Во-первых. Поставленная цель сделать богослужение более понятным, может быть достижима иными средствами, без перевода на разговорный русский. Опыт некоторых приходов показал, что она легко достигается с помощью такой практики, когда прихожанам раздаются книжечки с церковнославянскими текстами литургии либо всенощного бдения, где внизу приводятся объяснения малопонятных слов. Многократное участие в богослужении мирян с такими книжками снимает большую часть непонимания. А оставшуюся часть снимает практика разъяснений богослужения либо во время проповедей, когда это уместно, либо на занятиях в воскресной школе для взрослых.
Ну рассмотрим.
Итак, во-первых.
Очевидное решение, без перехода на русский - это учить ЦСЯ.
Мы уже обсудили какие есть с этим проблемы.
Мало учебной литературы, сам язык не имеет точной грамматики, наконец сам ЦСЯ не является ни разговорным, ни языком богатой литературы. Это исключительно литургический язык.
И на этом языке люди не будут думать. Все, кто говорит, что знает ЦСЯ на деле не смогут составить на нём предложение, не смогут написать текст, ни перевести что-либо.
ЦСЯ является и будет продолжать быть "иностранным" языком для русских людей.
Наконец, почему русские оказываются в ситуации, когда им нужно учить иной язык, когда православные во всём мире не принуждаемы к изучению к каких-то дополнительных языков?
«когда прихожанам раздаются книжечки с церковнославянскими текстами литургии либо всенощного бдения, где внизу приводятся объяснения малопонятных слов» - это означает, что людям приходятся выполнять двойную и тройную работу. Вместо молитвы занимать переводом текста. Причём это двойной и тройной перевод, так как ЦСЯ то подстрочник с греческого.
С тем же успехом можно и вовсе служить на греческом, и читать по бумажке русский подстрочник. Но тогда зачем была вся работа свв.Кирилла и Мефодия? Если дошло до того, что нам нужен перевод перевода, значит это действительно проблема.
Свв.Кирилл и Мефодий занимались христианизацией славян и проводили работу по переводу Писания и богослужения на понятный славянам язык, они стремились передать смыслы греческих текстов. А нам сегодня зачем ЦСЯ? Вопрос «зачем» следует задать как раз ревнителям ЦСЯ.
И во-вторых. Сам по себе перевод на разговорный язык, вопреки постоянным уверенниям сторонников реформ, вовсе не делает богослужение ни понятным, ни популярным – то есть, не достигает ни одной из декларируемых целей. Это многократно показала новейшая история.
В Сербии относительно недавно частично перевели богослужение с церковнославянского на сербский язык, но, по признанию самих же сербов, народ после этого в храмы не повалил.
Болгары также стали служить по-болгарски, и это, опять же, мягко говоря, вовсе не привело к литургическому возрождению в стране, скорее напротив. В прошлом году опубликовали статистические данные, извещающие о том, что Болгария, вероятно, единственная из традиционно православных стран, которая после падения социалистического режима не увеличила, а уменьшила долю православных верующих. Хотя, казалось бы, богослужение на "понятном" языке…
Однако, силлогизм не доказан.
Причины притока и оттока из Церкви могут быть разными. Тот же упомянутый социалистически режим.
Мало что по Церкви прошлось так сильно, как социализм.
А это уже не языковые, а мировоззренческие причины.
И когда стоит задача рехристианизировать наше общество, понятный язык действительно важное и полезное средство.
Но кое о чём стоит сказать. Замена языка богослужения на разговорный не работает потому, что основные причины непонятности богослужения для людей, только пришедших в Церковь, лежат в иной плоскости, и не зависят от языка.
К примеру, если мы откроем любой русскоязычный научный журнал, и дадим его почитать людям на улице, то средний человек из этих статей поймёт не больше, чем из церковнославянской литургии свт.
Иоанна Златоуста. Хотя статьи такого журнала написаны на современном русском языке, и никто при этом не требует от учёных писать и издавать свои исследования на языке базара и телевизора.
Однако, это научный журнал не нужно переводить.
А вот службу на ЦСЯ переводить нужно, причём не специфические термины, а самые простые слова и выражения.
А ведь служба имеет и такие же специфические слова.
Следовательно, служба на ЦСЯ будет вдвойне не понятной, так как потребует двойной работы - изучения языка и изучения специфических терминов.
Итак, одна из основных причин "непонятности" богослужения для нецерковных людей – такая же, какая и причина "непонятности" для обывателей научного материала, – их собственная неграмотность.
Нет, не так.
Чтобы изучить специфические научные, скажем, термины это одна работа, но для этого не нужно изучать новый язык.
Если делать сравнение, то ситуация с ЦСЯ напоминает ситуацию с латинским в медицине.
Но что было бы, если бы все врачи и пациенты должны были бы знать латынь и использовать её?
Молодому врачу надо многое выучить. Но если ему потребуется ещё и знать латынь, причём по-настоящему, это потребует от него больше сил, ему придётся учить не только специфические латинские термины, но сам язык целиком.
Так и православному надо знать многое, знать «знать вероучение Церкви и священную историю, хотя бы раз прочесть Писание». И возлагать «на выи учеников иго» учить ещё и ЦСЯ, который является исключительно литургическим, а сам по большому счёту является переводом с греческого, это уже по-моему фарисейство в плохом смысле слова.
Другая причина непонятности – отсутствие культуры восприятия текста на слух. Равно как и культуры воспроизведения текста, то бишь, чтения. И здесь совершенно не играет никакой роли язык, на котором оно происходит. Я как-то имел возможность лично убедиться в этом. Лет восемь назад, оказавшись на литургии в одном храме, я слушал чтение Апостола, и пытался разобрать хоть слово. Чтец бубнил что-то низким голосом, и лишь в самом конце я понял, что он читает Апостол по-русски, но о чём было чтение, так и осталось покрыто тайной навсегда, – и для меня, и, полагаю, для всех присутствовавших. Напротив, я однажды слышал образцовое чтение Евангелия на церковнославянском, прочитанное так, что было понятно каждое предложение. То же можно сказать и о пении текстов.
Это вообще не о том, а о качестве прочтения текста вслух.
Чтение на арабском само по себе не научит арабскому языку. Чтобы язык выучить нужно не только слышать тексты, но учить по учебникам. Либо жить в этой языковой среде каждый день. Но не-разговорный язык учить можно только по учебникам.
Во-первых, благодаря этому я могу открыть книгу с написанным на Руси текстом семнадцатого, пятнадцатого и даже тринадцатого века – и без словаря и грамматики в подавляющем большинстве случаев понять, что в нём говорится.
Очень сомнительно.
Особенно это сомнительно в отношении всей массы русских православных.
Во-вторых, ЦСЯ не тот же, что язык, скажем, «Слово о полку Игореве».
«Слово о полку Игореве» написана на древнерусском, а не на ЦСЯ.
«Почнемъ же, братiе, повѣсть сiю отъ стараго Владимера до нынѣшняго Игоря; иже истягну умь крѣпостiю своею, и поостри сердца своего мужествомъ, наплънився ратнаго духа, наведе своя храбрыя плъкы на землю Половѣцькую за землю Руськую».
Во-вторых, читать даже на русском куда труднее в дореволюционной орфографии. Начнём с этого.
А тексты молитвословов, которые выпускаются для мирян, и вовсе написаны русским шрифтом в послереформенной орфографии.
Во-вторых, благодаря этому я могу намного лучше понимать речь и тексты на других славянских языках, – сербском, болгарском, даже польском, – потому как словарных пересечений с церковнославянским в них несоизмеримо больше, чем с современным русским.
Мы так и не определимся. ЦСЯ от русского на столько же отличается? На 20% как говорилось или больше?
Наконец, разная степень необходимости: понимать речь сербов и понимать священные тексты, Писание и богослужение. Второе несомненно важнее.