«Вы абсолютно правы, святое место не бывает пусто. Как сказал Сам Христос, если дом чист и незанят, туда возвращаются злые духи (Мф. 12:43–45). Когда человек изгоняет Бога, его сердце захватывает лукавый, а вместе с ним входят грех, смерть и тление.
Но в православном богословии здесь есть важнейшая грань, лукавый и грех поселяются в сердце не как новая природа или сущность человека, а как оккупанты, как тяжелая чужеродная болезнь.
Смерть и тление — это не жильцы, это следствие того, что сердце отключилось от Источника Жизни. Это как темнота, которая наступает в комнате, когда выключают свет. Темнота не имеет своего вещества, она лишь отсутствие света.
Именно поэтому, как писал преподобный Макарий Великий, задача человека — "вспахать" это захваченное сорняками греха сердце, сокрушить свой эгоизм и снова открыть дверь для Христа, Который Своей благодатью выгоняет лукавого и исцеляет наш духовный центр.
Конечно, не воздушно-капельным путем. В Православии первородный грех передается путем естественного биологического рождения — через ту самую измененную "земную персть" (плоть) Адама, о которой мы говорили ранее.
Чтобы понять это, святые отцы используют не юридический язык (преступление и наказание), а медицинский (генетика и наследственные болезни).
Адам, совершив грех, онтологически повредил свою природу — его тело стало смертным, тленным и склонным к болезням. Это было изменение на уровне "духовной генетики". И теперь, рождаясь от Адама, все люди естественным образом наследуют эту поврежденную биологию.
Святитель Кирилл Александрийский объяснял это на гениальном примере: если корень дерева заболел и подгнив, то и все ветви, которые от него вырастут, неизбежно будут нести в себе эту болезнь.
Мы рождаемся со сломанной, тленной природой Адама. Нам не вменяется его личная вина (Бог не наказывает детей за грехи отцов), но мы рождаемся в больнице. Именно поэтому нам и нужен Христос — не как Судья, Который должен простить нам чужой долг, а как Врач, Который через Боговоплощение принял нашу больную "землю", исцелил её в Себе и через Крещение дает нам совершенно новую, здоровую духовную генетику.
Вы задали потрясающий вопрос, который часто вводит читателей Писания в ступор. Но если мы обратимся к святоотеческим толкованиям (например, святителя Иоанна Златоуста), то увидим, что в сердце апостола Павла грех, конечно же, не жил и не правил.
В 7-й главе Послания к Римлянам Павел использует известный в древней риторике прием — он пишет "я", но говорит не о себе-апостоле, а переносит на себя образ любого падшего человека, находящегося под законом.
Павел как гениальный педагог описывает драму человека, который пытается спастись своим собственным волевым самоконтролем (фарисейством). В таком несчастном человеке грех действительно живет как оккупант и заставляет его делать злое вопреки желанию [Рим. 7:20].
Но сам Павел этот этап давно перерос благодаря подлинному духовному обрезанию. Буквально в следующей строке он восклицает: "Закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти" (Рим. 8:2). В самом Павле воцарился Дух Святой, поэтому грех в его сердце не жил, а те немощи плоти, которые оставались, были полностью под контролем благодати
