Что такое любовь

архи­манд­рит Андрей (Кона­нос)

Оглав­ле­ние


В конце про­шлого года Изда­тель­ство Сре­тен­ского мона­стыря выпу­стило книгу «Пусть гово­рит Бог» — сбор­ник бесед и писем гре­че­ских духов­ни­ков. Пред­ла­гаем нашим чита­те­лям фраг­мент этой книги — статьи архи­манд­рита Андрея (Кона­носа; род. 1970).

Отец Андрей — извест­ный про­по­вед­ник, в тече­ние многих лет веду­щий пере­дачу «Неви­ди­мые пере­ходы» («Αθέατα περάσματα») на радио Пирей­ской мит­ро­по­лии. Для чтения лекций о духов­ных про­бле­мах нашего вре­мени, о хри­сти­ан­ской жизни его при­гла­шают во многие города Греции, Кипра и США; тексты его радио­бе­сед пуб­ли­ку­ются веду­щими пра­во­слав­ными сай­тами разных стран, выхо­дят отдель­ными сбор­ни­ками.

Любовь, оску­де­ва­ю­щая в нашем мире и непра­вильно пони­ма­е­мая, — одна из глав­ных тем лекций и бесед архи­манд­рита Андрея.

Часть 1. Любить — желать блага дру­гому

Каж­дому свое. То, что не нра­вится мне, совсем не обя­за­тельно не понра­вится никому. И напро­тив: вовсе не факт, что то, что нра­вится мне, обя­за­тельно понра­вится и тебе. Поэтому у нас есть право сво­бод­ного выбора: что слу­шать, какую пере­дачу, что любить, какую слу­шать музыку. Мы не в состо­я­нии изме­нить других. Разве не так?

Но суще­ствует то, что должно объ­еди­нять всех нас, несмотря на эти рас­хож­де­ния, раз­лич­ные взгляды и непо­хо­жесть друг на друга. Это любовь. И пусть она не иссяк­нет в наших душах. Пусть любовь всегда пре­бы­вает между нами и, словно соеди­ня­ю­щая скрепа, удер­жи­вает нас вместе. Тогда мы не будем ощу­щать анта­го­низма ни в чем. Мы не станем враж­до­вать ни с кем и ни по какому поводу в этой жизни. Ведь нас объ­еди­няют общая боль и общий враг: смерть. И общее стрем­ле­ние к жизни, вос­кре­се­нию, сча­стью и радо­сти. Мы все, люди, в самом глу­бо­ком смысле свя­заны между собой через эти осно­во­по­ла­га­ю­щие поня­тия.

Давайте будем любить друг друга, несмотря на то, что мы разные. У каж­дого свой харак­тер. Но что сказал Хри­стос? «По тому узнают все, что вы Мои уче­ники, если будете иметь любовь между собою» (Ин.13:35). Он не сказал, к при­меру: так узнают все, что вы Мои уче­ники, если вы все слу­ша­ете оди­на­ко­вую музыку, если вы все имеете одни и те же взгляды или живете оди­на­ково. У каж­дого из нас соб­ствен­ный харак­тер: у тебя один, у меня другой. Ведь и во время Боже­ствен­ной Литур­гии каждый молится по-своему: твоя душа ликует, моя уми­ля­ется, каждый пере­жи­вает молитву по-своему. Разве не так? Но все мы во время Литур­гии чув­ствуем любовь. «По тому узнают все, — гово­рит Хри­стос, — что вы Мои уче­ники, если имеете любовь между собой». Это самое труд­ное. Самое труд­ное — сохра­нить любовь.

А как? Как можно любить, если прежде этому не научиться? Любить трудно. Ты любишь? Любишь. Ты дер­жишь в уме тех, кого любишь, и гово­ришь: «Я люблю его, люблю ее, питаю сла­бость к этому или к тому чело­веку, умру за того-то…» И это счи­та­ется любо­вью. Все это мы назы­ваем одним словом — любовь. Ска­зать же по-насто­я­щему «я тебя люблю» очень трудно. Это подвиг.

Любовь есть вер­шина. Она — пре­одо­ле­ние, а не что-то повсе­днев­ное и обыч­ное. Где-то я прочел о старце, игу­мене мона­стыря. В оби­тели гото­ви­лись к хиро­то­нии одного из мона­хов. Его уже руко­по­ло­жили в диа­кона. В день хиро­то­нии игумен вышел за мона­стыр­ские ворота и ожидал почет­ного гостя — мит­ро­по­лита, кото­рый соби­рался при­быть на тор­же­ство, и других при­гла­шен­ных офи­ци­аль­ных лиц. Мимо игу­мена в оби­тель вхо­дило мно­же­ство людей. Про­стые веру­ю­щие, монахи и другие. На сле­ду­ю­щий день, когда все закон­чи­лось, игумен собрал братию и сказал:

— Мне, доро­гие мои отцы, необ­хо­димо поки­нуть вас на неко­то­рое время. Я должен уйти, чтобы лучше уви­деть себя.

— Зачем вам ухо­дить от нас? Мы так вас любим!

— Да, но вчера я кое-что осо­знал.

— Что вы осо­знали, — спро­сили они, — геронда?

— Когда я стоял у ворот и ждал гостей, при­бы­вав­ших на хиро­то­нию, то заме­тил, что, если захо­дил вели­ко­име­ни­тый чело­век, некое офи­ци­аль­ное лицо, я чув­ство­вал, как мои руки ста­но­вятся влаж­ными от вол­не­ния. Когда же захо­дили про­стые палом­ники, мои руки оста­ва­лись сухими, как обычно. Я по-раз­ному реа­ги­ро­вал на разных людей.

— Да, — ска­зали они, — а что здесь такого? Разве это не есте­ственно?

— Быть может, это есте­ственно для вас, но я, ваш пас­тырь, должен был бы уже научиться в своей жизни всех любить оди­на­ково. И чув­ство­вать себя равно ком­фортно с каждым. Любить всех и не бояться никого, не туше­ваться перед одними и не быть смелым с дру­гими. Я должен быть словно сердце Бога, пре­бы­вать в Боге. Поэтому я уйду нена­долго, чтобы лучше вгля­деться в себя. Здесь, среди быто­вых дел и управ­ле­ния, я разу­чился смот­реть внутрь себя.

И он на время ушел из оби­тели, чтобы вгля­деться в себя, отыс­кать в себе ответы на вопросы: а любит ли он? и что он любит? про­зра­чен ли он для всех? искре­нен ли он со всеми? открыт ли он всем?

К при­меру, ты гово­ришь: я люблю. Но «люблю» порой озна­чает «я испы­ты­ваю в тебе потреб­ность». И тогда это уже не любовь ради любви. Да, дей­стви­тельно, неко­то­рые люди нам необ­хо­димы. Но это вовсе не озна­чает того, что мы их любим. Любить — это желать блага тому, кого ты любишь. Забо­титься о нем. Если я вижу, что в чем-то он может пре­успеть, я желаю ему пре­успе­я­ния, даже если мне это «невы­годно».

Поду­май так: «Я хочу, чтобы мой ребе­нок раз­ви­вался, потому что я люблю его, и мне не важно, куда он отпра­вится для этого. Пускай он едет учиться в любую страну мира, если хочет. Ведь я люблю его и желаю ему блага. А раз его благо — это рас­пра­вить крылья и уле­теть от меня, я отне­сусь к этому шагу с ува­же­нием. Потому что я его люблю. Но мне будет так его не хва­тать! Мои глаза не будут видеть его, мои руки не при­кос­нутся к нему, не при­лас­кают, не обни­мут. Моя кро­ви­нушка, дитя мое, не будет рядом со мной».

Когда ты любишь по-насто­я­щему, ты, прежде всего, дума­ешь о том, кого любишь, о его благе. Это трудно. Вот что мне рас­ска­зал один моло­дой чело­век. Его отец очень хотел, чтобы сын посту­пил в уни­вер­си­тет. Он хотел этого «ради блага сына» (так он считал). Он ему гово­рил: «Я хочу, чтобы ты посту­пил. Я люблю тебя, мой маль­чик. Мы гово­рим тебе это ради твоего же блага, мы бес­по­ко­имся о тебе». А юноша отве­чал: «Ну разве я не делаю того, что могу? Делаю. Я поста­ра­юсь. Я при­ложу все усилия». Он ста­рался, бед­няга, гото­вился, но в конце концов про­ва­лился. Не прошел. И его отец в при­падке гнева (ведь когда мы гне­ва­емся, то порой откры­ваем свое истин­ное лицо и выкла­ды­ваем, что чув­ствуем на самом деле, пока­зы­ваем, кто мы на самом деле есть) ему гово­рит: «Ну все, пиши про­пало! Ты будешь неудач­ни­ком в жизни. Завтра я пойду на работу и что я скажу тем, чьи дети посту­пили? Дочь сослу­живца по кон­торе посту­пила. Как я завтра пока­жусь им на глаза и скажу, что ты про­ва­лился?» Сын принял его посыл: «Мой отец всегда гово­рил, что любит меня, а теперь моя цен­ность в его глазах ниве­ли­ро­ва­лась. Как только я не посту­пил, он сооб­щил мне, что меня не любит. Я сре­зался, и он уже срав­ни­вает меня с доче­рью сослу­живца и попре­кает тем, что ему завтра будет стыдно за меня на работе».

Но разве любовь ставит усло­вия?! «Я тебя люблю, если ты посту­пишь», «я тебя люблю, если ты не заста­вишь меня крас­неть». «Ну ладно тебе, — ска­жете вы, — мы же все равно любим нашего ребенка, не пре­уве­ли­чи­вай». Да, но ты ведь видел, что он сказал? «Как я завтра пока­жусь на глаза сосе­дям? Что я скажу людям? Как я покажу истин­ное лицо своей семьи? И скажу о том, что мой сын в этом году не посту­пил?» А, соб­ственно, что такого про­изо­шло? Неужели цен­ность чело­века про­ис­те­кает из того, посту­пил ли он, имеет ли он диплом? Неужели для того, чтобы любить чело­века, нужно, чтобы он имел спо­соб­но­сти к наукам? Нет, мой доро­гой. Я люблю чело­века, чем бы он ни зани­мался, как и нас любит Гос­подь.

Я спро­сил одного ребенка: «Когда ты совер­ша­ешь грех, то как ты чув­ству­ешь Бога?» И ребе­нок отве­тил: «Я чув­ствую, что Он смот­рит на меня с удив­ле­нием, сожа­ле­нием и сер­дится на меня». Кто-то другой сказал: «Я чув­ствую, что Бог меня нака­жет». А святые гово­рили: «Когда мы согре­шаем и когда согре­шали в нашей жизни, мы чув­ство­вали, что Бог обни­мает нас еще теплее, еще горя­чее, с боль­шей любо­вью, потому что тогда мы нуж­да­лись в Нем силь­нее».

Бог любит каждое Свое тво­ре­ние. Он любит и тебя, Он любит и меня. Не только когда мы живем доб­ро­де­тельно, но и тогда, когда мы живем неважно, совер­шаем ошибки и падаем.

Даже тогда, когда ты ста­но­вишься блуд­ным сыном, и тогда Бог любит тебя. Ты и тогда имеешь цен­ность в Его глазах не потому, что ты хоро­ший или плохой, но потому, что ты — тво­ре­ние Его любви, тво­ре­ние Его рук. Ты имеешь цен­ность и идешь по пути, на кото­ром борешься и сра­жа­ешься. И Бог не судит тебя за это, потому что Он знает, что то, что ты есть сего­дня, — это лишь мгно­ве­ние, некий этап в твоей жизни, а может быть, испы­та­ние, кото­рое ты пре­одо­ле­ва­ешь и пыта­ешься испра­виться. Тебе не уда­ется. Но Бог все равно любит тебя. Ты подо­бен холсту, на кото­рый смот­рит Хри­стос и видит, как ты силишься сора­бот­ни­чать Его бла­го­дати, взять Его кисть и живо­пи­сать Его лик в своем сердце, лик Божий, лик Хри­сто­вой любви. Но не можешь. Ты совер­ша­ешь ошибки: здесь мара­ешь холст, здесь сти­ра­ешь мазню, тут все пере­во­ра­чи­ва­ешь вверх дном. И что гово­рит на это Гос­подь? «Я жду закон­чен­ную кар­тину в конце. Я никуда не тороп­люсь. Я знаю, что сего­дня ты ошибся. Но Я знаю, что твое полотно еще в про­цессе созда­ния, и не делаю ника­ких выво­дов отно­си­тельно тебя. Я уважаю тебя. Я не срав­ни­ваю тебя ни с кем, — гово­рит Бог. — Я не напо­ми­наю тебе, что у Меня есть святые, ангелы и архан­гелы, что рядом со Мной Бого­ро­дица, име­ю­щая изу­ми­тель­ней­шую душу и пре­крас­ней­шее сердце. Не упре­каю тебя, не говорю: а ты, ну почему же ты такой да эдакий?» Нет. Бог этого не гово­рит. Он не срав­ни­вает нас. Он любит каж­дого.

Я не знаю, видел ли ты, как худож­ник создает кар­тину, или, скорее, икону, про­ходя разные этапы? Сперва он кладет левкас, затем посте­пенно накла­ды­вает цвета, тени, румяна. Все это про­ис­хо­дит на началь­ных ста­диях работы, и види­мого резуль­тата еще нет. Нельзя сразу же полу­чить гото­вую икону и отне­сти ее в храм. Икона пока не окон­чена. Такой образ ты не можешь пове­сить даже у себя в ком­нате. Он не завер­шен. Но при этом его нельзя назвать бес­по­лез­ным. Нельзя ума­лить его цен­но­сти, нельзя его выбро­сить. По нему нельзя сде­лать ника­ких выво­дов (он еще в пути). Но он имеет цен­ность, даже в неза­вер­шен­ном виде.

Так нас любит Гос­подь. Потому что видит, что мы люди и ста­ра­емся поти­хоньку быть на Него похо­жими и стя­жать любовь от Его любви, жизнь от Его жизни, свет от Его света. И Он знает это и знает нас. Поэтому Он нас любит. Когда ты не любишь чело­века, можно ска­зать, что ты его не знаешь. Кто знает, что на самом деле про­ис­хо­дит с другим чело­ве­ком, тот его любит. Тот, кто знает, что «другой мне не враг, а даже если он и враг, то вина — во мне», будет любить его, этого чело­века. Ты будешь любить ту, кото­рая при­чи­нила тебе нестер­пи­мую боль, кото­рая ранила тебя, если пой­мешь, что про­блема не в нем и не в ней, но в твоем внут­рен­нем состо­я­нии, кото­рое еще не изле­чено. Это откры­тая рана, кото­рая у тебя еще не заросла. Это твоя боль, кото­рая пока не утихла.

У нас нет врагов. Нет такого врага, на кото­рого стоит тра­тить силы и нена­ви­деть его. Нет такого врага в этом мире. Если ты всмот­ришься в жизнь того, кто при­чи­нил тебе боль­шое зло, и попро­бу­ешь отве­тить, как и почему он сделал это, какими были его побу­ди­тель­ные мотивы, как он ощущал себя, какими были его дет­ские годы, почему он дошел до такой черты, то уви­дишь, что он не враг тебе и не про­тив­ник.

Поэтому Хри­стос гово­рит: «Не бой­тесь того, кто может иску­сить вас внешне, ибо душу вашу никто не иску­сит». Никто не может навре­дить тебе. Когда ты чув­ству­ешь, что кто-то навре­дил тебе, и ты его за это нена­ви­дишь, в самом деле не он навре­дил тебе. Но что-то другое в тебе самом неладно, что-то другое тебя иску­шает.

В эти минуты спроси Бога:

— Боже мой, а вот этого чело­века, кото­рого я нена­вижу, Ты тоже нена­ви­дишь?

И Хри­стос скажет тебе:

— Нет. Я его про­стил. На Гол­гофе. Но не только тогда, и сейчас Я всех прощаю и всех люблю.

— Но как же так, Гос­поди? Как Ты можешь его любить?

А Бог тебе отве­тит:

— Я вижу другие вещи, те, кото­рые ты, чадо мое, еще не раз­гля­дел. Я вижу, что и он очень стра­дает. Я вижу, что он посту­пил с тобой так не потому, что он плохой, но потому, что сам боится и защи­ща­ется.

— Но как это — боится, Боже мой? Он сделал мне столько зла… Ты знаешь, сколько он при­чи­нил мне стра­да­ний. Я поте­рял из-за него место. Он мстил мне, пошел по судам…

— Да, — гово­рит Гос­подь, — но поверь, если бы ты мог раз­гля­деть страх его души, смя­те­ние его сердца, неуспо­ко­ен­ность его сове­сти, ты бы не стал его нена­ви­деть. Ты бы его полю­бил. Ты бы ощутил в себе то, что назы­ва­ется мило­сер­дием. Он, дитя мое, нуж­да­ется в твоей любви. Он нуж­да­ется в под­держке, а не в отмще­нии. Научись «мстить» так, как тебе «мстит» Бог. Он не «мстит», а всегда отве­чает любо­вью, и это обез­ору­жи­вает.

Пойми, даже тот, кого ты не пере­ва­ри­ва­ешь, достоин твоей доб­роты и про­ще­ния. Един­ствен­ное: мы неис­кренны. И вместо того, чтобы пока­зать свою рану, зача­стую делаем гадо­сти. Но нет плохих, пойми. Довольно нажать на соот­вет­ству­ю­щую кла­вишу в душе него­дяя, и из нее послы­шится мело­дия любви. Кажется, ты нажи­ма­ешь не на ту кла­вишу. И поэтому выхо­дит како­фо­ния, слы­шатся исте­рич­ные голоса, брань, кол­ко­сти. Но внутри этого чело­века есть дивный мир, кото­рый мы еще не сумели рас­крыть, сде­лать так, чтобы он стал виден людям вокруг. Я знаю, это трудно. Трудно, потому что мы сами не испы­тали в своей жизни боль­шой любви. Я пред­ла­гаю тебе любить дру­гого, а ты гово­ришь: «Как мне любить его! Ведь я сам не испы­тал боль­шой любви в своей жизни». И так боль­шин­ство из нас: мы под­ме­нили любовь своими лич­ными потреб­но­стями.

Один парень сказал мне слова, кото­рые на меня про­из­вели силь­ное впе­чат­ле­ние:

— Я очень люблю одну девушку, уважаю ее, вос­хи­ща­юсь ею и очень хочу быть с ней.

— И что ты для этого дела­ешь? — спро­сил я его.

— Ничего. Она нико­гда не узнает о моих чув­ствах.

— Почему?

— Потому что она любит дру­гого. А поскольку я дей­стви­тельно ее люблю, я ничего не говорю ей о своих чув­ствах и нико­гда не вторг­нусь в ее жизнь. Сейчас мы закан­чи­ваем уни­вер­си­тет, и я хотел при­бли­зиться к ней, пого­во­рить с ней, пред­ло­жить создать семью. Но когда я понял, что она думает о другом, я оста­вил ее в покое. Я люблю ее и поэтому не говорю с ней. Я ее люблю и потому избе­гаю.

Вот это назы­ва­ется любо­вью! Думать о благе того, кого ты любишь. А поскольку в данном случае благо — это не бере­дить сердце, с ува­же­нием отно­ситься к тому осо­бому пути, по кото­рому желает идти чело­век, то любовь ведет тебя к тому, что ты совер­ша­ешь немыс­ли­мые поступки, пре­тво­ря­ешь свою любовь в слезу, в жем­чу­жину, в боль, кото­рая исто­чит воду живую и омоет Боже­ствен­ной бла­го­да­тью твое сердце. И пускай кажется, что ты не про­яв­ля­ешь свою любовь и не пока­зы­ва­ешь ее, но на самом деле твоя любовь ста­но­вится глубже. Ты дела­ешься чело­ве­ком чрез­вы­чайно вос­при­им­чи­вым и под­лин­ным, поэ­тич­ным и чест­ным. И одна­жды это будет воз­на­граж­дено. Вне всяких сомне­ний!

Часть 2. Любовь – это пре­одо­ле­ние себя

Любовь и сво­бода всегда вместе

«Я люблю своего ребенка», – гово­рит одна мать. И пять­сот раз на дню назва­ни­вает ему. «Я это делаю из любви, чтобы узнать, как у него дела, где он». Но это не так. На самом деле она просто не выно­сит, когда ее ребе­нок уходит от нее. Она не выно­сит, когда ее ребе­нок усколь­зает из ее поля зрения и откры­ва­ется для соб­ствен­ной жизни. «А с кем ты? А почему ты задер­жался? А что это я слышу вокруг тебя? Кто это гово­рит? А кто та девушка?» Это чистой воды подо­зри­тель­ность и болез­нен­ное отно­ше­ние. И, разу­ме­ется, ника­кая не любовь. Потому что любовь есть жертва. Это «я хочу, чтобы ты рас­пра­вил свои крылья, я желаю тебе блага».

«Ему должно расти, а мне ума­ляться» (Ин.3:30), – сказал святой Иоанн Кре­сти­тель, когда увидел Гос­пода. Я люблю Гос­пода. И поскольку я люблю Его, меня не смутит нахо­диться на рас­сто­я­нии от Него. Потому что куда бы я ни напра­вился, от Него исхо­дит такой свет, что больше нет ни рас­сто­я­ния, ни тени. И я всегда буду пре­бы­вать во свете, покуда люблю Его. Поэтому я готов идти куда угодно и быть там, куда Он меня поста­вит. Я раду­юсь Тому, Кого люблю. Я люблю Его, и пускай кажется, что я гасну и исче­заю. Я люблю Его и изда­лека, я чув­ствую это своим серд­цем. Я остав­ляю место для дру­гого, чтобы он мог дышать, мог дви­гаться и чув­ство­вать себя сво­бод­ным. Меня не заде­вает, если он бесе­дует с дру­гими. Меня это не подав­ляет, не сму­щает, я не ревную и не муча­юсь.

А знаешь, как это дей­ствует на чело­века? Он больше станет любить тебя и не отда­лится от тебя. Почему? Да потому что ты поз­во­ля­ешь ему это сде­лать. А когда ты даешь чело­веку воз­мож­ность отда­литься, он этого не делает. Когда ты тащишь его к себе силой, наста­и­ва­ешь, ты доби­ва­ешься про­ти­во­по­лож­ного. Пони­ма­ешь? Так слу­ча­ется в наших отно­ше­ниях с раз­ными людьми. Ты это видишь и на при­мере своих соб­ствен­ных отно­ше­ний. Ты гово­ришь: «Я ревную моего мужа, я не могу, я стра­даю…» Но если ты его любишь, то взгляни на себя. И сперва обрети свою соб­ствен­ную кра­соту, кото­рая напол­нит тебя ощу­ще­нием без­опас­но­сти и покоя. А потом научись любить своего мужа по-насто­я­щему, молиться о нем и чув­ство­вать то, что чув­ствует он. То есть посто­янно спра­ши­вать себя: «А то, что я делаю сейчас, это ему при­ятно? Вот то, что я сейчас ему доку­чаю, его утом­ляю, давлю на него, это ему при­ятно? То, что я ста­нов­люсь душе­при­ну­ди­тель­ни­цей (или при­ну­ди­те­лем), при­ятно моему мужу (или моей жене)?»

Когда ты чита­ешь Еван­ге­лие, не читай его фор­мально. Но посто­янно спра­ши­вай себя: а где в том, что ска­зано здесь, – я? Что имеет отно­ше­ние к моей жизни? Хри­стос гово­рит: «И как хотите, чтобы с вами посту­пали люди, так и вы посту­пайте с ними» (Лк. 6: 31). При­внеси эту истину Хри­стову в свою жизнь и заду­майся: а тебе бы это понра­ви­лось? Тебе понра­ви­лось бы, к при­меру, всякий раз, когда ты идешь погу­лять и пооб­щаться с другом, немного пожить своей жизнью, или идешь прой­тись один, тебе бы понра­ви­лось чув­ство­вать, что за тобой посто­янно следят и в чем-то тебя подо­зре­вают? Зачем ты идешь туда? Почему ты меня остав­ля­ешь? Ты что-то недо­го­ва­ри­ва­ешь… Почему ты тайком раз­го­ва­ри­ва­ешь по теле­фону? Почему ты отвер­нулся туда? Почему ты пре­рвал свой раз­го­вор? Подо­зре­ния, подо­зре­ния, подо­зре­ния… Но таким обра­зом ты ничего не доби­ва­ешься. Любовь и сво­бода всегда идут вместе.

Скажи: «Я люблю тебя и предо­став­ляю тебе сво­боду делать то, что ты хочешь». И чело­век тебе отве­тит: «Вот это насто­я­щая любовь! Ты так отно­сишься ко мне, что я хочу быть с тобой, потому что ты меня ува­жа­ешь!»

Во всяком случае, Бог посту­пает именно так. Он ува­жает нас в каждый миг нашей жизни. Он предо­став­ляет нам сво­боду пере­дви­же­ния. И не мстит нам. Он поз­во­ляет тебе совер­шить твой грех, отда­литься от Него, и что Он гово­рит тебе? Каждый день вос­хо­дит солнце и светит всему миру! Солнце – это любовь, правда же? Каждый день, когда вос­хо­дит солнце, Гос­подь словно снова гово­рит тебе: «И сего­дня опять Я полон любви к тебе. Я дарю тебе новый день. Не просто для того, чтобы ты съел свой зав­трак и начал день в радо­сти и так далее, но для того, чтобы ты принял это и заду­мался: то, что я жив и сего­дня, озна­чает, что Гос­подь любит меня». Меня. Меня, кото­рый вчера утопал в своем эго­изме, злобе, рев­но­сти, мсти­тель­но­сти, любо­пыт­стве, осуж­де­нии. Я соде­лал многое, что удо­вле­тво­ряло мой нар­цис­сизм, мое себя­лю­бие, мои пороки. И несмотря на это, Хри­стос снова вос­сиял Свое солнце, и я увидел свет и новый день!

Что всем этим гово­рит Хри­стос? «И сего­дня снова Я люблю тебя. Пускай вчера ты был тем, кем ты был. Но сего­дня Я даю тебе воз­мож­ность сде­лать свой выбор снова». Хри­стос гово­рит: «И когда идет дождь, он не раз­ли­чает и падает на добрых и на злых». Он оро­шает всех. Он оро­шает все дома, все луга. Дождь падает на всех и на все. Ты видишь? «Будьте мило­серды, как и Отец ваш мило­серд» (Лк.6:36). То есть имей мило­сер­дие, состра­да­ние и любовь ко всем, доб­роту и пони­ма­ние. Какие заме­ча­тель­ные это каче­ства!

Любовь нико­гда не ранит

Одна­жды ты мне сказал: «Я ранен любо­вью. Я полю­бил и был ранен». Я не знаю, пом­нишь ли ты, что я тебе отве­тил? Не от себя, но из своего жиз­нен­ного опыта и из того, что прочел и видел: любовь сама по себе не ранит нико­гда. Любовь – это жизнь. Любовь – это свет и дыха­ние нашего сердца. Это мощная цир­ку­ля­ция крови. Когда ты любишь, то ощу­ща­ешь, как кровь при­ли­вает в твой мозг, в твое сердце, в твои клетки. Ты напол­ня­ешься жизнью, когда любишь. Любовь не ранит тебя. И несмотря на это, я верю тебе, когда ты гово­ришь, что «ранен». Но не любо­вью. А несбыв­шейся надеж­дой на то, что и тебя полю­бят, когда полю­бил ты, на то, что и ты будешь воз­на­граж­ден вза­им­ной любо­вью. Поэтому ты был ранен, ожидая того, чего не полу­чил. Этим ты и был уязв­лен.

Когда же ты пой­мешь, что любовь, истин­ная любовь, не просит, не ждет воз­да­я­ния, тогда ты не ста­нешь так огор­чаться. Ты будешь спо­коен и в том случае, если полу­чишь воз­да­я­ние и если его не полу­чишь. Если твоя любовь ока­жется вза­им­ной, тебе непре­менно будет радостно и хорошо (и, разу­ме­ется, это лучший вари­ант!). Но если она оста­нется без­от­вет­ной, ты тоже не ста­нешь стра­дать. Я не имею в виду, что нужно быть бес­страст­ным, без­раз­лич­ным и твер­дым как камень. Я не хочу, чтобы тебе не было дела до того, любят тебя или нет. Ты чело­век, а чело­веку есте­ственно радо­ваться, когда его любят. К при­меру, ты при­го­то­вил вкус­ную еду и хочешь, чтобы тебе ска­зали: «Как вкусно!» Ты раду­ешься не только тому, что тебя похва­лили за при­го­тов­лен­ное куша­нье, но чув­ству­ешь, как под этим пред­ло­гом – бла­го­дар­но­сти за еду – еще и любят тебя. Через еду ты про­сишь любви, хочешь дать, чтобы полу­чить. И, не полу­чая бла­го­дар­но­сти, стра­да­ешь. Это слу­ча­ется часто и по многим пово­дам. «Ты видишь, он на меня не взгля­нул! Смотри, он со мной даже не пого­во­рил! Жаль, он не отве­тил, значит, он меня не любит!»

Что про­ис­хо­дит? Почему ты так остро ощу­ща­ешь боль, когда тебя никто не любит? Я думаю, потому, что мы еще не почув­ство­вали себя люби­мыми Богом. Если бы мы посто­янно чув­ство­вали ласку, при­кос­но­ве­ние Хри­стово к нашему сердцу, все было бы иначе. Пред­ставь сейчас в уме, в сердце как некую умо­зри­тель­ную схему, что твое сердце держит в Своих руках Хри­стос. Или что Хри­стос при­ка­са­ется к тебе Своими руками, к твоему сердцу, непре­рывно лас­кает его. Лас­кает нежно и гово­рит: «Я здесь, Я здесь. Я тебя люблю, люблю. Я тебя при­ни­маю. Я говорю тебе, что ты ценен для Меня, потому что Я даю тебе эту цен­ность, ведь Я сотво­рил тебя. Я забо­чусь о тебе. Я очень люблю тебя и от всего сердца хочу под­дер­жи­вать тебя в жизни, давать тебе и дальше все те дары, кото­рые даю. Я посто­янно рядом с тобой, посто­янно».

Ты можешь это почув­ство­вать? Когда ты почув­ству­ешь, что все это исхо­дит от Христа и питает твою душу, что ты воз­люб­лен­ный Им чело­век, люби­мое тво­ре­ние Божие, тогда ты гораздо больше будешь насы­щаться любо­вью, твоя душа пре­ис­пол­нится, а сосуд твоего сердца пере­льется через край! И тебя уже не будет вол­но­вать, дарят ли другие тебе любовь и при­зна­ние, чтобы этим напол­нить душу. Твоя душа уже будет напол­нена. А когда люди станут про­яв­лять к тебе любовь, ты ска­жешь: «Я вам очень бла­го­да­рен», ты будешь рад брат­ской любви и обще­нию с дру­гими. Ты будешь насла­ждаться обще­нием, теплым взгля­дом и поце­луем дру­гого, его объ­я­тием. Ты будешь радо­ваться всему этому, потому что ты чело­век. Но у тебя появится чудес­ная воз­мож­ность и при­ви­ле­гия не сму­щаться, когда тебе любви не дадут. Потому что твое сердце и твой ум будут при­ко­ваны к исклю­чи­тель­ной цен­но­сти, кото­рую дает тебе Хри­стос! И ты услы­шишь в себе голос Христа, Кото­рый гово­рит тебе: «Я люблю тебя. Я люблю тебя». Твой Творец, твой Созда­тель, Бог, Кото­рый совер­шенно бес­ко­ры­стен, Хри­стос, любовь и искрен­ность Кото­рого в Своем отно­ше­нии к нам несо­мненны, Кото­рый может нас спасти и нас живо­тво­рить!

Ты хочешь, чтобы люди любили тебя, потому что ты чело­век. Ты спра­вед­ливо этого хочешь. Но не жди мно­гого от их любви, потому что в какой-то момент она закон­чится. В какой-то момент другой уста­нет. Твой муж встает утром, идет на работу, и ты теря­ешь его на долгие часы. Одни моло­дые люди, кото­рые только что поже­ни­лись, ска­зали мне: «Ах, как нам не хва­тает любви! Мы рас­ста­емся, встре­ча­емся поздно вече­ром, весь день мы порознь». Ты видишь? Любить и ощу­щать любовь дру­гого, разу­ме­ется, можно, но непре­станно ощу­щать общ­ность, кото­рая дает тебе цен­ность, без Бога невоз­можно. А тут Сам Бог весь день и всю ночь рядом с тобой и тебя живо­тво­рит. И когда ночью ты про­сы­па­ешься и жаж­дешь неж­но­сти, теп­лоты, ты хочешь пого­во­рить, ты видишь рядом с собой своего мужа, ты видишь жену, но ты не можешь раз­де­лить с близ­ким чело­ве­ком твое чув­ство, потому что он или она спит. Но вот про­хо­дят минуты, и ты реша­ешься раз­бу­дить того, кого любишь. Ты спра­ши­ва­ешь: «Скажи, ты меня любишь?» И слы­шишь в ответ: «Ты что, с ума сошла, посмотри на часы! Посмотри, сколько сейчас вре­мени, а ты спра­ши­ва­ешь, люблю ли я тебя! Ну хорошо, люблю, люблю, только давай уже спать! Мне в семь утра вста­вать!» Ты видишь? Он тебя любит, но не может тебе этого ска­зать, если ты раз­бу­дишь его в два или в три часа ночи. А Гос­подь гово­рит тебе о Своей любви всегда. Любовь Бога – это та любовь, кото­рая дает тебе цен­ность, она посто­янно при­сут­ствует в твоей жизни.

Когда хло­пает дверь, когда твой муж гово­рит тебе «Пока!» и уходит, или ты про­ща­ешься с ним и закры­ва­ешь за собой дверь и ухо­дишь из дома, и идешь на работу, и отправ­ля­ешь детей в школу, эта любовь и эта ласка все время пре­бы­вают с тобой.

Если бы ты это чув­ство­вал, то ощущал бы себя царем. Бога­тым вла­сти­те­лем и важным чело­ве­ком, исклю­чи­тель­ной лич­но­стью. Не эго­и­сти­че­ски, но с чув­ством, что «я дитя Небес­ного Царя! Я дитя Бога и тво­ре­ние любви Хри­сто­вой. Я имею цен­ность. И если все будут пле­вать в меня, станут меня нена­ви­деть, будут желать мне зла, мой Бог, Он все равно любит меня. Меня любит Тот, Кто достоин того, чтобы меня любить. Тот, любовь Кото­рого несо­мненна и истинна, она держит меня в этой жизни и дает мне жизнь». Если ты пой­мешь это, то не будешь столь легко раним, не ста­нешь пере­жи­вать пона­прасну. Ты обра­тишь свой ум к воз­люб­лен­ному Гос­поду, воз­люб­лен­ному Христу. Ты ощу­тишь любовь Хри­стову в своем сердце, и ника­кая чело­ве­че­ская любовь не смутит тебя. Если тебе ее дадут и если тебе ее не дадут. Знаешь, как это пре­красно! И тогда про­изой­дет чудо: ты нач­нешь при­вле­кать и чело­ве­че­скую любовь тоже. Потому что ста­нешь чело­ве­ком сво­бод­ным. Ты не будешь больше нерв­ным и докуч­ли­вым, взвин­чен­ным и подав­лен­ным. Ты будешь при­я­тен всем.

Без риска нет любви

Я знаю одну мать, кото­рая очень любит своих детей. Ей так их недо­стает рядом! Но у одного есть мото­цикл, и он все время про­па­дает из дома, поздно воз­вра­ща­ется. Другой путе­ше­ствует. Третий ездит в палом­ни­че­ства. Еще одна дочь хочет одного, другой сын делает другое… Эта мать так любит своих детей, и ей так бы хоте­лось про­во­дить бес­ко­неч­ные часы рядом с ними! Она может так многое дать им, рас­ска­зать. Но она пред­по­чи­тает любить их и ува­жать. Она глу­боко ценит их выбор! Ее все­объ­ем­лю­щая любовь мно­гому меня научила.

Ты все пра­вильно поняла – я говорю именно о тебе. Да, сейчас я говорю с тобой. Не сомне­вайся и не пере­спра­ши­вай себя. Иной раз ты слу­ша­ешь меня, и тебе при­хо­дят на ум мысли: неужели это он обо мне? И сама себе отве­ча­ешь: «Да нет же, он не меня имеет в виду, потому что я не такая добрая, не такая сми­рен­ная…» Да, я имею в виду именно тебя! Этот твой дар очень тронул меня и мно­гому научил. Я помню, как ты раз­ре­шила своему ребенку купить мото­цикл, хотя в душе ты этого очень не хотела. Ты все время пере­жи­ва­ешь, как бы с ним чего не слу­чи­лось, но пони­ма­ешь, что любовь есть пре­одо­ле­ние. Нет любви без риска. Так не бывает, чтобы в жизни все было про­счи­тано и известно.

Любовь – это прыжок в неиз­вест­ность. Это когда ты гово­ришь: «Ну что поде­лать! Я ему говорю, говорю, а он не хочет меня услы­шать! Что я могу сде­лать для своего ребенка? Един­ствен­ное, что я могу, это про­дол­жать его любить! Я не могу давить на моего ребенка и пре­сле­до­вать его. Я просто буду про­дол­жать любить его дальше!» И это словно незри­мый покров любви, словно теплое покры­вало дели­кат­ной заботы. Оно, неви­ди­мое, но сущ­ност­ное, покры­вает душу ребенка. И ребе­нок это чув­ствует. Он чув­ствует любовь. Любовь, кото­рую ему даришь ты. Это лучшая инве­сти­ция, лучшая так­тика.

Я сам не выношу дав­ле­ния. Я не могу давить на людей и не терплю, когда давят на меня. Я не могу смот­реть на то, как прес­син­гуют, со сто­роны. Это меня очень рас­стра­и­вает. «Мы, отче, все вместе были в церкви». Эти слова про­из­но­сят роди­тели с гор­до­стью, но если ты вни­ма­тельно вгля­дишься в лица членов этой семьи, то уви­дишь, что поло­вина из них довольны, а осталь­ные удру­чены и раз­дра­жены. Потому что они пошли в храм в резуль­тате наси­лия. И это уже не любовь. «Но, отче, почему вы так гово­рите? Посе­ще­ние храма – святое дело, а вы гово­рите, чтобы я не при­во­дила детей в цер­ковь!» Да, говорю, но и Сам Гос­подь ува­жает выбор чело­века по бес­ко­неч­ной к нему любви.

Когда насту­пает вос­крес­ное утро и никто из боль­шого мно­го­этаж­ного дома не идет в цер­ковь, Гос­подь не лишает света этот квар­тал города. Он снова дает людям свет. Он снова оро­шает их дождем. Его дары не пре­кра­ща­ются. Бог не мстит, Он любит. Потому что и эти люди пре­бы­вают с Богом. Обра­тите вни­ма­ние на то, что я вам скажу сейчас: с Богом у людей про­блем нет. У них есть боль­шие про­блемы со мной, с тобой, с нашими вза­им­ными пре­тен­зи­ями, дав­ле­нием и надо­ед­ли­во­стью.

«Но я ради его же блага ска­зала! Но я ради его же блага говорю ему, чтобы он постился, и тайком ставлю ему святую воду, и тайком под­ло­жила ему анти­дор, а он его отшвыр­нул и сказал: “Забери, я не пере­ношу этого!” Что пло­хого я сде­лала? Все это по любви!» Это ты сде­лала по любви? Тогда почему же полу­чи­лась вся эта буча в доме, если ты это сде­лала по любви?! А ты не заду­мы­ва­лась: может, твоя любовь только назы­ва­ется любо­вью, но не имеет ее свойств? Недо­ста­точно дер­жать в руках таб­личку с над­пи­сью «любовь». Любовь должна исхо­дить из сердца. А кажется, что из твоего сердца исхо­дит одно рав­но­ду­шие. Любовь – это не рав­но­ду­шие. Любовь – это ува­же­ние и сво­бода.

Я уже гово­рил о матери, кото­рая раз­ре­шила своему ребенку купить мото­цикл. Эта мать не рав­но­душна, нет! Она очень любит своего сына и заку­ты­вает его в свою молитву. Она дает ему уйти, но заку­ты­вает его в свою молитву. Она обво­ла­ки­вает его своей молит­вой. Она оде­вает его своей молит­вой и любо­вью. И в тот час, когда она гово­рит ему: «Ступай!», от нее исхо­дят волны. Волны любви, тепла, доб­роты, молитвы. Она это делает, поз­вольте ска­зать, как Бог. Потому что ее пове­де­ние боже­ственно. Именно таковы обычаи Бога. Ты ухо­дишь от Него, но солнце Божие начи­нает све­тить в твоем сердце.

Бог гово­рит: «Иди! Я буду давать тебе тепло, чтобы ты уми­лился и пере­стал сопро­тив­ляться, как пастух в ска­за­нии о Борее1 и Солнце». Ты пом­нишь, как заклю­чили пари Солнце и Борей, кто из них силь­нее и сможет снять пиджак с одного пас­туха? Вот стал дуть Борей, и чем силь­нее он дул, тем силь­нее съе­жи­вался пастух и все больше заку­ты­вался в свою одежду. Он сопро­тив­лялся. Ведь чем больше ты созда­ешь в душе дру­гого чело­века холод, тем больше тот обо­ро­ня­ется, про­ти­во­стоит, делает тебе напе­ре­кор. А когда ты исто­ча­ешь любовь, все меня­ется. Что же дальше гово­рится в ска­за­нии? Что вслед за Бореем пришло и заси­яло Солнце! Разо­млел пастух, согрелся и снял свой пиджак.

Полюби себя, и полю­бишь брата

Такова любовь. Труд­ная она штука. Итак, послу­шай теперь, что тебе делать, и мы закон­чим. Что делать? Полю­бить меня! Это первым делом. Знаешь почему? Потому что я чув­ствую, что сего­дня я провел эфир неудачно. Но если я буду знать, что ты меня любишь, я успо­ко­юсь. Ты знаешь, ведь и у меня есть неуве­рен­ность. Она есть у каж­дого из нас. Мы посто­янно спра­ши­ваем себя по любому поводу: «А нас любят? А все ли с нами в порядке? А нас похва­лят или нет?» В душе мы все и всегда оста­емся детьми.

Даже и свя­щен­ник, если он выре­зал лучину и кому-то пока­зал ее, хочет услы­шать доброе слово: «Как хорошо у тебя полу­чи­лось, батюшка! Просто пре­красно, мне так понра­ви­лось!» Это назы­ва­ется обод­ре­нием. Это не эгоизм. Ласка – не эгоизм, ласка, кото­рую ты при­но­сишь душе дру­гого. Мы порой под­ме­няем поня­тия, мы ста­но­вимся черст­выми. И эту черст­вость назы­ваем аске­зой. Мы ведем себя непри­ступно и эту непри­ступ­ность назы­ваем трез­ве­нием. Мы «само трез­ве­ние и молитва», а в дей­стви­тель­но­сти мы непри­ступны и черствы. Чело­век идет к нам, он хочет до нас дотро­нуться, но это словно при­кос­нуться к колюч­кам как­туса. И он уходит. Знай, наш вид и пове­де­ние подобны колюч­кам как­туса. Мы же пола­гаем, что это делает нас вели­кими аске­тами, стар­цами наших дней. Нет, это не любовь. И не аскеза.

Аскет – слад­кий чело­век. По отно­ше­нию к себе он аске­ти­чен, но в то же время он любит себя. «Воз­люби ближ­него твоего, как самого себя» (Мф.22:39), – гово­рит Хри­стос. Воз­люби ближ­него своего, как самого себя. Тут нет гла­гола, но он под­ра­зу­ме­ва­ется. О чем эти слова? Воз­люби своего брата точно так же, как ты любишь самого себя. Ты обра­щал на это вни­ма­ние? Бог хочет, чтобы ты любил самого себя. В другом месте, конечно, Он гово­рит, что надо воз­не­на­ви­деть свою душу. Что име­ется в виду там? Что ты должен воз­не­на­ви­деть стра­сти своего сердца, злобу, кото­рая живет в тебе. То есть уви­деть свой эгоизм и его воз­не­на­ви­деть. Но это не озна­чает того, что нужно нена­ви­деть самого себя, потому что твой эгоизм – это не то же самое, что ты сам. Ты сам – это то, что сотво­рил Бог. А Бог эго­изма не созда­вал. Бог не давал тебе зла. Бог не давал тебе твоих сла­бо­стей. Они появи­лись во время твоего взрос­ле­ния, твоего вос­пи­та­ния, шествия по жизни, они выросли из всего того, что ты пере­жил. Иначе говоря, чтобы суметь полю­бить своего брата, как самого себя, необ­хо­димо вна­чале полю­бить себя.

Теперь кое-что еще, и я закончу. Заду­майся о тех людях, кото­рых по какой-либо при­чине ты недо­люб­ли­ва­ешь, кото­рым нет осо­бого места в твоем сердце. Ты гово­ришь мне порой: тот-то повел себя со мной скверно, и я имею на него зуб за это. Заду­майся о таких людях в твоей жизни: о род­ствен­ни­ках, о теще, кото­рая была болт­лива, вме­ши­ва­лась в твою семей­ную жизнь и не выпол­няла своих обе­ща­ний. Или поду­май о своей невестке, кото­рая ого­во­рила тебя. Поду­май о них. Ведь есть такие, правда же? Может, это один, два, три чело­века. Поду­май о них и поме­сти их в свое сердце. И почув­ствуй, как ты своим серд­цем обни­ма­ешь их, при­ни­ма­ешь их глу­боко, дела­ешь их своей ком­па­нией, при­во­дишь к Богу и остав­ля­ешь их в Его при­сут­ствии и свете и гово­ришь: «Гос­поди, этих людей, этого чело­века…» Ты не можешь этого про­из­не­сти, а? Тебе трудно. Но ты не отка­зы­ва­ешься. Поста­райся же сде­лать это, как бы трудно тебе ни было. Возьми этого чело­века и скажи Богу: «Боже мой, поми­луй его, помоги ему. А прежде помоги мне, черст­вому чело­веку». Так скажи: «Я не могу его полю­бить! Скажи мне, Христе, что Ты чув­ству­ешь отно­си­тельно него? Помоги мне, Христе мой, полю­бить его, как любишь его Ты! Потому что Ты, Гос­поди, любишь его, ведь так?»

Хри­стос снова не про­из­но­сит ни слова. Меня тро­гает это мол­ча­ние Хри­стово. Хри­стос молчит, потому что Он снова на Кресте, Он молча взи­рает на нас. Сейчас Хри­стос не гово­рит, но я помню, как тогда Он сказал на Кресте: «Отче, прости им» (см.: Лк.23:34). И на Кресте Он исто­чал любовь. В послед­ние мгно­ве­ния Его жизни вся наша злоба была акку­му­ли­ро­вана на Нем. Мы при­несли Ему всю нашу злобу, а Хри­стос и на нее отве­чал любо­вью, про­ще­нием, доб­ро­той, бла­го­у­тро­бием. Так посту­пай и ты. Скажи: «Христе мой, тот, кто при­чи­нил мне зло, та, кото­рая меня оби­дела, тот, кто меня раз­лу­чил, та, кото­рая при­чи­нила мне боль, – что бы они мне ни сде­лали, и даже самое ужас­ное… я прошу Тебя, помоги мне, чтобы мое сердце стало подоб­ным Твоему. И дай всем тем, кто при­чи­нил мне боль и мне навре­дил, дары Твоей любви. Дай им здо­ро­вье, дай им радость, дай им доб­роту, дай им друзей и подруг, дай им пре­крас­ную жизнь. Не мсти никому, Гос­поди. И если я про­клял своего недоб­ро­же­ла­теля и поже­лал ему, чтобы с ним слу­чи­лось что-то плохое, и узнал, что с ним что-то про­изо­шло, и воз­ли­ко­вал в душе, все это, Гос­поди, пере­мени! Измени меня, Гос­поди, соде­лай мое сердце подоб­ным Твоему, научи меня любить так, как любишь Ты. Иначе я не хри­сти­а­нин. Иначе даже если я все испол­няю, обо всем могу пого­во­рить, обсу­дить цер­ков­ные темы, дог­ма­ти­че­ские, свя­то­оте­че­ские, мона­ше­ские, если говорю я пре­красно, но этого не делаю, – как пред­стану пред Тобой? Что скажу? Что скажу, если я не научусь любить?»

Сделай и кое-что еще. Когда кто-то тебя огор­чит, при­зови того чело­века, кото­рый навре­дил тебе, в своей молитве и попроси его молитв, чтобы у тебя все нала­ди­лось. Сделай то, что сделал святой Зосима, когда узнал о том, что кто-то его обви­нил. А тот, кто обви­нил его, знаешь, что гово­рил несколь­кими днями раньше? «Отец Зосима, я очень тебя люблю». И гово­рит ему отец Зосима:

– Ты любишь меня теперь, потому что все между нами хорошо. А если про­изой­дет что-то стран­ное, будешь ли ты тогда меня любить?

– Тогда, отче, не знаю.

– Я же, чадо мое, буду любить тебя, как бы ты со мной ни посту­пил! И не только сейчас, когда ты меня любишь и я люблю тебя, но и в буду­щем, если ты изме­нишься по отно­ше­нию ко мне, я буду про­дол­жать тебя любить.

Так и про­изо­шло. Этот чело­век окле­ве­тал свя­того Зосиму и гово­рил сквер­ные вещи в его адрес. Святой Зосима узнал об этом, но в его сердце не про­изо­шло ника­кой пере­мены. Он про­дол­жал любить. И когда одна­жды у свя­того забо­лел глаз, знаете, что он сделал? Он пере­кре­стил глаз и гово­рит: «Христе мой, молит­вами моего брата, кото­рый кле­ве­щет на меня, исцели мой глаз». И любовь сотво­рила чудо: глаз стал здо­ро­вым.

Посту­пай так и ты, и все у тебя будет хорошо. Потому что порой мсти­тель­ность, нена­висть, про­кля­тия и воз­му­ще­ние ведут нас к забо­ле­ва­ниям. Врачи посто­янно гово­рят о том, что рак и разные другие забо­ле­ва­ния: язвы, желу­доч­ное кро­во­те­че­ние, гипер­то­ния, дав­ле­ние – бывают вызваны душев­ным напря­же­нием. Что такое душев­ное напря­же­ние? Его корень – в недо­статке любви. Ты чув­ству­ешь в другом своего непри­я­теля. Ты не чув­ству­ешь, что вы – одно, что мы все – одно. Мы не враги. Зачем нам раз­лу­чаться? Зачем нужны раз­де­ле­ния? Через сто лет где будешь ты и где буду я? Где все мы будем перед Богом? Так зачем же ссо­риться? Зачем не любить друг друга? Зачем не про­щать? Мы просто глупцы! Не любить дру­гого – это глу­пость. А любить – это вели­кий ум, муд­рость и свя­тость. Любить – это боже­ственно.

пере­вела с ново­гре­че­ского Алек­сандра Ники­фо­рова
21 января 2016 г.


При­ме­ча­ние:

1 Борей – север­ный ветер.

Пусть гово­рит Бог: Из бесед гре­че­ских духов­ни­ков / Пер. с ново­греч. Алек­сан­дры Ники­фо­ро­вой. М.: Сре­тен­ский мона­стырь, 2015. http://www.pravoslavie.ru

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки