Братья и сёстры!
Все мы, наверное, в юности намечали для себя какие-то рубежи, после форсирования которых «всё начнётся по-настоящему». И почти наверняка это самое «всё» либо оказывалось вовсе не таким, как мы воображали, либо не начиналось совсем. В начале нынешнего июля мне довелось присутствовать на церемонии вручения дипломов выпускникам-бакалаврам, и я уже месяц пытаюсь сформулировать оставшуюся от мероприятия мысль.
Процедура длилась часа три (факультет небольшой, но, кроме получения дипломов, студенты иногда пели и говорили здравицы преподавателям), и всё это время я сидел в числе зрителей и с вялым интересом наблюдал. За эти часы я мысленно разделил выпускников на три категории.
Первая группа – это дети влиятельных родителей, точно знающие, что диплом – лишь формальный шаг по заведомо проложенному и размеченному пути. Обычно их родители не приходят на вручение дипломов, да и сами выпускники этой категории зевают: у них никогда не было сомнений в том, что они окончат Университет, и все четыре года они ходили по аудиториям с гордо поднятыми головами и презрительными усмешками. На нашем факультете такой публики очень мало, не больше двух-трёх человек. В этом, наверное, и заключается прелесть факультетов без престижа: со студентами-«сынками» почти не встречаешься.
Вторая группа, составляющая подавляющее большинство выпускников, – это юноши и девушки из простых, трудовых семей, родители которых не учились в вузах и воспринимают диплом как нечто замечательное. Именно эти родители заполняют собой актовый зал, они же обнимают детвору после вручения, и они же шумной толпой идут к выходу, не переставая восторженно голосить про своих «солнышек» и «ласточек». Но как бы насмешливо я не описывал эту публику, у выпускников из таких семей будущее тоже очерчено, хотя и не настолько радужно, как им кажется. Очень скоро они поймут, что гуманитарный диплом – это не билет в счастье, а сувенир на память. И тогда гордящаяся выучившимся отпрыском семья устроит его туда, куда позволят возможности. Например, дядя Федя / Петя / Боря / Моря возьмёт его к себе младшим помощником в мастерскую или на стройку. Один мой бывший сокурсник, честно «продув» все возможности и в студенческие годы стяжавший себе репутацию разгильдяя, через два месяца после окончания вуза по протекции сестры смог устроиться почтальоном, и дома его не стали любить меньше.
А вот третья группа хоть и малочисленная, но самая запоминающаяся. У этих выпускников либо нет близких, либо близкие далеко и живут своей жизнью, не слишком обращая внимание на учёбу или работу детворы. Разве что могут для порядка пристыдить или припугнуть. Поэтому выпускники-одиночки очень хорошо понимают печаль церемонии вручения диплома: ещё вчера ты был частью Университета, а теперь ты один-одинёшенек в большом и неприветливом мире. Этот мир без тебя запросто обойдётся, а может быть, ещё и отвесит пинка под зад на память. Получил диплом – и ныряй-плыви, потому что если утонешь, то никто этого даже не заметит, не говоря о том, что спасать не станет.
Оканчивая Университет в 2007 году, я принадлежал именно к третьей категории выпускников. Тогда совершенно случайно, без каких-либо объективных предпосылок или заслуг с моей стороны Бог дал мне редкий шанс, и я им воспользовался. А могло всё пойти иначе, и никак бы я не смог устроить свою жизнь.
Глядя на выпускников нынешнего года, я безошибочно поймал взглядом своего юного двойника. Крымская татарка-кряшенка Зулейха (у неё другое имя, но тоже редкое и красивое) получила из рук декана диплом и вздохнула. Она одна, потому как её тяжело больная мать находится в тысяче километров от Воронежа, а отца и вовсе нет. Зулейха держит в руках диплом и понимает, что некому этот документ предъявить. Диплом о высшем образовании, но кому где-либо на свете нужна маленькая, похожая на смуглого птенчика татарка, чтоб этот диплом смотреть? Кому интересно, какое у неё образование? При этом кряшенка талантлива, и если ей помогать, то она может добиться в науке серьёзных успехов. Но кто будет это делать? Для чего это нужно какому-нибудь влиятельному дядюшке, имеющему собственных детей и племянников?
По сравнению с 2007 годом появилось важное новшество: магистратура. Казалось бы, иди, Зулейха, и доучивайся до аспирантуры, коль талант имеешь. Но в магистратуре без надёжного научного руководства можно эти годы просто потерять, как обычно и бывает с юношами и девушками, не знающими, куда себя приткнуть вне Университета. А ещё в магистратуре не предусмотрены ни высокие стипендии, ни подработки. Учись на здоровье, а живи на что хочешь, в общем. И вывести магистра из этого тупика должен именно научный руководитель.
Зулейха благодарит нас, преподавателей, за занятия, на которых было интересно, и упоминает, что хочет попробовать себя в магистратуре. Присутствующие профессора зевают, потому что маленькая татарка не входит в списки «сынков друзей», и профессура смотрит сквозь неё. Мне всё это очень хорошо знакомо по собственному опыту. Я же не всегда был пожилым доктором наук, и теперь, глядя на кряшенку, вижу не её, а себя образца 2007 года. Однако есть важное отличие между мной и этой талантливой крохой: у меня в её возрасте не было меня нынешнего, сидящего поодаль и с многообещающим интересом смотрящего на вручение мне диплома.
26 комментариев