Христианство как истинная религия

Виктор Пет­ро­вич Лега

Уже две тысячи лет суще­ствует Хри­сти­ан­ская Цер­ковь. Воз­ник­нув сна­чала в среде личных уче­ни­ков Гос­пода нашего Иисуса Христа – апо­сто­лов, хри­сти­ан­ство после веков гоне­ний и запре­тов стало утвер­ждать себя на всей земле, под­твер­ждая одну из запо­ве­дей бла­жен­ства, данную Иису­сом Хри­стом: «Бла­женны крот­кие, ибо они насле­дуют землю» (Мф. 5:5). Про­по­ве­дуя слово Божие, апо­столы и мис­си­о­неры, борясь с язы­че­скими рели­ги­ями, прежде всего отме­чали лож­ность, оши­боч­ность этих веро­ва­ний, под­чер­ки­вая истин­ность хри­сти­ан­ства. В разные эпохи и в разных краях люди при­ни­мали хри­сти­ан­ство, веря в его истин­ность на осно­ва­нии разных кри­те­риев, но прежде всего ища истин­ного своего спа­се­ния, пони­мая, что «никто не при­хо­дит к Отцу, как только через» Иисуса Христа (Ин. 14:6).

Сейчас вре­мена иные. Для многих людей рели­гия явля­ется либо заблуж­де­нием, пере­жит­ком тем­ного про­шлого, с кото­рым надо в наш науч­ный век рас­статься, либо личным делом чело­века, отно­ся­щимся скорее к обла­сти его вкуса, чем к вопросу об истине. Рели­гию себе выби­рают так, как выби­рают костюм, – согласно моде, наци­о­наль­ным обы­чаям, вкусам началь­ства и т.п. И в первом, и во втором слу­чаях хри­сти­ан­ство не счи­та­ется истин­ной рели­гией: в первом потому, что все рели­гии ложны, а во втором – потому что все рели­гии, так ска­зать, «истинны», в том числе и вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щие друг друга.

Чтобы разо­браться, так ли это, посмот­рим, отве­чает ли хри­сти­ан­ство тем кри­те­рия истины, кото­рые при­ни­ма­ются в совре­мен­ной науке и фило­со­фии.

Очень часто при­хо­дится слы­шать фразу, кото­рая звучит вполне пра­вильно, но в то же время как-то лег­ко­весно, как бы отма­хи­ва­ясь: а зачем нам гово­рить, что такое истина, ведь даже Иисус Хри­стос не отве­тил на этот вопрос Пилата, сказав в другом месте: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14:6). Поэтому неза­чем искать ответа на вопрос, что есть истина, надо знать – Кто есть Истина. Однако слова Спа­си­теля, ска­зав­шего: «Я есмь путь и истина и жизнь», – под­ра­зу­ме­вают, что чело­век, слы­ша­щий эту фразу, пони­мает смысл тер­ми­нов, вхо­дя­щих в нее, т. е. пони­мает, что есть истина. Поэтому чтобы понять, Кто есть Истина, необ­хо­димо все же уяс­нить, что такое истина, и тогда наше знание о хри­сти­ан­стве как истин­ной рели­гии будет гораздо полнее и точнее.

Слово «истина» явля­ется одним из тех слов, кото­рые по кри­те­риям совре­мен­ной пози­ти­вист­ской фило­со­фии явля­ются псев­до­по­ня­ти­ями. Тем не менее оно исполь­зу­ется в любой науч­ной теории. Почему я говорю о псев­до­по­ня­тии? Потому что оно не отве­чает кри­те­рию семан­ти­че­ской одно­знач­но­сти. Любой термин должен быть одно­знач­ным. Термин «истина» тоже кажется одно­знач­ным, но если при­гля­деться, то мы увидим, что он весьма рас­плыв­чат. Мы упо­треб­ляем слово «истина» и про­из­вод­ные от него слова («истин­ный») в доста­точно широ­ком кон­тек­сте. Мы можем гово­рить: истин­ная теория, истин­ное выска­зы­ва­ние, истин­ный друг (т.е. верный друг), истин­ное про­из­ве­де­ние искус­ства (т. е. насто­я­щее), истин­ное удо­воль­ствие и т.д. Зна­че­ний много, и их будет еще больше, если мы попы­та­емся понять это слово со сто­роны его анто­ни­мов. У слова «истина» суще­ствуют по край­ней мере три анто­нима. Это тер­мины «заблуж­де­ние», «ошибка» и «ложь». Причем термин «заблуж­де­ние» отте­няет мета­фи­зи­че­скую сто­рону слова «истина», «ошибка» — логи­че­скую его сто­рону, а «ложь» — нрав­ствен­ную. Таким обра­зом, полу­ча­ется, что в тер­мине «истина» сокрыто и мета­фи­зи­че­ское его зна­че­ние, и логи­че­ское и нрав­ствен­ное. К этому мы вер­немся через неко­то­рое время, а сейчас более подробно пого­во­рим о том, что озна­чает истина в обще­при­ня­том смысле этого слова.

Чаще всего под словом «истина» име­ется в виду соот­вет­ствие выска­зы­ва­ний, или мыслей, дей­стви­тель­ному поло­же­нию вещей. У родо­на­чаль­ника такой точки зрения, Пла­тона, ска­зано: «Если кто гово­рит о вещах в соот­вет­ствии с тем, каковы они есть, гово­рит истину. Тот же, кто гово­рит о них иначе, лжет». Ари­сто­тель гово­рит в «Мета­фи­зике»: «Гово­рить о сущем, что его нет, или о не сущем, что оно есть, значит гово­рить ложное. А гово­рить, что сущее есть и не сущее не есть, значит гово­рить истин­ное». Истина есть соот­вет­ствие мыслей дей­стви­тель­но­сти. Такая кон­цеп­ция назы­ва­ется клас­си­че­ской, или кор­ре­спон­дент­ской, кон­цеп­цией истины.

В клас­си­че­ской кон­цеп­ции истины име­ется в виду, во-первых, что дей­стви­тель­ность и мысль суще­ствуют; во-вторых, под­ра­зу­ме­ва­ется и утвер­жда­ется адек­ват­ность, тож­де­ствен­ность мысли и дей­стви­тель­но­сти. Дей­стви­тель­ность суще­ствует объ­ек­тивно, неза­ви­симо от чело­века, а мысли – в его разуме. Далее, истина всегда выра­жа­ется в суж­де­нии. Соот­вет­ствие мысли и дей­стви­тель­но­сти озна­чает, что суж­де­ние, т.е. поря­док слов, сфор­ми­ро­ван­ный по всем пра­ви­лам син­так­сиса, соот­вет­ствует порядку вещей.

Отсюда воз­ни­кают соот­вет­ственно и про­блемы клас­си­че­ской кон­цеп­ции истины. Как пока­зы­вала фило­со­фия на про­тя­же­нии всего своего раз­ви­тия, чело­век в своей позна­ва­тель­ной дея­тель­но­сти всегда имеет дело с явле­ни­ями, а не с самой дей­стви­тель­но­стью, а явле­ния всегда могут быть све­дены к субъ­ек­тив­ным вос­при­я­тиям. Поэтому раз­де­ле­ние на дей­стви­тель­ность и мысль о ней ока­зы­ва­ется доста­точно эфе­мер­ным, фило­со­фия так и не смогла его пре­одо­леть. Другая про­блема свя­зана с язы­ко­вым выра­же­нием истины. Когда мы гово­рим, что истина есть соот­вет­ствие мысли дей­стви­тель­но­сти, а мысль фор­ми­ру­ется в суж­де­нии, то как понять соот­вет­ствие суж­де­ния дей­стви­тель­но­сти? Что озна­чает тож­де­ствен­ность суж­де­ний, т. е. слов, свя­зан­ных некими грам­ма­ти­че­скими пра­ви­лами, некоей мате­ри­аль­ной дей­стви­тель­но­сти? Когда я говорю, что гора состоит из камней, то одно дело гора и камни, а другое дело слово «гора» и слово «камни». И когда гора состоит из камней, это одно, то фраза, состав­лен­ная из слов «гора», «состоит» и «камни», это совсем другое.

Далее. На осно­ва­нии какого кри­те­рия чело­век делает вывод о том, что его мысли и в самом деле соот­вет­ствуют дей­стви­тель­но­сти? Ведь чело­век всегда огра­ни­чен рам­ками своего соб­ствен­ного мыш­ле­ния, а в мыш­ле­нии и фор­ми­ру­ется суж­де­ние об истине. Чело­век нико­гда не может встать на место объ­екта, он всегда оста­ется субъ­ек­том. Поэтому ска­зать, что мое суж­де­ние соот­вет­ствует дей­стви­тель­но­сти, совер­шенно необос­но­ванно. Каков кри­те­рий, каким обра­зом я узнаю, что это суж­де­ние соот­вет­ствует дей­стви­тель­но­сти, т. е. что оно истинно? Я должен иметь соб­ствен­ный кри­те­рий истин­но­сти, чтобы знать, так это или нет. Т. е. у кри­те­рия истины должен быть соб­ствен­ный кри­те­рий истины и т. д. до бес­ко­неч­но­сти. И если даже некое мое выска­зы­ва­ние соот­вет­ствует какой-то дей­стви­тель­но­сти, то как быть с выска­зы­ва­ни­ями науки, кото­рые имеют все­об­щий харак­тер? Как про­ве­рить истин­ность все­об­щих выска­зы­ва­ний на осно­ва­нии дан­ного кри­те­рия? Стало быть, они соот­вет­ствуют некой иной дей­стви­тель­но­сти, кото­рая не дается в ощу­ще­ниях.

Таким обра­зом, ста­но­вится ясно, что чело­век не может выйти за пре­делы своего соб­ствен­ного рас­судка, и поэтому опре­де­лить истин­ность своих выска­зы­ва­ний на осно­ва­нии этого кри­те­рия тоже не может.

На осно­ва­нии этого в XVIIXVIII вв. была пред­ло­жена другая теория истины, полу­чив­шая назва­ние коге­рент­ной (коге­рент­ность озна­чает логи­че­скую после­до­ва­тель­ность, связ­ность). В каче­стве необ­хо­ди­мого тре­бо­ва­ния истины выдви­га­ется тре­бо­ва­ние логи­че­ской связ­но­сти выска­зы­ва­ния. Истин­ным явля­ется то выска­зы­ва­ние, кото­рое логи­че­ски непро­ти­во­ре­чиво. Соот­вет­ственно с этим коге­рент­ная теория истин­но­сти имеет две раз­но­вид­но­сти. Одна раз­но­вид­ность — это теория Гоббса, кото­рый утвер­ждал, что логи­че­ская непро­ти­во­ре­чи­вость есть кри­те­рий в клас­си­че­ской теории истины. Другую раз­но­вид­ность мы нахо­дим в учении Канта, кото­рый утвер­ждал, что дей­стви­тель­ность вообще непо­зна­ва­ема и речь идет только о явле­ниях, о мысли, кото­рая сама дик­тует законы дей­стви­тель­но­сти, и поэтому кри­те­рием истины и самой исти­ной явля­ется именно непро­ти­во­ре­чи­вое выска­зы­ва­ние.

Но здесь снова воз­ни­кают про­блемы. Что значит непро­ти­во­ре­чи­вость? Эта кон­цеп­ция просто утвер­ждает истин­ность зако­нов логики, не иссле­дуя ее про­ис­хож­де­ние, и тем самым просто посту­ли­рует, что логи­че­ская непро­ти­во­ре­чи­вость есть истина. Тем более непо­нятно, почему непро­ти­во­ре­чи­вое выска­зы­ва­ние дей­стви­тельно соот­вет­ствует реаль­ному поло­же­нию вещей.

Кон­цеп­ция Гоббса также имеет свою западню, ибо на осно­ва­нии какого кри­те­рия утвер­жда­ется, что логи­че­ская непро­ти­во­ре­чи­вость есть кри­те­рий, гарант того, что наши мысли дей­стви­тельно соот­вет­ствуют объ­ек­тив­ному миру? Появ­ля­ются про­блемы, кото­рые воз­ни­кали и в первом случае, в клас­си­че­ской теории, — вопрос о том, что дей­стви­тель­ные вещи свя­заны теми же самыми зако­нами, что и поня­тия в моем разуме, но ведь понятно, что законы разума и поря­док вещей сущ­ностно отли­ча­ются друг от друга.

Итак, полу­ча­ется замкну­тый круг: коге­рент­ная теория истины тре­бует для себя в каче­стве допол­не­ния клас­си­че­скую, а клас­си­че­ская – коге­рент­ную. Поэтому в XIXXX вв. были пред­ло­жены неко­то­рые другие кон­цеп­ции истины, отли­ча­ю­щи­еся от этих двух наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ных кон­цеп­ций. В конце XIX в. англий­скими и аме­ри­кан­скими фило­со­фами была пред­ло­жена так назы­ва­е­мая праг­ма­ти­че­ская кон­цеп­ция истины: истина — это то, что полезно. Тем самым созда­тели праг­ма­ти­че­ской кон­цеп­ции попы­та­лись осво­бо­диться от зави­си­мо­сти кон­цеп­ции истины от зако­нов логи­че­ского мыш­ле­ния, от связи между сло­вами. Такая кате­го­рия, как полез­ность, может быть при­ме­нима и для мате­ри­аль­ного субъ­екта, и для мате­ри­аль­ного мира. Но ока­за­лось, и фило­софы это сразу заме­тили, что праг­ма­ти­че­ская кон­цеп­ция сужает само поня­тие истины. Бер­тран Рассел привел такой пример. Есть два выска­зы­ва­ния, кото­рые совер­шенно раз­личны, но с точки зрения праг­ма­ти­че­ской кон­цеп­ции истины тож­де­ственны:

  1. Истинно, что другие люди суще­ствуют.
  2. Полезно верить, что другие люди суще­ствуют.

Более того, в теории полез­но­сти истины сама истина ока­зы­ва­ется субъ­ек­тив­ной: если нет дея­тель­ного чело­века, то и самой истины не суще­ствует. Не суще­ствует и такого поня­тия, как «истин­ная теория». С точки зрения праг­ма­ти­че­ской теории не могут рас­смат­ри­ваться на пред­мет истин­но­сти многие поло­же­ния тео­ре­ти­че­ских наук, осо­бенно таких, кото­рые каса­ются кос­мо­ло­ги­че­ских про­блем, мате­ма­ти­че­ских вопро­сов и т.п. (какая людям польза от общей теории отно­си­тель­но­сти? от неэв­кли­до­вых гео­мет­рий?). Между тем эти теории, кото­рым невоз­можно найти полез­ного при­ме­не­ния в реаль­ных усло­виях жизни, имеют вполне понят­ный ученым свой кри­те­рий истин­но­сти.

Близка к праг­ма­ти­че­ской кон­цеп­ции и марк­сист­ская кон­цеп­ция истины, кото­рая утвер­ждает, что кри­те­рием истины явля­ется прак­тика. Маркс заме­тил про­блему кри­те­рия истины и совер­шенно пра­вильно сказал, что кри­те­рий истины не должен нахо­диться в самом разуме, ибо сам разум не может ска­зать, соот­вет­ствует он дей­стви­тель­но­сти или нет. Сле­до­ва­тельно, кри­те­рий истины должен нахо­диться где-то вовне, объ­еди­няя и разум и дей­стви­тель­ность. Поэтому Маркс пред­ло­жил такой кри­те­рий истины, как прак­тика. Истина выдви­га­ется на суж­де­ние по тра­ди­ци­он­ным кри­те­риям, клас­си­че­ским и коге­рент­ным, а затем прак­тика про­ве­ряет истин­ность этих выска­зы­ва­ний. Несмотря на то, что такая кон­цеп­ция вдалб­ли­ва­лась в наши умы на про­тя­же­нии несколь­ких десят­ков лет, у любого нор­маль­ного чело­века, кото­рый полу­чал есте­ствен­но­на­уч­ное обра­зо­ва­ние, всегда воз­ни­кало внут­рен­нее оттор­же­ние от нее, ибо про­блемы, кото­рые воз­ни­кали с праг­ма­ти­че­ской кон­цеп­цией истины, пере­хо­дят и на марк­сист­скую. Какая прак­тика может про­ве­рить теорию отно­си­тель­но­сти, пра­виль­ность четы­рех­мер­ного про­стран­ства-вре­мени Мин­ков­ского, поло­же­ния мате­ма­тики Лоба­чев­ского или Римана? Понятно, что прак­тика тоже может быть неким част­ным кри­те­рием истины, но только лишь в отдель­ных слу­чаях, и потому не может пре­тен­до­вать на все­объ­ем­ле­мость, как ни стре­ми­лись пока­зать это сто­рон­ники марк­сизма.

В резуль­тате в совре­мен­ном пози­ти­визме львов­ско-вар­шав­ской школы была пред­ло­жена так назы­ва­е­мая семан­ти­че­ская теория истины. Глав­ная задача этой теории состо­яла в том, чтобы пре­одо­леть недо­статки клас­си­че­ской и коге­рент­ной кон­цеп­ций, т. е. про­блему появ­ле­ния пара­док­сов (типа пара­докса лжеца) и про­блему соот­вет­ствия непро­ти­во­ре­чи­вой теории дей­стви­тель­но­сти. Семан­ти­че­ская теория утвер­ждает, что любая истин­ная теория должна отве­чать двум кри­те­риям: она должна быть мате­ри­ально адек­ват­ной и фор­мально непро­ти­во­ре­чи­вой, а чтобы не воз­ни­кало пара­докса лжеца, она должна стро­иться на некоем искус­ствен­ном языке, лишен­ном мно­го­знач­ных тер­ми­нов – по при­меру мате­ма­ти­че­ского. Сама истина суще­ствует только в той науке, в кото­рой создан неко­то­рый спе­ци­аль­ный, иде­аль­ный язык, исклю­ча­ю­щий появ­ле­ние пара­док­сов.

Тем не менее и здесь про­блемы не сни­ма­ются, потому что семан­ти­че­ская теория, выдви­гая тре­бо­ва­ние спе­ци­аль­ного языка, создает про­блему истин­но­сти этого языка. Чтобы оце­нить его истин­ность, необ­хо­димо созда­ние неко­его мета-языка, в кото­ром язык науки рас­смат­ри­вался бы как его част­ный случай. Воз­ни­кает постро­е­ние типа бес­ко­неч­ной мат­решки. Про­блема истины в таком постро­е­нии окон­ча­тельно не реша­ется.

К концу XX в. воз­ни­кает ситу­а­ция, кото­рую пред­ви­дел в конце XIX в. Фри­дрих Ницше, гово­рив­ший, что истины не суще­ствует и что все позна­ние чело­века есть просто его интер­пре­та­ция, а суще­ствуют одни заблуж­де­ния. Учение об истине — это одно из вели­ких заблуж­де­ний чело­ве­че­ства, поэтому позна­ние есть только лишь при­спо­соб­ле­ние чело­века к дей­стви­тель­но­сти, про­яв­ле­ние его воли к власти. Само же поня­тие истины — это оши­боч­ное поня­тие, псевдо-поня­тие, говоря языком пози­ти­ви­стов.

Суще­ствуют еще несколько кон­цеп­ций истины, или скорее неко­то­рых пред­став­ле­ний, совер­шенно нена­уч­ных, но тем не менее суще­ству­ю­щих среди людей. Эти кон­цеп­ции осо­бенно рас­пло­ди­лись в XX в., в век демо­кра­тии, когда каждый чело­век счи­тает, что он может делать все, что его душе угодно, не оце­ни­вая свои дей­ствия с точки зрения их неистин­но­сти. Воз­ни­кают раз­лич­ные мисти­че­ские тече­ния, пышным цветом рас­цве­тает магия. И многие люди верят в то, что все это пра­вильно, хотя истина как тако­вая в этих маги­че­ских кон­цеп­циях нико­гда не при­сут­ство­вала. Глав­ное, что инте­ре­сует заказ­чи­ков и испол­ни­те­лей так назы­ва­е­мых маги­че­ских про­цес­сов, — это их дей­ствен­ность. Когда таким людям объ­яс­няют, что их взгляды неистинны и не научны, они отве­чают: но ведь это же дей­ствует! Перед нами просто нагляд­ный пример праг­ма­ти­че­ской кон­цеп­ции истины: если дей­ствует, значит это можно при­ни­мать. Истина здесь рас­смат­ри­ва­ется только как полез­ность или бес­по­лез­ность для чело­века, и вопрос об истин­но­сти магии просто не ста­вится.

Также не ставят этот вопрос и раз­лич­ные восточ­ные учения инду­ист­ского типа, потому что глав­ное, о чем гово­рят мистики, это то, что в дости­га­е­мом ими мисти­че­ском экс­тазе про­ис­хо­дит рас­тво­ре­ние, исчез­но­ве­ние самого субъ­екта и сли­я­ние его с неким миро­вым абсо­лю­том, воз­ни­кает ощу­ще­ние тож­де­ствен­но­сти и сли­я­ния чело­ве­че­ского «я» с неким «боже­ствен­ным» духом. Поскольку здесь нет субъ­ект-объ­ект­ного отно­ше­ния, гово­рить об истин­но­сти такого сли­я­ния также не пред­став­ля­ется воз­мож­ным, ибо истина всегда тре­бует соот­вет­ствия наших мыслей дей­стви­тель­но­сти. Поэтому мисти­че­ский союз чело­века с пре­вос­хо­дя­щим его абсо­лю­том в пра­во­слав­ном бого­сло­вии назы­ва­ется пре­ле­стью, высшей формой гор­дыни, когда чело­век сам себя при­рав­ни­вает к Богу, а это явля­ется самым серьез­ным грехом для хри­сти­а­нина.

Таким обра­зом, мы видим, что такой легкий с виду вопрос об истине ока­зы­ва­ется чрез­вы­чайно слож­ным при попыт­ках его реше­ния и даже не просто слож­ным, а прак­ти­че­ски невоз­мож­ным для реше­ния на языке фило­со­фии. Наука не может отве­тить на этот вопрос, потому что она всегда зани­ма­ется своим соб­ствен­ным пред­ме­том и наивно счи­тает про­блему истины оче­вид­ной. Однако про­блема истины выхо­дит за пре­делы науки, и потому есте­ственно пред­ло­жить рас­смот­реть эту про­блему фило­со­фам. Но и фило­со­фия, как мы видим, тоже ничего не смогла пред­ло­жить, кроме бес­ко­неч­ных про­ти­во­ре­чий, воз­ни­ка­ю­щих в раз­лич­ных тео­риях истины.

Однако оче­видно, что поня­тие истины, непо­сти­жи­мое наукой, не улав­ли­ва­е­мое фило­со­фией и отсут­ству­ю­щее в оккультно-мисти­че­ских кон­цеп­циях, тем не менее суще­ствует, что непо­сред­ственно ощу­ща­ется каждым чело­ве­ком — будь он нобе­лев­ский лау­реат или про­стой кре­стья­нин.

Почему же воз­ни­кает спо­соб­ность чело­века оце­ни­вать истину и неуме­ние ее понять? Оче­видно, потому, что чело­век по своей соб­ствен­ной при­роде как суще­ство, уме­ю­щее оце­нить истин­ность или лож­ность любого выска­зы­ва­ния, любой теории, несет кри­те­рий истины в себе. Это озна­чает, что чело­век своей при­ро­дой воз­вы­ша­ется над субъ­ект-объ­ект­ным отно­ше­нием, иначе невоз­можно было бы гово­рить ни о чем, кроме лич­ного, субъ­ек­тив­ного вос­при­я­тия. Если же чело­век с уве­рен­но­стью утвер­ждает истин­ность или лож­ность какого-либо выска­зы­ва­ния или теории, то это озна­чает, что он дей­стви­тельно воз­вы­ша­ется над самим про­цес­сом позна­ния, над самим отно­ше­нием субъ­екта и объ­екта. Иными сло­вами, это пока­зы­вает, что чело­век, если он познает истину, уже не явля­ется только лишь состав­ной частью нашего мате­ри­аль­ного мира, как не явля­ется и только лишь разум­ным, мыс­ля­щим суще­ством. Конечно, это необ­хо­димо, чело­век явля­ется и мате­ри­аль­ным и разум­ным суще­ством. Но оце­нить истин­ность выска­зы­ва­ния на осно­ва­нии только лишь нали­чия разума невоз­можно. Значит, чело­век имеет спо­соб­ность, не осо­зна­ва­е­мую и не пони­ма­е­мую им, кото­рая воз­вы­шает его над мате­ри­аль­ной и над разум­ной дей­стви­тель­но­стью. Если же чело­век может оце­нить некий совер­шен­ный им посту­пок с точки зрения его нрав­ствен­но­сти или без­нрав­ствен­но­сти, то это ста­но­вится воз­мож­ным также бла­го­даря нали­чия в чело­веке спо­соб­но­сти нрав­ствен­ной само­оценки, сове­сти.

Это можно понять только в русле хри­сти­ан­ской дог­ма­тики, кото­рая гово­рит, что чело­век есть образ и подо­бие Божие. Чело­век не просто суще­ство, состо­я­щее из тела и име­ю­щее разум (разум­ное живот­ное), а суще­ство, воз­вы­ша­ю­ще­еся по своей при­роде над этим миром, как воз­вы­ша­ется над ним Бог, и несу­щее в себе при­роду этого мира, как принял ее в Себя Иисус Хри­стос – «путь и истина и жизнь».

Не может быть истин­ной та рели­гия, в кото­рой бог про­ти­во­стоит миру. Это рели­гия, в кото­рой сама кон­цеп­ция истина ока­зы­ва­ется упразд­нен­ной, мир ока­зы­ва­ется про­ти­во­сто­я­щим богу, чуждым ему и нетож­де­ствен­ным. Не может быть истин­ным и та рели­гия, где бог тож­де­ствен миру. Как не может быть истин­ным и учение, вообще отри­ца­ю­щее суще­ство­ва­ние Бога — самой объ­ек­тив­ной истины! Только хри­сти­ан­ство утвер­ждает нес­ли­ян­ное и нераз­дель­ное суще­ство­ва­ние мира и Бога. Поэтому только лишь хри­сти­ан­ская кон­цеп­ция истины ока­зы­ва­ется достро­ен­ной до конца. Те про­ти­во­ре­чия, кото­рые суще­ствуют в раз­лич­ных фило­соф­ских тео­риях, сни­ма­ются в хри­сти­ан­стве. Хри­сти­ан­ство достра­и­вает те обры­воч­ные суж­де­ния, кото­рые раз­лич­ные фило­софы в раз­лич­ные века пред­ла­гали для рас­смот­ре­ния дума­ю­щему чело­веку. Отсюда важное след­ствие о необ­хо­ди­мо­сти суще­ство­ва­ния чело­века в Церкви как Теле Хри­сто­вом, о необ­хо­ди­мо­сти евха­ри­сти­че­ской жизни как при­об­ще­ния Истине не только разу­мом, но телес­ной при­ро­дой, ведь истина суще­ствует не только для разума, но и для чувств, т. е. для целост­ного чело­века. Все богат­ство хри­сти­ан­ского учения, весь дог­ма­ти­че­ский его строй ока­зы­ва­ется гар­мо­нич­ным обра­зом порож­да­ю­щим фило­соф­ское и науч­ное учение об истине. И тогда дей­стви­тельно ста­но­вится понят­ным, почему истина имеет три состав­ля­ю­щих: мета­фи­зи­че­скую, логи­че­скую и нрав­ствен­ную. О нрав­ствен­но­сти можно гово­рить только при­ме­ни­тельно к суще­ству, име­ю­щему сво­бод­ную волю, т. е. при­ме­ни­тельно к лич­но­сти, име­ю­щему совесть, спо­соб­ность к само­оценке. Поэтому учение об истине может быть только там, где есть учение о личном Боге и о личном ответ­ствен­ном за свои поступки чело­веке. Понятно, почему учение о нрав­ствен­ном аспекте истины сов­па­дает с логи­че­ским и с мета­фи­зи­че­ским, т. е. соб­ственно отве­ча­ю­щим на вопрос о кри­те­рии истины вопро­сом. Ведь истина — это и лич­ность, единая Боже­ствен­ная Лич­ность Иисуса Христа, в Кото­ром нес­литно и нераз­дельно соеди­нены боже­ствен­ная и чело­ве­че­ская, твар­ная, при­роды, это и разум, слово, Логос. Таким обра­зом, выска­зы­ва­ния «что есть истина?» и «Кто есть Истина?» не исклю­чают одно другое, а вза­имно допол­няют и про­яс­няют друг друга.

Из выше­из­ло­жен­ного выте­кает, что хри­сти­ан­ство как истин­ная рели­гия не может про­ти­во­ре­чить и другим истин­ным уче­ниям. Более того, как пока­зала двух­ты­ся­че­лет­няя исто­рия раз­ви­тия хри­сти­ан­ской Церкви, именно дог­маты хри­сти­ан­ства яви­лись исход­ным пунк­том в созда­нии совре­мен­ного мате­ма­ти­че­ского есте­ство­зна­ния, именно хри­сти­ан­ство яви­лось источ­ни­ком истин­ной нрав­ствен­но­сти в обще­стве, именно хри­сти­ан­ство яви­лось куль­ту­ро­об­ра­зу­ю­щим фун­да­мен­том для боль­шин­ства совре­мен­ных циви­ли­зо­ван­ных стран, и, глав­ное, именно хри­сти­ан­ство дает истин­ную надежду чело­веку обре­сти жизнь вечную через веру в Иисуса Христа — Бого­че­ло­века, дей­стви­тельно жив­шего, умер­шего за нас и вос­крес­шего, как об этом и повест­вуют истин­ные книги — Еван­ге­лия.

www.legavp.ru

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки