Братья и сёстры!
Иногда мы много думаем о высоком и упускаем очевидные, но жизненно важные мелочи. А иногда, наоборот, слишком уж сосредоточены на том, что нас окружает, и не замечаем малых масштабов этого окружения. Не так-то просто посмотреть одновременно ввысь и вширь. Надеюсь, что на днях у меня это получилось.
Будучи в отпуске, я иногда (гораздо реже, чем хотелось бы) подрабатываю на большом оптовом складе частной почтовой фирмы, находящемся в пригороде Воронежа. В большом ангаре с очень высоким потолком мы с коллегами сортируем кучи посылок от воронежцев в разные концы России и из разных дальних и ближних городов – воронежцам. В середине дня отправляемся с водителями в рейсы, развозя эти посылки по пунктам выдачи, но большую часть времени проводим на складе, таская непроницаемые ящики и сверяя их штриховые коды при помощи сканнеров. Для удобства площадки, на которых готовятся комплекты посылок в разные города, помечены большими вывесками. Чтобы не скучать, я стараюсь мысленно связывать эти названия с какими-нибудь известными событиями, тем самым, одухотворяя ровные, казенные надписи. Например, вывеска гласит: «Самара». Проходя под ней с тяжелым деревянным ящиком в руках, я вспоминаю, что Самара дважды едва не стала столицей России. Первый раз – в 1918 году, когда в ней ненадолго разместился Комитет членов Учредительного собрания, а второй раз – в 1941 году, когда в Куйбышев были эвакуированы многие иностранные посольства и правительственные учреждения из осаждаемой немцами Москвы. Интересно, но бесполезно подумать, как пошла бы история страны, стань Самара столицей на самом деле. Однако не стала, и это – факт. Или надпись на табличке: «Саратов». Этому городу очень повезло быть в стороне от масштабных исторических событий. Тихое провинциальное местечко, родина Николая Чернышевского, даже в годы войны 1941-45 гг. оказавшееся далеко от фронта. Немцы бомбили Саратов, но так и не смогли разрушить авиационный завод, снабжавший Красную армию боевыми самолётами. А ещё на табличках красуются Краснодар, Ростов-на-Дону, Старый Оскол, Балашов, Москва, Санкт-Петербург, Липецк, Белгород и Волгоград. О каждом городе можно что-нибудь вспомнить. Любопытно, каково там сейчас? Наверное, так же, как и в Воронеже. Такой же грузчик, как я, таскает деревянные ящики и проверяет штриховые коды на них, а сканнер в его руке противно пищит. Всё то же самое, что хорошего и плохого есть в воронежской жизни, есть и там. Сам факт работы частной почтовой фирмы одинаково во всех этих местах означает, что стиль жизни и интересы у людей везде одинаковые. Хоть в Воронеже живи, хоть в Краснодаре, а везде всё одно и то же будет по сути, хотя, возможно, и разное по форме.
Раз в несколько часов начальство отпускает нас курить на улицу. Я сажусь на край дебаркадера и смотрю в даль, над высоким бетонным забором. Пригород спускается к Дону, незаметному с моего места, зато на противоположном берегу высится зелёный, яркий бугор, по которому весело рассыпаны хаты и огороды городка Семилуки. Мне этот бугор хорошо знаком с детства: мы с дедом всегда возвращались в деревню на автобусе или телеге, глядя на этот самый бугор и мысленно считая хаты. А ещё раньше этим путём на тот же бугор взбирался мой прадед. Иногда его подвозили на телеге, но чаще он ходил пешком. Сколько лет миновало, а бугор всё тот же. Но точно ли тот же? Дон, склон и зелень прежние, а вот дома уже другие, не те, что были в мои детские годы и уж точно не такие, как в годы молодости прадеда. Так, наверное, и Самара нынешняя стоит на том же месте, что и Куйбышев, и несостоявшаяся столица Комуча, но это уже другой город. Надо ли вообще знать, что где было, если сейчас всё иначе?
Я придирчиво осматриваю горизонт в поисках чего-нибудь неизменного и от неожиданного открытия хлопаю себя по колену. Небо-то ведь прежнее: как и всегда летом в наших местах оно светло-синее по центру и беловатое, дымчатое по краям. Такое оно сегодня, таким оно было вчера, и 30 лет назад, и в годы юности прадеда, и веками раньше, когда воевода Семён Сабуров строил воронежскую крепость в дикой степи. Важна ли эта бескрайняя, туманная голубизна? Ещё бы! Ведь это лишь покров, за которым каждый из нас в своё время окажется. Сейчас мы с земли смотрим на небо, а потом будем с неба на землю смотреть. Так было и так всегда будет, и, возможно, в этом и смысл нашего хождения по земле.
На душе становится тепло при мысли, что покойные прадед и дед смотрят на меня из-за облаков прямо сейчас. С прадедом мы на земле в последний раз виделись в 1989 году, когда мне почти исполнилось 4 года, а с дедом – в 2012 году. Но расстались ли мы навсегда? Это вряд ли. Теперь вот пусть смотрят дорогие покойники, каким я стал, чтобы потом, на небе мы друг друга в многолюдье угадали.
Поскольку другие грузчики в это время были поглощены обсуждением какого-то видео из интернета и не смотрели на меня, я чуть вытянул перед собой ладони в рабочих перчатках. Смотри, прадед, и угадывай своего правнука. Как ты всю жизнь, сколько сил хватало, выполнял тяжелую и непочётную работу, так и я делаю. Каков ты, таков и я. Иначе ведь не может и не должно быть.
14 комментариев