Невозможно на это кратко ответить, как, в принципе, и на всё, если вглядываться вглубь понятия. Но наверное можно определить критерий - человек видит красоту или прикладное значение, если он создаёт что-то, то ради того, чтобы выразить прекрасное, что у него есть в душе - или выразить анти-божественное, например, выразить ненависть, кому-то навредить. Эта книжка не выложена в сети, но я нашла в сети интервью о ней, и там приведён кусочек:
"В книге приведен такой вот пример. Митрополит Антоний решил сделать эксперимент. Он стал задавать вопрос, очень простой вопрос, но очень странный вопрос: «Что такое дерево?» «Я выбрал, – он говорит, – молодого богослова – хорошо образованного, интеллигентного, культурного, – от которого я ожидал получить самый возвышенный ответ, и молодую девушку – не особенно культурную, обычную, здравомыслящую, умную девушку, – которая, как я думал, даст мне простой однозначный ответ, далекий от поэтических образов. И вот первый человек – культурный, образованный, возвышенный молодой богослов – на вопрос: «Что такое дерево?» ответил: «Дерево – это строительный материал». А девушка, которой я задал тот же вопрос, сказала: «Дерево – это нежность. Посмотрите, как прекрасна его крона, как качаются его ветки, листья, послушайте его шелест при дуновении ветра, под каплями дождя».
Это было совершенно другое восприятие. И тогда такой вопрос: что обеспечивает такую возможность просто взглянуть внутрь? Intueri, как говорит митрополит, способность «смотреть изнутри». Что такое реальность, и как мы можем смотреть на эту реальность: или функционально – как на строительный материал, или просто смотреть на реальность, видя ее, просто относясь к ней, как некий другой субъект, к которому обращается мой субъект? Это вопрос к дереву, но это вопрос, мне кажется, очень важный и в социальном плане, и в личном плане тоже.
Протоиерей Алексий Уминский: Владыка Антоний, когда рассуждает о том, как человек начинает вообще замечать вокруг себя мир, мир как красоту, в том числе замечать человека вдруг неожиданно и видеть в нем какую-то красоту, он говорит, что ведь если человек, в принципе, равнодушен к тому, что происходит вокруг него, он, в общем, в мире нуждается исключительно как в некоем таком объекте, даже я бы сказал, который может быть им поглощаем: я – всегда субъект, а всё, что вокруг меня, – это объекты, понимаете?
И эти объекты – люди – объекты, деревья – объекты, природа – объекты, и весь мир – это объект – это значит, что этот мир существует для того, чтобы я его потреблял, его поглощал, им пользовался, в этом мире находил наиболее удобные и рациональные способы существования. И владыка Антоний говорит, что тогда все люди, которые тебя окружают, они одинаковые. Ну все одинаковые. И деревья, которые тебя окружают, они тоже все одинаковые. И всё одинаковое, потому как ты не выделяешь из этой массы никого, потому что ты не смотришь на этот мир глазами любви.
Но как только ты вдруг кого-то увидел или что-то увидел глазами любви, вдруг это начинает жить другой жизнью совершенно, вдруг приобретает совершенно другие очертания, совсем иные краски. И только тогда ты начинаешь чувствовать красоту, только тогда ты можешь с этой красотой встретиться. Не с древесиной, а с деревом. Не с говядиной, а с коровой. Этот пример он тоже приводит."
Ну и : "...сам разговор о красоте всегда связан с культурой.
Вот каким образом: когда после совершения грехопадения Господь изгоняет человека из райского сада, Он говорит: «Ты будешь в поте лица добывать свой хлеб, а земля тебе будет приносить волчцы и тернии». Вот эти вот волчцы и тернии могут восприниматься не только как сорняки на почве, которую будет обрабатывать человек, но, прежде всего, как те самые сорняки, которые рождаются на почве человека, человек – это та же самая земля, собственно говоря.
Адам – это та самая земля, это он будет производить те самые волчцы и тернии, те самые сорняки. И вот работа над этими сорняками внутри человеческой души – как раз это и есть тот самый глагол, из которого потом возникает само слово «культура». [культивация - М.] И эта работа внутри себя, внутри человека, мы видим этот напряженный труд, у владыки Антония мы всегда видим, что за каждым произнесенным им словом, за каждым понятием стоит глубокий внутренний труд, серьезнейшая работа, созерцание, внимание к своей собственной совести, внимание к своим собственным недостаткам, глубокое смирение. Вот очень такая обнаженная правда: владыка Антоний никогда ничего не придумывает, он всё время говорит то, что он хочет сказать. Он очень честный и чистый человек.
Без культуры невозможно соприкосновение с красотой. Если культуры нет, такого отношения, человек будет искать не красоту, а ту
псевдокрасоту, о которой тоже говорит владыка Антоний в этой книге. О той массе чего угодно, которая будет постоянно заполнять человеческую пустоту, и никогда эта пустота не будет заполнена. Взыскание культуры не смыслов, не реальности, не истины… Он замечательным образом разлагает эту встречу с красотой, как встречу со смыслом, как встречу с реальностью, как встречу с истиной.
И далее он еще описывает культуру уродства. Не в отрицательном смысле, а в том же смысле, как и встречу с красотой, которая может сильнейшим образом воздействовать на человека и преображать его подобно тому, как может по-настоящему преображать человека красота.
Но возделывание – вот это есть. И новое представление о культуре, и старое представление о культуре – это образ поля и возделывания чего? Прежде всего, самого себя. Это незыблемо, а всё остальное меняется."