Философия персонализма

(13 голосов4.6 из 5)

В про­грам­ме высту­па­ет — Сер­гей Ана­то­лье­вич Чур­са­нов, кан­ди­дат фило­соф­ских наук, кан­ди­дат бого­сло­вия, доцент кафед­ры систе­ма­ти­че­ско­го бого­сло­вия и патро­ло­гии Бого­слов­ско­го факуль­те­та ПСТГУ.

  • пер­со­на­лизм как бого­сло­вие и как философия
  • про­бле­ма опре­де­ле­ния поня­тия личности
  • инва­ри­ан­ты пер­со­на­лиз­ма: Лейб­ниц, Бер­дя­ев, Мунье
  • “неопат­ри­сти­ка”: Г.Флоровский, В.Лосский, Иоанн (Зизи­улас)
  • спе­ци­фи­ка запад­но­го и рус­ско­го персонализма

Веду­щий — Арка­дий Малер, Катехон-ТВ

См. так­же о пер­со­на­лиз­ме на пор­та­ле “Азбу­ка веры”.

Рас­шиф­ров­ка видео

А. Малер

– Здрав­ствуй­те. Вы смот­ри­те про­грам­му «Катехон ТВ». Одно из клю­че­вых поня­тий совре­мен­ной циви­ли­за­ции, к кото­ро­му посто­ян­но апел­ли­ру­ют и поли­то­ло­ги, и поли­ти­ки, и жур­на­ли­сты, и идео­ло­ги – это поня­тие лич­но­сти. Но не все зна­ют, что это поня­тие воз­ник­ло в кон­тек­сте раз­ви­тия хри­сти­ан­ско­го бого­сло­вия. Имен­но хри­сти­ан­ству мы обя­за­ны сво­им суще­ство­ва­ни­ем поня­тия лич­но­сти. Впо­след­ствии в евро­пей­ской интел­лек­ту­аль­ной куль­ту­ре воз­ник­ло даже целое направ­ле­ние, кото­рое назы­ва­ет­ся пер­со­на­лизм. Это направ­ле­ние внут­ренне крайне раз­но­об­раз­но и зача­стую даже про­ти­во­ре­чи­во. Суще­ству­ет фило­соф­ский пер­со­на­лизм и суще­ству­ет бого­слов­ский пер­со­на­лизм. Суще­ству­ет пер­со­на­лизм как фило­соф­ская тра­ди­ция мета­фи­зи­ки XIX века. И суще­ству­ет пер­со­на­лизм как ряд направ­ле­ний фило­со­фии во Фран­ции, в Гер­ма­нии, в Аме­ри­ке, а так­же и в Рос­сии. И суще­ству­ет так­же пер­со­на­лизм как осо­бен­ное направ­ле­ние пра­во­слав­но­го бого­сло­вия, часто ассо­ци­и­ру­е­мый с неопат­ри­сти­че­ским син­те­зом. По это­му вопро­су уже суще­ству­ет доста­точ­но мно­го иссле­до­ва­ний и идут доволь­но серьёз­ные спо­ры. Сего­дня я пред­ла­гаю ваше­му вни­ма­нию обсу­дить поня­тие лич­но­сти и фило­со­фии пер­со­на­лиз­ма с очень серьёз­ным спе­ци­а­ли­стом по этой теме – Сер­ге­ем Ана­то­лье­ви­чем Чур­са­но­вым, доцен­том бого­слов­ско­го факуль­те­та Пра­во­слав­но­го Свя­то-Тихо­нов­ско­го гума­ни­тар­но­го уни­вер­си­те­та. Здрав­ствуй­те, Сер­гей Анатольевич.

С. Чур­са­нов:

– Здрав­ствуй­те.

А. Малер:

– Сер­гей Ана­то­лье­вич, я с 2009 года на фило­соф­ском факуль­те­те Госу­дар­ствен­но­го ака­де­ми­че­ско­го уни­вер­си­те­та гума­ни­тар­ных наук веду курс фило­со­фии рус­ско­го пер­со­на­лиз­ма. И для меня фило­со­фия пер­со­на­лиз­ма – это глав­ная тема, кото­рой я вооб­ще зани­ма­юсь, в том чис­ле и бла­го­да­ря Вашим рабо­там. Но у меня все-таки есть мно­го вопро­сов отно­си­тель­но того, как соот­но­сят­ся пер­со­на­лизм фило­соф­ский и пер­со­на­лизм бого­слов­ский, в каком состо­я­нии нахо­дит­ся совре­мен­ная пер­со­на­лист­ская мысль. И вот преж­де чем мы с вами подой­дём к этим про­бле­мам, ска­жи­те, пожа­луй­ста, как Вы с само­го нача­ла опре­де­ли­ли: а что такое лич­ность как глав­ная кате­го­рия персонализма?

С. Чур­са­нов:

– Преж­де все­го я хочу под­черк­нуть, гово­ря о поня­тии лич­но­сти, как осно­во­по­ла­га­ю­щем поня­тии для бого­слов­ско­го направ­ле­ния, кото­рое мож­но назвать бого­сло­ви­ем пер­со­на­лиз­ма. Хочу под­черк­нуть, что содер­жа­ние это­го поня­тия выво­дит­ся из основ­ных дог­ма­ти­че­ских уче­ний, то есть из три­а­до­ло­гии и хри­сто­ло­гии. В три­а­до­ло­гии бого­сло­вия, в бого­сло­вии гово­рит­ся, когда гово­рит­ся о три­а­до­ло­гии, гово­рит­ся о трёх боже­ствен­ных Лицах: Отце, Сыне и Свя­том Духе, кото­рые пре­бы­ва­ют в абсо­лют­ной пол­но­те при­род­но­го един­ства. Отец, Сын и Свя­той Дух – это три боже­ствен­ных Лица, или три боже­ствен­ных Лич­но­сти. В гре­че­ском язы­ке обо­зна­ча­ют­ся боже­ствен­ные Лица сло­вом «про­со­пон», при­чём мож­но ска­зать, что это осо­бен­ность рус­ско­языч­ной бого­слов­ской тер­ми­но­ло­гии. Так сло­жи­лось, что появи­лась тен­ден­ция боже­ствен­ные Лица в рус­ско­языч­ном бого­сло­вия име­но­вать Лица­ми, а чело­ве­че­ские лич­но­сти, кото­рые обо­зна­ча­ют­ся изна­чаль­но тем же самым гре­че­ским тер­ми­ном бого­слов­ским «про­со­пон», обо­зна­чать сло­вом «лич­ность». Хри­стос – вопло­тив­ше­е­ся вто­рое Лицо Пре­свя­той Тро­и­цы, явля­ет­ся вто­рой боже­ствен­ной Лич­но­стью, Лич­но­стью, объ­еди­ня­ю­щей в себе соеди­ня­ю­щей боже­ствен­ную и чело­ве­че­скую при­ро­ду. Таким обра­зом поня­тие «лич­ность» явля­ет­ся осно­во­по­ла­га­ю­щим и для три­а­до­ло­гии, и для хри­сто­ло­гии. В антро­по­ло­гии, разу­ме­ет­ся, так­же поня­тие лич­но­сти выхо­дит на пер­вый план, когда мы гово­рим о глу­бин­ном, когда мы пыта­ем­ся выявить глу­бин­ные осно­ва­ния хри­сти­ан­ско­го пони­ма­ния чело­ве­ка, пони­ма­ние чело­ве­ка преж­де все­го как обра­за Божия. В этом заклю­ча­ет­ся осо­бен­ность бого­слов­ско­го пер­со­на­лиз­ма: в том, что поня­тие лич­но­сти – лич­но­сти чело­ве­ка, в част­но­сти, выво­дит­ся здесь не из наблю­де­ний за чело­ве­ком за его дей­стви­я­ми, за его реак­ци­я­ми, а выво­дит­ся непо­сред­ствен­но из основ­ных дог­ма­ти­че­ских уче­ний, из боже­ствен­но­го откро­ве­ния, из раз­лич­ных форм, в кото­рых нам доступ­но боже­ствен­ное откровение.

А. Малер:

– Но вот мы зна­ем, что дей­стви­тель­но само поня­тие лич­но­сти воз­ник­ло в резуль­та­те раз­ви­тия пра­во­слав­ной три­а­до­ло­гии, то есть уче­ния о боже­ствен­ной Тро­и­це, и пра­во­слав­ной хри­сто­ло­гии – уче­ния о соот­но­ше­нии при­род во Хри­сте. Но все-таки если гово­рить о лич­но­сти в ито­ге, о том, как это поня­тие сфор­ми­ро­ва­лось в хри­сти­ан­стве – как мы можем её опре­де­лить, како­вы её неотъ­ем­ле­мые свой­ства, как её не спу­тать с поня­ти­ем «дух, душа, субъ­ект, чело­век, инди­вид»? Пото­му что очень часто, когда мы гово­рим о поня­тии лич­но­сти, понят­но, что мно­гие люди вос­при­ни­ма­ют его по-сво­е­му и дума­ют, что речь идёт, ска­жем, о какой-то гума­ни­сти­че­ской цен­но­сти или об экзи­стен­ции в фило­со­фии экзи­стен­ци­а­лиз­ма. Вот что мы назы­ва­ем лич­но­стью при всей неуло­ви­мо­сти это­го поня­тия на пер­вый взгляд?

С. Чур­са­нов:

– В бого­сло­вии под лич­но­стью пони­ма­ет­ся то, что невы­ра­зи­мо ни в каких при­род­ных кате­го­ри­ях, то, что если поль­зо­вать­ся выра­же­ни­ем В. Лос­ско­го, несво­ди­мо к при­ро­де. Это то, что состав­ля­ет в каж­дом чело­ве­ке его един­ствен­ность, его непо­вто­ри­мость, его уни­каль­ность, то, что никак не может быть обоб­ще­но и соот­вет­ствен­но никак не может быть в конеч­ном счё­те выра­же­но раци­о­наль­но-поня­тий­ны­ми сред­ства­ми. Лич­ность – это то выс­шее, что отли­ча­ет чело­ве­ка из чис­ла всех сотво­рён­ных существ, это то, что дела­ет его обра­зом Божиим.

А. Малер:

– Мож­но ска­зать, что лич­ность – это образ Божий в человеке?

С. Чур­са­нов:

– Все-таки образ Божий – это настоль­ко ёмкое поня­тие, что я бы все-таки выра­зил­ся несколь­ко более осто­рож­но. На мой взгляд, поня­тие лич­но­сти поз­во­ля­ет выра­зить образ Божий в чело­ве­ке наи­бо­лее пол­но по срав­не­нию со все­ми дру­ги­ми поня­ти­я­ми, кото­ры­ми опе­ри­ру­ет пра­во­слав­ное бого­сло­вие. Но все-таки и поня­тие лич­но­сти, я думаю, не может исчер­пать все­го того содер­жа­ния, кото­рое все-таки пред­по­ла­га­ет­ся поня­ти­ем обра­за Божия, посколь­ку здесь гово­рит­ся об обра­зе Само­го Бога. И как неис­чер­па­ем Сам Бог, так и поня­тие обра­за Божия неис­чер­па­е­мо. Даже в таких кате­го­ри­ях как лич­ность, на мой взгляд, дру­ги­ми сло­ва­ми, в кате­го­ри­ях, поз­во­ля­ю­щих наи­бо­лее точ­но, наи­бо­лее пол­но выра­зить самое суще­ствен­ное в хри­сти­ан­ском пони­ма­нии человека.

А. Малер:

– То есть в этом смыс­ле поня­тие лич­но­сти шире, чем поня­тие чело­век, пото­му что поня­тие лич­но­сти при­ме­ни­мо и к Богу, и к анге­лам, кото­рые тоже явля­ют­ся лич­но­стя­ми, и ко всем людям. Нель­зя ска­зать, что уче­ние о лич­но­сти – это имен­но уче­ние о человеке.

С. Чур­са­нов:

– Разу­ме­ет­ся. Но когда мы гово­рим «лич­ность», все-таки чаще все­го в бого­сло­вии под­ра­зу­ме­ва­ет­ся имен­но чело­век. И все-таки при этом, как мы уже отме­ти­ли, при том, что лич­ность рас­смат­ри­ва­ет­ся как образ Боже­ствен­ных Лиц, как образ Боже­ствен­но­го Лица – каж­дый чело­век рас­смат­ри­ва­ет­ся, каж­дая чело­ве­че­ская лич­ность как образ боже­ствен­но­го лица, – все-таки это толь­ко образ. И соот­вет­ствен­но отож­деств­лять пол­но­стью поня­тие чело­ве­че­ской лич­но­сти, лич­но­сти сотво­рён­ной, – с боже­ствен­ны­ми лица­ми, с лица­ми несо­тво­рён­ны­ми, если гово­рить бого­слов­ским язы­ком, с бого­слов­ской точ­ки зре­ния некорректно.

А. Малер:

– Ска­жи­те, пожа­луй­ста, если все-таки мы гово­рим о том, что и у чело­ве­ка есть лич­ность, и у Бога есть Лич­ность, навер­ное, есть какие-то общие свой­ства Боже­ствен­ной Лич­но­сти и чело­ве­че­ской лич­но­сти. Вот како­вы эти свой­ства, что в чело­ве­ке дела­ет его обра­зом Божи­им? Ука­зы­вая на какие пре­ди­ка­ты, то есть неотъ­ем­ле­мые свой­ства чело­ве­ка, мож­но ска­зать, что здесь мы име­ем дело с боже­ствен­ным в нем?

С. Чур­са­нов:

– Я бы, пожа­луй, гово­ря о раз­лич­ных харак­те­ри­сти­ках лич­но­сти в бого­слов­ском пони­ма­нии, выде­лил такую харак­те­ри­сти­ку как соот­не­сён­ность или отно­си­тель­ность. Лич­ность суще­ству­ет толь­ко в отно­ше­ни­ях, акту­а­ли­зи­ру­ет­ся толь­ко в отно­ше­ни­ях. Если мы обра­тим­ся к хри­сти­ан­ско­му пони­ма­нию Бога, то Отец, Сын и Свя­той Дух суще­ству­ют в отно­ше­ни­ях. Их ипо­стас­ные свой­ства пред­став­ля­ют собой харак­те­ри­сти­ку их отно­ше­ний, при­чём отно­ше­ний по про­ис­хож­де­нию, если гово­рить бого­слов­ским язы­ком, то есть отно­ше­ний кон­сти­ту­и­ру­ю­щих Их как Лич­но­сти. Сами име­на боже­ствен­ных Лиц: Отец, Сын и Свя­той Дух носят соот­но­си­тель­ный харак­тер. Невоз­мож­но гово­рить о Сыне, не под­ра­зу­ме­вая Отца; невоз­мож­но гово­рить об Отце, не под­ра­зу­ме­вая сра­зу же Сына. То же мож­но ска­зать и о Свя­том Духе. Хри­стос – это имя тоже соот­но­си­тель­ное. Хри­стос по-гре­че­ски – это пома­зан­ник, то есть Тот, Кто пома­зан Свя­тым Духом, и Тот, Кто послан Отцом.

А. Малер:

– Пото­му что имя Его Иисус. Хри­стос – это все-таки имен­но Пома­зан­ник, Машиах, Мес­сия, имя у Хри­ста Иисус, и оно тоже может иметь отно­си­тель­ный характер.

С. Чур­са­нов:

– Да. Мож­но гово­рить о име­ни Иисус, но Иисус –это имя чело­ве­че­ское, имя Гос­по­да как Чело­ве­ка, и оно тоже пред­по­ла­га­ет соот­не­сён­ность с людь­ми. Иисус – это Спа­си­тель. Это Тот, Кто спа­са­ет. Тот, чья опре­де­ля­ю­щая харак­те­ри­сти­ка, выра­жен­ная в Его име­ни – это соот­не­сён­ность со всем, в конеч­ном счё­те, чело­ве­че­ством. Но инте­рес­но, кста­ти, может быть, что в пра­во­слав­ной бого­слов­ской тра­ди­ции рас­про­стра­ни­лась такая осо­бен­ность име­но­вать Гос­по­да все-таки Хри­стом. Воз­мож­но, здесь не вполне, может быть, осо­знан­но, но выра­зи­лась стрем­ле­ние, исхо­дя­щее из опы­та хри­сти­ан­ской жиз­ни, выра­зить соот­не­сён­ность Хри­ста со Свя­тым Духом и с Отцом, от Кото­ро­го Свя­той Дух исходит.

А. Малер:

– Кро­ме соот­не­сён­но­сти, о чём ещё мож­но сказать?

С. Чур­са­нов:

– Далее мож­но упо­мя­нуть то свой­ство, кото­рое уже мы назы­ва­ли: это несво­ди­мость к при­ро­де. Лич­ность прин­ци­пи­аль­но невы­ра­зи­ма ни в каких при­род­ных кате­го­ри­ях. Пото­му что какие бы при­род­ные кате­го­рии, в том чис­ле и инди­ви­ду­аль­ные при­род­ные кате­го­рии, мы ни ста­ли рас­смат­ри­вать, они все­гда носят харак­тер общий, обоб­ща­ю­щий. Даже инди­ви­ду­аль­ные свой­ства, кото­ры­ми обла­да­ет каж­дый чело­век – это свой­ство не исклю­чи­тель­ное, не дела­ю­щее чело­ве­ка уни­каль­ным, это ско­рее раз­лич­ные сте­пе­ни или фор­мы выра­жен­но­сти все тех же общих при­род­ных свойств. Поэто­му, напри­мер, для утвер­жде­ния един­ствен­но­сти, уни­каль­но­сти каж­до­го чело­ве­ка необ­хо­ди­мым ста­но­вит­ся поня­тие лич­но­сти как поня­тия, прин­ци­пи­аль­но невы­ра­зи­мое ни к каким при­род­ным харак­те­ри­сти­кам. При­чём здесь дело, конеч­но, не про­сто в утвер­жде­нии един­ствен­но­сти, непо­вто­ри­мо­сти и уни­каль­но­сти каж­до­го чело­ве­ка. Дело в том, что толь­ко утвер­жде­ние непо­вто­ри­мо­сти, един­ствен­но­сти, уни­каль­но­сти каж­до­го чело­ве­ка поз­во­ля­ет дать чёт­кое бого­слов­ское обос­но­ва­ние объ­яс­не­ния еван­гель­ским запо­ве­дям, ради­каль­ным еван­гель­ским запо­ве­дям люб­ви к каж­до­му чело­ве­ку– без­услов­ной, без­гра­нич­ной люб­ви. Разу­ме­ет­ся, такая без­гра­нич­ная любовь может быть поня­та толь­ко тогда, когда речь идёт о люб­ви к тому, кто исклю­чи­те­лен, кто един­стве­нен, кто непо­вто­рим, без кого в неко­то­ром смыс­ле весь кос­мос лиша­ет­ся того, что прин­ци­пи­аль­но невосполнимо.

А. Малер:

– Ска­жи­те, пожа­луй­ста, но если гово­ря о лич­но­сти, мы пони­ма­ем, что она суще­ству­ет в соот­но­ше­нии с дру­ги­ми лич­но­стя­ми, и в этом смыс­ле нель­зя гово­рить о лич­но­сти как о каком-то замкну­том на себе авто­ном­ном инди­ви­де. С дру­гой сто­ро­ны, гово­ря о лич­но­сти как о том, что несво­ди­мо к при­ро­де, может воз­ник­нуть риск ска­зать, что лич­ность вооб­ще суще­ству­ет вне при­ро­ды. Это один из упрё­ков в сто­ро­ну некри­ти­че­ски поня­то­го пер­со­на­лиз­ма, когда гово­рят, что пер­со­на­лизм про­по­ве­ду­ет яко­бы некую вне­при­род­ную лич­ность, кото­рая суще­ству­ет без при­ро­ды. Раз­ве мож­но ска­зать, что есть какая-то лич­ность и воз­мож­на какая-то лич­ность, у кото­рой нет ника­кой при­ро­ды, кото­рая суще­ству­ет в парал­лель­ном изме­ре­нии по отно­ше­нию к при­род­ной реальности?

С. Чур­са­нов:

– Нет, ни в коем слу­чае. Дей­стви­тель­но, я такие упрё­ки в адрес бого­сло­вия лич­но­сти, бого­слов­ско­го пони­ма­ния лич­но­сти слы­шал не раз, но мне даже труд­но най­ти им объ­яс­не­ние какое-то иное, чем, на мой взгляд, недо­ра­зу­ме­ние. Если мы будем читать наи­бо­лее извест­ных пред­ста­ви­те­лей пра­во­слав­но­го бого­сло­вия, раз­ви­вав­ших бого­слов­ское пони­ма­ние лич­но­сти, уточ­няв­ших его – таких как Вла­ди­мир Нико­ла­е­вич Лос­ский, мит­ро­по­лит Иоанн (Зизи­улас), то посто­ян­но в их рабо­тах под­чёр­ки­ва­ет­ся, я бы даже ска­зал, не про­сто выра­жа­ет­ся эта мысль, а под­чёр­ки­ва­ет­ся мысль о том, что лич­ность невоз­мож­на вне при­ро­ды. Так же как и чело­ве­че­ская при­ро­да немыс­ли­ма вне лич­но­стей, кото­рые явля­ют­ся её непо­сред­ствен­ны­ми носи­те­ля­ми, кото­рые зада­ют ей образ суще­ство­ва­ния, кото­рые опре­де­ля­ют в этом смыс­ле её.

А. Малер:

– Сер­гей Ана­то­лье­вич, я, при­над­ле­жа неко­то­рым обра­зом к тако­му направ­ле­нию как пер­со­на­лизм и вся­че­ски защи­щая его перед его оппо­нен­та­ми, могу ска­зать, что у меня есть один очень боль­шой вопрос и одно очень боль­шое заме­ча­ние вооб­ще к пер­со­на­лиз­му в целом как к исто­ри­че­ско­му явле­нию, к тому, что скла­ды­ва­лось в исто­рии и рус­ско­го бого­сло­вия, рус­ской фило­со­фии и запад­но­го бого­сло­вия, запад­ной фило­со­фии. Вот когда мы обра­ща­ем вни­ма­ние на то, как опре­де­ля­лась лич­ность мно­ги­ми фило­со­фа­ми вооб­ще в исто­рии чело­ве­че­ства, и в том чис­ле фило­со­фа­ми пер­со­на­ли­ста­ми, я заме­тил, что зна­е­те, как буд­то они все неглас­но сго­во­ри­лись. Они опре­де­ля­ют часто лич­ность как сво­бод­но разум­ное или разум­но сво­бод­ное суще­ство. Ну уж во вся­ком слу­чае в рус­ской фило­со­фии это при­сут­ству­ет очень актив­но. И мне кажет­ся, что посколь­ку исто­ри­че­ски пер­со­на­лизм, как ска­жем, фило­соф­ское направ­ле­ние два­дца­то­го века в огром­ной сте­пе­ни раз­ви­вал­ся, есте­ствен­но, в про­ти­во­сто­я­нии с пан­те­и­сти­че­ски­ми тен­ден­ци­я­ми в фило­со­фии бого­сло­вия, со все­воз­мож­ным фило­соф­ским пер­со­на­лиз­мом, и в том чис­ле в про­ти­во­сто­я­нии с тота­ли­тар­ны­ми идео­ло­ги­я­ми, – если мы вспом­ним, ска­жем, фран­цуз­ский пер­со­на­лизм, то глав­ный акцент в пони­ма­нии лич­но­сти был сде­лан на таком свой­стве неотъ­ем­ле­мом лич­но­сти как сво­бо­да. Вот пер­со­на­лизм – это некая фило­со­фия, кото­рая про­по­ве­ду­ет сво­бо­ду. Вот эта несво­ди­мость лич­но­стей к при­ро­де дела­ет это явле­ние абсо­лют­но сво­бод­ным. И опять же, как мне кажет­ся, в этом акцен­те про­изо­шёл некий пере­гиб, пото­му что несколь­ко забы­ли о разу­ме. И более того, если вспом­нить мит­ро­по­ли­та Иоан­на (Зизи­ула­са), то у него есть фра­за, кото­рую он цити­ру­ет в сво­ей кни­ге «Лицом к лицу» о том, что одно из иска­же­ний поня­тия лич­но­сти, с его точ­ки зре­ния, в евро­пей­ской фило­со­фии было свя­за­но с тем, что лич­ность реду­ци­ро­ва­ли к разу­му, это вос­хо­дит чуть ли не к бла­жен­но­му Авгу­сти­ну. Но, конеч­но, когда лич­ность реду­ци­ру­ют к разу­му, в этом ниче­го хоро­ше­го нет, это некор­рект­но и непра­виль­но. Но вот этот какой-то страх логос­но­го упо­ря­ду­ю­ще­го нача­ла, кото­рое при­сут­ству­ет в лич­но­сти, мне кажет­ся, сде­лал совре­мен­ной пер­со­на­лизм дви­же­ни­ем несколь­ко аморф­ным. И с этим же свя­за­на непо­сред­ствен­но опре­де­лён­ная уста­нов­ка на отри­ца­ние любой попыт­ки постро­ить пер­со­на­лист­скую систе­му, най­ти какой-то точ­ный дог­ма­ти­че­ский язык для постро­е­ния пер­со­на­лист­ской фило­со­фии. Вот эта посто­ян­ная кри­ти­ка схо­ла­сти­ки схо­ла­сти­че­ско­го насле­дия, как часто гово­рят у нас, даже латин­ско­го пле­не­ния рус­ско­го бого­сло­вия XVII-XVII-XIX века. Вам не кажет­ся, что если мы будем все вре­мя в лич­но­сти под­чёр­ки­вать при­мат сво­бо­ды над разум­но­стью – или кто-то ска­жет над созна­тель­но­стью, кто-то ска­жет над интел­лек­ту­аль­но­стью, над умно­стью, над логос­но­стью, – то у нас пер­со­на­лизм так и оста­нет­ся в неко­ем под­ве­шен­ном состо­я­нии, и вот этот вот страх схо­ла­сти­ки язы­ка, страх точ­ных поня­тий­ных кате­го­рий не поз­во­лит фило­со­фии пер­со­на­лиз­ма состо­ять­ся имен­но как фило­со­фии, она так и оста­нет­ся набо­ром неко­то­рых интуиций?

С. Чур­са­нов:

– Но, с одной сто­ро­ны, я думаю все-таки, что для пер­со­на­лиз­ма бого­слов­ско­го прин­ци­пи­аль­но важ­но после­до­ва­тель­но утвер­ждать несво­ди­мость поня­тия лич­но­сти к при­ро­де, вклю­чая и такие выс­шие состав­ля­ю­щие чело­ве­че­ской при­ро­ды как разум­ность, напри­мер. Сама по себе разум­ность с хри­сти­ан­ской точ­ки зре­ния не дела­ет чело­ве­ка совер­шен­ным. Свя­той в хри­сти­ан­ском пони­ма­нии, то есть как состо­яв­ша­я­ся лич­ность, в бого­слов­ском пони­ма­нии это не тот, у кого раз­вит разум, у кого раз­ви­ты интел­лек­ту­аль­ные спо­соб­но­сти. Может быть чело­век с заме­ча­тель­но раз­ви­ты­ми интел­лек­ту­аль­ны­ми спо­соб­но­стя­ми, с обшир­ны­ми позна­ни­я­ми, с заме­ча­тель­ны­ми навы­ка­ми логи­че­ско­го мыш­ле­ния, но с хри­сти­ан­ской точ­ки зре­ния он не может быть назван свя­тым. И наобо­рот: может быть чело­век, кото­рый даже может быть негра­мо­тен, у кото­ро­го в силу тех или иных обсто­я­тельств не раз­ви­ты логи­че­ские спо­соб­но­сти, может быть даже с неко­то­ры­ми нару­ше­ни­я­ми интел­лек­ту­аль­ной сфе­ры, но он с хри­сти­ан­ской точ­ки зре­ния может быть свя­тым. И опре­де­ля­ет­ся это не разум­но­стью таким обра­зом свя­тость, а опре­де­ля­ет­ся соот­не­сён­но­стью с Богом. Если чело­век, обла­да­ю­щий таки­ми раз­ви­ты­ми интел­лек­ту­аль­ны­ми спо­соб­но­стя­ми, не соот­но­сит их с Богом, не упо­ря­до­чи­ва­ет их через соот­не­сён­ность с Богом, исхо­дя из соот­не­сён­но­сти с Богом, то такой чело­век не может быть назван лич­но­стью, дей­стви­тель­но актуализировавшейся.

А. Малер:

– То есть ска­жем, с этой точ­ки зре­ния те люди, кото­рые нахо­дят­ся в состо­я­нии гре­ха, те люди, кото­рые ока­за­лись в аду, в том чис­ле демо­ны, ока­зав­ши­е­ся в аду, не явля­ют­ся личностями?

С. Чур­са­нов:

– С бого­слов­ской точ­ки зре­ния лич­ность – это дар Божий чело­ве­ку, и этот дар от чело­ве­ка неотъ­ем­лем. Чело­век не может, даже если он хочет, отка­зать­ся от Бога, от всех боже­ствен­ных даров, он не может лишить себя лич­но­сти. Ско­рее кор­рект­нее гово­рить на бого­слов­ском язы­ке о том, что чело­век, не соот­но­ся­щий­ся с Богом, обре­ка­ет свою лич­ность, если выра­жать­ся сло­ва­ми Вла­ди­ми­ра Лос­ско­го, на сме­ше­ние с при­ро­дой, обре­ка­ет себя на то, что его лич­ность оста­ёт­ся в потен­ци­аль­ном состо­я­нии, в неак­ту­а­ли­зи­ро­ван­ном состоянии.

А. Малер:

– Пони­ма­е­те, я в дан­ном слу­чае пыта­юсь имен­но понять саму струк­ту­ру кате­го­рии лич­но­сти. И я сей­час не обсуж­даю лич­ность как зада­ние, я сей­час не обсуж­даю свя­тость. Я обсуж­даю, что мы назы­ва­ем лич­но­стью вооб­ще – любой лич­но­стью. Пото­му что мы соглас­ны с тем, что каж­дый чело­век явля­ет­ся лич­но­стью неза­ви­си­мо от того, что с ним про­изо­шло. Все анге­лы явля­ют­ся лич­но­стя­ми, неза­ви­си­мо от того, что с ним про­изо­шло. И что вот их отли­ча­ет – не лич­но­сти, что их отли­ча­ет от живот­но­го, живо­го суще­ства, кото­рое лич­но­стью не является?

С. Чур­са­нов:

– Я, ска­жем так, ещё раз заме­чу, что с моей точ­ки зре­ния этот страх перед схо­ла­сти­че­ским язы­ком, страх перед интел­лек­ту­а­лист­ским нача­лом в фило­со­фии может сыг­рать злую шут­ку с пер­со­на­лиз­мом. Это моя точ­ка зре­ния, посколь­ку я бы все-таки хотел, что­бы пер­со­на­лизм раз­ви­вал­ся как систе­ма­ти­че­ская фило­со­фия, без­услов­но пра­во­слав­ная. Но если гово­рить о пра­во­сла­вии, то мы с вами хоро­шо пом­ним, какую огром­ную услу­гу ока­зал Церк­ви язык Ари­сто­те­ля, язык точ­ных поня­тий. Один из этих тер­ми­нов антич­ной фило­со­фии вошел даже в Сим­вол Веры: «еди­но­су­щие» – и мне кажет­ся, что осо­бен­но рус­ской фило­со­фии и рус­ско­му пер­со­на­лиз­му свой­ствен­но некое такое, зна­е­те, неже­ла­ние чёт­ко опре­де­лять свою пози­цию, неже­ла­ние выстра­и­вать такой сво­е­го рода кате­хи­зис дог­ма­ти­че­ский. Это не толь­ко моё наблю­де­ние, но с этим при­хо­дит­ся иметь дело. Ска­жи­те, пожа­луй­ста, если раз­гра­ни­чи­вать раз­ные направ­ле­ния в пер­со­на­лиз­ме, како­во, по-Ваше­му, зна­че­ние того пер­со­на­лиз­ма, кото­рый пред­став­лен в евро­пей­ской фило­со­фии XIX века, и кото­рый вос­хо­дит соб­ствен­но к Лейб­ни­цу и ассо­ци­и­ру­ет­ся с неолейб­ни­ци­ан­ством, при­чём в том чис­ле в рус­ской фило­со­фии, где мож­но вспом­нить целые гла­вы из исто­рии рус­ской фило­со­фии Зень­ков­ско­го или Н.О Лос­ско­го, отца Вла­ди­ми­ра Лос­ско­го, кото­рые про­сто назы­ва­ют рус­ский пер­со­на­лизм рус­ским неолейб­ни­ци­ан­ством. Оно име­ет отно­ше­ние к пер­со­на­лиз­му, или это вооб­ще абсо­лют­но дру­гое направ­ле­ние, про­сто с похо­жим названием?

С.А. Чур­са­нов:

– Я все-таки попро­бую сра­зу на два вопро­са отве­тить, посколь­ку фак­ти­че­ски Вы два вопро­са сфор­му­ли­ро­ва­ли. Зна­чит, что каса­ет­ся места раци­о­наль­но­сти в бого­сло­вии. Я все-таки совсем не ска­зал бы, что суще­ству­ет некая прин­ци­пи­аль­ная уста­нов­ка на при­ни­же­ние раци­о­наль­но­сти в бого­сло­вии, харак­тер­ная для бого­слов­ско­го пер­со­на­лиз­ма. Здесь суще­ству­ет доста­точ­но про­ду­ман­ная в рабо­тах (я бы здесь выде­лил тоже Вла­ди­ми­ра Нико­ла­е­ви­ча Лос­ско­го, епи­скоп Кал­ли­ста Уэра, если гово­рить о совре­мен­ных авто­рах) линия, кото­рая заклю­ча­ет­ся в том, что разу­ме­ет­ся в бого­сло­вии мы долж­ны, в том чис­ле, и в раци­о­на­ли­сти­че­ском бого­сло­вии долж­ны пытать­ся все, что мож­но, выра­зить на раци­о­наль­но поня­тий­ном язы­ке, все это выра­зить, най­ти, исчер­пать, может быть, мож­но ска­зать все ресур­сы раци­о­наль­но-поня­тий­но­го мыш­ле­ния для того, что­бы выра­зить те бого­слов­ские реа­лии, к кото­рым мы обращаемся.

А. Малер:

– Про­шу про­ще­ния, тут очень важ­но уточ­нить. То есть из того, что есть некие смыс­лы, некие инту­и­ции, кото­рые невы­ра­зи­мы в поня­тий­ном язы­ке, из того, что, ска­жем, нель­зя что-то познать, не сле­ду­ет, что ниче­го нель­зя познать и что ниче­го нель­зя выра­зить на поня­тий­ном язы­ке, это важно.

С. Чур­са­нов:

– Да, но при этом пер­со­на­ли­сти­че­ское бого­сло­вие исхо­дит из тези­са о том, что Бог до кон­ца непо­зна­ва­ем, невы­ра­зим, прин­ци­пи­аль­но невы­ра­зим в раци­о­наль­но поня­тий­ных кате­го­ри­ях. И соот­вет­ствен­но сле­ду­ю­щий этап, к кото­ро­му при­хо­дит бого­слов, пыта­ясь все-таки более пол­но выра­зить тот опыт бого­об­ще­ния, о кото­ром сви­де­тель­ству­ют свя­тые, кото­рый открыт в раз­лич­ных фор­мах Свя­щен­но­го Пре­да­ния, в Свя­щен­ном Писа­нии, дру­гих фор­мах – это спо­соб анти­но­ми­че­ский, когда ради того, что­бы пол­нее выра­зить пони­ма­ние Бога, при­хо­дит­ся отка­зы­вать­ся от тре­бо­ва­ния раци­о­наль­но поня­тий­ной непро­ти­во­ре­чи­во­сти. Кро­ме того, в бого­сло­вии, пер­со­на­ли­сти­че­ском бого­сло­вии, гово­рит­ся и о сле­ду­ю­щем уровне позна­ния – позна­ния сверх­ра­ци­о­наль­но­го и даже сверх анти­но­ми­че­ско­го. Это позна­ние уже, кото­рое мож­но отне­сти к позна­нию интел­лек­ту­аль­но­му, к позна­нию, свя­зан­но­му с такой кате­го­ри­ей гре­че­ской, в том чис­ле и фило­соф­ской мыс­ли как нус (ум). Это позна­ние, кото­рое поз­во­ля­ет схва­тить рас­смат­ри­ва­е­мое явле­ние, рас­смат­ри­ва­е­мый пред­мет, рас­смат­ри­ва­е­мые реа­лии в неко­ем сверх­ра­ци­о­наль­ном един­стве, до вся­ко­го раци­о­наль­но-поня­тий­но­го раз­ло­же­ния рас­смат­ри­ва­е­мых реа­лий на какие бы-то ни было свой­ства, на какие бы-то ни было аспек­ты. Но при этом в пер­со­на­ли­сти­че­ском бого­сло­вии при­зна­ет­ся то, что даже в созер­ца­нии, даже обра­ща­ясь к выс­шим сво­им мыс­ли­тель­ным спо­соб­но­стям, бла­го­да­ря кото­рым воз­мож­но созер­ца­ние, чело­век все-таки не может познать до кон­ца Бога. Боже­ствен­ная сущ­ность, если гово­рить язы­ком бого­слов­ским, для чело­ве­ка все­гда оста­ёт­ся непо­зна­ва­е­мой. И в этом смыс­ле, на мой взгляд, с гно­сео­ло­ги­че­ской точ­ки зре­ния, с мето­до­ло­ги­че­ской точ­ки зре­ния, все-таки пра­во­слав­ный пер­со­на­лизм пред­ла­га­ет хоро­шо про­ду­ман­ную и такую, я бы ска­зал, трез­вую мето­до­ло­гию, кото­рая, с одной сто­ро­ны, наце­ле­на на мак­си­маль­ную моби­ли­за­цию всех раци­о­наль­но поня­тий­ных ресур­сов; с дру­гой сто­ро­ны – на то, что­бы трез­во осо­знать их огра­ни­чен­ность и попы­тать­ся даже, насколь­ко это воз­мож­но, выра­зить сверх­ра­ци­о­наль­ным обра­зом те боже­ствен­ные реа­лии, кото­рые здесь рас­смат­ри­ва­ют­ся. Дру­гое дело, конеч­но, что пер­со­на­ли­сти­че­ское бого­сло­вие – я бы не ска­зал, что оно в насто­я­щее вре­мя достиг­ло пика сво­е­го раз­ви­тия, разу­ме­ет­ся, ещё мно­го чего оста­ёт­ся уточ­нять и в тер­ми­но­ло­ги­че­ском плане, и в плане систе­ма­ти­че­ском, в плане систе­ма­ти­за­ции бого­слов­ских поло­же­ний. Здесь про­стран­ство откры­то, и тут дела­те­лей явно недо­ста­точ­но для жат­вы, кото­рую откры­ва­ют пер­со­на­ли­зи­ро­ван­ные пер­спек­ти­вы, на мой взгляд, бого­слов­ские. А вто­рой вопрос, свя­зан­ный с местом фило­соф­ско­го пер­со­на­лиз­ма в такой исто­ри­че­ской ретро­спек­ти­ве. С одной сто­ро­ны, конеч­но, фило­соф­ский раци­о­на­лизм, я думаю, свя­зан с бого­сло­ви­ем, свя­зан даже шире с хри­сти­ан­ством. Невоз­мож­но пред­ста­вить себе, что­бы те направ­ле­ния, кото­рые Вы пере­чис­ли­ли, напри­мер, сфор­ми­ро­ва­лись где-то в Китае, где-то в Индии. Так или ина­че хри­сти­ан­ские инту­и­ции, хри­сти­ан­ский опыт за ними сто­ит. Но с точ­ки зре­ния стро­гой бого­слов­ской, все-таки те направ­ле­ния пер­со­на­лиз­ма фило­соф­ско­го, кото­рые раз­ви­ва­лись в XIX веке и позд­нее, все-таки они оста­ют­ся непол­ны­ми, недо­ста­точ­ны­ми. С мето­до­ло­ги­че­ской точ­ки зре­ния глав­ный недо­ста­ток этих фило­соф­ских направ­ле­ний заклю­ча­ет­ся в том, что они допус­ка­ют в сво­ей мето­до­ло­гии некие невы­во­ди­мые непо­сред­ствен­но из дог­ма­ти­че­ских уче­ний, из раз­лич­ных форм боже­ствен­но­го откро­ве­ния состав­ля­ю­щие. То есть допус­ка­ют вхож­де­ние в про­стран­ство осно­во­по­ла­га­ю­щих таких поло­же­ний фило­соф­ских того, что наблю­да­ет­ся чело­ве­ком в себе и вокруг себя. С бого­слов­ской точ­ки зре­ния такой под­ход рис­ко­ван, посколь­ку то, что доступ­но наблю­де­нию чело­ве­ка – это ситу­а­ция, в кото­рой чело­век несёт в себе след­ствие гре­хо­па­де­ния. И такой под­ход фило­соф­ский, види­мо, неиз­беж­но обре­ка­ет фило­со­фию – может быть, даже мож­но риск­нуть и обоб­щить, – на неко­то­рую поло­вин­ча­тость пер­со­на­ли­сти­че­ской фило­со­фии, на неко­то­рую поло­вин­ча­тость, на неко­то­рую недо­ста­точ­ность с бого­слов­ской точ­ки зре­ния. И что каса­ет­ся пер­со­на­лиз­ма XIX века, совре­мен­но­го пер­со­на­лиз­ма, здесь все­гда суще­ству­ют тен­ден­ции, непри­ем­ле­мые, стро­го гово­ря, для бого­слов­ско­го пер­со­на­лиз­ма. Тен­ден­ции к сме­ше­нию поня­тия лич­но­сти с поня­ти­ем разу­ма, рас­суд­ка, с поня­ти­ем инди­ви­да, инди­ви­ду­аль­ных свойств при всех тех инту­и­ци­ях инте­рес­ных и в общем-то таких, кото­рые могут при­вле­кать­ся, исполь­зо­вать­ся в бого­слов­ских постро­е­ни­ях с поль­зой для более чёт­ко­го выра­же­ния раз­лич­ных бого­слов­ских реа­лий – при всем том эти все направ­ле­ния фило­соф­ско­го пер­со­на­лиз­ма так или ина­че не лише­ны такой половинчатости.

А. Малер:

– Без­услов­но, фило­соф­ской пер­со­на­лизм секу­ляр­ный, на самом деле и XIX-XX века, конеч­но, по отно­ше­нию, ска­жем к пра­во­слав­но­му бого­слов­ско­му пер­со­на­лиз­му, про­сто высту­па­ет как мяг­ко гово­ря, ересь. Тут же вопрос в дру­гом: а како­во его зна­че­ние в под­го­тов­ке тер­ми­но­ло­ги­че­ско­го аппа­ра­та и неко­то­рых, ска­жем, фор­мул поня­тий­ных в совре­мен­ном пра­во­слав­ном пер­со­на­лиз­ме? Ведь обра­ти­те вни­ма­ние, что, ска­жем, изу­чая фило­со­фию XIX века для нас вся та линия, кото­рая свя­за­на с пер­со­на­лиз­мом, очень часто совер­шен­но недо­оце­ни­ва­ет­ся. Мы изу­ча­ем, с одной сто­ро­ны, направ­ле­ние сугу­бо раци­о­на­ли­сти­че­ское, вос­хо­дя­щее к Декар­ту; с дру­гой сто­ро­ны – пан­те­и­сти­че­ское направ­ле­ние, вос­хо­дя­щее к Спи­но­зе – два осно­ва­те­ля евро­пей­ско­го раци­о­на­лиз­ма. А вот тре­тий, ска­жем, Лейб­ниц – он как-то в этом про­стран­стве ока­зы­ва­ет­ся оттес­нен­ным на вто­рой план. И не кажет­ся ли Вам, что это свя­за­но во мно­гом с тем, что если фило­соф все-таки при­бли­жал­ся к пер­со­на­лиз­му боль­ше, чем кто-то дру­гой, он как бы вот этой секу­ляр­ной пара­диг­ме евро­пей­ской фило­со­фии был не очень удо­бен? Поче­му такое огром­ное вни­ма­ние уде­ля­ем Геге­лю, геге­льян­ству, и поче­му мы не зна­ем каких-нибудь фило­со­фов, кото­рые зани­ма­лись раз­ра­бот­кой клас­си­че­ской мета­фи­зи­ки, где при­сут­ство­ва­ло поня­тие лич­но­сти – не как у Геге­ля как какой-то момент вопло­ще­ния абсо­лют­но­го духа, а имен­но как некая цен­ность? Я обра­тил на это вни­ма­ние, имен­но изу­чая фило­со­фию. Вам ведь инте­рес­ны эти направ­ле­ния: фран­цуз­ский пер­со­на­лизм, немец­кий, аме­ри­кан­ский пер­со­на­лизм, рус­ский такой полу­се­ку­ляр­ный пер­со­на­лизм – Вы им занимаетесь?

С. Чур­са­нов:

– Да, разу­ме­ет­ся. Без­услов­но, эти направ­ле­ния инте­рес­ные, но спе­ци­аль­но все-таки я не могу ска­зать, что я ими зани­ма­юсь и могу как-то так доста­точ­но про­фес­си­о­наль­но ана­ли­зи­ро­вать их осо­бен­но­сти. Ведь с точ­ки зре­ния бого­слов­ской преж­де все­го зна­че­ние пер­со­на­лиз­ма фило­соф­ско­го, пожа­луй, заклю­ча­ет­ся в том, что он под­го­то­вил наших совре­мен­ни­ков – не толь­ко фило­соф­ские науч­ные сооб­ще­ства, но и в целом наших совре­мен­ни­ков,– пото­му что раз­лич­ные фило­соф­ские штам­пы выхо­дят за пре­де­лы соб­ствен­но про­фес­си­о­наль­ных фило­соф­ских сооб­ществ и про­ни­ка­ют в созна­ние чело­ве­ка. И пожа­луй, заслу­га фило­соф­ско­го пер­со­на­лиз­ма преж­де все­го в том, что наши совре­мен­ни­ки ста­ли более гото­вы вос­при­ни­мать бого­сло­вие пер­со­на­ли­сти­че­ское, вос­при­ни­мать бого­слов­ское поня­тие лич­но­сти. И тем самым, даже мож­но ска­зать, они сфор­ми­ро­ва­ли неко­то­рый запрос перед бого­слов­ски­ми науч­ны­ми сооб­ще­ства­ми на то, что­бы в рам­ках этих новых тер­ми­но­ло­ги­че­ских пер­спек­тив, кото­рые были под­го­тов­ле­ны фило­со­фи­ей, попы­тать­ся более чёт­ко, более пол­но сфор­му­ли­ро­вать хри­сти­ан­ский опыт вос­при­я­тия Бога, позна­ния Бога, обще­ния с Богом. Преж­де все­го в этом я вижу заслу­гу фило­соф­ско­го пер­со­на­лиз­ма. Что каса­ет­ся вопро­са о том, поче­му те или иные фило­соф­ские раци­о­на­ли­сти­че­ские направ­ле­ния заслу­жи­ва­ют боль­ше или мень­ше вни­ма­ния про­фес­си­о­наль­ных фило­соф­ских сооб­ществ, этот вопрос тоже небезын­те­рес­ный, но здесь, види­мо, он ещё ждёт сво­их исследователей.

А. Малер:

– Вы же навер­ня­ка стал­ки­ва­лись с такой ситу­а­ци­ей, когда Вы выхо­ди­те на боль­шую ауди­то­рию с лек­ци­ей о пер­со­на­лиз­ме, и ожи­да­ния ауди­то­рии совер­шен­но иные. У меня, напри­мер, не раз так было: когда я начи­наю свой курс по исто­рии рус­ско­го пер­со­на­лиз­ма и гово­рю о том, что, соб­ствен­но, мы сами будем про­хо­дить раз­лич­ные уче­ния пер­со­на­лист­ские, и наи­бо­лее под­ко­ван­ные сту­ден­ты гово­рят: ну, понят­но, то есть мы сей­час все по Бер­дя­е­ву будем изу­чать, мы все по Бер­дя­е­ву, пото­му что пер­со­на­лизм – это Бер­дя­ев, и дру­го­го пер­со­на­лиз­ма никто не зна­ет. Но дей­стви­тель­но Бер­дя­ев в ХХ веке, навер­но как ника­кой дру­гой фило­соф, боль­ше все­го рас­суж­дал о зна­че­нии лич­но­сти, назы­вал свою фило­со­фию пер­со­на­лист­ской. Но из это­го не сле­ду­ет, что весь пер­со­на­лизм сво­дят­ся к Бер­дя­е­ву, и что если ты пер­со­на­лист, ты вооб­ще дол­жен хоть как-то свою фило­со­фию с Бер­дя­е­вым соот­но­сить. У вас подоб­ные ситу­а­ции были?

С. Чур­са­нов:

– У меня, дей­стви­тель­но, подоб­ные ситу­а­ции очень часто быва­ют. Но может быть, как раз поэто­му я уже доста­точ­но дав­но выра­бо­тал такой стиль, что ли, изло­же­ния вопро­сов бого­слов­ских в пер­со­на­ли­сти­че­ском клю­че. Я начи­наю часто с того, что гово­рю о том, что мы будем гово­рить о лич­но­сти в бого­слов­ском пони­ма­нии. Но для того, что­бы не запу­тать­ся, нуж­но, по край­ней мере, на вре­мя, пока мы рас­смат­ри­ва­ем имен­но бого­слов­ское пони­ма­ние лич­но­сти, жела­тель­но отка­зать­ся от каких бы то ни было ассо­ци­а­ций с теми пред­став­ле­ни­я­ми о лич­но­сти, кото­рые есть, конеч­но, у всех слу­ша­те­лей. При­чём это часто раз­но­об­раз­ные ассо­ци­а­ции, совсем непо­хо­жие часто у раз­лич­ных людей. И толь­ко после того, как нам удаст­ся выявить основ­ные харак­те­ри­сти­ки лич­но­сти в бого­слов­ском пони­ма­нии, толь­ко после это­го уже, что­бы не воз­ни­ка­ло пута­ни­цы, не воз­ни­ка­ло под­мен, – толь­ко после это­го мож­но уже обра­щать­ся к соот­не­се­нию бого­слов­ско­го пони­ма­ния лич­но­сти с тем, что мы можем обна­ру­жить у Бер­дя­е­ва, у мно­гих дру­гих фило­со­фов – и рус­ских, и запад­но­ев­ро­пей­ских, и даже американских.

А. Малер:

– Ска­жи­те, пожа­луй­ста, если пока ещё гово­рить о фило­со­фии, то поче­му, по-Ваше­му, все-таки когда мы чита­ем о фило­со­фии пер­со­на­лиз­ма, то в первую оче­редь име­ют в виду имен­но фран­цуз­ский пер­со­на­лизм, фило­со­фию Эмма­ню­э­ля Мунье, поче­му ника­ко­го-то дру­го­го авто­ра, поче­му имен­но этот автор ока­зал­ся впе­ре­ди всех осталь­ных пер­со­на­ли­стов? Ведь ска­жем, такие име­на, как Макс Шел­лер, Вильям Штерн, или, ска­жем, Мар­тин Бубер – они ока­зы­ва­ют­ся чуть-чуть на вто­ром плане, впе­ре­ди все-таки име­ет­ся в виду имен­но Эмма­ню­эль Мунье.

С. Чур­са­нов:

– Такой более пол­ный ответ на этот вопрос, конеч­но, заслу­жи­ва­ет отдель­но­го рас­смот­ре­ния, отдель­но­го иссле­до­ва­ния, отдель­ной под­го­тов­ки. Но я думаю, в Мунье удач­но соче­та­лось хоро­шее зна­ние хри­сти­ан­ства, созна­тель­ное стрем­ле­ние опе­реть­ся на хри­сти­ан­ский опыт обще­ния с Богом, меж­че­ло­ве­че­ско­го обще­ния, со стрем­ле­ни­ем сде­лать выво­ды из хри­сти­ан­ско­го виде­ния мира для реше­ния реаль­ных вопро­сов, с кото­ры­ми стал­ки­ва­ет­ся чело­век в сво­ей повсе­днев­ной жиз­ни. То есть для вопро­сов, свя­зан­ных, в том чис­ле, и с орга­ни­за­ци­ей тру­да, с орга­ни­за­ци­ей пред­при­я­тий, вопро­сов эко­но­ми­че­ских, вопро­сов социальных.

А. Малер:

– Он же вооб­ще-то попы­тал­ся пре­вра­тить пер­со­на­лизм в такую мани­фест­ную док­три­ну, он все вре­мя какие-то мани­фе­сты писал, мани­фест пер­со­на­лиз­ма. Когда чита­ешь его пер­со­на­лизм, такое ощу­ще­ние, что он пишет даже не столь­ко о какой-то фило­со­фии, сколь­ко о идео­ло­гии – то, чего дру­гие авто­ры не дела­ли, то есть они не зани­ма­лись док­три­ни­за­ци­ей и не пыта­лись пре­вра­тить пер­со­на­лизм в некую поли­ти­че­скую про­грам­му, если хоти­те, что очень наблю­да­ет­ся. И опять же, как в слу­чае Бер­дя­е­ва, нель­зя ска­зать, есте­ствен­но, что если чело­век зани­ма­ет фило­соф­скую пози­цию пер­со­на­лист­скую, то он обя­за­тель­но дол­жен быть сто­рон­ни­ком идей Мунье.

С. Чур­са­нов:

– Да, разу­ме­ет­ся. Что каса­ет­ся Мунье, как и любо­го дру­го­го пред­ста­ви­те­ля фило­соф­ско­го пер­со­на­лиз­ма, при всех инте­рес­ных и с бого­слов­ской точ­ки зре­ния, в том чис­ле, мыс­лях, направ­ле­ни­ях, кото­рые мож­но здесь обна­ру­жить, все-таки здесь тре­бу­ет­ся вни­ма­тель­ное рас­смот­ре­ние и мыс­лей Мунье, и дру­гих пер­со­на­ли­стов через приз­му бого­слов­ско­го пони­ма­ния лич­но­сти. И здесь если дей­ство­вать после­до­ва­тель­но, то обна­ру­жат­ся, конеч­но, и более сла­бые места, и менее согла­со­ван­ные с хри­сти­ан­ским виде­ни­ем Бога чело­ве­ка аспек­ты, и неко­то­рая тен­ден­ция к редук­ции, к упрощению.

А. Малер:

– Я вспо­ми­наю, как на одной кон­фе­рен­ции меня спро­си­ли: ска­жи­те, пожа­луй­ста, вы кри­ти­ку­е­те пер­со­на­лизм каких-то авто­ров, ска­жем, пер­со­на­лизм Бул­га­ко­ва, Фло­рен­ско­го, гово­ря что это не совсем пер­со­на­лизм, ну а где тогда пра­во­слав­ный пер­со­на­лизм, что вы назы­ва­е­те пра­во­слав­ным пер­со­на­лиз­мом? Вот я хочу Вас спро­сить? где начи­на­ет­ся тот круг авто­ров, о кото­рых мож­но гово­рить, что это имен­но пра­во­слав­ный пер­со­на­лизм, а не вооб­ще даже какой-то раз­мы­тый христианский?

С. Чур­са­нов:

– Я думаю, один из кри­те­ри­ев отне­се­ния того или ино­го авто­ра к бого­слов­ско­му пер­со­на­лиз­му – это стрем­ле­ние опи­рать­ся на бого­от­кро­вен­ные источ­ни­ки, то есть на раз­лич­ные бого­слов­ские источ­ни­ки, на догматические.

А. Малер:

– То есть соб­ствен­но Свя­щен­ное Писа­ние и Свя­щен­ное Предание?

С. Чур­са­нов:

– Свя­щен­ное Писа­ние, Свя­щен­ное Пре­да­ние, дог­ма­ти­че­ские поста­нов­ле­ния Все­лен­ских собо­ров, дог­ма­ти­че­ские уче­ния, свя­то­оте­че­ские про­из­ве­де­ния, дог­ма­ти­че­ски насы­щен­ные – вот это явля­ет­ся, на мой взгляд, мето­до­ло­ги­че­ским, если мож­но так выра­зить­ся, гно­сео­ло­ги­че­ским кри­те­ри­ем, кото­рый поз­во­ля­ет отне­сти того или ино­го авто­ра к персонализму.

А. Малер:

– Кто пер­вый стал таким авто­ром, како­вы пер­вые пра­во­слав­ные пер­со­на­ли­сты, по-Вашему?

С. Чур­са­нов:

– Пер­вых здесь выде­лить очень слож­но. К сожа­ле­нию, – а может быть, это сло­во здесь и неумест­но, но полу­ча­ет­ся так, – что мно­гие авто­ры, дей­стви­тель­но выска­зав­шие чрез­вы­чай­но важ­ные для бого­сло­вия инту­и­ции с точ­ки зре­ния бого­слов­ско­го пони­ма­ния лич­но­сти, такие, напри­мер, как свя­щен­ник Павел Фло­рен­ский, тем не менее, для меня, при­зна­юсь, несколь­ко пара­док­саль­ным обра­зом, тем не менее, не ста­ли их раз­ви­вать, и даже в ряде слу­ча­ев укло­ни­лись от той линии, кото­рая столь чёт­ко, с осо­бой чёт­ко­стью, я бы даже ска­зал, может быть, в неко­то­рых смыс­лах даже с непре­взой­дён­ной до сих пор чёт­ко­стью, была наме­че­на в их про­из­ве­де­ни­ях. Если же попы­тать­ся выде­лить авто­ров, кото­рые были более после­до­ва­тель­ны, то, навер­ное, это Вла­ди­мир Нико­ла­е­вич Лосский.

А. Малер:

– Вла­ди­мир Лос­ский, и ска­жем, все те, кто отно­сят­ся к тому, что назы­ва­ет­ся неопат­ри­сти­ки. Или все-таки имен­но Лос­ский и кто-то ещё?

С. Чур­са­нов:

– На мой взгляд, для Лос­ско­го харак­тер­на какая-то осо­бая кон­цен­три­ро­ван­ность, осо­бая после­до­ва­тель­ность, осо­бая уста­нов­ка на то, что­бы выявить осно­вы бого­слов­ско­го пони­ма­ния лич­но­сти. Конеч­но, есть очень инте­рес­ные заме­ча­ния, наблю­де­ния и у осно­во­по­лож­ни­ка ново­го неопат­ри­сти­че­ско­го син­те­за, по обще­му мне­нию, свя­щен­ни­ка Геор­гия Фло­ров­ско­го. Но, к сожа­ле­нию, напри­мер, в его рабо­тах при всей глу­бине отдель­ных его заме­ча­ний, все-таки часто эти заме­ча­ния оста­ют­ся, наря­ду с мно­же­ством дру­гих уже ско­рее таких бого­слов­ских раз­мыш­ле­ний, уво­дя­щих несколь­ко в сто­ро­ну от попы­ток выявить суще­ство бого­слов­ско­го пони­ма­ния лич­но­сти, глав­ное в бого­слов­ском пони­ма­нии лич­но­сти. Вот для Лос­ско­го харак­тер­на такая важ­ная осо­бен­ность, на мой взгляд, как стрем­ле­ние выявить самое глав­ное. Некая спо­соб­ность не увлечь­ся в сто­ро­ну, не укло­нить­ся в сами по себе, может быть, любо­пыт­ные, но все-таки, с бого­слов­ской точ­ки зре­ния, уво­дя­щие в сто­ро­ну раз­мыш­ле­ния тако­го ско­рее фило­соф­ско­го плана.

А. Малер:

– Ска­жи­те, пожа­луй­ста, а какие тра­ди­ции рус­ской мыс­ли вы счи­та­е­те в этом смыс­ле наи­бо­лее опас­ны­ми для того, что­бы не укло­нить­ся от пер­со­на­лиз­ма? Если у нас есть зада­ча все-таки оста­вать­ся пра­во­слав­ным пер­со­на­ли­ста­ми, но мы нахо­дим­ся все рав­но в зави­си­мо­сти от рус­ской фило­соф­ской тра­ди­ции, рус­ской бого­слов­ской тра­ди­ции, кото­рая раз­ная сама по себе. Что, может быть, пред­став­ля­ет наи­бо­лее рис­ко­ван­ное поле, наи­бо­лее рис­ко­ван­ное нача­ло в этой мыс­ли, и с чем пери­о­ди­че­ски при­хо­дит­ся полемизировать?

С. Чур­са­нов:

– Если гово­рить об осо­бен­но­стях имен­но рус­ской мыс­ли фило­соф­ской, я думаю, здесь основ­ной риск, основ­ную угро­зу для бого­слов­ско­го пони­ма­ния чело­ве­ка, чело­ве­че­ской лич­но­сти состав­ля­ют тен­ден­ции, кото­рые я бы назвал пан­те­и­сти­че­ски­ми – в том смыс­ле, что это тен­ден­ции, в кото­рых при­сут­ству­ет уста­нов­ка – с раз­ной сте­пе­нью выра­жен­но­сти, но при­сут­ству­ет уста­нов­ка на то, что­бы при­дать при­о­ри­тет неким общ­но­стям по отно­ше­нию к чело­ве­че­ским лич­но­стям, по отно­ше­нию к кон­крет­ным людям. В каче­стве таких общ­но­стей, кото­рые могут несколь­ко подав­лять, уни­чи­жать лич­ность в фило­соф­ском смыс­ле её пони­ма­ния, могут высту­пать самые раз­ные направ­ле­ния, самые раз­ные идеи, самые раз­ные ценности.

А. Малер:

– То есть это тра­ди­ция, свя­зан­ная с фило­со­фи­ей все­е­дин­ства, с софи­о­ло­ги­ей, кос­миз­мом, отча­сти евразийством.

С. Чур­са­нов:

– Сюда же и марк­сизм, я думаю, впи­сы­ва­ет­ся, и может быть, это одна из при­чин, поче­му марк­сизм нашёл такую поч­ву, в неко­то­ром смыс­ле благодарную.

А. Малер:

– Како­вы кор­ни этой пан­те­и­сти­че­ской тра­ди­ции в рус­ской мыс­ли, по-Ваше­му? Она же не изна­чаль­но суще­ство­ва­ла, не с Кре­ще­ни­ем Руси к нам пришла.

С. Чур­са­нов:

– Одна из таких при­чин обостре­ния этой тен­ден­ции, может быть, заклю­ча­ет­ся в обострён­ном пере­жи­ва­нии непри­ем­ле­мо­сти с хри­сти­ан­ской точ­ки зре­ния инди­ви­ду­а­лиз­ма. И воз­мож­но, такая обострён­ная реак­ция на инди­ви­ду­а­лизм, обострён­ное вос­при­я­тие тех непри­ем­ле­мых след­ствий, кото­рые из него про­ис­те­ка­ют, вела рус­скую мысль к про­ти­во­по­лож­ной крайности.

А. Малер:

– Но это как некая общая интен­ция. А вот как исто­ри­че­ские кор­ни – может быть, это про­сто вли­я­ние на самом деле запад­но­го роман­тиз­ма, ведь это тоже сла­вя­но­филь­ское дви­же­ние, оно на самом деле было, по боль­шо­му сче­ту, неким момен­том общей роман­ти­че­ской реак­ции в Евро­пе. А роман­тизм в пан­те­и­сти­че­ской тен­ден­ции очень сильный.

С. Чур­са­нов:

– Воз­мож­но. Един­ствен­ное, что меня, может быть, несколь­ко оста­нав­ли­ва­ет от реши­тель­но­го тако­го согла­сия с этим пред­по­ло­же­ни­ем, это все-таки, мне кажет­ся, неко­то­рая несо­из­ме­ри­мость роман­тиз­ма как явле­ния, все-таки пре­хо­дя­ще­го и про­хо­дя­ще­го тако­го куль­тур­но-фило­соф­ско­го, и вот этих тен­ден­ций, уко­ре­нён­ных в рус­ской фило­со­фии, тако­го пан­те­и­сти­че­ско­го пла­на, на мой взгляд, ещё шире и глуб­же, шире и устой­чи­вее. Хотя неко­то­рое вли­я­ние, неко­то­рая связь здесь вполне возможны.

А. Малер:

– Но у меня в этой свя­зи к Вам такой, может быть, несколь­ко скан­даль­ный вопрос. Вы зна­е­те, когда я для себя открыл неопат­ри­сти­че­ский син­тез и бого­сло­вие пер­со­на­лиз­ма, мне ста­ло оче­вид­но, что за послед­ние пол­ве­ка это про­сто мейн­стримное направ­ле­нии вооб­ще в хри­сти­ан­ской мыс­ли. При­чём даже не толь­ко в пра­во­слав­ной мыс­ли, но и на Запа­де тоже, в като­ли­че­ском бого­сло­вии, конеч­но, осо­бен­но. И каза­лось, что такие име­на, как Вла­ди­мир Лос­ский, Геор­гий Фло­ров­ский – это такие, если не непре­ре­ка­е­мые авто­ри­те­ты, то очень серьёз­ные авто­ри­те­ты, на кото­рых все ссы­ла­ют­ся, уже, так ска­зать, суще­ству­ют учеб­ни­ки дог­ма­ти­ки, кото­рые фак­ти­че­ски пишут­ся под вли­я­ни­ем их мыс­ли. Но послед­нее вре­мя, послед­ние годы у меня воз­ни­ка­ет очень чёт­кое ощу­ще­ние, что как буд­то бы, зна­е­те, суще­ству­ет неко­то­рая реак­ция на неопат­ри­сти­ку и на пер­со­на­лизм. Реак­ция, кото­рая во мно­гом запа­рал­ле­ле­на с ана­ло­гич­ной реак­ци­ей и кри­ти­кой уче­ния свя­то­го Гри­го­рия Пала­мы, пала­мизм уче­ния о нетвар­ных энер­ги­ях. Я выска­жу неко­то­рую гипо­те­зу, а Вы ска­же­те, как Вы к ней отно­си­тесь. Гипо­те­за заклю­ча­ет­ся в том, что мно­гие пред­ста­ви­те­ли нашей бого­слов­ству­ю­щей сре­ды, сто­я­щие в целом на доста­точ­но либе­раль­ных пози­ци­ях, они рань­ше с при­ды­ха­ни­ем про­из­но­си­ли имя Вла­ди­ми­ра Лос­ско­го, Геор­гия Фло­ров­ско­го, гово­ри­ли о пер­со­на­лиз­ме, о пала­миз­ме, в какой-то момент, ска­жем, где-то на исхо­де нуле­вых годов вдруг осо­зна­ли, что ну в общем с таким бла­го­душ­ным либе­раль­ным гума­низ­мом, с каки­ми-то эку­ме­ни­че­ски­ми и поже­ла­ни­я­ми этой сре­ды ни пер­со­на­лизм пра­во­слав­ный, ни неопат­ри­сти­ка ‚ни пала­мизм никак не соче­та­ют­ся. Что если ты дей­стви­тель­но встал на путь, ска­жем, пала­миз­ма, на путь неопат­ри­сти­ки, на путь пра­во­слав­но­го пер­со­на­лиз­ма, то тебе при­дёт­ся быть гораз­до боль­ше, может быть, пра­во­слав­ным орто­док­сом (изви­ни­те за тав­то­ло­гию, пото­му что пра­во­сла­вие есть орто­док­сия), чем какие-то, ска­жем, пред­ста­ви­те­ли пра­во­слав­но­го кон­сер­ва­тиз­ма, кото­рые для тебя до сих пор были таки­ми оппо­нен­та­ми, от кото­рых ты оттал­ки­вал­ся. И в свя­зи с этим наблю­да­ет­ся некое воз­рож­де­ние идей, пря­мо ска­жем, ере­ти­че­ских, не знаю, каких-то пози­ций, кото­рые вро­де бы дав­но были бы уже, во вся­ком слу­чае, в самой пра­во­слав­ной Церк­ви забы­ты и кото­рые сей­час в основ­ном, конеч­но, ассо­ци­и­ру­ют­ся с тем, что назы­ва­ет­ся рус­ский рели­ги­оз­ный фило­соф­ский ренес­санс, и кото­рые были рас­кри­ти­ко­ва­ны Вла­ди­ми­ром Лос­ским и Геор­ги­ем Фло­ров­ским. Вам не кажет­ся, что такая тен­ден­ция суще­ству­ет при всей её неожи­дан­но­сти, хотя, каза­лось, бы и какие-то вопро­сы и про­бле­мы, кото­рые мы дав­но уже прошли?

С. Чур­са­нов:

– Да, конеч­но, суще­ству­ет непри­я­тие кри­ти­че­ское, насто­ро­жён­ное вос­при­я­тие пер­со­на­лиз­ма, разу­ме­ет­ся, все это суще­ству­ет. С чем это свя­за­но. Но, во-пер­вых, разу­ме­ет­ся, это свя­за­но с тем, что пер­со­на­лизм, пра­во­слав­ный пер­со­на­лизм тре­бу­ет ради­каль­но­сти, я бы ска­зал. Он тре­бу­ет прин­ци­пи­аль­ной сосре­до­то­чен­но­сти на том прин­ци­пи­аль­но важ­ном, что отли­ча­ет хри­сти­ан­ство, тре­бу­ет готов­но­сти идти до кон­ца в про­ду­мы­ва­нии хри­сти­ан­ства, в про­ду­мы­ва­нии отли­чи­тель­ных осо­бен­но­стей хри­сти­ан­ства. И в этом смыс­ле, может быть, он сло­жен для вос­при­я­тия людям, при­вык­шим, что ли, к более тако­му широ­ко­му мыш­ле­нию, к широ­ко­му охва­ту раз­лич­ных направ­ле­ний, раз­лич­ных идей, без, может быть, тако­го чёт­ко­го ассо­ци­и­ро­ва­ния себя с эти­ми иде­я­ми, без лич­ной вовле­чен­но­сти в то или иное направ­ле­ние. С дру­гой сто­ро­ны, может быть, есть и дру­гие при­чи­ны слож­но­сти вос­при­я­тия бого­слов­ско­го пер­со­на­лиз­ма, при­чи­ны более исто­ри­че­ски, что ли, объ­яс­ни­мые, более чёт­ко объ­яс­ни­мые исто­ри­че­ски. Пери­од совет­ско­го вре­ме­ни был крайне небла­го­при­ят­ным для бого­сло­вия в Рос­сии. С дру­гой сто­ро­ны, этот же пери­од, конеч­но, был небла­го­при­я­тен и для фило­со­фии, и для, в том чис­ле, и для изу­че­ния и вос­при­я­тия идей рус­ской фило­со­фии, но все-таки здесь нель­зя срав­нить эти две сфе­ры чело­ве­че­ской мыс­ли. Все-таки суще­ство­ва­ли фило­соф­ские факуль­те­ты, все-таки навы­ки фило­соф­ско­го мыш­ле­ния так или ина­че были вос­тре­бо­ва­ны; так или ина­че изу­ча­лась, в том чис­ле и рус­ская фило­со­фия, в том чис­ле и рус­ская рели­ги­оз­ная фило­со­фия. И соот­вет­ствен­но сфор­ми­ро­вал­ся круг людей, име­ю­щих неплохую фило­соф­скую под­го­тов­ку. И когда воз­ник­ла воз­мож­ность вновь раз­ви­вать бого­сло­вие, при­шлось опи­рать­ся на помощь этих людей. Но, разу­ме­ет­ся, они помо­га­ли имен­но тем преж­де все­го, что они сами хоро­шо зна­ли, чем они вла­де­ли. И соот­вет­ствен­но имен­но со сто­ро­ны этих людей, имен­но со сто­ро­ны тех, кого мож­но отне­сти к их после­до­ва­те­лям, к их уче­ни­кам, кто пытал­ся, опи­ра­ясь на их фило­соф­ские такие навы­ки, фило­соф­ские зна­ния, фило­соф­ский опыт, раз­ви­вать бого­сло­вие, воз­мож­но, и воз­ни­ка­ет в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни такая насто­ро­жен­ная реак­ция по отно­ше­нию к бого­слов­ско­му пер­со­на­лиз­му. Пото­му что и мето­до­ло­ги­че­ски, и содер­жа­тель­но все-таки бого­слов­ский пер­со­на­лизм замет­но отли­ча­ет­ся от того, что мож­но обна­ру­жить в фило­со­фии, и даже в фило­соф­ском персонализме.

А. Малер:

– Да. Но я же здесь поз­во­лил себе более жёст­кий тезис, что очень мно­гие про­сто люди, ска­жем, в том поко­ле­нии, кото­рые при­шли в Цер­ковь в кон­це 80‑х – нача­ле 90‑х годов, при­шли туда как в некую аль­тер­на­ти­ву совет­ско­му тота­ли­тар­но­му строю. Был страш­ный «совок», нуж­но было из это­го сов­ка вырвать­ся в некое про­стран­ство духов­но­сти. Это про­стран­ство в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви было ими обре­те­но. И ока­за­лось, что в самой Церк­ви все-таки тре­бу­ет­ся не менее ответ­ствен­ное отно­ше­ние к соб­ствен­ным иде­ям, чем в марк­сиз­ме-лени­низ­ме, и они как-то, навер­но, очень боят­ся, что вдруг сей­час нам навя­жут новый марк­сизм-лени­низм, и пони­мая, что в Церк­ви уже суще­ству­ет дог­ма­ти­ка, уже суще­ству­ет кате­хи­зис, и уже суще­ству­ет очень чёт­кое пред­став­ле­ние о мно­гих вещах чело­ве­ку, кото­рый вос­при­ни­ма­ет бого­сло­вие как про­стран­ство соб­ствен­но­го твор­че­ства, по мень­шей мере, очень неприятно.

С. Чур­са­нов:

– Более того, здесь пара­док­саль­ным обра­зом в созна­нии чело­ве­ка, может быть, в созна­нии того пла­на, о кото­ром Вы сей­час гово­ри­ли, Цер­ковь часто вос­при­ни­ма­ет­ся рядо­по­ло­же­но с дру­ги­ми каки­ми-то более-менее инсти­ту­ци­ли­зи­ро­ван­ны­ми направ­ле­ни­я­ми идео­ло­гии, фило­со­фии. И как это ни пара­док­саль­но, может быть, в неко­то­ром смыс­ле очень слож­но быва­ет вос­при­нять таким людям что Цер­ковь выше вся­че­ской идео­ло­гии. Что если здесь и есть какие-то идео­ло­ги­че­ско­го пла­на утвер­жде­ния, то это не более чем под­спо­рье для того, что­бы вой­ти в то про­стран­ство пол­но­ты, все­о­хват­но­сти, кото­рое пред­по­ла­га­ет­ся хри­сти­ан­ской жиз­нью. И с тру­дом как-то вос­при­ни­ма­ет­ся то, что в том чис­ле и пер­со­на­ли­сти­че­ское бого­сло­вие как раз откры­ва­ет эту все­о­хват­ную пер­спек­ти­ву, оно не кон­ку­ри­ру­ет, оно не вытес­ня­ет дру­гие фор­мы, мыс­ли, дру­гие направ­ле­ния. Оно гово­рит о том, что мож­но дви­гать­ся даль­ше, мож­но пытать­ся глуб­же понять чело­ве­ка, понять отно­ше­ния чело­ве­ка с Богом. Оно пыта­ет­ся открыть пер­спек­ти­вы боль­шей пол­но­ты бытия – не за счёт вытес­не­ния каких-то осо­бен­но­стей мыш­ле­ния, каких-то кон­ку­ри­ру­ю­щих пара­дигм, а за счёт при­ня­тия все­го того луч­ше­го, что в них есть, и зада­ния пер­спек­ти­вы даль­ней­ше­го роста.

А. Малер:

– Сер­гей Ана­то­лье­вич, ска­жи­те, пожа­луй­ста: вот, конеч­но, тема фило­соф­ско­го бого­слов­ско­го пер­со­на­лиз­ма бес­ко­неч­на, я бы хотел бы с Вами на тему ещё раз пого­во­рить. Ваша кни­га, напри­мер, «Лицом к лицу» –по боль­шо­му сче­ту на сего­дняш­ний день это самое луч­шее, что напи­са­но на рус­ском язы­ке по вооб­ще поня­тию лич­но­сти. И у меня есть жела­ние с Вами про­сто каж­дую стра­нич­ку потом обсу­дить, каж­дую фра­зу бук­валь­но, но, к сожа­ле­нию, на это нет физи­че­ской у нас воз­мож­но­сти. Какие бы все-таки три кни­ги Вы мог­ли бы поре­ко­мен­до­вать зри­те­лям «Катехон-ТВ» по фило­со­фии пер­со­на­лиз­ма для озна­ком­ле­ния с этой темой. Конеч­но, в нашем слу­чае я имею в виду не вооб­ще фило­со­фию пер­со­на­лиз­ма, а имею в виду имен­но все-таки пра­во­слав­ный персонализм.

С. Чур­са­нов:

– Спа­си­бо за столь лест­ный отзыв. Если пытать­ся огра­ни­чить­ся тре­мя кни­га­ми, то я выде­лил бы тако­го авто­ра, как мит­ро­по­лит Иоанн (Зизи­улас) – это совре­мен­ный бого­слов, наи­бо­лее извест­ный, наи­бо­лее во мно­гих отно­ше­ни­ях дале­ко про­дви­нув­ший­ся в попыт­ках тако­го глу­бин­но­го осмыс­ле­ния бого­слов­ско­го поня­тия лич­но­сти и след­ствий из бого­слов­ско­го пони­ма­ния лич­но­сти. Чем он инте­ре­сен, и может быть, поче­му он полу­чил столь широ­кую извест­ность и в совре­мен­ном бого­сло­вии, и не толь­ко пра­во­слав­ном бого­сло­вии: в его рабо­тах соче­та­ет­ся стрем­ле­ние к уко­ре­не­нию в свя­то­оте­че­ском бого­сло­вии, в свя­то­оте­че­ской мыс­ли, стрем­ле­ние к исто­ри­че­ской чёт­ко­сти, к такой даже, может быть, ака­де­ми­че­ской скру­пу­лёз­но­сти в чте­нии свя­тых отцов, с уста­нов­кой на то, что­бы не про­сто повто­рять их мыс­ли, а делать, выво­дить из них след­ствия с ситу­а­ци­ей, акту­аль­ной для наше­го вре­ме­ни, для наших совре­мен­ни­ков. Пожа­луй, я выде­лил бы, если все-таки не выхо­дить за пре­де­лы трёх книг, недав­но пере­ве­дён­ную на рус­ский язык одну из самых его извест­ных книг «Обще­ние и инаковость».

А. Малер:

– И соб­ствен­но, есть же у него рабо­та «Бытие как общение».

С. Чур­са­нов:

– «Бытие как обще­ние» – разу­ме­ет­ся, эта кни­га тоже очень важ­ная, она несколь­ко ранее была напи­са­на, замет­но даже может ранее.

А. Малер:

– А кни­га «Обще­ние как ина­ко­вость» раз­ви­ва­ет тему бытия как общения?

С. Чур­са­нов:

– Да, раз­ви­ва­ет, кон­кре­ти­зи­ру­ет целый ряд тем, наме­чен­ных в кни­ге «Бытие как обще­ние», но и во мно­гом она соот­вет­ствен­но пред­став­ля­ет сле­ду­ю­щий шаг в мыс­ли это­го богослова.

А. Малер:

– Ска­жи­те, пожа­луй­ста, все-таки не могу Вас не спро­сить: к мит­ро­по­ли­ту Иоан­ну суще­ству­ет очень мно­го вопро­сов и пре­тен­зий, в том чис­ле бого­слов­ско­го харак­те­ра. Вы раз­де­ля­е­те все, что напи­сал мит­ро­по­ли­ту Иоанн (Зизи­улас), или все-таки Вы име­е­те в виду имен­но пер­со­на­лист­ское его направление?

С. Чур­са­нов:

– Разу­ме­ет­ся, и как и любой автор, как и любой чело­век, как любой хри­сти­а­нин, мит­ро­по­лит Иоанн (Зизи­улас) не может пре­тен­до­вать на то, что­бы с оди­на­ко­вой сте­пе­нью чёт­ко­сти, с оди­на­ко­вой сте­пе­нью глу­би­ны рас­кры­вать все эти вопро­сы, кото­рые он затра­ги­ва­ет, и мно­же­ство неко­то­рых натя­жек, неко­то­рых непро­ду­ман­но­стей, но и даже не вполне кор­рект­ных, не вполне фак­ти­че­ски точ­ных выска­зы­ва­ний мож­но без тру­да обна­ру­жить в его кни­гах. Но я мето­до­ло­ги­че­ски все­гда исхо­жу из того, что каж­дый автор инте­ре­сен не сво­и­ми неко­то­ры­ми недо­чё­та­ми, ошиб­ка­ми, а инте­ре­сен тем луч­шим, что ему уда­лось достичь. И при всех таких шеро­хо­ва­то­стях, непро­ду­ман­но­стях, сла­бых каких-то рас­суж­де­ний, кото­рые, конеч­но, мож­но у мит­ро­по­ли­та Иоан­на (Зизи­ула­са) встре­тить, при всем том, в целом ряде..

А. Малер:

– Понят­но, что совре­мен­ный пер­со­на­лизм без него пред­ста­вить невоз­мож­но, это понят­но. Ска­жи­те, пожа­луй­ста – вто­рая книга?

С. Чур­са­нов

– Вто­рая кни­га – это кни­га архи­манд­ри­та Софро­ния (Саха­ро­ва), извест­но­го подвиж­ни­ка пра­во­слав­но­го. Он инте­ре­сен тем для пер­со­на­ли­за­ции чёт­ко­го направ­ле­ния, на мой взгляд, что он пред­при­нял очень важ­ную попыт­ку рас­про­стра­нить те бого­слов­ские нара­бот­ки, кото­рые до него были созда­ны пред­ста­ви­те­ля­ми раци­о­на­лиз­ма, на аске­ти­че­скую сфе­ру. То есть свя­зать, дру­ги­ми сло­ва­ми, основ­ные тези­сы пер­со­на­ли­сти­че­ские, основ­ные поло­же­ния пер­со­на­ли­сти­че­ские, с аске­ти­че­ским опы­том, с аске­ти­че­ской тра­ди­ци­ей. Если пытать­ся все-таки одну рабо­ту выде­лить, я бы, пожа­луй, назвал «Видеть Бога как Он есть». Рабо­та хоро­ша для того, что­бы позна­ко­мить­ся с архи­манд­ри­том Софро­ни­ем – и даже не толь­ко как с мыс­ли­те­лем, но и как с чело­ве­ком, обла­да­ю­щим таким осо­бым уни­каль­ным опы­том, кото­рым он, что тоже очень важ­но, на мой взгляд –он делит­ся, при­чём делит­ся как-то, я бы даже ска­зал, без­огляд­но, навер­ное, если мож­но так выра­зить­ся. То есть не пыта­ет­ся здесь как-то, может быть, даже обез­опа­сить себя ино­гда от воз­мож­ных упрё­ков, как-то так осо­бен­но, по-хри­сти­ан­ски, про­яв­ля­ет осо­бую такую хри­сти­ан­скую, может быть, даже в неко­то­ром смыс­ле дет­скую откры­тость, дет­скую готов­ность все, что у него есть, все, что ему дано Богом – всем этим поде­лить­ся в сво­их кни­гах, и в част­но­сти, в этой книге.

А. Малер:

– И тре­тья книга?

С. Чур­са­нов

– И как тре­тью кни­гу я бы назвал ещё одну мою кни­гу, она назы­ва­ет­ся «Бого­слов­ские осно­ва­ния соци­аль­ных наук». Это новая кни­га, вышед­шая летом 2014 года, совсем новая кни­га. Глав­ное, что я попы­тал­ся сде­лать в этой кни­ге: ещё один шаг в направ­ле­нии про­яс­не­ния пер­спек­тив при­ло­же­ния бого­слов­ско­го пони­ма­ния лич­но­сти, пер­со­на­ли­сти­че­ско­го бого­сло­вия пра­во­слав­но­го, для реше­ния раз­лич­ных вопро­сов, акту­аль­ных для чело­ве­че­ской жиз­ни, для соци­аль­ных наук. Кро­ме того, я думаю, эта кни­га может завер­шить этот пере­чень из трёх книг ещё и в том смыс­ле, что в ней собра­ны, на мой взгляд, ссыл­ки, цита­ты в ряде слу­ча­ев на все на сего­дня суще­ству­ю­щие наи­бо­лее инте­рес­ные (по край­ней мере, для меня) доступ­ные бого­слов­ские рабо­ты наи­бо­лее кон­цен­три­ро­ван­но, пол­но, ясно раз­ви­ва­ю­щие основ­ные направ­ле­ния пер­со­на­ли­сти­че­ско­го богословия.

А. Малер:

– Сер­гей Ана­то­лье­вич, боль­шо­му спа­си­бо за эти реко­мен­да­ции, и спа­си­бо Вам за то, что Вы раз­ви­ва­е­те фило­со­фию пер­со­на­лиз­ма, иссле­ду­е­те фило­со­фию про­фес­си­о­на­лиз­ма, и очень наде­юсь, что мы с Вами не раз ещё на эту тему поговорим.

С. Чур­са­нов:

– Боль­шое спа­си­бо. Спа­си­бо за воз­мож­ность поде­лить­ся тем направ­ле­ни­ем бого­слов­ским, кото­рым я зани­ма­юсь, и пред­ста­вить его.

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки