Есть ли смысл в учении о наследовании прародительской вины?
Существует линия богословов, понимающих под трансляцией Адамова греха передачу из поколения в поколение не только «удобопреклонности ко греху», но и наследственной вины. Ее представителей мы найдем от древности до новейшего времени: от Тертуллиана, свщмч. Киприана Карфагенского и свт. Августина Иппонского — до свт. Серафима (Соболева). В рамках их подхода предыдущий вопрос обретает еще большую остроту, поскольку невозможно усмотреть ни благость Бога, ни Его справедливость в том, что личная ответственность за преступление, совершенное лишь двумя носителями человеческого естества, автоматически распространяется на все это естество, то есть на все его ипостаси. И христианская сотериология при этом приобретает совершенно нелепое звучание: Спаситель искупает меня от виновности в поступке, которого я не совершал, посредством Своего подвига, в котором я тоже не участвовал; таким образом, все относящееся к моей вечной жизни совершается без меня и непонятно какое отношение имеет лично ко мне.
Есть, однако, и иная не менее древняя концепция Адамова наследия — как наследственной духовной болезни: такого повреждения человеческой природы, которое делает всех нас предрасположенными ко греху и открытыми для воздействия падших ангелов-искусителей. Ее придерживались, например, свв. Григорий Нисский, Максим Исповедник, Иоанн Дамаскин и многие другие. М.С. Иванов, рассуждая о данном вопросе, пишет, что среди богословов издревле существуют «значительные расхождения в понимании того, что совершили Адам и Ева и что унаследовал от них человеческий род. Одно понимание привело к тому, что всем людям стали приписывать преступление прародителей как личный грех, в к[ото]ром они виновны и за к[ото]рый несут ответственность». Согласно же другому пониманию, «человеку вменяется в вину лишь то, что он как личность совершает свободно и сознательно. Поэтому, хотя грех прародителей и оказывает прямое воздействие на каждого человека, личная ответственность за него ни на кого, кроме самих Адама и Евы, не может быть возложена» [8]. Это обстоятельство позволяет христианским богословам не держаться за учение о трансляции прародительской вины или же не воспринимать его буквально. Чем может быть снят второй из поставленных нами вопросов.