Кажется она теряется в тени знаменитых святых Петра и Февронии Муромских, но житие её не менее трогательно и память совершается в этот же день.
Феврония жила в женском монастыре аж с двух(2!) лет, готовясь к иноческому постригу. К году страданий ей было 20 лет и она имела от Бога прекрасную внешность. Под руководством игумении Вриенны, она прилагала со своей стороны все силы к воздержанию, никогда не ела и не пила до сытости, но жаждою и голодом, многими трудами и подвигами неуклонно изнуряла плоть свою, воздерживаясь, сверх того, и от сна. Постель ее состояла из одной голой доски без всякой подстилки; изнуренная чрезмерным постом Феврония забывалась сном на этой доске, или на голой земле, и притом на самое короткое время. И когда диавол сонными видениями покушался соблазнить ее, она тотчас же вставала, падала на землю, распростершись крестообразно, и молилась Богу с горькими слезами, чтобы Он избавил ее от диавола; потом, взяв книги Божественного Писания, она прилежно читала их и получала от них духовное наслаждение.
Услышав что по повелению имп. Диоклетиана в область приходят начальники Селин и Лисимах мучить и истреблять христиан, все насельницы монастыря испугались и скрылись, остались же только Игумения Вриенна, Фомаида и черноризица Феврония, которая к тому времени слегла от болезни. Мать Лисимаха была христианкой и ради её он старался по возможности избавлять христиан от мучений и помогать им скрыться; потому когда ему донесли о красоте Февронии и посоветовали взять её в жены, он убоялся Бога и не дерзнул пожелать себе невесту Христову.
На судище Селин обещал в случае отречения от Христа даровать своё наследство, выдать её замуж за Лисимаха — она отказалась, за что на ней разорвали одежды и одели в короткое рубище; положили на огонь и подвергли избиению палками от 4 мужчин. Когда они утомились, многие думали что Феврония умерла, но она приша в себя и высказала презрение к мукам и верность Христу.. Тогда Селин приказал слугам:
— Повесьте ее на дереве и железными гребнями строгайте бока ее, раны же опаляйте огнем так, чтобы и кости ее были обожжены.
Среди таких страданий Феврония возвела очи свои на небо и так стала молиться ко Господу:
– Прииди на помощь ко мне и не презри в сей час рабы Твоей.
Затем он стал предлагать Февронии, висящей на дереве, некоторые вопросы, но она молчала. Снова распалившись яростью, мучитель повелел снять ее с дерева и привязать к колу, водруженному на земле, – затем сказал:
– Так как эта скверная женщина не хочет отвечать мне, то отрежьте язык ее и бросьте в огонь.
Услышав это, святая мученица тотчас же простерла из уст язык и дала знак воину, чтобы он исполнил приказание. Но лишь только воин коснулся языка, чтобы отрезать его, стоявший здесь народ громко стал кричать, заклиная судию именем богов своих и умоляя его, чтобы он отменил свое приказание. Снисходя к просьбам народа, Селин дал приказ не резать язык, а вместо того велел вырывать зубы(!!! снисхождение). Тотчас же один из мучителей взял железное орудие и начал вырывать зубы мученицы один за другим. Когда он вырвал 17 зубов, Селин велел прекратить это мучение. Между тем из уст святой текли целые потоки крови, и от жестоких страданий она совершенно изнемогла телом. Призвали врача, который остановил течение крови. Мученица часто уже не была в силах говорить с мучителем.
Далее ей отрезали сосцы, образовавшинся язвы палили огнем. Точно так же Селин повелел жечь утробу мученицы, так что истлели все внутренности ее. При этом многие из народа, не будучи в состоянии смотреть на такое мучительство, отходили от позорища и громко проклинали Диоклетиана и его богов.
Селин повелел отвязать Февронию от кола, к которому она была привязана; святую отвязали, и она, будучи не в силах стоять на ногах, тотчас же пала на землю.
Знатная женщина из сенаторского рода Иерия громко обличила безумие мучителей. Он же, поддавшить на уговоры не мучить Иерию, отвечал:
-Слушай, Иерия! Клянусь богами, что ты своими дерзкими и бесстыдными речами навлекаешь на Февронию еще большие мучения.
Сказав это, он тотчас же отдал приказ, чтобы святой Февронии отсекли обе руки. Оруженосец, подложив дерево под правую руку мученицы, ударил по ней секирою и отсек ее; таким же образом он отсек и левую руку Февронии. Не удовлетворившись этим, жестокий мучитель повелел отсечь мученице правую ногу. Подложив дерево под ноги святой и взяв секиру в руки, оруженосец с великою силою ударил секирою повыше колена, но не смог отсечь ноги мученицы, – тогда он ударил вторично, то также безуспешно. В народе, при виде этого, начался вопль и смятение, и все негодовали на жестокость мучителя. Оруженосец же ударил по ноге в третий раз, и только тогда едва отсек ногу. Феврония от столь лютых мучений затрепетала всем телом и, хотя уже находилась на пороге смерти, однако, насколько была в силах, простирала и другую ногу, кладя ее на дерево, чтобы осекли и ее. Увидев это, Селин сказал:
– Смотрите, сколь великую силу имеет эта бесстыдная женщина.
Потом, обратившись к оруженосцу, в сильном гневе произнес:
– Отсеки ей и другую ногу.
Тот немедленно исполнил это повеление.
Тогда Лисимах, восстав со своего седалища, сказал Селину:
– Неужели ты еще хочешь мучить эту бедную отроковицу? Пойдем отсюда, ибо наступил час обеда(!!!).
Но нечестивый Селин ответил:
– Клянусь богами, что я не оставлю ее живою, но буду здесь, пока она не умрет.
Но душа мученицы не выходила из тела ее в продолжение многих часов; тогда Селин спросил оруженосцев:
– Неужели всё еще жива эта бесстыдная женщина?
– Да, жива еще, – отвечали ему, – душа еще пребывает в ней.
Тогда Селин повелел отсечь мученице святую главу ее.
Воин, взяв в одну руку меч, другою схватил волосы на голове мученицы и заклал ее в выю, как закалывают овец, а затем отсек и голову. Тотчас же после этого Селин встал и пошел обедать; с ним шел и Лисимах, проливая слезы.
Далее Селин, не пообедав, случайно поднял глаза вверх, на высоту небесную, на него внезапно напал великий страх и ужас и он сделался нем. Потом, громким голосом воскликнув и зарычав, подобно волу, он ударился головою о мраморную колонну, находившуюся в том покое, и, разбив себе голову, пал на пол мертвым. Лисимах и другой военачальник Прим отказались от воинских титулов и приняли крещение, Иерия пожертвовала своё имущество и стала инокиней.
Кондак, глас 6:
Женише мой сладчайший Христе, взываше Феврония, не трудно ми тещи во след тебе; ибо сладость любве твоея, душу мою надеждею впери; и красота милости Твоея, сердце мое услади, испити чашу страданий по тебе: да достойну мя в чертозе с мудрыми девами ликовствовати о Тебе сопричтеши. Темже преподобная страстотерпице, почитающе подвиги трудов твоих, молим тя: моли не затворитися и нам чертога дверем.
Послесловие. Стыдно от сознания, что сам порой едва можешь удержаться от нарушения поста , читая как святые с радостью терпели несравненно большие скорби.
2 комментария