Братья и сёстры!
В Черноземье пришли осенние холода – пока ещё не резкие, но хмурые и дождливые. Даже самым отъявленным оптимистам стало ясно, что осень вступает в свои права, и учебный год начался всерьёз. Преподавая с 2007 года, я давно уже подстроил свои внутренние часы под учебный ритм. В частности, конец моего цикла, подобный зимней спячке животных, приходится на июнь, а пробуждение сил – на сентябрь. Но в году нынешнем встречаю учёбу как бы заранее усталым и разбитым: то ли старею, то ли скучаю по матери, умершей почти ровно год назад. Однако жизнь жительствует и требует к себе деятельного отношения.
В минувшее воскресенье я позвал студентов в художественную галерею. Изначально хотел ограничиться выставкой «Единство. Судьба. Россия», но музейные сотрудники предупредили меня о том, что она маленькая. Поэтому решил усилить эффект посещением кратковременной экспозиции работ воронежского отделения Союза художников, где представили свои полотна мастера из Воронежа, Лисок, Бутурлиновки и других городков Черноземья.
Над городом плывут низкие, тяжелые облака, сыплющие мелкий дождь, а я под стеклянным колпаком остановки жду своих «моллюсок». Поглядываю на часы и убеждаюсь в том, что с годами стал нетерпеливым: прошло лишь пять минут, а мне кажется, что полчаса. Впрочем, за реальные полчаса почти вся моя детвора и собралась. Спешит по улице миниатюрная, похожая на смуглого птенчика кряшенка Зулейха, для надёжности обутая в огромные резиновые сапоги. Через несколько секунд из-за угла выходят луганчане Ганка и Егор, прикрываясь от мороси яркими зонтами. Из едущих в противоположных направлениях автобусов выпрыгивают воронежец Иван и ещё одна луганчанка Юлька Невеличка. Одним из последних прибывает Владислав – тоже студент из Луганской республики, весельчак и футболист, тщательно опекающий застенчивого домашнего Ивана. Ждём двух новичков – студентов-первокурсников, и я отправляюсь вокруг квартала, проверяя окрестные остановки.
Новичков нигде не нашёл (потому что они не пришли), зато остановился поодаль и, пока курил, любовался своими «моллюсками». Зулейха отчетливо верховодит, что-то увлечённо рассказывает, жестикулирует кофейной ручонкой, а луганчане слушают с единодушным вниманием. Иван, похоже, эту историю уже знает, но из уважения к рассказчице не перебивает. Это хорошо, потому что кряшенка на пару лет старше остальных «моллюсок» и в нынешнем году поступила в магистратуру, то есть ей по статусу положено держаться, как маленький преподаватель. Я наблюдаю за идиллической сценой на остановке, чувствую гордость за то, какие замечательные у меня есть студенты, и умиление, потому что «моллюски» совсем не похожи на экранные образы. Они – разные, несуразные и неподражаемые. Приходит в голову мысль, что моя задача выполнена, и можно смело оставлять эту любознательную компанию на попечение Зулейхи.
А сам… А сам я, похоже, зажился. Не хочется никаких трагедий и драм, но и жизнь почти ничем не манит. Вот растворился бы в этом осенним дожде, словно рисунок мелом на асфальте. Без боли, борьбы, страха и надежды: был – и нет. А «моллюски» жили бы своими юными жизнями и не заметили бы моего исчезновения, потому что оно ничего у них не отнимет и ничего им не даст. Я посмотрел на часы, отбросил докуренную до самого края сигарету и зашагал к детворе, чтобы вести «моллюсок» в галерею. Как-то само собой вдруг выяснилось, что если бы сейчас дождь и в самом деле смыл меня из этой жизни, то моё отсутствие стало бы очень заметно в первую очередь студентам. Ведь тогда некому стало бы купить им входные билеты и фотографировать их на выставке. Поэтому, может быть, очень даже неплохо, что я на своих ногах и пока ещё в своём уме веду компанию «моллюсок» через высокую арку к дверям художественной галереи.
Экспозиции нам всем очень понравились, и только по возвращении домой я заметил свою оплошность: много фотографировал свою малышню, но не сделал ни одного снимка полотен. Получилось, что студенты побывали на выставке картин, а я – на выставке студентов.
20 комментариев