Затяжное, хроническое чувство вины, как бы это не звучало парадоксально, есть обратная сторона гордыни.....
Отлично. С первых строк читая это, подумал, что это написал психолог, и не ошибся. Т.е. опыт святых, которые всю жизнь плакали о грехах отметается ради слов психологини.
Вот поэтому и смутил меня центр интеграции психологии и православия. Потому что православная психология это Лествица, и не каждый монах ее освоил, это трудный путь, а тут психолог, почитавши ее, будет раздавать советы. От ума, а не от опыта. Это сомнительная затея, как видится.
Думаю, св. ап. Петр плакал не от гордыни, а от большой чистоты, и можно сказать чуткости. Когда малейший грех остро ощущается.
ох, Алексей, "можно мне другого психолога") Телесно-ориентированная "психотерапия" -альтернативщина, Марина по сути занимается развитием ненужной чувствительности (экстрасенсорики), такие же танцы предлагают на йогах, и в виде досуга под названием ecstatic dance. Эстетика, настрой как в обычном шаманском танце, трансе (совсем другое дело - просто свободный танец, импровизация, или, есть нормальная арт-психотерапия/ танцевальная/музыкальная).
Марину Филоник телеска довела до эзотерической медитации в храме (естественно не намеренно): с 1 ч 21
Ну так одних психологических приемов ей явно не хватает, прибегает к чему-то посильнее.
И вытекающее отсюда псих.консультирование/психотерапия, для людей, которым нужна помощь! в виде личных приемов (ну некому бывает больше помочь, раз в неделю по часу побыть рядом, именно за деньги)) а не по непонятным мотивам, послушать, порассуждать, предложить взгляд со стороны, дать задания для нового опыта и пр, не навязывая ничего).
А веру каждый выбирает сам, и психолог и клиент, от этого зависит, к чему они применят психологию.
Боюсь, что и здесь может быть прокол.
св. ст. Паисий
Вот, к примеру, взять женщин, работающих в системе социальной помощи. У них есть доброта: бегают, бедняжки, убиваются ради других. По образованию они психологи, но бывают случаи, когда тот способ, которым они хотят помочь другим, не действует. Идет она, к примеру, утешать человека, которому отрезали ногу, а он ей говорит. "Ты вот пришла на двух ногах и говоришь мне: "Добрый день", – а у меня-то нога только одна". Что она сможет ему ответить? Как она поможет ему психологией?
Если этот человек не уловит глубочайший смысл жизни, то ему ничто не сможет помочь. Он должен понять, что за это попущенное Богом увечье он, если не будет роптать, получит в иной жизни накопленную небесную мзду. Поняв это, он должен радоваться. Да хоть бы и на четырех ногах ходили остальные, он должен говорить: "Благодарю Тебя, Боже мой, за то, что я хожу на одной".
Но, воспринимая жизнь недуховно, эти бедняжки идут утешать людей и не знают, что им сказать. Идет такая "социальная утешительница", к примеру, облегчить страдание тридцатипятилетней больной раком женщины, у которой трое детей. Что она ей скажет? Если эта мать не уловит глубочайший смысл жизни, то она будет отчаиваться, думая о том, что станет с ее детьми. И сама психолог, пришедшая ее утешать, впадет в то же самое отчаяние, если она не поймет чего-то высшего, чего-то духовно более глубокого. Ведь, не расположив сначала более глубоко саму себя, она не сможет правильно помочь и ближнему так, чтобы к нему пришло божественное утешение. Так эти бедняжки психологи не только устают телесно, но и расстраиваются, видя, что они не могут оказать людям серьезной помощи. То есть устают вдвойне.
Том 2