То есть видно, что люди Бердяева, скорее всего, даже не читали.
Во-первых, Н. Бердяев не теолог, а всего лишь выдающийся философ персоналист
непобоявшийся возвысить голос против глобализма, набиравшего обороты в Европе в 1939 году.
Сказано:
“Съ преподо́бнымъ преподо́бенъ бу́деши, и съ му́жемъ непови́ннымъ непови́ненъ бу́деши, и со избра́ннымъ избра́нъ бу́деши, и со стропти́вымъ разврати́шися” (Пс.17:26-27).
Народная мудрость повторяет это же: "С кем поведешься, от того и наберешься”, а как можно доверяться таковым, тем более в вопросах жизни вечной.
«…Теперь остается разъяснить, в чем состоит собственно так называемая прелесть в отличие от прелести вообще. Хорошо об этой прелести говорит св.
Исаак Сирианин. «Деятельность крестная двоякая; по двоякости естества и она разделяется на две части. Одна, состоя в претерпении плотских скорбей, производимых действованием раздражительной части души, и есть, и называется деятельность. А другая заключается в тонком делании ума и в божественном размышлении, а также и в пребывании на молитве, и так далее; она совершается вожделевательной частью души и называется созерцанием. И одна, то есть, деятельность, очищает, по силе ревности, страстную часть души, а вторая – действенность душевной любви, то есть, естественное вожделение, которое просветляет умную часть души. Всякого человека, который прежде совершенного обучения в первой части переходит к сей второй, привлекаемый ее слабостью, не говоря уже своей леностью, постигает гнев за то, что не «умертвил прежде уды свои, яже на земли» (
Кол. 3:5), то есть не уврачевал немощи помыслов терпеливым упражнением в делании крестного поношения, но дерзнул в уме своем возмечтать о славе крестной» (Слово 55).
Из приведенных слов св. Исаака Сирианина видно, что собственно так называемая прелесть состоит в том, что человек начинает порываться жить выше своей меры. Еще не очистившись от страстей, стремится к жизни созерцательной, мечтает о духовно-благодатных наслаждениях. В этом случае человека постигает гнев Божий, который состоит в том, что от человека за высокоумие отступает благодать Божия, и он подпадает под влияние лукавого. Тот действительно начинает увеселять его тщеславие высокими созерцаниями и услаждениями. Но созерцания эти и услаждения не от Бога, а от лукавого
. В таком состоянии пишутся все богословские сочинения, желающие сказать новое слово, отличное от словес святоотеческих. И этого рода суть все услаждения, которыми услаждаются нечистые и высокоумные души, мечтающие о себе выше меры.
В кратких словах, отличие «всеобщей прелести» от прелести в собственном смысле, на основании сказанного, может быть выражено так. Прелесть всеобщая есть забвение и нечувствие своей греховности. Прелесть собственно так называемая есть приписывание себе праведности, в действительности не существующей. А если кажется человеку, что имеет он праведность, то эта праведность не божественная, а бесовская, чуждая благодати Божией и смирения. В этом смысле и нужно понимать известное изречение аввы
Пимена Великого: «Человека согрешающего и кающегося предпочитаю человеку не согрешающему и не кающемуся. Первый имеет мысль благую, признавая себя грешным, а второй имеет мысль ложную и душепагубную, признавая себя праведным» (Игнатий Еп., Отечник, пар. 75)…».
(Архиепископ Феофан Полтавский, Новый Затворник (1873-1940); Письма).
32. В чем состоит «собственно прелесть»?
Так как можно доверять таким “богословам”, которые утверждают:
о Православии он говорит, что оно заражено ересью полупелагианской (Сочинение о
Достоевском), и, следовательно, его в сущности нет, так как что же это за православие, если оно заражено ересью!- В истории Христианства он различает три исторических эпохи: а) эпоху Бога-Отца; б) эпоху Бога-Слова и в) эпоху Духа Святаго. Причем утверждает, что до самого последнего времени, со времени появления Христианства, мы переживали эпоху Бога-Слова и лишь в настоящее время стоим на грани последнего периода человеческой истории, который, по его мнению, является эпохой Духа Святаго.- Такой взгляд он заимствует от католического мистика Иоахима Флорского и от немецких протестантских мистиков, начиная с мистика Якоба Беме.
протестант в Православии, для которого критерием истины является свое собственное представление об истине. Этим субъективизмом и индивидуализмом окрашено все его творчество. Его оскорбляет мысль о том, что человек должен пройти путь борьбы с собой и через рабство Богу освободиться от рабства страстям. Он хочет сразу прыгнуть на ступень сыновства, и поэтому его свобода носит антихристианскую направленность. Во времена атеистического мракобесия антирелигиозным агитаторам рекомендовалось пользоваться сочинениями Бердяева для дискредитации Церкви. Бердяев является одним из предтеч христианского экзистенциализма, где Божество и человек меняются своими местами.