«Осанна Сыну Давидову», или «Хлеба и зрелищ»?

Иерусалим пришёл в оживление. По улицам пронёсся слух, что некий учитель Иисус, из Назарета, входит в город и делает это особым образом. Поговаривают, что Он едет на осле. Поговаривают, что этот сын плотника и есть тот вождь, который освободит Иудею от тиранства римского императора. Но и это не все слухи. Многие слышали о том, что Он вчера воскресил Своего друга Лазаря, чьё тело уже начинало тлеть. Помнили и другие Его чудеса. Многие из тех, кто узнал необычную весть, срывал пальмовые листья, по старинному обычаю встречи победителя, ожидая от Него будущих свершений. Со всех сторон доносилось радостное: «Осанна Сыну Давидову» «Благословен грядущий во имя Господне»!
Но спустя всего несколько дней вся эта многоликая толпа с возмущением и слепым остервенением будет требовать распятия Того Самого Иисуса из Назарета, но никто из них сейчас об этом ещё не знает. Знает только Сам Иисус Христос.

Так что же случилось с этими людьми всего за несколько дней? Что так кардинально поменяло их сердца?
Увы, но ничего. Ничего не меняло их сердца, потому что и в момент входа Господа в Иерусалим, и в момент требования распятия их сердца были одинаковы.
Зачем же тогда они столь радостно подстилали ветви и кричали осанну Господу нашему? Совершенно очевидно, что среди той самой толпы подавляющее большинство, встречая Бога, на деле встречали каждый исполнение своих желаний и чаяний.
Кто-то ждал, что этот Иисус входит в Иерусалим, чтобы возглавить борьбу против оккупационного режима Священной Римской Империи. Именно потому Ему подстилали ветви. Так по старинному обычаю встречали полководца или императора, входящего после победы сквозь врата столицы. Но Сам Господь желал подчеркнуть, что Царство Его не от мира сего и что Его грядущая победа иного свойства. «Царство Моё не от мира сего», скажет спустя несколько дней Господь понтийскому Пилату Игемону. Но то будет потом, а сейчас никто точно ничего не знает, но каждый предполагает своё.
Кто-то, по словам апостола Иоанна Богослова, пришёл, прослышав весть о воскрешении Лазаря. Кто знает, возможно, среди них были и те, кто ждал от Христа чудес и для себя. Возможно, были и просто праздно любопытные, пришедшие поглазеть на знаменитого Сына плотника, увлечённые ликованием толпы.
Ох уж эта толпа! Эта она во все века с большим воодушевлением встречала возможность проявить непочтение, насмешку, и издевательство по отношению к тем, кому нужно понимание и поддержка. Эта она – толпа, во все века на эшафот сопровождала издевательствами несчастных, не упуская возможности швырнуть в них тухлым, грязным, зловонным.
Мы читаем сегодня евангельские строки и знаем, как непрочна людская похвала и признание. Мы сокрушаемся о тяжких предстоящих испытания Христа. Мы, возможно, возмущаемся непостоянством этих, сегодня ликующих людей. Но довольно редко мы догадываемся, что всё это имеет прямое отношение к нам.
Кто-то удивлённо вскинет брови: Как это? В чём мы виноваты? Мы же искренно сокрушаемся обо всём этом, внимая Писанию.
Да, сокрушаемся, но…
Господь всегда скромно желает войти и в наше сердце, и если Ему это удаётся, как встречаем Его мы? МЫ входим в храм, как встречам мы в нём Бога? Как вообще мы в своей жизни встречаем Его?
Многие ли, встречая Бога, действительно видят в Нём именно Того Господа, Царство Которого не от мира сего?
Оказывается, далеко не все и не всегда. Порой мы и к святым подходим, подходя к ним не как к святым, а иначе.
Посчастливилось мне как-то быть у мощей блаженной Матроны Московской. Несмотря на то, что это был будний день, людей было столько, что, казалось, сегодня Рождество как минимум. Очередь к мощам святой в прямом смысле растянулась вокруг храма. Первой моей реакцией была радость. Вот, дескать, какова вера у нашего народа! Но затем я выяснил, что, к большому сожалению, по факту физического присутствия телами все эти люди стояли к мощам старицы Матроны. Разумом же и сердцем далеко не все. Оказалось, что кто-то начитался неканонических житий святой и ждёт от неё, как от бабки-шептуньи, чтобы она наговорила водичку, кто-то идёт искать «избавления от сглаза», и так далее.
И тогда я со страхом подумал: страшно, если окажется, что из всей этой многоликой очереди, только небольшая часть предстоящих желает приникнуть к мощам святой так, как и подобает православному христианину, а большинство вот так и стоит: кто к бабке-гадалке, кто к шептунье, кто ещё к кому, не понимая, что всё это не имеет к святой ни малейшего отношения.
Думаю, что нечто подобное было и при вратах Иерусалима, две тысячи лет назад. Во святой град входил Сам Господь, чтобы здесь совершить победу над грехом, проклятием и смертью. Но радостно бурлящая толпа в большинстве своём ждала не этого, а того же, чего ждал и разлагающийся языческий Рим, от которого так желала освободиться Иудея: хлеба и зрелищ.
Другими словами, внутренне отношение внешне ликующей толпы было потребительским.
Потребительское отношение к Богу – вот ключевое понятие, характеризующее в большинстве своём человечество, на протяжении всего своего существования. Не исключение и Вход Господень в Иерусалим, не исключением являемся и мы.
Мы входим в храм, и нередко у нас уже есть сложившийся стереотип и ожидание от Бога, окружающих, батюшки и всего, что является наполнением церковной жизни.
Но что, если это ожидание не оправдывается? Что тогда бывает? Тогда бывает то, что сегодня происходит в обществе: не получив от Бога ожидаемого падшим греховным разумом, зачастую не зная даже основ веры, мы разочаровываемся и нередко обращаем вчерашнюю радость в осуждение Церкви и хулу на Бога.
Мы приходим в храм, подходим к священнику, намереваясь получить на что-то благословение, согласие с нашими желаниями, что-то совершить. Но, как оказывается, устав Церкви противоречит нашему пониманию, и панихиду нельзя служить на Светлой Седмице, исповедовать нельзя, если нет покаяния, а причащаться можно только натощак. Вариантов много. Как мы поступим? Останемся в храме, признав ограниченность своего понимания и смирив свой разум в послушание Церкви, и начнём духовную жизнь, восходя от силы в силу? Или, может быть, обидимся на всех: свечницу, теснящих прихожан, батюшку, Церковь, всех и вся, только не на себя?
Не получив исполнения своих эгоистичных ожиданий, увидев, что Бога нельзя использовать потребительски, что Ему нужно приносить своё сердце и труд души, мы порой отворачиваемся от Бога.
Общество потребления не способно вместить в себя глубину отношений Творца и творения.
Есть одна особенность, замеченная давно: более всего людей на богослужении бывает в те праздники, когда мы приносим что-то из храма: святую воду, освящённые куличи, вербу, виноград или яблоки, мёд и мак. Налицо превалирование потребительства над дарением себя Христу.
Что ж, скажут мне в ответ, - разве есть что плохое в том, что мы освящаем куличи, берём святую воду? Нет, конечно, это не плохо. Это замечательные традиции Церкви. Но если мы приходим в основном только в эти дни церковного годового круга, мы потребители Божьей милости, и не более того.
А где же наша любовь к Нему, горячее сердце?
Беда многих из нас именно в том, что, идя к Богу, устами славословя Его, но не получив удовлетворения придуманных нами, но не соответствующих действительности ожиданий от Него, мы затем отворачиваемся от Него.
Прошло более двух тысяч лет, но человечество не изменилось. Всё так же люди требуют от Церкви того, чего в ней нет и быть не может.
Кто-то ждёт от Церкви несуществующего всепрощения, кто-то исполнения своих желаний, а кто-то - чтобы Церковь жила по законам мира. Но у Церкви свой путь, как и у Бога Его святая правда.
Нужно иметь решимость принять эту правду, и жить в её контексте. И только тогда мы не станем той древней толпой, что устами воссылала хвалу, но сердцем ждала лишь хлеба и зрелищ.