Канонические нормы и высказывания святых отцов о волосах

Оглав­ле­ние


Апо­стол Павел

(1Кор.11:14): «Не сама ли при­рода учит вас что если муж растит волосы, то это бес­че­стие для него; но если жена растит волосы, для нее это честь, так как волосы даны ей вместо покры­вала»?

Апо­столь­ские поста­нов­ле­ния

IV: Так, волос космы своей не отра­щи­вай, но лучше под­ре­зы­вай и обстри­гай ее, дабы тем, что ты часто при­че­сы­ва­ешься и бере­жешь голову свою не обстри­жен­ною или тем, что ты нама­зан бла­го­вон­ными мастьми, не при­влечь к себе тех женщин, кото­рые таким обра­зом улов­ля­ются или улов­ляют. И изыс­кан­ной одежды не упо­треб­ляй ты на обо­льще­ние, и шара­ва­ров или сан­да­лий на ноги свои не наде­вай зло­ис­ку­ственно; но носи только то, чего тре­буют сте­пен­ность и нужда. И золо­того перстня не наде­вай ты на пальцы свои. Всё это — при­знаки рас­пут­ной жизни. Если зай­мешься этим более над­ле­жа­щего, то не посту­пишь спра­вед­ливо. Ибо тебе, веру­ю­щему и чело­веку Божию, непоз­во­ли­тельно отра­щи­вать волосы на голове и соби­рать их воедино, то есть в косу, или зави­вать их, или беречь их необ­стри­жен­ными, равно как взби­вать их, или чрез рас­ческу и завивку делать их куд­ря­выми, или под­кра­ши­вать их. Это и Закон воз­бра­няет, говоря во Вто­ро­за­ко­нии: «не сотво­рите себе из волос головы ни отра­щи­ва­ния, ни изви­тий». Не должно также и на бороде пор­тить волосы и изме­нять образ чело­века вопреки при­роде. «Не обна­жайте, гово­рит Закон, бород ваших». Ибо сие Созда­тель Бог сделал при­го­жим для женщин, а муж­чи­нам при­знал Он непри­стой­ным. Ты же, обна­жа­ю­щий бороду свою, чтобы нра­виться, как сопро­тив­ля­ю­щийся Закону, мерзок будешь у Бога, создав­шего тебя по образу Своему. Итак, если хочешь нра­виться Богу, то воз­дер­жи­вайся от всего, что нена­ви­дит Он, и не делай ничего, что не нра­вится Ему.

VI Все­лен­ский собор. Пра­вило 21

«Ока­зав­ши­еся винов­ными в пре­ступ­ле­ниях, про­тив­ных пра­ви­лам, и за сие под­верг­ну­тые совер­шен­ному и все­гдаш­нему извер­же­нию из своего чина, и в состо­я­ние мирян изгнан­ные, аще, при­ходя доб­ро­вольно в рас­ка­я­ние, отвер­гают грех, за кото­рый лиши­лись бла­го­дати, и от онаго совер­шенно устра­няют себя: да стри­гутся по образу клира. Если же само­про­из­вольно не поже­лают того: да растят власы подобно миря­нам, яко пред­по­чет­шие обра­ще­ние в мире жизни небес­ной».

Тол­ко­ва­ния:

Зонара

Раз­личны пре­ступ­ле­ния, за кото­рые свя­щен­ные лица извер­га­ются и изго­ня­ются из клира и при­чис­ля­ются к миря­нам. Но пусть теперь послу­жит для нас при­ме­ром блу­до­де­я­ние. Итак, если какой пре­сви­тер, или диакон уличен будет в блу­до­де­я­нии, то он извер­га­ется и ста­но­вится в разряд мирян. Потом, если после извер­же­ния доб­ро­вольно обра­тится к пока­я­нию и воз­дер­жится от того греха, за кото­рый лишен свя­щен­ства, и совер­шенно будет уда­ляться от сего паде­ния, то пра­вило доз­во­ляет ему стричься по обычаю кли­ри­ков, чтобы, по край­ней мере, укра­шен был внеш­ним видом кли­ри­ков, а не совер­шенно был опо­зо­рен, сде­лав­шись миря­ни­ном и по виду и по месту. А если оста­ется в своем грехе и не реша­ется на обра­ще­ние доб­ро­вольно, то пове­ле­ва­ется ему рас­тить волосы по обычаю мирян и не выстри­гать волос на темени, дабы преж­ний свя­щен­ник или диакон почув­ство­вал стыд, что изгнан в разряд мирян, и таким обра­зом пришел бы когда-нибудь в себя и оста­вил грех.

Ари­стен

Извер­жен­ный навсе­гда и изгнан­ный в разряд мирян, если рас­ка­и­ва­ется, да будет извер­жен и пусть только стри­жется по образу кли­ри­ков, а если не рас­ка­и­ва­ется, должен рас­тить волосы.

Пре­сви­тер, или диакон, лишен­ный своего досто­ин­ства, но участ­ву­ю­щий в чести и кафедре, должен подобно прочим членам клира стричь голову. А кто ока­зался винов­ным в пре­ступ­ле­ниях и был извер­жен, и постав­лен на место мирян, если доб­ро­вольно отвер­гает тот грех, за кото­рый лишен бла­го­дати и чести, и устрем­ля­ется к обще­нию, тот должен подобно кли­ри­кам стричь на голове волосы. Если же не отстает от греха по соб­ствен­ному изво­ле­нию, но отре­ка­ется сде­лать это, то подобно миря­нам должен рас­тить волосы, потому что обра­ще­ние в мире пред­по­чел жизни небес­ной.

Валь­са­мон

Заметь из насто­я­щего пра­вила, что извер­га­е­мые за какое либо пре­ступ­ле­ние счи­та­ются миря­нами и не могут после извер­же­ния совер­шать чего-либо при­над­ле­жа­щего кли­рику; и только тем, кото­рые отстали от греха, за кото­рый извер­жены, напри­мер, от блу­до­де­я­ния, или дру­гого какого-нибудь, пра­вило опре­де­ляет стричь голову подобно кли­ри­кам, то есть иметь так назы­ва­е­мое гуменцо и носить одежду кли­рика; ибо оно чело­ве­ко­лю­би­вее отно­сится к этим по при­чине их рас­ка­я­ния. А кто упорно пре­бы­вает во грехе, тем пра­вило пове­ле­вает рас­тить волосы подобно миря­нам; дабы могли чув­ство­вать больше стыда, когда вовсе не доз­во­ляют им иметь уча­стия в при­над­ле­жа­щем кли­рику, но лишают даже самого оде­я­ния. Так гово­рит пра­вило. А 79‑я новелла импе­ра­тора гос­по­дина Льва Фило­софа, опре­де­ляя извер­гать тех, кото­рые всту­пают в брак после руко­по­ло­же­ния, доз­во­ляет не лишать их ни внеш­него вида кли­ри­ков, ни низ­шего слу­же­ния в церкви. И 7‑я новелла того же импе­ра­тора опре­де­ляет – тех, кото­рые пере­ме­нили одежду кли­ри­ков на одежду мирян, даже против воли опять вос­ста­нов­лять в тот же вид. Итак, есть види­мое про­ти­во­ре­чие в пра­виле и новел­лах. А мне кажется, что пра­вило изла­гает поста­нов­ле­ние о тех, кото­рые осуж­дены за какое-нибудь дока­зан­ное пре­ступ­ле­ние и упорно пре­бы­вают во зле, как напри­мер за пре­лю­бо­де­я­ние, хищ­ни­че­ство, свя­то­тат­ство; а новелла о тех, кото­рые всту­пили во второй брак после руко­по­ло­же­ния, что хотя и под­вер­гает извер­же­нию, но допус­кает снис­хож­де­ние ради брака. И по этой при­чине новел­лою доз­во­лено тако­вым испол­нять дей­ствия, совер­ша­е­мые вне алтаря; а прочие пере­ме­нив­шие свой вид, как я думаю, согласно новелле, должны быть при­нуж­да­емы не изде­ваться над святою одеж­дою.

епи­скоп Нико­дим (Милаш)

В этом пра­виле речь идет о свя­щен­но­слу­жи­те­лях, совер­шив­ших тяжкое кано­ни­че­ское про­ступ­ле­ние (έγκλημα, crimen), за кото­рое окон­ча­тельно и навсе­гда лишены были сана (παντελει καί διηνεκεΐ καθαιρέσει υποβαλλоμενοι, perfectae ac perpetuae depositioni subjecti), и, сле­до­ва­тельно, бла­го­дати (τής χάριτος έμπεπτώκασι, а gratia exciderunt), кото­рой удо­сто­и­лись при руко­по­ло­же­нии, так что низ­ве­дены в разряд мирян (εν τψ τών λαϊκών άπωθούμενοι τόπψ, in laicorum locum detrusi sunt), в каком были до руко­по­ло­же­ния. Здесь гово­рится, сле­до­ва­тельно, о самом тяжком нака­за­нии, кото­рому может быть под­верг­нут свя­щен­но­слу­жи­тель, после чего он пере­стает быть членом клира и пере­хо­дит в разряд мирян. Извер­жен­ный высту­пает из обще­ства свя­щен­но­слу­жи­те­лей, в кото­ром до тех пор пре­бы­вал, и всту­пает в обще­ство мирян (κοινωνία των λαϊκών, communio laica); фор­мально, сле­до­ва­тельно, бывает исклю­чен из клира, пере­стает быть и фак­ти­че­ски и юри­ди­че­ски членом клира, вычер­ки­ва­ется имя его из списка свя­щен­но­слу­жи­те­лей (κατάλογος ιερατικоς — Ап. 51; κατάλογος των κληρικών — Ап. 15; κανών — Ι Всел. 16, 17, 19; άγιος κανών — Ант. 1), дела­ется миря­ни­ном.1 Если же таким обра­зом низ­ло­жен­ный свя­щен­но­слу­жи­тель пока­ется в соде­ян­ном им грехе, за кото­рый низ­ло­жен был и лишен бла­го­дати, пра­вило поз­во­ляет ему сохра­нять внеш­ний облик свя­щен­но­слу­жи­теля, и только — не более. Если не пока­ется, воз­бра­ня­ется ему и это, дабы преж­ний свя­щен­ник или диакон почув­ство­вал стыд, что изгнан в разряд мирян (ίν΄ αισχυνοιτο ως είς λαϊκούς άπωσθεις о πριν ιερεύς, ή διάκονος), как гово­рит Зонара в тол­ко­ва­нии атого пра­вила.2

Внеш­ний облик свя­щен­но­слу­жи­теля, сохра­нять кото­рый раз­ре­ша­ется низ­ло­жен­ным, но рас­ка­яв­шимся свя­щен­но­слу­жи­те­лям, пра­вило обо­зна­чает сло­вами: “да стри­гутся по образу клира”; если же не пока­ются, “да растят власы подобно миря­нам.” Стри­же­ние волос по образу клира озна­чает, по словам Валь­са­мона в тол­ко­ва­нии этого пра­вила, “иметь так назы­ва­е­мое гуменце (παπαλήθρα);”3 стри­же­ние же волос, подобно миря­нам, низ­ло­жен­ных и нерас­ка­яв­шихся свя­щен­но­слу­жи­те­лей озна­чает, по словам Зонары в тол­ко­ва­нии этого пра­вила, “не выстри­гать волос на темени.”4 Внеш­ний облик свя­щен­но­слу­жи­те­лей про­яв­лялся, таким обра­зом, в том, что, кроме свя­щен­ни­че­ского оде­я­ния, свя­щен­но­слу­жи­тели имели на темени гуменце, или папа­литру.

В первые века хри­сти­ан­ства кли­рики не отли­ча­лись внеш­но­стью от мирян, и осо­бенно в эпоху гоне­ний, дабы не бро­саться в глаза гони­те­лям, а под­стри­гали волосы и бороду подобно миря­нам. Отно­си­тельно нено­ше­ния хри­сти­а­нами длин­ных волос имело силу настав­ле­ние апо­стола Павла в посла­нии к Корин­фя­нам, по кото­рому сама при­рода учит “что если муж растит волосы, то это бес­че­стье для него; но если жена растит волосы, для нее это честь.”5 То же и апо­стол Петр реко­мен­дует веру­ю­щим под­стри­гать волосы, ибо это знак сми­ре­ния, в срав­не­нии с языч­ни­ками, кото­рые кичатся своими длин­ными воло­сами; однако, апо­стол ничего не гово­рите о каком-либо венке (στεφάνη γάρραρα) из волос на голове, как это потом вве­дено было. В IV веке дона­ти­сты ввели бритье головы у свя­щен­но­слу­жи­те­лей, за что их строго пори­цал Оптат Миле­вит­ский.6 При­бли­зи­тельно в это время изданы были и Апо­столь­ские поста­нов­ле­ния, в кото­рых пред­пи­сы­ва­ется, чтобы никто не отпус­кал длин­ных волос, а при­лично под­ре­зы­вал бы их, и ника­кого осо­бен­ного знака из волос не делал бы на голове.7 Спе­ци­аль­ное пра­вило (44) Statuta ecclesiae antiqua пред­пи­сы­вает кли­ри­кам не отпус­кать длин­ные бороду и волосы, а при­лично под­ре­зы­вать волосы, равно и бороду. О какой-либо папа­литре нет помину и в V веке. В своих тол­ко­ва­ниях на книгу про­рока Иезе­ки­иля бла­жен­ный Иеро­ним пишет, что хри­сти­ан­ские свя­щен­но­слу­жи­тели не должны брить волосы на голове, подобно жрецам Изиды и Сера­писа, ни отпус­кать длин­ных волос, подобно “галант­ным” людям, вар­ва­рам и борцам, а должны быть свя­щен­но­слу­жи­тели скром­ными; кроме того, они не должны спле­тать из волос венки на голове, ни стричь их так, чтобы выгля­дели как бритые, а сле­дует столько под­стри­гать волосы, чтобы голова была сво­бодна для дви­же­ния.8 Лишь в VI веке нахо­дим на западе первые следы выстри­га­нья волос на темени у кли­ри­ков, а именно, в опре­де­ле­ниях тре­тьего собора в Толедо, в Испа­нии; на чет­вер­том соборе в том же городе, 633 года, издан был сле­ду­ю­щий (41) канон, в кото­ром гово­рится: Omnes clerici, vel lectores, sicut levitae et sacerdotes detonso superius toto capite, inferius solam circuli coronam relinquant; non sicut hucusque in Galliciae partibus facere lectores videntur: qui prolixis, ut laici, comis, in solo capitis apice modicum circulum tondent.9 Этот послед­ний способ стрижки волос на темени был, согласно актам этого собора, в обычае у ариан, почему собор отвер­гает этот обычай и пред­пи­сы­вает, чтобы кли­рики выстри­гали волосы на верх­ней части головы, так чтобы на нижней части волосы оста­ва­лись в виде венка. Этот способ стрижки волос у кли­ри­ков имели в виду, по всей веро­ят­но­сти, и трулль­ские отцы, когда издали упо­мя­ну­тое нами пред­пи­са­ние 21-го пра­вила. Нельзя ска­зать, чтобы этот способ выстри­га­нья волос на верх­ней части головы введен был в восточ­ной церкви в то время, когда засе­дал Трулль­ский Собор, так как этот обычай трак­ту­ется в пра­виле, как уже всем извест­ный. Во всяком случае, до Трулль­ского Собора нет следов, или, по край­ней мере, нам они неиз­вестны, в памят­ни­ках восточ­ной церкви, о суще­ство­ва­нии гуменца или папа­литры. Тогда же папа­литру имели все члены клира, и с тех пор она была в обычае посто­янно. О ней упо­ми­нает Герман, пат­ри­арх кон­стан­ти­но­поль­ский (715–730), в своем сочи­не­нии “Мисти­че­ское раз­мыш­ле­ние” (μυστική θεωρία) и срав­ни­вает ее с тер­но­вым венком Христа. О ней упо­ми­нает также и антио­хий­ский пат­ри­арх Петр в XI веке в своем письме к кон­стан­ти­но­поль­скому пат­ри­арху Миха­илу Керул­ла­рию.10 После Валь­са­мона, в XV веке Симеон Солун­ский хотя и не упо­ми­нает ясно о папа­литре, все же из его опи­са­ния постри­же­ния лиц, всту­па­ю­щих в клир, видно, что папа­литру имели все пра­во­слав­ные свя­щен­но­слу­жи­тели.11 Изда­тели Пида­ли­она, в тол­ко­ва­ниях этого пра­вила (21), тоже упо­ми­нают о папа­литре и заме­чают, что кругло выстри­жен­ные на темени волосы похо­дят на венок, что это не есть обычай только латин­ской церкви, а обычай всей церкви, и восточ­ной и запад­ной, и что он имеет алле­го­ри­че­ское зна­че­ние, а именно, напо­ми­нает тер­но­вый венок Христа. Изда­тели этого сбор­ника упо­ми­нают также и о том, что в их время (в конце XVIII сто­ле­тия) свя­щен­но­слу­жи­тели восточ­ной церкви стри­гут волосы снизу и сверху на подо­бие креста; волосы же в сере­дине головы вовсе не стри­гут.12 Известно, что у рус­ского духо­вен­ства папа­литра была в обычае вплоть до начала XIX сто­ле­тия.13

VI Все­лен­ский собор. Пра­вило 42

«Об име­ну­е­мых пустын­ни­ках, кото­рые в черных одеж­дах и с отра­щен­ными вла­сами, обхо­дят грады, обра­ща­ясь среди мир­ских мужей и жен, и без­сла­вят обет свой, опре­де­ляем: Если вос­хо­тят, постригши власы, прияти образ прочих мона­ше­ству­ю­щих, то опре­де­лять их в мона­стырь, и при­чис­лять к бра­тиям. Если же не поже­лают сего, то совсем изго­нять их из градов, и жить им в пусты­нях, от коих и име­но­ва­ние себе соста­вили.

Тол­ко­ва­ния:

Зонара

Древ­нее зло, так как винов­ник зла всегда сеет тако­вое в серд­цах чело­ве­че­ских! Ибо и в древ­но­сти были неко­то­рые, кои оде­ва­лись в черные одежды и не стригли волос, но остав­ляли их в виде кудрей спус­каться на грудь и плеча, и таким обра­зом ходили в горо­дах, были вместе с мир­скими мужами и женами, оскорб­ляя мона­ше­ский обет. Тако­вым сей собор пове­ле­вает стричь волосы и идти в мона­стыри, чтобы жить и под­ви­заться вместе с мона­хами; если же они не хотят этого, то изгнать их вовсе из горо­дов, чтобы они про­во­дили жизнь в пусты­нях, от кото­рых они полу­чили себе имя и назы­ва­ются пустын­ни­ками: ибо не от самого дела они взяли назва­ние, но ложно при­сво­или его себе, и одежда и имя их – вымы­сел.

Ари­стен

Нося­щий черные одежды и неост­ри­жен­ные волосы пустын­ник, если не остри­жется и при­чис­лится к мона­стырю, да изго­нится из города.

Обхо­дя­щие города под видом пустын­ни­ков с длин­ными воло­сами на голове и в черных одеж­дах или пусть всту­пят в мона­стырь, остригши волосы и приняв вид прочих мона­хов; или, если не реша­ются на это, пусть будут изгнаны из горо­дов, чтобы они не бес­сла­вили своего обета; и пусть они живут в пусты­нях, от кото­рых полу­чили и самое назва­ние.

Валь­са­мон

Много обо­льсти­те­лей народа ходит по горо­дам в черных одеж­дах и с неост­ри­жен­ными воло­сами, лице­мерно выстав­ляя на вид свой пост и неопрят­ность, и обо­льщая людей более про­стых и оскорб­ляя мона­ше­ский обет. И одни из них, обра­ща­ясь с мир­скими мужами и женами, огла­шая рас­пу­тия демон­скими уче­ни­ями, будто бы молятся за народ и про­по­ве­дуют пока­я­ние. А другие гово­рят, что они из пустыни пришли в города по опре­де­ле­нию Божию, чтобы воз­ве­стить нечто буду­щее, и бес­стыдно, ради при­были и платы, людям более про­стым обе­щают какие-нибудь блага. Итак, о сих-то сей собор и опре­де­ляет, чтобы они остригли свои волосы и ухо­дили в мона­стыри, чтобы про­во­дить в них жизнь мона­ше­скую. Если же не хотят этого, изго­нять их из горо­дов, чтобы они вели в пусты­нях тот образ жизни, кото­рый они себе избрали не по истине, а по заблуж­де­нию и нерас­суд­ным обра­зом: ибо они все­ли­лись в пустыню не для спа­се­ния души, если живут в ней на самом деле по необ­хо­ди­мо­сти, когда им не доз­во­ляют жить в горо­дах.

епи­скоп Нико­дим (Милаш)

Отно­си­тельно пустын­ни­ков (έρημίτας), о кото­рых здесь речь, Валь­са­мон в тол­ко­ва­нии этого пра­вила заме­чает, что немало обо­льсти­те­лей ходит по горо­дам в черных одеж­дах и с рас­пу­щен­ными воло­сами, лице­мерно выстав­ляя на показ свой пост и неопрят­ность, и таким обра­зом обма­ны­вают про­стой народ и оскорб­ляют мона­ше­ский обет. Неко­то­рые из этих лже-пустын­ни­ков, тол­ка­ясь среди мирян и про­по­ве­дуя по улицам разные демон­ские учения, пока­зы­вают вид, будто они молятся за народ и про­по­ве­дуют пока­я­ние; другие же из них гово­рят, что они при­были в город из пустыни по пове­ле­нию Божию, дабы объ­явить людям об име­ю­щих насту­пить собы­тиях, причем бес­стыдно выма­ни­вают деньги, обещая за это более про­стым людям вели­кие блага. О таких лже-пустын­ни­ках и гово­рит это пра­вило и пред­пи­сы­вает отсы­лать их в мона­стыри, чтобы они про­во­дили в них мона­ше­скую жизнь. Если не согла­сятся жить в мона­сты­рях, над­ле­жит изгнать их из горо­дов, — пусть идут в пустыни и пусть там живут жизнью, кото­рую избрали по ошибке и по нера­зу­ме­нию своему.

VI Все­лен­ский собор. Пра­вило 96

Во Христа кре­ще­нием облек­ши­еся, дали обет под­ра­жать житию Его. Того ради власы на главе, ко вреду зрящих, иску­ствен­ными пле­те­ни­ями рас­по­ла­га­ю­щих и уби­ра­ю­щих, и таким обра­зом неутвер­жден­ные души пре­льща­ю­щих, оте­че­ски вра­чуем при­лич­ною епи­ти­миею, руко­вод­ствуя их, аки детей, и научая цело­муд­ренно жить, да оста­вив пре­лесть и суету плоти, к негиб­лю­щей и бла­жен­ной жизни ум непре­станно направ­ляют, и чистое со стра­хом пре­бы­ва­ние имеют, и очи­ще­нием жития, елико можно, к Богу при­бли­жа­ются, и внут­рен­него более, нежели внеш­него чело­века укра­шают доб­ро­де­те­лями и бла­гими и непо­роч­ными нра­вами; и да не носят в себе ника­кого останка пороч­но­сти, про­из­шед­шей от сопро­тив­ника. Аще же кто вопреки сему пра­вилу посту­пит: да будет отлу­чен.

Св. Иоанн Зла­то­уст

Тол­ко­ва­ние на первое посла­ние к корин­фя­нам. (1Кор.11:2), Беседа 26

1. … «Не пода­вайте соблазна», гово­рит, «ни Иудеям, ни Елли­нам, ни церкви Божией». Таким обра­зом совер­шенно окон­чив речь о всем этом, он потом пере­хо­дит к дру­гому греху. Какой же это был грех? Жены с откры­тыми и обна­жен­ными голо­вами и моли­лись и про­ро­че­ство­вали, – потому что тогда про­ро­че­ство­вали и жены, – а мужи отра­щи­вали волосы, подобно зани­мав­шимся фило­со­фией, и покры­вали свои головы, когда моли­лись и про­ро­че­ство­вали, при­дер­жи­ва­ясь в том и другом язы­че­ского закона…

Он гово­рил только о нера­ще­нии волос и о непо­кры­ва­нии головы, но, как я сказал, уси­ли­вает похвалу, чтобы сде­лать их более усерд­ными: «что вы все мое», гово­рит, «помните и дер­жите пре­да­ния так, как я пере­дал вам». Сле­до­ва­тельно он еще прежде пре­по­дал им многое не пись­менно, как выра­жает это и во многих других местах; но прежде он только оста­вил им пре­да­ние, а теперь при­со­во­куп­ляет и при­чину. Таким обра­зом он еще более утвер­ждает послуш­ных и низ­ла­гает гор­дость непо­слуш­ных. Не гово­рит: вы послу­ша­лись, другие же не послу­ша­лись, но, не выра­жая прямо, наме­кает на это в даль­ней­шем изло­же­нии своего настав­ле­ния: «хочу также», гово­рит, «чтобы вы знали, что вся­кому мужу глава Хри­стос, жене глава – муж, а Христу глава – Бог» (ст. 3). Такова при­чина. А при­во­дит он ее для того, чтобы немощ­ных сде­лать более вни­ма­тель­ными. Ведь веру­ю­щий, как должно, и твер­дый в вере не нуж­да­ется ни в дока­за­тель­стве, ни в при­чине того, что запо­ве­ду­ется ему, а доволь­ству­ется одним пре­да­нием; но немощ­ный, узнав и при­чину, с боль­шим усер­дием соблю­дает ска­зан­ное и пови­ну­ется с боль­шей пре­дан­но­стью.

4. (Апо­стол) не оста­нав­ли­ва­ется и на этом, но еще при­со­во­куп­ляет: «жена и должна иметь на голове своей знак власти над нею, для Анге­лов» (ст. 10); пока­зы­вает, что не только во время молитвы, но и всегда она должна покры­ваться. А мужу запо­ве­дует уже не каса­тельно покры­ва­ния, а каса­тельно волос: запре­щает покры­ваться только во время молитвы, рас­тить же волосы воз­бра­няет всегда. Как о жене сказал: «если не хочет покры­ваться, то пусть и стри­жется», так и о муже: «если растит волосы, то это бес­че­стье для него» (ст. 14). Не сказал: если покры­ва­ется, но: «если растит волосы». Потому и в начале сказал: «всякий муж, моля­щийся или про­ро­че­ству­ю­щий с покры­тою голо­вою», не сказал: накрыв­шись, но: с покры­тою голо­вою, выра­жая, что моля­щийся хотя с обна­жен­ною главою, но с отро­щен­ными воло­сами, равен покрыв­ше­муся: «так как», гово­рит, «волосы даны вместо покры­вала» (ст. 15). «Ибо если жена не хочет покры­ваться, то пусть и стри­жется; а если жене стыдно быть остри­жен­ной или обри­той, пусть покры­ва­ется» (ст. 6). Сна­чала тре­бует, чтобы жена не обна­жала головы своей, а потом объ­яс­няет, что она посто­янно должна быть покры­той: «ибо это то же, как если бы она была обри­тая», – и притом (покры­той) со всей тща­тель­но­стью и осмот­ри­тель­но­стью, так как не сказал просто: да накры­ва­ется (καλύπτεσθαι), но: покры­ва­ется (κατακαλύπτεσθαι), т. е. должна тща­тельно закры­ваться со всех сторон. Пока­зы­вает и непри­ли­чие про­тив­ного образа дей­ствий и сильно уко­ряет, когда гово­рит: «если не хочет покры­ваться, то пусть и стри­жется»: если, гово­рит, ты свер­га­ешь покры­вало, уста­нов­лен­ное зако­ном Божиим, то свергни и данное при­ро­дой. Но, скажет кто-нибудь, как может слу­жить жене бес­че­стием то, если она вос­хо­дит до чести мужа? Чрез это, скажем мы, она не только не вос­хо­дит, но лиша­ется и соб­ствен­ной чести. Ведь не соблю­дать соб­ствен­ных пре­де­лов и зако­нов, уста­нов­лен­ных Богом, пре­сту­пать их, – это не воз­вы­ше­ние, а уни­же­ние. Как жела­ю­щий чужого и похи­ща­ю­щий непри­над­ле­жа­щее ему не при­об­ре­тает, а уни­жа­ется и теряет и то, что он имел, как напри­мер было в раю, так и жена в этом случае не при­об­ре­тает себе бла­го­род­ство мужа, но теряет и бла­го­при­стой­ность жены; притом же не это одно постыдно для нее, но и самое любо­с­тя­жа­ние. Таким обра­зом, указав на то, что несо­мненно при­зна­ется постыд­ным, в словах: «а если жене стыдно быть остри­жен­ной или обри­той», (апо­стол) нако­нец от себя гово­рит: «пусть покры­ва­ется». Не сказал: пусть растит волосы, но: «пусть покры­ва­ется», внушая, что и то и другое оди­на­ково, и дока­зы­вая это с двух сторон, со сто­роны закона и со сто­роны про­ти­во­по­лож­ной (от при­роды). Покры­вало и отро­щен­ные волосы, гово­рит, одно и то же, равно как бритая и обна­жен­ная голова – одно и то же: «ибо это», гово­рит, «то же, как если бы она была обри­тая». Но спро­сит кто-нибудь: как одно и то же, когда та имеет есте­ствен­ное покры­вало, а обри­тая не имеет и этого? Та, скажем мы, имея обна­жен­ную голову, своей волей отвергла и есте­ствен­ное покры­вало; если же она не лишена волос, то это дело при­роды, а не ее; сле­до­ва­тельно как обри­тая имеет обна­жен­ную голову, так и она. Для того (Бог) и пове­лел при­роде покры­вать голову воло­сами, чтобы жена, научив­шись от при­роды, и сама покры­ва­лась. Далее (апо­стол) при­во­дит при­чину, рас­суж­дая с своими слу­ша­те­лями, как с сво­бод­ными, что я мно­го­кратно заме­чал. Какая же при­чина? «Итак муж не должен покры­вать голову, потому что он есть образ и слава Божия» (ст. 7). Опять же вторая при­чина: муж, гово­рит он, не должен покры­ваться не только потому, что имеет главой своей Христа, но и потому, что имеет власть над женой. Когда име­ю­щий власть при­сту­пает к царю, то он должен иметь на себе знак своей власти. Потому, как никто из име­ю­щих власть не осме­лился бы явиться пред обле­чен­ного диа­де­мой без пояса и (при­лич­ной сану) одежды, так и ты без знаков своей власти, т. е. без обна­жен­ной головы, не молись Богу, чтобы не нане­сти бес­че­стия и себе и почтив­шему тебя. То же самое можно ска­зать и о жене: и для нее бес­честно не иметь знаков своей под­чи­нен­но­сти. Жена же слава мужу есть. Сле­до­ва­тельно власть мужа (над женой) есте­ственна. Объ­яс­нив это, он далее пред­став­ляет другие осно­ва­ния и при­чины, воз­во­дит тебя к началу тво­ре­ния и гово­рит: «ибо не муж от жены, но жена от мужа» (ст. 8). Если про­ис­хож­де­ние одного от дру­гого состав­ляет славу послед­него, то тем более сход­ство их. «И не муж создан для жены, но жена для мужа» (ст. 9). Это – второе пре­иму­ще­ство, или, лучше, третье и чет­вер­тое. Первое то, что наша глава есть Хри­стос, а мы (глава) жены; второе то, что мы – слава Божия, а наша слава – жена; третье то, что не мы от жены, но жена от нас; чет­вер­тое то, что не мы для нее, а она для нас. «Посему жена и должна иметь на голове своей знак власти» (ст. 10). Почему же именно? По всем ска­зан­ным (при­чи­нам), и кроме того для Анге­лов. Если ты, гово­рит, не обра­ща­ешь вни­ма­ния на мужа, то посты­дись Анге­лов.

5. Итак, покры­тие есть знак покор­но­сти и под­чи­не­ния; оно побуж­дает смот­реть вниз, сми­ряться и соблю­дать доб­ро­де­тель; доб­ро­де­тель же и честь под­чи­нен­ного состоят именно в том, чтобы пре­бы­вать в послу­ша­нии. Мужу не пред­пи­сы­ва­ется это делать, так как он – образ самого Вла­дыки; а жене спра­вед­ливо (пред­пи­сы­ва­ется). Потому посуди, как велико пре­ступ­ле­ние, когда ты, удо­сто­ив­шийся такой власти, бес­че­стишь себя, при­ни­мая вид жены; ты дела­ешь то же, как если бы, полу­чив диа­дему, сбро­сил ее с головы, и вместо диа­демы надел раб­скую одежду. «Впро­чем ни муж без жены, ни жена без мужа, в Гос­поде» (ст. 11). Так как (апо­стол) при­пи­сал боль­шое пре­иму­ще­ство мужу, сказав, что жена от него, для него и под его вла­стию, то, чтобы не воз­вы­сить мужей более над­ле­жа­щего и не уни­зить жен, смотри, какую вносит поправку, говоря: «впро­чем ни муж без жены, ни жена без мужа, в Гос­поде». Не ука­зы­вай мне, гово­рит, только на пер­во­на­чаль­ные пре­иму­ще­ства и на сотво­ре­ние, а обрати вни­ма­ние на после­ду­ю­щее и уви­дишь, что каждый из них зави­сит от дру­гого. или, лучше, не один от дру­гого, но все от Бога. Потому и гово­рит:  «ни муж без жены, ни жена без мужа, в Гос­поде. Ибо как жена от мужа, так и муж через жену» (ст. 12). Не сказал: от жены; а через нее опять: от мужа – это неотъ­ем­лемо оста­ется при муже. Впро­чем, винов­ник этих пре­иму­ществ не муж, а Бог; потому и при­со­во­куп­ляет: но вся от Бога. Итак, если все от Бога, если Он пове­ле­вает это, то пови­нуйся и не про­ти­во­речь. «Рас­су­дите сами, при­лично ли жене молиться Богу с непо­кры­тою голо­вою?» (ст. 13). Опять предо­став­ляет им самим судить о ска­зан­ном, подобно как посту­пил (в беседе) об идо­ло­жерт­вен­ном; там сказал: «сами рас­су­дите о том, что говорю» (10:15), и здесь (гово­рит): «рас­су­дите сами», и этим вну­шает нечто страш­ное: здесь, гово­рит, оскорб­ле­ние каса­ется Бога: впро­чем, не гово­рит этого прямо, а выра­жа­ется снис­хо­ди­тель­нее и при­кро­вен­нее: «при­лично ли жене молиться Богу с непо­кры­тою голо­вою? Не сама ли при­рода учит вас, что если муж растит волосы, то это бес­че­стье для него, но если жена растит волосы, для нее это честь, так как волосы даны ей вместо покры­вала?» (11:13–15). Как в других местах всегда он упо­треб­ляет обще­из­вест­ные дока­за­тель­ства, так и здесь обра­ща­ется к обще­из­вест­ному обычаю и сильно при­сты­жает слу­ша­те­лей, ожи­да­ю­щих от него настав­ле­ния в том, что они могли знать и из общего обычая; а это не безыз­вестно и вар­ва­рам. И, заметь, какие силь­ные везде он упо­треб­ляет выра­же­ния: «всякий муж, моля­щийся или про­ро­че­ству­ю­щий с покры­тою голо­вою, посты­жает свою голову»; и еще: «а если жене стыдно быть остри­жен­ной или обри­той, пусть покры­ва­ется»; и здесь: «если муж растит волосы, то это бес­че­стье для него, но если жена растит волосы, для нее это честь, так как волосы даны ей вместо покры­вала». Но, ска­жешь, если вместо оде­я­ния дано, то для чего при­бав­лять к одному оде­я­нию другое? Для того, чтобы пока­зать под­чи­не­ние не только по при­роде. но и по доброй воле. При­рода напе­ред уста­но­вила, чтобы ты была покры­той; а ты при­ложи нечто от себя, чтобы не пока­за­лось, что ты нару­ша­ешь законы при­роды; про­ти­виться же не только нам, но и при­роде, есть знак вели­кого бес­стыд­ства. Потому Бог, укоряя иудеев, сказал: «сыно­вей твоих и доче­рей твоих ты при­но­сила в жертву»: это больше всех гнус­но­стей твоих (Иез. 16:20). Также Павел, в посла­нии к Рим­ля­нам обли­чая пре­да­ю­щихся сла­до­стра­стию, подоб­ным же обра­зом уси­ли­вает обли­че­ние, заме­чая, что пре­ступ­ле­ние их про­тивно не только закону Божию, но и при­роде: «заме­нили есте­ствен­ное упо­треб­ле­ние про­ти­во­есте­ствен­ным» (Рим. 1:26). И здесь он вну­шает то же самое, и еще то, что он не пред­пи­сы­вает ничего нового, и что все язы­че­ские ново­вве­де­ния про­тивны при­роде. То же выра­жает и Хри­стос, когда гово­рит: «как хотите, чтобы с вами посту­пали люди, так посту­пайте и вы с ними» (Мф. 7:12), внушая, что Он не вводит ничего нового. «А если бы кто захо­тел спо­рить, то мы не имеем такого обычая, ни церкви Божии» (1Кор. 11:16). Сле­до­ва­тельно про­тив­ле­ние есть знак упор­ства, а не рас­су­ди­тель­но­сти. Впро­чем и здесь он уме­ренно обли­чает, а вместе с тем сильно при­сты­жает их, что и делало слова его весьма вну­ши­тель­ными. Мы, гово­рит, не имеем такого обычая, чтобы спо­рить, состя­заться и про­ти­во­ре­чить. Не оста­нав­ли­ва­ясь на этом, при­бав­ляет: «ни церкви Божии», внушая, что не пови­ну­ясь они враж­дуют и про­ти­вятся всей все­лен­ной. Но если тогда корин­фяне про­ти­во­ре­чили этому закону, то теперь при­няла и сохра­няет его вся все­лен­ная. Такова сила Рас­пя­того!

Бла­жен­ный Иеро­ним

(Тол­ко­ва­ние на про­рока Иезе­ки­иля. – Москва, 1889. Ч. 1. Гл. 44. с. 273)

«Они (свя­щен­ники) не должны брить голову свою и рас­тить волосы, но часто под­стри­гать головы свои, ясно пока­зы­вает, что мы не должны быть с бри­тыми голо­вами, подобно жрецам и чти­те­лям Изиды и Сера­писа, а также отпус­кать волосы, что служит при­зна­ком рос­коши и свой­ственно вар­ва­рам и воинам, но внеш­ний вид свя­щен­ни­ков должен быть бла­го­при­стой­ным».

Святой Кирилл Алек­сан­дрий­ский

(Тво­ре­ния свя­ти­теля Кирилла Алек­сан­дрий­ского. СПб, 1906. Ч. 3, С. 170).

 «Нера­зум­ней­шие исча­дия эллин­ские, следуя про­ти­во­есте­ствен­ным своим обы­чаям и про­водя жизнь бес­сло­вес­ных живот­ных, отпус­кали волосы, осно­вы­ва­ясь на том, что выра­щи­вают их для своих божеств».

Святой Епи­фа­ний Кипр­ский

(Против мас­са­лиан. Тво­ре­ния, ч. 5, гл. 7, стр. 302, изд. 1880 г.)

«7. Что хуже и про­тив­нее этого? Бороду — образ мужа — остри­гают, а волосы на голове отра­щи­вают. О бороде в Поста­нов­ле­ниях апо­столь­ских слово Божие и учение пред­пи­сы­вает, чтобы не пор­тить ее, то есть не стричь волос на бороде, но и не носить длин­ных волос, подобно блуд­ни­цам, и не давать доступа тще­сла­вию под видом пра­вед­но­сти. Назо­реям (Ναζιραίοις) это при­ли­че­ство­вало только ради про­об­раза: древ­ние были руко­во­димы посред­ством про­об­ра­зов буду­щего и носили волосы на голове вслед­ствие обета, и это до тех пор, пока не пришло и не совер­ши­лось обе­то­ва­ние мира, то есть пока не явился Глава — Хри­стос, еди­но­род­ный Сын Божий, и узнан был в мире Прис­но­су­щий, хотя и не узнан был всем чело­ве­че­ством, а только неко­то­рыми уве­ро­вав­шими в Него, дабы, когда мы узнали Главу, не сра­мили головы. Ибо соб­ственно не о голове каж­дого гово­рит апо­стол, но от нее про­из­во­дит дело поно­ше­ния Христа; он гово­рит: или не само есте­ство учит нас, что, если муж растит волосы, бес­че­стие ему есть (1Кор.11:14)? А это бес­че­стие непо­хвально, как и то, о кото­ром гово­рится: ты пре­зрел стыд. Это не есть какое-то доброе дело для Бога, хотя и пред­при­ни­ма­ется ради Бога, но этот обычай дер­жится упор­ством после того, как пришел под­за­кон­ный образ и яви­лась истина. Апо­стол гово­рит: а если бы кто захо­тел спо­рить, то мы не имеем такого обычая, ни эккле­сии Божией (1Кор.11:16). Итак, дела­ю­щих и посту­па­ю­щих таким обра­зом, и пре­бы­ва­ю­щих в упор­стве он устра­няет от закона апо­столь­ского и от эккле­сии Божией. Но мы вынуж­дены гово­рить это по поводу выше­упо­мя­ну­тых мас­са­лиан, ибо и они, полу­чив оттуда недуг мысли и извра­тив ум, укло­ни­лись от истины. Так воз­никла ересь, состо­я­щая в страш­ном без­дей­ствии и других злых делах.».

Номо­кан

пра­вило 174, лист 702,

С ссыл­кой на Матфея Пра­виль­ника и отцев VI собора запре­щает рас­тить волосы: «Матфей же в девя­той главе, тре­тьего стиха, воз­бра­няет верным укра­шати себе, или власы брады стрищи, уши­ряти власы, или плести власы главы своея. Не пови­ну­ю­щих­жеся отлу­чати пове­ле­вает: се же при­во­дит от пра­вила девять­де­сять шестаго, шестаго собора, иже в Трулле».

Пре­по­доб­ный Никон Черныя горы

Слово 37, лист 284

«По про­по­веди апо­столь­стей, муж бо, рече, не должен есть рас­тити власы, образ и слава Божия сый. Злейше еже и сопро­тив­ное инии тво­ря­щее, браду стри­гут. В запо­ве­дях апо­столь­ских гла­го­лет Боже­ствен­ное слово: не тлити образ брады ради… Гла­го­лет же (апо­стол), аще кто сопро­ти­вен мнится бытии, мы тако­ваго обычая не имамы, ниже Церкви Божия, изведе убо тако­вая дела­ю­щих и тво­ря­щих, и волю бо пре­но­ся­щих, от сте­пени апо­столь­скаго и от Божия Церкве». То есть Никон Черныя горы ука­зы­вает, что рас­тя­щих волосы, равно как и стри­гу­щих бороду сле­дует отлу­чать (изведе убо тако­вая дела­ю­щих и тво­ря­щих) от духов­ных сте­пе­ней (от сте­пени апо­столь­скаго) и от церкви (и от Божия Церкве).

Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов

(слово 47)

«В длин­ных воло­сах, вели­ча­ясь таким бла­го­об­ра­зием, они дер­зают ста­вить себя в число спа­сен­ных… Как же, скажи мне, эта ересь не будет худшею всех других ересей?»

Пре­по­доб­ный Феодор Студит

Посла­ние 27. К Никите, пат­ри­цию

Других, может быть, иногда бла­го­склон­ность чело­ве­че­ская воз­во­дит на высоту досто­инств, а тебя, бла­го­че­сти­вей­шего и пре­воз­люб­лен­ного гос­по­дина нашего, не бла­го­склон­ность какая-нибудь, а поис­тине доб­ро­де­тель воз­вела в вели­кое досто­ин­ство, притом не на неко­то­рое время и не в одной обла­сти, но навсе­гда и во многих, взяв тебя, как некое золото, и сделав во всех отно­ше­ниях укра­ше­нием бла­го­че­сти­вому нашему цар­ству. И это поло­же­ние дела оче­видно, хотя бы мы и не гово­рили. Поэтому и ныне хри­сто­под­ра­жа­тель­ные Импе­ра­торы наши похвально сде­лали, поста­вив тебя в наши дни обра­зом своей бла­го­сти в этом цар­ству­ю­щем городе. Таков ответ наш на при­слан­ное ныне от твоего бла­го­че­стия при­вет­ствие через пода­теля письма.

Гос­подь Бог наш да сохра­нит тебя на буду­щее время невре­ди­мым душой и телом, в началь­ство­ва­нии и власти, чтобы самые дела засви­де­тель­ство­вали, что власть дана тебе от Бога. Но так как, по снис­хож­де­нию к нашему сми­ре­нию – ибо мы думаем так, а не иначе – бла­го­че­стие твое бесе­до­вало с братом о воло­сах, с кото­рыми посту­паем опре­де­лен­ным обра­зом, и о том, что сле­дует и соблю­дать время, и посту­пать по пра­ви­лам, и не пере­хо­дить своих пре­де­лов, когда и пат­ри­арх пред­се­да­тель­ствует здесь, то мы пред­ла­гаем истин­ное оправ­да­ние, при­нося тебе напе­ред бла­го­дар­ность за то, что ты хло­по­чешь и печешься о делах наших. И спра­вед­ливо, ибо это самое служит знаком и сви­де­тель­ством твоей сер­деч­ной доб­роты, кото­рую мы про­воз­гла­шаем; а может быть, и по род­ству14 должна быть неко­то­рая осо­бен­ная по срав­не­нию со всеми осталь­ными рас­по­ло­жен­ность.

Так, гос­по­дин, есть боже­ствен­ные законы и пра­вила, кото­рые руко­во­дят каждым бла­го­че­сти­вым, в кото­рых нельзя ни при­ба­вить, ни уба­вить что-нибудь. Они направ­ляют нас, сми­рен­ных, хотя мы и оши­ба­емся мно­го­кратно, как в других пред­ме­тах, так и в отно­ше­нии к отра­щи­ва­ю­щим волосы. И как твоя власть ста­ра­ется соблю­дать уста­нов­лен­ное нашими бла­го­че­сти­выми вла­ды­ками, то донося о слу­ча­ю­щемся, то испол­няя при­ка­зан­ное, заклю­чая и изго­няя, и делая прочее, не боясь никого – ни малых, ни вели­ких, – и то, что услы­шит и что при­ка­зано, спешит испол­нить тотчас, ибо не малая опас­ность и от малого про­мед­ле­ния, – так точно и еще гораздо более гибельно и опасно нам, достиг­шим свя­щен­ства, не испол­нять всего, пред­пи­сан­ного Царем всех Богом через боже­ствен­ные пра­вила и досто­чти­мых Отцов.

А что о воло­сах есть боже­ствен­ное пове­ле­ние, это, во-первых, пока­зы­вает апо­стол (1Кор. 11:14), потом поста­нов­ле­ния15, затем Зла­то­уст, дока­зы­ва­ю­щий, что муж­чи­нам рас­тить волосы – несо­мнен­ный грех16, нако­нец, пра­вило свя­того шестого Собора, в кото­ром пред­пи­сы­ва­ется отлу­че­ние непо­ви­ну­ю­щимся17, кото­рое я и при­ла­гаю, чтобы ты, сам про­чи­тав, знал, что мы, греш­ные, ничего не делаем без правил. И не теперь мы стали дер­жаться этого пра­вила, но давно. Это было известно и пред­ше­ство­вав­шему пат­ри­арху, ибо и он над­ле­жа­щим обра­зом бесе­до­вал с нами, не осуж­дая, но одоб­ряя, – ибо как мог бы он осуж­дать, когда есть пра­вило? При этом мной и было упо­мя­нуто об этом, хотя мы не были выслу­шаны.

Отно­си­тельно эко­но­мии мы не рас­суж­дали с ним; и доныне мы так про­во­дили время, не выска­зы­ва­ясь перед дру­гими, потому что мы не епи­скоп­ствуем, а в соб­ствен­ной церкви соблю­дая осто­рож­ность, потому что мы свя­щен­ствуем, и не сле­дует давать Тело и Кровь Гос­пода нашего Иисуса Христа тем, кото­рые явно пре­даны греху, – кто бы это ни был, если он не обе­щает исправ­ле­ния. Впро­чем, многим мы и про­щали, и про­щаем до пер­вого и вто­рого напо­ми­на­ния, и даже до тре­тьего; а свыше того – уже небреж­ность и пре­зре­ние правил, или даже уже Бога, Кото­рый дал их.

Таково наше оправ­да­ние перед твоим, гос­по­дин, высо­ким пре­вос­хо­ди­тель­ством; и какая бы ни донес­лась молва, просим тебя, как име­ю­щего быть суди­мым и полу­чить воз­да­я­ние от Бога, – не забы­вать долж­ного. Ибо тому, будто мы здесь раз­де­лы­ва­лись с кем-нибудь соб­ствен­ной рукой, смешно и пове­рить вся­кому бла­го­ра­зум­ному чело­веку. Ни в коем случае. Но сде­лан­ное нами было испол­нено со всяким уве­ща­нием и снис­хож­де­нием к при­ни­ма­ю­щим, равно как и обре­за­ние волос у оброс­ших ими почти до пояса и пре­дан­ных бес­печ­но­сти, чтобы не каза­лось, что мы отсту­паем от пра­вила и в чем-то малом; а равно и для того, чтобы через это про­изо­шло пре­успе­я­ние к луч­шему.

Итак, молись, гос­по­дин, чтобы нам жить пра­ведно и мирно, по воз­мож­но­сти содей­ствуя и со своей сто­роны делам нашим, дабы, если будет что-нибудь доброе, и чест­ная душа твоя участ­во­вала в добре.


При­ме­ча­ния:

1 Ο извер­же­нии, как самом тяжком для кли­ри­ков нака­за­нии, упо­ми­на­ется еще в первые века хри­сти­ан­ства (Clem. Rom. ep. 1 ad Korinth., с. 44 [Migne, s. g., t. 1, col. 296–300]; Tertull., de baptis., c. 17 [Migne, s. l., t. 1, col. 1217–1200]; Cyprian., Ep. 49 ad Cornelium, ep. 65 ad Rogat. [Migne, s. l., t. 3, col. 725, t. 4, col. 393] и т.д.). Папа Гри­го­рий Вели­кий назы­вает expresbyter свя­щен­ника postquam de sacris ordinibus lapsus, a sui sacerdotii ordine dejectus est, сле­до­ва­тельно совер­шенно так, как учит пра­во­слав­ное церк. право.

2 Αф. Синт., II, 352.

3 Αф. Синт., II, 353. Ср. Αф. Синт., I, 147.

4 Αф. Синт., II, 352.

5 1Кор.11:14–15. Ср. Деян.21:24.

6 Contra Parmenian, II, 23 [Migne, s. l., t. 11, col. 978, 979].

7 Ап. пост., IV, 28.

8 Comment. in Ezech. 44 [Μigne, s. l., t. 25, col. 427–448].

9 Ηаrduini, Acta concil., III, 588.

10 С. Will, Acta et scripta de controversiis eccl. gr. et lat. (Lipsiae 1861), p. 193.

11 De sacris ordinationibus, cap. 3 et 4 (al. cap. 108 et 109) [Migne, s. g., t. 155, col. 364–365. Cp.рyc. пер. в упом. изд.].

12 Изд. 1864 г., стр. 257.

13 Ε. Ε. Голу­бин­ский, Исто­рия рус­ской церкви (2 изд. Москва, 1901 г.). Том I, 1‑я пол., стр. 578–580; 2‑я пол., стр. 688–689.

14 Он был род­ствен­ни­ком прп. Фео­дора.

15 Поста­нов­ле­ния Апо­столь­ские. Кн. I. Гл. 3.

16 Тол­ко­ва­ние на первое Посла­ние к корин­фя­нам. Тво­ре­ния в рус­ском пере­воде. Т. X, кн. 1. С. 252. СПб., 1904.

17 Собора Трулль­ского пра­вило 96.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки