!ИЗДАНИЕ ДАННОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ НА БУМАГЕ ТОЛЬКО С РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРА!
"Жанр «автобиографического рассказа» следует рассматривать весьма условно. Главным действующим лицом этого, и прочих моих автобиографических рассказов, является, несомненно, Господь. Я же здесь представляю всего лишь фон, на котором проявляется непостижимое действие Божьего Промысла - обыденное чудо.
Божьи подарки
Сознательно я пришёл к Богу, в храм, в Праздник Успения Пресвятой Владычицы Богородицы и Приснодевы Марии. В этот день Господь привёл меня в Рождество-Богородичный кафедральный собор Богом спасаемого града, названного, в честь Святителя и Чудотворца Николая, Николаевым, что на юге Украины.
Разумеется, как и каждый наверняка, кто приходит к Богу, я почувствовал, что обрёл в Церкви то, чего мне так не хватало в жизни. Поначалу, мало что понимая в богослужении, я купил небольшую, но достаточно информативную брошюру «Всенощное Бдение. Литургия», и каждый будний день, бывая вечером в храме, по ней я следил за ходом службы.
Как-то само собой получилось, что у меня появился свой любимый уголок в конце храма, где окружающие регулярно приходящие молящиеся женщины, чьи любимые места приходились рядом с моим, вежливо приняли меня в качестве «соседа», приветливо здоровались, уходя на несколько минут, просили присмотреть за их вещами. Словом, для них я уже не был едва зашедшим мальчиком, а стал регулярным прихожанином, членом общины, а значит, «своим», которому можно доверять.
Но далее вежливых разговоров о вере, обмена книгами дело не шло. Людей, с которыми я мог бы поделиться мыслями, задушевно пообщаться после службы, в тот период я не встретил.
Да и вообще, казалось, что в этом море людей, чисто по-человечески, я был одинок, не имея единомышленника, друга, способного понять мои неофитские размышления и поддержать в начале воцерковления. После службы в мою сторону на трамвае ехали несколько человек с собора, и мы обычно переговаривались, делились впечатлениями. В основном, это были пожилые женщины, или, говоря проще, – бабушки.
Но всё это было не то. Казалось мне, что я одинок и никому до меня нет дела. Справедливости ради нужно сказать, что я ошибался. На регулярно приходящего мальчика, по струнке выстаивавшего с книжкой в руках почти каждый день богослужения, конечно же, обратили внимание и мои сверстники, и вообще окружающие. Это сейчас я понимаю, что даже в соборе, где две литургии в праздничные дни, всё друг друга знают, и каждый новый прихожанин весьма заметен. К нему присматриваются и делают выводы. Да и сегодня, по прошествии немалого, в масштабе моей жизни, количества лет, я помню в лицо многих их них, если не всех.
Но ничего этого я тогда не знал и не ведал даже, и чувствовал себя крайне одиноким. Это одиночество усилилось, когда наступил день моих именин - через день после Покрова. (Теперь я служу в Свято-Покровском храме, и престольный праздник всегда соседствует с памятью моего святого покровителя)
Дело в том, что Священномученик Рустик Парижский, являясь весьма известным в Западной Европе как один из просветителей Франции и считаясь покровителем французского парламента, почти неизвестен у нас. Неизвестен до такой степени, что порой люди до сих пор пытаются убедить меня(священника), что такого имени нет. Тогда я сожалел, что ношу именно это имя, ведь родился я прямо в день памяти преподобного Антония Великого. Так что, если бы мои родители обратились к традиции нарекать имя святого, в день которого рождается чадо, то нет никакого сомнения, что я был бы вполне законно назван Антонием.
Мало кто знает, что священномученик Рустик был в числе тех трёх святых, что приняли мученическую смерть за проповедь Евангелия, на высоком холме Санта-Лютеции, ныне именуемом Горой Мучеников – Монмартром.
Естественно, Рустики в Церкви весьма редки. Мало, кто знает о таком имени, и уж тем более, мало кто знает, в какой день память этих трёх святых – Дионисия Ареопагита, пресвитера Рустика и диакона Елевферия. И уж точно в соборе мало кто помнил моё имя.
Домашние мои в храм не ходили. Мало того, им самим была уготована роль чуть не мучеников, ведь в их семье появился неофит. Каждый не воцерковлённый человек наверняка знает, каково это – быть близким родственником неофита, чьё пламенное усердие только возрастает и укрепляется, встречая на своём малоопытном и наивном пути вещи, по его нефитскому мнению, несовместимые с верой. Сейчас, когда я взираю на свои, не в меру усердные поступки того периода, невольно улыбаюсь, но тогда всё было всерьёз.
Как бы то ни было, а когда наступило 16 октября – мои именины, я загрустил. Ведь так важно поделиться своей, впервые обретённой «именниной» радостью с кем-нибудь и услышать понимающее «Поздравляю!». Дома, разумеется, по моей просьбе, родным ничего не стоит сделать небольшой фуршет для семьи по поводу праздника. Но в том-то и дело, что я остро ощущал: моё восприятие именин, с их духовным смыслом, желанием поделиться своими впечатлениями от мучительной смерти за веру священномучеников, домашние не поймут. Для меня очень важно было, чтобы и здесь - в соборе, в этом недавно обретённом новом для меня мире, кто-нибудь разделил со мной мою радость.
В таком грустном настроении я пришёл в собор к литургии. Не помню уже, за давностью лет, причастился ли я. Как всегда, я молился в самом конце храма, и ощущение невозможности поделиться радостью с кем-нибудь, одного со мной духа, казалось, достигло своего предела. Нет, это было не уныние. Это было просто одиночество.
После отпуста и проповеди, приложившись к иконам, я направился к притвору. Проходя мимо облюбованного мной места, я встретился нос к носу с одной из тех бабушек, что обычно молились по соседству со мной и ехали в одном со мной трамвае. Увы, я не помню её имени, но всегда выделял, и выделяю её из всех остальных прихожан, как по-особенному доброго человека, с детскими, наивными и искренними глазами. Именно про таких говорят «Бабушка - Божий одуванчик», ибо это действительно цветок в саду Божьей паствы.
И вот, эта «бабушка – Божий одуванчик», встретившись со мной, подняла руку и протянула мне небольшой красивый тортик, овальной формы, в пластиковой прозрачной упаковке, как бы произнеся глазами – «Бери». Поначалу я не понял и попытался ей пояснить, что она меня с кем-то спутала, и я ни с кем ни о чём не договаривался.
Но добрая женщина только настойчивей протянула этот тортик, и сказала очень тёплым и детским тоном, глядя мне в глаза:
- Это тебе.
- Но за что…
- Не знаю. Я просто захотела тебе сегодня купить торт.
- А вы знаете, что у меня сегодня именины? – в волнении произнёс я.
- Нет. Поздравляю тебе! – улыбнулась она.
- Спасибо вам большое! Мне так этого не хватало, - имея в виду, конечно же не столько сам эту замечательную вкусность, сколько проявленное ко мне внимание.
- Вот видишь, это тебя Бог поздравил, – улыбнулась бабушка.
******************
Подошёл день моего рождения, память преподобного Антония Великого – 30 января. Но к этому времени, я уже не чувствовал себя одиноким и имел знакомых прихожан, в том числе и сверстников. И так сложилось, что в этот день приехала из очередного паломничества по России одна женщина, и как-то так получилось, что мне, грешному, достался маленький набор «святынек» от «батюшки Серафима». Это было маслице и немного землицы с прутика растений, бережно собранных бережной паломнической рукою. Первой мыслью была радость от того, что и в день рождения Господь поддержал меня и показал, что никто у Него не забыт. Естественно, благочестивая женщина даже не догадывалась, что этот день был днём моего рождения.
Сказать, какое это было для меня богатство, значит не сказать ничего. У меня была красивая шкатулочка, купленная в магазине. В неё я и положил дома эти святыньки, поставив их под иконами. Время от времени я прикладывался к этим святыням. Но постепенно привык к ним и открывал шкатулку всё реже.
И вот, постепенно до меня стало доходить, что в моей комнате весьма явственно пахло липовым мёдом. Надо сказать, что мёд я вообще не люблю, а липовый тем более, так что в моей комнате его оказаться не могло никак,и ни под каким видом. Однако этот запах был приятным и слегка душистым. Прошло ещё несколько дней, а в комнате всё так же явственно ощущался запах липового мёда. В попытке понять источник запаха, я открыл шкатулку и убедился в том, что запах шёл оттуда.
Надо сказать, что я родился и вырос в городе, потому об особенностях образования такого медового запаха я имел самое смутное представление. Теория моя заключалась в следующем: эта землица и травинки - с пасеки, где было много меда, и в закрытой, плохо проветриваемой шкатулке этот запах стал весьма явственно ощущаться.
Но как-то я рассказал одной женщине-прихожанке, с которой делился размышлениями на духовные темы, засыпал вопросами аскетических нюансов. К моему немалому удивлению, женщина поведала мне, что благоухание мёдом «от святынек от батюшки Серафима» - нередкость. Я поведал свою интерпретацию, и только тут мне подробно пояснили, что просто собранная земля не может никогда иметь такого устойчивого запаха, и что иначе, как чудом, ничем иным это быть не может.
Удивлённый и, уже не помню, возможно, испытывая недоверие к этим словам, я поехал домой, по дороге решив более детально рассмотреть комья земли и сухие полевые травинки, ставшие причиной столь устойчивого запаха.
Когда я вошёл в свою комнату, никакого благоухания мёдом в ней уже не было. Открыв шкатулку и внимательно рассмотрев сухие комочки земли и сухие травинки, я поразился своему невежеству. Ну как же я мог только подумать, что такой сильный запах может возникнуть всего лишь от них?!
Невозможно не поражаться такту и трогательной отеческой заботе, с которой наш Господь следит за тем, чтобы ищущие Его чада не нуждались не только в хлебе насущном, но и утешает, поддерживает, разделяет наши радости и благоразумно оберегает лодочки нашей земной жизни от бед, проводя их, подобно опытному лоцману, сквозь подводные рифы и ловушки. Ведь только позже я узнал, как опасно неофиту заметить в своём доме чудо, и только тогда понял, от какой беды впасть в прелесть меня избавил Господь, вовремя прекративший действие благоухания.
Сравнивая два этих дара, заботливо подаренные в важные для меня дни, я вновь и вновь поражаюсь мудрости Божьего промышления. Именины считаются у нас праздником в первую очередь с духовным акцентом. День рождения, также являющийся поводом поблагодарить Бога и родителей за появление нас на свет, всё же нередко отмечается нами с большим оттенком мирского застолья. А я получил на именины совсем не духовный подарок – тортик; на день же рождения – наоборот, святыню. Почему так?
Вижу в этом особую промыслительную длань Божию. Как важно было по-отечески дать понять пылкому неофиту, что крайности неуместны, что должна быть золотая середина. И эти Божьи подарки, переданные через руки добрых милых людей, должны были помочь мне уравновесить, сбалансировать перегибы, которыми нередко «болеют» только пришедшие к вере люди. Но сделано это было очень деликатно.
Действительно, не следует в день именин забывать, что человек имеет не только душу, но и тело. Следовательно, радость духовного праздника, вполне естественно сочетается с праздничным столом.
В день рождения не следует, забывая о Боге, наслаждаться одним лишь застольем.
Такими обыденными, обычными чудесами насыщена вся жизнь любого человека. Потому на вопрос, «есть ли Бог», сомневающиеся в вере или вовсе не верующие, получают ответ: «Да, есть, я это знаю».
13.05.2013. 3:03
"Жанр «автобиографического рассказа» следует рассматривать весьма условно. Главным действующим лицом этого, и прочих моих автобиографических рассказов, является, несомненно, Господь. Я же здесь представляю всего лишь фон, на котором проявляется непостижимое действие Божьего Промысла - обыденное чудо.
Божьи подарки
Сознательно я пришёл к Богу, в храм, в Праздник Успения Пресвятой Владычицы Богородицы и Приснодевы Марии. В этот день Господь привёл меня в Рождество-Богородичный кафедральный собор Богом спасаемого града, названного, в честь Святителя и Чудотворца Николая, Николаевым, что на юге Украины.
Разумеется, как и каждый наверняка, кто приходит к Богу, я почувствовал, что обрёл в Церкви то, чего мне так не хватало в жизни. Поначалу, мало что понимая в богослужении, я купил небольшую, но достаточно информативную брошюру «Всенощное Бдение. Литургия», и каждый будний день, бывая вечером в храме, по ней я следил за ходом службы.
Как-то само собой получилось, что у меня появился свой любимый уголок в конце храма, где окружающие регулярно приходящие молящиеся женщины, чьи любимые места приходились рядом с моим, вежливо приняли меня в качестве «соседа», приветливо здоровались, уходя на несколько минут, просили присмотреть за их вещами. Словом, для них я уже не был едва зашедшим мальчиком, а стал регулярным прихожанином, членом общины, а значит, «своим», которому можно доверять.
Но далее вежливых разговоров о вере, обмена книгами дело не шло. Людей, с которыми я мог бы поделиться мыслями, задушевно пообщаться после службы, в тот период я не встретил.
Да и вообще, казалось, что в этом море людей, чисто по-человечески, я был одинок, не имея единомышленника, друга, способного понять мои неофитские размышления и поддержать в начале воцерковления. После службы в мою сторону на трамвае ехали несколько человек с собора, и мы обычно переговаривались, делились впечатлениями. В основном, это были пожилые женщины, или, говоря проще, – бабушки.
Но всё это было не то. Казалось мне, что я одинок и никому до меня нет дела. Справедливости ради нужно сказать, что я ошибался. На регулярно приходящего мальчика, по струнке выстаивавшего с книжкой в руках почти каждый день богослужения, конечно же, обратили внимание и мои сверстники, и вообще окружающие. Это сейчас я понимаю, что даже в соборе, где две литургии в праздничные дни, всё друг друга знают, и каждый новый прихожанин весьма заметен. К нему присматриваются и делают выводы. Да и сегодня, по прошествии немалого, в масштабе моей жизни, количества лет, я помню в лицо многих их них, если не всех.
Но ничего этого я тогда не знал и не ведал даже, и чувствовал себя крайне одиноким. Это одиночество усилилось, когда наступил день моих именин - через день после Покрова. (Теперь я служу в Свято-Покровском храме, и престольный праздник всегда соседствует с памятью моего святого покровителя)
Дело в том, что Священномученик Рустик Парижский, являясь весьма известным в Западной Европе как один из просветителей Франции и считаясь покровителем французского парламента, почти неизвестен у нас. Неизвестен до такой степени, что порой люди до сих пор пытаются убедить меня(священника), что такого имени нет. Тогда я сожалел, что ношу именно это имя, ведь родился я прямо в день памяти преподобного Антония Великого. Так что, если бы мои родители обратились к традиции нарекать имя святого, в день которого рождается чадо, то нет никакого сомнения, что я был бы вполне законно назван Антонием.
Мало кто знает, что священномученик Рустик был в числе тех трёх святых, что приняли мученическую смерть за проповедь Евангелия, на высоком холме Санта-Лютеции, ныне именуемом Горой Мучеников – Монмартром.
Естественно, Рустики в Церкви весьма редки. Мало, кто знает о таком имени, и уж тем более, мало кто знает, в какой день память этих трёх святых – Дионисия Ареопагита, пресвитера Рустика и диакона Елевферия. И уж точно в соборе мало кто помнил моё имя.
Домашние мои в храм не ходили. Мало того, им самим была уготована роль чуть не мучеников, ведь в их семье появился неофит. Каждый не воцерковлённый человек наверняка знает, каково это – быть близким родственником неофита, чьё пламенное усердие только возрастает и укрепляется, встречая на своём малоопытном и наивном пути вещи, по его нефитскому мнению, несовместимые с верой. Сейчас, когда я взираю на свои, не в меру усердные поступки того периода, невольно улыбаюсь, но тогда всё было всерьёз.
Как бы то ни было, а когда наступило 16 октября – мои именины, я загрустил. Ведь так важно поделиться своей, впервые обретённой «именниной» радостью с кем-нибудь и услышать понимающее «Поздравляю!». Дома, разумеется, по моей просьбе, родным ничего не стоит сделать небольшой фуршет для семьи по поводу праздника. Но в том-то и дело, что я остро ощущал: моё восприятие именин, с их духовным смыслом, желанием поделиться своими впечатлениями от мучительной смерти за веру священномучеников, домашние не поймут. Для меня очень важно было, чтобы и здесь - в соборе, в этом недавно обретённом новом для меня мире, кто-нибудь разделил со мной мою радость.
В таком грустном настроении я пришёл в собор к литургии. Не помню уже, за давностью лет, причастился ли я. Как всегда, я молился в самом конце храма, и ощущение невозможности поделиться радостью с кем-нибудь, одного со мной духа, казалось, достигло своего предела. Нет, это было не уныние. Это было просто одиночество.
После отпуста и проповеди, приложившись к иконам, я направился к притвору. Проходя мимо облюбованного мной места, я встретился нос к носу с одной из тех бабушек, что обычно молились по соседству со мной и ехали в одном со мной трамвае. Увы, я не помню её имени, но всегда выделял, и выделяю её из всех остальных прихожан, как по-особенному доброго человека, с детскими, наивными и искренними глазами. Именно про таких говорят «Бабушка - Божий одуванчик», ибо это действительно цветок в саду Божьей паствы.
И вот, эта «бабушка – Божий одуванчик», встретившись со мной, подняла руку и протянула мне небольшой красивый тортик, овальной формы, в пластиковой прозрачной упаковке, как бы произнеся глазами – «Бери». Поначалу я не понял и попытался ей пояснить, что она меня с кем-то спутала, и я ни с кем ни о чём не договаривался.
Но добрая женщина только настойчивей протянула этот тортик, и сказала очень тёплым и детским тоном, глядя мне в глаза:
- Это тебе.
- Но за что…
- Не знаю. Я просто захотела тебе сегодня купить торт.
- А вы знаете, что у меня сегодня именины? – в волнении произнёс я.
- Нет. Поздравляю тебе! – улыбнулась она.
- Спасибо вам большое! Мне так этого не хватало, - имея в виду, конечно же не столько сам эту замечательную вкусность, сколько проявленное ко мне внимание.
- Вот видишь, это тебя Бог поздравил, – улыбнулась бабушка.
******************
Подошёл день моего рождения, память преподобного Антония Великого – 30 января. Но к этому времени, я уже не чувствовал себя одиноким и имел знакомых прихожан, в том числе и сверстников. И так сложилось, что в этот день приехала из очередного паломничества по России одна женщина, и как-то так получилось, что мне, грешному, достался маленький набор «святынек» от «батюшки Серафима». Это было маслице и немного землицы с прутика растений, бережно собранных бережной паломнической рукою. Первой мыслью была радость от того, что и в день рождения Господь поддержал меня и показал, что никто у Него не забыт. Естественно, благочестивая женщина даже не догадывалась, что этот день был днём моего рождения.
Сказать, какое это было для меня богатство, значит не сказать ничего. У меня была красивая шкатулочка, купленная в магазине. В неё я и положил дома эти святыньки, поставив их под иконами. Время от времени я прикладывался к этим святыням. Но постепенно привык к ним и открывал шкатулку всё реже.
И вот, постепенно до меня стало доходить, что в моей комнате весьма явственно пахло липовым мёдом. Надо сказать, что мёд я вообще не люблю, а липовый тем более, так что в моей комнате его оказаться не могло никак,и ни под каким видом. Однако этот запах был приятным и слегка душистым. Прошло ещё несколько дней, а в комнате всё так же явственно ощущался запах липового мёда. В попытке понять источник запаха, я открыл шкатулку и убедился в том, что запах шёл оттуда.
Надо сказать, что я родился и вырос в городе, потому об особенностях образования такого медового запаха я имел самое смутное представление. Теория моя заключалась в следующем: эта землица и травинки - с пасеки, где было много меда, и в закрытой, плохо проветриваемой шкатулке этот запах стал весьма явственно ощущаться.
Но как-то я рассказал одной женщине-прихожанке, с которой делился размышлениями на духовные темы, засыпал вопросами аскетических нюансов. К моему немалому удивлению, женщина поведала мне, что благоухание мёдом «от святынек от батюшки Серафима» - нередкость. Я поведал свою интерпретацию, и только тут мне подробно пояснили, что просто собранная земля не может никогда иметь такого устойчивого запаха, и что иначе, как чудом, ничем иным это быть не может.
Удивлённый и, уже не помню, возможно, испытывая недоверие к этим словам, я поехал домой, по дороге решив более детально рассмотреть комья земли и сухие полевые травинки, ставшие причиной столь устойчивого запаха.
Когда я вошёл в свою комнату, никакого благоухания мёдом в ней уже не было. Открыв шкатулку и внимательно рассмотрев сухие комочки земли и сухие травинки, я поразился своему невежеству. Ну как же я мог только подумать, что такой сильный запах может возникнуть всего лишь от них?!
Невозможно не поражаться такту и трогательной отеческой заботе, с которой наш Господь следит за тем, чтобы ищущие Его чада не нуждались не только в хлебе насущном, но и утешает, поддерживает, разделяет наши радости и благоразумно оберегает лодочки нашей земной жизни от бед, проводя их, подобно опытному лоцману, сквозь подводные рифы и ловушки. Ведь только позже я узнал, как опасно неофиту заметить в своём доме чудо, и только тогда понял, от какой беды впасть в прелесть меня избавил Господь, вовремя прекративший действие благоухания.
Сравнивая два этих дара, заботливо подаренные в важные для меня дни, я вновь и вновь поражаюсь мудрости Божьего промышления. Именины считаются у нас праздником в первую очередь с духовным акцентом. День рождения, также являющийся поводом поблагодарить Бога и родителей за появление нас на свет, всё же нередко отмечается нами с большим оттенком мирского застолья. А я получил на именины совсем не духовный подарок – тортик; на день же рождения – наоборот, святыню. Почему так?
Вижу в этом особую промыслительную длань Божию. Как важно было по-отечески дать понять пылкому неофиту, что крайности неуместны, что должна быть золотая середина. И эти Божьи подарки, переданные через руки добрых милых людей, должны были помочь мне уравновесить, сбалансировать перегибы, которыми нередко «болеют» только пришедшие к вере люди. Но сделано это было очень деликатно.
Действительно, не следует в день именин забывать, что человек имеет не только душу, но и тело. Следовательно, радость духовного праздника, вполне естественно сочетается с праздничным столом.
В день рождения не следует, забывая о Боге, наслаждаться одним лишь застольем.
Такими обыденными, обычными чудесами насыщена вся жизнь любого человека. Потому на вопрос, «есть ли Бог», сомневающиеся в вере или вовсе не верующие, получают ответ: «Да, есть, я это знаю».
13.05.2013. 3:03
