священник Александр Воронцов
Что такое «Парастас»?

Во имя Отца, и Сына, и Свя­таго Духа!

«Стояху при кресте Иису­сове Мати Его, и сестра Матере Его, Мария Клео­пова, и Мария Маг­да­лина. Иисус же видев Матерь, и уче­ника стояща, егоже люб­ляше, гла­гола Матери Своей: «Жено, се сын Твой». Потом гла­гола уче­нику: «се Мати твоя». И от того часа поят Ю ученик во свояси» (Ин.19:25-27).

В этих словах свя­того Еван­ге­лия изоб­ра­жа­ются крест­ные стра­да­ния Спа­си­теля и пред­сто­я­ние Пре­свя­той Девы и свя­того Апо­стола и Еван­ге­ли­ста Иоанна Бого­слова у Креста Хри­стова. Эти собы­тия наглядно изоб­ра­жа­ются на пани­хид­ном сто­лике: здесь мы видим и подо­бие Гол­гофы, и образ Христа, рас­пя­таго на кресте, и изоб­ра­же­ния Пре­свя­той Бого­ро­дицы и Иоанна Бого­слова. Почему же такое изоб­ра­же­ние поме­ща­ется здесь? Какой смысл заклю­ча­ется в этом?

Пре­свя­тая Бого­ро­дица и святой Иоанн Бого­слов пред­сто­яли у Креста Хри­стова, конечно, затем, чтобы при­сут­ствием своим выра­зить свою любовь и сочув­ствие доро­гому Стра­дальцу и тем хоть несколько облег­чить Его тяжкую муку душев­ную и телес­ную. Взоры Бого­ма­тери и воз­люб­лен­ного уче­ника на страж­ду­щего Бого­че­ло­века были полны любви и печали; и чув­ство­вал Спа­си­тель, что Он и здесь на земле не одинок в этот мучи­тель­ный час, — и такое сочув­ствие бли­жай­ших лиц, несо­мненно, уте­шало Его. Это уте­ши­тель­ное для Христа сто­я­ние Вла­ды­чицы и свя­того Иоанна у Креста Хри­стова назы­ва­ется на нашем цер­ков­ном языке: «пред­сто­я­ние» или «пред­ста­тель­ство», а на гре­че­ском языке: «парас­тас»: тем же именем назы­ва­ется и нари­со­ван­ное или чекан­ное изоб­ра­же­ние этого собы­тия. По этой при­чине и всякая сочув­ствен­ная помощь ближ­нему в его беде и стра­да­нии может быть названа «пред­сто­я­нием» или «парас­та­сом». Вот, постигло чело­века тяжкое горе; при­хо­дят к нему друзья и уго­ва­ри­вают его успо­ко­иться; это дру­же­ское посе­ще­ние и уте­ше­ние — тоже «пред­сто­я­ние» или «парас­тас». Чело­век спо­ткнулся, упал в глу­бо­кую яму или в тину и сам не может выбраться; им вот, близ­кие люди поспешно собра­лись, стали подле и вокруг него, про­тя­ги­вают ему руку помощи и выру­чают из беды; это — тоже «пред­сто­я­ние», «парас­тас». Вот, забо­лел чело­век им, не может сам себе помочь; его под­дер­жи­вает вни­ма­ние и уход род­ного суще­ства или друга, — за ним при­смат­ри­вают, дают ему лекар­ства, делают для него все, что нужно: этот уход за боль­ным — тоже «пред­сто­я­ние», «парас­тас». Отсюда, по глу­бо­кой мысли и тро­га­тель­ному чув­ству, именем «парас­тас» назы­ва­ется особая цер­ков­ная служба в память усоп­ших — заупо­кой­ное все­нощ­ное бдение.

Поис­тине, глу­бо­кий смысл заклю­ча­ется в том что эта служба названа тем именем, каким назы­ва­ется пред­сто­я­ние Вла­ды­чицы и свя­того Иоанна у Креста Гос­подня и брат­ская помощь ближ­нему в беде. Вот, чело­век умер, — и не про­слав­лен после смерти чуде­сами, не при­чис­лен к лику святых. Отхо­дит его душа в жизнь иную, загроб­ную — и, несо­мненно, скор­бит о многом. Тяжело усоп­шему поры­вать связь с землей, где он остав­ляет столько близ­ких сердцу своему; его мучит тре­вож­ная дума: кто-то поза­бо­тится теперь о его ближ­них? Тос­кует он и оттого, что не может теперь видеться и бесе­до­вать с близ­кими так сво­бодно, легко и ясно, как это было при жизни. Томится усоп­ший и оттого, что душа его чув­ствует силь­ные укоры сове­сти. Пока он жил на земле, он много грешил, часто сам того не зная, — иногда, и наме­ренно ста­рался успо­ко­ить и обма­нуть свою совесть, — со дня на день откла­ды­вал пока­я­ние и исправ­ле­ние, — грешил волею и нево­лею, веде­нием и неве­де­нием, — часто блуж­дал во тьме. Но вот явился умер­ший пред Богом, Солн­цем правды, — и видит себя и всю свою жизнь во свете лица Божия, без всяких при­крас и обмана, по чистой сове­сти и истин­ной правде: видит он ясно, как много добрых дел он мог бы сде­лать, — но по невни­ма­нию опу­стил, сколь­ких грехов мог бы избе­жать, — но по нера­де­нию сделал. И рад бы усоп­ший начать жить сна­чала, — да уж поздно: прошло то время, когда он сам мог своими силами тру­диться и рабо­тать над собой; теперь ему можно только горько сожа­леть о про­шлом, но ни одного доб­рого дела он сам не может сде­лать, ника­кого подвига не может совер­шить: душа его ушла из этого мира, где он мог рабо­тать, — лиши­лась своего тела, кото­рое было для нее необ­хо­ди­мым ору­дием в трудах. В таком скорб­ном, тяже­лом поло­же­нии нахо­дится умер­ший; нужна ему наша брат­ская помощь, нужно наше «пред­сто­я­ние», нужен «парас­тас». И вот для того, чтобы мы, живые, могли ока­зы­вать помощь умер­шему, под­дер­жи­вать его своим сочув­ствием, — для этого состав­лена особая тро­га­тель­ная цер­ков­ная служба, заупо­кой­ное все­нощ­ное бдение, — парас­тас. В этой службе подробно изла­га­ются несколько глав­ных мыслей, кото­рые могут при­но­сить вели­кое уте­ше­ние и пользу умер­шим и нам, живым.

Прежде всего в парас­тасе часто слы­шится упо­ми­на­ние о грехах умер­шего и моле­ние о том, чтобы Гос­подь про­стил их. Это упо­ми­на­ние о грехах необ­хо­димо для силы и пользы наших молитв. Кто не стра­дает, того нечего жалеть; у кого нет беды, тому нечего и помо­гать; чем лучше и яснее мы будем знать, пони­мать и чув­ство­вать горе ближ­него, тем силь­нее будет у нас жела­ние уте­шить и выру­чить его. У наших усоп­ших есть на душе вели­кая беда, — грехи, нажи­тые здесь на земле; эту беду мы вспо­ми­наем в молитве не для того, чтобы тер­зать души усоп­ших, а для того, чтобы свое сердце силь­нее рас­тре­во­жить и рас­по­ло­жить к молитве. Гос­подь только тогда при­меть и испол­нит нашу молитву, когда она будет истин­ной, прав­ди­вой, а не лживой; об этом ясно гово­рит царь Давид: «Благ Гос­подь всем при­зы­ва­ю­щим Его, всем при­зы­ва­ю­щим Его во истине; волю боя­щихся Его сотво­рит, и молитву их услы­шит, и спасет я» (Пс.144:18-19). Если мы в молитве умол­чим о грехах умер­шего, то это будет ложь: «несть чело­век пра­ве­ден на земли, иже сотво­рить благое и не согре­шит» (Еккл.7:21); такая неистин­ная молитва будет даже в тягость умер­шему: при свете лица Божия он яснее видит и боль­нее чув­ствует всякую ложь и неправду. Стра­дальцу бывает легче, когда про его беду гово­рят, но не со зло­рад­ством, не с осуж­де­нием, а со скор­бию и состра­да­нием; так и о грехах умер­ших мы должны вспо­ми­нать не с осуж­де­нием и злобой, а с сожа­ле­нием и печа­лью, — как гово­рить псал­мо­пе­вец: «Печаль прият мя от греш­ник, остав­ля­ю­щих закон Твой» (Пс.118:53). «Раз­де­лен­ное горе — в пол-горя»; когда ты, живой, раз­де­лишь горе умер­шего, — пожа­ле­ешь о его грехах, — ему от этого станет легче на сердце, — ты сни­мешь с него поло­вину тяготы и испол­нишь закон Хри­стов, по слову апо­стола: «Друг друга тяготы Носите, и тако испол­ните закон Хри­стов» (Гал.6:2).

Затем в парас­тасе мы слышим частое упо­ми­на­ние о бла­го­сти и мило­сер­дии Божьем. Если бы мы только скор­бели о грехах наших умер­ших, — наша скорбь могла бы перейти в уныние и отча­я­ние; но мысль о бла­го­сти Божьей дает нашей душе облег­че­ние, отраду и надежду на спа­се­ние. Нет беды непо­пра­ви­мой, — велик грех люд­ской, — но бла­гость Божья неиз­ме­римо больше; поэтому взы­вайте к Богу, живые, вместе с умер­шими: «В бездне гре­хов­ней валя­яся, неиз­след­ную мило­сер­дия Твоего при­зы­ваю бездну: от тли, Боже, мя воз­веди!» Не напрасно мило­сер­дие Божье срав­ни­ва­ется с без­дной и пучи­ной мор­ской; пророк Михей гово­рить о Боге: «Он опять уми­ло­сер­дится над нами, изгла­дит без­за­ко­ния наши. Ты вверг­нешь в пучину мор­скую все грехи наши» (Мих.7:19). Вели­кое море смы­вает с лица земли даже целые города; в глу­бине мор­ской тонуть бес­следно гро­мад­ные корабли — наравне с малыми лод­ками, боль­шие скалы — наравне с мел­кими камеш­ками; и при всем том море нисколько не умень­ша­ется, не мелеет, не сохнет, — зато­нув­шие в нем гро­мады не могут напол­нить его и не мешают никому сво­бодно плыть по волнам его. Как бы ни была велика гро­мада грехов люд­ских, — все­мо­гу­щая бла­го­дать Божья может покрыть и изгла­дить их все­цело и бес­следно, — и эти про­щен­ные и исце­лен­ные Богом грехи нисколько не умень­шают, не исчер­пы­вают мило­сер­дия Божья и никому не мешают при­бе­гать к Нему для спа­се­ния. Поэтому при молитве за усоп­ших будем с отра­дой вспо­ми­нать слова псал­мо­певца: «Оста­вил ecи без­за­ко­ния людей Твоих, покрыл ecи вся грехи их» (Пс.84:3); «яко у Гос­пода милость, и многое у Него избав­ле­ние, и Той изба­вит Изра­иля от всех без­за­ко­ний его» (Пс.129:6).

Далее, в парас­тасе мно­го­кратно слы­шится упо­ми­на­ние о стра­да­ниях, крест­ной смерти и погре­бе­нии Гос­пода и Спа­си­теля нашего Иисуса Христа. Это — вели­кие и отрад­ные зна­ме­ния любви Божьей ко всем греш­ным людям, к живым и умер­шим. «Так воз­лю­бил Бог мир, что отдал Сына Своего Еди­но­род­наго, дабы всякий, веру­ю­щий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин.3:16). Хри­стос «грехи наши Сам вознес Телом Своим на древо, дабы мы, изба­вив­шись от грехов, жили для правды» (1Петр.2:24); живой дух Христа после Его телес­ной смерти про­по­ве­дал и греш­ным душам умер­ших (1Петр.3:18-19). — и к ним принес благую весть о спа­се­нии, «чтобы они, под­верг­шись суду по чело­веку плотию, жили по Богу духом» (1Петр.4:6). Вос­по­ми­на­ние о стра­да­ниях и смерти Гос­пода уте­ши­тельно для нас и с другой сто­роны. «На миру и смерть красна»: тяжело стра­дать в оди­ночку; а когда видишь, что люди гораздо выше и лучше, умнее и добрее тебя стра­дают не меньше тебя, — легче ста­но­вится на сердце: «Такие вели­кие люди — и то стра­дают, а мне-то и подавно Бог велел». Такая уте­ши­тель­ная мысль про­ни­кает в наше сердце при взгляде на Крест Хри­стов. Сам Боже­ствен­ный Спа­си­тель стра­дал, под­вер­гался пору­га­нию и смерти; Сама Царица Небес­ная тяжко стра­дала, лютое оружие прон­зало Ее душу при стра­да­ниях и смерти Ее Сына и Гос­пода: «Увы Мне, Чадо Мое! Увы Мне, Свете Мой и Утроба Моя воз­люб­лен­ная». Тем более нам, греш­ным и недо­стой­ным, сле­дует пре­тер­петь скорбь об умер­ших; в этой скорби мы не оди­ноки: Спа­си­тель и Его Пре­чи­стая Матерь по соб­ствен­ному опыту могут нам сочув­ство­вать и уте­шить нас.

Затем мы неод­но­кратно слышим в парас­тасе упо­ми­на­ние о вос­кре­се­нии Христа, о победе Его над смер­тью и о нашем буду­щем вос­кре­се­нии. Это вос­по­ми­на­ние осо­бенно уте­ши­тельно для нас и для умер­ших. Мы, живые, томимся вместе с умер­шими от вза­им­ной раз­луки, — потому, что не можем видеться друг с другом. Осо­бенно тяжело бывает пере­но­сить раз­луку тогда, когда нет надежды на новое сви­да­ние. Пока Хри­стос не вос­крес, смерть дей­стви­тельно могла счи­таться бедой непо­пра­ви­мой, — раз­лука живых с умер­шими могла счи­таться бес­ко­неч­ной. Но вос­крес, воис­тину вос­крес Хри­стос, и нам дал несо­мнен­ную надежду на наше буду­щее вос­кре­се­ние: «Хри­стос вос­крес из мерт­вых, пер­ве­нец из умер­ших… Как в Адаме все уми­рают, так во Христе век оживут» (1Кор.15:20,22). Теперь мы знаем несо­мненно и веруем, что наша раз­лука с умер­шими — не навсе­гда, а только до вре­мени, опре­де­лен­ного Богом; придет пора, — мы все снова уви­димся; а когда знаешь, что раз­луке будет конец, — гораздо легче пере­но­сить ее. Поэтому мысль о вос­кре­се­нии да напол­нит скорб­ные души живых и умер­ших радост­ной надеж­дой на сви­да­ние. Посмот­рите на кутию, при­но­си­мую в память умер­ших, — и в этих зернах уви­дите образ вос­кре­се­ния. Зерно само по себе сухо; бро­сили его в землю, — оно раз­бухло и, по-види­мому, раз­ру­ши­лось; но насту­пила пора, — и из зерна явля­ется новое рас­те­ние, полное жизни. То же будет и с чело­ве­ком, по слову апо­стола: «То, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. И когда ты сеешь, то сеешь не тело буду­щее, а голое зерно, какое слу­чится, пше­нич­ное, или другое какое. Но Бог дает ему тело, как хочет, и каж­дому семени свое тело… Так и при вос­кре­се­нии мерт­вых» (1Кор.15:36-38, 42). Зерно само по себе без­вкусно, — но мед, плоды и другие сла­до­сти улуч­шают вкус его; смерть сама по себе горька, — но радо­стью вос­кре­се­ния смяг­ча­ется горечь смерти.

Нако­нец, в парас­тасе мы слышим частое вос­по­ми­на­ние о святых муче­ни­ках. Что это значит? Для чего это? Слу­ча­ется нам иногда соби­рать близ­кого чело­века в новый неве­до­мый путь, про­во­жать и сна­ря­жать его на житье в даль­ний неве­до­мый край; сердце наше сжи­ма­ется от тре­вож­ного раз­ду­мья: что-то будет с нашим доро­гим пут­ни­ком в новой дороге и на новом месте? Но вот, узнали мы, что есть там, в новом краю, наш род­ствен­ник или друг, кото­рый давно уже про­ехал по этому новому пути, хорошо знает его, прочно и успешно устро­ился и обжился на новом месте; и сразу поло­вина заботы отлегла от нашего сердца. Мы заво­дим пере­писку с нашим дале­ким другом, спра­ши­ваем его сове­тов и ука­за­ний, просим встре­тить и облас­кать нашего новичка, не оста­вить его без под­держки и доб­рого руко­вод­ства на новом месте, — при случае — своей муд­ро­стью и силой по воз­мож­но­сти испра­вить его про­махи и ошибки. Когда наш нови­чок при­бу­дет на место, — мы в своей памяти и сердце не раз­де­ляем ста­рого и нового друга, — в пись­мах к одному неиз­менно посы­лаем привет и дру­гому. Всякий чело­век, умирая, может ска­зать о себе: «Иду в незна­е­мый я путь, иду меж страха и надежды». «Камо убо души ныне идут? како убо ныне тамо пре­бы­вают? желах ведати таин­ство, но ник­тоже дово­лен пове­дати» (чин погре­бе­ния свя­щен­ни­ков, икос 6‑й). «Лука­вый путь, имже отхо­жду, имже нико­гдаже сице ходих, и страна она незна­ема, идеже ник­тоже ника­коже позна­вает мя» (там же, икос 16). Поэтому и мы, живые, про­во­жаем своих усоп­ших в жизнь иную, загроб­ную, со стра­хом и недо­уме­нием: не можем мы знать навер­няка: что там с ними будет? Но, слава Богу, есть у нас там, за гробом, стар­шие братья о Христе, — святые муче­ники: они давно уже побе­до­носно прошли путь смерти, — без страха, с верою, надеж­дою и любо­вию к Богу пере­но­сили лютые муки, шли под меч острый, как под венец крас­ный, — успешно достигли нового жилища — цар­ства небес­ного и там насла­жда­ются бес­ко­неч­ной и без­мя­теж­ной радо­стью: «Радость вечная над главою их: над главою бо их хвала, и весе­лие, и радо­ва­ние при­и­мет я, отбеже болезнь, и печаль, и воз­ды­ха­ние» (Ис.35:10). Это бла­жен­ство и слава муче­ни­ков подробно и ярко изоб­ра­жа­ется в тех цер­ков­ных чте­ниях или пари­миях, кото­рые поло­жено читать на парас­тасе: «Пра­вед­ных души в руце Божией, и не при­кос­нется их мука» (Прем.3:1). «Пра­вед­ницы во веки живут, и в Гос­поде мзда их, и попе­че­ние их у Выш­няго» (Прем.5:15). К этим-то мудрым и опыт­ным небес­ным дру­зьям нашим мы и обра­ща­емся с моль­бой о наших усоп­ших, — просим святых муче­ни­ков под­дер­жать своей святою любо­вью новых пере­се­лен­цев с земли, уте­шить их в скорби, обод­рить их в боязни, своей силой помочь им пере­бо­роть остатки земных грехов, — быть им спут­ни­ками и руко­во­ди­те­лями ко Хри­сто­вой радо­сти: «Аще от страны некия идуще, водя­щия некия тре­буем, — что сотво­рим, аможе идем во страну, идеже не позна­ваем? многих тебе тогда води­те­лей потреба, многих тебе молитв спу­те­ше­ству­ю­щих, спасти душу ока­ян­ную, дон­деже достиг­нути ко Христу, и рещи к Нему: Алли­луиа» (Погре­бе­ние свя­щен­ни­ков, икос 17‑й). Поэтому в молит­вах на парас­тасе мы посто­янно объ­еди­няем и чере­дуем святых муче­ни­ков с нашими усоп­шими: в каждой песни канона 1‑й стих отно­сится к муче­ни­кам: «Дивен Бог во святых Своих, Бог Изра­и­лев», — 2‑й стих — к умер­шим: «Упокой, Гос­поди, души усоп­ших раб Твоих». Слушай, хри­сти­а­нин, этот канон со вни­ма­нием и моль­бой о себе и об усоп­ших: «Святии муче­ницы, иже добре стра­давше и вен­чав­шеся, моли­теся ко Гос­поду спа­стися душам нашим».

Вот, из каких спа­си­тель­ных мыслей и чувств сла­га­ется наше уте­ши­тель­ное пред­сто­я­ние за умер­ших, — заупо­кой­ное бдение, — парас­тас. Поис­тине, здесь бездна пре­муд­ро­сти и море уте­ше­ния для всех! Будем же совер­шать это дивное моле­ние за умер­ших с ясным разу­ме­нием и теплым чув­ством. «Сердце сердцу весть подает»: наша сер­деч­ная и разум­ная молитва отзо­вется свет­лой радо­стью и покоем в душах почив­ших наших ближ­них. Вели­кое зна­че­ние имеет молитва даже одного чело­века; тем более сильна и бла­го­творна еди­но­душ­ная и еди­но­мыс­лен­ная молитва всего цер­ков­ного собра­ния. При молитве за усоп­ших мы держим в руках зажжен­ные свечи; при свете их в храме ста­но­вится отрадно, тепло, легко стоять и сла­вить Бога. Да будет также легко и нашим усоп­шим на месте их упо­ко­е­ния; да славят они Гос­пода вместе с нами, — да оза­рить их свет Хри­сто­вой истины, — да согреет их теп­лота Божьей любви: «Бла­жени людие, веду­щии вос­клик­но­ве­ние: Гос­поди, во свете лица Твоего пойдут, и о имени Твоем воз­ра­ду­ются весь день» (Пс.88:16-17). Откры­тые цар­ские врата пусть напо­ми­нают нам о рай­ских вратах, кото­рые открыты Хри­стом для святых муче­ни­ков, а при их помощи могут открыться и для их немощ­ных братий. Да запе­чат­ле­ются глубже в уме и в сердце нашем глав­ные мысли парас­таса: грехи люд­ские, бла­гость Божия, Крест Хри­стов, Свет­лое Вос­кре­се­ние и слава муче­ни­ков. Грехи умер­ших вызо­вут в сердце нашем прав­ди­вую скорбь и жалость к ним; бла­гость Божья даст нам надежду на про­ще­ние и исце­ле­ние; Крест Хри­стов при­зо­вет нас к бла­го­да­ре­нию, кро­то­сти и тер­пе­нию; Вос­кре­се­ние дарует нам радост­ную надежду на общее все­мир­ное сви­да­ние; слава муче­ни­ков обод­рит живых и умер­ших брат­ской помо­щью у Пре­стола Гос­пода Славы. «Со свя­тыми упокой, Христе, души раб Твоих, идеже несть болизнь, ни печаль, ни воз­ды­ха­ние, но жизнь бес­ко­неч­ная».

Аминь.

Изве­стия по Казан­ской епар­хии. Изда­ние Казан­ской духов­ной ака­де­мии. — 1909 г. — №4. — с. 122–129

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки