Мой человек — легкий на подъем. Он может в пятницу вечером вдруг написать что-то типа слушай, а не махнуть ли нам куда-нибудь до воскресенья? И не отступится, если я скажу, что не готова. Скажет: «Да брось, собери самое нужное, я через полчаса буду». И мы поедем. Без плана, без карт, без чемоданов. Просто вперед. А можно и без машины — на великах на соседнее поле за кукурузой. Или за чабрецом. Или просто так, ради ветра в лицо. Я сто лет так не каталась, но с ним — снова захочется. А я и не знала, что так можно. Но с ним — можно.
Он воцерковлен или на пути к этому. Не просто верит в душе, а живет жизнью Церкви: исповедуется, причащается, понимает смысл богослужения. Ему не надо объяснять, почему для меня важны пост и молитва, он сам это знает. И ему это не в тягость, а в радость. Мы будем вместе ходить в храм. Не потому что надо, а потому что мы оба этого хотим. А после службы мы поговорим — о Боге, о жизни, о том, что тронуло сердце. Не потому что надо обсудить проповедь, а потому что хочется делиться. И он не будет стыдить меня за слезы перед иконой Спасителя. Он сам, может быть, так чувствует, но молчит. А со мной — сможет сказать.
И да, моей младшей дочке двенадцать. Она — часть моей жизни, и я не собираюсь делать вид, что это не так. Иногда мы будем закидывать ее на заднее сиденье и ехать куда-нибудь вместе. Просто вперед, как в тот самый пятничный вечер. Если у него тоже есть дети, они станут частью и моей жизни. Я не умею делить детей на своих и чужих, наши дети будут для меня равны.
Он не будет на меня шикать, если я вдруг на остановке начну пританцовывать под музыку в наушниках. Не закатит глаза, не скажет: «Тань, ты чего, люди же смотрят». Ему не стыдно за мою радость. Он и сам живой, настоящий, умеющий радоваться моменту. И если я затанцую, он не останется стоять с каменным лицом. Может быть, даже присоединится — просто так, без причины. Просто потому, что ему тоже весело.
С ним легко. С ним не нужно придумывать темы для разговора или бояться неловких пауз. Он умеет слушать и умеет говорить. И в его молчании нет холода, а в словах — пустоты. Он тот, с кем хочется делиться — и важным, и смешным, и глупым. И знать, что тебя услышат.
Он хоть чуть-чуть разбирается в огороде. Не профессор, не агроном, но может сказать: «Тань, горчицу сюда не сей, лучше фацелию». Или: «Чеснок пора выдергивать, не тяни». Я сама до сих пор путаюсь, учусь каждый год заново. А он — знает. И мне с ним спокойно. А если он еще и умеет косить траву и не боится пауков в кабачках — я буду смотреть на него с большим уважением 🙂
P.S. Если он не знает, кто такая фацелия — ничего страшного. Я сама узнала о ней только в прошлом году.
И вообще — он умеет и любит работать руками. Не важно, что это: дерево, железо, земля… Ему не надо объяснять, как держать молоток или лопату. Он знает, и ему это в радость. Не потому, что надо починить, а потому что руки чешутся что-то делать. Чинить, строить, сажать. Живое, настоящее, мужское.
Он твердо стоит на ногах. Не в смысле олигарх, а в смысле — знает, чего хочет. От жизни, от себя, от людей рядом. Умеет добиваться своего. Не через манипуляции, не через «пожалейте меня», а через труд, упрямство и характер. Ради себя. Потому что если человек не построил себя, он не построит и семью.
Он умеет ценить простые вещи. Не громкие жесты, не показную красоту, а то, что действительно важно. Когда я налью ему чай с чабрецом, он не забудет сказать спасибо. Когда я заплету чеснок в косу и повешу сушиться, он заметит и скажет: «Красиво». Когда я достану из духовки пирог, он съест его с удовольствием и похвалит. Не потому, что так надо, а потому что ему и правда вкусно.
Он не «спасатель». Он равный. Тот, кто не сядет на шею, но и не будет тащить меня на своем горбу. Мы будем стоять спина к спине. Или идти рядом. Или ехать на великах. Не потому что так надо, а потому что так правильно. Так — наше. А когда-нибудь, когда мы уже будем жить вместе, он вдруг скажет: «Тань, а давай перцы мариновать?». И я пойму, что все было не зря.
И ещё. Он любит жизнь. Не нытик, не жертва, не «все бабы дуры». Он просыпается утром и знает, ради чего живет. У него есть свои мечты, свои планы, свои маленькие радости. И я хочу быть частью этого. Не всем. Но частью.
Я не знаю, когда он появится — на все Божья воля. Может, завтра. Может, через год. Но я знаю, какой он. И я его узнаю.
79 комментариев