12 лет священнического служения
Сегодня 12 лет, как Господь меня сподобил быть священником.
Стою вчера на всенощной, молюсь, ловлю себя на мысли, что незаметно перенесся на двенадцать лет назад, в Казанский кафедральный… В тот самый вечер, когда все было решено.
…В это трудно поверить, но о своем рукоположении я узнал за 15 часов до хиротонии. Прихожу вечером в Казанский собор. Облачаюсь в диаконские доспехи. Подходит протодиакон: «Звонили из епархии. Завтра утром твоя хиротония в Никольском соборе. Эх, почему ты не предупредил? Отец Настоятель очень сердится…»
Что тут сказать? Что я и сам этого не знал? Не поверят.
Вопрос о моей хиротонии ставился последние несколько месяцев, но не был назван точный срок. И вот…
Вообще это очень странное состояние – представлять, что завтра утром твою голову придавит к престолу длань митрополита и над тобой будут произнесены слова священнического поставления. И отныне ты навсегда станешь иереем Божиим. Носитель священнического сана, человек, последний из недостойных, но раздающий благословение, своими нечистыми руками совершающий Божии Таинства…
Меня толкают в бок собратья диаконы: «Не спи, твоя ектения. Зазнался?»
Я не зазнался. Я просто думаю о том, что вот так просто, неумолимо, как бежит секундная стрелка, каждый миг меня приближает к Рубикону моей жизни. «Вписаться» в привычный ритм богослужения и жизни было непросто, столько нахлынуло мыслей, чувств, переживаний.
Эта всенощная, последняя моя диаконская всенощная, запомнилась отчетливо. А потом я вернулся домой. Поужинал, помолился, поиграл с дочкой…
Утром я чуть не проспал. У жены экзамен в Университете, но она обещает вырваться и прийти хоть на конец службы, со мной друзья. Как всегда, нет транспорта, опаздываем, наконец, я в Никольском соборе, в котором совершится моя хиротония. Состояние спокойное, как будто не с тобой это происходит.
Меня выводят под амвон. Собратья диаконы подхватывают меня под руки и ведут в алтарь, где ждет митрополит. По пути передают маститым священникам – без пяти минут моим собратьям. Справа и слева меня берут под руки настоятель Никольского собора прот. Богдан Сойко и наместник Александро-Невской лавры архимандрит Назарий (ныне епископ).
Очень кстати, когда тебя с двух сторон поддерживают и направляют, потому что от волнения ты плохо соображаешь, что происходит. Хор, ликование народа, возгласы «Аксиос!..» Меня облачают в священнические одежды.
О первых днях и месяцах своего священства я уже писал, и сейчас нет нужды это повторять: смотри запись от 22 мая 2010 на: https://azbyka.ru/parkhomenko/dnevnik_sviashennika/2010_1-all.shtml
Сегодня, оглядываясь на пройденный путь, хочется сделать кое-какие выводы. К чему я пришел, что понял, в чем изменил взгляд?
Самое больше приобретение – изменение взгляда на людей. Именно священник знает людей, как никто больше. (Может быть, психолог также, но священник, как мне кажется, все же больше.) Став священником, я научился по-настоящему… любить людей. Человек, внешне выглядящий колючим, неприступным, злым, подлым, на исповеди открывается таким, какой он есть: ранимым, несчастным, желающим любить и мечтающим быть любимым… И, в общем-то, добрым и светлым. Это потрясающий опыт, который показал, как много в нас, людях, игры, неподлинного. Какое горе, что многие думают быть успешными, разыгрывая роль, навязанную стереотипами общественного мнения, стилизуясь под «бренд», придуманный лукавыми СМИ. Девушки ложатся в постель с молодыми людьми, потому что «все так делают», ругают власть и Церковь, потому что это признак светской «продвинутости», лукавят в бизнесе, обманывают, стремятся к наживе, потому что все и вся им внушили, что ты состоялся, только если имеешь то и это. И это на фоне оскудения чувств, собственно, того, что и нужно искать, за что и нужно бороться; на фоне опустошения души…
Общение с людьми очень скоро показывает священнику, что люди находятся как бы в тумане. Бредут на ощупь, ослепленные ложными идеалами и целями. Только став священником, я понял глубинную правду слова, которым в Церкви называется Таинство Крещения: Просвещение.
Почему Просвещение? Потому, что, по мысли святых отцов, после принятия христианской веры ум и вся душа человека должны просветиться, осветиться. Раньше – ты блуждал, ты был слепым котенком, теперь ты прозрел и знаешь, в каком направлении и как двигаться.
Пастырство открыло мне беззащитность и боголепность людей, всех без исключения. Я понял, как Господь видит человека и почему столько терпит и так с ним носится, желая его исцеления и прозрения.
В то же время пастырство открыло мне и другую сторону человека: тупость и лень.
Когда мне говорят, что вот этот священник сначала горел, а потом как-то погас, я говорю: «Не судите!» Есть от чего погаснуть приходскому священнику.
А именно: 95% твоих трудов никогда не будут восприняты людьми, они им попросту не нужны.
Ты готовишься к проповеди, к лекции, а сердитые прихожане ждут другого: удовлетворения их личных религиозных нужд: панихид и молебнов. Ты раздаешь всего себя людям, а они не видят хорошего, но заметят и будут обсуждать любую твою ошибку.
Несколько дней назад я говорил с молодым священником, назначенным настоятелем в Ярославскую деревню. Он чуть не плакал, рассказывая, как устраивает после каждой Литургии бесплатные обеды для прихожан, в конце каждой службы выходит на амвон и советуется с прихожанами, что еще сделать для прихода. Бабушки кивают и улыбаются. Но вот священника вызывает благочинный и говорит, что столько за глаза грязи на него льют, столько сплетен слагают… эти самые бабушки.
Вот это грустно… Самый горящий священник, столкнувшись с потребительством, жадностью, косностью, подлостью и проч. прихожан (чаще – прихожанок), через какое-то время делает вывод: а зачем это нужно? Если его овечки – глупое и злое стадо, то нужно их пасти и стричь. И все.
Господь меня удержал от подобных выводов. На моем пастырском пути встретились люди, которые своей любовью показали мне, что мой труд не тщетен. Но не всем священникам так повезло, как мне. Не все имеют такой запас жизненной энергии, природного оптимизма, какой Господь дал мне. Все слышали поговорку: Каков поп, таков и приход. На самом деле священники ее произносят иначе: Каков приход, таков и поп…
Итак, самым главным открытием для меня стало открытие человека.
Какие еще за пройденные 12 лет были у меня открытия и приобретения?
Конечно, сокровище пастырства – знание о действии Божием в нашем мире. Каждый день приходят люди, которые рассказывают о том, как Бог совершил в их жизни чудо. Наблюдая жизнь человека в вере, видишь, что вся его жизнь (как и твоя собственная) и без громких чудес является одним сплошным чудом.
Господь надоумил меня делиться с вами какими-то историями, свидетельствами. А ведь каждый священник обладает подобным опытом, просто многие не хотят об этом говорить. Если бы люди имели ум осмыслить всю ту чудесную заботу, которую Бог по отношению к ним проявляет, если бы умели выразить словами и, наконец, если бы захотели услышать и свое собственное, и чужие свидетельства… безверие в мире исчезло бы.
Беда в том, что не хотят прислушаться ни к другим, ни к самим себе и не хотят сделать никаких выводов.
Священнослужение открыло мне и другие тайны, например, тайну потрясающей действенности и, если так можно выразиться, эффективности священных обрядов и церковных священнодействий.
Поясню, что я имею в виду: Когда я учился в Духовной Академии, то многие реалии церковной жизни воспринимались мною через призму научно-критического отношения. Этот обряд появился тогда-то, эта традиция тогда-то… Для теоретика-богослова церковно-мистическая жизнь несколько абстрактна.
Но когда я стал служить, я увидел, как древние обряды и священнодействия действительно несут энергию исцеляющей и преображающей благодати. Все, что есть в нашей Церкви, появилось неспроста, но в процессе жизни Церкви. Это драгоценный опыт, это фонд нашей веры и духовной жизни. Все, что в эту сокровищницу положено, положено не случайно, но в помощь всем тем, кто собирается идти дорогами духовной жизни.
Если в жаркий летний день на Невском проспекте мы увидим группу альпинистов, во всем их профессиональном снаряжении, нам станет смешно. Смешно на залитой солнцем улице видеть людей, обвешанных крючьями, мотками веревки, ледорубами и проч. Да, на Невском проспеке это не нужно, но в холодных горах, когда они будут карабкаться ввысь, все это пригодится. Там это отнюдь не будет смешно… Вот так и в Церкви. Все наше колоссальное богатство веры и церковной культуры создано, чтобы помочь человеку восходить выше и выше к Небесам.
Порой это церковное наследие пугает своей огромностью, сложностью. Да, но зато это помогает взять любую вершину, преуспеть в любом направлении христианской жизни.
Одновременно, пастырствуя, я отметил, что жизнь людей слишком сложна, чтобы подогнать ее под рамки канонов и церковных уложений. То, что казалось правильным в 8-м или 16-м веке, сегодня нельзя применять к людям. Я о епитимьях за грехи.
Люди очень изменились, мир, общество... все изменилось. И пастыри Церкви должны это учитывать. Необходимо объяснять, просвещать, непонятное переводить на понятный язык. Самое грустное, что КПД все равно будет небольшим – люди в своей массе инертны и пассивны, но тут другого варианта не дано.
И Христос не всех встретившихся Ему людей обратил, и Апостолы не всех обратили. Но главное – идти этим путем.
…Я хочу поблагодарить всех, кто сопровождает меня в пастырском пути. Всех, кто оказывает помощь, кто поддерживает молитвой и добрым словом. Самой большой наградой для пастыря может быть то, что люди, которым он помог, наставил, сделают это для кого-то другого. Самое грустное, если ты раздаешь себя – а всё это принимают и в себе хоронят. Но очень радостно видеть, когда человек, которого ты зажег, передает огонек веры и любви другому. Если пастырь будет видеть, что его деятельность продолжается в других, распространяется от них… это будет высшей наградой для него.
К сожалению, не слишком качественная фотография (старый советский "Зенит" с отваливающимся объективом, отчего сбитый фокус), да вдобавок и рваная, но единственная и очень дорогая для меня. Это день моей хиротонии, 22 мая 2000 года. Фотографирует мой знакомый.
После рукоположения я вместе с женой вышел из храма на залитую солнцем улицу. Настроение – сами понимаете, какое.
Сегодня 12 лет, как Господь меня сподобил быть священником.
Стою вчера на всенощной, молюсь, ловлю себя на мысли, что незаметно перенесся на двенадцать лет назад, в Казанский кафедральный… В тот самый вечер, когда все было решено.
…В это трудно поверить, но о своем рукоположении я узнал за 15 часов до хиротонии. Прихожу вечером в Казанский собор. Облачаюсь в диаконские доспехи. Подходит протодиакон: «Звонили из епархии. Завтра утром твоя хиротония в Никольском соборе. Эх, почему ты не предупредил? Отец Настоятель очень сердится…»
Что тут сказать? Что я и сам этого не знал? Не поверят.
Вопрос о моей хиротонии ставился последние несколько месяцев, но не был назван точный срок. И вот…
Вообще это очень странное состояние – представлять, что завтра утром твою голову придавит к престолу длань митрополита и над тобой будут произнесены слова священнического поставления. И отныне ты навсегда станешь иереем Божиим. Носитель священнического сана, человек, последний из недостойных, но раздающий благословение, своими нечистыми руками совершающий Божии Таинства…
Меня толкают в бок собратья диаконы: «Не спи, твоя ектения. Зазнался?»
Я не зазнался. Я просто думаю о том, что вот так просто, неумолимо, как бежит секундная стрелка, каждый миг меня приближает к Рубикону моей жизни. «Вписаться» в привычный ритм богослужения и жизни было непросто, столько нахлынуло мыслей, чувств, переживаний.
Эта всенощная, последняя моя диаконская всенощная, запомнилась отчетливо. А потом я вернулся домой. Поужинал, помолился, поиграл с дочкой…
Утром я чуть не проспал. У жены экзамен в Университете, но она обещает вырваться и прийти хоть на конец службы, со мной друзья. Как всегда, нет транспорта, опаздываем, наконец, я в Никольском соборе, в котором совершится моя хиротония. Состояние спокойное, как будто не с тобой это происходит.
Меня выводят под амвон. Собратья диаконы подхватывают меня под руки и ведут в алтарь, где ждет митрополит. По пути передают маститым священникам – без пяти минут моим собратьям. Справа и слева меня берут под руки настоятель Никольского собора прот. Богдан Сойко и наместник Александро-Невской лавры архимандрит Назарий (ныне епископ).
Очень кстати, когда тебя с двух сторон поддерживают и направляют, потому что от волнения ты плохо соображаешь, что происходит. Хор, ликование народа, возгласы «Аксиос!..» Меня облачают в священнические одежды.
О первых днях и месяцах своего священства я уже писал, и сейчас нет нужды это повторять: смотри запись от 22 мая 2010 на: https://azbyka.ru/parkhomenko/dnevnik_sviashennika/2010_1-all.shtml
Сегодня, оглядываясь на пройденный путь, хочется сделать кое-какие выводы. К чему я пришел, что понял, в чем изменил взгляд?
Самое больше приобретение – изменение взгляда на людей. Именно священник знает людей, как никто больше. (Может быть, психолог также, но священник, как мне кажется, все же больше.) Став священником, я научился по-настоящему… любить людей. Человек, внешне выглядящий колючим, неприступным, злым, подлым, на исповеди открывается таким, какой он есть: ранимым, несчастным, желающим любить и мечтающим быть любимым… И, в общем-то, добрым и светлым. Это потрясающий опыт, который показал, как много в нас, людях, игры, неподлинного. Какое горе, что многие думают быть успешными, разыгрывая роль, навязанную стереотипами общественного мнения, стилизуясь под «бренд», придуманный лукавыми СМИ. Девушки ложатся в постель с молодыми людьми, потому что «все так делают», ругают власть и Церковь, потому что это признак светской «продвинутости», лукавят в бизнесе, обманывают, стремятся к наживе, потому что все и вся им внушили, что ты состоялся, только если имеешь то и это. И это на фоне оскудения чувств, собственно, того, что и нужно искать, за что и нужно бороться; на фоне опустошения души…
Общение с людьми очень скоро показывает священнику, что люди находятся как бы в тумане. Бредут на ощупь, ослепленные ложными идеалами и целями. Только став священником, я понял глубинную правду слова, которым в Церкви называется Таинство Крещения: Просвещение.
Почему Просвещение? Потому, что, по мысли святых отцов, после принятия христианской веры ум и вся душа человека должны просветиться, осветиться. Раньше – ты блуждал, ты был слепым котенком, теперь ты прозрел и знаешь, в каком направлении и как двигаться.
Пастырство открыло мне беззащитность и боголепность людей, всех без исключения. Я понял, как Господь видит человека и почему столько терпит и так с ним носится, желая его исцеления и прозрения.
В то же время пастырство открыло мне и другую сторону человека: тупость и лень.
Когда мне говорят, что вот этот священник сначала горел, а потом как-то погас, я говорю: «Не судите!» Есть от чего погаснуть приходскому священнику.
А именно: 95% твоих трудов никогда не будут восприняты людьми, они им попросту не нужны.
Ты готовишься к проповеди, к лекции, а сердитые прихожане ждут другого: удовлетворения их личных религиозных нужд: панихид и молебнов. Ты раздаешь всего себя людям, а они не видят хорошего, но заметят и будут обсуждать любую твою ошибку.
Несколько дней назад я говорил с молодым священником, назначенным настоятелем в Ярославскую деревню. Он чуть не плакал, рассказывая, как устраивает после каждой Литургии бесплатные обеды для прихожан, в конце каждой службы выходит на амвон и советуется с прихожанами, что еще сделать для прихода. Бабушки кивают и улыбаются. Но вот священника вызывает благочинный и говорит, что столько за глаза грязи на него льют, столько сплетен слагают… эти самые бабушки.
Вот это грустно… Самый горящий священник, столкнувшись с потребительством, жадностью, косностью, подлостью и проч. прихожан (чаще – прихожанок), через какое-то время делает вывод: а зачем это нужно? Если его овечки – глупое и злое стадо, то нужно их пасти и стричь. И все.
Господь меня удержал от подобных выводов. На моем пастырском пути встретились люди, которые своей любовью показали мне, что мой труд не тщетен. Но не всем священникам так повезло, как мне. Не все имеют такой запас жизненной энергии, природного оптимизма, какой Господь дал мне. Все слышали поговорку: Каков поп, таков и приход. На самом деле священники ее произносят иначе: Каков приход, таков и поп…
Итак, самым главным открытием для меня стало открытие человека.
Какие еще за пройденные 12 лет были у меня открытия и приобретения?
Конечно, сокровище пастырства – знание о действии Божием в нашем мире. Каждый день приходят люди, которые рассказывают о том, как Бог совершил в их жизни чудо. Наблюдая жизнь человека в вере, видишь, что вся его жизнь (как и твоя собственная) и без громких чудес является одним сплошным чудом.
Господь надоумил меня делиться с вами какими-то историями, свидетельствами. А ведь каждый священник обладает подобным опытом, просто многие не хотят об этом говорить. Если бы люди имели ум осмыслить всю ту чудесную заботу, которую Бог по отношению к ним проявляет, если бы умели выразить словами и, наконец, если бы захотели услышать и свое собственное, и чужие свидетельства… безверие в мире исчезло бы.
Беда в том, что не хотят прислушаться ни к другим, ни к самим себе и не хотят сделать никаких выводов.
Священнослужение открыло мне и другие тайны, например, тайну потрясающей действенности и, если так можно выразиться, эффективности священных обрядов и церковных священнодействий.
Поясню, что я имею в виду: Когда я учился в Духовной Академии, то многие реалии церковной жизни воспринимались мною через призму научно-критического отношения. Этот обряд появился тогда-то, эта традиция тогда-то… Для теоретика-богослова церковно-мистическая жизнь несколько абстрактна.
Но когда я стал служить, я увидел, как древние обряды и священнодействия действительно несут энергию исцеляющей и преображающей благодати. Все, что есть в нашей Церкви, появилось неспроста, но в процессе жизни Церкви. Это драгоценный опыт, это фонд нашей веры и духовной жизни. Все, что в эту сокровищницу положено, положено не случайно, но в помощь всем тем, кто собирается идти дорогами духовной жизни.
Если в жаркий летний день на Невском проспекте мы увидим группу альпинистов, во всем их профессиональном снаряжении, нам станет смешно. Смешно на залитой солнцем улице видеть людей, обвешанных крючьями, мотками веревки, ледорубами и проч. Да, на Невском проспеке это не нужно, но в холодных горах, когда они будут карабкаться ввысь, все это пригодится. Там это отнюдь не будет смешно… Вот так и в Церкви. Все наше колоссальное богатство веры и церковной культуры создано, чтобы помочь человеку восходить выше и выше к Небесам.
Порой это церковное наследие пугает своей огромностью, сложностью. Да, но зато это помогает взять любую вершину, преуспеть в любом направлении христианской жизни.
Одновременно, пастырствуя, я отметил, что жизнь людей слишком сложна, чтобы подогнать ее под рамки канонов и церковных уложений. То, что казалось правильным в 8-м или 16-м веке, сегодня нельзя применять к людям. Я о епитимьях за грехи.
Люди очень изменились, мир, общество... все изменилось. И пастыри Церкви должны это учитывать. Необходимо объяснять, просвещать, непонятное переводить на понятный язык. Самое грустное, что КПД все равно будет небольшим – люди в своей массе инертны и пассивны, но тут другого варианта не дано.
И Христос не всех встретившихся Ему людей обратил, и Апостолы не всех обратили. Но главное – идти этим путем.
…Я хочу поблагодарить всех, кто сопровождает меня в пастырском пути. Всех, кто оказывает помощь, кто поддерживает молитвой и добрым словом. Самой большой наградой для пастыря может быть то, что люди, которым он помог, наставил, сделают это для кого-то другого. Самое грустное, если ты раздаешь себя – а всё это принимают и в себе хоронят. Но очень радостно видеть, когда человек, которого ты зажег, передает огонек веры и любви другому. Если пастырь будет видеть, что его деятельность продолжается в других, распространяется от них… это будет высшей наградой для него.
К сожалению, не слишком качественная фотография (старый советский "Зенит" с отваливающимся объективом, отчего сбитый фокус), да вдобавок и рваная, но единственная и очень дорогая для меня. Это день моей хиротонии, 22 мая 2000 года. Фотографирует мой знакомый.
После рукоположения я вместе с женой вышел из храма на залитую солнцем улицу. Настроение – сами понимаете, какое.
