Обрядность вольных каменщиков

«Человеки суть существа чувствительные,

«допускающие управлять собою посредством

«живых впечатлений вообразительной силы «лучше,

нежели посредством хладных заключений рассудка».

Магазин Своб. Каменщический 1784 г., ч. I, стр. 34.

I

Общество Вольных Каменщиков было тайною организациею, и держало свои обрядники под тремя замками, под тремя ключами. Полный текст обрядов вручался лишь управляющим мастерам и братьям-обрядоначальникам. Поэтому-то, даже в богатейших масонских архивах так редки полные обрядники какой-либо системы. Несравненно чаще встречаются отрывки обрядов, скрепленные, однако, печатями.

Что такое собственно был масонский обряд?

Обряд выражал в драматической форме идеи Вольно-Каменщического общества, и должностным лицам масонского братства назначались как бы роли, и сообщался текст этих ролей. Эти-то роли или частицы обрядов находились в руках должностных братьев, как то: ритора, старшего и младшего надзирателя, секретаря, казначея, обоих стуартов или милостыне-собирателей и других, смотря по тому, к какой системе принадлежал обрядник.

Как бы ни была коротка малозначительна роль, текс ее утверждался управляющим ложей. Уцелело много тонких тетрадок XVIII века, прошитых шелком, скрепленных сургучными печатями ложи и управляющего мастера. Иногда в этих тетрадках всего две страницы рукописного текста, но заголовок неизменно написан красиво, нередко даже весь прописными вычурными буквами.

Масонская грамота

(Нац. биб. в народе)

Diplôme maçonnique

В масонской ложе

Из «Le vrale maçonnerie d'adoption»

(Paris, 5807)

L'intérieur d'une loge mаçonnique

Чем большею тайной окружалась какая-либо степень, и чем труднее был доступ к ней, тем тщательнее оберегались ритуалы, и тем меньше их доверяли бумаге и перу. Их передавали изустно. А потому-то, никто из непосвященных в Орден Вольных Каменщиков, как бы велики ни были его познания, добытые долгим изучением рукописных и печатных источников, не может утверждать: «я знаю все о той или иной степени». В лучшем случае, он с чистою совестью может сказать: «я полагаю, что мне известно почти все».

Выдающийся русский масон, граф Михаил Юрьевич Виельгорский в одной из своих поучительных бесед в 1818 году выразился так: «можно иметь некоторые знания о масонстве, но самого масонства не знать».

Писанные обрядники уже являлись отступлением от первоначального масонства, нарушением первичных установлений и законов. В «старых» законах под страхом смертного наказания воспрещалось предавать масонские тайности перу, кисти, резцу. Допускалась одна только устная передача тайн после предварительной клятвы в хранении молчания. Не доверяя свои идеи, мечтания, замыслы перу, кисти, резцу, Вольные Каменщики доверили их символическим изображениям! Символы они называли «языком ока», «языком души», «внешним чертежом великих сокровенных истин». Символы были мысли, не облеченные в слова: «лучшие наши мысли в мертвых письменах замирают», объяснял еще Гердер.

С глубоко рассчитанною постепенностью открывали обряды посвящения целый ряд символов, возбуждая цепь идей. Постоянная же повторяемость символов заставляла мысль работать в известном, желанном для Ордена направлении. Одному символу можно было придать многоразличные значения в зависимости от идей, заключенных в степени. Так и поступали масоны.

Приведу один пример. Циркуль, открытый на 60 градусов, как символ высшего разума, носился всеми членами Ордена. «Памятуйте (читаем в Вольно-Каменщическом уставе), что совершенный Великий Мастер далеко распростертым циркулем своим размеряет и испытует вашу работу. Для сего размеряйте сами действия свои циркулем разума». Таким образом, при взгляде на циркуль, масон одновременно вспоминал и Великого Строителя мира, и данные им в ложе обеты вести строго обдуманную жизнь.

Масонские принадлежности

Les attributs maçonniques

Масонский ковер

Tapis maçonniques. Т.С.

Однако, этим значение циркуля не исчерпывалось, он знаменовал еще довольство ниспосланною Провидением долею. В руках управляющего мастера, циркуль имеет важное значение: он напоминал каждому брату предназначенный ему круг действия, он призывал к братскому единению и общественности. Наконец, под циркулем представляли солнце (головка – диск солнца, ножки – его лучи), св. Иоанна Крестителя, Януса, огонь, Меркурия, дух, волю, сердце, красоту.

Вильям Гучинсон так объясняет значение символов:

«Многие Каменщики, яко работники в должностях нравственных, и яко служители Великого Строителя мира, сами представили очам нашим символы, долженствующие беспрестанно напоминать нам, что мы есть, и что от нас требуется».

Великое значение обрядов и символов подтверждается всеми выдающимися масонами. Особенное значение придавал им и граф М.Ю. Виельгорский, поучавший братьев: «Каменщик должен всячески вникать в таинственные обряды наших лож, где каждый предмет, каждое слово имеет пространный круг значений, и сие поле расширяется подобно, как всходя на высоту, по мере того как возвышаешься, то видимый нами горизонт распространяется».

Сами Вольные Каменщики не почитали свершение обрядов пустым времяпровождением. Символические знаки ими почитались «Клейнодами», малейшее отступление в обрядовых одеждах против уставов строго преследовалось. Для масонов камзолы и епанчи, запоны и ленты, далматики и латы, все имело символическое значение и не было пестрым маскарадом. Вот почему, для понимания масонства, для проникновения в его сокровеннейшие глубины, необходимо изучать обряды и научиться языку символов. Если бы мы знали все знаки иероглифического языка Вольных Каменщиков, эти безгласные теперь знаки рассказали бы нам несравненно больше тайн, нежели подробнейшие обрядники, будь они трижды три раза прошиты яркими шелками, и скреплены красивыми печатями в прочных кустодиях.

II

Обрядность трех низших степеней, т.е. иоанновского масонства, была несравнимо проще обрядности всех остальных степеней. В степенях иоанновского ученика, товарища и мастера преобладала символика этических начал Вольного Каменщичества³⁸, начал равенства, братства, всечеловеческой любви и непротивления злу.

Обрядность высоких степеней, т.е. андреевского или шотландского масонства, символизировала борьбу за идеал силою, славу мученичества за идею, нещадную жестокость к врагам и предателям.

Иоанновское масонство называлось голубым. Члены иоанновских лож были мечтательные проповедники, надеявшиеся путем совершенствования каждой отдельной личности достичь рая на земле.«Сейте семена царствия света», был их пароль.

Андреевское или шотландское масонство называлось красным. Члены красных лож долженствовали быть неустрашимыми борцами за идеи с девизом: «Vincere aut mori».

Патроном-покровителем всего Ордена Свободных Каменщиков почитался Иоанн Креститель. Ему посвящены были первые три степени символических лож, в которых все обряды и символы знаменовали страстный призыв к покаянию, к самосовершенствованию. Более высокие степени, в которых масоны обязывались клятвенно выходить на брань со злом, не щадя жизни, посвящены были св. апостолу Андрею Первозванному. Некоторые ложи особенно чтили еще св. Иоанна Евангелиста. Орденскими праздниками почитались 24 июня, 30 ноября и 27 января.

Для празднования всех трех праздников существовал ритуал, выработанный до мельчайших подробностей. Особой торжественностью отличалось торжествование Иоаннова дня, в продолжение коего все члены Ордена, к каким бы толкам они ни принадлежали, должны были находиться вместе «для вящего процветания Ордена».

В России масонские праздники праздновались с большою пышностью. Сохранились обряды для «Иоаннова дня» последней четверти XVIII века и первых 30 лет XIX столетия.

Убранство лож было не одинаково.

В Иоанновской ложе первой ученической степени, лазурь тканей и золото символических украшений ласкали взор. Стены затягивались голубыми тканями, подвешенными на золотом шнуре, связанном большим кафинским узлом, как раз на самой середине стены, обращенной к востоку. Тут же, на востоке, на возвышении о трех ступенях был престол, масонский жертвенник, а за ним кресло управляющего ложею. На престоле лазоревое, шелковое покрывало с густою золотою бахромой. Балдахин, осеняющий престол, и кресло великого мастера, также голубого шелка, испещренного золотыми звездами, среди коих, в сиянии ярких золотых лучей, сверкает треугольник со священным именем Великого Зодчего Вселенной.

На престоле раскрытая Библия у первой главы от Иоанна. Обнаженный меч, золотой циркуль и наугольник, резко выделяются на потемнелых листах святой книги. Меч положен первым, он словно не допускает страницам перевернуться, закрыться.

Деревянные кресла и стулья крыты белым лаком, они обиты лазоревым бархатом для Великих Мастеров и белым атласом для прочей братии. В ложах с очень ограниченными денежными средствами, ткани бывали проще, или даже вовсе заменялись окраскою дерева в соответствующие цвета.

Столы должностных лиц покрашены голубой краской, и форма их треугольная. На полу, посреди ложи, разостлан символический росписной ковер. В золоченых, треугольных трехсвечниках зажжены девять желтых восковых свечей. Светильники озаряют мягким светом восток, юг и запад.

Северная часть залы – в полутьме. Большая, шестиконечная звезда спускается с потолка над ковром. Она из золоченой бронзы. Цепь, на которой она подвешена, также густо позолочена, матовая, с блестящими острыми гранями ромбоидальных звеньев.

На братьях голубые камзолы и белые кожаные запоны. Крошечные каменщичьи железные лопаточки подвешены на белых ремешках к третьей петле камзола. У всех руки в белых перчатках.

Управляющего мастера отличает голубая шляпа, украшенная золотым солнцем или белым пером. Запон его подбит и обшит голубым шелком, на запоне же нашиты три голубые большие розетки. В петлице камзола, на голубой ленточке золотая лопаточка. На шее, в знак власти – ключик слоновой кости, и в знак подчинения орденским законам – золотой наугольник. В правой руке его – круглый молот белой кости.

Каким же образом совершался прием профана в ученики иоанновского масонства?

«Возымевший настоятельное желание соделаться вольным каменщиком», изъясняют масонские уставы, должен был заручиться рекомендацией кого-либо из членов той ложи, в которую он желал быть принятым, и через его посредничество подать о том просьбу управляющему ложею. Просьба вручалась рекомендующим не с глазу на глаз мастеру стула, а в присутствии братьев, когда после окончания работ в ложе, обносилась, так называемая, кружка-предлагательница, куда опускалась просьба. По открытии предлагательницы, все просьбы и заявления прочитывались секретарем во всеуслышание, и если случалось заявление о желании профана быть посвященным в таинства масонства, то имя профана выставлялось в зале ложи, где и оставалось на виду две недели. В течение этих двух недель на обязанности всех членов ложи лежало расследование о нравственности, характере, гражданских и семейных «добродетелях» предложенного к приему. Поручитель же, которым являлся, в большинстве случаев, предложивший профана, «долженствовал прилежать» произвести перемены в его нраве, буде то необходимо, «дабы не оставить его еще погрязшим в какие-нибудь склонности, противные всему тому, что он будет слышать при своем принятии».

По истечении обязательного срока, следовала баллотировка, если не имелось никаких порочащих сведений. Уже один черный шар мог отдалить прием и вызвать новые расследования, если только заявленная мастеру стула причина не оказывалась настолько незначительною, чтобы он своею властью мог черный шар обелить. При наличности трех черных шаров обычно в приеме отказывалось, и лишь через известный промежуток времени, иногда в несколько лет, профан мог возобновлять свое ходатайство. О забаллотировании профана тотчас поставлялось в известность все братство Вольных Каменщиков, а в случае благоприятного исхода, все члены ложи, а иногда и дружественные ложи, приглашались к приему профана в орден, т.е. к присутствованию при торжественном посвящении в первую степень иоанновского ученика.

Обрядов посвященья было несколько видов, но по замыслу тождественных. Приведу обряд посвящения, каким он был в России в ХVІІІ веке, в союзе Великой Национальной ложи и во многих ложах начала XIX века.

В назначенный день и час, поручитель, завязав профану глаза, вез его в помещение ложи, где все приглашенные вольные каменщики уже находились в сборе. По приезде, он тотчас отводил его в так называемую, «черную храмину», где и оставлял его одного, предварив, что он имеет право снять наложенную на его глаза повязку лишь тогда, когда стихнет совершенно всякий шум, не слышен будет даже малейший отзвук удаляющихся шагов.

Черная храмина, или храмина размышления, была не велика, без окон. Дверей, через которые был введен испытуемый, и в которые вышел поручитель, не было видно ― так искусно были они замаскированы. Потолок сводом едва только дозволял стоять выпрямившемуся среднего роста человеку. Покрашенная, либо затянутая тканями храмина, была однообразно черная, чем скрывался действительный ее размер, тем более еще, что она была едва освещена. С потолка свешивался «лампад треугольный», в котором три тонких свечи давали «свет трисиянный».

В одном углу – черный стол и два стула. На столе – берцовые человеческие кости и череп, из которого в глазные впадины выбивалось синеватое пламя горевшего спирта. Тут же – библия и песочные часы. В противоположном углу – человеческий скелет с надписью над ним: «ты сам таков будешь».

В двух других углах ― по гробу. В одном гробу – искусно подделанный мертвец, с признаками тления, в другом углу – гроб пустой. Тьму, смерть, тление, слабый свет, часы и отверстую библию – вот что видел каждый посвящаемый, когда впервые снимал с очей своих повязку в масонском братстве.

План приемной ложи³⁹.

(Denkwürd. und Bekentnisse eines Freimaurers. Leipzig. 1836).

Plan de la loge de réception. T. C.

Истекало четверть часа, и входил обрядоначальник. Изумленному, испуганному или равнодушно взиравшему профану, он изъяснял значение черной храмины более или менее витиевато, нередко в следующих выражениях: «Вы посажены были в мрачную храмину, освещенную слабым светом, блистающим сквозь печальные остатки тленного человеческого существа, помощью сего малого сияния вы не более увидели, как токмо находящуюся вокруг вас мрачность, и в мрачности сей разверстое Слово Божие. Может статься, вы вспомнили тут слова Священного Писания: «Свет во тьме светится, и тьма его не объят». Человек наружный – тленен и мрачен, но внутри его есть некая искра нетленная, придержащаяся Тому Великому, Всецелому Существу, Которое есть источник жизни и нетления, Которым содержится вселенная. Вступая к нам в намерении просветиться, при первом шаге получили вы некое, весьма изобразительное поучение, что желающий света должен прежде узреть тьму, окружающую его, и, отличив ее от истинного света, обратить к нему все внимание. Повязка, наложенная тогда на ваши глаза, заградила то чувство, которое едва ли не более прочих развлекает наше внимание, дабы вы, устраняясь от наружных вещей, сильно действующих на наши чувства, всего себя обратили внутрь себя к источнику вашей жизни и блаженства».

Цель ордена троякая: сохранение и предание потомству таинства (тайного знания), исправление членов ордена, исправление собственным примером и вне общества находящихся, а также весь род человеческий. Орден требует исполнения 7 должностей⁴⁰: повиновение, познание самого себя, отвержение гордыни, любовь к человечеству, щедротолюбие, скромность, любовь к смерти. Ритор пространно изъясняет важность этих «должностей», их неразрывность, а затем тотчас же требует доказательства первой, третьей и пятой. В знак послушания испытуемый должен позволить завязать себе глаза, в знак отвержения гордыни – снять верхние одежды ― эти отличия земной жизни. В знак щедрости – отдать все деньги и драгоценности. Приставив к обнаженной левой груди острие меча, ритор выводит посвящаемого из черной храмины.

Отличительные знаки должностных лиц: управляющего ложи (молоток и наугольник), обоих надзирателей (отвесы), старшего диакона (циркуль), ученика (грубая железная лопаточка), мастера (изящная золотая лопаточка).

(Госуд. Арх. М.И. Дел. Собрание Елагина)

Signes distinctifs de différents degrés. Т.С.

Перевязь мастерской степени

(Собр. Об. Л. Др. П.)

Une bande du degré de maître. Т.С.

«Труден путь добродетели»,такими словами почти неизменно начинал ритор свои наставления во время шествия в ложу. Необычное зрелище являло это шествие: вели разутого, полураздетого человека с завязанными глазами, неуверенно ступавшего, невзирая на дружески направлявшую руку руководителя, одетого вычурно, украшенного различными знаками и лентами, в круглой шляпе и с накинутой на плечи епанчою.

Длинный, сверкающий меч держал руководитель в протянутой свободной руке, и острием его слегка касался обнаженной груди посвящаемого. Один неверный шаг, неосторожность ― и поранение неизбежно, а между тем путь не ровен ― то «каменные крутизны», то куда-то «в неизвестные глубины ― нисходящие скользкие ступени».

«Елико возможно должно теснить путь испытуемого», – гласят уставы, – «вести его противу всех свирепствующих стихий на испытание духа и воли его».

Но кончается трудный путь, слышно пение:

«От нас, злодеи, удаляйтесь,

Которы ближнего теснят;

Во храмы наши не являйтесь,

Которы правды не хранят!»

«Вход воспрещен злому вольнодумцу, рабу пороков и страстей, для злобных сердцем властолюбцев, сынов неги, сластолюбцев не растворятся врата масонской ложи».

Другая песнь сменяет первую – это не угроза приближающемуся профану, а ободрение посвященным.

«Мужайтесь, братия избранны,

Небесной мудрости сыны,

Помыслите, к чему вы званы,

Что были, есть и быть должны».

Тремя ударами в дверь ритор просит доступа в ложу.

Песнь смолкает.

Приоткрыв двери, брат стерегущий вопрошает: «Кто нарушает покой наш?», и вводитель, от имени ищущего, ответствует: «Свободный муж, который желает быть принят в почтенный Орден Свободных Каменщиков».

Тогда Великий Мастер предлагает целый ряд вопросов, которые также, как и ответы на них, передаются чрез посредство первого надзирателя и стерегущего брата.

«Как зовут? Сколько от роду лет? Где родился? Какого закона? Где жительство имеет? Какого звания в гражданском обществе?».

Еще не отзвучал последний ответ, как Великий Мастер восклицает: «Впустите его!».

Тогда вводитель отступает от посвящаемого, и немного спустя, второй надзиратель вкладывает в его правую руку свою обнаженную шпагу, направив ее острие к левой обнаженной груди. Так доводит он испытуемого до ковра, у которого его останавливает, придав ногам положение прямого угла.

Посвящаемый должен ответить на шесть вопросов: .

«Первейшим ли вы признаете долгом, чтобы Высочайшее Существо, Источник всякого порядка и согласия почитать, страшиться и любить?»

«Признаете ли начертанное в Откровении Слово Его за истинное к высочайшему совершенству путеводство?»

«Согласны ли все сие вами тако признаваемое в самых деяниях ваших с крайнею верностью наблюдать, и исполнению всецелую жизнь посвятить?»

«Признаете ли всех людей вообще за братию свою?»

«Думаете ли, что служить и благотворствовать им, есть дело волею Божьею взыскуемое, и собственное блаженство ваше составляющее?»

«Первейшею целью исполнение сих должностей почитать согласны ли?»

«Данное вами слово свято ли для вас?».

После утвердительных ответов, Великий Мастер возглашает: «Слышите, любезные братья, что этот свободный человек в намерениях своих тверд. Добровольно соглашается он посвятить себя должностям нашим, подчинению. Согласны ли вы на то, чтобы он был принят в общество наше?».

Выражается согласие, заканчивающееся троекратным: «Ей, тако!».

Великий Мастер повелевает второму надзирателю совершить с испытуемым три символических путешествия вокруг ложи:

1-е путешествие – от запада чрез север, восток и полдень, вновь на запад

2-е – через полдень, восток и север

3-е – подобно первому.

При каждом путешествии водящий тихим голосом наставляет испытуемого о трудности пути к добродетели и премудрости, о необходимой отваге и стойкости в следовании по пути, с которого вспять воротиться с честью нельзя. Затем подводится совершивший путешествие к Великому Мастеру, где с него берется обязательство скромности и верности:

«Ничего об Ордене отнюдь не открывать никому, не удостоверившись тщательным испытанием, что он истинный свободный каменщик»; «ложе навсегда пребыть верным, с крайним послушанием наблюдать обряд ее, благу оной всечасно споспешествовать, от всякого вреда посильно охранять. «Союз братства со всеми свободными каменщиками ненарушимо сохранять и от часу большему утверждению оного всеми силами споспешествовать»; «всем людям, наипаче же собратьям, помогать во всяких случаях, никогда не отрекаться, разве что таковая помощь имеет послужить ко вреду благонравия и чести вашей».

Управляющий мастер изъясняет всю важность обета. Еще не поздно отрешиться от посвящения, но раз произнесенный обет связывает с братством, и дает братству полную власть карать за невыполнение оного. Но ищущий света неустрашим. Он упорствует в требовании посвящения, и Великий Мастер восклицает: «Преклоните колена пред жертвенником нашим, подайте правую руку». Левым обнаженным коленом становится испытуемый на подушку, лежащую перед жертвенником, правую руку возлагает на отверстое первою главою Св. Иоанна Евангелие. К обнаженной груди его приставляется отверстый циркуль. Он обещает принять на себя все обязательства во всей силе их, и все требуемое свято исполнить.

«Ей, обещаюся в том и столь свято, сколь любезно для меня имя честного человека».

Испытуемого поднимают, к языку прикладывается печать молчаливости. «Узрите нас впервые», говорит Великий Мастер торжественно; повязку снимают, и в полутьме ложи, освещенной лишь пламенем сжигаемого на жертвеннике спирта, посвящаемый различает блестящие мечи, устремленные на него.

«Видите все устремленные на вас орудия наши, на случай, ежели паче чаянья измените обязанностям? Не в том намерении, чтобы думали мы когда обагрить руки свои кровью вашей, суд страшнейший того ожидает вас. Казнь беззаконных в руце Божьей».

Громко по всей ложе трижды разносятся повторяемые братьями последние слова о казни беззаконных. Вновь завязываются глаза посвящаемому, и ложа ярко освещается, пока Великий Мастер говорит: «Сколь мщение ужасно преступнику, столь обрадователен благочестивому свет. Да узрит свет!».

Повязка снята. Вспыхивают ярким светом фальшфейры и быстро угасают, при возгласе: «Тако угасает свет, и все утехи с ним, но хранящий волю Божию пребывает во веки!».

Все братья обращают мечи вверх острием, высоко подняв их над головами.

«Мы всякое земное величие, все чувственные забавы и утехи почитаем ничем, не большей цены и прочности, как и оное, на миг осенившее вас пламя, и исчезнувший уже по нем дым». «Обет ваш верности запечатлейте, соединив кровь вашу с кровью всех братий».

Вновь повергают испытуемого на колени перед жертвенником. Сам он должен приставить циркуль к обнаженной груди. Обрядоначальник подставляет кровавую чашу, а Мастер, ударяя по головке циркуля молотом, трижды говорит: «Во имя Великого Строителя мира, в силу данной мне власти и достоинства моего, по согласию всех присутствующих здесь, и по всему земному шару рассеянных братий, принимаю я вас в свободные каменщики ученики». И протянув через жертвенник обе руки, полагает их на плечи принимаемого, говоря: «Достояние твое и часть твоя да будет Господь Бог твой», а все братья восклицают: «Господь благословляет праведные и наказует беззаконные».

«Знайте», заканчивает Великий Мастер обряд посвящения, «знайте, что все, зависевшее доселе от доброй воли вашей, наблюдение указанных вам семи должностей стало долгом вашим. Жребий ваш решился»

Новопринятого уводят, чтобы вернуть ему одежды, и вновь вводят в ложу для изъяснения смысла обряда, для вручения лопаточки, запона, рукавиц и отличительного знака ложи, а также для изъяснения символов, изображенных на ковре.

Ритор изъясняет сокровенный смысл приема:

«Путь из черной храмины в ложу, это – путь из тьмы к свету, от безобразия к красоте, от слабости к силе, от невежества к премудрости, от земной юдоли к блаженной вечности. Благий посланник, направляющий, предостерегающий – это искра Божества в совести человеческой, это глас патрона Ордена, Иоанна Крестителя, взывающий к покаянию, глас, слышимый в сердце каждого. Это благодать Всевышнего через испытание препятствий, огорчений земной жизни, приводящая к вратам Эдема, в сонме избранных, потому-то посвященные – все в свете ярком ложи, и лишь посвящаемый во тьме завязанных очей. Путешествия вокруг ложи – те же горести земной жизни, но свершая с посвящаемым круг, надзиратель знакомит дух принимаемого с понятием о вечности. Слепо верить долженствует посвящаемый слову Великого Мастера, когда с него требуется клятва на Священном Писании, ибо глаза у него заграждены повязкой земных страстей, заблуждений, мешающих видеть Священную Сокровищницу Премудрости, книгу слов Божьих. Но как только будет дана им клятва, как доказательство слепой веры в Провидение, на этой, лишь чувствуемой, таинственной, неведомой книге, – повязка спадает, и он уже различает окружающее, он сознает позор зла и святость добра. Наконец, дают ему узреть полный свет, причем он видит, что вся слава земли преходит, яко дым, видит все строение храма премудрости, постигает тайну бытия, тайну жизни и смерти, и сопричисляется к сонму избранных, просветленных духов в недрах непреходящего Блага».

Секретарь читает запись о искании доступа в Орден и о принятии новопосвященного, который с удивлением слышит, что в «летописи»⁴¹ Ордена занесена вся прежняя жизнь его.

«Ни одна черта жизни человеческой, ни мысли, ни деяния его – не возмарается из великой книги бытия», ― говорит секретарь. ― Все в ней записано».

Секретаря сменяет обрядоначальник. Он вручает принятому белый кожаный запон, как знак, что профан вступил в братство каменщиков, созидающих великий храм человечества; лопаточку серебряную, неполированную, «ибо ополирует ее прилежное употребление при охранении сердец от нападения расщепляющей силы пороков»; пару белых мужских рукавиц – в напоминание того, что лишь чистыми помыслами, непорочною жизнью, можно надеяться возвести храм премудрости; пару женских рукавиц обрядоначальник предлагает передать избраннице сердца, непорочной женщине.

«Иные по невежеству или недальновидности не усматривают в сем обряде сокровенного смысла», ― говорит обрядоначальник, ― но я вам любезный брат, должен сказать, вам надлежит избрать себе сотрудницу, подругу, обручиться ей яко невесте, сочетаться чистым и священным браком с премудростью, с небесною девою Софиею. Да будет она вам неразлучною спутницею⁴², единою вашею избранницею».

И мастер стула, и вития говорят речи, красивые речи о трех великих столбах, на коих держится храм премудрости. Они говорят о мудрости, силе и красоте. Говорят еще о безмерной любви ко всему человечеству, «тьму победим светом», восклицает Великий мастер, и трижды три раза в знак общности мыслей рукоплещут братья. Стройный хор братьев гармонии, под звон музыкальных инструментов, негромкими торжественными напевами успокоивает страсти. Ясные мысли претворяются в неясные грезы.

Чувство истины живое

Вас в священный храм влекло;

О, стремление святое!

Сколь ты чисто, сколь светло!

Разгони пороков мрачность,

Возроди любви прозрачность,

Ею в нас зажги сердца;

Да любовью воспалены,

В ней согласно погружены,

Воспоем всех благ Отца.

О, восторги несравненны,

Каковых не знает мир.

Чувства здесь любви бесценны

Устрояют светлый пир.

Здесь утехи без отравы,

Без раскаянья забавы,

Льют отраду в нашу кровь,

Где же чувств таких приятство?

О живи вовеки, братство!

Царствуй, царствуй в нас любовь.

Хор поет, и братья, вновь посвященные, забывают мир.

«Порокам, где ужасным,

Всегдашний ставят пир,

Чтя титлом их прекрасным».

Такова голубая иоанновская ложа, первая ступень масонской лестницы. Цвет лазури, цвет неба – символ возвышенности стремлений, жажды духовного совершенствования; золото – благороднейший металл, и Вольные Каменщики избрали его как символ чистоты своих побуждений.

В 1734 г. в Англии лазоревый цвет был присвоен иоанновскому масонству. В иоанновских ложах французской системы, работавших у нас в России на рубеж XVIII и XIX вв., ленты мастеров были голубые, запоны также обшиты и подбиты голубым. На прилагаемом рисунке изображена чрезплечная лента мастера французской системы, где акация и звезды вышиты золотом, сама лента голубого шелкового муара. К концу ленты привешивался циркуль и наугольник. По объяснению риторов, лента изображала пояс зодиака, акация – являлась солнцем; солнце же символизировали буквы М. В., означавшие Мас-Вenae, мастерское слово, наконец, циркуль также изображал солнце, а наугольник – часть земного шара, освещенного солнцем. В этом пространстве, между циркулем и наугольником, надлежало искать истинных масонов.

Перевязь мастерской степени

(Собр. Об. Л. Др. П.).

Une bande du degré de maître. Т.С.

«Одеяния их не боятся света истины, солнечного света правды», утверждал вития. На мастерском запоне нашивались три голубые розетки, как это видно на таблице № 000, или же они красиво расшивались теми же эмблемами, как и упомянутые чрезплечные ленты. На запоне (см. прил. рис.) мы замечаем: солнце, луну, ветвь акации, циркуль и наугольник, в установленном ритуалом соединении; лопаточка и молоток указывают, что запон носился управляющим мастером.

В иоанновском масонстве вообще главными символическими знаками были: пламенеющая звезда, солнце, луна, треугольник, циркуль, наугольник, отвес, 24-дюймовый масштаб, линейка, улей с пчелами, лопаточка, молоток, дикий и кубический камни, чертежная доска, гроб, слезы, золотой шнур, связанный кафинским узлом, светильники, столбы, лестница, мозаиковый пол, шляпа, шпага, запон и перчатки. Все эти символы изъяснялись посвящаемому во время приема его в ложу, и для большей наглядности обряда – начальник расстилал на полу перед новичком ковер, на котором были изображены все символы, заключавшие сокровенный смысл степени. Не только иоанновская ученическая степень имела ковер, но и каждая степень (за весьма немногими исключениями) имела свой особый ковер.

Запоны 4-х степеней: 1) товарищей Иоанновских лож; 2) избранных товарищей Андреевских лож (Собрание В.В. Федоровского в Витебске); 3) мастеров Иоанновских лож (Собр. Общ. Любит. Древн. Письмен.); 4) Мастеров Андреевских лож (Арх. Гл. Воен. Суд. Упр.).

Tabliers de 4 degrés de compagnon et de maître des Orients de St. Jean et de St. André. Т.С.

Однако, обычай ковров, также, как писанных обрядников, был позднейший. Первоначальное, английское масонство не знало ковров, это было противно духу, смыслу орденских установлений, безусловно запрещавших «открытие таинств» пером, кистью, резцом. Но с течением времени, ковры сделались достоянием различнейших систем и степеней, условно изображая идеально устроенную ложу, с богатым и полным инвентарем символических предметов. Изображать на ковре «совершенную» ложу, было несравненно легче, нежели устроить таковую в действительности, а потому-то ковры, или как их даже русские масоны называли «Тапии», получили такое широкое распространение. До введения ковров, «совершенная» ложа чертилась мелом на полу для каждого собрания, и по окончании его, чертеж смывался. Некоторые ложи ограничивались символическими предметами, изготовленными из дерева, меди, олова и т. п. Их расставляли в ложе в определенном порядке. Бывали ковры роскошные: по дорогому шелку они расписывались известнейшими художниками-масонами, были и весьма невзрачные, плохо отпечатанные на дешевой клеенке. Все зависело от усердия членов ложи, от их щедротолюбия.

Приостановлюсь на важнейших символах иоанновского масонства. Блистающая или пламенеющая звезда знаменовала «Дух», наполняющий всю природу, жизненную силу, ум, освещающий деяние масонов, направляющий их искания на верный путь.

«Наподобие Вифлеемской звезды, она указует путь к Истине, и символически представляет наше шествие к Зиждителю мира», говорил ритор. Солнце изображало истину, мужество, правосудие, действующую силу; луна – чистую любовь, материю, природу.⁴³

«Без сих трех главнейших добродетелей – мужества, правосудия и воздержания (т.е. чистой любви) имя Каменщика есть пустое титло, мыльный пузырь», – гласила масонская мудрость. Семь звезд означали «то эфирное жилище Премудрости, которое закрыто от глаз смертных небесною твердью». Под звездами разумелись еще семь даров духа святаго: Премудрость, разум, совесть, крепость, наука, страх Божий и любовь. Взирая на светила дня и ночи, каменщик должен был помнить, что работа над самоусовершенствованием не терпит роздыха, а также и то, что «служению человечеству он должен посвящать все часы скоротечной жизни».

Во французской системе изображение небесных светил означало«силы и действия природы». Кафинским узлом связанный шнур был символом единения всех членов Вольно-Каменщического Ордена: «в единении сила», приветствовали взаимно друг друга братия во многих ложах».

Мозаиковый пол, «прекрасное основание масонской ложи, изображает богатство творения и божественных благодеяний также, как переменчивый и неизвестный ход жизни, и разнообразные внешние отношения людей, которые по рождению и смерти все равны». Библия, слово Божеских законов для человечества, лежит «отверстою перед очами Каменщиков, дабы не могли сказать они, что заблуждаются от неведения»⁴⁴.

«По твердым правилам Высшей истины должен Каменщик располагать свои деяния. Библия высочайший водитель». Три светильника (иногда их ставилось трижды три) означали священную Троицу, или троичность во всем существующем. Иногда вместо отдельных светильников мы видим «трехсвечник». Он знаменовал духовное начало, и почитание строителя мира в «чистоте эдемской, служение под законами моисеевыми, освобожденными от идолопоклонства, и христианское откровение». Число светильников, ветвей на них, и число заженых свечей, имело символическое значение. Чем сложнее был ритуал посвящения, чем пышнее обставлен, тем свечей зажигалось больше. Так в «блистательном капитуле Феникса» в 1817 году в одной зале горела 81 свеча.

Масштабом проверялось, «соответствуют ли деяния масонов законам вечных истин». 24 деления масштаба соответствуют 24-м часам суток. Каменщик всегда, во всякое время должен быть готов к служению страждущему человечеству, а тем паче, брату Каменщику.

Наугольник – символ закона и совести, lignum vitae; уровень или отвес означал равенство, «ибо каменщики должны иметь единое правило и единый чин, без всяких различий гордости и титлов, ибо добрые дела над всем счастьем мира превышаются».

Дикий камень, это – грубая нравственность, хаос; кубический камень – нравственность «обработанная»; чертежная доска – планомерность работы, власть доброго примера. Молоток служил для обработки дикого камня, для отсечения ненужного материала, он же означал совесть, искру Божества, тлеющую в мрачной храмине человека, преданного греху. Лопаточка – снисхождение к слабостям сочеловеков, и строгость к себе.

Все инструменты каменщического ремесла означали святость труда.

Улей, окруженный роем пчел – символ трудолюбия, разумнаго труда, основанного на знании. Ветвь акации – бессмертие; гроб, череп и кости – презрение к смерти и печаль об исчезновении истины.

Белые одежды, запоны, перчатки изображали чистоту нравов, «безвредность душевную». «Облачаясь в светлые одежды, Каменщики тем признают себя чадами света, и обязуются никогда к деяниям мрака не обращаться. Одежды их изобразуют добродетель».

Круглые шляпы – символ вольности. Обнаженный меч – карающий закон. В руках братьев мечи означали не только наказание злодеев и предателей, но и защиту невинности.

Ниже приведен общепринятый план ученической ложи.

А ― место управляющего ложею и престол. В ― три ступени, ведущие к престолу и означающие веру во Христа, надежду на спасение, любовь ко всему человечеству, совершенствование сердца, ума, духа. Эта лестница ведет к небу.

Символом неба был голубой балдахин, осенявший престо и кресло Великого мастера.

О – место для ковра. С и D ― места для наместных мастеров и почетных посетителей, Е – место секретаря, f – ритора, К – первого надзирателя, h – второго, тут же поставлялись два столба – символы силы и стойкости, жизни и смерти, добра и зла; і – место брата-привратника в некоторых ложах.

На приведенном плане не указаны три столба, возвышавшиеся в ложе, и символически служившие ей опорой: столб мудрости ― тосканского ордена, изображавший Соломона, на Востоке; столб силы, дорического ордена, на западе ― царя Тирского Гирама, и столб красоты ― Коринфского ордена, на юге ― архитектора Соломонова храма Гирам-Абифа или Адонирама.

Т – указывает скамьи учеников. Они помещены на севере, «ибо на севере менее освещается лучами солнца премудрости», на юге же буква I –указывает места мастеров и товарищей. Трапезные комнаты устраивались по желанию управляющего ложею с южной или северной стороны, в прилегающих комнатах, отмеченных буквами р и о.

План приемной ложи.

(«Denkw ürdigkeiten und. Bekentnisse eines Freimaurers». Leipzig. 1836).

Plan de la loge de réception. T.C.

Ложа имела форму продолговатого прямоугольника, четыре стороны которого, по словам масонов-главарей, символизировали «всемирность масонства».

«Длина ложи от Востока до запада, ширина от севера до юга, высота от земли до неба, глубина от поверхности земли до ее центра», гласит объяснение староанглийских ритуалов XVIII века. Эти же объяснения сохранялись и русскими масонами XIX века. Глядя на столь простой, не сложный символический знак, каким был прямоугольник, Каменщик всегда невольно вспоминал основную идею чистого масонства – соединить все народы земного шара в одну семью, и стереть красочные различия стран и народов.

Высшею степенью иоанновского масонства была третья, степень мастера.

При приеме в эту степень, ложа вся затягивалась черными тканями. На стенах – черепа и кости с надписью ― «помни смерть», на полу ― черный ковер с нашитыми золотыми слезами, и посреди ковра ― открытый гроб. Трехсвечные светильники поддерживались человеческими скелетами, «коих всегда поставлялось три». По правую сторону от жертвенника, на искусственно сделанном земляном холме сверкала золотая ветвь акации.

Все братья были одеты в черные камзолы, в черные длинные епанчи и круглые шляпы с опущенными полями. Вся обстановка символизировала глубокое горе. Это было горе по убиенном великом строителе Соломонова храма ― Адонираме, или Гираме, или Гирам-Абифе. Обряд посвящения изображал убийство Адонирама, причем посвящаемый выполнял его роль.

Легенда об убийстве искусного мастера-строителя передавалась так.

Падение Адама было тройственное ― по духу, душе и телу. В первом пал он по воображению, во втором ― когда уснул, в третьем – когда прельстился змием. Адам, включавший в себе мужское и женское начало, однако не имел тела, в смысле земной, преходящей материи, и лишь прельстившись змием, т.е. соединясь с материей, он утратил подобие Духа Зиждителя, создавшего его, и принял образ смертного существа. Однако, память была ему сохранена о красотах Эдема и высших божественных познаниях. Он в сердце, с источником жизни, сохранил луч света, освещавший покинутый им рай, и продолжавший озарять его благодатью всезнания. Адам передал детям своим этот луч света, но по мере того, как умножались, уплотнялись частицы материи, луч терял свою яркость, лишь некоторые избранные мужи, которых томила тоска об утраченном Эдеме, сохранили в сердцах яркий луч благодати; боязнь, дабы знание высших таинств не утратилось навеки с течением времени, побудила некоторых избранных мудрецов заключить его в символы. Символы эти, как неоцененное хранилище святыни всезнания Адама до грехопадения, передавались мудрецами, избранными после долгих испытаний. Мудрый Соломон был одним из избранников, и задумал воздвигнуть великий храм и так построить его, чтобы он символически передал потомству, всем жаждавшим познать истину, божественные познания.

В масонской ложе

Из “I liberi muratori commedia di Ferling Isac Grens” 1785

Dans une loge maçonnique

Для постройки храма были вызваны 130 000 рабочих различных наций, но работами руководил Адонирам, ученик египетских мудрецов, также обладавший знанием «божественной истины».

Адонирам разделил работников на три степени: учеников, товарищей, т.е. подмастерьев, и мастеров. Каждой степени были присвоены отличительные знаки, слова и правила. Дабы работа их была сознательна, Адонирам знакомил работников с познаниями избранных мудрецов, предлагая им символы и изъясняя их.

Степень познания была соразмерна степеням ученика, подмастерья и мастера. Мастера получали высшую плату, что вызвало желание трех товарищей выпытать обманом или силою мастерское слово у Адонирама.

Однажды вечером, когда храм был уже пуст, Адонирам пришел для обычного осмотра. У южных дверей подступил к нему один из заговорщиков, и, не выпытав у него слова мастера, ударил молотком. У северных дверей другой товарищ нанес ему удар киркою. Тогда Адонирам, предвидя свою гибель, потщился сохранить от непосвященных мастерское, древнее слово, и бросил золотой треугольник ― символ всесовершенства духа, божеское начало, в колодезь. На треугольнике было таинственное изображение имени Иеговы. Тогда-то третий взбунтовавшийся товарищ бросился на искусного архитектора и нанес ему смертельный удар циркулем у восточных дверей. Убийцы унесли и схоронили тело Адонирама. Узнавший о гибели своего помощника, Соломон пришел в великую печаль, и повелел найти тело Великого Мастера. В знак невинности своей в убиении, рабочие явились в белых перчатках. Тело было найдено, ибо земля оказалась рыхлою, и воткнутая ветвь акации, которою убийцы отметили себе место погребения Адонирама, чтобы впоследствии перенести и сокрыть убитого в более отдаленном месте, зазеленела. Мастера, из боязни, что древнее мастерское слово уже потеряло значение, соделавшись, может быть, известным многим, «решили его заменить первым, которое будет кем-либо из них произнесено при открытии тела погибшего мастера». В это мгновение открылось тело, и увидев признаки тления, раздался возглас присутствовавших: «Плоть от костей отделяется». Это-то выражение и было принято отличительным словом мастерской степени.

В мастерском обряде тремя ударами молота посвящаемый повергается в гроб⁴⁵, а удары наносятся обычно председающим мастером, иногда же, согласно сказанию об Адонираме, надзиратели выполняют роль бунтующих товарищей, и при обходе посвящаемым помещения ложи, на юге, севере и востоке наносят ему удары, слегка прикасаясь своими молотками. Положенного во гроб, покрывают красною, как бы окровавленною тканью. На сердце возлагаются: золотой треугольник с именем «Иегова» и ветвь акации или терновника (в древности посвященного солнцу, как источнику жизни), а в головах и ногах гроба помещают циркуль и наугольник. Посвящаемого вынимают из гроба пятью приемами. Это пятикратное поднятие знаменует, что должны совершенствоваться все пять чувств.

В ритуале читаем: «мастерская степень благие размышления возбуждать долженствует. Все иероглифы оной представляют под покровами смерти будущую жизнь; взгляд на все, что являет нам мастерская ложа, должен произвести в нас смятение, а сие смятение – первоначало Премудрости. Смятение, как золотые слезы пробиваются на мрачном ковре, должно пробиться сквозь нашу чувственность и возродить падшие духовные силы. Кто сей Адонирам? не есть ли это некое существо, сокрытое в человеке, существо вечно пребывающее, сей глас, который ободряет токмо те твои дела, кои относятся к чему-нибудь вечному, постоянному, и который уязвляет тебя при думании тщетного, преходящего? Но глас сей умолкает под ударами трех злодеев: гордости, корыстолюбия и сластолюбия!»

Чрезвычайно многосложны разъяснения обряда мастерской степени, но обряды этой степени, как они изъяснялись в русских ложах, символизировали и восхваление неустрашимости, готовности жертвовать всеми благами земной жизни в борьбе за распространение идей света, презрение смерти тела в чаянии вечной жизни бессмертного духа. Символический обряд убиения и воскресения мастера означал также, что надо умереть греху, дабы ожить для жизни духа. «Новое» мастерское слово – «плоть от костей отделяется» – означало именно, что дух должен отделиться от всего истлевающего, греховного бренного, дабы обресть высшую Премудрость всеведения.

«Не явно ли и в наружной, естественной смерти, что тленное не входит в живот. Пороки, страсти – не суть ли они прах и тлен, тело истлевающее?», говорит ритор посвящаемому в мастера.

Но мастерская степень имела еще другого рода значение: посвященный всецело отрекался от своей личности, вполне отдавался служению Ордена. Взамен того он, после известного искуса, определенного времени пребывания «в мастерах», получал власть управлять ложею, «яко Адонирам распределяет рабочих», т.е. братьев вольных каменщиков, собирать их в заседания, учреждать новые ложи. Ему, как постигшему все тайны трех символических степеней, доступ во все ложи этих степеней, по всему миру, был свободен.

В системах многостепенных, власть Иоанновского мастера была более ограничена. Достойно внимания, что характер голубого иоанновского масонства, как нельзя более ярко выражен в рассказе о смерти Адонирама. Он не противится злу силой, но не избегнув его, покоряется ему, жертвует собой. Иоанновские масоны распространяли свои идеи с горячностью, но держась принципа непротивления злу.

Многих Каменщиков никогда не вели выше иоанновского масонства. Им открыты были лишь символы кристаллически чистого учения нравственного усовершенствования и служения на пользу страждущего человечества. Были, однако, системы и степени в Ордене Вольных Каменщиков, которые привлекают внимание страстною проповедью борьбы со злом силою.

Последнею ступенью масонской лестницы степеней в «Старом принятом шотландском обряде» была 30-я. Она носила название«Рыцарь белого и черного Орла, Великий Избранник, Кадош». Под наименованием «Кадош», масоны разумели «едино избранных сверх человеков, очистившихся от скверны предрассудков». Нет почти сочинения, написанного «для разоблачения страшных тайн Вольно-Каменщического Ордена», в котором бы не приводилась в пример степень «Кадош». Эта степень потому обращала на себя внимание, что готовила посвящаемых в мстители за попранные права человечества, и была далека от миролюбивого масонства голубых ложь. Я остановлюсь на этой степени и объясню ее значение по подлинным архивным документам.

Нашейная лента степени Кадош, или рыцаря белого и черного Орла XXX ст. древнего Шотландского обряда (Собр. В.В. Федоровского в Витебске)

Ruban de cou du degré Kadoche ou du chevalier de l'Aigle blanc et noir. Т.С.

По обрядникам десятых годов XIX века, цвет тканей и символических украшений ложи был цветом печали, крови и смерти. Ложу убирали пурпурными тканями, и по ним вышивали «золотые языки огневого пламени и серебряные слезы». Кресло Великого Командора, трижды могучего Властодержца, почти совершенно скрывалось за тяжелым, черным бархатом балдахина, взор приковывали «кроваво-красные», «тевтонические» кресты. Ими усеян был мрачный балдахин. Ни сверкающий золотом и лазурью священный треугольник с оком Провидения, ни пламенеющая звезда, с многозначащей буквою О, не венчали балдахин. Над ним царил венчанный золотою короною двуглавый орел с распростертыми крыльями. Это был грозный орел непреклонной борьбы. В его сжатых когтях был меч. На груди орла, в небольшом треугольнике начертано было священное имя «Адонай», и латинский девиз обращал внимание блистанием серебряных букв «Nec proditor nec proditur, innocens fovet».

Степень Великого Избранника была богата девизами. Еще два девиза были вышиты на знаменах, развевавшихся по обе стороны балдахина. На белом знамени с зеленым крестом был девиз «Dieu le veut», на зеленом с красным крестом «Vincere aut mori».

Одеяние Великого Командора было царственное, пурпурное, но его прикрывала черная мантия, украшенная на стороне сердца красным крестом. Корону, венец мудрости, Командор возлагал на голову в торжественных заседаниях. Все рыцари одеты были в короткие далматики черного цвета, опоясанные красными поясами с золотой бахромой. В иных ложах далматики бывали белые с черною каймою, а пояса черные с серебряной бахромой. На груди и на спине белых далматиков нашивался красный осьмиугольный крест.

В наиболее строгих ложах рыцари белого и черного Орла носили одежды средневековых Рыцарей Храма, и все вооружение – от шлема до шпор, было красивым повторением рыцарских доспехов. Большинство лож, однако, предпочитало далматики, и в таких ложах Рыцари одевали черные шляпы с опущенными полями. Украшением шляп служило золотое солнце и красные буквы N. А., знаменовавшие слова «Nekam Adonai»⁴⁶.

На черных шелковых лентах, чрезплечных и шейных, на запонах и отличительном знаке ― тевтоническом кресте, были все те же девизы непреклонного решения борьбы насмерть с врагами своих идеалов ― все те же символы печали, крови, смерти.

Цвет одежды посвящаемого был серый или черный. Босой, с веревкой вокруг шеи, медленно следовал он за водителем, и входил в полутемный зал ложи. Чадно и неровно мерцали и разгорались факелы в руках неподвижно стоявших рыцарей. Зажженный факел был и в правой руке водителя, в левой он держал конец «верви», свободною петлею накинутой на шею посвящаемого. Раздавалось негромкое бряцание мечей и вновь смолкало, это рыцари вынимали и вновь вкладывали в ножны мечи, словно сгорая желанием приветствовать посвящаемого, но сдерживаемые осторожностью, боязнью встретить предателя вместо брата и друга.

Различные испытания предлагались посвящаемому, с целью увериться в его бесстрашии и преданности Ордену. На жаровне, в сосуде, серебрился расплавленный свинец (в действительности ртуть). Испытуемому приказывали бестрепетно опустить в каленую массу свою руку.

«Что значит рука в сравнении с жизнью, коей пожертвовал наш Великий мастер?» – восклицал вития.

Были и другие испытания. После клятвы и различных церемоний, одевали испытуемого в ритуальные одежды и вручали ему отличительное украшение Кадоша ― красный эмалированный восьмиугольный крест с перламутровым или жемчужным овалом в центре. На одной стороне овала виднелось черное изображение мертвой головы, пронзенной кинжалом, в напоминание рыцарям о данной ими клятве не отступать перед ужасами смерти, если повстречались они на пути к намеченной цели.

Буквы J. М., изображенные на другой стороне овала, означали Жака Молэ, последнего гросмейстера Ордена храмовников. Этого-то, глубоко чтимого гросмейстера (как символа непоколебимой верности данному обету), погибшего в пламени костра в 1314 г., и изображает посвящаемый при входе в ложу. Его словно ведут на казнь. Веревка вокруг шеи напоминает о виселицах, к которым были подвешены осужденные храмовники; горящие факелы в руках рыцарей символизировали пылающие костры, пламенем коих были сожжены и другие Храмовники, осужденные на смерть совместно со своим гросмейстером. «Вечная слава мученику за добродетель»,-– восклицали братья по окончании обряда, приветствуя вновь принятого рыцаря черного и белого Орла...

Виновникам же гибели средневековых храмовников, французскому королю Филиппу Красивому и папе Клименту V, Великие избранники клялись «воздать должное по делам их». Но король и папа, много веков тому назад уже представшие на суд Высшего Неземного Судии, были лишь символы, и под этими символами разумелась борьба на смерть против «Деспотизма гражданского и церковного».

Однако, содержание степени Кадош не исчерпывалось приуготовлением бесстрашного воителя с мраком фанатизма и насилия. «Ковалась сильная воля, освобождался дух от пут суеверий, полировался разум». Великие избранники именовали себя «сынами света», «сынами солнца», коим открыто Великое знание» ― Gnosis, познание тайн бытия.

Какой труд надо положить, чтобы достичь безмятежного счастья «всезнающего», указывала символическая, таинственная лестница в четырнадцать ступеней, устанавливавшаяся в приемной ложе. По этой знаменательной лестнице, соединявшей «земное ничтожество» с небесным величием, незнание со всеведением, заставляли всходить посвящаемого. Выше представлена черная нашейная лента с серебряными каймами. Эта, чрезвычайно редко встречающаяся, лента расшита всеми эмблемами степени «Кадош».

Не забыта и лестница. Каждая ступень отмечена двумя буквами, являющимися первоначальными буквами символических наименований ступеней. Не выписывая полностью слов, объясню лишь их значение. Первая⁴⁷ нижняя ступень обозначена Сh – что означает скромность, хранение тайны; 2-я Gа – терпение, выносливость, упорство; 3-я На – самопознание, совершенствование сердца; 4-я Еm – верность данным обетам, стойкость убеждений; 5-я Ма – тихость нрава, кротость; 6-я S.С. –непорочность; 7-я Т. S. ― правосудие; 8-я Аs – Астрономия, 9-я Мu – музыка; 10-я іо – логика; 11-я Gе – геометрия; 12-я Аr – Арифметика; 13-я Rh – риторика; 14-я Gr – грамматика. Если вспомним товарищескую лестницу голубого масонства, то заметим, что науки, к коим предлагается «прилежать», несколько разнятся от выше перечисленных: №№ 10, 13 и 14 заменили рисование, архитектуру и стихотворство. Товарищам иоанновских лож предписывалось, кроме того, убегать 7 пороков: гордости, скупости, неумеренности, похоти, корыстолюбия, праздности, гнева. Во всех же ложах придерживавшихся какой-либо из систем с наблюдением «Stricte observanze» Строгого Послушания.

7 должностей следовали в таком порядке: повиновение, познание самого себя, отвержение гордыни, любовь к человечеству, щедротолюбие, скромность и любовь к смерти.

С большою витиеватостью, весьма логично изъясняются в масонских обрядниках (для руководства управляющим мастерам и тем из братьев, кому поручается новопосвящаемый для руководства) значение этих семи должностей, их взаимная связь и пр. В 1788 году вития говорил братьям о великой важности должностей:

«Седмь должностей, кои нам при самом вступлении в Орден преподаются, столько важны, что на оных вся Каменщическая наука основывается».

Вития пояснял, что даже число их имеет значение: «самое число их есть нечто важное, ибо число 7 есть число величайшего совершенства».

Я привела объяснение степени Кадош, как яркой выразительницы духа, оживлявшего большинство высоких степеней.

Символы высшего, андреевского масонства были: корона – знамение высшего просветления, мудрости; ключ золотой – знак познаний тайн бытия; меч – воительства; боевая секира – безжалостного отсечения вредных членов общества (табл. № 1).

№ 1. Таблица отличительных знаков высоких степеней шведской системы

(Меч из Собр. Общ. Л. Др. Пис.; секира, корона и ключ из собр. Соколовской).

Table des signes distanctifs de hauts degrés du système suédois

Крест с изображением св. апостола Андрея Первозванного носился в напоминание клятвы «разнасаждать учение Вольных Каменщиков, не щадя своей жизни» (табл. № 2).

№ 2. Таблица знаков и предметов ритуала Андреевских лож: крест с лицевой и оборотной стороны, знаки мастеров и секретаря, потайные фонари.

(Гос. Арх. М. Ин. Дел. Собр. И.П. Елагина).

Table des signes et des objets du Rit des Orients de St. André. Т.С.

Фонарь напоминал свет разума; крест обычной прямой формы, с прямою перекладиной, был символом духа, страдания, победы над плотью, борьбы духа с материей. Роза означала вечность материи, любовь; пеликан – Спасителя мира, закон высочайшей мудрости, закон благодати; орел – неустрашимость, царственность искусства Вольных Каменщиков (табл. № 3).

№ 3. Ритуальные предметы рыцарей Орла и Пеликана или Золото-розового креста. Завеса (Госуд. Арх. собр. Елагина).

Запон (собр. Д.Г. Бурылина); отличительный знак (И.П. Щукина).

Оbjets du Rit des chevaliers de l'Aigle et du Pélican. T.C.

Символические знаки изготовлялись из дерева, позолоченой меди, бронзы, золота, серебра, слоновой кости или перламутра. Нередко они изукрашены эмалью, финифтью, драгоценными и самоцветными камнями (табл. 3, знак розенкрейцерский украшен красными и белыми стразами).

Но не только в виде отдельных предметов бывали символы Каменщиков. Как мы видели выше, ими расписывались ленты, запоны, одеяния, они вышивались золотом, серебром, шелком и мишурою по цветному бархату, атласу, муару, по замше и лайке. Наконец, гравировались на меди, золоте, серебре и хрустале, вырезались в дереве и кости. Нет почти такого предмета житейского обихода, на котором Каменщики не изображали своих символов, но всего чаще встречаются табакерки, перстни, брелоки, часы, пуговицы.

III

Для распознания в постороннем человеке члена Вольно-каменщического Ордена, и определения его масонской степени, Вольные Каменщики употребляли три способа: знак – для зрения, слово – для слуха, прикосновение – для осязания.

Всякий член Ордена имел право входа во все ложи мира. Поэтому, находясь на чужбине, масон мог требовать для себя, так называемой, опознавательной ложи. В ней испытуемый подвергался проверке в знании всех знаков, слов и прикосновений, пройденных им степеней. После этого перед ним расстилали множество масонских ковров с символическими изображениями. Из них лишь часть была настоящими, или как выражались масоны, «справедливыми и законными», а остальные были фальшивые. Испытуемый должен был отобрать все ковры, относящиеся до его степеней. Если он выходил победителем после этого испытания, председатель закрывал ложу такими словами: «братья, мы должны себя поздравить, что узнали одного из наших собратьев». Перед признанным братом отмыкались двери лож, посторонние вчера люди открывали сегодня свои сердца и кошельки опознанному брату, оказывая ему помощь нравственную и материальную, смотря по тому, в чем он нуждался.

Каждая масонская степень имела свой особый знак, особое прикосновение и особое слово, которым обучали посвящаемого после принесения им клятвы ненарушимого молчания. Чем выше была степень, тем вообще условные знаки были сложнее и труднее для запоминания слова. Так, например, в 29-й степени Старого Принятого Шотландского обряда, Великий мастер Света должен был запомнить 7 знаков, 4 прикосновения, одно священное слово и 4 проходных.

Чтобы дать понятие о характере знаков и слов, я приведу описание их согласно обряднику начала XIX века.

Знак первый – земли: наклонив слегка голову, провести по лбу ладонью правой руки, отогнув большой палец.

Знак второй – воды: приложить правую руку к сердцу, и протянув ее на уровне груди, внезапно опустить ее, как бы делая приветствие.

Знак третий – удивления и ужаса: повернуть голову влево, смотря в землю, и поднять обе сложенные вместе руки, отклонив их немного вправо.

Знак четвертый – огня: сплести все десять пальцев ладонями наружу, закрыть руками лицо. Ответом на этот знак служил знак воздуха: вытянутая на высоте плеча правая рука.

Знак пятый – восторга: возвести очи к небу, подняв обе руки над головой, левую руку, однако, немного ниже; приподняться на пятке левой ноги таким образом, чтобы левое колено образовало наугольник с правым.

Знак шестой – солнца: большой палец правой руки положить на правый глаз, и вытянуть первый палец так, чтобы образовать наугольник, и как будто целясь, произнести: «я измеряю расстояние до солнца».

Знак седьмой: скрестить руки на груди Андреевским крестом, концами пальцев вверх.

Священным словом было: «Nеkaman», означавшее, по толковникам масонов, призыв к мести. «Господь, взываю к Тебе об отмщении врагам».

Проходные слова означали гения огня, гения воздуха, гения воды и гения земли: Ardarel, Casmaran, Talliud, Turlae.

Прикосновения происходили так:

1) взаимно дотронуться поочередно к трем суставам указательного пальца правой руки, произнося по букве: j-a-k-i-n, слова первой степени иоанновского масонства, знаменовавшего крепость

2) взаимно и постепенно дотронуться до первого, второго и третьего сустава среднего пальца, говоря буквы: В-о-h-а-s–Воhaz, слова товарищеской степени иоанновских лож, означавшего силу

3) взять указательный палец за первый сустав, произнося поочередно Маk и Ве; затем, взяв за сустав мизинца, один масон говорит Nа, а другой– Makbena, слово иоанновских мастеров, означавшее смерть Великого архитектора

4) то же прикосновение, лишь слово другое: первый говорит Ne, второй Ка, потом первый вновь Маn, и второй произносить все священное слово ― Nekaman, значение коего уже объяснено.

Для непосвященного непонятным кажутся, например, слова трех первых прикосновений, для чего повторяются уже ранее объясненные слова давно прошедших степеней, но для посвященного развертывается вся картина строения храма премудрости Великим архитектором. Смерть этого архитектора, павшего жертвою своего долга под ударами зависти, злобы и насилия. За эту-то неповинную смерть и взывают к небу о мщении рыцари света, а первые буквы трех слов, по некоторым изъяснениям риторов, указывают, что оплакиваемый архитектор был Iacob Burgundius Molè, Гросмейстер Храмовников, сожженный в 1314 г.

IV

Масонских обрядов было такое множество, что в краткой статье нет возможности перечислить и описать их, хотя бы и несколькими словами. Все же я остановлюсь на некоторых.

Кто не слыхал о масонских пирах? В совершении фантастических оргий обвинялись уже «фреймазоны» XVIII века. Не избегли подобных обвинений и русские масоны стародавних дней. Все толки были порождены масонскими столовыми собраниями, происходившими в ложах по окончании заседаний.

Действительно, братские трапезы заканчивали обыкновенно и посвящения профанов, и повышения старых братьев в более высокие степени, и даже поучительные беседы. Это делалось (по изъяснению масонов) для «вящего скрепления узла братства», и трапезы устраивались в ученических ложах, чтобы могли присутствовать самые младшие члены братства.

В Каменщических уставах не забыты предписания относительно столовых лож, а в обрядниках включались подробные ритуалы. Так, например, в «Законах для совершенной и справедливой ложи св. Иоанна» времени царствования импер. Александра І, читаем – глава XV, § 189.

Правила для столовой ложи: «Ежели истинный свободный Каменщик стремится к тому, чтобы отличить себя от профанов чистотою понятий, желаний, побуждений, намерений, действий и разговоров, то обязанность его есть – вводить сие отличие в те упражнения, кои служат к его отдохновению и увеселению внешнего человека. По сему самому надлежит, чтобы обеды и ужины, под именем столовых лож в собраниях братских отправляемых, отличались от обедов и ужинов профанских, т.е. служили бы не к прельщению, но к умеренному насыщению тела» (§ 190).

Руководствуясь сим правилом постановляется:

1) при торжественной столовой ложе, днем отправляемой, употреблять не более 7 блюд

2) при торжественной столовой ложе, вечером отправляемой, не Величества и их Императорских Высочеств»

3) при обыкновенных столовых ложах, всегда вечером отправляемых, не более 3-х блюд

4) вина на каждого брата ставится полбутылки.

План столовой ложи

(Dencow. und Bekentnisse eines Freimaurers. Leipzig, 1836).

Plan de la loge à manger. Т.С.

Бокал ритуальный. (Собр. П.И. Щукина в Москве).

Fougère du Rit maçonnique

Масонская кружка. (Собр. Д.Г. Бурылина).

Cruches maçonniques

Не только имелось указание числа блюд, но в некоторых ложах даже предписывалось, какие подавать, и при каких именно случаях. Число здравиц, перечисленных ритуалом, достигало 9, но кроме них, «Великий мастер может произнести такие здравия, какие заблагорассудит, памятуя при том драгую умеренность».

Первая здравица неизменно, в царствование императора Александра I, провозглашалась и пилась стоя «за всевысочайшия здравия Его Императорского Величества и их Императорских Высочеств». После этой здравицы следовало троекратное рукоплескание (За Высочайшия здравия пилось, конечно, лишь в тех государствах, где масонские ложи были терпимы правительственной властью).

В промежуток между здравицами пелись песни, расписание коих было заранее составлено мастером стула и обрядоначальником. На обрядоначальнике вообще лежали обязанности «маршала, эконома, кастеляна». Все, что касалось церемоний и хозяйства, было в его ведении. Он брал обыкновенно в помощники 2-го стуарта, и уже совместно с ним устраивал столовые ложи: заказывал билеты, определял их цену и раздавал билеты желающим принять участие в трапезе. В русских ложах обыкновенно наивысшая стоимость билета не превышала 12 рублей.

В зависимости от богатства ложи, бывало украшение трапезной залы, и сервировка стола. Так, например, в богатой петербургской ложе Елисаветы к Добродетели, в 1812 году столового серебра было приобретено на 500 рублей, и в торжественные дни гирлянды цветов и красивые транспаранты украшали трапезную залу. Стол обыкновенно ставился покоем, а «приборы, явства и питие» располагались правильными, параллельными рядами. Хрустальные бокалы и фарфоровая посуда, употреблявшаяся в столовых ложах, были изукрашены всевозможными символическими изображениями. Сохранились даже ножи с масонскими эмблемами.

Все предметы во время столовых собраний носили особые наименования в зависимости от системы, которой следовали братья. Места за столом во всех ложах были распределены почти одинаково. Управляющий мастер садился на Востоке, все присутствующие братья, имевшие степень мастера – на юге, ученики – на севере, а товарищи ― по обеим сторонам. Посетители занимали почетные места ближе к востоку. Обрядоначальник помещается против мастера стула, оба надзирателя занимали места на концах стола, а остальные должностные братья располагались по порядку около мастера.

Столовая ложа, как и другие масонские заседания, открывалась установленными вопросами о времени. Мастер стула спрашивал: «Брат, 1-й надзиратель, который час?» и ответ непременно, всегда, был одинаков: «Самый полдень».

Ложа объявлялась открытой, и братья «в тишине творили молитву». Молчаливую, бессловесную молитву сменяла хоровая песнь на голос «Коль славен».

«Отец любви, миров Строитель»,

«Услышь смиренный глас рабов»,

«Будь наш наставник, оживитель»,

«Будь нам помощник и покров!»

«Пронзи нас истиной святою»,

«Да дышим и живем Тобою!»

«Да видим в сих дарах бесценных,

«Какую благость Ты послал,

«В телах, чрез пищу подкрепленных,

«Чтоб Дух Твой вечный обитал.

«Да мы, имея душу здраву,

«Все здесь творим Тебе во славу».

Последний куплет песни не поется при открытии ложи, его поют перед ее закрытием, когда составляется братская цепь. Братская цепь – символ неразрывного единения всех членов Ордена без различия их общественного положения, а потому в составлении братской цепи принимали участие и служащие братья, которые становились между обоими надзирателями. Цепь образовывалась так: каждый брать подавал свою правую руку стоявшему по левую его сторону, а левую руку – стоящему по правую.

Не разрывая цепи и трижды, или трижды три раза делая круг, братья пели последний куплет песни, начатой при открытии.

«Как знаки зрим Твоей любови

«В телесной пище в сих местах,

«Так нам, смиренным, уготови

«Нетленну пищу в небесах!

«Да там с Тобой соединимся,

«В любовь Твою да погрузимся!»

«По пропении, мастер предлагает последнюю здравицу за всех братьев, рассеянных по шару земному, с желанием больным облегчения, здравым – умеренности, страждущим – утешения, счастливым – смирения, а тем, кои пред вратами смерти – твердости и живой веры, с которою каждый свободный Каменщик да повергнется в объятия Спасителя своего».

Едва стихал голос мастера, как братья гармонии запевают песнь, всегда напеваемую при сборе для бедных:

«Блажен, кто страждущим внимает

«И помощь бедным подает;

«Кто слезы сирых осушает,

«Тот рай в самом себе найдет».

Под призывные слова песни братья-собиратели милостыни обходят ложу. Очень часто сборы на бедных бывали крупные, особенно после торжественных лож.

Закрытие столовых лож, как и их открытие, совершалось установленными ритуалом, вопросами и ответами. Мастер стула спрашивал 1-го надзирателя, который час, и получал ответ: «самая полночь ?

В речи одного из масонских риторов объясняется значение слов «полдень» и «полночь». Когда бы ни происходили масонские работы, всегда полдень, ибо свет истины освещает стезю, ведущую в храм премудрости, но «коль скоро престает Каменщик работать для вечности, погружается он в тьму пороков, страстей, ложа закрывается, наступает мрак полночи».

В шотландских степенях, начиная с 4-ой, столовые ложи получают мистический оттенок, и «явства ставятся ритуальные», а здравиц, за редким исключением, вовсе не провозглашается. Столу придавалась форма греческого креста, и его затягивали черным шелком. Речи риторов касались исключительно почти тайны бытия, тайны мировых законов.

В 7-ой степени столовые ложи уже обращались в «трапезы любви, в воспоминание Тайной Вечери Господней». В XVIII и XIX вв. русские масоны совершали это «великое торжество» в Великий четверток на страстной неделе. Сохранились приглашения к этой церемонии, и записи о «совершении» ее в протоколах. Дневники масонов упоминают об этом таинственном обряде, который тщательно скрывался братьями высоких степеней от низших собратьев по Ордену. На братьев, впервые принимавших участие в этом торжестве, оно производило большое впечатление.

К Великому четвертку помещение для «свершения торжества» разделялось на двое. В первом, так называемом, преддверии накрывался стол для всех приглашенных братьев, имевших степени от 4-ой и выше. Все братья являлись в ритуальных одеждах и украшениях по степеням. Только высшей степени братья размещались за столом, прочие братья ели стоя. На стол подавали: «зелень, печеного агнца и хлебенного», а также вино и соль.

«По снедении агнца», гласит ритуал, «братия» высших степеней, начиная от 7-ой, шествуют по два в придел, прочие остаются в тишине, внимая приличному поучительному слову одного из старших между ними». Все избранные совершать «великий обряд», снимали с себя орденскую, ритуальную одежду и оставляли ее в преддверии, «дабы предстать во смирении, оставив тленность мира». Шествие открывал Великий Ритор, затем шествовал префект и все братья попарно. У входа во второе отделение помещения, называвшееся приделом, шествие приостанавливалось у большого сосуда с водой. Префект, окунув три перста правой руки в воду, окроплял ею братьев и говорил: «Господи, омый нас от нечистоты страстей и даждь сердце чуждое пороку».

Двери придела растворялись и братья обступали приготовленный трапезный стол. Стол был покрыт не белым покрывалом иоанновских лож― символом чистоты нравов, не черным покровом шотландских лож ― символом тайны бытия: багрового цвета сукно с нашитым белым крестом св. Иоанна покрывало стол. Кровавый цвет сукна и крест, по словам витии, служили напоминанием, что «закон Благодати распространен кровью».

Никаких «явств» не было на столе, кроме хлеба и вина. На золотом блюде лежал хлеб, прикрытый белым полотном. Золотая ветвь акации была возложена на полотно: акация служила символом солнца, Спасителя мира, неумирающей жизни, духа и природы. Хрустальная чаша с символическими украшениями была наполнена до краев красным вином и также прикрыта белым полотном.

Префект начинал обряд молитвою: «Милосердый Господи, мы и отцы наши согрешихом, и подвергохомся гневу Твоему, но не воспомяни грехов наших. Спасший и примиривший нас, помоги нам недостойным, освяти нас Св. Духом». После краткого слова к собравшимся братьям, префект преломлял хлеб и раздавал его, произнося: «по примеру нашего Великого Мастера (Спасителя мира) преломляем хлеб и едим во упование на Святое имя Его. Да дарует нам Всевышний Отец, ради Сына Своего, отпущение грехов и вечное блаженство».

Когда весь хлеб был роздан, префект поднимал над головою чашу с вином и говорил: «Мы все, яко одушевленные единою любовью к Спасителю мира, и взаимною друг ко другу искренностью, пием от единыя чаши, вкушая в виде вина кровь Спасителя, во отпущение прегрешений наших». Когда допита была последняя капля братской чаши, префект восклицал: «Господь, днесь соединивший нас, к торжественному подтверждению нашего обета братолюбия, да будет посреди нас, и да сохранит нас в том расположении души нашей, каковому подобает быть при Вечере Его. Аминь».

В знак свершения «не устами, а сердцами тайной вечери», братия возобновляют обет братолюбия и верности Ордену.

Тем же порядком, как братья входили в придел, они возвращаются из него, и префект возвещает громогласно, что братья, «яко первенствующие члены братской цепи, исполнили священнодействие с подобающим сердечным сокрушением и укрепились внутренним чувством».

«Мы уверяем вас», торжественно подняв «три перста правой руки», говорит префект, «что мы будем всеми нашими силами споспешествовать изящно-доброму упражнению истинных, Свободных Каменщиков, и стараться о возвышении оного».

Речь префекта иногда бывала пространнее, иногда же ограничивалась этим кратким обетом. Но последняя молитва была всегда одна и та же. «Всемогущий Господи, к Коему наш дух на крыльях веры воспаряет, даруй нам по милосердию Твоему крепость исполнить наше намерение. Просвети ум наш, и исполни сердца наши теплотою, да связь любви, завещанная Тобою, оживляет и наш союз навсегда ненарушимо. Аминь».

Братское целование оканчивает обряд. Префект лобызает стоящих подле него с обеих сторон, говоря: «Приимите залог, утверждающий союз любви, в коем мы ныне возобновлены. Да будет он навсегда узлом, соединяющим нас между собою».

В своем кратком очерке обрядности, я не задавалась целью проследить возникновение обрядов, зарождение символов, и постепенное их развитие. Это настолько сложная задача, что решить ее может лишь многотомное исследование.

Я остановила внимание на тех обрядах и символах, которые наиболее характерны для различных направлений работ Вольных Каменщиков.

Т. Соколовская

Масонская грамота.

Diplôme maçonnique