадов привела к резкому и катастрофическому падению статуса евреев. Как подчёркивает Бернард Льюис, уже в XIV–XV веках еврейское население Испании массово перемещалось из мусульманских земель в католические королевства в поисках лучшей жизни – в рамках общей миграционной тенденции, благодаря которой к тому времени большинство мирового еврейства уже проживало под властью христиан.⁷⁶³

Народ «под защитой»

Период с 900 по 1200 год в Испании и Северной Африке принято называть еврейским «золотым веком» – своего рода еврейским Ренессансом, возникшим благодаря слиянию арабского и еврейского интеллектуальных миров. Евреи внимательно следили за своими арабскими коллегами и научились быть астрономами, философами, естествоиспытателями и поэтами. На своём пике примерно тысячу лет назад мусульманский мир внёс замечательный вклад в науку, особенно в математику и медицину. Багдад в эпоху своего расцвета и юг Испании строили университеты, куда стекались тысячи студентов. Правители окружали себя учёными и художниками. Дух свободы позволял евреям, христианам и мусульманам работать бок о бок – Francis Ghiles, “What Is Wrong with Muslim Science,” Nature, March 1983.⁷⁶⁴

Маликитская правовая школа, господствовавшая в средневековой Испании, предписывала, чтобы евреи уплачивали мусульманским правителям джизью – ежегодную подушную подать, служившую не только платой за статус зимми, но и знаком их унижения перед исламом.⁷⁶⁵ Как зимми, евреи находились под надзором особого должностного лица из Китабат ад-дхимма («ведомства по делам зимми» или «ведомства защиты»).⁷⁶⁶ Им разрешалось исповедовать свою религию и самостоятельно решать внутренние дела по своим религиозным законам, но исключительно внутри собственной общины. Чтобы не допустить распространения иудаизма, – строительство новых синагог дозволялось лишь в редчайших случаях. Еврейские постройки должны были быть ниже мусульманских. Евреям запрещалось носить оружие и ездить верхом на лошадях. Они обязаны были выказывать почтительность мусульманам, не могли свидетельствовать в суде против мусульманина. Жизнь мусульманина ни при каких обстоятельствах не могла быть отдана за жизнь еврея (тогда как жизнь еврея могла быть отнята за жизнь мусульманина). Евреям запрещалось критиковать ислам, пророка или Коран, заниматься прозелитизмом, вступать в брак или половые связи с мусульманками (в то время как мусульманин мог жениться на еврейке, но дети от такого брака обязательно воспитывались мусульманами). Евреи не имели права одеваться как мусульманские вельможи, учёные или знатные люди, носить слишком пышные одежды, которые могли оскорбить бедных мусульман, держать мусульман в рабстве или слугами. Они обязаны были носить отличительный знак на одежде – чаще всего жёлтую повязку, нашивку или шапку, – чтобы их нельзя было принять за мусульман. Посуда, которой пользовались евреи, не могла использоваться мусульманами. Мусульманин не должен был первым приветствовать еврея или христианина. Совокупность этих и многих других ограничений, при которых евреям Андалусии дозволялось жить и даже преуспевать, составляла мусульманскую зимму – «грамоту защиты».

Эти правовые ограничения одновременно отражали и формировали отношение мусульманского большинства к еврейству. Все исламские правоведы единодушно утверждали, что зимми не могут занимать должности, дающие власть над мусульманами. Целью этих законов было удерживать «неверных» на подобающем им подчинённом месте и постоянно напоминать им об их низшем статусе.

Как и в любом другом обществе, в мусульманской Испании ограничения против меньшинств не всегда строго соблюдались и порой полностью игнорировались правителями. Уже при халифе Абд ар-Рахмане III врач и знаток еврейского закона Хасдай (Абу Юсуф бен Ицхак бен Эзра – Abu Yusuf ben Yizhak ben Ezra) ибн Шапрут (ум. ок. 970) достиг положения фактического министра иностранных дел и активно выступал покровителем еврейской общины.⁷⁶⁷ Однако указание на то, что закон не всегда исполнялся, едва ли может служить серьёзным доводом: то же самое можно сказать о любой правовой системе, включая самые суровые.⁷⁶⁸

Мусульманские правители имели множество причин временами пренебрегать религиозными предписаниями, но ни одна из этих причин не имела отношения к пресловутой «толерантности» испанского ислама. Все мотивы были сугубо политическими и прагматическими. Мы уже рассматривали необходимость использовать еврейскую общину как союзника («слугу») против первоначально более многочисленных покорённых христиан. Не менее важным было и то, что в исламском государстве, раздираемом этническими, сословными, религиозными и политическими противоречиями, чиновники, выбранные из еврейской элиты, предоставляли правителям не только административные навыки и финансовую поддержку, но и безусловную преданность, не омрачённую связями с улемами или влиятельными мусульманскими родами. Мусульманские властители продолжали благоволить еврейской общине ровно до тех пор, пока она оставалась политически и экономически полезной.

Пренебрежение религиозным законом усиливалось по мере ослабления религиозного рвения и могущества ислама. Юридические барьеры на пути еврейского возвышения нередко оставались без внимания, особенно после распада Кордовского халифата в начале XI века. В эпоху тайфских королевств сефардская община в целом и её лидеры в особенности достигли небывалого ранее влияния – хотя испанский арабист Felipe Maíllo Salgado отмечает, что роль еврейских визирей (высокопоставленных чиновников при мусульманском правителе), таких как Шмуэль ибн Нагрела («Князь»), значительно преувеличена учёными, стремившимися обосновать миф о «золотом веке» евреев.⁷⁶⁹Периоды ослабления исламской веры и власти действительно совпадали с периодами еврейского процветания. Тем не менее положение евреев всегда оставалось шатким, поскольку зависело исключительно от личного расположения того или иного мусульманского правителя.⁷⁷⁰

Даже в тайфских королевствах далеко не каждый мусульманский правитель питал симпатию к еврейской общине. Гранадский король Мухаммед ибн Наср (убит в 1350 году) удостоился похвалы историка аль-Хатиба за то, что «возложил на евреев-зимми обязанность носить отличительный знак, дабы их можно было узнавать и отделять от других, чтобы они платили подать за своё “мирное существование”».⁷⁷¹

Многочисленные изгнания и погромы ещё ярче показывают ненадёжность положения евреев. В 1013 году евреев изгнали из Кордовы и конфисковали имущество за поддержку проигравшего мусульманского претендента в одной из обычных междоусобиц тайфских королевств. Кордовская сефардская община – в том числе молодой раввин Шмуэль ибн Нагрела (993–1055), которому предстояло стать самым могущественным еврейским лидером и получить титул ха-Нагид («Князь») – бежала в Гранаду, Толедо, Сарагосу и в христианские земли.⁷⁷² В 1039 году в тайфском королевстве Сарагоса толпа мусульман ворвалась во дворец еврейского визиря и убила его, перед этим убив правителя аль-Мунзира.⁷⁷³ В 1066 году, всего через несколько лет после смерти Князя, взбунтовавшееся мусульманское население Гранады убило его сына, визиря рабби Йосефа ибн Нагрелу, во время погрома, уничтожившего гранадскую сефардскую общину.⁷⁷⁴ Мусульманские источники сообщают и о других антиеврейских выступлениях в тайфах, в том числе вновь в Кордове в 1135 году.⁷⁷⁵

То, что могло случиться в аль-Андалусе с отдельным еврейским сановником, независимо от высоты его положения, наглядно показывает судьба еврейского визиря аль-Мутасима ибн Сумадиха, правителя тайфского королевства Альмерия (1051–1091). Факих Абдаллах ибн Сахл ибн Юсуф застал визиря в бане в забавах с мусульманским мальчиком. Возмущённый увиденным, факих ударил визиря камнем по голове и убил его. После этого факих спокойно удалился и не понёс никакого наказания.⁷⁷⁶

Мусульманские массы возмущались, а мусульманские придворные завидовали процветанию и влиянию евреев. Такие взгляды были нередки в исламской Испании. Даже рабби Шмуэль ибн Нагрела регулярно подвергался оскорблениям со стороны одного мусульманского купца всякий раз, когда могущественный еврейский визирь проезжал через городские ворота Гранады.⁷⁷⁷ При жизни ибн Нагреле пришлось отбить по меньшей мере два дворцовых заговора против себя.⁷⁷⁸

Алим Абу Исхак (ум. 1067) открыто порицал гранадского правителя за покровительство еврейской общине. Его сатирическая поэма, поднимающая одновременно религиозные и политические вопросы, отражает типичные андалусские народные представления о «власти евреев»:

Он избрал себе секретарём неверного,

хотя мог бы, пожелай он того, избрать правоверного.

Из-за него евреи возвысились, возгордились и стали надменны –

они, что были самыми презренными.

Они добились всего, чего желали, и достигли вершин

внезапно, даже не успев осознать это.

И сколько достойных мусульман униженно повинуется

самой подлой обезьяне из этих нечестивцев!

И произошло это не их собственными усилиями,

но благодаря одному из наших, вставшему их сообщником.

Почему же он не поступил с ними так,

как поступали достойные и богобоязненные правители?

Вернуть их на подобающее место

и низвести до самого дна,

чтобы бродили они среди нас с жалкими котомками,

в презрении, унижении и позоре своём,

рылись в навозных кучах за цветными тряпками,

чтобы оборачивать ими своих мертвецов перед погребением…

Этим низкородным не место в обществе,

не подобает им шествовать рядом с приближёнными правителя…

Аллах в своих откровениях предостерёг

от общения с нечестивцами.

Не бери себе слугу из их числа,

но предай их проклятию проклятых!

Ибо земля вопиет от их злодейств

и готова разверзнуться и поглотить всех.

Взгляни на другие страны –

там евреи отверженные псы.

Почему же только ты один выделяешь их

и приближаешь, когда во всех землях их держат вдали?..

Я пришёл жить в Гранаду

и увидел, как они там резвятся.

Они поделили между собой город и области,

везде один из их проклятых.

Они собирают все доходы,

жуют и хрустят,

одеваются в самые дорогие ткани,

а ты носишь жалкие лохмотья.

Им доверены твои тайны –

но разве можно доверять предателям?

Другие едят на один дирхем, да и то вдали,

а эти рядом и пируют вволю…

Их главная обезьяна обложила свой дом мрамором

и провела к нему лучшую родниковую воду.

Теперь наши дела в его руках,

и мы стоим у его порога.

Он смеётся над нашим Аллахом и нашей верой…

Поспеши заколоть его как жертву,

принеси его в жертву – он жирный баран!

И не щади его народа,

ибо они собрали все сокровища…

Не считай предательством убить их –

предательство в том, чтобы позволить им продолжать.

Они нарушили наш договор с ними…

Аллах бдит над своим народом,

и его народ восторжествует.⁷⁷⁹

Великий эрудит Ибн Хазм называл «евреев» растлителями религии. Это высказывание прозвучало в контексте его скорби о распаде Кордовского халифата и возвышении тайфских королевств.⁷⁸⁰ Арабисты Эмилио Гарсиа Гомес и Игнац Гольдцигер отмечали, что Ибн Хазм вращался в литературных кругах, где подобные антиеврейские выпады были обычным делом, и что он, вероятно, опирался на анти-раввинистические (а следовательно, анти-талмудические) сочинения евреев-караимов. Иначе говоря, взгляды Ибн Хазма на еврейскую общину имели не только теологическую основу в исламе, но и отражали политическую ситуацию в мусульманской Испании.⁷⁸¹

Арабский визирь правителя тайфской Альмерии Ибн Аббас ненавидел берберов и презирал евреев.⁷⁸² Арабские поэты тайфской Севильи обвиняли гранадских правителей в том, что те «исповедуют иудаизм, хотя и называют себя берберами».⁷⁸³ Последний гранадский король из берберской династии Зиридов Абдаллах ибн Булуггин (правил 1073–1090) в своих мемуарах яростно нападал на рабби Йосефа ибн Нагрелу, настаивая на коварстве визиря-еврея и его покровительстве им единоверцам – всё это, по его мнению, вполне оправдывало убийство визиря во время погрома 1066 года.⁷⁸⁴ Все мусульманские источники, упоминающие этот погром, солидарны с оценкой Абдаллаха в отношении «евреев».⁷⁸⁵

Еврейские документы из мусульманских стран средневековья содержат слово, отсутствующее в Торе, но специально созданное для обозначения подобных ненавистников евреев – «соне́» (идиш ‏סונא‏‎, «ненавистник»).⁷⁸⁶ Мусульманские повествования и предания активно подпитывали средневековый исламский анти-иудаизм. По словам историка аль-Масуди (ум. 956), одно из преданий утверждало, что именно евреи отравили первого преемника Мухаммеда – Абу Бакра.⁷⁸⁷

Несмотря на столь распространённые антиеврейские настроения, сефардская община продолжала процветать, пока правители тайф не отказывались от услуг способных еврейских чиновников, банкиров и сборщиков налогов. Так, после бегства из Гранады, пережив погром 1066 года, рабби Ицхак ибн Альбалия служил астрологом при севильском правителе аль-Мутамиде и стал главой и покровителем всех еврейских общин королевства. Но аль-Мутамид был справедливым во всех отношениях: он распял еврейского посла, отправленного к нему королем Кастилии и Леона Альфонсо VI, из-за требований, выдвинутых им.⁷⁸⁸

Подобно прежним Омейядам, правители тайф охотно использовали еврейских чиновников, поскольку те были преданы лично монарху, а не улемам и даже не исламу как таковому, и при этом не представляли угрозы для трона. В Гранаде именно молниеносные действия рабби Шмуэля ибн Нагрелы пресекли мятеж берберов против правителя Бадиса.⁷⁸⁹ Правители тайф привлекали талантливых еврейских лидеров так же, как и субсидировали учёных, поэтов и художников всех вероисповеданий, чтобы компенсировать собственную политическую и военную слабость и «повысить престиж своих дворов».⁷⁹⁰

Относительно благожелательное отношение правителей тайф к еврейству продолжало вызывать резкую критику улемов. Один анонимный документ XI века сетует, что «князья правоверных» предаются удовольствиям, передав всю власть «евреям».⁷⁹¹ Мусульманский антологист XII века Ибн Бассам жаловался, что ему рассказывали, что видели правителя Бадиса рядом с его еврейским визирем рабби Йосефом ибн Нагрелой и не могли понять, кто из двоих – господин, а кто – подданный.⁷⁹²

Арабские источники постоянно оплакивают гегемонию еврейской общины в административных верхах тайфских королевств. Именно эту мнимую «еврейскую власть» они выдвигают для объяснения многочисленных антиеврейских бунтов и даже общего упадка ислама.⁷⁹³ Историк Ибн аль-Кардабус, скорбя о сефардском влиянии в Севилье, прямо связывал эту предполагаемую «еврейскую власть» с нарастающей угрозой христианской Реконкисты: «Дела мусульман были переданы евреям; и они причинили в этих делах гибель львам, став камергерами, визирями и секретарями. А христиане тем временем каждый год обходили аль-Андалусию, грабя, сжигая, разрушая и уводя пленных».⁷⁹⁴ Даже в 1492 году, когда гранадский король Боабдил сдался католическим монархам, то он включил в капитуляцию пункт о том, что «Ваши Высочества не позволят евреям иметь какую-либо власть над мусульманами и взимать с них какие бы то ни было налоги».⁷⁹⁵ Эти мусульманские представления мало чем отличаются от тех, которые некоторые исследователи, сосредоточившиеся исключительно на средневековой католической Европе, считают одними из коренных причин современной антиеврейской ненависти и преследований.⁷⁹⁶

В 1086 году в Испанию из Африки вторглись набожные мусульманские воины-берберы альморавиды (аль-мурабитун – «живущие в пограничных районах»).⁷⁹⁷ Вторжение поначалу создало серьёзную угрозу благополучию еврейской общины. Класс улемов и мусульманские массы в целом поддерживали альморавидское вторжение, в том числе из-за недовольства покровительством, которое правители тайф оказывали еврейским лидерам. Многие евреи бежали в христианские королевства. Еврейские отряды сражались на стороне католиков под началом Альфонсо VI Кастильского в битве при Заллаке; другие – на стороне победивших берберов.

Эти события еще раз подтверждают, что в «толерантности» мусульманской Испании не было ничего уникального: еврейская община создавала схожие условия и при католических монархах. В христианских королевствах еврейские нотабли занимали высокие должности при дворах, а сефардское население в целом пользовалось монаршим благоволением.⁷⁹⁸ Католические государи, такие как Альфонсо VI, активно использовали и защищали еврейскую общину. После смерти Альфонсо в 1109 году вспыхнули бунты против еврейских кварталов: накопившаяся у простого народа обида на еврейское благополучие и влияние вылилась наружу.⁷⁹⁹

Еврейская община пережила альморавидское вторжение отчасти благодаря искусной дипломатии своих лидеров и щедрым взносам в казну эмира Юсуфа ибн Ташуфина (которого смог победить только Эль Сид из числа воинов-католиков). Со временем и альморавиды начали привлекать еврейских чиновников, несмотря на антиеврейские настроения улемов. После смерти ибн Ташуфина его сын Али ибн Юсуф (правил 1106–1143) стал опираться на еврейских администраторов, банкиров и сборщиков налогов.⁸⁰⁰

Гораздо тяжелее пришлось христианским зиммиям, которые уже составляли меньшинство и при альморавидах подверглись гонениям и массовому изгнанию в Африку. В 1099 году альморавиды разграбили главный храм Гранады. В 1101 году христиане бежали из Валенсии в христианские королевства. В 1106 году христиан Малаги депортировали в Африку. В 1126 году, после неудачного христианского восстания в Гранаде, альморавиды изгнали всё христианское население города в Африку. В 1138 году ибн Ташуфин увёл с собой в Африку новые толпы христиан.⁸⁰¹

Иудаизм вновь оказался под угрозой в середине XII века, когда в Испанию хлынули ещё более фанатичные берберские воины-мусульмане – альмохады (аль-муваххидун, «утверждающие единобожие»), под предводительством грозного халифа Абу Якуба Юсуфа (правил 1163–1184). В 1147 году Юсуф захватил Севилью у альморавидов, и вскоре всё их государство пало под натиском новых берберских завоевателей.

Стремясь сплотить раздираемые междоусобицами многоэтничные владения, альмохады поставили перед еврейской и христианской общинами выбор: либо принятие ислама, либо изгнание в Африку – точно так же, как в 1492 году поступят с евреями католические короли Фердинанд и Изабелла. И точно так же, как в 1492 году, многие сефарды предпочли фиктивное обращение, чтобы остаться в Испании, – чему учил и, возможно, сам следовал великий андалусский раввин Моше бен Маймон (Маймонид) (живя в Египте уже как еврей, он был обвинён андалусским факихом Ибн Майшей в отступничестве от ислама).⁸⁰² Некоторые, впрочем, могли оказать сопротивление: мусульманский историк Ибн Сахиб ас-Салат обвинял гранадскую сефардскую общину во главе с рабби Сахром бен Руисом ибн Дахри в том, что около 1161 года она открыла ворота города (тогда уже находившегося под властью альмохадов) андалусскому вождю Ибн Хумушку (якобы христианского происхождения).⁸⁰³

Что касается христианских зиммиев, то их остатки в Гранаде были истреблены после неудачного восстания против альмохадов в 1164 году. Юсуф хвалился, что не оставил в аль-Андалусе ни одной церкви и ни одной синагоги.

Сефарды, отказавшиеся принять ислам, бежали в христианские королевства, Африку и на Ближний Восток, а оставшиеся христианские зиммии устремились в христианские земли – тем самым практически прекратив существование христианских общин-зиммиев в аль-Андалусе.⁸⁰⁴ Многие из этих зиммиев, однако, вернутся позже, в ходе стремительного наступления Реконкисты после разгрома альмохадов в битве при Лас-Навас-де-Толоса (16 июля 1212 года) объединёнными армиями кастильского, наваррского и арагонского королей.

Мирное сосуществование и терпимость

Евреи жили в Испании счастливо и плодотворно в течении сотен лет до инквизиции и изгнания 1492 года – Harold S. Kushner, To Life! A Celebration of Jewish Being and Thinking (Boston: Warner Books, 1993), 273, a high school textbook.⁸⁰⁵

Трудно переоценить великолепие еврейской культуры средневековой Испании (Сефарад – Sepharad на иврите). Находясь в симбиозе с мусульманскими, а затем и христианскими правителями, евреи с VIII по X век (в Аль-Андалусе) и с XI по XIV век (в христианской Испании) пользовались такой же стабильностью и правовой защитой, как и всегда. Они процветали в экономическом и демографическом плане и имели большую долю среди населения, чем в любой другой европейской стране. В некоторые периоды евреи считали Испанию исторически еврейской страной и своей новой родиной. В Испании возродилась еврейская интеллектуальная жизнь и иврит. Здесь произошёл величайший расцвет поэзии на иврите со времён Библии, и иврит впервые стал использоваться для светской поэзии –“Jews, Sephardic,” Encyclopedia of Homosexuality, ed. Wayne Dynes (New York: Garland, 1990)⁸⁰⁶

В мусульманской Испании внутри самой еврейской общины мирного существования и толерантности было не больше, чем за её пределами.

Даже в самые благоприятные времена иудаизм в средневековой Испании был окружён двумя мощными религиями, постоянно таившими в себе опасность еретических идей, отступничества и проникновения чуждых обычаев. Как справедливо отмечают Edward Kessler и Neil Wenborn в Словаре еврейско-христианских отношений, – на всём протяжении истории еврейские религиозные законы помогали постоянно находящейся под угрозой общине сохранять свою идентичность, создавая практические препятствия для ассимиляции с господствующими нееврейскими религиями.⁸⁰⁷ В средневековой Испании именно эти законы делали мирное сосуществование с мусульманами и католиками в лучшем случае проблематичной.

Запрещая сефардам переходить в ислам и христианство, религиозные законы сохраняли еврейскую идентичность в условиях крайне неблагоприятных. Широкие еврейские массы пользовались арабским языком и арабскими именами – так же поступали многие из самых выдающихся учёных и лидеров. По мере усиления христианской Реконкисты они принимали язык и имена католической культуры.

Религиозные законы позволяли искренне верующим сефардам посвящать себя служению, семье, обществу и дружбе, а также способствовали духовной и физической дисциплине и чистоте.⁸⁰⁸

Исследователи, приверженные мифу о мирном сосуществовании, обычно замалчивают или полностью игнорируют эти барьеры для повседневного общения с представителями других вероисповеданий – а значит, и для самого мифа. Они отводят взгляд от поведения основной массы населения мусульманской Испании и сосредотачиваются на более или менее обаятельных примерах отдельных мусульманских, еврейских или христианских интеллектуалов, поэтов и правителей либо на отдельных группах простого люда, заимствовавших друг у друга элементы одежды, языка, материальной культуры или поэтических форм. Однако для критической массы еврейского населения религиозные законы достигли своей цели – по крайней мере замедлили переход в ислам, а позже – в христианство.

Если сефардская элита могла при необходимости общаться с представителями других религий, то сефардские массы стремились вести все юридические и торговые дела по возможности внутри собственной общины.⁸⁰⁹ Эта обособленность не была особенностью исключительно мусульманской Испании. Историк E. Mary Smallwood отмечала, что уже в античности еврейские пищевые законы и запреты субботы препятствовали попыткам римлян интегрировать евреев в иноземные легионные части.⁸¹⁰ По словам другого историка, David Stone Potter, император Константин в поздний период своего правления потерпел неудачу в попытках заставить еврейских общинных руководителей исполнять гражданские обязанности, даже если те противоречили еврейским обычаям; в конце концов их освободили законом от любых общественных работ, связанных с физическим трудом.⁸¹¹

Еврейские законы, отграничивающие их от неевреев, зеркально отражали мусульманские и христианские законы, отграничивающие их от евреев (а также друг от друга). Однако нельзя не учитывать асимметрию демографической, политической и общей социальной силы трёх общин в средние века. Иначе говоря, антиеврейские условия существовали и при исламской, и при христианской гегемонии, но нигде еврейская община не обладала властью. Подозрительность со стороны еврейской общины не была полностью «иррациональной», как обычно называют подобные страхи учёные, задающиеся вопросом «почему мы все не можем поладить».⁸¹²Знаменитый эпизод в «Песни о моём Сиде» XII века, где герой нагло обманывает честных евреев-ростовщиков, точно передаёт господствовавшее тогда в Испании отношение. Сосуществование «трёх культур» скорее подрывало мир в мусульманской Испании, нежели способствовало ему.⁸¹³

Разумеется, еврейские религиозные законы соблюдались не всегда – точно так же, как в мусульманских и христианских общинах Испании порой обходили собственные предписания. Обращения в другие религии и культурные проникновения неизбежно происходили, а отдельные люди могли лишь формально придерживаться религиозных законов. Исследователи, отчаянно ищущие доказательства мирного существования, ссылаются на случаи нарушения евреями в мусульманской Испании религиозных запретов. Например, приводят фетву XI века о еврейском торговце, заходившем в мусульманские дома продавать товар; другую фетву XI века, одобряющую решение богатого еврея распространять свою благотворительность и на бедных мусульман; фетву XV века, указывающую, что евреи раздавали сладости на Песах (фетва постановляла, что мусульманам нельзя их принимать). Но эти «доказательства» примечательны именно тем, что фиксируют исключения на фоне общего действия религиозных законов.

Средневековые мусульманские историки подтверждают повсеместное соблюдение евреями религиозных предписаний. В XII веке Ибн Бассам упоминает еврейского плотника, отказавшегося работать инструментами, которыми до него пользовался мусульманин; аль-Идриси отмечает, что центральная часть города Лусена была занята чрезвычайно богатым еврейским кварталом, «куда мусульмане никогда не входили».⁸¹⁴ Поучительна также маликитская фетва аль-Суюри (ум. 1067), уже упоминавшаяся в главе 3. Она касается еврея, купившего дом на мусульманской улице: «Он поселился там и досаждает соседям тем, что пьёт вино и совершает другие предосудительные поступки. Своим ведром, верёвкой и кувшином он, подобно мусульманам, черпает воду из близлежащего колодца, из-за чего соседи-мусульмане отказываются пользоваться колодцем». Если еврей не изменит поведение, постановляет фетва, дом у него отберут.⁸¹⁵

Как мы уже видели, в ряде городов мусульманской Испании существовали ворота, специально обозначенные как «Еврейские ворота» (Bab al-Yahud).⁸¹⁶ Историк Ш. Д. Гойтейн (S.D. Goitein) указывал, что в средневековых исламских городах основная масса еврейского населения концентрировалась в нескольких кварталах, хотя еврейские дома могли примыкать к нееврейским, а отдельные еврейские дома встречались и в нееврейских районах. По мере укрепления исламского правления в Испании сефардская община продолжала жить преимущественно в чётко обозначенных кварталах внутри мусульманских городов. С точки зрения исламских властей такая сегрегация облегчала контроль и сводила к минимуму трения между мусульманами, евреями и католиками. С точки зрения самой еврейской общины она отвечала удобству иметь синагоги рядом с жильём и позволяла беспрепятственно соблюдать еврейский закон.⁸¹⁷ Мусульмане не желали, чтобы евреи селились в их кварталах, и большинство евреев, скорее всего, и не стремились туда. Как отмечал Гойтейн, именно из-за этой сегрегации сефардские массы в средневековом исламе практически не видели и не ощущали духовную жизнь других религиозных общин.⁸¹⁸

Средневековая испанская еврейская община вела автономное существование в своих альджамах (aljamas – самоуправляющихся еврейских общинах) под властью религиозного закона (Галахи). Община подчинялась также носителям и толкователям этого закона – раввинам, из среды которых выходили магистраты и руководители.⁸¹⁹ Жизнь вращалась вокруг синагоги, и не существовало разделения между гражданским и религиозным правом. Как и в исламе (но не в христианстве), всё право было религиозным. Оно распространялось на самые повседневные личные, межличностные и общинные отношения, на обыденную индивидуальную и общественную деятельность, на сексуальные отношения и на контакты с нееврейскими группами – и раввины были судьями и распорядителями этого права. Иначе говоря, сефарды в Испании жили в иерократии.

Средневековый историк Луис А. Гарсиа Морено подчёркивал отсутствие разделения политики и религии в еврейских общинах Испании. Более того, говоря об альджамах времён вестготов, он отмечает: «по внешним признакам сефардские общины были демократическими, по сути же – олигархическими». По словам Гарсиа Морено, во главе иерархии, состоявшей из «Совета старейшин», небольшой правящей группы внутри этого совета и лидера этой группы, стоял ещё один руководитель, направлявший дела всей общины в целом. Этот человек занимал первенствующее положение как внутри синагоги, так и вне её. Обладая огромным богатством и властью, он пожизненно выступал покровителем и главой общины, и его должность нередко передавалась по наследству. Историк Ицхак Баэр (Yitzhak Baer) обращал внимание на эту раввинскую элиту средневековой Испании, состоявшую из «богатых и могущественных людей, державших в руках альджамы».⁸²⁰ В мусульманской Испании такой тип еврейского лидера, описанный Баэром и Гарсиа Морено, воплощали рабби Шмуэль ибн Нагрела (а позже его сын рабби Йосеф) в тайфском королевстве Гранада, рабби Ицхак ибн Альбалия в тайфском королевстве Севилья или врач и знаток еврейского закона Хасдай ибн Шапрут при Абд ар-Рахмане III в Кордове. В христианской Испании примером может служить блестящий рабби (Isaac Abravanel), занимавший пост казначея при португальском короле Альфонсо V и позже при арагонском Фердинанде II и безуспешно пытавшийся отговорить Фердинанда от изгнания еврейской общины из Испании в 1492 году.⁸²¹

Закон в еврейской общине был суров, а раввины – непреклонны в своих решениях. Как отмечает профессор еврейских исследований Саша Стерн (Sacha Stern), в средневековой Испании раввины проявляли мало снисхождения к нарушителям закона, еретикам и особенно к отступникам.⁸²² Выдающийся сефардский лидер рабби Шмуэль ибн Нагрела с гордостью заявлял, что андалусские евреи «свободны от ереси, кроме нескольких городов близ христианских королевств, где, как подозревают, тайно проживают некоторые еретики. Наши предшественники подвергли бичеванию часть тех, кто этого заслуживал, и те умерли от бичевания».⁸²³ Упоминая «некоторых еретиков», ибн Нагрела имел в виду караимов, отвергавших Устный Закон и, следовательно, авторитет и сам институт раввината.

Как мы уже видели на примере испанского ислама в сравнении с исламом восточным, испанский иудаизм был значительно более жёстким, чем в других регионах, включая Северную Европу. Профессор еврейских исследований Даниэль Джереми Сильвер (Daniel Jeremy Silver) отмечал: «В вопросах богослужения и молитвенной практики сефарды настаивали на строгих формах и формулах. Испанские школы наследовали традицию, которая достаточно последовательно противилась любой гибкости в молитвенных формулах. Это отношение отразил и Маймонид в своих законодательных постановлениях».⁸²⁴

Как подчёркивал историк Ицхак Баэр, испанские раввины как в аль-Андалусе, так и в христианских королевствах преследовали караимов как еретиков: «При мусульманской власти караимы были вынуждены [ортодоксальными евреями] отступить в пограничные области, примыкающие к христианским территориям, и в конце концов искать убежища в крепостях Кастилии. Там их настигло неумолимое преследование трёх поколений [ортодоксальных] еврейских придворных, служивших [католическим королям] Альфонсо VI, Альфонсо VII и Альфонсо VIII, и при содействии властей секта была полностью уничтожена».⁸²⁵ (История уничтожения караимской общины в Испании, как правило, остаётся вне поля внимания историков; она будет рассмотрена ниже в этой главе).

Религиозная ненависть к отступникам усугублялась обоснованным страхом, что именно из их рядов выходили «доносчики» (малишиним) – осведомители, которые, обладая знанием иудаизма, ставили его на службу нееврейским властям и исторически представляли собой особенно опасных врагов. Учёный Исраэль Абрахамс (Israel Abrahams) отмечал: «К доносчику средневековые евреи не знали пощады; он находился за пределами человечности. Смертная казнь была его участью, и подобные казни отнюдь не были редкостью. Величайшие раввины Средневековья без колебаний приговаривали доносчиков к смерти, и случаи такой строгости встречались во всех частях еврейского мира».⁸²⁶

Великий раввин и философ Моше бен Маймон (Маймонид), живший при исламской власти, в своём своде и толковании еврейского закона утверждал, что еврей, ставший «доносчиком» (мосер), не подлежит суду и может быть убит любым членом общины.⁸²⁷ В своём монументальном своде религиозного права «Мишне Тора» (или «Яд ха-Хазака» – «Мощная рука») Маймонид разъяснял необходимость полицейского надзора за поведением людей: «Еврейский суд обязан назначать надзирателей, которые в праздничные дни будут обходить [народ] и проверять сады, фруктовые рощи и берега рек, дабы мужчины и женщины не собирались там для еды и питья, чтобы [не вели себя непристойно и не дошли до] греха».⁸²⁸

Сохранившиеся раввинские ответы (решения по религиозно-правовым вопросам) из христианских королевств свидетельствуют о крайней требовательности религиозного закона в еврейских общинах средневековой Испании. Ещё в XIV веке в Кастилии раввины обладали правом выносить смертные приговоры доносчикам, а также лицам, признанным виновными в убийстве и прелюбодеянии.⁸²⁹ Раввинские приговоры могли включать «ступенчатые наказания» в виде последовательного отсечения конечностей в зависимости от тяжести преступления (сначала одна рука, затем другая, потом нога и так далее). В одном решении широко уважаемый рабби Ашер бен Йехиэль (Asher b. Yehiel) постановил, что еврейке, вступившей в половую связь с христианином, следует отрезать нос. В другом случае он рекомендовал «вытянуть язык богохульника изо рта и частично отсечь его». Рабби Ашер одобрительно отзывался о судьях севильского кагала (еврейского совета), вынесших смертный приговор еврею за то, что тот «сообщал язычникам сведения о евреях и об еврейской общине». В послании испанским альджамам барселонские раввины Йехуда и Авраам бен Хисдай сообщали, что доносчикам, сообщившим христианским властям о «Море невухим» Маймонида, были отрезаны языки.⁸³⁰

В письме 1281 года барселонский раввин Шломо ибн Адрет (Solomon Ibn Adret) призывал толедского раввина «переходить от мягких мер к суровым, начинать с доброго слова, но, если это не поможет, закончить разрыванием, вырыванием и проламыванием черепа». Один случай, представленный на рассмотрение ибн Адрету, ярко иллюстрирует такой подход к праву. Возмущённый общинными властями еврей громко кричал на улице в присутствии христиан, что евреи взимают проценты выше дозволенного королевским указом. Ибн Адрет пришёл к выводу, что человек этот – доносчик и потому заслуживает смертной казни.

В решении 1310 года рабби Йом-Тов бен Авраам Асбили из города Бехар одобрил решение судьи отсечь руку и язык доносчику. Судья, пояснил раввин, – «отец общины» и потому не обязан соблюдать формальные процедуры, когда «должен заботиться о восстановлении общественного порядка, искоренять зло из земли и воздвигать ограду вокруг Торы».

Лишь в начале XV века раввины христианских королевств начинают проявлять в своих решениях всё большую снисходительность к anusim-анусим – тем, кто, по их мнению, отступил от иудаизма под принуждением. К этому времени христиане уже отвоевали большую часть Испании, и возросшее число перешедших в католичество, вероятно, вынудило раввинов к послаблениям.

Средневековый историк Энрике Кантера Монтенегро (Enrique Cantera Montenegro) подтвердил свидетельства, содержащиеся в раввинских решениях и в таких сводах религиозного права, как труд Моисея Маймонида. Монтенегро документировал крайнюю суровость наказаний, применявшихся в еврейских общинах средневековой Испании.⁸³¹ Рабби Шмуэль ибн Нагрела, писавший в аль-Андалусе в первой половине XI века, в одном из своих стихотворений неоднократно настаивает, что строптивую жену муж обязан при необходимости избить, чтобы заставить её подчиниться его власти, и что лучшая жена – покорная и послушная.⁸³²

Несмотря на все эти свидетельства, некоторые исследователи упорно не желают признавать, что в так называемый «золотой век» еврейской культуры еврейские власти наказывали нарушителей избиениями, членовредительством и даже смертной казнью – точно так же, как это делали две другие религии. Учёные, отрицающие эти факты, чаще всего утверждают, будто смертная казнь перестала применяться в пост талмудическую эпоху. Это утверждение игнорирует тот факт, что, как указывали Монтенегро, Абрахамс и другие, вплоть до 1379 года еврейские власти могли – если того требовало сохранение социального здоровья общины – выносить и приводить в исполнение смертные приговоры, причём обычно без какого-либо вмешательства извне.⁸³³ Оно также проходит мимо более ранних свидетельств о том, что еврейские общины применяли суровые наказания к отступникам: в Lex Romana Visigothorum (506 г.) вестготские правители собирали эдикты, запрещавшие евреям преследовать перешедших в христианство; а ещё в IV веке император Константин запретил евреям побивать отступников камнями.⁸³⁴

Как отмечает рабби Эмануэль Квинт, даже в XVI веке великий испанский законоучитель Йосеф бен Эфраим Каро (Joseph Ben Ephraim Caro 1488–1575) в своём авторитетнейшем своде «Шулхан Арух» постановлял, что в случаях необходимости еврейские суды, в том числе состоящие из «непосвящённых» судей, вправе выносить смертные приговоры и не обязаны при этом опираться на неопровержимые доказательства.⁸³⁵ Каро перечисляет ряд ситуаций, когда «ревнители законов Торы» (канаим) могут собственноручно убить виновного еврея, включая отступников, «грешных и упорно творящих зло».⁸³⁶ В «Мишне Тора» Маймонида ревнителям дозволено коллективно, без участия судей, уничтожить еврея, хулившего Святое Имя во имя ложного бога («идола»).⁸³⁷ Еврей, добровольно поклонявшийся идолам, подлежал побитию камнями даже в случае раскаяния, если его ранее предупреждали и его идолопоклонство было засвидетельствовано; в противном случае он подвергался лишь «отсечению» (карет) – изгнанию из еврейской общины.⁸³⁸ Еврей, изготовивший изображения, как предмет искусства или ради красоты, подлежал бичеванию – запрет, делавший кощунственными любые изобразительные живопись и скульптуру.⁸³⁹

В исламских землях, населённых христианами, к таким «идолам» относились бы изображения и статуи Иисуса Христа, Девы Марии и христианских святых. Маймонид писал, что христианство, подобно исламу, может играть «положительную» роль в мире (обе религии способны привести людей к общей идее Единого Бога, что может открыть путь к принятию прихода Мессии).⁸⁴⁰ Тем не менее он считал христиан идолопоклонниками, поскольку они были тринитариями, верили в божественность простого человека (Иисуса) и почитали статуи и изображения святых и Девы Марии. Более того, он считал христианство ересью.⁸⁴¹ Рабби Элиягу Тугер указывает, что в подвергшихся цензуре и потому более доступных изданиях «Мишне Тора» термин «ханаанеянин» – это замена цензора: в оригинальных текстах Маймонида стоят «римляне» (то есть румы, христиане греко-римской империи) или прямо «христиане». Тугер также отмечает, что в «Сефер ха-Мицвот» Маймонида (Положительная заповедь 187) сказано, что ханаанеян больше не существует. Он добавляет, что в не цензурированном тексте «Комментария к Мишне» (Авода Зара 1:3) Маймонид прямо называет христиан идолопоклонниками и запрещает вести с ними дела.⁸⁴² Аналогично профессор еврейских исследований Норман Рот указывает, что в не цензурированной «Мишне Тора» Маймонид считает христиан идолопоклонниками и прямо отвергает такие доктрины, как Троица.⁸⁴³

Конечно, христиане – ни в мусульманской, ни в католической Испании – не могли подлежать средневековому еврейскому закону и его суровым наказаниям за идолопоклонство, поскольку они не были еврейскими идолопоклонниками – обстоятельство, которое на протяжении веков упускали из виду антиеврейские полемисты и разного рода антисемиты.⁸⁴⁴ Главное здесь в том, что евреи, жившие в католических землях, должны были проявлять крайнюю осторожность и не высказывать вслух, что считают идолопоклонниками окружающее их христианское большинство. Этим объясняется заявление средневекового ашкеназского авторитета рабби Тама, жившего в католической стране и объявившего, что христиане не являются идолопоклонниками. В землях под властью ислама такая предосторожность не требовалась.

Эксперт по Маймониду и еврейскому праву Геральд Блидштейн (Gerald Blidstein) отмечал, что одной из опасностей караизма Маймонид считал именно то, что он мог привести еврея к «подлинной ереси» – христианству.⁸⁴⁵ Маймонид включал Иисуса из Назарета и его еврейских последователей – ранних христиан – в число еврейских еретиков (миним) и отступников, подлежащих уничтожению.⁸⁴⁶ Он также называл Иисуса лжепророком, справедливо казнённым: «Иисус Назарянин, возмечтавший быть Мессией и казнённый судом».⁸⁴⁷ (В примечании рабби Тугер уточняет: «Евреи фактически не осуществляли казнь, ибо распятие не входит в предусмотренные Торой способы приведения приговора в исполнение. После вынесения смертного приговора Синедрион передал его римским властям, которые казнили его как мятежника против римского владычества»)⁸⁴⁸ Норман Рот обращал внимание, что еврейские полемические трактаты и поэзия в мусульманской Испании нападали не столько на ислам, в среде которого жила сефардская община, сколько преимущественно на христианство – хотя в то время в католической Испании проживало ещё сравнительно мало сефардов.⁸⁴⁹

Неприязнь Маймонида к христианству отчётливо выражена в «Мишне Тора»: «Есть ли большее препятствие, чем христианство? Все пророки говорили о Мессии как об избавителе Израиля и его спасителе, который соберёт рассеянных и укрепит соблюдение заповедей. Христианство же привело к тому, что евреев убивают мечом, остатки их рассеяны и унижены, Тора искажена, а большинство мира совращено служить богу иному, нежели Господь».⁸⁵⁰

Однако неприязнь Маймонида к мусульманским арабам, возможно, была ещё сильнее, чем к христианам. В «Послании йеменским евреям» он называет Мухаммеда «безумцем» и напоминает: «из-за множества наших грехов Бог вверг нас в среду этого народа – арабов, которые жестоко преследовали нас и издавали против нас пагубные и дискриминационные законы, как и предсказал Бог: „сами враги наши будут судьями нашими“ [Втор.32:31]. Ни один народ не притеснял, не унижал, не низводил и не ненавидел нас так, как они».⁸⁵¹

Разумеется, Маймонид – фигура сложная и часто вызывавшая споры. Уже при его жизни некоторые раввины осуждали «Мишне Тора» за упрощение сложных правовых вопросов ради доступности непосвящённым и даже враждебно настроенным, а также за отсутствие ссылок на источники.⁸⁵² В первой половине XIII века раввины Северной Франции, не принимавшие подход Маймонида к священным текстам и его стремление сделать еврейское право доступным людям, не сведущим в раввинском знании, запретили евреям читать «Море невухим» («Путеводитель растерянных»); в ответ раввины ряда испанских городов (например, Сарагосы) наложили херем на тех, кто выступал против Маймонида.⁸⁵³ Возможно, именно в результате этой «маймонидовой полемики» христианские власти в Монпелье сожгли «Море невухим», якобы по доносу таких раввинов, как Шломо бен Авраам и Йона бен Авраам Герунди из Монпелье.⁸⁵⁴

Современные еврейские авторитеты считают, что «Мишне Тора» (наряду с оригинальным «Шулхан Арухом» Каро) отражает исключительное понимание еврейского закона, исторически обусловленное средневековой обстановкой, в которой иудаизм часто боролся за само своё существование.⁸⁵⁵

Существенно, однако, что правовые взгляды Маймонида – со всеми их достоинствами и недостатками – обладали огромным весом в сефардской общине средневековой Испании как при исламе, так и при христианстве.⁸⁵⁶ В «Мишне Тора» он в сжатой форме изложил то, что считал еврейским правом в его традиционном испанском толковании и применении.⁸⁵⁷ Эти религиозные законы в интерпретации и кодификации Маймонида делали повседневное общение с неевреями крайне затруднительным.

Уже одного этого факта достаточно, чтобы окончательно разрушить миф о мирном сожитии. Маймонид прямо запрещал евреям есть и пить вместе с неевреями.⁸⁵⁸ Верующим евреям нельзя пить молоко, доенное неевреем, хотя сыр в случае крайней необходимости допускался.⁸⁵⁹ Запрещено употреблять крабов, омаров, устриц, кальмаров, осьминогов, свинину, кровяные продукты и многое другое – запреты, вновь делавшие совместную трапезу с неевреями религиозно рискованной и потому нежелательной. Блидштейн (Blidstein) отмечает, что для Маймонида смешение мяса с молоком символизировало тот тип «неверного» мышления, который заслуживает смертной казни.⁸⁶⁰ Посуда, купленная у неевреев, должна быть тщательно очищена от следов их прикосновений, прежде чем её можно использовать.⁸⁶¹ Вход в нееврейскую лавку считался грехом, если существовала кошерная альтернатива.⁸⁶² Гойтейн (Goitein) показал, что письма и юридические документы сефардских купцов в исламских землях Средневековья отражают, как подобные законы усложняли даже торговые операции.⁸⁶³ Стерн и Герберт Алан Дэвидсон (Stern и Herbert Alan Davidson) подчёркивают, что заповедь (мицва) употреблять пищу, включая хлеб, приготовленную исключительно по кошерным правилам, обязывала сефардов избегать еды и питья с неевреями; как писал сам Маймонид, «через запреты на половые связи и на пищу Бог освятил нас и отделил нас от язычников».⁸⁶⁴

Учение Маймонида также запрещало евреям вступать в брак с неевреями.⁸⁶⁵ Коллективная тревога по поводу сексуальных контактов с «чужими» породила целый ряд санкционированных законом обычаев и запретов. В частности, Маймонид запрещал совместные трапезы с неевреями отчасти потому, что они могли привести к межконфессиональным бракам.⁸⁶⁶ Запрет на смешанные браки – часть обширного свода детальных законов о браке, семье и сексуальности – оказался весьма эффективным: огромная коллекция средневековых еврейских документов, известная как Каирская гениза (Cairo Genizah), не содержит ни одного случая межконфессионального брака в средиземноморской сефардской общине крупного города под исламским правлением.⁸⁶⁷ Этот религиозный закон помогал отражать угрозу ассимиляции и религиозного обращения, сохраняя чистоту происхождения и внутреннюю сплочённость – то, что всегда находится под угрозой у любого меньшинства внутри большего общества.⁸⁶⁸ Вместе с тем эти запреты воздвигали барьер между еврейской общиной и остальными, несмотря на отдельные нарушения как еврейского, так и христианского закона в христианских королевствах.⁸⁶⁹ В мусульманских землях документ из Каирской генизы около 1065 года показывает, как сефардская женщина имела серьёзные неприятности и у мусульманских, и у еврейских властей за половую связь с христианином-врачом.⁸⁷⁰ Стерн указывает, что еврейке запрещалось встречаться с нееврейским мужчиной даже в присутствии его жены – исходили из предположения, что нееврей готов прелюбодействовать даже при своей супруге.⁸⁷¹

Другие раввинские решения из христианской Испании подтверждают центральное место учения Маймонида. Рабби Йехуда бен Ашер из Толедо (1269 – ок. 1343) постановил, что всякого еврея, вступившего в половую связь с женщиной-идолопоклонницей, надлежит предать еврейским властям, а самого нарушителя преследовать ревнителям и изгнать из общины.⁸⁷² Тот же раввин писал, что «семя» еврейского народа настолько свято, что его нельзя осквернять прикосновением язычников, а потому еврейские блудницы, хотя и остаются «источником греха», всё же предпочтительнее языческих.⁸⁷³

В целом неевреи считались носителями гораздо более низкой морали. Так, по Маймониду, «весь Израиль обязан постоянно помнить, что жестокость и наглость – качества необрезанных язычников, а не потомков Авраама, отца нашего».⁸⁷⁴ Это учение налагало обязанность служить примером для «других» и, следовательно, предъявляло повышенные моральные требования к самой еврейской общине.⁸⁷⁵

Запретительные предписания «Мишне Тора» Маймонида были в целом подтверждены «Шулхан Арухом» испанского раввина Йосефа Каро (1565), который утверждал, что следует «мнению большинства», а не единому авторитетному источнику. Согласно «Шулхан Аруху», не рекомендуется быть гостем у человека, который может не соблюдать законы о питании, за исключением случаев, когда отказ может вызвать неприязнь; посуду нельзя оставлять в доме нееврея из опасения, что ею воспользуются; даже если сосуд отдан нееврею в починку, страх осквернения требует консультации с раввином; запрещено покупать вино и пищу из источников, не соответствующих еврейским законам; запрещено пить вино (виноградное), к которому прикасался нееврей; готовить в котле рядом с котлом нееврея опасно, ибо пища из чужого котла может загрязнить еврейский и сделать содержимое негодным к употреблению.⁸⁷⁶

Другие ограничительные законы «Шулхан Арух» Каро были продиктованы тем же страхом перед «чужими». Запрещалось рисовать или держать в доме изображение человека или даже ангела, а также любое лицо, если оно не обезображено или не неполно (например, профиль). Запрещалось смотреть на «идолов» даже ради их красоты. Следовало держаться на расстоянии не менее четырёх локтей от храмов неевреев и их ложных богов («идолов») и не иметь с неевреями дел у их святилищ. Нельзя было с уважением произносить названия праздников неевреев, названных в честь «идола». Запрещалось давать евреям деньги в рост (лихву), но разрешалось делать это неевреям.⁸⁷⁷ Детей нельзя было отдавать на воспитание неевреям или кормить в их домах.⁸⁷⁸

Как мы увидим в следующей главе, законы, по которым самоуправлялись христианские зимми, содержали ряд аналогичных предписаний, также вызванных страхом перед «чужими».

Уничтожение караимской общины

В лучшие свои времена эта культура предоставляла евреям бо́льшую религиозную, социальную, экономическую и интеллектуальную свободу, чем в любом другом средневековом (немусульманском) обществе… При всех своих ограничениях мирное сосуществование описывается как определяющая черта истории аль-Андалуса; именно она привела к мощному возрождению арабской и еврейской литературы и науки и к раннему расцвету испанской культуры – Poet Peter Cole, The Dream of the Poem: Hebrew Poetry from Muslim and Christian Spain,⁸⁷⁹ 950–1492 (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2007), лауреат премии Р. Р. Хокинса Ассоциации американских издателей; литературный критик Гарольд Блум назвал её «лучшим описанием мирного сосуществования из всех, с которыми я сталкивался» («The Lost Jewish Culture», New York Review of Books, 28 июня 2007 года).

История еврейской общины караимов почти не упоминается в общих трудах по истории средневековой Испании, а если и упоминается, то её исчезновение обычно объясняется естественным самораспадом незначительной секты. Однако имеющиеся документы говорят об обратном. Сохранившиеся документы свидетельствуют об обратном.

Сефардская община средневековой Испании не была монолитной. Как отмечал Ицхак Баэр (Yitzhak Baer), испанский иудаизм сотрясали внутренние конфликты: каббалисты враждовали с анти-каббалистами, а раввинская элита – «богатые и могущественные люди, державшие в руках альджамы»,⁸⁸⁰ – порой склонявшаяся к мирским и секуляризующим настроениям, подвергалась критике со стороны раввинов, более верных традиции.⁸⁸¹ Однако эти конфликты не затрагивали основ религиозной жизни. Наибольшую внутреннюю угрозу единству испанского иудаизма представлял караизм (называвшийся средневековыми ортодоксальными противниками «сектой», в лучшем случае – «ересью»; самих ортодоксов с X века именовали «раббанитами»).⁸⁸²

Это еврейское религиозное движение возникло на Ближнем Востоке и оттуда распространилось на другие земли. Вероятно, основано около 760 года Ананом бен Давидом, оно претендовало на возвращение к подлинному иудаизму.⁸⁸³ Слово «караим» происходит от еврейского караим – «последователь Писания». Караимы отвергали любых посредников в понимании письменного закона (по сути – Пятикнижия, или того, что христиане называют Ветхим Заветом). Согласно ортодоксальному иудаизму, одновременно с письменным законом Пятикнижия Моисей передал избранным мудрецам Устный Закон, дополняющий письменный. Караимы же отвергали авторитет Устного Закона, зафиксированного раввинами между III и VI веками.⁸⁸⁴ Караимы расходились с ортодоксальным иудаизмом и по ряду других вопросов веры и практики. Так, трактат «Эшколь ха-Кофер» (Eshkol ha-Kofer) караимского мыслителя XII века Йехуды бен Элиягу Хадасси (Judah ben Elijah Hadassi), написанный в христианском Константинополе, отвергал Талмуд и признавал Иисуса настоящим пророком.⁸⁸⁵ Караимы соблюдали иной религиозный календарь, запрещали вдовцу жениться на сестре умершей жены или на вдове брата и – в отличие от ортодоксальных евреев – считали супружеские отношения в субботу осквернением.⁸⁸⁶

Как отмечают Натан Шур и другие некараимские историки, к началу XII века караизм стал «весьма влиятелен в Испании».⁸⁸⁷ Профессор еврейской мысли Университета им. Бен-Гуриона Даниэль Дж. Ласкер (Daniel J. Lasker) подтверждает, что к XII веку в Испании «существовала значительная караимская община, жившая бок о бок с [ортодоксальным еврейским] населением».⁸⁸⁸ Караимизм привлекал всё больше еврейских обращённых под руководством Саида ибн ат-Тараса (Сида ибн Альтараса), а после его смерти – его жены аль-Муаллимы (араб. «Учительница»: в караизме женщины не были отстранены от религиозных должностей, в отличие от средневекового раввинистического иудаизма).

Поэтому в глазах лидеров средневекового ортодоксального иудаизма караизм стал опасен. Против него считали необходимым выступать такие раввины, как Йехуда ха-Леви (ум. 1141), Авраам ибн Эзра (ум. 1167), Йехуда ибн Балаам (конец XI в.), Йехуда бен Барзилай аль-Баргелони (Барселони) (начало XII в.), Моше ибн Эзра (начало XII в.), Йосеф ибн Цаддик (ум. 1149), Зерахия ха-Леви (конец XII века) и Йехуда аль-Харизи (ум. 1235). Маймонид также писал против караизма и из Египта способствовал его окончательному разгрому. Он готов был принимать обратно в лоно ортодоксального иудаизма раскаявшихся караимов, но для нераскаявшихся требовал физического уничтожения и советовал йеменским евреям следовать примеру испанских раввинов в борьбе с караизмом.⁸⁸⁹

«Караимизм, – пишет Даниэль Дж. Ласкер, – воспринимался тогда, как постоянная и жизнеспособная угроза [ортодоксальному иудаизму]».⁸⁹⁰ Поскольку полемические сочинения раввинов не смогли переубедить упорствующих еретиков, ортодоксальные лидеры перешли к решительным действиям. Как хвалился рабби Шмуэль ибн Нагрела, раввинам в аль-Андалусе удалось полностью искоренить караизм в мусульманских землях. Тогда он нашёл убежище в пограничных областях христианских королевств. При Альфонсо VI Кастильском и Леонском (1072–1109) ортодоксальные евреи-придворные, среди которых был королевский врач Йосеф Циделлус, использовали своё влияние на испанскую монархию и добились эдиктов об изгнании караимов из кастильских городов.⁸⁹¹

Многие караимы ушли в подполье, оставаясь в Кастилии тайными караимами. Не останавливаясь, ортодоксальные лидеры добились новых эдиктов против них от Альфонсо VII (1126–1157) и Альфонсо VIII (1158–1214). Когда Альфонсо VII отвоевал Калатраву, он поставил во главе города своего сборщика налогов рабби Йехуду бен Йосефа бен Эзру из Толедо, который убедил католического короля преследовать караимов. По словам хрониста Авраама ибн Дауда (ок. 1110–1180), рабби Эзра «попросил короля не позволять [еврейским] еретикам открывать рот во всей земле Кастилии, и король выполнил просьбу, и еретики были усмирены и больше не поднимали головы».⁸⁹² При Альфонсо VIII рабби Йосеф ибн аль-Фаххар (также известный как Йосеф Фариссоль, или Феррисуэль, и, возможно, тот же Циделлус) и рабби Тодрос Абулафия (Тодрос ха-Леви) с сыном Йосефом использовали своё влияние для подавления еретиков.⁸⁹³

После этого рабби Йосеф с гордостью писал: «Отец мой и учитель блаженной памяти шёл по стопам моих дедов в своём рвении искоренить из наших областей мерзость еретиков, пока не добился разрушения их твердынь и низвержения их гордыни до земли, и в день гнева Божия не осталось ни остатка, когда он совершил суд над ними и над их книгами».⁸⁹⁴ В XIII веке знаменитый раввин и поэт Йехуда бен Шломо аль-Харизи (1165 Толедо – 1225 Алеппо) называл караимов «моральными насекомыми», «схизматиками», «уродами», «неправильно созданными», «ворами» и «больной сектой» – в противоположность ортодоксам, которых он именовал «верующими» и «праведными».⁸⁹⁵

К этому времени караизм в Испании был практически уничтожен. Тем не менее во второй половине XIII века известный каббалист рабби Моше де Леон (1250–1305) написал письмо с требованием преследовать несколько караимов, каким-то образом уцелевших в католическом Бургосе.⁸⁹⁶ Небольшие группы караимов, возможно, продолжали существовать в христианской Каталонии до XV века.⁸⁹⁷ Но уничтожение испанской караимской общины было столь основательным, что от неё не сохранилось ни одного сочинения, и полностью известно имя лишь одного её мыслителя – Саида ибн ат-Тараса (или Альтараса). Всё, что известно об испанском караизме, дошло до нас из презрительных текстов средневековых раввинов или из разрозненных упоминаний в мусульманских и христианских источниках.⁸⁹⁸ Как отмечал Баэр, после поражения караизма в XII веке внутренние религиозные споры в еврействе, сколь бы ожесточёнными они ни были, больше никогда не ставили под сомнение принцип раввинистической традиции.⁸⁹⁹ Ныне караизм составляет лишь ничтожную часть иудаизма. Его анти раввинистические аргументы, однако, находят отклик в современном мессианском иудаизме.⁹⁰⁰

Сегодня легко осуждать традиционный средневековый иудаизм за уничтожение испанских караимов. Это было достигнуто ценой человеческих жизней. Но караизм бил по самому сердцу ортодоксии: по раввинату и по Устному Закону. Более того, как понимал Маймонид, караизм мог стать дверью, через которую добропорядочные евреи попадали в ещё более опасную еврейскую ересь – христианство. С точки зрения традиционного средневекового иудаизма под угрозой оказывалась сама суть истинной религии, и после того, как уговоры вернуть еретиков в лоно традиционной общины потерпели неудачу, единственным способом нейтрализовать угрозу осталось насилие. Таким образом – опять-таки с точки зрения тогдашней ортодоксии – уничтожение караизма в Испании спасло будущее традиционного иудаизма.

* * *

Примечания

⁷⁵²

Ребекка Вайнер, «Сефарды», примечание русского переводчика.

⁷⁵³

Краткая версия этой главы была опубликована под названием “Some Overlooked Realities of Jewish Life under Islamic Rule in Medieval Spain,” Comparative Civilizations Review 68 (Spring 2013): 21–34.

⁷⁵⁴

Bernard Lewis, “The Pre-Islamic Jews,” Judaism (Fall 1968): 101. Как указывали Tudor Parfitt, Martin Kramer и Bernard Lewis многие еврейские учёные сами внесли вклад в эту идеализацию, замалчивая повседневное угнетение и преувеличивая еврейское процветание под исламом в контрасте с ситуацией под христианством. Критику этого явления см. Tudor Parfitt, ed., Israel and Ishmael: Studies in Muslim-Jewish Relations (Richmond, England: Curzon, 2000), 207–25; Martin Kramer, ed., The Jewish Discovery of Islam (Tel Aviv: Moshe Dayan Center for Middle Eastern and African Studies, 1999); Bernard Lewis, The Jews of Islam (Princeton, NJ: Princeton University Press, 1984). Ярким представителем критикуемой Парфиттом, Крамером и Льюисом тенденции является профессор еврейских исследований Университета Вандербильта David J. Wasserstein. См. его в остальном превосходную статью “The Muslims and the Golden Age of the Jews in Al-Andalus,” in Uri Rubi and David J. Wasserstein, eds., Dhimmis and Others: Jews and Christians and the World of Classical Islam (Tel Aviv: Eisenbrauns, 1997), 179–96, где он справедливо отмечает улучшение положения евреев после исламского завоевания по сравнению с вестготским периодом. Литературовед Américo Castro, сделавший термин convivencia (= мирное сосуществование) популярным, – главный представитель этой тенденции в XX веке. Выражаю благодарность историку ислама Ричарду Пайпсу, издателю Middle East Quarterly, обратившему моё внимание на это явление.

⁷⁵⁵

Подробнее об этом см. главу 7 «Положение христиан». В результате действия дискриминационных законов многие евреи обращались в христианство – некоторые искренне, другие лишь для того, чтобы остаться в католической Испании, продолжая тайно исповедовать иудаизм. Повторение этих законов на каждом очередном церковном соборе и жалобы соборов на отсутствие успеха в обращении евреев свидетельствуют о том, что законы эти не достигали цели. Мусульманское вторжение произошло в 711 году и застало еврейскую общину ещё достаточно сильной, чтобы оказать завоевателям помощь. Benzion Netanyahu в книге The Origins of the Inquisition in Fifteenth-Century Spain (New York: New York Review Books, 2001) прослеживает истоки европейского антиеврейского настроя вплоть до VI–VII веков в Испании и доказывает, что многие евреи искренне приняли христианство, что не обратившиеся евреи относились к новообращённым с крайним ожесточением и что наибольшую враждебность к евреям проявляли именно низшие классы, чувствовавшие экономическую угрозу. См. также лучшую работу об испанской инквизиции: Henry Kamen, The Spanish Inquisition: A Historical Revision (New Haven, CT: Yale University Press, 1999).

⁷⁵⁶

Несколько мусульманских историков подтверждают то, что, по-видимому, было обычной процедурой: Ajbar Machmua, trans. Emilio Lafuente y Alcántara (Madrid, 1867; rpt. Madrid: El Bibliófilo, 1984), 25, 27, 29; al-Maqqari in The History of the Mohammedan Dynasties in Spain, trans. Pascual de Gayangos (London: 1840; rpt. London: Johnson Reprint Company, 1964), 1:280–82; Ibn Idari alMarrakusi, Historia de al-Andalus, trans. Francisco Fernández González (1860; rpt. Malaga: Aljaima, 1999), 17–42; Ibn al-Qutiya, Historia de la conquista de España de Abenalcotía el cordobés, trans. Julián Ribera (Madrid: Revista de Archivos, 1926), 8. Gayangos и другие историки утверждают, что евреи пригласили мусульман вторгнуться в вестготское королевство и впоследствии «везде действовали заодно с ними» (The History of the Mohammedan Dynasties in Spain, 1:531n18). Francisco Cantera Burgos пишет, что евреи составляли «пятую колонну» ещё до вторжения: см. его «Christian Spain» в Cecil Roth, The Dark Ages: Jews in Christian Europe, 711–1096 (Тель-Авив: Jewish History Publications, 1966), 357, 450, прим. 1. По мнению Salo Baron, испанское недоверие к евреям и конверсо в Средние века и позже могло быть основано именно на том, что евреи выступали «пятой колонной» при мусульманском завоевании Испании: A Social and Religious History of the Jews (Нью-Йорк: Columbia University Press, 1958), 5:135–36. Alan Harris Cutler отмечает, что христиане Франко-Германии тоже видели в евреях потенциальную исламскую «пятую колонну» и по этой причине иногда жестоко их преследовали: The Jew as Ally of the Muslim: Medieval Roots of Anti-Semitism (Нотр-Дам: University of Notre Dame Press, 1986), 395, прим. 17. Norman Roth считает роль евреев в мусульманском завоевании Испании несущественной: «The Jews and the Muslim Conquest of Spain», Jewish Social Studies 38 (1976): 145–58. Elyahu Ashtor указывает, что евреи поддерживали мусульман против христианских повстанцев (таких как Умар ибн Хафсун, св. Евлогий и другие) и против северных христиан (например, короля Астурии Альфонсо III, ок. 866–910), атаковавших мусульман на юге, а также заседали вместе с мусульманами на Кордовском христианском соборе 863 года, чтобы собор не поощрял христианского сопротивления: The Jews of Moslem Spain (Филадельфия: Jewish Publication Society, 1973; пер. Дженни Макловиц Кляйн с ивр. Korot ha-Yehudim bi-Sefarad ha-Muslemit), 1:68–69, 92–93, 98–99. По мнению Arthur J. Zuckerman, в 852 году существовал иудео-исламский заговор с целью захватить католическую Барселону: Jewish Princedom in Feudal France, 768–900 (Study in Jewish History) (New York: Columbia University Press, 1972), 316–18. В мусульманском войске, разгромившем вестготов при Гвадалете (Херес), находился отряд еврейских воинов из Африки под командованием Каулы аль-Яхуди; завоеватели-мусульмане поощряли иммиграцию евреев из разных стран как часть своей политики против испанских католиков: Amador de los Ríos, Historia social, política y religiosa de los judíos de España y Portugal (Madrid: Fontanet, 1875), 1:116–17n1–2, 118–19. Всё это не прибавляло любви к еврейской общине ни со стороны северных католиков, ни со стороны христиан-зиммиев («мозарабов») под мусульманской властью.

⁷⁵⁷

Sidney David Markman, Jewish Remnants in Spain: Wanderings in a Lost World (Mesa: Scribe Publishers, 2003), 7. В Северной Африке и на Ближнем Востоке мусульмане быстро поняли, что могут использовать недовольную еврейскую общину (обиженную на греко-римских христиан) для удержания христиан под контролем. A. S. Tritton приводит несколько мусульманских источников по этому вопросу: The Caliphs and Their Non-Muslim Subjects: A Critical Study of the Covenant of Umar (London: Frank Cass, 1930; rpt. 1970), 94–95. Alan Harris Cutler и Helen Elmquist ссылаются на христианские первичные источники, объясняющие гонения на евреев в Европе в 1010 и 1060-е годы именно широко распространённым убеждением в их сговоре с исламом, и считают, что «союз еврея с мусульманином стал решающим фактором в погроме 1096 года»: The Jew as Ally of the Muslim, 400–402. Весть о якобы совместном нападении евреев и мусульман на храм Гроб Господень в 966 году и о реальном разрушении храма фатимидами в 1010 году дошла до Европы и усилила вражду к евреям; это, несомненно, стало одной из причин резни евреев при взятии Иерусалима в 1099 году во время Первого крестового похода (там же, 403–405). Греки-христиане давно обвиняли евреев в сговоре с мусульманами, и когда в 638 году Иерусалим сдался исламу, православный патриарх Софроний специально попросил и получил у мусульман защиту от евреев, чтобы не повторились резни греческих христиан, учинённые евреями в городе в 614 году: см. следующую сноску и Joshua Starr, Jews in the Byzantine Empire (Research and Source Works Series, No. 386) (Farnborough: Gregg, 1969), 109.

⁷⁵⁸

Персы воспользовались враждой между евреями и христианами, так же, как позднее и мусульмане: Elliott Horowitz, “‘The Vengeance of the Jews Was Stronger Than Their Avarice’: Modern Historians and the Persian Conquest of Jerusalem in 614,” Jewish Social Studies 4, no. 2 (1998): 1–25; Reckless Rites: Purim and the Legacy of Jewish Violence (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2004), 229. Ряд первичных источников возлагает на евреев ответственность за массовые убийства христиан после персидского завоевания Иерусалима в 614 году: Феофан Исповедник (ум. 818) в The Chronicle of Theophanes Confessor: Byzantine and Near Eastern History A.D. 284–813, ed. Cyril Mango and Roger Scott with the assistance of Geoffrey Greatrex (Oxford: Clarendon Press, 1997), 431 – указывает на 90 тысяч убитых христиан; Антиох Стратéг из монастыря Мар-Саба в “Antiochus Strategos, The Capture of Jerusalem by the Persians in 614 A.D.,” trans. F. C. Coneybeare, English Historical Review 25 (1910): 502–17; арабская версия того же рассказа подтверждает обвинения: G. Garitte, ed. Expugnationis Hierosolymae A.D. 614: Recensiones Arabicae, I–II, CSCO 340–41, 347–48, Arab. 26–29 (Louvain: Peeters, 1973–74); the Armenian bishop Sebeos, in The Armenian History Attributed to Sebeos, trans. R. W. Thomson (Liverpool: Liverpool University Press, 1999), pt. 1, pp. 68–69. См. также Heinrich Graetz, History of the Jews (Philadelphia: Jewish Publication Society of America, 1894), 3:18–22. Jewish Encyclopedia считает вымыслом рассказ о том, что евреи выкупали христиан, а затем убивали их у Мамилльского пруда в Иерусалиме («Chosroes (Khosru) II. Parwiz», www.jewishencyclopedia.com). Однако недавние израильские раскопки в Иерусалиме обнаружили в районе Мамилльского пруда тысячи останков мужчин, женщин и детей (преимущественно женщин), датируемых временем персидского завоевания. Yossi Nagar (приписывающий резню персам) – «Human Skeletal Remains from the Mamilla Cave, Jerusalem», сайт Управления древностей Израиля,

www.antiquities.org.il/article_Item_eng.asp?sec_id=17&sub_subj_id=179 Израильский археолог Ронни Рейх оценивает общее число погибших в 60 тысяч, пока персы не прекратили бойню: Gil Zohar, “Massacre at Mamilla,” Jerusalem Post, March 2, 2006,

www.jpost.com/LocalIsrael/InJerusalem/Article.aspx?id=14894

⁷⁵⁹

Peter Scholliers, Food, Drink, and Identity: Cooking, Eating, and Drinking in Europe since the Middle Ages (Brussels: Berg, 2001), 207–8. Историк n Luis A. García Moreno отмечает, что известия о союзе евреев с персами против христиан греко-римской империи в начале VII века могли стать одним из факторов, побудивших вестготских королей – начиная с Сисбута (612–621) – издавать законы о насильственном обращении евреев в христианство, чтобы устранить их как потенциальных пособников врагов вестготского королевства: Los judíos de la España antigua (Madrid: RIALP, 2005), 129–30.

⁷⁶⁰

Как это делает, например, даже Bernard Lewis, “The Judeo-Islamic Heritage,” Pe’amim 20 (1984): 3–13. Критику более поздних взглядов Льюиса см. Andrew G. Bostom, “What Went Wrong with Bernard Lewis,” American Thinker, March 17, 2013. Более взвешенный, хотя и не учитывающий предложенного нами политического объяснения, рассказ можно найти в превосходной статье Mark R. Cohen, “The Convivencia of Jews and Muslims in the High Middle Ages,” The Meeting of Civilizations: Muslim, Christian, and Jewish, ed. Moshe Maoz (Brighton, England: Sussex Academic Press, 2009), 54–65.

⁷⁶¹

Rabbi Moses ben Jacob Ibn Ezra (рожд. в Гранаде ок. 1055, ум. после 1138), писавший по-арабски, так описывал перемену в судьбе испанского еврейства: «Когда арабы завоевали полуостров аль-Андалус у готов, которые прежде победили римлян…, то по прошествии долгого времени наша диаспора обрела свою собственную индивидуальность, с великим трудом выучило их язык и достигло в нём совершенства, проникло в его тонкости, овладело правильным произношением слов, вкусило сладость его стихов, пока Бог не открыл ему тайны еврейского языка и его грамматики… Всё это наши умы быстро усвоили, постигнув то, чего раньше не знали» (Mose Ibn Ezra: Kitab al-muhadara wal-mudakara, ed. and trans. Montserrat Abumalham [Madrid: Consejo Superior de Investigaciones Cientificas, 1985], 2:61–62). О еврейской культуре в исламской Испании написано много. См., например, Menahem Mansoor, Jewish History and Thought (Hoboken, NJ: Ktav Publishing House, 1991); Angela Navarro Petro, Literatura hispanohebrea (s. x–xiii) (Córdoba: El Almendro, 1988); Angel Sainz-Badillos, Literatura hebrea en la España medieval (Madrid: Fundación Amigos de Sefarad, 1991).

⁷⁶²

Fernando Díaz Esteban, “Los dimmies a nueva luz,” Anaquel de estudios árabes 9 (1998): 30.

⁷⁶³

Lewis, The Jews of Islam, 67.

⁷⁶⁴

Фрэнсис Гилес, «Что не так с мусульманской наукой», примечание русского переводчика.

⁷⁶⁵

Malik, al-Muwatta, 21; Коран 9:29. О следующих ограничениях см. также маликитские трактаты, перечисленные в главе 3 о положении мусульман, а также «Пакт» (или «Договор») Умара I и историка аль-Маккари, цитируемых ниже. Этот договор, приписываемый халифу Умару I (правил 634–644), сохранился в нескольких версиях; он, возможно, не восходит непосредственно ко временам Умара, но отражает реальную культурную практику средневековых исламских земель. Он заключен с побеждёнными греческими христианами греко-римской империи при завоевании Иерусалима мусульманами и применялся также к евреям. Одна из версий доступна онлайн: www.fordham.edu/halsall/source/pact-umar.html Лучшее исследование, вероятно, это: Tritton, The Caliphs and Their Non-Muslim Subjects. Среди прочих упоминаний о жёлтом знаке, который в Испании заставляли носить евреев, см. The History of the Mohammedan Dynasties in Spain, 1:116. Это была обычная исламская практика по отношению к евреям на Ближнем Востоке; впоследствии её переняли и христиане. Ещё в XVI веке североафриканский антиеврейский трактат считал сотрудничество сефардов с мусульманскими правителями нарушением договора о зимме, который с помощью джизьи должен был обозначать унижение и презрение, в котором обязаны пребывать «защищённые»: G. Vajda, “Un traité maghrebin ‘adversos Judaeos’: ‘Ahkam al-dimma’ du Sayh Muhammad b. Abd al Karim al-Magili,” in Études d’orientalisme dédiées a la mémoire de LéviProvençal, ed. R. Brunschvig et al. (Paris: Maisonneuve, 1962), 2:806.

⁷⁶⁶

Al-Makkari, 1:103.

⁷⁶⁷

Лучшим описанием жизни этого выдающегося человека, по-видимому, является книга Norman Roth, Jews, Visigoths, and Muslims in Medieval Spain: Cooperation and Conflict (Leiden: Brill, 1994), 79ff. Рот ссылается на мусульманский источник, в котором говорится, что Хасдай был специалистом по «еврейскому праву».

⁷⁶⁸

Даже в королевстве вестготов суровые законы, направленные против евреев, не всегда соблюдались или были эффективными. Возможно, они были слишком «гибкими», если судить по неоднократным напоминаниям в Вестготском кодексе о необходимости соблюдать прежние законы, по созданию новых законов для усиления прежних, по наказаниям, предусмотренным для христиан, которые нарушали законы, помогая евреям, а также по наличию еврейской общины, которая была достаточно сильной, чтобы повлиять на вторжение мусульман. См. Lex Visigothorum (Forum judicum), кн. 12, гл. 3. В христианских королевствах некоторые евреи занимали важные посты при королевских дворах, а еврейским общинам в разное время предоставлялось множество льгот.

⁷⁶⁹

Alejandro García Sanjuán, “Violencia contra los judíos,” in De muerte violenta: Política, religión, y violencia en al-Andalus, ed. Maribel Fierro (Madrid: Consejo Superior de Investigaciones Científicas, 2004), 170 and n7. Felipe Maíllo Salgado указывает на неправдоподобность историй об Ибн Нагреле, который лично ведёт мусульманские войска в бой, это утверждение, которое постоянно повторяют учёные-апологеты «золотого века» иудаизма (он называет это ничем не подтверждённое убеждение известных исследователей, продвигающих идею «золотого века евреев», таких как David J. Wasserstein, просто «нереальным» и не подкреплённым ни одним мусульманским или христианским источником): Felipe Maíllo Salgado, “Los judíos en las fuentes andalucíes y magrebíes,” in Del pasado judío en los reinos medievales hispánicos, ed. Yolanda Moreno Koch and Ricardo Izquierdo Benito (Cuenca: Universidad de Castilla-La Mancha, 2005), 169–204.

⁷⁷⁰

«Исламское право защищало [христиан и иудеев] от посягательств на жизнь, имущество и свободу и, с некоторыми ограничениями, предоставляло им право исповедовать свою религию. С другой стороны, это требовало от них обособленности и подчинения – условий, которые при слабом или жестоком правительстве могли привести и приводили к ситуациям, граничащим с беззаконием, и даже к откровенным преследованиям». S. D. Goitein, A Mediterranean Society: The Jewish Communities of the Arab World as Portrayed in the Documents of the Cairo Geniza (Berkeley: University of California Press, 1971), 2:289.

⁷⁷¹

Ibn al-Jatib, Historia de los Reyes de la Alhambra, trans. José María Casciaro Ramírez (Granada: University of Granada, 2010), 187–88.

⁷⁷²

De los Ríos, Historia social, política, y religiosa de los judíos de España y Portugal, 1:208–9.

⁷⁷³

Ibid., 1:226.

⁷⁷⁴

Reinhart Dozy, Histoire des Musulmanes d’Espagne (Leiden: Brill, 1932), 3:73.

⁷⁷⁵

Sanjuán, “Violencia contra los judíos,” 167n3.

⁷⁷⁶

Maíllo Salgado, “Los judíos en las fuentes andalucíes y magrebíes,” 181–82.

⁷⁷⁷

Эта неловкая ситуация на самом деле подтвердила величие раввина, ибо он чудесным образом справился с проблемой. Ибн Нагрела не стал использовать своё влияние на правителя Гранады, чтобы наказать торговца. Вместо этого, узнав, что у того возникли финансовые трудности, он отправил ему крупную сумму денег. После этого каждый раз, когда Ибн Нагрела проезжал мимо, купец-мусульманин рассыпался в похвалах: de los Ríos, Historia social, política, y religiosa de los judíos de España y Portugal, 1:215n2.

⁷⁷⁸

Ibid., 1:215n3.

⁷⁷⁹

Translation by Bernard Lewis in his Islam in History: Ideas, Men, and Events in the Middle East (La Salle, IL: Open Court, 1973), 159–61.

⁷⁸⁰

Cf. Gabriel Martínez Gros, “Ibn Hazm contre les Juifs: Un bouc emissaire jusqu’au jugement dernier,” Atalaya 5 (1994): 123–34. Еврейские мыслители отреагировали на нападения Ибн Хазма: Camilla Adang, “A Jewish Reply to Ibn Hazm: Solomon b. Adret’s Polemic against Islam,” Judíos en tierras de Islam: Judíos y musulmanes en al-Andalus y el Magreb (Madrid: Casa de Velázquez, 2002), 179–209.

⁷⁸¹

Emilio García Gómez, “Polémica religiosa entre Ibn Hazm e Ibn al-Nagrila,” Al-Andalus 4 (1932): 1–28; Ignaz Goldziher, “Proben muhammedanischer Polemik gegen den Talmud,” Jeschurun: Zeitschrift fur die Wissenschaft des Judentums 8 (1872): 76–104.

⁷⁸²

Dozy, Histoire des Musulmanes d’Espagne, 3:23.

⁷⁸³

De los Ríos, Historia social, política, y religiosa de los judíos de España y Portugal, 1:229n1.

⁷⁸⁴

Emilio Garcia Gomez, El siglo XI en primera persona: Las memorias de Abd Allah, el último rey Ziri de Granada, destronado por los almoravides (Madrid: Alianza, 2005). Abd Allah жаловался, что правитель Бадис ибн Хаббус “не прислушивался ни к каким другим взглядам, кроме взглядов” еврея“, из-за доверия, которое он питал к нему” (см. Sanjuán, “Violencia contra los judíos,” 175.)

⁷⁸⁵

Sanjuán, “Violencia contra los judíos,” 177.

⁷⁸⁶

Goitein, A Mediterranean Society, 2:278.

⁷⁸⁷

Abd al-Hasan Ali ibn al-Husayn Masudi, Les Prairies d’Or, trans. Barbier de Meynard and Pavet de Courteille, revised and corrected by Charles Pellat (Paris: Societé Asiatique, Collection d’Ouvrages Orientaux, 1971), 3:592. О традиционном исламском анти иудаизме в целом см. Hava Lazarus-Yafeh, ed., Muslim Authors on Jews and Judaism: The Jews among Their Muslim Neighbours (Jerusalem: Zalman Shazar Center for Jewish History, 1996); Rose G. Lewis, “Christians and Jews,” Midstream 32, no. 3 (March 1986): 25–28; Norman Arthur Stillman, “Traditional Islamic Attitudes toward Jews and Judaism,” in The Solomon Goldman Lectures: Perspectives in Jewish Learning, ed. Nathaniel Stampfer (Chicago: Spertus College of Judaica Press, 1985), 4:75–84.

⁷⁸⁸

Heinrich Graetz, Geschichte der Juden (Leipzig: Oskar Leiner, 1871), 6:66.

⁷⁸⁹

Sanjuán, “Violencia contra los judíos,” 172–73.

⁷⁹⁰

Camilla Adang, Muslim Writers on Judaism and the Hebrew Bible from Ibn Rabban to Ibn Hazm (Leiden: Brill, 1996), 63.

⁷⁹¹

Reinhart Dozy, Scriptorum arabum loci de Abbadidis (Hildesheim/New York: Georg Olms, 1992, rpt. of 1863 ed.), 2:16.

⁷⁹²

Sanjuán, “Violencia contra los judíos,” 174.

⁷⁹³

Общее описание процветания еврейской общины и власти еврейских лидеров в период тайфы, а также того, как это процветание и власть подпитывали антиеврейские настроения, см. в книге Lewis, The Jews of Islam. See also Sanjuán, “Violencia contra los judíos,” 169–70.

⁷⁹⁴

Sanjuán, “Violencia contra los judíos,” 170; de los Ríos, Historia social, política, y religiosa de los judíos de España y Portugal, 1:235.

⁷⁹⁵

Serafín Fanjul, Al-Andalus contra España (Madrid: Siglo XXI, 2002), 248.

⁷⁹⁶

Как считает и Norman Kohn: «На мой взгляд, самый опасный вид антисемитизма… имеет мало общего с реальными конфликтами интересов между живыми людьми или даже с расовыми предрассудками как таковыми. В его основе лежит убеждение, что евреи – все евреи без исключения – образуют заговорщическую организацию, цель которой – уничтожить, а затем подчинить себе всё человечество». И это убеждение – просто модернизированная, секуляризованная версия популярного средневекового представления»: Norman Kohn, Warrant for Genocide: The Myth of the Jewish WorldConspiracy and the “Protocols of the Elders of Zion” (New York: Harper & Row, 1967), 16.

⁷⁹⁷

Это стандартная интерпретация. Однако Vincent Lagardère утверждает, что аль-мурабитун означает «те, кто подобен крепостям» (в противовес многобожникам): см. его книгу Les almoravides (Paris: L’Harmattan, 1989), 16.

⁷⁹⁸

Yitzhak Baer, A History of the Jews in Christian Spain (Philadelphia: Jewish Publication Society of America, 1961), 1:65. В Арагонии королевские постановления 1257–1340 годов показывают, что евреи освобождались от целого ряда ограничений. См. Joseph Jacobs, An Inquiry into the Sources of the History of the Jews in Spain (London: D. Nutt, 1894): они могли освобождаться от ношения «знака», обозначавшего их еврейство (XXI); освобождались от местных налогов и от обязанности предоставлять королю ночлег (XXII); могли владеть земельной собственностью, замками и сеньориями (XXII); могли занимать должности бальи и городских клерков (XXIII); могли сохранять многожёнство, покупая «лицензию», позволявшую жениться на второй жене (XXV). Эти перечни королевских актов с большей вероятностью отражают реальную практику, чем статьи фуэрос, которые могли приниматься, но не всегда соблюдаться. Рабби Isaac Abravanel служил казначеем при португальском короле Альфонсо V, а затем при арагонском короле Фердинанде. Евреи, принявшие христианство (конверсос), также пользовались милостью монархов и знати; некоторые представители бывших еврейских семей занимали важные государственные посты: например, богатый Luis de Santangel – сборщик налогов и финансовый чиновник Фердинанда и Изабеллы, а Gabriel Sánchez – казначей и советник Арагонского королевства. Обращённые евреи могли подниматься и по церковной лестнице: епископ Пабло де Санта Мария (бывший Шломо ха-Леви), в меньшей степени Абнер из Бургоса, ставший Абнером из Вальядолида, и Joshua Ha-Lorki, принявший при крещении по влиянию святого Висенте Феррера имя Jeronimo de Santa Fe. При вестготах архиепископ Толедский Юлиан стал примасом всей Испании. Однако это не мешало представителям преимущественно крестьянской католической массы с подозрением и завистью относиться как к евреям, так и к конверсос.

⁷⁹⁹

Graetz, Geschichte der Juden, 6:77–82.

⁸⁰⁰

De los Ríos, Historia social, política, y religiosa de los judíos de España y Portugal, 1:293, 298ff. Именно Якуб приказал депортировать все христианское население Гранады в Северную Африку.

⁸⁰¹

См. Francisco Javier Simonet, Historia de los mozárabes de España (Madrid: Turner, 1983), vol. 4; Vincent Lagardère, “Communautés mozarabes et pouvoir almoravide en 519 H/1125,” Andalus Studia Islamica 67 (1988): 99–119; Delfina Serrano Ruano, “Dos fetvas sobre la expulsión de los mozárabes al Magreb en 1126,” Anaquel de estudios árabes 2 (1991): 163–82; de los Ríos, Historia social, política, y religiosa de los judíos de España y Portugal, 1:298. См. также классическую статью в интернете Ramon Menendez Pidal наˆwww.vallenajerilla.com/glosas/irradiacionlinguistica.htm

⁸⁰²

Moises Orfali Levi, “Maimónides ante el problema de las conversiones simuladas: Tolerancia y ‘Halaja,’” in Sobre la vida y la obra de Maimónides: I Congreso Internacional (Córdoba, 1985), ed. Jesus Pelaez del Rosal (Córdoba: El Almendro, 1991), 375–93. Обвинение Маймонида в отступничестве от ислама см. в документе 59 Islam: From the Prophet Muhammad to the Capture of Constantinople, ed. and trans. Bernard Lewis (Oxford: Oxford University Press, 1987), 2:191–92.

⁸⁰³

Al-Makkari, 2:520n18, lv, n23.

⁸⁰⁴

Herbert Alan Davidson, Moses Maimonides: The Man and His Works (New York: Oxford University Press, 2004), 27–28, утверждает, что большинство учёных преувеличивают масштабы преследований со стороны Альмохадов и что многие христиане и иудеи продолжали исповедовать свою религию в Аль-Андалусе, несмотря на притеснения.

⁸⁰⁵

Гарольд С. Кушнер, «К жизни! Воспевая еврейское бытие и мышление», примечание русского переводчика.

⁸⁰⁶

«Евреи, сефарды», Энциклопедия гомосексуальности, под ред. Уэйна Дайнеса, примечание русского переводчика.

⁸⁰⁷

«Страх перед ассимиляцией евреев в христианском обществе часто приводил к тому, что ортодоксальные лидеры препятствовали любым тесным контактам между представителями двух конфессий. Это также существенно тормозило развитие межконфессиональных отношений даже среди прогрессивных раввинов»: A Dictionary of Jewish-Christian Relations, ed. Edward Kessler and Neil Wenborn (Cambridge: Cambridge University Press, 2005), 39. «Результаты [генетических] исследований на данный момент свидетельствуют о том, что после основания еврейской общины её генетическая целостность оставалась на удивление неизменной. Брачные партнёры выбирались из довольно узкого круга. Относительно небольшое число «посторонних» женщин и мужчин вступали в брак или принимали иудаизм»: Yaakov Kleiman, DNA and Tradition: The Genetic Link to the Ancient Hebrews (Jerusalem and New York: Devora Publishing, 2004), 41.

⁸⁰⁸

Идея заключалась в том, чтобы следовать правильным путём и идти по жизни всегда в присутствии Бога – даже в самых обыденных, казалось бы, незначительных ситуациях (ивр. halakh буквально означает «идти, ходить», отсюда halakhah – «закон», то есть «путь»). Соблюдая закон, каждый еврей вёл себя как священник древнего Иерусалимского Храма, где тот обязан был выполнять множество сложных ритуальных предписаний. Правила о том, что делать при пробуждении утром, в трактате «Shulchan Aruch» – замечательный пример этой строгой самодисциплины. См. Rabbi Solomon Ganzfried, Code of Jewish Law (Kitzur Shulchan Aruch), trans. Hayman E. Goldin (New York: Hebrew Publishing Co., 1927), vol. 1, chaps. 1–5. Это сокращённая (кицур) версия, учитывающая также ашкеназские дополнения польского раввина Moïse ben Israël Isserlès (ок. 1520–1572) к монументальному Shulchan Aruch (Венеция, 1565) испанского сефардского раввина Joseph Ephraim Caro XVI века. Если не оговорено иное, ссылки на «Шулхан Арух» в этой книге – именно на эту сокращённую версию. О глубоком духовном значении вездесущего правового аппарата ортодоксального иудаизма см. Isador Twersky, “The Shulhan Arukh: Enduring Code of Jewish Law,” in Jacob Neusner, An Introduction to Judaism: A Textbook and Reader (Louisville, KY: Westminster/John Knox Press, 1991), 336–38.

⁸⁰⁹

Ср. средневековые документы из Каирской генизы в книге Goitein, A Mediterranean Society, 2:276.

⁸¹⁰

E. Mary Smallwood, The Jews under Roman Rule: From Pompey to Diocletian (Studies in Judaism in Late Antiquity) (Leiden: Brill, 1976), 127. Правовой статус евреев в Римской империи был сложным и включал в себя не только контроль, но и различные формы автономии. «В самой Иудее патриарх евреев, по-видимому, имел право выступать в качестве судьи в гражданских делах, где евреи судились друг с другом, или в вопросах религиозного права. Римские правители могли оказывать поддержку решениям этих судов и действительно оказывали её»: David Stone Potter, The Roman Empire at Bay, A.D. 180–395 (New York: Routledge, 2004), 424. Самый известный пример – это, конечно, история о римском правителе Понтии Пилате, описанная в христианском Новом Завете.

⁸¹¹

Potter, The Roman Empire at Bay, 425. Поттер утверждает, что при внимательном изучении законодательства Константина становится ясно, что речь идёт не о гонениях на евреев, а о том, чтобы усложнить жизнь всем нехристианам и облегчить её христианам, для которых законодательство до Константина работало в прямо противоположном направлении. В современном Израиле правительство традиционно освобождает студентов-религиоведов от службы в армии, и недавние попытки положить конец этой политике натолкнулись на сильное сопротивление ряда религиозных авторитетов.

⁸¹²

Таким образом, Shulchan Aruch, трактат по еврейскому праву, написанный широко известным испанским раввином XVI века Joseph Caro, мудро рекомендует евреям проявлять осторожность в отношениях с неевреями. В одном из примеров объясняется, что нееврей, который разводил гусей, мог попытаться сделать так, чтобы гусь выглядел упитанным, прежде чем продать его еврею. Для этого он втыкал иглу под крыло гуся, из-за чего мясо раздувалось и животное казалось жирным (1:29).

⁸¹³

Отсутствие общинной сплочённости между тремя культурами, что может указывать на фундаментальную структурную слабость Аль-Андалуса, и, напротив, наличие общинной сплочённости внутри каждой из трёх культур в определённой степени аналогичны проблемам ослабления чувства общности в по-настоящему смешанных «разнообразных» сообществах, которые обнаружил гарвардский социолог Robert Putnam при исследовании разнообразия в Соединённых Штатах в XXI веке. Подробнее о выводах Putnam см. в его статье “E Pluribus Unum: Diversity and Community in the Twenty-First Century: The 2006 Johan Skytte Prize Lecture,” Scandinavian Political Studies 30, no. 2 (2007): 137–74, www.utoronto.ca/ethnicstudies/Putnam.pdf

⁸¹⁴

Для этого и предыдущих примеров см. María Jesús Viguera Molins, “Cristianos, judíos, y musulmanes en al-Andalus,” in Cristianos, musulmanes, y judíos en la España medieval: de la aceptación al rechazo (Valladolid: Ambito, 2004), 52, 62–63.

⁸¹⁵

H. I. Idris, La Berbérie orientale sous les Zirides (Paris: 1962), 2:766n437. Любопытно, что один современный учёный приводит этот случай как пример еврейско-мусульманского «совместного проживания», поскольку, в конце концов, мусульмане и евреи пользовались общим колодцем: Christine Mazzoli-Guintard, Vivre à Cordue au Moyen Age: Solidarité citadines en terre d’Islam aux Xe–Xie siècles (Rennes: Presses Universitaires de Rennes, 2003), 89.

⁸¹⁶

Basilio Pavón, Ciudades Hispano-Musulmanas (Madrid: MAPFRE, 1992), 72–77; Leopoldo Torres Balbás, Ciudades hispanomusulmanas (Madrid: Ministerio de asuntos exteriores, 1977), 1:197, 209–15; 2:650. Необычным примером такой обособленности была Лусена, где евреи составляли большинство и жили во внутренней части города. Мусульманский географ XII века Абу Абдаллах Мухаммед аль-Идриси пишет: «Евреи не позволяют мусульманам входить во внутренний еврейский город. Они богаче всех, кто живёт в странах под мусульманской властью, и постоянно остерегаются происков своих соперников»: Description de l’Afrique et de l’Espagne par Edrisi, ed. and trans. R. Dozy and M. J. de Goeje (Leiden: Brill, 1968), 252–53. Некоторые исследователи считают, что изначально евреи стали селиться в исключительно еврейских кварталах не по принуждению, а потому, что их жилища возникали вокруг синагоги – центра еврейской жизни: Israel Abrahams, Jewish Life in the Middle Ages (London: E. Goldston, 1932; rpt. 2009), 1. В случае необходимости евреи могли жить рядом с мусульманскими или христианскими кварталами и даже делить с ними одно здание, но каждая семья занимала свою часть дома – как показывают некоторые средневековые документы из Каирской генизы: см. Goitein, A Mediterranean Society, 2:262–63, 5:310.

⁸¹⁷

Goitein, A Mediterranean Society, 2:88–290.

⁸¹⁸

S. D. Goitein писал: «Учитывая эту глубокую сегрегацию, неудивительно, что в письмах из Генизы практически не упоминается духовная жизнь нееврейских общин» (см. Goitein, A Mediterranean Society, 2:277). Однако это не мешало самым образованным раввинам писать полемические работы против других религий.

⁸¹⁹

Маймонид ясно указывал, что Бог повелел евреям подчиняться указаниям раввинских мудрецов не только прошлого, но и будущего. См. Mishneh Torah. Sefer Ahavah (The Book of Love). Hilchot Berachot (The Laws of Blessings), trans. with commentaries and notes by Rabbi Eliyahu Touger (New York and Jerusalem: Moznaim Publishing, 1997), 11:13. Если не оговорено иное, все мои цитаты из «Мишне Тора» взяты из издания рабби Тугера, в котором использован не цензурированный текст. Ещё в I веке Йосеф бен Маттитьягу (принявший римское имя Флавий Иосиф) восхвалял иерократический характер еврейского управления: «Можно ли придумать политику лучшую или более праведную, чем наша, которая считает Бога главой вселенной, вверяет священникам управление главными делами, а власть над прочими священниками – первосвященнику?» – Flavius Josephus, “Against Apion” (Contra Apionem), in The Judaic Tradition: Jewish Writings from Antiquity to the Modern Age, ed. and trans. Nahum N. Glatzer (London/Northvale, NJ: Jason Aronson, 1961), 143. В христианской Испании стремление еврейской общины отгородиться от нееврейского мира доходило до того, что еврейские налоговые взносы правителям не объединялись с взносами нееврейского населения города. Такая изоляция была на руку монархам, поскольку усиливала их исключительную юрисдикцию над евреями. См., среди множества работ: Abraham A. Neuman, The Jews in Spain: Their Social, Political, and Cultural Life during the Middle Ages (Филадельфия: Jewish Publication Society of America, 1942), 1:14–15, 34, 112; Jon Irving Bloomberg, The Jewish World in the Middle Ages (Хобокен: Ktav, 2000), 164.

⁸²⁰

Baer, A History of the Jews in Christian Spain, 2:34

⁸²¹

Говорят, что Абраванель предлагал Фердинанду очень большие суммы денег, чтобы тот остановил изгнание. В самой синагоге работала другая группа раввинов, которые занимались повседневными делами синагоги, а также чтением и толкованием религиозных текстов. Как заметил Ицхак Баер, между этими двумя группами могли возникать разногласия – между более набожными раввинами синагоги и более «космополитичными» раввинскими лидерами. Гарсия Морено отмечает, что уже при вестготах еврейская община отказалась от еврейского обычая ежегодного избрания (совпадающего с началом еврейского года в сентябре) лидеров общины и синагоги. Подробнее об этом см. в книге García Moreno Los judíos de la España antigua (Madrid: RIALP, 2005), 91–92, 121.

⁸²²

Stern, Jewish Identity in Early Rabbinic Writings, 109.

⁸²³

Simha Assaf, Haonshin ahare hatimat haTalmud: Omer letoldot hamishpa haivri (Jerusalem: Legal Library, 1922), 62. Я благодарю Rifka Cook за перевод этого материала.

⁸²⁴

Daniel Jeremy Silver, Maimonidean Criticism and the Maimonidean Controversy 1180–1240 (Leiden: Brill, 1965), 72–73.

⁸²⁵

Baer, A History of the Jews in Christian Spain, 1:65.

⁸²⁶

Abrahams, Jewish Life in the Middle Ages, 49.

⁸²⁷

Gerald J. Blidstein, “The ‘Other’ in Maimonidean Law,” Jewish History 18 (2004): 184, 190n16.

⁸²⁸

Mishneh Torah. Sefer Zemanim (The Book of Seasons). Hilchot Eruvin (The Laws of Eruvin) 6:21.

⁸²⁹

Этот и последующие примеры взяты из книги Baer, A History of the Jews in Christian Spain, 1:284–94 and 315–24, 2:452. Также см. Daniel Richter, ed., Die Responsen des Rabbi Ascher ben Jechiel (Rosch) (Zürich: Schulthess Polygraphischer Verlag, 1992), 106–8 and n235; and Simha Assaf, Haonshin ahare hatimat haTalmud, 62, 63, 67, 69, 72, 74, 76–79, 86–87.

⁸³⁰

Silver, Maimonidean Criticism and the Maimonidean Controversy 1180–1240, 153.

⁸³¹

Enrique Cantera Montenegro, “La justicia en las aljamas castellanas a fines del siglo XV: La frontera oriental del reino de Castilla,” Sefarad 52, no. 2 (1992): 338.

⁸³²

Avraham Grossman, Pious and Rebellious: Jewish Women in Medieval Europe (Lebanon, NH: Brandeis University Press, 2004), 218ff. Grossman признаёт, что это может быть литературной гиперболой, но утверждает, что повторение этого мотива указывает на убеждённость автора. Он также рассматривает возможность того, что на «Принца» могло повлиять избиение жён в мусульманском окружении.

⁸³³

Abrahams, Jewish Life in the Middle Ages, 49–51, 94; Montenegro, “La justicia en las aljamas castellanas a fines del siglo XV,” 339. После 1380 года еврейским властям пришлось запросить королевское разрешение на казнь других евреев. См. также de los Ríos, Historia social, política, y religiosa de los judíos de España y Portugal, 1:289.

⁸³⁴

Об указе в раннем своде законов Lex romana visigothorum (506 г.), запрещавшем евреям преследовать евреев, перешедших в католичество, а также о неправомерном применении этих законов см. Lex romana visigothorum, ed. Gustavus Haenel (Leipzig: Teubner, 1848), 250 (“Codicis Theodosiani. Liber XVI. Titulus II–IV”): “Eum, qui ex Iudaeo christianus factus est, inquietari a Iudaeis non liceat vel aliqua pulsare iniuria”; Baer, A History of the Jews in Christian Spain, 1:18; о законе Константина, запрещающем евреям забивать камнями отступников, см. Amnon Linder, The Jews in Roman Imperial Legislation (Detroit and Jerusalem: Wayne State University Press and the Israel Academy of Sciences and Humanities, 1999), 121.

⁸³⁵

Rabbi Emanuel B. Quint, Jewish Jurisprudence (London: Routledge, 1980), 170–71; Basil Herring, Jewish Ethics and Halakhah for Our Time (New York: Ktav Publications of Yeshiva University Press, 1984), 162.

⁸³⁶

Rabbi Emanuel Quint, A Restatement of Rabbinic Civil Law (Jerusalem: Gefen, 2004), 10:258–60.

⁸³⁷

Mishneh Torah. Sefer HaMada (The Book of Knowledge). Hilchot Avodat Kochavim (The Laws of the Worship of Stars and Their Statutes, 2:9.

⁸³⁸

Hilchot Avodat Kochavim 3:1–2.

⁸³⁹

Ibid., 3:10.

⁸⁴⁰

Mishneh Torah. Sefer Shofetim (The Book of Judges). Hilchot Melachim U’Milchamoteichem (The Laws of Kings and Their Wars), 11:4.

⁸⁴¹

Hilchot Melachim U’Milchamoteichem (The Laws of Kings and Their Wars), 11:4; Hilchot Avodat Kochavim 10:1; Sefer HaMada. Hilchot Avodat Kochavim Umazalot VChukkot HaAkum, 9:4.

⁸⁴²

Touger in his edition of Hilchot Avodat Kochavim, 171n8.

⁸⁴³

Roth, Jews, Visigoths, and Muslims in Medieval Spain, 217–18.

⁸⁴⁴

Утверждение David Novak, в котором он ссылается на средневекового ашкеназского авторитета раввина Тама, о том, что в средневековом иудаизме христиане не считались идолопоклонниками, трудно обосновать, по крайней мере в отношении исламской Испании. См. David Novak, The Jewish Social Contract (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2005), 207–8. В Shulchan Aruch Каро также не говорится о том, что христиане не были идолопоклонниками.

⁸⁴⁵

Blidstein, “The ‘Other’ in Maimonidean Law,” 190n19.

⁸⁴⁶

Hilchot Avodat Kochavim, 10:1. Еретиков и отступников следует убивать: «Это мицва [обязанность] – искоренять минним и апикорсим и низвергать их в преисподнюю, поскольку они создают трудности для евреев и отвращают людей от Бога». «Поэтому человека, поклоняющегося ложным богам, следует повесить, как вешают того, кто хулит Бога». Оба были казнены через побивание камнями» (Hilchot Avodat Kochavim V’Chukkoteihem–The Laws of the Worship of Stars and Their Statutes, 2:6; рабби Touger объясняет: «Их казнили не через повешение. Скорее, после того как осуждённого забивали камнями до смерти, его тело на мгновение подвешивали».)

Мин – еретик по вере (включая иудео-христиан и отступников); Апикорэс – еретик-скептик, насмехающийся над Торой и мудрецами, примечание русского переводчика)

⁸⁴⁷

Sefer Shofetim (The Book of Judges), Hilchot Melachim U’Milchamoteichem (The Laws of Kings and Their Wars), 11:4.

⁸⁴⁸

Touger, Hilchot Melachim U’Milchamoteichem, 235–36. Текст Маймонида продолжает: «Может ли быть что-то более пагубное, чем [христианство]? Из-за христианства евреи были убиты мечом, их остатки были рассеяны и унижены, Тора была изменена, а большинство людей в мире впали в заблуждение и стали служить иному богу, а не Господу» (11:4).

⁸⁴⁹

Norman Roth, Medieval Jewish Civilization: An Encyclopedia (London: Routledge, 2002), 532. Рот подчёркивает, что, поскольку в христианской Испании жило сравнительно мало евреев, эти по преимуществу антихристианские сочинения отражали не личный опыт угнетения со стороны испанских христиан, а более общую или «теоретическую» враждебность. Количество еврейских «полемических» трудов, написанных учёными раввинами в средневековой Испании, даже превышает число современных им христианских полемических сочинений. Подробное исследование этой в основном анти христианской полемической литературы см. Daniel J. Lasker, “The Jewish Critique of Christianity under Islam in the Middle Ages,” Proceedings of the American Academy for Jewish Research 57 (1990–91): 121–53. Об антихристианской еврейской полемике и сатире в католической Испании см. Daniel J. Lasker, “Teaching Christianity to Jews: The Case of Medieval Jewish Anti-Christian Polemics,” Judaism and Education: Essays in Honor of Walter I. Ackerman, ed. Haim Marantz (Beer Sheva: Ben-Gurion University of the Negev Press, 1998), 73–86. Одно из возможных объяснений: христианство считалось еретической религией (ведь все первые христиане, включая Иисуса, были евреями), тогда как ислам ересью не был.

⁸⁵⁰

Hilchot Melachim U’Milchamoteihem–The Laws of Kings and Their Wars, 11.4.

⁸⁵¹

Epistles of Maimonides: Crisis and Leadership, ed. David Hartman and trans. Abraham S. Halkin (Philadelphia: Jewish Publication Society, 1985), 126. Возможно, на взгляды Маймонида повлиял его опыт жизни при берберских Альмохадах, но в этом отрывке он говорит об арабах, а не о берберах, так что этого объяснения недостаточно.

⁸⁵²

«Мишне Тора» действительно лишена сложности самой Мишны и диалектических, порой противоречивых нюансов раввинских дискуссий в огромном позднейшем комментарии к Мишне – Гемаре. Возможно, Маймонид сознательно ограничил доступность своего труда, написав его не по-арабски (как все остальные свои книги), а на иврите – языке, который в то время был известен преимущественно учёным евреям. Аналогичную мысль он высказывает в «Путеводителе растерянных» о необходимости скрывать высшее, эзотерическое знание от невежд. См. остроумно-ироничные замечания Harry A. Wolfson (1926), сравнившего критику «Еврейской энциклопедии» с прежними нападками на попытки суммировать еврейское знание, в том числе с атаками на самого Маймонида: цитируется по Martin Ritter, “Scholarship as a Priestly Craft: Harry A. Wolfson on Tradition in a Secular Age,” in Jewish Studies between the Disciplines/Judaistik zwischen den Disziplinen: Papers in Honor of Peter Schäfer on the Occasion of His Sixtieth Birthday, ed. Peter Schäfer, Klaus Herrmann, Margarete Schlüter, and Giuseppe Veltri (Leiden: Brill, 2003), 445. О собственных элитарных взглядах Маймонида на знание см. «Путеводитель растерянных», 3:51. Именно у Маймонида, по-видимому, Leo Strauss перенял идею высшего знания, которое следует скрывать от обычного читателя, а затем обобщил её на изучение многих других философов.

⁸⁵³

Elka Klein, Jews, Christian Society, and Royal Power in Medieval Barcelona (Ann Arbor: University of Michigan, 2006), 118.

⁸⁵⁴

Сожжение трудов Маймонида вскоре переросло в сожжение Талмуда по приказу христианских властей. Однако, пожалуй, в лучшем исследовании этой полемики профессор еврейской истории Даниэль Джереми Сильвер убедительно доказывает, что анти маймонидские раввины были невиновны в доносе христианам и что виновником, скорее всего, был еврей, принявший христианство: Daniel Jeremy Silver, Maimonidean Criticism and the Maimonidean Controversy 1180–1240 (Лейден: Brill, 1965), 148–197. Книга Сильвера также превосходно описывает культурные различия между средневековой сефардской общиной Испании и другими еврейскими общинами того времени (ашкеназской, особенно рейнской; сарфатской, или французской; и провансальской). Любопытно, что позже, в том же веке, папа Николай III официально заверил римскую еврейскую общину, что «Море невухим» совершенно приемлем и что он, папа, «особенно доволен аргументами Маймонида против аристотелевского учения о вечности материи» (Silver, Maimonidean Criticism and the Maimonidean Controversy 1180–1240, 14).

⁸⁵⁵

См., среди прочих авторитетных источников, книгу раввина доктора Moshe Zemer, Evolving Halakhah: A Progressive Approach to Traditional Jewish Law (Woodstock, VT: Jewish Lights Publishing, 1999), в которой указывается на антиисторическое использование таких текстов антисемитами; книгу Jacob Katz, Exclusiveness and Tolerance: Studies in Jewish-Gentile Relations in Medieval and Modern Times (Scripta Judaica, 3) (Westport, CT: Greenwood Press, 1980).

⁸⁵⁶

Маймонид также оказал большое влияние на средневековый сефардский мир в целом, на Средиземноморский бассейн и Ближний Восток. Его влияние на евреев-ашкеназов в Центральной и Восточной Европе было меньше. См. Goitein, A Mediterranean Society, 1:95.

⁸⁵⁷

См. одно из упоминаний Маймонида о «мудрецах Испании» в Sefer Kinyan (The Book of Acquisition). Hilchot Mechirah (The Laws of Selling), 11:18. См. также превосходное введение к «Мишне Тора» рабби Eliyahu Touger: Maimonides: Mishneh Torah. Sefer Nezikin (The Book of Damages). Hilchot Nizkei Mammon (The Laws of Damage to Property). Hilchot Geneivah (The Laws of Theft). Hilchot Gezelah Va’Avedah (The Laws of Robbery and Lost Property). Hilchot Chovel Umazik (The Laws of Personal Injury). Hilchot Rotze’ach Ush’mirat Nefesh (The Laws of Murder and of the Protection of Human Life), trans. with commentaries and notes by Rabbi Eliyahu Touger (New York/Jerusalem: Moznaim Publishing Corporation, 1997), “Introduction,” 9.

⁸⁵⁸

Mishneh Torah. Sefer Kedushah (The Book of Holiness). Hilchot Maachalot Asurot (The Laws of Forbidden Foods), 17:9.

⁸⁵⁹

Sefer Kedushah. Hilchot Maachalot Asurot, 3:12–13. В средневековой Испании не соблюдающих традиции евреев было немного, поскольку, как предупреждал Маймонид в «Мишне Тора», тот, кто не следует закону, не сможет участвовать в загробной жизни (Sefer HaMada. Hilchot Teshuvah 3:11). См. также Stern, Jewish Identity in Early Rabbinic Writings.

⁸⁶⁰

Blidstein, “The ‘Other’ in Maimonidean Law,” 181.

⁸⁶¹

Stern, Jewish Identity in Earlier Rabbinic Writings, 145.

⁸⁶²

Ibid., 148–49.

⁸⁶³

«Всякий раз, когда товар заказывали из-за границы или из другого города, а у вас не было делового партнёра, который мог бы проконтролировать его доставку, в письме указывалось, должны ли его перевозить только евреи или также заслуживающие доверия неевреи. «Я не успокоюсь, пока не отправлю его с мусульманином; может быть, я найду еврея», – пишет мужчина... извиняясь за то, что до сих пор не отправил кусок ткани... «Я сделал четыре копии этого письма, чтобы передать их единоверцам, плывущим на разных кораблях, но третью копию я отдал владельцу «Ибн аль-Какаддара», потому что на этом корабле не было ни одного еврея». Goitein, A Mediterranean Society, 2:276.

⁸⁶⁴

Cf. Stern, Jewish Identity in Early Rabbinic Writings, 35, 60, 94, 103, and 151; Davidson, Moses Maimonides, 214.

⁸⁶⁵

Mishneh Torah. Sefer Kedushah: Hilchot Issurei Biah, 24. Раввин Тугер отмечает, что этот запрет, как и запрет на заключение союза с язычниками, распространяется на нееврейские народы без исключения (Touger, in his ed. and trans. of Mishneh Torah. Hilchot Avodat Kochavim, 184, Commentary, Halachah 1). Тревога о чистоте происхождения была присуща и раввинам средневековой католической Испании, что видно из сохранившихся решений. Так, рабби Якоб Иссахар писал в конце XIII века: «Я удостоверяю своей подписью всех, до кого дойдёт этот документ: перед моим учителем, рабби Ицхаком, сыном рабби Элиакима, заседавшим в суде, явились свидетели и дали надлежащее и законное свидетельство от престарелых и уважаемых мужей страны о семье братьев Давида и Азриэля – что они чистого происхождения, без малейшего семейного порока, и что они могут вступать в брак с самыми почтенными семьями Израиля; ибо ни в отцовской, ни в материнской линии, ни у боковых родственников не было примеси нечистой крови».

⁸⁶⁶

Hilchot Maachalot Asurot, 17, 9; Hilchot Issurei Biah (The Laws of Forbidden Sexual Relations), 24 and 25.

⁸⁶⁷

Goitein, A Mediterranean Society, 2:277.

⁸⁶⁸

Ср. Mishneh Torah. Sefer Nashim (Книга женщин), Hilchot Ishut (Законы брака) и Sefer Kedushah (Книга святости), Hilchot Issurei Biah (Законы запрещённых половых связей). «Мишне Тора» изобилует предписаниями в отношении «гоев», большинство из которых невозможно было исполнить, поскольку евреи не жили в собственном государстве, но которые тем не менее ясно показывают, какие препятствия для мирного сосуществования создавала средневековая еврейская культура, по крайней мере в том виде, в каком она отражена в еврейском законе. Вот лишь некоторые из них: «Гой, изучающий Тору, подлежит смертной казни. Ему следует заниматься только своими семью заповедями» (Hilchot Melachim U’Milchamoteiheim–The Laws of Kings and Their Wars, 10.9); «Гой, переспавший с обручённой еврейской девушкой, побивается камнями… Гой, принявший иудаизм после того, как проклинал имя Бога, поклонялся ложным богам, спал с женой другого гоя или убил другого гоя, – от наказания освобождается» (там же, 9:7; 10:4). «Давать гою деньги в рост – заповедано, как сказано во Второзаконии 23:21: “с иноземца взимай рост”. По устной традиции мы учили, что это положительная заповедь» (Hilchot Hesodei HaTorah–The Laws Which Are the Foundations of the Torah, no. 198); «Еврею в рост не давать, как сказано в Левит 25:37: “не отдавай ему серебра своего в рост”» (там же, № 235). «Не оказывать милости поклоняющимся ложным богам» (там же, № 50). «Что касается гоя-идолопоклонника, с которым мы не воюем… не следует стремиться к его смерти, но и спасать его жизнь запрещено, если она под угрозой. Например, если такой человек упал в море – не вытаскивай. Сказано в Левит 19:16: “не стой безучастно над кровью ближнего твоего”. Это не относится к таким людям, ибо они не “ближний твой”» (Hilchot Roze’ach Ushmirat Nefesh–The Laws of Murder and the Protection of Human Life, 4.11); «Не принимать лекарство от гоя при любой болезни, ради которой дозволено нарушать субботу» (там же, 12:9). «Как запрещено продавать оружие гою, так же запрещено продавать его еврею, который перепродаст гою. Разрешено продавать оружие солдатам страны, в которой живёшь, ибо они защищают евреев этой земли» (там же, 12:13). «Если упавшее животное принадлежит гою, а груз на нём – еврею: если гой сам погоняет осла – нет обязанности помогать; если нет – обязан разгрузить и нагрузить снова из-за страданий еврея. Если животное еврея, а груз гоя – обязан по той же причине. Если же и животное, и груз принадлежат гою – прохожий не обязан вмешиваться, кроме случая, когда это может вызвать вражду» (там же, 13:9). Рабби Тугер комментирует последнюю галаху: «В отличие от последнего пункта этой галахи, Рамбам не упоминает возможность вражды в данном случае, потому что, поскольку груз принадлежит еврею, хозяин-гой не заподозрит, что равнодушие прохожего вызвано религиозной разницей» (Bayit Chadash, Choshen Mishpat 272)” (ibid., n24)

⁸⁶⁹

Stern, Jewish Identity in Ancient Rabbinical Writings, 92, 104, 117. Смешанные браки или конкубинат, хоть и редко, случались и до мусульманского вторжения, и при католическом правлении – по крайней мере между еврейскими мужчинами и христианками, о чём свидетельствуют 16-й канон Эльвирского собора (304 г.), 64-й канон Толедского собора (589 г.) и 63-й канон IV Толедского собора (633 г.), запрещавшие дочерям католиков выходить замуж или становиться наложницами за «непокаявшихся еретиков, евреев или раскольников».

⁸⁷⁰

Goitein, A Mediterranean Society, 5:314–16. Конец документа утрачен. Пару сначала осудили члены мусульманской группы, ходившей по улицам и исполнявшей кораническое предписание «повелевать одобряемое и удерживать от предосудительного» (Коран 3:104 и др.).

⁸⁷¹

Stern, Jewish Identity in Ancient Rabbinical Writings, 24. В католической Испании знаменитые теологические диспуты между евреями и католиками порой опускались до взаимных обвинений в сексуальной распущенности – кто развратнее: раввины или священники. См. Roth, Medieval Jewish Civilization: An Encyclopedia, 529. Комментируя эти споры, Рот отвергает любые предположения об оскорбительных упоминаниях Иисуса в талмудической литературе. На основе прежних исследований к противоположному выводу приходит Питер Шефер: Peter Schafer, Jesus in the Talmud (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2007).

⁸⁷²

Yehuda ben Asher, Zikhron Yehuda (Berlin, 1846), nos. 91 and 93, цитируется по: Yom Tov Assis, “Sexual Behavior in Medieval Hispano-Jewish Society,” in Jewish History: Essays in Honor of Chimen Abramsky, ed. Ada Rapoport Albert and Steven J. Zipperstein (London: P. Halban, 1988), 25–60. Ашер реагировал на непристойные стихи Тодроса Абулафии, который едва избежал херема.

⁸⁷³

Assis, “Sexual Behavior in Medieval Hispano-Jewish Society,” 45. На практике еврей-мужчина мог отделаться за связь с нееврейкой, тогда как еврейку за связь с неевреем ждало суровое наказание или смерть: см. David Nirenberg, Communities of Violence: Persecution of Minorities in the Middle Ages (Princeton, NJ: Princeton University Press, 1996), 136, (автор утверждает, что еврейские мужчины часто вступали в связь с нееврейками, обычно мусульманками). Однако Ниренберг упускает из виду, что эти мусульманки, скорее всего, были рабынями, а не свободными (hurrāt) или замужними (muḥṣanāt) – связь с последними стоила бы еврею жизни. Именно средневековые еврейские практики обособления побудили литературоведа Америко Кастро увидеть в них источник позднейшей испанской одержимости «чистотой крови» – одной из главных забот испанской инквизиции: Américo Castro, The Spaniards: An Introduction to Their History (Berkeley: University of California Press, 1971). Идея Кастро подверглась критике многими, в том числе Netanyahu, The Origins of the Inquisition in Fifteenth-Century Spain, и Henry Kamen, The Spanish Inquisition: A Historical Revision (New Haven, CT: Yale University Press, 1999), пожалуй, лучшим исследованием испанской инквизиции.

⁸⁷⁴

Davidson, Moses Maimonides, 254.

⁸⁷⁵

Считалось, что неевреи менее нравственны и склонны к гомосексуализму и зоофилии (Stern, Jewish Identity in Ancient Rabbinical Writings, 24–25). Каирская “Гениза” документирует такие заявления бизнесменов–сефардов, как “Он христианин, а я еврей – он мне не товарищ” и “В Библии сказано: никогда не доверяй язычникам», последнее из которых относится к псалму 144:8, «Чьи уста изрекают ложь, а рукопожатие – фальшь”: Goitein, A Mediterranean Society, 2:275.

⁸⁷⁶

Shulchan Aruch, 1: XLVI. См. также Shulchan Aruch (2000 Project Genesis), www.torah.org/advanced/shulchanaruch/archives.html глава 10б из раздела «Yoreh Deah» и глава 11 того же раздела: 139:15; 146:15; 147:1–5; 151:1–4, 11–14; 267:3–5, 11, 14–18. Мои ссылки на раздел «Йоре Деа» взяты из этого онлайн-издания.

⁸⁷⁷

Shulchan Aruch, 4: CLXVIII, CLXVII, CLXVII, and CLXVII; 2: LXV; cf. Maimonides, Mishneh Torah. Sefer Mishpatim. Hilchot Malveh Vloveh 5:1, 9, and 11. О безуспешных попытках некоторых испанских раввинов в XIII и XIV веках добиться того, чтобы к ростовщичеству относились так же, как к ростовщичеству среди евреев, см. Neuman, The Jews in Spain, 1:197.

⁸⁷⁸

Shulchan Aruch, 4: CLXVII. Евреи-сефарды, жившие на исламских землях, возможно, сохраняли некоторые из этих обычаев даже в наше время: по словам Peter Scholliers, в Алжире XX века «евреи часто нанимали слуг-мусульман, но не хотели, чтобы те готовили им еду, потому что считали их нечистыми. Более того, они придерживались ещё более строгого религиозного/морального запрета на смешанные браки, чем христиане». См. Scholliers, Food, Drink, and Identity, 208.

⁸⁷⁹

Поэт Питер Коул, «Сон о поэме: еврейская поэзия в мусульманской и христианской Испании, 950–1492», примечание русского переводчика.

⁸⁸⁰

Альджа́ма (исп. aljama, от араб. الجامعة ‎– al-jāmaʿa – «собрание», «община») – официальное название самоуправляющейся еврейской общины в средневековой христианской Испании (и частично в мусульманской), примечание русского переводчика.

⁸⁸¹

Baer, A History of the Jews in Christian Spain, 2:34. Baer имеет в виду евреев в католических землях, но его наблюдение применимо и к евреям в исламской Испании.

⁸⁸²

В отличие от караизма на Ближнем Востоке и в Египте, роль караизма в средневековой Испании и его окончательная судьба почти никогда не упоминаются в стандартных трудах по истории еврейской религии. Обычно, караизм отвергается как тупиковый еретический путь. См., например, Neusner, An Introduction to Judaism, 279–84, 286. Даже специальные работы либо полностью обходят его молчанием, либо упоминают вскользь. Причина, вероятно, в том, что историю караизма писали победители – ортодоксы. Практически все научные труды о караизме принадлежат некараимам. Так, Nathan Schur в своей книге History of the Karaites (Frankfurt am Main: Peter Lang, 1992) называет караизм сектой и ересью иудаизма и уделяет реальному физическому конфликту в Испании всего шесть строк (68–69), сводя его к «изгнанию». Хорошее специальное исследование чисто религиозного противостояния (но без исторических событий уничтожения испанского караизма) – Daniel J. Lasker, “Rabbinism and Karaism: The Contest for Supremacy,” in R. Jospe and S. M. Wagner, Great Schisms in Jewish History (New York: Ktav Publishing House, 1981), 47–72.

⁸⁸³

Martin A. Cohen, “Anan Ben David and Karaite Origins,” Jewish Quarterly Review, 68, no. 3 (January 1978): 129–45. Это исследование, написанное не караимом, отличается необычайной симпатией.

⁸⁸⁴

Маймонид писал: «Все заповеди, данные Моисею на горе Синай, были даны вместе с их объяснениями… “Тора” относится к письменному закону, а “мицва” – к его объяснению. [Бог] повелел нам исполнять “Тору” в соответствии с [указаниями] “мицвы”. “Мицва” называется Устным Законом. Моисей, наш учитель, перед смертью лично переписал всю Тору». Он дал каждому колену по свитку Торы и поместил ещё один свиток в ковчег в качестве свидетельства... «Мицву» – толкование Торы – он не записывал. Вместо этого он передал её [устно] старейшинам»: см. введение Rambam к Mishneh Torah. Hilchot Yesodei HaTorah (The Laws [Which Are] the Foundations of the Torah)]. Также, согласно Маймониду, существует три типа людей, отрицающих Тору. Один из них – это человек, «который говорит, что Тора, даже один стих или одно слово, не от Бога. Если он говорит: “Моисей сделал эти заявления самостоятельно”, – он отрицает Тору». Другой – это тот, «кто отрицает толкование Торы, устный закон, или оспаривает [авторитет] её представителей [раввинов], как это делали Цадок и Бейтус». Третий вид отрицателей – это «те, кто говорит, что, хотя Тора и исходит от Бога, Творец заменил одну заповедь другой и аннулировал Тору, как, например, христиане и арабы». См. Hilchot Teshuvah 3:8. Раввин Тугер отмечает, что слово «христиане» встречается в оригинальной рукописи «Мишне Тора», но было удалено цензорами в большинстве изданий этого текста (Touger, Hilchot Teshuvah, 78). Jacob Neusner объясняет, что слово «Тора» означает «закон», «учение», «изучение» или «наставление» и технически относится только к пяти книгам Пятикнижия. Танах – это аббревиатура, состоящая из трёх компонентов: собственно «Торы», включающей пять книг Пятикнижия, «Невиим», или пророков, и «Ктувим», или Писаний, в которые входят Псалмы, Притчи и другие книги. После того как был получен Устный Закон, он передавался из уст в уста поколениями раввинов-мудрецов, пока в III веке не был записан в виде текста, известного как Мишна (что означает «повторение», то есть «изучение и повторение»). Мишна обсуждалась и интерпретировалась устно на протяжении веков учёными раввинами, пока в VI веке их обсуждения и интерпретации не были записаны и не составили то, что известно как Гемара (что означает «изучение по традиции» или «изучение»). Гемара и Мишна составляют внушительный свод текстов, известный как Талмуд (что означает «учение» или «изучение»), хотя иногда именно Гемару называют собственно «Талмудом». Но в высказываниях раввинов о еврейском законе также используется обширная коллекция повествований и обсуждений повествований и юридических вопросов, известная как Мидраш. Хорошую современную попытку объяснить этот сложный процесс можно найти у Neusner в его книге An Introduction to Judaism, 157–254. Нойзнер утверждает, что Мишну саму по себе нельзя считать «Устным законом».

⁸⁸⁵

Schur, History of the Karaites, 64–65. Schur не был караимом. Anan, считающийся основателем караизма, также считал Иисуса святым человеком. В этом караизм соглашался с мнением ислама об Иисусе (Исе). Однако караизм отвергал и ислам, и христианство как полноценные религии.

⁸⁸⁶

Goitein, A Mediterranean Society, 5:313.

⁸⁸⁷

Schur, History of the Karaites, 68. Об этом и последующем см. также Baer, A History of the Jews in Christian Spain. Ни один из этих историков не был караимом.

⁸⁸⁸

Daniel J. Lasker, “Karaism in Twelfth-Century Spain,” Journal of Jewish Thought and Philosophy 1 (1992): 179. В Jewish Encyclopedia испанскому караизму отведён всего один абзац в рамках статьи о евреях Испании, но всё-таки больше, чем в любой другой энциклопедии.

⁸⁸⁹

Michael Walzer, The Jewish Political Tradition (New Haven, CT: Yale University Press, 2003), 2:345–46. Поскольку караимы не придерживались еврейского календаря и не отмечали главные еврейские праздники, а Маймонид говорил, что к ним не следует относиться как к неевреям, пока они не «оскверняют» еврейские праздники, знаменитая «открытость» Маймонида оказывается неосуществимой на практике. На самом деле Маймонид призывал к физическому уничтожению караимов, чья ересь могла привести благочестивых евреев к «полной ереси» (скорее всего, к христианству): Blidstein, “The ‘Other’ in Maimonidean Law,” 184, 189. Впрочем, другие исследователи указывают на противоречивость позиции самого Маймонида: порой он считает караимов еретиками, порой – нет. Yaakov Y. Teppler, Birkat HaMinim: Jews and Christians in Conflict in the Ancient World, trans. Susan Weingarten (Tubingen: Mohr Siebeck, 2007), 42–43. Возможно, для него караизм был несомненно опасной, но всё же не «полной» ересью в отличие от христианства. Маймонид прекрасно знал караимские взгляды на Устный Закон, пророчество и галаху: Lasker, «Karaism in Twelfth-Century Spain», 180.

⁸⁹⁰

Lasker, “Karaism in Twelfth-Century Spain,” 181.

⁸⁹¹

Judah M. Rosenthal, “The Talmud on Trial: The Disputation at Paris in the Year 1240,” Jewish Quarterly Review 47, no. 1 (July 1956): 65; Baer, A History of the Jews in Christian Spain, 1:50–51, 390n45. Возможно, произошла путаница с личностями Cidellius и Joseph Farissol.

⁸⁹²

Rosenthal, “The Talmud on Trial,” 65.

⁸⁹³

Baer, A History of the Jews in Christian Spain, 1:390n45.

⁸⁹⁴

Rosenthal, “The Talmud on Trial,” 66.

⁸⁹⁵

Judah Alharizi, “Rabbanite versus Karaite,” in The Book of Thkemoni: Jewish Tales from Medieval Spain, ed. David Simha Segal (Portland: Littman Library of Jewish Civilization, 2001), 167–74.

⁸⁹⁶

Rosenthal, “The Talmud on Trial,” 66.

⁸⁹⁷

William Harris Rule, History of the Karaite Jews (London: Longmans, Green, and Company, 1870), 153.

⁸⁹⁸

Lasker, “Karaism in Twelfth-Century Spain,” 179, 195. Православные полемисты указывали на отсутствие сохранившихся текстов испанских караимов как на доказательство их творческой пассивности, не принимая во внимание тот факт, что такая скудость может свидетельствовать о полном уничтожении караимской культуры.

⁸⁹⁹

Baer, A History of the Jews in Christian Spain, 2:456.

⁹⁰⁰

Michael L. Brown, Answering Jewish Objections to Jesus: Traditional Jewish Objections (San Francisco: Purple Pomegranate Productions, 2009), vol. 5.

Глава V. Женщины в исламской Испании, женское обрезание, побивание камнями, ношение паранджи и сексуальное рабство Глава VII. Положение христиан. От положения зимми до полного исчезновения

Telegram-каналы