Рим, данный нам в ощущениях. II
Италия – вся путь. В лучших фильмах XX века – у Феллини, у Пазолини, у Антониони – овладение Италией происходит через метафору дороги. Столицы у этой страны нет, Рим нужен населению мира, но для Италии он не авторитетен. Рим – это конец маршрута, а не начало похода. Овладение Италией – движение, унаследованное от столетий пилигримства...
(Елена Костюкович. Вкус итальянского счастья)
Дождь моросит с утра. Но когда это нас останавливало? Выпили кофе в нашей кофейне и пошли вверх по лестнице от улицы Кавур к церкви Сан-Пьетро-ин-Винколи, то есть церкви Вериг святого Петра.



Снаружи никак не впечатляет, простой серый прямоугольник, а внутри – Собор!







И вериги Апостола Петра. Они под стеклом. Подсветка. Освещение храма идет через небольшие витражи и отсюда, от этой главной реликвии храма. Тяжесть железа не тянет вниз, а окрыляет душу.
Посмотрите замечательное путешествие по храму у о. Константина: Вериги Петра.
Дождь усиливается. Как чертики из коробочки, выскакивают разноцветные продавцы зонтиков. Наступил их звездный час! Дождь!

Все очень близко. Прошли через площадь – мостик над трассой... И вырастает громада Колизея. Рядом переодевается «римский легионер». Их так много, итальянцев, работающих римлянами. Странно, но мне никогда не хотелось войти внутрь Арены. Вроде и пыталась, но меня как отталкивало оттуда. Наверное, кровь мучеников противится быть просто зрелищем.
У о. Константина очень подробно и интересно рассказано: Колизей.




Тут же и Ворота Константина. Раскопки. Стены. Гладиаторские казармы.
Все-таки Рим – жестокий город. Сколько здесь было пролито крови, сколько страданий, это еще и до Рождества Христова. А кровь христианских мучеников…


Зеленая трава. Яркие цветы. Январь…
А дальше – Святая Лестница. Латеранский холм, церковь Святая Святых. И Лестница, по которой к Пилату поднимался Христос. Он шел после бичевания. И капли Его крови падали на ступени и прожигали их. Эту Святую Лестницу перевезла в Рим из Иерусалима св. Елена. С тех пор ей поклоняются христиане. 28 ступеней, по которым нужно подняться на коленях, творя молитву. Это безумно тяжело. Колени жжет, тело стонет, руки подламываются. Голова утыкается в прорези, обнажающие мраморные ступени, на которые капала Его кровь. Сердце сжимается, слезы плещутся в горле, соленые ручейки текут по лицу, и никак их не остановить.
Доползли. Это самая малость предощущения Крестной муки Христа. И человеческая природа трепещет и стенает!
Говорят, что после этого восхождения, человеку прощаются его прежние грехи. «Иди и не греши!»
У о. Константина много фотографий из этого храма: Храм Святой Лестницы.

Санта Мария Маджоре. Имя –как песня. Белоснежный мрамор.





Громадный Собор. Главная реликвия – Ясли Младенца Христа. Перед ними – коленопреклоненно молящийся Папа.




В Соборе все прекрасно: пол – мозаики Космати, витражи, меня особенно потрясло это круглое окно в Горний мир.
Здесь хорошо в дождь, когда вода шумит за окном, но как же хорошо тут летом, в жару, под прохладой мрамора! Зной, солнце, дрожащее марево снаружи, и величественная простота и прохлада внутри.
О. Константин как раз был здесь летом (Санта Мария Маджоре).
Собор Святого Петра.
Замечательное путешествие по Собору о. Константина: Собор Святого Петра.
День завершается. Погода поменялась. Какие-то рваные облака, солнечные сполохи. Мы опять вышли к Тибру, случайно...

...и вдруг – неземная красота: радуга над Замком Святого Ангела! Специально такое не подстроишь и не увидишь. Гробница Адриана, построенная императором для своего упокоения над рекой и за городом, превратилась волею Неба в Замок Святого Ангела. Именно на ее крыше Папа Григорий II увидел Михаила Архангела, вкладывающего огненный меч в ножны. С этого момента чума в Риме прекратилась.


Опять вышли к бело-мраморной громаде монумента Виктору-Эммануилу, объединителю Италии. Кони, повозки, герои. Яркие световые мазки на небе. Одно и то же время на одной и той же площади. Свет и тени. Солнце садится.
Прелестное солнечное утро, прозрачное, чуточку холодновато-звонкое. Если не знать, что сейчас январь в Риме, то можно спокойно ощущать себя в питерском апреле. Небо ясное, синее, яркое и чистое. Свежо.

Древние римляне и светофор…
Капитолийский холм...Посмотрите дивные фотографии и исчерпывающие объяснения о. Константина: Капитолийский холм.




А мы идем к церкви Санта Мария ин Аракеле.
Немного покружили, перепутали, по какой из лестниц подниматься. Спросили дорогу. Местный старик, внимательно глядя на нас, показал ее и уверенно сказал, что мы наверняка русские.
– Почему?
– Эту церковь ищут только русские, – был ответ.


Лестница ведет на Капитолийский холм. Вернее, здесь две лестницы. Одна, со скульптурами, микельанджеловская, – к памятнику Марку Аврелию, это первая и единственная бронзовая конная статуя, дошедшая к нам из античных времен. И сохранилась до наших дней только потому, что когда-то императора перепутали с Константином.
Вторая, более крутая, ведет к церковным вратам.


Маленькая узкая дверь в громадной и ничем не примечательной стене. Древняя базилика снаружи проста и непритязательна. Внутри же великолепна и блистательна!


Древняя, византийского письма, икона Богородицы.



Мощи царицы Елены. Саркофаг сверху увенчан ее фигурой с Крестом в руках.

Статуя Счастливого Богомладенца – люди приходят к Нему со своими просьбами. И они исполняются…
Столько реликвий… И пустота. Никого вокруг. Мы вдвоем. Гулкая тишина и глухие наши шаги по каменным плитам.

Весь пол, или почти весь, – надгробья. И хочется молиться за тех, кто здесь лежит.


Мы спускаемся вниз, мимо дома, где раньше жила Софи Лорен, налево, к Тибру. Сегодня суббота. Римский рынок работает в полную силу.
Кампо ди Фьори…Площадь Цветов.


Великолепная площадь, маленькая, уютная, в самой сердцевине города, до нее близко, легко дойти, дотянуться, сюда нужно прийти в субботу, когда тебя будут окружать не только цветы, но и горы овощей и фруктов. Именно здесь сожгли Джордано Бруно... Вот ты сидишь, ешь пиццу, а над тобой возвышается в своем капюшоне великий страдалец. Ужасно прекрасная площадь. Оксюморон.

Но жизнь побеждает смерть. «Пепел Клааса» уже не стучится в грудь итальянца. Сквозь пепел давно пробились зеленые ростки новой жизни, и никто, пожалуй, эту трагедию сегодня не воспринимает, как живую человеческую боль. Просто знаковое место. Где лучшая пицца в Риме? В кафе, по правую руку от Джордано Бруно…






Но буйство жизни, буйство красок… Гранатовый гранат, оранжевый апельсин, лимонный лимон, огненно-красные перцы, и горькие, висящие гирляндами, и сладкие, лежащие горой, опять оранжевый цвет – это тыквы разных форм и размеров. А вот зеленый, зеленый с красноватым – артишоки. Опять оранжевый – морковка. Зеленые салаты. Нежно-зеленый – цветы цуккини… Экзотика! Оливковые оливки из Гаэты, лучшие в районе Лацио, маслины, черные и маслянистые, не соленые, просто чуть подвяленные. И горы специй. И вяленые помидоры.

Тут же на рынке можно купить и уникальное вино из личных виноградников. И просекко. Шампанское. Это вино не коммерческое, его производят сами владельцы небольших виноградников для себя и чуть-чуть для продажи. Но оно потрясающее!
И мы выпили глинтвейн, приготовленный улыбчивым темнокожим итальянцем (кстати, наш на Рождественской ярмарке был значительно вкуснее!). Потом пробовали вино. Потом не удержались и сели за столик на солнечной стороне площади.

Пицца была великолепна.

Бездомный итальянский скрипач в когда-то белом костюме. Мельтешение лиц, снующие туда-сюда официанты.

И мудрое спокойствие собаки. Хозяин. Завтрак. Солнечная сторона улицы. Такса отдыхает.
А время утекает, как и деньги. Народу становится все больше и больше: суббота и тепло. На Испанской лестнице сидят, пройти наверх уже трудно. Запахло весной, и у местных мужчин открылся сезон зеленых пальто. Это в буквальном смысле. Через одного, итальянцы или французы в длинных зеленых пальто с глубокой складкой на спине, нараспашку, с ярким шарфом на шее, такой небрежный узел, или четкий галстук. Это пальто носит название «легенда», так в магазине написано на ценнике, и стоит больше тысячи евро!
Пили кофе по дороге. Попробовала макиатто. Ведь я о нем мечтала! (Так название нравилось!) Думала, что это большая чашка кофе с молоком. Да, кофе, да, с молоком. Но кофе – наперсток, и сверху – капля молока! Очень вкусно, бодрит, но так мало…
Пользуюсь опытом моего любимого писателя Питера Мэйла: говорю по-итальянски, как его герой, англичанин, по-французски. К английской основе добавляю итальянские окончания. Все в восторге. После моих двух слов «по-итальянски» следует пассаж на языке оригинала!
Бродили вокруг «Тацца Д’ Орро», убеждала Арсения купить еще кофе в зернах, домой. Мое убеждение вылилось в «шекспировский» сонет:
Поесть бы мне сейчас, А я стихи слагаю…
Хоть кофе я не пью (дома), но мне приятен запах…
Настойчиво тебя я убеждаю купить душистых зерен…
Великий Город нынче узнаваем. Италия – чудесная страна!
Рим, такой мощный и брутальный, все-таки больше город для пешеходов. Причем водители весьма агрессивны друг к другу, но пешехода не обидят. И строгость их желтых полос смягчается полным игнорированием запретов. Они боятся полос только при парковке. Наш водитель такси разворачивался на пр. Национале через две сплошные! И мы перебегали этот центральный проспект, где хотели, как и все местные. Один раз, смотрим, машина остановилась нас пропустить, а это оказались карабинеры…

Нужно просто гулять, ходить, бродить по Риму. Заходить во все церкви, присаживаться на ступени лестниц, пить воду из фонтанов. Хорошо бы прислоняться к статуям, прикасаться к ним, или хотя бы любоваться глазами, издали. Дышать Римом.
Почему мы так любим Рим?
Потому что мы в нем живем в какой-то степени. Петербург – это часть Рима. Без Колизея и древних развалин, без Ромула и Рэма, но тот же стиль, те же архитекторы, ученики Бернини и Борромини, тот же творческий дух, да и просто настроение. Только солнца у нас маловато.
Ночью шумела свадьба. Орали, пардон, разговаривали гости, взлетали петарды. Такая маленькая войнушка. И пошел дождь. Все затихло моментально или убралось куда-то внутрь с улицы. А утром мы поехали в Альбано. Но уехать оказалось не так-то просто. Когда смотришь их расписание, обязательно нужно обращать внимание на всякие значки. Мы не посмотрели...И оказалось, что поезд, на который мы рассчитывали, по воскресеньям не ходит! Пару часов мы гуляли, а потом подошел наш поезд , но какой… Как самая разбитая наша электричка. И даже хуже. Страшненький. «Громыхало» и «шатало». Но мы все равно поехали. После Кампино дорога превратилась в однопутку, и мы углубились в горы. Пошли виноградники. Рядом ехало трое англичан. Они оживились, увидев озеро Альбано, и вышли в Кастелло Гандольфи, а мы проехали еще две остановки и вышли на конечной, в самом городе Альбано. Судя по карте, здесь должно было быть то же озеро, но его не было! Весь город шел вниз с горы, а центр – наверх. Там узкая улочка, крошечная площадь и церковь св. Петра. И пошел дождь. Мы помчались к вокзалу, чтобы успеть сесть на свой громыхающий поезд, иначе ждать другого пришлось бы три часа. Проехали две остановки назад и вышли в Кастелло Гандольфи. Это летняя Папская резиденция.

Очень красивое вулканическое озеро, белые виллы вокруг, тучи, сидящие прямо на берегу. Дождь усилился. Поднялись наверх по горной дороге - в одном ресторанчике сидели те же англичане. Мы занырнули в другой, с очень красивым видом на озеро. Взяли местное белое вино, у них свой погреб и виноградники, попробовали цикорий в меду. Странное сочетание горького и сладкого, и чуточку теста, так как цикорий – в кляре. У того же Генри Мортона читала про артишоки по-еврейски – это типичная римская еда, артишоки распускаются в масле в виде цветка, потом его сбрызгивают ледяной водой и на листиках появляются восхитительные пузырьки, которые лопаются у вас на губах… Заказала. Попробовала съесть... Увы! Ничего фантастического. Просто безвкусная жареная трава. С пузырьками. А вот флан из цуккини – очень вкусно. Такое пюре из цуккини и тушеные помидорки черри. Они придают остроту и кислинку всему блюду. Детям очень хорошо. И великолепный суп попробовали в хлебном горшке. Это кипящий рыбный суп в хлебе и хлебной коркой закрыт. Там и рак, и креветки, и кальмары, и белая рыба, и помидоры. Он густой, красноватого цвета. Очень вкусный, горячий и перченый.
А какой там душистый хлеб!


Дождь не прекращался. Мы печально взглянули на всю эту красоту, затянутую густой сеткой дождя, и пошли вниз к вокзалу. Англичане понуро сидели на лавочке. Кассы на вокзале не работали, билет у нас только в одну сторону. Сели в поезд и уехали. Билетер на одной из остановок задумчиво заглянул в наш вагон, но не вошел, а вообще вышел из поезда. Так что вся наша поездка, дорога, обошлась нам всего в 4 евро.
Кастелло Гандольфи. Вдруг сегодня это имя приобретает сакральный смысл. Сюда удаляется Папа Бенедикт, отрекшийся от престола. То же озеро, парк, дворец. И отречение Папы. Судьбоносные события происходят совсем рядом с нами.
А в понедельник, в последний день перед отъездом, мы съездили в Неаполь. Всего два часа дороги на поезде. Вышли на вокзале и… как у Гоголя в «Ревизоре»: «Шумим, брат, шумим!» И в этом шуме целый день. Мы ехали с желанием увидеть совсем другой город: «Неаполитанская песня», Горький, Капри, Неаполь…Само имя поет и манит за собой. Красные банданы, черные штаны, белые рубахи, широкие юбки, гордо вскинутая голова и огненный испепеляющий взгляд… «Ах, Маритана, моя Маритана!»
Ну что ж, в очередной раз убедились, что это «не наш»город. Мы здесь были на пароходе лет шесть назад. За эти годы он изменился... Здесь сегодня абсолютное большинство составляют выходцы из Африки. Не работающие! Просто болтающиеся по улицам. И грязь.... И сумки на улицах, прямо на земле, и часы «ролекс», как будто мы приехали в Камерун...
Мы пошли искать пиццу, которая, как говорят, лучшая в Италии. Вернее, так: лучшая пицца в Италии – в Неаполе. Что ж, мы приехали попробовать. «Париж стоит мессы», а лучшая пицца стоит времени, потраченного на дорогу. Главное, она должна готовиться в настоящей каменной печи, лучше старой. Мы нашли неказистую забегаловку рядом с привокзальной площадью, с громким названием «Фортуна», с колченогими столами и продавленными плетеными стульями.



Но печь служила людям уже очень давно. Колоритные работники в красных банданах и засаленных белых рубахах колдуют с тестом и у огня. Тонкий пласт теста с начинкой выкладывают на лопату и сажают в печь! Пять минут – и пицца с пухлыми боками и поджаристой корочкой готова! Действительно, самая вкусная пицца в Италии – в Неаполе.

– Зачем вы ездили в Неаполь? – спросит любопытный.
– А пиццы поесть!




Королевский дворец монарха «обеих Сицилий» из рода Бурбонов. Эти конные статуи – да, действительно, с Аничкова моста в Петербурге. Их подарил в 1846 году император Николай I за гостеприимство, оказанное императрице во время ее путешествия по Италии. А в пристройке этого дворца скрывался царевич Алексей, перед его выдачей царю Петру.
Мы прошлись по знакомым местам, по старым улицам, вышли к порту, к крепости. Сейчас ее реставрируют, площадь перекопана.


Вышли на набережную. Все тот же абрис залива. Везувий на месте. Только в его седловине сидела туча. По узким улочкам, взбирающимся в гору, даже и не пройти. Белье висит между домами. Романтично. Но грязно.


Опять пошел дождь. Да сильный такой! Мы заскочили в миленький ресторанчик «Помидорчик!». Тьма народу, может, все от дождя сюда забежали, а может, нравится местная кухня. Меню дня – фасолевый суп и паста с картофелем. Хотела взять суп, его готовит моя любимая кулинарка Юлия Высоцкая, люблю ее журнал «Хлеб. Соль». Но он оказался таким густым, просто каша. И я побоялась. Для меня в супе должна быть жидкость. Взяла пасту…Ну, это ужас для русского вкуса; вообще нет вкуса! Соус для пасты – от разваренного картофеля! Впервые еда мне в Италии не понравилась. Сплошное разочарование.
Дождь кончился, и мы пошли к поезду. Стемнело. И к Риму мы подъезжали в темноте. А в Гаэте на берегу моря была гроза.
Что-то много гроз этой зимой в Италии. Воздух электризуется. Только что узнала, как молния ударила в купол Собора Святого Петра, сразу после отречения Папы. Что это? Мистика? Коллаж?
Не случилось бы по пророчеству Дмитрия Мережковского:
Рим – это мира единство: в республике древней – свободы
Строгий языческий дух объединял племена.
Пала свобода, – и мудрые Кесари вечному Риму
Мыслью о благе людей вновь покорили весь мир.
Пал императорский Рим, и во имя Всевышнего Бога
В храме великом Петра весь человеческий род
Церковь хотела собрать. Но, вослед за языческим Римом,
Рим христианский погиб: вера потухла в сердцах.
Ныне в развалинах древних мы, полные скорби, блуждаем.
О, неужель не найдем веры такой, чтобы вновь
Объединить на земле все племена и народы?
Где ты, неведомый Бог, где ты, о, будущий Рим?
Но мы знаем и пророчество Филофея, инока Спасо-Елеазаровского монастыря (на Псковщине), пришедшее к нам из XVI века:
«Да веси яко вся христианския царства приидоша в конец, и снидошася в едино царство: два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти».
Италия – вся путь. В лучших фильмах XX века – у Феллини, у Пазолини, у Антониони – овладение Италией происходит через метафору дороги. Столицы у этой страны нет, Рим нужен населению мира, но для Италии он не авторитетен. Рим – это конец маршрута, а не начало похода. Овладение Италией – движение, унаследованное от столетий пилигримства...
(Елена Костюкович. Вкус итальянского счастья)
Дождь моросит с утра. Но когда это нас останавливало? Выпили кофе в нашей кофейне и пошли вверх по лестнице от улицы Кавур к церкви Сан-Пьетро-ин-Винколи, то есть церкви Вериг святого Петра.



Снаружи никак не впечатляет, простой серый прямоугольник, а внутри – Собор!







И вериги Апостола Петра. Они под стеклом. Подсветка. Освещение храма идет через небольшие витражи и отсюда, от этой главной реликвии храма. Тяжесть железа не тянет вниз, а окрыляет душу.
Посмотрите замечательное путешествие по храму у о. Константина: Вериги Петра.
Дождь усиливается. Как чертики из коробочки, выскакивают разноцветные продавцы зонтиков. Наступил их звездный час! Дождь!

Все очень близко. Прошли через площадь – мостик над трассой... И вырастает громада Колизея. Рядом переодевается «римский легионер». Их так много, итальянцев, работающих римлянами. Странно, но мне никогда не хотелось войти внутрь Арены. Вроде и пыталась, но меня как отталкивало оттуда. Наверное, кровь мучеников противится быть просто зрелищем.
У о. Константина очень подробно и интересно рассказано: Колизей.




Тут же и Ворота Константина. Раскопки. Стены. Гладиаторские казармы.
Все-таки Рим – жестокий город. Сколько здесь было пролито крови, сколько страданий, это еще и до Рождества Христова. А кровь христианских мучеников…


Зеленая трава. Яркие цветы. Январь…
А дальше – Святая Лестница. Латеранский холм, церковь Святая Святых. И Лестница, по которой к Пилату поднимался Христос. Он шел после бичевания. И капли Его крови падали на ступени и прожигали их. Эту Святую Лестницу перевезла в Рим из Иерусалима св. Елена. С тех пор ей поклоняются христиане. 28 ступеней, по которым нужно подняться на коленях, творя молитву. Это безумно тяжело. Колени жжет, тело стонет, руки подламываются. Голова утыкается в прорези, обнажающие мраморные ступени, на которые капала Его кровь. Сердце сжимается, слезы плещутся в горле, соленые ручейки текут по лицу, и никак их не остановить.
Доползли. Это самая малость предощущения Крестной муки Христа. И человеческая природа трепещет и стенает!
Говорят, что после этого восхождения, человеку прощаются его прежние грехи. «Иди и не греши!»
У о. Константина много фотографий из этого храма: Храм Святой Лестницы.

Санта Мария Маджоре. Имя –как песня. Белоснежный мрамор.





Громадный Собор. Главная реликвия – Ясли Младенца Христа. Перед ними – коленопреклоненно молящийся Папа.




В Соборе все прекрасно: пол – мозаики Космати, витражи, меня особенно потрясло это круглое окно в Горний мир.
Здесь хорошо в дождь, когда вода шумит за окном, но как же хорошо тут летом, в жару, под прохладой мрамора! Зной, солнце, дрожащее марево снаружи, и величественная простота и прохлада внутри.
О. Константин как раз был здесь летом (Санта Мария Маджоре).
Собор Святого Петра.
Замечательное путешествие по Собору о. Константина: Собор Святого Петра.
День завершается. Погода поменялась. Какие-то рваные облака, солнечные сполохи. Мы опять вышли к Тибру, случайно...

...и вдруг – неземная красота: радуга над Замком Святого Ангела! Специально такое не подстроишь и не увидишь. Гробница Адриана, построенная императором для своего упокоения над рекой и за городом, превратилась волею Неба в Замок Святого Ангела. Именно на ее крыше Папа Григорий II увидел Михаила Архангела, вкладывающего огненный меч в ножны. С этого момента чума в Риме прекратилась.


Опять вышли к бело-мраморной громаде монумента Виктору-Эммануилу, объединителю Италии. Кони, повозки, герои. Яркие световые мазки на небе. Одно и то же время на одной и той же площади. Свет и тени. Солнце садится.
Прелестное солнечное утро, прозрачное, чуточку холодновато-звонкое. Если не знать, что сейчас январь в Риме, то можно спокойно ощущать себя в питерском апреле. Небо ясное, синее, яркое и чистое. Свежо.

Древние римляне и светофор…
Капитолийский холм...Посмотрите дивные фотографии и исчерпывающие объяснения о. Константина: Капитолийский холм.




А мы идем к церкви Санта Мария ин Аракеле.
Немного покружили, перепутали, по какой из лестниц подниматься. Спросили дорогу. Местный старик, внимательно глядя на нас, показал ее и уверенно сказал, что мы наверняка русские.
– Почему?
– Эту церковь ищут только русские, – был ответ.


Лестница ведет на Капитолийский холм. Вернее, здесь две лестницы. Одна, со скульптурами, микельанджеловская, – к памятнику Марку Аврелию, это первая и единственная бронзовая конная статуя, дошедшая к нам из античных времен. И сохранилась до наших дней только потому, что когда-то императора перепутали с Константином.
Вторая, более крутая, ведет к церковным вратам.


Маленькая узкая дверь в громадной и ничем не примечательной стене. Древняя базилика снаружи проста и непритязательна. Внутри же великолепна и блистательна!


Древняя, византийского письма, икона Богородицы.



Мощи царицы Елены. Саркофаг сверху увенчан ее фигурой с Крестом в руках.

Статуя Счастливого Богомладенца – люди приходят к Нему со своими просьбами. И они исполняются…
Столько реликвий… И пустота. Никого вокруг. Мы вдвоем. Гулкая тишина и глухие наши шаги по каменным плитам.

Весь пол, или почти весь, – надгробья. И хочется молиться за тех, кто здесь лежит.


Мы спускаемся вниз, мимо дома, где раньше жила Софи Лорен, налево, к Тибру. Сегодня суббота. Римский рынок работает в полную силу.
Кампо ди Фьори…Площадь Цветов.


Великолепная площадь, маленькая, уютная, в самой сердцевине города, до нее близко, легко дойти, дотянуться, сюда нужно прийти в субботу, когда тебя будут окружать не только цветы, но и горы овощей и фруктов. Именно здесь сожгли Джордано Бруно... Вот ты сидишь, ешь пиццу, а над тобой возвышается в своем капюшоне великий страдалец. Ужасно прекрасная площадь. Оксюморон.

Но жизнь побеждает смерть. «Пепел Клааса» уже не стучится в грудь итальянца. Сквозь пепел давно пробились зеленые ростки новой жизни, и никто, пожалуй, эту трагедию сегодня не воспринимает, как живую человеческую боль. Просто знаковое место. Где лучшая пицца в Риме? В кафе, по правую руку от Джордано Бруно…






Но буйство жизни, буйство красок… Гранатовый гранат, оранжевый апельсин, лимонный лимон, огненно-красные перцы, и горькие, висящие гирляндами, и сладкие, лежащие горой, опять оранжевый цвет – это тыквы разных форм и размеров. А вот зеленый, зеленый с красноватым – артишоки. Опять оранжевый – морковка. Зеленые салаты. Нежно-зеленый – цветы цуккини… Экзотика! Оливковые оливки из Гаэты, лучшие в районе Лацио, маслины, черные и маслянистые, не соленые, просто чуть подвяленные. И горы специй. И вяленые помидоры.

Тут же на рынке можно купить и уникальное вино из личных виноградников. И просекко. Шампанское. Это вино не коммерческое, его производят сами владельцы небольших виноградников для себя и чуть-чуть для продажи. Но оно потрясающее!
И мы выпили глинтвейн, приготовленный улыбчивым темнокожим итальянцем (кстати, наш на Рождественской ярмарке был значительно вкуснее!). Потом пробовали вино. Потом не удержались и сели за столик на солнечной стороне площади.

Пицца была великолепна.

Бездомный итальянский скрипач в когда-то белом костюме. Мельтешение лиц, снующие туда-сюда официанты.

И мудрое спокойствие собаки. Хозяин. Завтрак. Солнечная сторона улицы. Такса отдыхает.
А время утекает, как и деньги. Народу становится все больше и больше: суббота и тепло. На Испанской лестнице сидят, пройти наверх уже трудно. Запахло весной, и у местных мужчин открылся сезон зеленых пальто. Это в буквальном смысле. Через одного, итальянцы или французы в длинных зеленых пальто с глубокой складкой на спине, нараспашку, с ярким шарфом на шее, такой небрежный узел, или четкий галстук. Это пальто носит название «легенда», так в магазине написано на ценнике, и стоит больше тысячи евро!
Пили кофе по дороге. Попробовала макиатто. Ведь я о нем мечтала! (Так название нравилось!) Думала, что это большая чашка кофе с молоком. Да, кофе, да, с молоком. Но кофе – наперсток, и сверху – капля молока! Очень вкусно, бодрит, но так мало…
Пользуюсь опытом моего любимого писателя Питера Мэйла: говорю по-итальянски, как его герой, англичанин, по-французски. К английской основе добавляю итальянские окончания. Все в восторге. После моих двух слов «по-итальянски» следует пассаж на языке оригинала!
Бродили вокруг «Тацца Д’ Орро», убеждала Арсения купить еще кофе в зернах, домой. Мое убеждение вылилось в «шекспировский» сонет:
Поесть бы мне сейчас, А я стихи слагаю…
Хоть кофе я не пью (дома), но мне приятен запах…
Настойчиво тебя я убеждаю купить душистых зерен…
Великий Город нынче узнаваем. Италия – чудесная страна!
Рим, такой мощный и брутальный, все-таки больше город для пешеходов. Причем водители весьма агрессивны друг к другу, но пешехода не обидят. И строгость их желтых полос смягчается полным игнорированием запретов. Они боятся полос только при парковке. Наш водитель такси разворачивался на пр. Национале через две сплошные! И мы перебегали этот центральный проспект, где хотели, как и все местные. Один раз, смотрим, машина остановилась нас пропустить, а это оказались карабинеры…

Нужно просто гулять, ходить, бродить по Риму. Заходить во все церкви, присаживаться на ступени лестниц, пить воду из фонтанов. Хорошо бы прислоняться к статуям, прикасаться к ним, или хотя бы любоваться глазами, издали. Дышать Римом.
Почему мы так любим Рим?
Потому что мы в нем живем в какой-то степени. Петербург – это часть Рима. Без Колизея и древних развалин, без Ромула и Рэма, но тот же стиль, те же архитекторы, ученики Бернини и Борромини, тот же творческий дух, да и просто настроение. Только солнца у нас маловато.
Ночью шумела свадьба. Орали, пардон, разговаривали гости, взлетали петарды. Такая маленькая войнушка. И пошел дождь. Все затихло моментально или убралось куда-то внутрь с улицы. А утром мы поехали в Альбано. Но уехать оказалось не так-то просто. Когда смотришь их расписание, обязательно нужно обращать внимание на всякие значки. Мы не посмотрели...И оказалось, что поезд, на который мы рассчитывали, по воскресеньям не ходит! Пару часов мы гуляли, а потом подошел наш поезд , но какой… Как самая разбитая наша электричка. И даже хуже. Страшненький. «Громыхало» и «шатало». Но мы все равно поехали. После Кампино дорога превратилась в однопутку, и мы углубились в горы. Пошли виноградники. Рядом ехало трое англичан. Они оживились, увидев озеро Альбано, и вышли в Кастелло Гандольфи, а мы проехали еще две остановки и вышли на конечной, в самом городе Альбано. Судя по карте, здесь должно было быть то же озеро, но его не было! Весь город шел вниз с горы, а центр – наверх. Там узкая улочка, крошечная площадь и церковь св. Петра. И пошел дождь. Мы помчались к вокзалу, чтобы успеть сесть на свой громыхающий поезд, иначе ждать другого пришлось бы три часа. Проехали две остановки назад и вышли в Кастелло Гандольфи. Это летняя Папская резиденция.

Очень красивое вулканическое озеро, белые виллы вокруг, тучи, сидящие прямо на берегу. Дождь усилился. Поднялись наверх по горной дороге - в одном ресторанчике сидели те же англичане. Мы занырнули в другой, с очень красивым видом на озеро. Взяли местное белое вино, у них свой погреб и виноградники, попробовали цикорий в меду. Странное сочетание горького и сладкого, и чуточку теста, так как цикорий – в кляре. У того же Генри Мортона читала про артишоки по-еврейски – это типичная римская еда, артишоки распускаются в масле в виде цветка, потом его сбрызгивают ледяной водой и на листиках появляются восхитительные пузырьки, которые лопаются у вас на губах… Заказала. Попробовала съесть... Увы! Ничего фантастического. Просто безвкусная жареная трава. С пузырьками. А вот флан из цуккини – очень вкусно. Такое пюре из цуккини и тушеные помидорки черри. Они придают остроту и кислинку всему блюду. Детям очень хорошо. И великолепный суп попробовали в хлебном горшке. Это кипящий рыбный суп в хлебе и хлебной коркой закрыт. Там и рак, и креветки, и кальмары, и белая рыба, и помидоры. Он густой, красноватого цвета. Очень вкусный, горячий и перченый.
А какой там душистый хлеб!


Дождь не прекращался. Мы печально взглянули на всю эту красоту, затянутую густой сеткой дождя, и пошли вниз к вокзалу. Англичане понуро сидели на лавочке. Кассы на вокзале не работали, билет у нас только в одну сторону. Сели в поезд и уехали. Билетер на одной из остановок задумчиво заглянул в наш вагон, но не вошел, а вообще вышел из поезда. Так что вся наша поездка, дорога, обошлась нам всего в 4 евро.
Кастелло Гандольфи. Вдруг сегодня это имя приобретает сакральный смысл. Сюда удаляется Папа Бенедикт, отрекшийся от престола. То же озеро, парк, дворец. И отречение Папы. Судьбоносные события происходят совсем рядом с нами.
А в понедельник, в последний день перед отъездом, мы съездили в Неаполь. Всего два часа дороги на поезде. Вышли на вокзале и… как у Гоголя в «Ревизоре»: «Шумим, брат, шумим!» И в этом шуме целый день. Мы ехали с желанием увидеть совсем другой город: «Неаполитанская песня», Горький, Капри, Неаполь…Само имя поет и манит за собой. Красные банданы, черные штаны, белые рубахи, широкие юбки, гордо вскинутая голова и огненный испепеляющий взгляд… «Ах, Маритана, моя Маритана!»
Ну что ж, в очередной раз убедились, что это «не наш»город. Мы здесь были на пароходе лет шесть назад. За эти годы он изменился... Здесь сегодня абсолютное большинство составляют выходцы из Африки. Не работающие! Просто болтающиеся по улицам. И грязь.... И сумки на улицах, прямо на земле, и часы «ролекс», как будто мы приехали в Камерун...
Мы пошли искать пиццу, которая, как говорят, лучшая в Италии. Вернее, так: лучшая пицца в Италии – в Неаполе. Что ж, мы приехали попробовать. «Париж стоит мессы», а лучшая пицца стоит времени, потраченного на дорогу. Главное, она должна готовиться в настоящей каменной печи, лучше старой. Мы нашли неказистую забегаловку рядом с привокзальной площадью, с громким названием «Фортуна», с колченогими столами и продавленными плетеными стульями.



Но печь служила людям уже очень давно. Колоритные работники в красных банданах и засаленных белых рубахах колдуют с тестом и у огня. Тонкий пласт теста с начинкой выкладывают на лопату и сажают в печь! Пять минут – и пицца с пухлыми боками и поджаристой корочкой готова! Действительно, самая вкусная пицца в Италии – в Неаполе.

– Зачем вы ездили в Неаполь? – спросит любопытный.
– А пиццы поесть!




Королевский дворец монарха «обеих Сицилий» из рода Бурбонов. Эти конные статуи – да, действительно, с Аничкова моста в Петербурге. Их подарил в 1846 году император Николай I за гостеприимство, оказанное императрице во время ее путешествия по Италии. А в пристройке этого дворца скрывался царевич Алексей, перед его выдачей царю Петру.
Мы прошлись по знакомым местам, по старым улицам, вышли к порту, к крепости. Сейчас ее реставрируют, площадь перекопана.


Вышли на набережную. Все тот же абрис залива. Везувий на месте. Только в его седловине сидела туча. По узким улочкам, взбирающимся в гору, даже и не пройти. Белье висит между домами. Романтично. Но грязно.


Опять пошел дождь. Да сильный такой! Мы заскочили в миленький ресторанчик «Помидорчик!». Тьма народу, может, все от дождя сюда забежали, а может, нравится местная кухня. Меню дня – фасолевый суп и паста с картофелем. Хотела взять суп, его готовит моя любимая кулинарка Юлия Высоцкая, люблю ее журнал «Хлеб. Соль». Но он оказался таким густым, просто каша. И я побоялась. Для меня в супе должна быть жидкость. Взяла пасту…Ну, это ужас для русского вкуса; вообще нет вкуса! Соус для пасты – от разваренного картофеля! Впервые еда мне в Италии не понравилась. Сплошное разочарование.
Дождь кончился, и мы пошли к поезду. Стемнело. И к Риму мы подъезжали в темноте. А в Гаэте на берегу моря была гроза.
Что-то много гроз этой зимой в Италии. Воздух электризуется. Только что узнала, как молния ударила в купол Собора Святого Петра, сразу после отречения Папы. Что это? Мистика? Коллаж?
Не случилось бы по пророчеству Дмитрия Мережковского:
Рим – это мира единство: в республике древней – свободы
Строгий языческий дух объединял племена.
Пала свобода, – и мудрые Кесари вечному Риму
Мыслью о благе людей вновь покорили весь мир.
Пал императорский Рим, и во имя Всевышнего Бога
В храме великом Петра весь человеческий род
Церковь хотела собрать. Но, вослед за языческим Римом,
Рим христианский погиб: вера потухла в сердцах.
Ныне в развалинах древних мы, полные скорби, блуждаем.
О, неужель не найдем веры такой, чтобы вновь
Объединить на земле все племена и народы?
Где ты, неведомый Бог, где ты, о, будущий Рим?
Но мы знаем и пророчество Филофея, инока Спасо-Елеазаровского монастыря (на Псковщине), пришедшее к нам из XVI века:
«Да веси яко вся христианския царства приидоша в конец, и снидошася в едино царство: два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти».