Любовь Христова и душевная боль – как две неразлучные сестры-близняшки, одна не бывает без другой…
Христова любовь – светлая и чистая, так не похожая на наше чувственное влечение, подернутое шармом сексуального удовольствия. Христова любовь – это предел того стремления, для которого земное, бренное тело – ничто, а бессмертная, божественно красивая душа сверкает подобно бесценному сокровищу даже в самом последнем, вроде бы никчемном человеке. Ведь душа – творение Божие, а вещественное, материальное человеческое тело – отражение порочной нашей жизни, грехов и безобразных наших мечтаний, которые мы сами в него вложили. Христова любовь – это радость, веселье, это – счастье, несказа́нное наслаждение, когда душа поет величественную песнь Богу, когда она, почувствовав за спиной ангельские легкие крылья, невесомой пушинкой вдохновенно взмывает в неведомые, недосягаемые простым смертным вы́си. Христова любовь не знает обид и злобы, она с искренней, доброжелательной улыбкой и открытым сердцем принимает каждого в распростертые объятья. Она ласкает его и голубит, утешает и жалеет, она изливает на него все свое тепло, все свое стремление навстречу. Христова любовь озаряет своим блаженным светом людей вокруг, и они, сами того не ведая, оттаивают, размягчаются, как церковные свечи в подсвечнике перед святой иконой, и души их подобно нежным зеленым росточкам разрывают бронированные оковы мирского безразличия и прагматизма, прорастая в беспредельно прекрасные благоухающие всходы. Она – всепобеждающая, всеобъемлющая, жизнеутверждающая сила, которой – не́чего противопоставить, потому как она – и есть Бог! Она береди́т очерствевшие души, тревожит их напряженное одиночество, животворит совесть, которая, ссылаясь на суету и необходимость, прячет голову в подушки, дабы не потревожить в себе стыд и не вызвать сердечную боль…
Душевная боль – обратная сторона любви. Любовь человеческая, чувственная, она – может быть созерцательной, внешней, поверхностной. Любовь же Христова – глубокая, всепоглощающая, и, безусловно – жертвенная. Она подставляет свои плечи под чужой крест, она взваливает на себя чужую ношу, дабы облегчить любимому его груз. Она плачет – сопереживая, она рыдает – сострадая, она болит чужой болью и жертвует собой, мучительно вознося себя на позорный крест вместо того, кого она любит. Она берет на себя ответственность за других. Она отдает всю себя без остатка, чтобы тот, кого она любит, улыбнулся и просиял радостью. Она – в бессонных ночах, она – в стонах невинных мучеников, она – в добровольной смерти праведника, кинувшего себя, как кость – голодному псу, кровожадному палачу вместо малолетнего дитяти… Любить по-настоящему – очень больно, но любая боль светла и радостна, когда движет ею – Христова любовь. Сердечная боль за других – воистину и есть Христова любовь…
Любовь Христова и душевная боль – как две неразлучные сестры-близняшки, одна не бывает без другой…
Христова любовь – светлая и чистая, так не похожая на наше чувственное влечение, подернутое шармом сексуального удовольствия. Христова любовь – это предел того стремления, для которого земное, бренное тело – ничто, а бессмертная, божественно красивая душа сверкает подобно бесценному сокровищу даже в самом последнем, вроде бы никчемном человеке. Ведь душа – творение Божие, а вещественное, материальное человеческое тело – отражение порочной нашей жизни, грехов и безобразных наших мечтаний, которые мы сами в него вложили. Христова любовь – это радость, веселье, это – счастье, несказа́нное наслаждение, когда душа поет величественную песнь Богу, когда она, почувствовав за спиной ангельские легкие крылья, невесомой пушинкой вдохновенно взмывает в неведомые, недосягаемые простым смертным вы́си. Христова любовь не знает обид и злобы, она с искренней, доброжелательной улыбкой и открытым сердцем принимает каждого в распростертые объятья. Она ласкает его и голубит, утешает и жалеет, она изливает на него все свое тепло, все свое стремление навстречу. Христова любовь озаряет своим блаженным светом людей вокруг, и они, сами того не ведая, оттаивают, размягчаются, как церковные свечи в подсвечнике перед святой иконой, и души их подобно нежным зеленым росточкам разрывают бронированные оковы мирского безразличия и прагматизма, прорастая в беспредельно прекрасные благоухающие всходы. Она – всепобеждающая, всеобъемлющая, жизнеутверждающая сила, которой – не́чего противопоставить, потому как она – и есть Бог! Она береди́т очерствевшие души, тревожит их напряженное одиночество, животворит совесть, которая, ссылаясь на суету и необходимость, прячет голову в подушки, дабы не потревожить в себе стыд и не вызвать сердечную боль…
Душевная боль – обратная сторона любви. Любовь человеческая, чувственная, она – может быть созерцательной, внешней, поверхностной. Любовь же Христова – глубокая, всепоглощающая, и, безусловно – жертвенная. Она подставляет свои плечи под чужой крест, она взваливает на себя чужую ношу, дабы облегчить любимому его груз. Она плачет – сопереживая, она рыдает – сострадая, она болит чужой болью и жертвует собой, мучительно вознося себя на позорный крест вместо того, кого она любит. Она берет на себя ответственность за других. Она отдает всю себя без остатка, чтобы тот, кого она любит, улыбнулся и просиял радостью. Она – в бессонных ночах, она – в стонах невинных мучеников, она – в добровольной смерти праведника, кинувшего себя, как кость – голодному псу, кровожадному палачу вместо малолетнего дитяти… Любить по-настоящему – очень больно, но любая боль светла и радостна, когда движет ею – Христова любовь. Сердечная боль за других – воистину и есть Христова любовь…
Любовь Христова и душевная боль – как две неразлучные сестры-близняшки, одна не бывает без другой…
