- Идеология, которой нет
- Типология: от «идеологов» до «быков»
- Суеверие под маской силы
- Опасная подмена: почему язычество = нацизм?
- Почему выбирают идолов, а не Христа?
В закрытых мужских коллективах — будь то спецназ, оперативные подразделения или охрана СИЗО — царит специфическая атмосфера. Здесь ценят силу, братство и жесткость. И всё чаще в спортзалах и курилках можно увидеть людей с характерными татуировками: коловраты, руны, скандинавские узоры. Парни эти называют себя «воинами», а не «рабами». При рукопожатии они специфически хватают друг друга за запястья, а их риторика строится на пространных рассуждениях о «наследии предков» и «крови».
Со стороны это может показаться безобидным косплеем, связанным с увлечением историей. Возможно даже предположить патриотические идеи в головах у «викингов». К сожалению, за красивыми словами о «русских богах» часто скрывается не любовь к Родине, а опасная духовная мутация. Это смесь оккультизма, оправдания собственных пороков и завуалированного нацизма.
Автору данной статьи по долгу службы доводилось на протяжении нескольких лет вплотную общаться с представителями неоязыческой идеологии с обеих сторон тюремной решётки. Основываясь на данном опыте, постараемся найти ответ на вопрос: почему люди, давшие присягу служить Закону, выбирают религию, которая этот закон отрицает?
Идеология, которой нет
Чуть более десяти лет назад в России начались громкие задержания представителей неонацистских группировок. В нашем учреждении содержались скинхеды, фамилии которых тогда гремели на всю страну в криминальных сводках. Практически все они позиционировали себя как «родноверы», апеллируя к некоему «древнему сакральному знанию, которое от нас скрывает действующий в нашей стране “иудейский оккупационный режим”». Именно тогда, наблюдая за их поведением и общаясь с ними, у меня в голове родилась формула, в справедливости которой я неоднократно убеждался: «современное неоязычество = нацизм».
Удивительно, но парни эти почти не доставляли хлопот администрации учреждения: они были вежливы, соблюдали режим содержания и не провоцировали конфликтных ситуаций. Это была специально выбранная стратегия поведения: пока нет приговора суда, можно притвориться скромным, начитанным студентом, «узником совести», оказавшимся за решёткой случайно или по навету. Однако эта маска мгновенно слетает, стоит только ситуации измениться. Получив огромный срок, когда надежды выйти на свободу легальным путем рушатся, отпадает необходимость в маске интеллигента. В этот момент сиделец оказывается способным на новое убийство: печально известный Алексей Воеводин – спортсмен, вегетарианец, «родновер» и бывший лидер нацистской группировки, убил сокамерника уже отбывая пожизненный срок. Зная, как не хотел Воеводин уезжать из относительно комфортабельных «Крестов» в «Полярную сову» (колонию особого режима, находящуюся за Полярным кругом) мотив убийства становится очевиден – в связи с расследованием нового преступления, обвиняемый снова оказался в следственном изоляторе.
Подобного рода дуализм — отличительная черта психологии современного язычника. Арестованный вообще, в силу обстоятельств, бывает хитёр и изворотлив, но противоречия в поступках «родноверов» всегда объясняются с позиции идеологии. Любой дурной поступок другого оправдывается тем, что другой человек – «дурной крови», «предатель рода» или «адепт рабской еврейской религии». С точки зрения «родновера», подлость в отношении подобных людей, идеологически не является таковой. При этом никакой реальной веры, догматики или системы знаний у современных неоязычников нет: ссылаться на поддельную «Книгу Велеса» или экстремистский «Удар русских богов» было принято лишь в контексте ненависти к христианству.
Никакой литературы, предписывающей «родноверу» какое-либо нравственное поведение (наподобие Декалога или Нагорной проповеди), попросту не существует. Поэтому среди язычников царит вседозволенность и каждый знает наизусть постулат печально известного диктатора нацистской Германии, в котором он освобождает своих солдат от «химеры, именуемой совестью».
Типология: от «идеологов» до «быков»
Принадлежность человека в погонах к неоязычеству — явление, казалось бы, парадоксальное. Как может слуга Государев, призванный охранять порядок, исповедовать культ, замешанный на бунте и хаосе? Ответ прост: часто это начинается не с духовного поиска, а с банальной гордыни.
Для таких людей «родноверие» — это удобная форма элитарности. Они любят рассуждать о том, что «Россией управляют чужаки», читают псевдоисторическую литературу о «великой цивилизации Русов» и презирают христианство. Основная претензия окрашена в национальный вопрос: Христос пришел «только к погибшим овцам дома Израилева» (Мф.15:24), и говорил, что «нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам» (Мф.15:26). Гордым славянам (или арийцам, как им нравится думать), с Ним не по пути. При этом, они намеренно игнорируют сложный контекст встречи Спасителя с Хананеянкой, а также слова апостола Павла о том, что во Христе «нет ни Еллина, ни Иудея» (Кол.3:11), предпочитая оставаться в плену своих расовых теорий.
Гордым «славянам» христианское смирение кажется унизительным. Без нормальной идеологической базы это приводит к аморальному образу жизни, интригам и непрестанному самолюбованию. Руны и коловраты здесь становятся маркером «свой-чужой», позволяющим взаимодействовать с людьми ультраправых взглядов, неважно, по какую сторону тюремной решетки они находятся. Правда, когда будет необходимо, вчерашний соратник станет для язычника «предателем», жалость к которому неуместна и даже преступна.
Духовный диагноз: здесь язычество — это ширма для гордыни и основание для нейтрализации совести. «Я потомок богов, мне всё можно».
Но если есть идеологи, найдутся и «быки». Существует масса примеров того, как язычество легализует в человеке патологическую жестокость.
Служба в силовых структурах всегда сопряжена с применением силы, иногда — с необходимостью жесткого пресечения преступлений. Однако, христианство ставит этому насилию жесткие рамки: воин — это защитник, даже в бою он должен иметь мир в сердце.
Неоязычество, в его современной поп-версии, говорит обратное: «Будь зверем. Будь хищником. Слабый виноват в том, что он слаб». И для сотрудников спецподразделений, и для заключённых, исповедующих культ силы, это становится идеальным оправданием собственных садистских наклонностей.
Христианство в этой ситуации обычно религия слабых — «Мой бог меня рабом не называл». Однако, дуализм язычника работает и здесь: если это выгодно в споре, Христу и христианам припомнят все реальные и фантастические акты агрессии против кого бы то ни было, включая даже эпизод со смоковницей (Мф.21:18-22). Как писал Честертон: «Только что я сердился на то, что христиане никогда не сердятся. Теперь надо было сердиться, что они сердятся слишком много, слишком страшно; гнев их затопил землю и омрачил небо».
Суеверие под маской силы
Среди язычников есть свои пассионарии, идеологи и бойцы, которых, как известно, не слишком много в любой популяции. Основная же масса сочувствующих — это так называемые «свои парни», которые просто хотят быть причастными к чему-то сильному, брутальному и модному.
Такие носят обереги и рассуждают о «силе рода», но, если копнуть глубже, перед нами окажутся люди глубоко суеверные и внутренне боязливые.
Их «язычество» — это набор бытовых страхов и ритуалов: деньги в руки не давать, чтобы не обеднеть; через порог не здороваться; черную кошку обойти. Доходит до абсурда: считая себя язычником («верю в разных богов») и пространно порассуждав накануне о «трусливо-рабской» психологии христиан, он всё равно крестит своего ребенка — «на всякий случай, ведь ваш Бог сильный».
У таких людей нет ненависти к Церкви, но нет и внутреннего стержня. Они выбирают Перуна просто потому, что это выглядит «по-мужски» и не обязывает к нравственной работе. В Церкви нужно смиряться, поститься, исповедовать грехи и менять свою жизнь. В неоязычестве достаточно сделать татуировку и выучить пару пафосных фраз. Это духовный инфантилизм: желание получить магическую защиту без труда над своей душой.
Опасная подмена: почему язычество = нацизм?
Главная проблема распространения неоязычества в силовых структурах — это его тесная, неразрывная смычка с ультраправой нацистской идеологией. В СИЗО и на «зонах» это видно особенно отчетливо.
Между сотрудником правоохранительных органов и осужденным преступником, казалось бы, лежит непреодолимый барьер. Один олицетворяет Закон, другой — его нарушение. Но в плоскости «родноверия» они часто оказываются братьями по духу. Одни и те же татуировки, приветствия, ненависть к «инородцам».
Это и есть база современного неоязычества. Оно не про любовь к русской березке, оно – про биологическое превосходство «белой расы». Допущение, что, например, узбек или татарин может искренне принять эту веру, вызовет у язычника смех: это же наши, «русские» боги! При чём тут «чужаки»?
Эта идеология – мина замедленного действия под само государство. Христианин служит Отечеству «не за страх, а за совесть» (Рим.13:5), потому что верит, что законная власть поставлена Богом для ограничения зла. Неоязычник же в глубине души служит только своим «кровным братьям». Сегодня ему выгодно носить погоны и получать зарплату от государства, а завтра «голос крови» или приказ «волхва» может заставить его повернуть оружие против своих же сограждан, если они окажутся «не той крови» или «не той веры».
Почему выбирают идолов, а не Христа?
Ответ прост: неоязычество — это религия комфорта для физически развитого мужчины.
Православие неудобно. Оно постоянно беспокоит совесть. Оно говорит воину: «Твоя главная битва — не с врагом в поле, а с грехом в твоем собственном сердце». Оно требует верности одной жене, честности в делах, милосердия к поверженному врагу. Оно призывает видеть образ Божий в каждом человеке, даже в преступнике.
Неоязычество ничего этого не требует. Напротив, оно потакает страстям. Можно блудить — это назовут «силой плодородия» и «продолжением рода». Можно ненавидеть и мстить — это назовут «яростью воина» и «восстановлением справедливости». Можно презирать слабых и больных — это спишут на «естественный отбор».
Но это путь в никуда. Иллюзия силы рассыпается при первом же серьезном жизненном испытании — болезни, предательстве, смерти близких — потому что за ней нет Истины. Мощь физической силы, как ни странно на первый взгляд, всегда меркнет перед мощью настоящей Идеологии и настоящей Веры.
Подлинные русские воины — Александр Невский, Дмитрий Донской, Феодор Ушаков – не нуждались в выдуманных мифах и фальшивых религиях, чтобы побеждать. Их сила духа строилась на службе Живому Богу, а не на «ударе русских богов».
И именно этой подлинной, тихой, но несокрушимой силы сегодня так не хватает многим из тех, кто по долгу службы носит оружие и охраняет наш покой.
Комментировать