Библейская критика или библейский анализ?

Из доклада на семи­наре пре­по­да­ва­те­лей биб­лей­ских дис­ци­плин духов­ных учеб­ных заве­де­ний Мос­ков­ского Пат­ри­ар­хата

cвящ. Дмит­рий Юревич

…Один из наи­бо­лее акту­аль­ных вопро­сов совре­мен­ной рус­ской биб­ле­и­стики — отно­ше­ние пра­во­слав­ного тол­ко­ва­теля к запад­ным экзе­ге­ти­че­ским иссле­до­ва­ниям, в част­но­сти — к под­ходу, извест­ному ныне под назва­нием “исто­рико-кри­ти­че­ский метод”. Без­раз­дельно гос­под­ству­ю­щий на Западе с начала XX века, он сего­дня меха­ни­че­ски, без долж­ного осмыс­ле­ния и оценки, при­ни­ма­ется мно­гими пра­во­слав­ными иссле­до­ва­те­лями и даже рас­смат­ри­ва­ется как послед­нее слово биб­лей­ской науки.

Это про­ис­хо­дит оттого, что иссле­до­ва­ния запад­ных авто­ров, исполь­зу­ю­щих исто­рико-кри­ти­че­ский метод, как пра­вило, напи­саны на хоро­шем науч­ном уровне и содер­жат немало важных и инте­рес­ных све­де­ний фило­ло­ги­че­ского, исто­ри­че­ского и архео­ло­ги­че­ского харак­тера. Сму­ща­ясь тем, что в доре­во­лю­ци­он­ной рус­ской науке этот метод был изве­стен под назва­нием “отри­ца­тель­ная биб­лей­ская кри­тика”, неко­то­рые совре­мен­ные рус­ские биб­ле­и­сты пред­ла­гают назы­вать его “биб­лей­ский анализ”. Более того, непри­я­тие исто­рико-кри­ти­че­ского метода в доре­во­лю­ци­он­ной рус­ской биб­ле­и­стике объ­яс­ня­ется ими как “отста­лость” послед­ней или даже как то, что “до рево­лю­ции в России биб­лей­ской науки не было вообще”.

Чтобы разо­браться в этом слож­ном вопросе, необ­хо­димо в про­цессе биб­лей­ских иссле­до­ва­ний (как и любых других), раз­ли­чать мето­до­ло­гию и фак­то­ло­гию. Обилие фактов в первую оче­редь при­вле­кает нас в запад­ных рабо­тах. Но факт мало что значит сам по себе, если он не осмыс­лен и не исполь­зо­ван; факт всегда нуж­да­ется в интер­пре­та­ции. Это хорошо известно тем, кто имел дело с архео­ло­гией — при обна­ру­же­нии новых пред­ме­тов древ­но­сти, как пра­вило, воз­ни­кает необ­хо­ди­мость их объ­яс­нить: напри­мер, найден камен­ный нож или нако­неч­ник стрелы и т. д.

Чем же руко­вод­ству­ется ученый, когда объ­яс­няет факты? Прежде всего, дру­гими име­ю­щи­мися фак­тами све­де­ни­ями, ведь конеч­ная задача иссле­до­ва­ния — постро­ить целост­ную систему. Но не менее, а может быть, даже более важным момен­том при этом явля­ется ряд апри­ор­ных (т. е. при­ни­ма­е­мых изна­чально, на веру) пред­по­сы­лок.

Напри­мер, пра­во­слав­ная мето­до­ло­гия изу­че­ния Свя­щен­ного Писа­ния исхо­дит из сле­ду­ю­щих пред­по­сы­лок:

  1. Бого­дух­но­вен­ность Свя­щен­ного Писа­ния — при­зна­ние и испо­ве­да­ние того факта, что биб­лей­ский текст явля­ется Боже­ствен­ным Откро­ве­нием, выра­жен­ным и зафик­си­ро­ван­ным на чело­ве­че­ском языке бого­дух­но­вен­ными писа­те­лями биб­лей­ских книг. Это именно Слово Божие, и задача свя­щен­ных авто­ров заклю­ча­лась в том, чтобы осмыс­лить Весть Божию и адек­ватно ее выра­зить; причем нередко сама ини­ци­а­тива для выра­же­ния этой Вести исхо­дила непо­сред­ственно от Бога.
  2. Руко­вод­ство цер­ков­ной и свя­то­оте­че­ской Тра­ди­цией пра­во­слав­ной Церкви при изъ­яс­не­нии труд­ных мест Свя­щен­ного Писа­ния. Стал­ки­ва­ясь с тем, что ему непо­нятно в Библии, пра­во­слав­ный иссле­до­ва­тель не торо­пится объ­яв­лять о том, что он, якобы, нашел “про­ти­во­ре­чия” или “ошибки” в свя­щен­ном тексте, но стре­мится под­чи­нить свой ум разуму Церкви.
  3. Стрем­ле­ние осмыс­лить Свя­щен­ное Писа­ние в свете цер­ков­ной жизни и лич­ного аске­ти­че­ского опыта. Об этом пре­красно сказал проф. СПбДА Н. Н. Глу­бо­ков­ский: “Свя­щен­ное Писа­ние — Слово Божие, и как такое, может быть понятно только тому, кто рожден от Бога. Сооб­щен­ное от Бога и может быть рас­крыто только Богом; экзе­гет пости­гает лишь в той мере и силе, в кото­рой дает ему Гос­подь, так что веде­ние Писа­ния есть, соб­ственно, дар Святой Троицы.”

Срав­ни­вая пере­чис­лен­ные посту­латы с тем, на чем бази­ру­ется исто­рико-кри­ти­че­ский метод, легко видеть, что послед­ний исхо­дит из кар­ди­нально иных пред­по­сы­лок:

  1. Отри­ца­ние бого­дух­но­вен­но­сти Свя­щен­ного Писа­ния. Именно по этой при­чине данный метод был изве­стен в доре­во­лю­ци­он­ной рус­ской бого­слов­ской лите­ра­туре под назва­нием “отри­ца­тель­ная биб­лей­ская кри­тика”. Отри­ца­ние бого­дух­но­вен­но­сти Писа­ния под­ра­зу­ме­вает изу­че­ние биб­лей­ского текста как текста, име­ю­щего исклю­чи­тельно чело­ве­че­ское про­ис­хож­де­ние, а самой Библии — как одной из многих рели­ги­оз­ных книг чело­ве­че­ства, как собра­ние древ­них мифов еврей­ского народа. Важно заме­тить, что совре­мен­ные после­до­ва­тели исто­рико-кри­ти­че­ского метода вся­че­ски ста­ра­ются заву­а­ли­ро­вать данную его важ­ней­шую пред­по­сылку. Не все из них открыто отри­цают Бого­дух­но­вен­ность Писа­ния, но почти все — ста­ра­ются пере­фор­му­ли­ро­вать поня­тие бого­дух­но­вен­но­сти в удоб­ном для них смысле. Можно услы­шать слова о том, что “Библия — дей­стви­тельно Слово Божие, но ведь напи­сана она людьми и на чело­ве­че­ском языке, поэтому мы и рас­смат­ри­ваем исклю­чи­тельно чело­ве­че­ский эле­мент в Библии”. Если срав­ни­вать этот подход в изу­че­нии писан­ного Слова Божия в биб­ле­и­стике с позна­нием вопло­тив­ше­гося Слова Божия в бого­сло­вии, то сама собой напра­ши­ва­ется парал­лель с несто­ри­ан­ством. Ибо как Несто­рий нахо­дил только внеш­нее, фор­маль­ное един­ство между Боже­ствен­ной и чело­ве­че­ской при­ро­дой Спа­си­теля, так и отри­ца­тель­ные биб­лей­ские кри­тики пыта­ются мани­пу­ли­ро­вать тек­стом Свя­щен­ного Писа­ния как исклю­чи­тельно чело­ве­че­ским, забы­вая, что он — всего лишь выра­же­ние на чело­ве­че­ском языке Боже­ствен­ной истины. Впро­чем, неко­то­рые биб­ле­и­сты, заво­ро­жен­ные исто­рико-кри­ти­че­ским мето­дом, идут еще дальше и вообще при­зы­вают отка­заться от такой древ­ней цер­ков­ной фор­му­ли­ровки как “Библия есть Слово Божие” (как, напри­мер, посту­пил в свое время А. В. Кар­та­шев, назы­вая Библию вместо “Слова Божия” “Словом Бого­че­ло­ве­че­ским”, но при­зы­вая иссле­до­вать его как слово чело­ве­че­ское.
  2. Пред­по­ло­же­ние о том, что исто­рия как вет­хо­за­вет­ного Изра­иля, так и ранней хри­сти­ан­ской Церкви раз­ви­ва­лась эво­лю­ци­он­ным путем. Из этого пред­по­ло­же­ния, осно­ван­ного не на фактах, а на попу­ляр­ной в сере­дине XIX века, когда про­ис­хо­дило окон­ча­тель­ное фор­ми­ро­ва­ние исто­рико-кри­ти­че­ского метода, теории эво­лю­ции, дела­ется такой вывод: вет­хо­за­вет­ный Изра­иль изна­чально ничем не отли­чался от других наро­дов, поэтому в Изра­иле про­цве­тал поли­те­изм и покло­не­ние разным богам. Лишь посте­пенно, с тече­нием вре­мени, Изра­иль воз­вы­ша­ется до идеи о Едином Боге. В отно­ше­нии ново­за­вет­ной Церкви это пред­по­ла­гает, что пер­во­на­чаль­ная хри­сти­ан­ская община ничем не отли­ча­лась от иудей­ской, и лишь намного позже появи­лось учение об Иисусе как Сыне Божием.
  3. Рели­ги­оз­ная эво­лю­ция про­те­кает по геге­лев­ской схеме “тезис — анти­те­зис — синтез”. Именно на основе этих пред­по­сы­лок окон­ча­тельно раз­ви­ва­ется исто­рико-кри­ти­че­ский метод. В сфере Свя­щен­ного Писа­ния Вет­хого Завета воз­ни­кает школа Графа-Велль­гау­зена, идеи кото­рой, с неко­то­рыми кор­рек­ту­рами, попу­лярны до сих пор. Согласно этому под­ходу, изна­чаль­ный гипо­те­ти­че­ский поли­те­изм Изра­иля и есть “тезис”; син­те­зом ста­но­вится не менее гипо­те­ти­че­ское дви­же­ние про­ро­ков с новой идеей Еди­ного Бога, покло­не­ние кото­рому про­дол­жает осу­ществ­ляться в народе в старых язы­че­ских формах. “Син­те­зом” явля­ется воз­ник­но­ве­ние класса свя­щен­ни­ков, кото­рые раз­ра­ба­ты­вают адек­ват­ные куль­то­вые формы для новой идеи моно­те­изма. Именно эти свя­щен­ники и состав­ляют Пяти­кни­жие, ложно над­пи­сы­вая его именем Моисея, к кото­рому оно, якобы, не имеет отно­ше­ния, и редак­ти­руют тексты про­ро­ков. В обла­сти Нового Завета тогда же, во второй поло­вине XIX века, воз­ни­кает ново-тюбин­ген­ская школа, кото­рая в лице Баура нахо­дит “тезис” исто­рии в суще­ство­ва­нии ран­не­хри­сти­ан­ской иудей­ской общины, веро­ис­по­ве­да­ние кото­рой отли­ча­ется от иуда­изма только в при­зна­нии того, что Иисус из Наза­рета есть Мессия. “Анти­те­зис” — это появ­ле­ние “болез­нен­ного” апо­стола Павла, кото­рому были некие “гал­лю­ци­на­ции” на пути в Дамаск и кото­рый, якобы, возо­мнил, что Иисус есть еще и Сын Божий… “Синтез” насту­пает в конце I века в лице св. Иоанна Бого­слова, кото­рый при­ми­ряет враж­ду­ю­щие лагеря “пет­ри­низма” и “пау­лизма” сов­ме­ще­нием учения об Иисусе как Мессии и Сыне Божием.

Построив на осно­ва­нии этих апри­ор­ных пред­по­сы­лок гипо­те­ти­че­скую исто­рию Изра­иля или ранней Церкви, отри­ца­тель­ные биб­лей­ские кри­тики начи­нают тол­ко­вать Писа­ние через призму скон­стру­и­ро­ван­ного ими фан­тома. И здесь-то они делают шоки­ру­ю­щие и далеко идущие выводы. Если воз­ник­шие доста­точно поздно вет­хо­за­вет­ные свя­щен­ники состав­ляют культ и закон, то книги, в кото­рых они изло­жены — Пяти­кни­жие — “сле­до­ва­тельно”… не при­над­ле­жат Моисею. Если идею о Иисусе как Сыне Божием первым выска­зы­вает ап. Павел, и про­по­ве­дует эту идею в элли­ни­сти­че­ских церк­вах — то даже саму фразу “Сына Божий” рас­смат­ри­вают как неев­рей­скую (Бульт­ман). И так далее… Во всех этих выво­дах нет ни одного факта — а только попытка истол­ко­вать биб­лей­ский текст с изна­чально ложных пози­ций.

Почему же исто­рико-кри­ти­че­ский метод посте­пенно стал попу­ляр­ным и доми­ни­ру­ю­щим на Западе? С самого ран­него пери­ода своего раз­ви­тия его раз­ра­бот­чики стре­ми­лись мак­си­мально при­вле­кать к своим рас­суж­де­ниям резуль­таты смеж­ных наук — фило­ло­гии, исто­рии древ­него Востока, архео­ло­гии и др. Посте­пенно опи­сан­ное выше идео­ло­ги­че­ское ядро исто­рико-кри­ти­че­ского метода стало суще­ство­вать в какой-то сте­пени обособ­ленно парал­лельно с теми биб­лей­ским изыс­ка­ни­ями, кото­рые часто про­во­ди­лись в соот­вет­ствии с точ­ными све­де­ни­ями и досто­вер­ными фак­тами. К концу XX века в запад­ной биб­ле­и­стике наме­тился отход от идей­ных прин­ци­пов отри­ца­тель­ной биб­лей­ской кри­тики по при­чине про­ти­во­ре­чия постро­ен­ной на основе этих прин­ци­пов теории реаль­ным фактам. Осо­бенно важным было раз­ви­тие биб­лей­ской архео­ло­гии.

Рус­ские доре­во­лю­ци­он­ные пра­во­слав­ные ученые не только знали о исто­рико-кри­ти­че­ском методе, но и отвер­гали его. Как писал Н. Н. Глу­бо­ков­ский, “про­те­стант­ская экзе­ге­тика исхо­дит из лож­ного и одно­сто­рон­него начала, поэтому ее метод и выводы ни в малей­шей сте­пени не могут быть для нас обя­за­тельны”. По словам уче­ного, работы, выдер­жан­ные в духе отри­ца­тель­ной биб­лей­ской кри­тики могут быть полезны для пра­во­слав­ного иссле­до­ва­теля “пре­иму­ще­ственно и иногда исклю­чи­тельно в фило­ло­ги­че­ски-лите­ра­тур­ном отно­ше­нии и при иссле­до­ва­нии под­лин­ного текста”. Отсюда Н. Н. Глу­бо­ков­ский заме­ча­тель­ным обра­зом фор­му­ли­рует прин­цип отно­ше­ния пра­во­слав­ного иссле­до­ва­теля к пред­по­сыл­кам исто­рико-кри­ти­че­скому методу: “отвер­гая про­те­стант­ские экзе­ге­ти­че­ские прин­ципы, мы будем укло­няться и от систе­ма­ти­че­ской поле­мики”, поскольку наша задача — поло­жи­тель­ное рас­кры­тие биб­лей­ского веро­уче­ния, а не мало­эф­фек­тив­ные гер­ме­нев­ти­че­ские споры.

Спра­вед­ли­во­сти ради надо отме­тить, что сам Н. Н. Глу­бо­ков­ский все иногда отхо­дил от послед­него прин­ципа и поле­ми­зи­ро­вал с отри­ца­тель­ной кри­ти­кой. Его док­тор­ская работа объ­е­мом в тысячу стра­ниц явля­ется, по сути, пра­во­слав­ным опро­вер­же­нием исто­рико-кри­ти­че­ской теории школы Баура. И заслуга именно Н. Н. Глу­бо­ков­ского в том, что в обла­сти Свя­щен­ного Писа­ния Нового Завета уда­лось оста­но­вить экс­пан­сию исто­рико-кри­ти­че­ского метода в рус­скую бого­слов­скую науку. К сожа­ле­нию, в обла­сти Вет­хого Завета такого титана мысли, как Н. Н. Глу­бо­ков­ский, кото­рый про­де­лал бы и ана­ли­ти­че­скую, и апо­ло­ге­ти­че­скую, и экзе­ге­ти­че­скую работу, не нашлось. Тем не менее, здесь также было напи­сано немало заме­ча­тель­ных трудов, ука­зы­вав­ших на лож­ность пред­по­сы­лок и выво­дов отри­ца­тель­ной биб­лей­ской кри­тики (проф. прот. Н. Еле­он­сий, проф. П. А. Юнге­ров, проф. В. П. Рыбин­ский, Д. С. Лео­нар­дов и другие).

Сего­дня перед рус­скими биб­ле­и­стами стоит задача пре­одо­ле­ния соблазна исто­рико-кри­ти­че­ского метода, осо­бенно в обла­сти Вет­хого Завета, с тем, чтобы реши­тельно и без сожа­ле­ния отверг­нуть как его ложные мето­до­ло­ги­че­ские прин­ципы, так и невер­ные выводы. Однако это не явля­ется пре­пят­ствием для изу­че­ния запад­ных работ, чтобы вос­поль­зо­ваться огром­ной фак­то­ло­ги­че­ской базой, накоп­лен­ной в запад­ной науке в тече­ние XVIII–XX веков. Кон­крет­ные факты и несо­мнен­ные све­де­ния из обла­сти биб­лей­ской фило­ло­гии, биб­лей­ской исто­рии, исто­рии древ­него мира, биб­лей­ской архео­ло­гии и хро­но­ло­гии могут быть с успе­хом исполь­зо­ваны рус­скими иссле­до­ва­те­лями Свя­щен­ного Писа­ния для адек­ват­ного изу­че­ния биб­лей­ского текста. Именно такой подход — соче­та­ние пра­во­слав­ных цер­ков­ных пред­по­сы­лок и мето­дов с неоспо­ри­мыми науч­ными све­де­ни­ями и может быть назван биб­лей­ским ана­ли­зом.

В свете этого ста­но­вится понятна цен­ность и важ­ность работ по биб­ле­и­стике рус­ских доре­во­лю­ци­он­ных ученых: именно в мето­до­ло­ги­че­ской уста­новке, хотя фак­то­ло­ги­че­ски они, как пра­вило, уста­рели. Однако выдер­жать пра­виль­ную мето­до­ло­гию иссле­до­ва­ния всегда труд­нее, чем найти новые све­де­ния и факты. Поэтому изу­че­ние трудов доре­во­лю­ци­он­ных ученых весьма полезно…

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки