Библиотеке требуются волонтёры

Назначение женщины по учению Слова Божия

про­то­и­е­рей Дмит­рий Соко­лов

Оглав­ле­ние


Назна­че­ние жен­щины

И рече Гос­подь Бог: недобро быти чело­веку еди­ному, сотво­рим
ему помощ­ника по нему (Быт.2:18).

Едва ли кто-нибудь будет оспа­ри­вать ту мысль, что в руках жен­щины нахо­дится огром­ное вли­я­ние на дела чело­ве­че­ства и добрые, и злые. Творцу не угодно было даро­вать ей власть, кото­рая под­чи­няет сла­бого силь­ному и дей­ствует при­ну­ди­тельно, но зато Он даро­вал ей вли­я­ние, кото­рое поко­ряет и силь­ного сла­бому так, что силь­ный и не заме­чает этого и под­чи­ня­ется сла­бому, не чув­ствуя стес­не­ния своей сво­боды. Дока­за­тель­ства тому в исто­рии всем известны.

Поло­же­ние жен­щины у вар­вар­ских наро­дов резко отли­ча­ется от обра­зо­ван­ных, как и поло­же­ние жен­щины времен новей­шей исто­рии от поло­же­ния жен­щины в древ­ние и сред­ние века. Известно и то, какое огром­ное вли­я­ние имеет мно­го­жен­ство и одно­жен­ство на нравы и судьбы наро­дов. При посред­стве жен­щины вошло рас­тле­ние в чело­ве­че­скую при­роду, но при посред­стве жен­щины Спа­си­тель явился в мир! Не во вли­я­нии ли жен­щины на жизнь наро­дов при­чина того, что искус­ство и поэзия всех времен под обра­зом жен­щины оли­це­тво­ряли всякую нрав­ствен­ную силу?! Не здесь ли при­чина и того, что Дух Святой в образе жен изоб­ра­жен в Книге Прит­чей?! Есть два про­ти­во­по­лож­ных направ­ле­ния, раз­де­ля­ю­щих чело­ве­че­ство: это направ­ле­ние муд­ро­сти и бла­го­че­стия, с одной сто­роны, с другой – направ­ле­ние безу­мия и раз­врата (Притч.1:8; 9:13-18). Вли­я­ние жен­щины велико, но оно бла­го­творно только тогда, когда вся жизнь жен­щины сооб­разна с её назна­че­нием.

Каково же назна­че­ние жен­щины? Для неко­то­рых этот вопрос пред­став­ля­ется стран­ным. “Жен­щина, – гово­рят они, – чело­век, сле­до­ва­тельно, назна­че­ние её обще­че­ло­ве­че­ское”. И то верно, что посто­ян­ное само­усо­вер­шен­ство­ва­ние, стрем­ле­ние сде­латься по подо­бию Творца все­со­вер­шен­наго, есть общее назна­че­ние того и дру­гого пола. Но жен­щина не только чело­век, она жен­щина, и потому, как жен­щина, должна иметь еще свое част­ное назна­че­ние, отлич­ное от назна­че­ния муж­чины, будет ли она замуж­нею женой или нет.

За реше­нием вопроса об этом част­ном назна­че­нии жен­щины обра­ща­емся к Слову Божию, кото­рое истинно судит обо всем. На первой же стра­нице самой первой книги Откро­ве­ния, вскоре за изре­че­нием, опре­де­ля­ю­щим общее назна­че­ние чело­века “сотво­рим чело­века по образу Нашему и по подо­бию”, мы встре­чаем другое изре­че­ние, ука­зы­ва­ю­щее на част­ное назна­че­ние жен­щины: “не добро быти чело­веку еди­ному: сотво­рим ему помощ­ника по нему”. Это изре­че­ние отно­сится не к одной только жен­щине замуж­ней. Ева была не только первой женой пер­вого мужа, – она была первым чело­ве­че­ским суще­ством жен­ского пола.

“Недобро быти чело­веку еди­ному”… Щедро наде­лил Бог пер­вого чело­века дарами Своей бла­го­сти. Однако Адаму чего-то недо­ста­вало. Чего? Он и сам не знал, а только пред­чув­ство­вал, что именно недо­ста­вало ему помощ­ника по нему. Без этого помощ­ника неполно было бла­жен­ство рая. Ода­рен­ный спо­соб­но­стью мыс­лить, гово­рить и любить, он своей мыслью ищет дру­гого суще­ства мыс­ля­щего, его речь печально звучит в воз­духе и только мерт­вое эхо служит ему отве­том. Эта любовь не нахо­дит для себя пред­мета близ­кого и рав­ного ему, все его суще­ство жаждет дру­гого, подоб­ного ему, но такого суще­ства нет, не обре­та­ется для Адама помощ­ника по нему. Твари мира види­мого, его окру­жа­ю­щие, стоят гораздо ниже его, они не могут быть помощ­ни­ками по нему. Суще­ство же Высшее, неви­ди­мое, даро­вав­шее ему жизнь – без­мерно выше его. Тогда все­б­ла­гий Бог, создав­ший чело­века для бла­жен­ства, удо­вле­тво­ряет его потреб­но­сти и творит жену. Вот то суще­ство, кото­рое искал Адам, другое его я, но, тем не менее, отлич­ное от него. Итак, жена-подруга даро­вана Богом мужу. Она своим живым уча­стием в его бла­жен­стве, своей любо­вью должна сде­лать это бла­жен­ство полным, её при­зва­ние – любовь.

Этому при­зва­нию соот­вет­ствует и то место, кото­рое назна­чено жен­щине Самим Богом. Место это не уни­зи­тель­ное для жен­щины. Она не ниже муж­чины, потому что она не только помощ­ница мужу, она помощ­ница, “подоб­ная ему”, и при этом только усло­вии равен­ства может ока­зать ему помощь, в кото­рой он нуж­да­ется. Однако же место это вто­ро­сте­пен­ное, зави­си­мое: жена сотво­рена после мужа, создана для мужа. Как взятая от него, она “кость от кости его, плоть от плоти его” (Быт.2:21), и столь тесно соеди­нена с ним, что он не может уни­зить её, не унижая самого себя.

Грех до осно­ва­ния потряс быт семей­ный и извра­тил вза­им­ные отно­ше­ния муж­чины и жен­щины. Дьявол обо­льстил жену и её же потом упо­тре­бил в орудие для совра­ще­ния мужа. Пре­ступ­ле­ние вдвойне искус­ное: дьявол знал, что вернее всего подей­ство­вать на жену, так как она слабее мужа, её легче уго­во­рить и на мужа она имеет вли­я­ние. Но это нежное, глу­бо­кое вли­я­ние для того ли было дано жене, чтобы она гос­под­ство­вала над созна­нием мужа, чтобы вво­дила его в обман и таким обра­зом за жизнь, от него полу­чен­ную, отпла­тила ему грехом и смер­тью? И вот за забве­ние любви Бог нака­зы­вает её жесто­кими болез­нями, при кото­рых часто невоз­мож­ным ста­но­вится раз­мно­же­ние рода чело­ве­че­ского; за забве­ние зави­си­мо­сти Он уни­жает её поло­же­ние, под­чи­няет ее мужу: “и к мужу твоему вожде­ле­ние твое, и он будет гос­под­ство­вать над тобою” (Быт.5:16). Между нака­за­нием, поло­жен­ным жене, и нака­за­нием мужа можно заме­чать раз­ли­чие, соот­вет­ству­ю­щее раз­лич­ному поло­же­нию того и дру­гого пола. Нака­за­ние жены огра­ни­чи­ва­ется кругом жизни семей­ной; нака­за­ние мужа про­сти­ра­ется на всю при­роду.

С этого вре­мени в семье нача­лась борьба. Вместо того, чтобы тер­пе­ливо нести нака­за­ние за грех и внут­рен­ней борь­бой, само­ис­прав­ле­нием уни­что­жить бес­по­ря­док жизни семей­ной, муж ста­ра­ется осво­бо­диться от бре­мени забот и трудов, кото­рые он должен был нести на себе по суду небес­ного пра­во­су­дия. Все эти заботы и труды сва­ли­вая на жену, муж, увы, остав­ляет за собой одно право: при­ка­зы­вать и гос­под­ство­вать. Жена вслед­ствие этого из подруги ста­но­вится сна­чала работ­ни­цей, потом рабой. Она стре­мится не только осво­бо­диться от раб­ства, но и при­об­ре­сти власть над мужем, а не имея сил на это, при­бе­гает к хит­ро­сти и лукав­ству.

Нача­лась борьба дес­пота с рабой. А между тем мило­серд­ный Бог тотчас же при гре­хо­па­де­нии пред­ло­жил сред­ство для изле­че­ния страш­ной болезни, сред­ство, могу­щее вос­ста­но­вить поте­рян­ное рав­но­ве­сие между двумя полами. От Девы должен родиться обе­то­ван­ный При­ми­ри­тель, кото­рый может раз­ру­шить дела дья­вола (1Ин.3:8). Семя жены должно пора­зить главу змия (Быт.3:15).

И вот пред­на­зна­чен­ный час пришел. Пре­свя­тая Дева, по силе любви и сми­ре­ния, при­няла в Себя Бога и вопло­тила Его. Жена воз­вра­тила мужу то, что отняла у него; воз­вра­тила без­мерно больше, чем тот поте­рял через неё, и тем осво­бо­дила себя от раб­ства. Бого­ма­терь Мария – обра­зец любви! Но помните. Она осво­бо­дила жен­щину от раб­ства не вос­ста­нием против мужа, а сми­ре­нием. И после Своего вели­кого дела, Она все-таки оста­лась в скром­ном поло­же­нии семей­ной жизни. Воз­не­сен­ная пре­выше Херу­ви­мов и Сера­фи­мов, Она, так ска­зать, скры­ва­ется за Сыном Своим во время земной Его жизни; не видно Её и впе­реди уче­ни­ков Хри­сто­вых, хотя Она и поль­зо­ва­лась у них глу­бо­ким ува­же­нием. Вот идеал жен­щины-хри­сти­анки!

На любовь и скром­ное поло­же­ние в жизни ука­зы­вают и те отно­ше­ния, в какие хри­сти­ан­ский брак ставит жену по отно­ше­нию к мужу. Жена при­звана любить мужа, как Цер­ковь любит Христа (вне любви нет другой связи между Хри­стом и Цер­ко­вью), и по силе этой любви под­чи­няться мужу, как Цер­ковь Христу, потому что цар­ство бла­го­дати есть цар­ство любви, а не раб­ского страха.

То же учение выска­зы­вали и апо­столы. Нужно только заме­тить, что их слова направ­лены против непра­виль­ных отно­ше­ний между мужем и женой, обра­зо­вав­шихся под вла­стью греха. Чтобы уни­что­жить дес­по­тизм мужа, апо­стол пред­пи­сы­вает ему любовь к жене: мужие, любите своя жены. Чтобы уни­что­жить в жене стрем­ле­ние к пре­об­ла­да­нию над мужем, он выска­зы­вает ей осно­ва­ние, по кото­рому она должна под­чи­няться мужу: хочу, чтобы вы знали, что вся­кому мужу глава Хри­стос, жене глава муж, а Христу глава Бог… Муж­чина есть образ и слава Божия, а жена есть слава мужа; ибо не муж от жены, а жена от мужа; и не муж создан для жены, а жена для мужа (1Кор.11:5, 7-9). Чтобы уни­что­жить все хит­ро­сти кокет­ства, в кото­рых выра­жа­ется стрем­ле­ние жен­щины к пре­об­ла­да­нию, апо­стол выска­зы­вает жела­ние, чтобы жены, оде­ва­ясь при­стойно, со стыд­ли­во­стью и цело­муд­рием, укра­шали себя не пле­те­нием волос или золо­том, или жем­чу­гом, или дра­го­цен­ной одеж­дой, а доб­рыми делами. Что этим настав­ле­нием он желает пре­кра­тить стрем­ле­ние к пре­об­ла­да­нию, видно из сле­ду­ю­щих слов его: “жене не поз­во­ляю власт­во­вать над мужем” (1Тим.2:9-12).

Но здесь пора­бо­ще­ние жен­щины, ска­жете вы? Нет, апо­стол в этом же месте ука­зы­вает для неё обя­зан­ность, испол­не­ние кото­рой служит её вели­чием и для испол­не­ния кото­рой скром­ное поло­же­ние её послу­жит только сред­ством. Он гово­рит, что жена должна послу­жить спа­се­нию мужа, совер­шая в то же время и соб­ствен­ное свое спа­се­ние, чадо­ро­дия ради. Спа­се­ние это, по испол­не­нии времен, одна Жена, обру­чен­ная Свя­тому Духу, даро­вала миру, родив Спа­си­теля; вслед за ней и всякая жен­щина в каком бы поло­же­нии жизни она ни нахо­ди­лась, может даро­вать это спа­се­ние по-своему, уча мужа позна­вать Спа­си­теля и любить Его. Вот её обя­зан­ность, или, лучше ска­зать, пре­иму­ще­ство – посвя­тить себя не только уте­ше­нию страж­ду­щего чело­века, но еще и на дело спа­се­ния чело­века пад­шего.

Жен­щина, таким обра­зом, по учению Св. Писа­ния, подруга, данная мужу, кото­рая должна, по побуж­де­нию любви, тру­диться для его блага и пре­иму­ще­ственно для блага веч­ного, находя в своем скром­ном поло­же­нии сред­ства для успеха. Каждое суще­ство создано сооб­разно со своим назна­че­нием, потому назна­че­ние каж­дого суще­ства обна­ру­жи­ва­ется в его наклон­но­стях, про­яв­ля­ется в его стрем­ле­ниях. К чему влекут жен­щину её наклон­но­сти?

Нельзя не заме­тить в жен­щине осо­бен­ного оттенка, поло­жен­ного рукой Творца на все её спо­соб­но­сти. Отнять у жен­щины её жен­ствен­ность – значит уни­что­жить в ней жен­щину. Иногда задают вопрос: рав­ня­ются ли спо­соб­но­сти жен­щины спо­соб­но­стям муж­чины? Они ни равны, ни неравны; харак­тер их другой, пре­мудро при­спо­соб­лен­ный к другой цели. Нам пред­став­ля­ется, что для выпол­не­ния обя­зан­но­сти муж­чины жен­щина не имеет таких спо­соб­но­стей, или, лучше ска­зать, дело муж­чины – дело не её спо­соб­но­стей. Мы имеем ввиду общее пра­вило, а не исклю­че­ния. Нам могут ука­зать и среди женщин на таких, кото­рые спо­собны к трудам, по общему ходу жизни доста­ю­щимся на долю мужчин, нам могут ука­зать и в жизни обык­но­вен­ных женщин такие случаи, кото­рые обя­зы­вают её выпол­нять дело мужчин. Нам могут ука­зать в свя­щен­ной исто­рии при­меры дея­тель­но­сти жен­щины, выхо­дя­щей из круга её обык­но­вен­ных заня­тий, когда даже эта дея­тель­ность ука­зана была Самим Богом; найдут и во все­об­щей исто­рии случаи, в кото­рых благо чело­ве­че­ства тре­бо­вало от жен­щины такой осо­бен­ной, исклю­чи­тель­ной дея­тель­но­сти. Но, повто­ряем – это только исклю­че­ния. Что же каса­ется до круга дея­тель­но­сти, опре­де­ля­е­мого пре­де­лами семей­ной жизни, круга, тес­ного по про­стран­ству, но обшир­ного по своему вли­я­нию, то здесь её спо­соб­но­сти выше спо­соб­но­стей муж­чины, а точнее – она имеет такие спо­соб­но­сти, каких муж­чина не имеет. Здесь она явля­ется полной гос­по­жой; здесь обшир­ною поприще, на кото­ром она может пока­зать все силы своей души, не пора­жа­ю­щие блес­ком, а пле­ня­ю­щие своим нежным харак­те­ром, своей жен­ствен­но­стью. Здесь вполне про­яв­ля­ется а прак­ти­че­ский взгляд на вещи, кото­рый тем вернее, чем быст­рее этот глаз, недолго оста­нав­ли­ва­ю­щийся, но ясно видя­щий; это искус­ство про­ни­кать в сердца путями неиз­вест­ными, непро­хо­ди­мыми для мужчин; это еже­ми­нут­ное, так ска­зать, при­сут­ствие везде, если не телом, то душой; эта бди­тель­ность, насколько стро­гая, настолько и непри­мет­ная; эти мно­го­чис­лен­ные пру­жины домаш­него управ­ле­ния, кото­рые всегда под рукой; эта посто­ян­ная доступ­ность на всякий зов и посто­ян­ное выслу­ши­ва­ние всех, эта сво­бода дей­ствий и мысли среди горе­стей и ско­пив­шихся затруд­не­ний; эта упру­гость, эта неж­ность чувств, этот врож­ден­ный такт, эта акку­рат­ность в испол­не­нии даже мело­чей, это про­вор­ство в руко­де­лиях; эта наклон­ность сочув­ство­вать несча­стью каж­дого, обод­рять утом­лен­ного душой, про­буж­дать заснув­шую совесть, откры­вать сердце, долго замкну­тое.

Обра­тимся к внут­рен­нему чув­ству самой жен­щины. Этот стыд, эта скром­ность, кото­рой жен­щина не пере­стаёт доро­жить, даже и тогда, когда уже пере­стала хра­нить её – что это, как не дока­за­тель­ство, начер­тан­ное на скри­жа­лях её сердца и оттуда невольно про­яв­ля­ю­ще­еся на лице её, дока­за­тель­ство того, что полное удо­вле­тво­ре­ние её стрем­ле­ний, её честь – в поло­же­нии скром­ном и зави­си­мом?! Скром­ность и зави­си­мость предъ­яв­ляют свои права и в том щекот­ли­вом случае жизни, когда при­рода сама ставит их одно против дру­гого, вызы­вает на борьбу и в тоже время не допус­кает, чтобы одно побе­дило другое. Какая жен­щина, по чув­ству своей зави­си­мо­сти, хоть один раз в жизни, не поже­лала в руке муж­чины найти для себя опору и в имени мужа – убе­жище? И в то же время, какая жен­щина, по чув­ству скром­но­сти не дер­жала в глу­бине своего сердца этой тайны, ожидая, что придут искать её, хотя бы при­шлось ждать этого до самой смерти. Может быть, внут­рен­ний огонь пожи­рает ее, но она согласна скорее сго­реть от этого пла­мени, чем доз­во­лить ему вырваться наружу. Этот неиз­мен­ный поря­док супру­же­ства, предо­став­ля­ю­щий муж­чине право делать пред­ло­же­ние, не есть утон­чен­ность циви­ли­за­ции, а закон всех времен, не исклю­чая вар­вар­ских, закон всех наро­дов, не исклю­чая диких.

Так согласна при­рода с откро­ве­нием отно­си­тельно поло­же­ния жен­щины. Точно так же согласна она и отно­си­тельно её при­зва­ния, а по вну­ше­нию при­роды при­зва­ние жен­щины – любовь. В этом отно­ше­нии по пре­иму­ще­ству можно ска­зать, что в Писа­нии заклю­чено только то, что напи­сано в сердце жен­щины. Правда, и жен­щина не чужда эго­изма, кото­рый цар­ствует над всем чело­ве­че­ством. Но если мы отни­мем все наро­сты греха, если возь­мем жен­щину такой, какой вышла она из рук Творца, то увидим, что любовь – осно­ва­ние и сущ­ность её бытия.

Когда дело идет о любви, не так важна сте­пень её, как харак­тер. Любовь – осно­ва­ние бытия жен­щины. Но какая любовь? Суще­ствует два рода любви: одна постав­ляет свое сча­стье в чув­стве, кото­рое вну­шает, и в жерт­вах, какие ей при­но­сят; другая нахо­дит свое бла­жен­ство в чув­стве, её вдох­нов­ля­ю­щем, и в жерт­вах, ею при­но­си­мых. Эти два рода любви не суще­ствуют отдельно один от дру­гого и жен­щине они оба известны, но в ней пре­об­ла­дает любовь вто­рого рода. Люби­мая дру­гими – она счаст­лива, хотя и измен­чиво её сча­стье в этом случае. Но любить, жерт­во­вать собою во имя любви – это потреб­ность её души, это закон её суще­ство­ва­ния, закон к испол­не­нию кото­рого никто и нико­гда не при­нуж­дает её. Все народы, во все века согласны с этим. Какое чув­ство стало образ­цом любви чистой, живой и глу­бо­кой у всех наро­дов и на всех языках? Любовь жен­щины, любовь матери, кото­рая, после всех стра­да­ний, потру­див­шись день, про­бодр­ство­вав ночь, счи­тает для себя доста­точ­ным воз­на­граж­де­нием одну улыбку, ласку дитяти. Любовь матери про­слав­лена уже поэтами и мора­ли­стами, но все эти похвалы мы можем сов­ме­стить в одной: сама любовь отца согласна усту­пить ей пер­вен­ство. Мало того, Сам Бог выбрал её из всех при­вя­зан­но­стей чело­ве­че­ских для выра­же­ния Своей любви.

Если таково сердце жен­щины, то как не при­знать за ней при­зва­ния к любви?! Любовь вну­шает жен­щине не только само­от­вер­же­ние, она дает ей муже­ство, то муже­ство, кото­рое необ­хо­димо для совер­ше­ния добра и кото­рого у жен­щины больше, чем у муж­чины. Мы не гово­рим о муже­стве дея­тель­ном, в этом отно­ше­нии муж­чина пре­вос­хо­дит и должен пре­вос­хо­дить жен­щину. Послед­няя усту­пает ему в этом бес­тре­петно. Но у неё гораздо больше муже­ства стра­да­тель­ного, кото­рое чаще тре­бу­ется в сфере скром­ной, еже­днев­ной дея­тель­но­сти. Муж­чина сумеет скорее покон­чить с чем-нибудь, а жен­щина лучше пере­не­сет; муж­чина пред­при­им­чи­вее, жен­щина тер­пе­ли­вее; муж­чина смелее, жен­щина крепче. Хотите убе­диться? Посмот­рите на жен­щину во время её жесто­чай­шей болезни, данной ей в удел, ценой кото­рой служит жизнь чело­века; срав­ните её с муж­чи­ной во время его оди­но­че­ства, болезни, бед­но­сти, вдов­ства, несча­стья… Пре­иму­ще­ство в тер­пе­нии оста­ется на сто­роне жен­щины. В случае муче­ний пуб­лич­ных муж­чина под­дер­жит свою честь, но если дело кос­нется стра­да­ний неза­мет­ных для взоров люд­ских, то будьте уве­рены, что жен­щина ока­жется вынос­ли­вее.

Потому-то Гос­подь так рас­пре­де­лил и жизнь, что вообще на долю жен­щины доста­ется больше мелких непри­ят­но­стей, чем на долю муж­чины, и в то же время меньше удо­воль­ствий, если только мы, в числе удо­воль­ствий не поста­вим удо­воль­ствия делать добро. Это удо­воль­ствие жен­щина вку­шает даже во время стра­да­ний своих и самым стра­да­нием при­вя­зы­ва­ется к тому, для кого стра­дает.

Так сама при­рода создала жен­щину спо­соб­ной на выпол­не­ние того при­зва­ния, кото­рое ука­зано ей словом Божиим. Но это не значит, чтобы она в насто­я­щем своем есте­ствен­ном состо­я­нии была спо­собна выпол­нить свое назна­че­ние. По одному из тех про­ти­во­ре­чий, какие поро­дил грех, поко­ле­бав­ший дело тво­ре­ния, но не раз­ру­шив­ший его, и жен­щина ока­зы­ва­ется спо­соб­ной и вместе с тем неспо­соб­ной к своему назна­че­нию. Спо­соб­ной – потому, что имеет извест­ные стрем­ле­ния души, кото­рые прямо влекут её к глав­ному делу жизни; неспо­соб­ной – потому, что у нее есть рас­по­ло­же­ния, кото­рые пре­пят­ствуют тому же самому делу. В том самом сердце, в кото­ром рукою Творца были поло­жены семена для жизни, сооб­раз­ной с назна­че­нием жен­щины, враг посеял другие семена, кото­рые заглу­шают или делают недей­стви­тель­ными первые. С целью поста­вить больше пре­пят­ствий делу жен­щины, он успел сооб­щить ложное направ­ле­ние и тем сред­ствам, какие даны были ей от Бога для выпол­не­ния своего при­зва­ния.

Под его таин­ствен­ным и страш­ным вли­я­нием все при­няло пре­врат­ный вид: дея­тель­ность сде­ла­лась сует­ли­во­стью, наблю­да­тель­ность пере­шла в пустое любо­пыт­ство, острота ума обра­ти­лась в лукав­ство, про­ни­ца­тель­ность – в дер­зость, быст­рота взгляда – в вет­ре­ность, неж­ность – в кокет­ство, вкус – в изыс­кан­ность, подвиж­ность впе­чат­ле­ний – в каприз, спо­соб­ность про­ни­кать в сердце сде­ла­лась интри­гой, вли­я­ние – дес­по­тиз­мом, неж­ность при­роды – раз­дра­жи­тель­но­стью, потреб­ность быть полез­ною – жаждою нра­виться. И два глав­ные стрем­ле­ния, ука­зан­ные нами в жен­щине – скром­ность и любовь – полу­чили пре­врат­ное направ­ле­ние. Пере­во­рот душев­ных наклон­но­стей при огра­ни­чен­ном круге заня­тий, назна­чен­ных в удел жен­щине, поста­вил ее в такое поло­же­ние, что она стала обра­щать вни­ма­ние только на внеш­нюю, мало­важ­ную сто­рону вещей, сде­ла­лась одно­сто­рон­нею в своих взгля­дах. И так как её вни­ма­ние, обра­щен­ное на тесный круг, нико­гда не было постав­лено в затруд­не­ние, то про­яви­лась в ней само­на­де­ян­ность.

И вот она не сомне­ва­ется уже ни в своих позна­ниях, ни в своих силах, не терпит про­ти­во­ре­чий, не желает даже понять их и, нечув­стви­тельно для самой себя, пере­хо­дит на путь гор­до­сти. Далее: в силу потреб­но­сти любить и жерт­во­вать собою, при ложном направ­ле­нии всех наклон­но­стей, жен­щина хло­по­чет о самой себе до само­заб­ве­ния, дела­ется рев­ни­вою и завист­ли­вою. Так, сердце жен­щины, одно из бога­тей­ших сокро­вищ земных, пере­став быть сокро­ви­щем Божиим, ста­но­вится сокро­ви­щем врага рода чело­ве­че­ского.

Это не кле­вета на жен­щину, как не было лестью то, что прежде ска­зано. Святое Писа­ние под­твер­ждает наши слова. Опи­сы­вая все досто­ин­ства жен­щины, оно резко изоб­ра­жает все её пороки и заблуж­де­ния. Апо­стол Павел в жен­щи­нах болт­ли­вых, праздно шата­ю­щихся по чужим домам, видит источ­ник обо­льще­ний (1Тим.5:13; 2Тим.5:6-7). В книге Прит­чей, окан­чи­ва­ю­щейся опи­са­нием доб­ро­де­тель­ной жены, Соло­мон чер­тами горь­кого сати­ри­че­ского крас­но­ре­чия опи­сы­вает не только жен­щину падшую, убий­ствен­ные дела кото­рой никто не изоб­ра­жал еще с таким святым ужасом, но и всякую жен­щину, невер­ную назна­че­нию, ука­зан­ному ей Богом. Могу­чее слово его пора­жает и жен­щину безум­ную, кото­рая соб­ствен­ными своими руками рас­ка­пы­вает свой дом и жен­щину свар­ли­вую, жить с кото­рой несчаст­нее, чем в пустыне или на кровле (Притч.21:19; 25:24), жен­щину срам­ную, кото­рая как косто­еда в костях мужа своего (Притч.12:4), жен­щину раз­врат­ную, с кото­рой брак невы­но­сим и состав­ляет одно из явле­ний, от кото­рых тря­сется земля (Притч.30, 20, 21), жен­щину кра­са­вицу, но не бла­го­нрав­ную, лепота к кото­рой идет также, как свинье золо­тое кольцо в носу (Притч.11:22), жен­щину свар­ли­вую, эту течь, кото­рая изго­няет чело­века в дожд­ли­вый день из дому (Притч.27:15). И, нако­нец, достигши ста­ро­сти и пере­би­рая одно за другим вос­по­ми­на­ния всей своей жизни, Соло­мон созна­ется, что он напрасно искал себе жен­щины по сердцу (Екл.7:28).

Такой взгляд на жен­щину Св. Писа­ние под­твер­ждает и допол­няет мно­же­ством при­ме­ров. Чрез Еву грех вошел в мир. Чрез Аду и Циллу (Седлу) Ламех, первый мно­го­же­нец, дошел до состо­я­ния бого­хуль­ства (Быт.4:19-24). В дщерях сынов чело­ве­че­ских, пре­льстив­ших сынов Божиих, нахо­дится при­чина все­об­щего рас­тле­ния и потопа (Быт.6:1-7). Агарь дела­ется винов­ни­цею нару­шен­ного спо­кой­ствия Авра­ама и чистоты его веры и любви (Быт.16). В женах хет­тей­ских, Иудифи и Васе­мафе, Св. Писа­ние ука­зы­вает при­чину нече­сти­вого рав­но­ду­шия Исава к своему пер­во­род­ству (Быт.26, 34, 35); доса­дою бес­чест­ной жен­щины объ­яс­ня­ется неспра­вед­ли­вость Пен­те­ф­рия; дщери моавит­ские под­вер­гают изра­иль­тян страш­ней­шему нака­за­нию в пустыне (Числ.25); дщери хана­ан­ские вовле­кают их после обре­те­ния земли обе­то­ван­ной в идо­ло­по­клон­ство; на Далилу Св. Писа­ние воз­ла­гает вину постыд­ного уни­же­ния Самп­сона; из-за Вир­са­вии Давид пере­стает быть Дави­дом; из-за жен ино­зем­ных Соло­мон служил богам чуждым; по нау­ще­нию Иеза­вели Ахав дела­ется нече­сти­вым, клят­во­пре­ступ­ни­ком и убий­цей; по явле­нию Гофо­лии цари Иудины хож­даше по путем царей изра­и­ле­вых (2Пар.21:6; 22:2, 3); по нау­ще­нию Иро­ди­ады Ирод обез­глав­ли­вает Иоанна Кре­сти­теля (Мф.14:1-11); интриги женщин иудей­ских служат при­чи­ною изгна­ния Павла и Вар­навы из пре­де­лов антио­хий­ских (Деян.13:50, 51).

Так, нужно, чтобы это сердце жен­щины – горя­чее, но вместе с тем и страст­ное, нежное и рев­ни­вое, чув­стви­тель­ное и раз­дра­жи­тель­ное, муже­ствен­ное и слабое, доброе и злое, испра­ви­лось, чтобы жиз­нен­ный поток, изли­ва­ю­щийся из него, принял над­ле­жа­щее направ­ле­ние.

Но кто же испра­вит, пере­вос­пи­тает сердце жен­щины? От кого дру­гого ожи­дать такой бла­го­дати, если не от Сына Божия, кото­рый через Своих бого­вдох­но­вен­ных слу­жи­те­лей указал жен­щине её назна­че­ние и кроме того в Своей жизни указал ей совер­шен­ней­ший обра­зец жизни, в Своем Кресте открыл ей путь к дости­же­нию этого образца?! Правда, жизнь Спа­си­теля, как обна­ру­же­ние всех доб­ро­де­те­лей, пред­став­ляет высо­чай­ший обра­зец для жизни и муж­чине, и жен­щине. Как и то правда, что Иисус Хри­стос, пред­став­ля­ю­щий в Своей жизни совер­шен­ней­ший обра­зец всех доб­ро­де­те­лей, Иисус рас­пя­тый, един­ствен­ная жертва, очи­ща­ю­щая грехи, есть един­ствен­ный источ­ник той любви, кото­рая, раз­но­об­ра­зясь в своём при­ло­же­нии, осво­бож­дает от греха и мужа, и жену. Но если Иисус Хри­стос мог встре­чать в одной части рода чело­ве­че­ского больше сочув­ствия, чем в другой, то больше сочув­ствия Он встре­тил со сто­роны жен­щины. В самом деле, Гос­подь Иисус, при­рода Кото­рого – любовь, Гос­подь, все­цело пре­дав­ший Себя на жертву, явив­шийся на землю, чтобы дока­зать всем плоды высо­чай­шей любви в соеди­не­нии с глу­бо­чай­шим сми­ре­нием, не был ли всегда близок к сердцу жен­щины, кото­рой удел – сми­ре­ние, кото­рой при­зва­ние – любовь?! Вера Хри­стова, столь близ­кая при­роде души чело­ве­че­ской, еще более сродни душе жен­щины, сродни до того, что жен­щина может быть истин­ной жен­щи­ной только под усло­вием при­ня­тия Еван­ге­лия. И, – сле­до­ва­тельно, жен­щина может испол­нить вполне свое назна­че­ние только тогда, когда она стоит близ сми­рен­ного и люб­ве­обиль­ного Спа­си­теля. Здесь её пере­вос­пи­та­ние, здесь её спа­се­ние, здесь её вели­чие!

Назна­че­ние жен­щины – быть для муж­чины помощ­ни­цей ему. А первая помощь, какой вправе ожи­дать муж­чина от жен­щины, это помощь духов­ная. Жен­щина должна не только даро­вать муж­чине уте­ше­ние в жизни насто­я­щей, но и помо­гать ему в дости­же­нии жизни вечной. Не одна истин­ная, полная любовь тре­бует этого, а любовь, пред­по­чи­та­ю­щая вечное вре­мен­ному; того же тре­бует и долг спра­вед­ли­во­сти. Через жену грех вошел в мир. Помня это, пред­ставьте себе Еву, сто­я­щую вместе с Адамом на коле­нях над трупом Авеля, уби­того братом, боже­ствен­ное опре­де­ле­ние кото­рого гонит в землю без­люд­ную. При виде плодов своего греха в насто­я­щем, при мысли о буду­щих его послед­ствиях, Адам своим взором, полным нежной грусти, гово­рит жене: “Воз­врати мне милость Божию, воз­врати мне мир с самим собой; воз­врати мне рай­ские дни, воз­врати мою невин­ность, мою святую любовь к Гос­поду и к тебе самой?” И Ева чув­ствует, пони­мает, этот взгляд. Она знает, что очень мало даст своему мужу, если будет рас­то­чать перед ним уте­ше­ния земные, не достав­ляя радо­стей небес­ных, и созна­вая свое бес­си­лие загла­дить все зло, при­чи­нен­ное мужу, она умо­ляет, закли­нает его посто­янно обра­щать свой взор к обе­то­ван­ному Изба­ви­телю, могу­щему загла­дить все грехи, вос­ста­но­вить все раз­ру­шен­ное и открыть для пад­шего рода чело­ве­че­ского второй рай, еще пре­крас­нее того, вход в кото­рый охра­няет отныне меч Херу­ви­мов. А при этом как много отрады, как много уте­ше­ния достав­ляет она мужу!

В этой жен­щине, ука­зы­ва­ю­щей на обе­то­ван­ное спа­се­ние, не бле­стит ли образ другой жен­щины, кото­рая послу­жила спа­се­нию мира своим чадо­ро­дием? Что сде­лала Бого­ма­терь, то должна сде­лать по-своему и каждая жен­щина. Но как жен­щина может выпол­нять это назна­че­ние своё, если она не имеет Спа­си­теля в своем сердце? Опять повто­ряем: только нахо­дясь близ Спа­си­теля, жен­щина может выпол­нить свое назна­че­ние.

И дей­стви­тельно, близ Спа­си­теля мы нахо­дим всех истин­ных женщин. Прой­дем мол­ча­нием Святых жен вет­хо­за­вет­ных, кото­рые, не полу­чив обе­то­ва­ний, только издали видели их и в вере умерли (Евр.11:15); не будем гово­рить ни о бла­го­че­сти­вой Сарре, ни о скром­ной Ревекке, ни о нежной Рахили, ни о храб­рой Деворре, ни о сми­рен­ной Руфи, ни о бла­го­ра­зум­ной Авигее, ни о неустра­ши­мой Иудифи, ни о мол­ча­ли­вой Суна­ми­тянке. Огра­ни­чимся только женами ново­за­вет­ными.

Перво-наперво подле Спа­си­теля – Бого­ма­терь Мария – обра­зец жен­щины хри­сти­анки, кото­рая не умеет любить и слу­жить иначе, как взирая на Иисуса Христа. Подле Спа­си­теля – про­ро­чица Анна – обра­зец жены верной. В том самом храме, где слу­жила Богу молит­вой и постом день и ночь, она первая про­слав­ляет Христа и, не смотря на свои восемь­де­сят четыре года, нахо­дит в себе юно­ше­скую бод­рость гово­рить о Нем всем, ожи­дав­шим избав­ле­ния в Иеру­са­лиме (Лк.2:36, 38). Близ Спа­си­теля – Мария из Вифа­нии – обра­зец жен­щины глу­боко при­вя­зан­ной, она сидит у ног Спа­си­теля и насы­ща­ется словом жизни, а на завтра омы­вает эти же самые ноги дра­го­цен­ным миром и оти­рает их соб­ствен­ными воло­сами, желая тем выра­зить свое ува­же­ние и любовь к Спа­си­телю. Подле Спа­си­теля и сестра её Марфа – обра­зец жен­щины-хозяйки. Хло­по­чет она о люби­мом брате, забо­тится и о Спа­си­теле, служит она Ему во время посе­ще­ния, при­зы­вает Его в день скорби, бла­го­слов­ляет Его в день избав­ле­ния (Лк.10:38-42; Ин.11:19-45; 12:1-2). Подле Спа­си­теля – хана­не­янка – обра­зец жен­щины посто­ян­ной, твер­дой в вере и упо­ва­нии. Своей верой и своим пони­ма­нием пре­вос­хо­дит она уче­ни­ков Его; своей неот­ступ­но­стью в молитве побеж­дает отказ Спа­си­теля и удо­ста­и­ва­ется вместе с исце­ле­нием дочери полу­чить такую высо­кую почесть, какой прежде неё никто еще не заслу­жил со времен Адама: о, жено! велика вера твоя (Мф.15:28). Подле Спа­си­теля – Мария Маг­да­лина – обра­зец жен­щины при­зна­тель­ной. Муже­ством и любо­вью к Христу пре­взо­шла она при­бли­жен­ных уче­ни­ков Его. Вслед за Хри­стом, когда уче­ники Его раз­бе­жа­лись, яви­лась она на Гол­гофу; прежде уче­ни­ков пришла она и к гробу, и за это первая удо­сто­и­лась видеть вос­крес­шего Гос­пода и при­не­сти радост­ную весть тем, кото­рые должны были после раз­не­сти эту весть по всему миру (Лк.8:2; Ин. 20). Близ Спа­си­теля – Тавифа, кото­рая была испол­нена добрых дел и тво­рила много мило­стыни, – обра­зец жен­щины сер­до­боль­ной. Всю жизнь свою посвя­тила она облег­че­нию стра­да­ний бедных жите­лей Иоппии, и в минуту смерти своей откры­лось ей, как много зна­чила она для людей, её окру­жав­ших, когда все почув­ство­вали, что её не стало, и про­ли­вали горь­кие слезы (Деян.9:36-42). Подле Спа­си­теля, верой своей стоит и Фива, дья­ко­нисса Кен­х­рей­ская, ока­зав­шая госте­при­им­ство многим и своим при­ме­ром пока­зав­шая путь мно­же­ству дья­ко­нисс после­ду­ю­щих веков (Рим.16:1-2). Подле Спа­си­теля и При­с­килла – обра­зец бла­го­вест­ницы Хри­сто­вой. Под­вер­гая себя все­воз­мож­ным опас­но­стям, она вместе с мужем своим содей­ствует утвер­жде­нию церк­вей, осно­ван­ных среди языч­ни­ков (Рим.16:3, 4). Подле Спа­си­теля – Лидия, бес­тре­петно дающая приют апо­сто­лам в соб­ствен­ном доме своем, кото­рый в скором вре­мени пре­вра­ща­ется в цер­ковь и ста­но­вится сре­до­то­чием хри­сти­ан­ской дея­тель­но­сти в Филип­пах и Маке­до­нии (Деян.16:14, 15, 40). Так подле Спа­си­теля, с любо­вью в сердце к этому Спа­си­телю, жен­щина явля­ется истин­ной жен­щи­ной – полной досто­ин­ства, высо­кой в самом скром­ном поло­же­нии своем, силь­ной в своей сла­бо­сти, спо­соб­ной дока­зать, что та, кото­рая отвлекла мужа от Бога и при­вле­кает его к Богу.

Рас­крыв назна­че­ние жен­щины, мы должны теперь ука­зать, каким обра­зом это назна­че­ние может быть выпол­нено жен­щи­ной в раз­лич­ных поло­же­ниях семей­ной её жизни, т. е. как жен­щина, будучи доче­рью, деви­цею, супру­гою, мате­рью может быть для муж­чины помощ­ни­ком, подоб­ным ему. Оста­нав­ли­ваем прежде всего вни­ма­ние наше на жен­щине, нахо­дя­щейся в том поло­же­нии, для кото­рого она создана, в кото­ром, сле­до­ва­тельно, она легче может выпол­нить свое назна­че­ние. Бог сказал: недобро быти чело­веку еди­ному; сотво­рим ему помощ­ника по нему. Если в насто­я­щее время Сам Бог непо­сред­ственно не при­во­дит жену к мужу, то через Своих слу­жи­те­лей изре­кает слова бла­го­сло­ве­ния, при­да­ю­щие союзу их харак­тер таин­ствен­ный, в образе союза Христа с Цер­ко­вью. А при этом освя­ще­нии и вза­им­ные их обя­зан­но­сти ста­но­вятся обя­зан­но­стями свя­щен­ными, так что нару­ше­ние их одним лицом не даёт дру­гому права нару­шать их. Поэтому испол­няет ли муж свои обя­зан­но­сти или нет, жена должна испол­нить свои, помня, что отчет ей при­дется отдать не мужу, а Гос­поду. В чем же состоят её обя­зан­но­сти?

Поло­же­ние жены – поло­же­ние суще­ства любя­щего и пре­дан­ного. Такое поло­же­ние назна­чено ей Самим Богом (Еф.5:22-24, 55; 1Пет.5:1-6). Если же такое поло­же­ние жены есть закон боже­ствен­ный, то при нем только воз­можно для неё выпол­не­ние своего назна­че­ния, воз­можно сча­стье жизни семей­ной. Нару­ше­ние порядка, уста­нов­лен­ного Богом, не может пройти без­на­ка­занно. Так сре­до­то­чием всех стрем­ле­ний жизни жены ста­но­вится её муж. Свое имя она пере­ме­нила на его имя и вместе с тем его славу – при­знала своей славой. Но в то же время это поль­зо­ва­ние славой дру­гого не осво­бож­дает её от дея­тель­но­сти. Она сама должна слу­жить славою, венцом мужа своего (Притч.12:4).

В чем же состоит её дея­тель­ность? Своим бла­го­ра­зу­мием, своей неж­но­стью, рас­по­ря­ди­тель­но­стью по хозяй­ству, попе­че­нием о детях она должна сде­лать свой дом свя­ти­ли­щем порядка, мира, сча­стья, где бы муж, после своих заня­тий вне дома, мог найти для себя покой и раз­вле­че­ние, где бы он нахо­дил столько добра, чтобы ему и на мысль не при­хо­дило искать в другом месте успо­ко­е­ния от трудов, вос­ста­нов­ле­ния утом­лен­ных сил души, где бы он нахо­дил добрый совет, кото­рый сле­до­вал бы за ним и в обще­ствен­ной его дея­тель­но­сти и неза­метно для него самого умерял его стра­сти и увле­че­ния, направ­лял его на доброе, святое. Мало того, служа вре­мен­ному сча­стью мужа, жена должна послу­жить и веч­ному его спа­се­нию, и в таком только случае она будет истин­ной его помощ­ни­цей. Почему тебе знать, жена, не спа­сешь ли мужа?.. (1Кор.7:16).

Но как она может выпол­нить это свое назна­че­ние? Её поло­же­ние помо­гает ей в этом случае, и она молча может про­из­ве­сти спа­си­тель­ную пере­мену, кото­рой нельзя бы достиг­нуть ника­кими вра­зум­ле­ни­ями. Поло­жим, муж её, то колеб­лется между верой и неве­рием, то рас­се­янно смот­рит на дело своего спа­се­ния, вслед­ствие уси­лен­ных заня­тий жизни обще­ствен­ной, то увле­ка­ется соблаз­нами и сомне­нием, и вот возле себя видит он чело­века, живу­щего по вере; он знает этого чело­века, уверен в искрен­но­сти его чув­ства и невольно, неза­метно для себя самого, увле­ка­ется при­ме­ром бла­го­че­стия, нахо­дя­щимся перед его гла­зами. Жена тор­же­ствует – она совер­шает спа­се­ние своего мужа. Так, она не про­по­ве­дует о Спа­си­теле, а вопло­щает Его в своей жизни; не учит своего мужа исти­нам Еван­ге­лия, но своими делами, сло­вами, поряд­ком всей своей жизни внед­ряет в него эти истины. Не объ­яс­няя истины, она застав­ляет мужа почув­ство­вать ее. Такая дея­тель­ность жены не замыш­лена нами. Апо­стол Петр ясно пред­пи­сы­вает её, и выпол­не­ние её ставит в тесной связи с зави­си­мо­стью жены от мужа: “Жены, пови­нуй­тесь мужьям своим.” Но для чего? “Дабы те мужья, кото­рые не поко­ря­ются слову, житием жен своих без слова при­об­ре­та­емы были, когда увидят ваше чистое бого­бо­яз­нен­ное житие” (1Пет.3:1,2). Вот где истин­ное вели­чие жены при види­мой её под­чи­нен­но­сти! Нужно мужу быть слепым, или крайне оже­сто­чен­ным, чтобы не увлечься зре­ли­щем живого истин­ного бла­го­че­стия, про­яв­ля­ю­ще­гося в жизни его жены, и плоды кото­рого так для него при­ятны, что он невольно спра­ши­вает себя, кто больше при­об­рел – он ли для жизни насто­я­щей, или она для жизни буду­щей, вечной? И какое бла­жен­ство для жены, когда она читает в сердце мужа эти слова Божии: “недобро быти чело­веку еди­ному!” И какое горе для неё, если только она в состо­я­нии понять это горе, когда она читает в сердце мужа другие слова: “добро быти чело­веку еди­ному!”

В опи­са­нии доб­ро­де­тель­ной жены, сде­лан­ном Соло­мо­ном, кратко изло­жено все, что ска­зано и что можно ска­зать еще об этом. Если общий тон и неко­то­рые част­ные черты в этом опи­са­нии пред­став­ля­ются несо­глас­ными с изоб­ра­же­нием жены хри­сти­ан­ской, кото­рое нахо­дится в Еван­ге­лии, то не забы­вайте, что оно при­над­ле­жит Вет­хому Завету, где види­мое служит сенью духов­ного. Вот это опи­са­ние: “Добрую жену кто найдет – цена её выше жем­чуга. Сердце мужа её наде­ется на нее, и не оста­ется без воз­на­граж­де­ния. Она платит ему добром, а не злом во все дни жизни своей… Взду­мает при­об­ре­сти себе сад и при­об­ре­тает его; руками своими сажает вино­град­ник. Пони­мая, что работа её при­быльна, ночью не гасит своего све­тиль­ника. Встает раньше всех и кормит домаш­них своих. Длань свою откры­вает бед­ному и руки свои про­сти­рает к нищему. Не боится зимы для дома своего, потому что у всех домаш­них её есть теплая одежда. Она насте­лила бога­тых ковров. Мужа её легко отли­чить по чистой, хоро­шей одежде. Прочна и вели­ко­лепна одежда её самой; с улыб­кой встре­чает она насту­па­ю­щий день. Уста свои откры­вает с муд­ро­стью, и кротко настав­ле­ние на языке её. Вни­ма­тельно смот­рит за ходом дел в доме своем и хлеба не ест в празд­но­сти. Встают дети её и лас­ка­ются к ней, встает муж её и хвалит ее: “Много есть добрых женщин, но ты пре­взо­шла всех их”. Обман­чиво при­го­же­ство, ничтожна кра­сота, а жена, боя­ща­яся Гос­пода, достойна похвалы. Дайте ей от плодов рук её, и дела да про­сла­вят её. (Притч.31:10-31).

Нo вот вместо этой жены, полной любви, сми­ре­ния и бла­го­че­стия, стоит другая жена – без жела­ния быть полез­ной мужу, кото­рая вместо того, чтобы быть славою своего мужа в брач­ном с ним союзе, ищет для себя только средств, как бы самой про­сла­виться и даже затмить мужа; жена – без любви, кото­рая в наем­ные руки отдает глав­ные инте­ресы своего соб­ствен­ного дома и самую заботу о детях, кото­рая своему мужу подает пример искать раз­вле­че­ния вне дома, кото­рая про­ти­во­ре­чит ему с горе­чью, с кол­ко­стью откры­вает его ошибки, мнимые ли то, или дей­стви­тель­ные; раз­дра­жи­тельна и непри­ятна дома, мила и пре­ду­пре­ди­тельна лишь только выйдет за порог соб­ствен­ного жилища; жена – без бла­го­че­стия, кото­рая готова ска­зать о своем муже, как Каин об Авеле: “разве я страж его”, кото­рая дове­рием его поль­зу­ется для того только, чтобы как-нибудь уда­лить его от Гос­пода, подобно супруге Иорама, гибель­ное вли­я­ние кото­рой Святой Дух выра­зил в этих словах: и ходил Иорам путем царей изра­иль­ских, как посту­пал дом Ахавов, потому что дщерь Ахава была женой Иорама (2Пар.21:6). Может ли такая жена встать высоко при всех своих бле­стя­щих досто­ин­ствах? Нет, она в состо­я­нии только заста­вить своего мужа втайне опла­ки­вать тот день, в кото­рый он был ослеп­лен до того, что решился искать её руки.

Обра­тимся теперь к жен­щине в той поре её раз­ви­тия, когда она еще гото­вится к своему буду­щему назна­че­нию. Каким обра­зом девица может выпол­нить свое назна­че­ние? Её поло­же­ние – поло­же­ние под­го­товки, ожи­да­ния, надежды, кото­рой она слу­жила всегда оли­це­тво­ре­нием. Но поло­же­ние надежды столь неопре­де­ленно, столь шатко, что есте­ственно встает вопрос: должно ли гото­вить её к обще­че­ло­ве­че­скому назна­че­нию или к част­ному – к супру­же­ству? Все писав­шие о вос­пи­та­нии девиц не согла­ша­ются между собой в этом отно­ше­нии. На этот вопрос мы отве­чаем на осно­ва­нии Св. Писа­ния, что под­го­товка к тому или дру­гому назна­че­нию, взятая отдельно, не дости­гает цели. Нет сомне­ния, что девица должна быть под­го­тов­лена к обще­че­ло­ве­че­скому назна­че­нию, кото­рое состоит в про­слав­ле­нии и испол­не­нии дел Бога, сотво­рив­шего чело­века по образу Своему. Но неза­ви­симо от глав­ного назна­че­ния, какое жен­щина раз­де­ляет с муж­чи­ной, она имеет еще назна­че­ние част­ное, как помощ­ница мужа, назна­че­ние, к кото­рому и должна быть под­го­тов­лена. Только и эта под­го­товка к част­ному назна­че­нию недолжна быть исклю­чи­тель­ной, не всякая жен­щина бывает при­звана к супру­же­ству, а потому вос­пи­та­ние, данное един­ственно в этом виде, не достигло бы своей цели. Как же при­ми­рить эти про­ти­во­ре­чия?

Между обще­че­ло­ве­че­ским назна­че­нием и назна­че­нием супру­же­ским, есть для жен­щины еще назна­че­ние сред­нее, кото­рое будет более част­ное, чем первое и более общее по отно­ше­нию ко вто­рому, назна­че­ние свой­ствен­ное не только жене, но и всякой вообще жен­щине, назна­че­ние рас­кры­тое в Св. Писа­нии, кото­рое жен­щину вообще назы­вает помощ­ни­цей и славой мужа. К этому-то назна­че­нию и должна быть при­го­тов­лена девица. Так как первое досто­ин­ство жен­щины, после страха Божия, состоит в скром­ных доб­ро­де­те­лях жизни домаш­ней, то первая забота девицы, после попе­че­ния о соб­ствен­ной душе своей, должна состо­ять в том, чтобы раз­вить в себе эти доб­ро­де­тели: воз­дер­жа­ние от всего, что имеет хотя бы малей­ший при­знак зла, что может сколько-нибудь вре­дить чистоте сердца. Надо при­ви­вать недо­вер­чи­вость к пра­ви­лам эго­и­сти­че­ского и чув­ствен­ного века, кото­рый в девице нахо­дит только при­ят­ную игрушку, спо­соб­ную раз­го­нять сне­да­ю­щую скуку. Пустой блеск, ско­ро­спе­лое раз­ви­тие, не пере­ра­бо­тан­ные позна­ния, память, обре­ме­нен­ная без всякой жало­сти к рас­судку, излиш­нее раз­ви­тие фан­та­зии – вот та мишура, кото­рую в совре­мен­ном вос­пи­та­нии девиц часто пред­по­чи­тают чистому золоту, т.е. обу­че­нию всему проч­ному и бла­го­сло­вен­ному перед Богом и людьми.

Мы не отвер­гаем, что девице не только полезно, но даже необ­хо­димо обсто­я­тель­ное изу­че­ние раз­лич­ных пред­ме­тов знания, потому что при­знаем закон­ность и обшир­ность вли­я­ния с их сто­роны; только пусть все будет постав­лено на своё место и при­спо­соб­лено к извест­ному назна­че­нию. Жен­щина всегда должна быть жен­щи­ной и не должна бро­сать заня­тий, исклю­чи­тельно ей при­над­ле­жа­щих, из уго­жде­ния чьему-то лож­ному вкусу. Странно слы­шать о девице, про­из­во­дя­щей в кон­церте все­об­щий вос­торг и не уме­ю­щей взять в руки иголки, не уме­ю­щей при­не­сти пользы в жизни домаш­ней. Пусть будет дано хоро­шее направ­ле­ние сердцу, и сердце даст верное направ­ле­ние всей жизни. Если скром­ность и любовь – непре­мен­ные усло­вия для выпол­не­ния жен­щи­ной своего назна­че­ния, то они и должны быть вну­шены сердцу жен­щины. Тогда, если Гос­поду угодно будет поста­вить ее в поло­же­ние супру­же­ское, она в состо­я­нии будет выпол­нить свое назна­че­ние; тогда и муж найдет в ней не только помощ­ницу по себе, но и нрав­ствен­ную пре­об­ра­зо­ва­тель­ницу. Впро­чем, девица, и не сде­лав­шись супру­гой, может и должна быть помощ­ни­цей муж­чины. В самом деле, сколько доб­рого она может сде­лать, не выходя из дома роди­тель­ского! Здесь она раз­де­ляет с мате­рью заботы по вос­пи­та­нию мень­ших членов своей семьи, от кото­рых поль­зу­ется полным дове­рием, не стес­ня­е­мым тем стра­хом, кото­рый дитя чув­ствует к роди­те­лям.

Еще боль­шую пользу девица может при­не­сти тем, кому после Бога обя­зана больше всего. Кто для отца и матери заме­нит дочь? Девица более чем укра­ше­ние дома, она – радость дома, жизнь его, его опора, по выра­же­нию псал­мо­певца: сыны наши да будут как рас­те­ния, воз­рос­шие в юно­ше­ской све­же­сти, дочери наши как столпы изящ­ной работы в стро­е­нии чер­тога (Пс.143:12). Чтобы уви­деть истин­ность этого выра­же­ния, стоит обра­тить вни­ма­ние на то, что бывает в доме, когда это робкое дитя всту­пает на свое даль­ней­шее поприще. Тогда только вполне ста­но­вится понятно все зна­че­ние её любви, её пре­дан­но­сти, её бла­го­че­стия для лиц, её окру­жав­ших до сих пор. Это еще не все. Есть добрые дела, для выпол­не­ния кото­рых девица остав­ляет и свя­ти­лище своего дома. Нужно наста­вить неве­ду­ю­щего, помочь бед­ному, уте­шить страж­ду­щего, посе­тить вдо­вицу и сироту. Да будет с ней Гос­подь на этом пути бла­го­тво­ри­тель­но­сти!

Вот перед вами две девицы. Одна – то помо­гает своей матери в заня­тиях по хозяй­ству, то под руку ведет ста­рика отца, то учит мень­ших бра­тьев и сестер, и, не доволь­ству­ясь слу­же­нием, полным любви в своем доме, выхо­дит за порог его, чтобы поза­бо­титься о несчаст­ных, кото­рые при­ни­мают от неё эту забот­ли­вость с двой­ной бла­го­дар­но­стью, удив­ля­ясь, что она таким обра­зом упо­треб­ляет свои силы и время, когда, по мнению боль­шин­ства, ей поз­во­ли­тельно посвя­тить их миру и удо­воль­ствиям. Но вот перед вами другая девица. Она пред­по­чи­тает постыд­ную честь дочери Иро­ди­ады – скром­ной доле Ревекки. Ей больше нра­вится быть све­ти­лом гости­ных, чем сокро­ви­щем семьи; она нахо­дит себя гораздо пре­крас­нее, когда покроет себя внеш­ними укра­ше­ни­ями, чем тогда, когда сама служит укра­ше­нием своего дома, каким её создал Бог. На ветер бро­сает она все силы своей жизни, столь не надолго данные ей, те силы, кото­рые она завтра же будет искать и не найдет. Неужели в этом несчаст­ном ребенке, кото­рый заживо погре­бает себя в холод­ных радо­стях века сего (1Тим.5:5,6), неужели в этой несчаст­ной жертве лег­ко­мыс­лен­ного мира, жертве, кото­рая сама же жерт­вует собой по сует­но­сти своего сердца, может муж­чина узнать помощ­ницу по себе? И вот, рано утром, когда день только что начи­нает рас­све­тать, эти две девицы неожи­данно встре­ча­ются на пустой еще улице. Одна воз­вра­ща­ется с бала и спешит отдох­нуть от своего удо­воль­ствия, другая только что встала от сна и спешит к одру уми­ра­ю­щего, кото­рый не мог бы и уме­реть спо­койно, если бы не видел возле себя этого доб­рого ангела. Вот два типа девиц совре­мен­ных, пусть каждая девица выби­рает себе любой.

Мы бро­сили взгляд на жен­щину до её заму­же­ства. Посмот­рим теперь на нее после заму­же­ства, обла­да­ю­щую тем дра­го­цен­ным плодом, кото­рый в Св. Писа­нии назы­ва­ется насле­дием Веч­ного, посмот­рим на супругу, став­шую мате­рью. Жена твоя, как пло­до­ви­тая лоза, в доме твоем; сыно­вья твои, как мас­лич­ные ветви, вокруг тра­пезы твоей (Пс.127:5). По отно­ше­нию к ребенку, мать-хри­сти­анка зани­мает место не низшее и не равное, как супруга, она зани­мает место высшее; однако же это самое пре­вос­ход­ство не осво­бож­дает её от само­от­вер­же­ния, тре­бу­е­мого назна­че­нием жен­щины. “Не добро быти дитяти одному”, – и Бог даро­вал ребёнку любовь матери. Дороги сердцу её заботы о физи­че­ском здо­ро­вье дитя, с рев­но­стью, само­по­жерт­во­ва­нием она питает его соб­ствен­ной своей жизнью и тем про­дол­жает свое вели­кое право даро­вать ему жизнь, исклю­чая самые край­ние обсто­я­тель­ства, она не реша­ется лишить своего ребенка тех сокро­вищ, кото­рыми при­рода обо­га­тила её через этого малютку, и, именно для него, она и сама не лишит себя сча­стья быть без­раз­дельно его мате­рью.

Ещё более дороги её сердцу заботы о нрав­ствен­ном его вос­пи­та­нии, права на кото­рые никто не может отнять у нее. Та невы­ра­зи­мая радость, с какой мать берет на руки своего ново­рож­ден­ного, не похожа ли на радость Евы, назвав­шей своего пер­венца Каином, т. е. При­об­ре­те­нием, так как она стя­жала (при­об­рела) чело­века Богом (Быт.4:1)?! Или не есть ли это та радость, кото­рая выра­жена в словах Спа­си­теля: жен­щина, когда рож­дает, терпит скорбь, потому что пришел час её; но когда родит мла­денца, уже не помнит скорби от радо­сти потому, что родился чело­век в мир (Ин.16:21). Быть мате­рью – это слу­же­ние, а первое усло­вие вер­ного слу­же­ния есть бес­ко­ры­стие. Истин­ная, верная своему при­зва­нию мать не гово­рит: “Вот мой сын, кото­рого я родила для себя”; она думает: “Вот чело­век, родив­шийся в мир, для блага мира”. Что будет отроча сие? (Лк.1:66), – спра­ши­вают земля, небо и ад, скло­нив­шись над колы­бе­лью этого сла­бого тво­ре­ния. Ответ на это во многом зави­сит от вос­пи­та­ния, а вос­пи­та­ние – от матери.

От начала вос­пи­та­ния зави­сит многое: в направ­ле­нии, данном ребенку в первые годы его жизни, скры­ва­ется заро­дыш буду­щей его дея­тель­но­сти. Но, первые года дитяти в руках матери. И дей­стви­тельно, в эти года кто может для ребенка заме­нить мать? Отец? Но у отца не хватит ни спо­соб­но­стей, ни вре­мени, ни тер­пе­ния, кото­рых так много у матери. Никто так верно, как она, не опре­де­лит при­роды ребенка, сипы и сла­бо­сти его харак­тера, того, что можно сде­лать из его тем­пе­ра­мента; никто лучше матери не опре­де­лит меры стро­го­сти и поблажки; никто не вла­деет больше нее искус­ством воз­буж­дать любо­зна­тель­ность в ребенке, при­вле­кать его вни­ма­ние, руко­во­дить нагляд­ным обу­че­нием. Никто кроме матери не спо­со­бен дать пра­виль­ный рост этому моло­дому рас­те­нию. Самое боль­шое вли­я­ние, суще­ству­ю­щее в отно­ше­ниях между людьми, это – вли­я­ние матери. Не тре­буйте от нее систе­ма­ти­че­ских дей­ствий, она дей­ствует скорее по вдох­но­ве­нию, чем по рас­чету. Может пока­заться, что она дей­ствует наугад; предо­ставьте ей это дело, чув­ство матери вернее при­ве­дет к цели, чем все сооб­ра­же­ния отца. И какие чудные пере­мены совер­ша­ются иногда в детях при мате­рин­ском вли­я­нии!

Вот чело­век: твер­дый, бес­тре­пет­ный, не зна­ю­щий пре­пят­ствий и утом­ле­ний, как будто, взяв­ший себе за пра­вило изре­че­ние “чело­век может сде­лать все, что захо­чет”. Его харак­тер при­пи­сы­вают при­род­ной энер­гии. Знайте, что он был таким нераз­ви­тым и вет­ре­ным маль­чи­ком, что всякий, посмот­ревши на него, гово­рил: “едва ли выйдет из него чело­век”. Одна мать могла сде­лать его чело­ве­ком, она одна нико­гда в нем не отча­и­ва­лась. Под­дер­жи­ва­е­мая любо­вью, руко­во­ди­мая чув­ством, она сквозь его сла­бость видела скры­тую силу и со всей неж­но­стью, с полным тер­пе­нием тру­ди­лась до тех пор, пока не вышло наружу скры­тое в душе. Она вос­пи­тала его, выводя на борьбу, в кото­рой все делила с ним, не раз­де­лив только чести победы. Она открыла его ему же самому, воз­вра­тила его обще­ству. И этот сын на смерт­ном одре, вос­про­из­водя в памяти добро, какое ему уда­лось совер­шить на пользу народа, более всего после Бога бла­го­да­рил за то свою мать. Послед­нее слово, про­из­не­сен­ное им в пред­смерт­ном бреду – было имя его матери. Вос­пи­та­ние матери стало вдвойне необ­хо­димо при направ­ле­нии нашего обще­ствен­ного вос­пи­та­ния.

Часто слы­шатся жалобы, что вос­пи­та­ние обще­ствен­ное, при мно­же­стве средств, кото­рые предо­став­ля­ются ему всеми клас­сами обще­ства, имеет зна­чи­тель­ные недо­статки: и по отно­ше­нию к сердцу ребенка, о кото­ром забо­тятся очень мало, и по отно­ше­нию к уму его, кото­рым, по-види­мому, столь сильно заняты. Раз­ви­тие в детях само­лю­бия неуме­рен­ным подо­гре­ва­нием прин­ципа сорев­но­ва­ния, не вну­шает ему ува­же­ния к долгу. Но и труды его для раз­ви­тия ума ока­зы­ва­ются часто недо­ста­точ­ными. Спо­соб­но­сти, зави­ся­щие от памяти, выра­ба­ты­ва­ются посто­ян­ными упраж­не­ни­ями, между тем, как, срав­ни­тельно, спо­соб­но­сти мыш­ле­ния оста­ются почти без вся­кого воз­дей­ствия. Упо­треб­ляя весь жар души вос­пи­тан­ника на при­го­тов­ле­ние уроков без пере­рыва и отдыха, обще­ствен­ное вос­пи­та­ние отни­мает у его души досуг, силу, жела­ние сде­лать соб­ствен­но­стью всё полу­чен­ное, и при­учает его доволь­ство­ваться зна­нием, заим­ство­ван­ным, не делая этого знания личным своим зна­нием, досто­я­нием души своей. При этом почти не обра­зу­ется в нем ни само­де­я­тель­ной мысли, ни само­сто­я­тель­но­сти харак­тера, ни цвета само­быт­но­сти (ори­ги­наль­но­сти), в кото­ром при­рода никому не отка­зала, и “цветок засы­хает прежде, чем даст плод”. Без­жа­лост­ное урав­не­ние про­хо­дит над всеми умами, сгла­жи­вает все раз­ли­чия лич­но­стей, и вот чело­век исче­зает в дитяти, потому что дитя исчезло в школь­нике.

Дитя роди­лось для того, чтобы дей­ство­вать по зачат­кам своего соб­ствен­ного духа; чтобы самому раз­ли­чать добро и зло, истину и ложь; чтобы при­го­то­виться к борьбе, выра­бо­тать таким обра­зом самому себе соб­ствен­ный харак­тер; чтобы быть сво­бод­ным в своих реше­ниях на буду­щее. Посему глав­ная цель вос­пи­та­ния не в том, чтобы сде­лать уче­ника, так ска­зать, отпе­чат­ком учи­теля, но в том, чтобы воз­бу­дить и раз­вить скры­тое в нем. Не учить детей смот­реть на все чужими гла­зами, а при­учать пра­вильно смот­реть своими; не навя­зы­вать им извест­ной доли позна­ний, но вну­шить любовь к истине; не обре­ме­нять память, а ожив­лять и уси­ли­вать мысль; не изла­гать её в форме зако­нов, для кото­рых осно­ва­ния – слово и воля учи­теля, а раз­вить созна­ние и рас­су­док их, нрав­ствен­ный их вкус так, чтобы они умели отли­чить и выбрать из всего пред­став­ля­ю­ще­гося их усмот­ре­нию, одно: спра­вед­ли­вое и доброе. Словом, вели­кая задача вос­пи­та­ния состоит в умении вызвать в ребенке силу разум­ную и нрав­ствен­ную, кото­рая нахо­дится во всяком суще­стве, создан­ном по образу Божию.

Домаш­нее, семей­ное вос­пи­та­ние, конечно же, пред­по­чти­тель­нее обще­ствен­ного, оно может про­ни­кать во все изви­лины души ребенка, тем более, что оно сосре­до­то­чено в руках матери. Такое вос­пи­та­ние, совер­ша­е­мое жен­щи­ной, могут назвать жен­ствен­ным. Но отри­ца­тель­ного вли­я­ния жен­щины можно опа­саться только тогда, когда оно бывает исклю­чи­тель­ным, в семье же оно урав­но­ве­ши­ва­ется вли­я­нием мужи­чины. Часто слу­ча­ется, что в деле при­ве­де­ния ребенка к Спа­си­телю она не имеет на своей сто­роне почти никого, и сча­стье, если только не все против нее? Но пусть никто не сочув­ствует ей; с ней Бог – и этого для неё довольно. Сын её еще дитя. И вот она каждый день молится вместе с ним, направ­ляя к Гос­поду и первые мысли его и первый его лепет. Она одна только знает путь к душе его, чтобы посе­ять в ней семена спа­си­тель­ной истины; она насаж­дает эти семена с такой любо­вью, внед­ряет их так глу­боко, что ника­кая буря, ни внеш­няя ни внут­рен­няя, не истре­бит их.

Кто не знает, как сильны первые впе­чат­ле­ния? Кого не оча­ро­вы­вали вос­по­ми­на­ния дет­ства? И кто с этими впе­чат­ле­ни­ями и вос­по­ми­на­ни­ями не соеди­нял имени матери, если только мог пом­нить её? Поверьте, каждый сын скорей дважды усо­мнится в уме отца, чем один раз в сердце матери… Сын её подрос и мало-помалу начал выхо­дить из-под над­зора матери. И вот новая забота! В силу своего преж­него вли­я­ния, мать поль­зу­ется полной дове­рен­но­стью, и эта дове­рен­ность вру­ча­ется ей за буду­щее вли­я­ние. Во время заду­шев­ных раз­го­во­ров, к кото­рым сын уже привык, кото­рые сде­ла­лись для него необ­хо­ди­мо­стью, мать читает в глу­бине его сердца. А кто читает в глу­бине сердца у дру­гого, тот вла­деет этим серд­цем. Так, напри­мер, в сыне зажи­га­ется страсть и грозит ему паде­нием. Ска­зать об этом матери? Это невоз­можно. Скрыть от нее – еще меньше воз­мож­но­сти. И иску­ше­ние побеж­дено…

Вот при­хо­дит, нако­нец, минута долгой, может быть, вечной раз­луки с сыном. Не отча­и­ва­ется мать-хри­сти­анка. Корабль, кото­рый она стро­ила в тече­ние столь­ких лет, должен быть спущен, и она спус­кает его на воды бур­ного, мятеж­ного моря. Гла­зами, пол­ными слез, она про­во­жает его до послед­ней точки гори­зонта; вот он готов исчез­нуть из глаз её… он исче­зает уже… он исчез… И жаркая молитва матери несется к небу: Гос­поду, управ­ля­ю­щему ветром и бурей; Гос­поду, любя­щему более чем она сама, она вру­чает свое сокро­вище.

Пред­по­ло­же­ние, что боль­шая часть людей зна­ме­ни­тых выросли под руко­вод­ством матери, осо­бенно спра­вед­ливо по отно­ше­нию к людям бла­го­че­сти­вым. Исто­рия биб­лей­ская, исто­рия цер­ков­ная, исто­рия совре­мен­ная – все согласно под­твер­ждают это. Обра­тимся к исто­рии биб­лей­ской. Какая цель крат­кого пре­ди­сло­вия к жизни Саму­ила, если не та, чтобы объ­яс­нить, как бла­го­даря обетам и молит­вам своей матери, Анны, он стал чело­ве­ком Божиим, и вели­ким стро­и­те­лем госу­дар­ства и Церкви?! Веро­ятно, с той же целью Св. Писа­ние делает подоб­ные заме­ча­ния, когда гово­рит о Моисее, Давиде, об уче­нике апо­стола Павла – Тимо­фее (Исх.9:1-10; Пс.85:16; Деян.16:1; 2Тим.1:5). Обра­тимся к исто­рии Церкви. Всякий, про­из­нося имя бла­жен­ного Авгу­стина (этого све­тиль­ника, два раза почти уга­сав­шего, но оста­вив­шего сна­чала раз­врат, потом ересь), не видит ли в этом двой­ном пре­вра­ще­нии, после воз­дей­ствия руки Божией, еще и руку нежной, сми­рен­ной, тер­пе­ли­вой его матери, Моники? Зла­то­уст, Васи­лий Вели­кий, Гри­го­рий Нази­ан­зин и бес­чис­лен­ное мно­же­ство сле­до­вав­ших по их стопам – каждый из них имел свою мать, только мы забы­ваем об этих святых женах, как часто, насла­жда­ясь пло­дами, забы­ваем сея­теля. Зачем, впро­чем, обра­щаться нам к таким отда­лен­ным вре­ме­нам? Посмот­рите с вни­ма­нием вокруг себя, потру­ди­тесь иссле­до­вать сколько-нибудь пути Божии. Вы най­дете, что боль­шая часть слу­жи­те­лей Хри­сто­вых первым светом бла­го­че­стия обя­заны своим мате­рям. Иногда слу­ча­ется, что и истин­ная мать не успе­вает в своих стрем­ле­ниях, иногда сын её очень далеко укло­ня­ется от пути, ука­зан­ного ею. Но чем силь­нее укло­не­ние сына, тем яснее обна­ру­жи­ва­ется её вли­я­ние. Вос­по­ми­на­ние о ней часто побеж­дает его упор­ство – спустя долгое время после того, как он забыл все её уроки, когда мгла закрыла от него пример её жизни.

Но доброе вли­я­ние может иметь только истин­ная мать; а не истин­ною нельзя назвать всякую мать, даже ту, кото­рая любит своё дитя, но не имеет с ним нрав­ствен­ной связи. К несча­стью семьи, к несча­стью обще­ства, к гибели жизни хри­сти­ан­ской, эта связь часто теря­ется. Родился ребе­нок и его тотчас пере­дают кор­ми­лице, потом сдают на руки няньке, и он растет под вли­я­нием наем­ниц, пока не придет время отдать его в школу. Окан­чи­вает он курс наук и опять из дома – на службу. И вот встре­ча­ются потом эти два лица, кото­рые должны бы быть близки между собою, а ока­зы­ва­ются посто­рон­ними, чужими.

Да, это несча­стье, но несча­стье такое, кото­рое можно, хотя и отча­сти, но испра­вить. И мать, не бывшая почему бы то ни было истин­ной мате­рью, может, при Божьей помощи, сде­латься для бро­шен­ного ею сына помощ­ни­цей ему. Еще не поздно при­няться ей за вос­пи­та­ние взрос­лого сына, кото­рое достав­ляет ей воз­мож­ность иметь на него вли­я­ние. Как звено свя­зы­вает она, верная хра­ни­тель­ница пре­да­ний семей­ных, два поко­ле­ния: одних отжи­ва­ю­щих, а других всту­па­ю­щих в жизнь. Она явля­ется цен­тром, около кото­рого груп­пи­ру­ются несколько семей, кото­рые тотчас же разой­дутся, лишь только поте­ряют это сре­до­то­чие. Быть может, в глу­бине сердец их кро­ется много личных взгля­дов, личных стрем­ле­ний, стра­стей, но все это личное, разъ­еди­ня­ю­щее сдер­жи­ва­ется при­сут­ствием одной жен­щины. И всякий жерт­вует своими лич­ными стрем­ле­ни­ями, чтобы доста­вить успо­ко­е­ние пре­ста­ре­лому члену семьи. Её опыт­ность, седина волос, неопре­де­лен­ный страх лишиться её каждый день – все ведет семью к этому сер­деч­ному еди­не­нию. Какая полная воз­мож­ность послу­жить на пользу чело­века! Всякое слово родной матери-бабушки при­ни­ма­ется, как урок чело­века муд­рого, много пови­дав­шего, наде­лен­ного вели­ким жиз­нен­ным опытом. Счаст­лива мать пре­красно закан­чи­ва­ю­щая дело хорошо нача­тое; счаст­лива и та мать, кото­рая ста­ра­ется как можно лучше закон­чить нача­тое дело.

Но вот рядом с жен­щи­ной-мате­рью стоит другая жен­щина, кото­рая или по обсто­я­тель­ствам жизни не сде­ла­лась, или по соб­ствен­ному выбору, по чув­ству само­по­жерт­во­ва­ния, по рев­но­сти о бла­го­че­стии не захо­тела быть супру­гой и мате­рью. Выпол­няет ли, может ли выпол­нить она свое назна­че­ние жен­щины? Какое при­ло­же­ние будет иметь её любовь? Как она может быть для муж­чины помощ­ни­цей ему? Да, может быть, при­хо­дят минуты, когда она рас­ка­и­ва­ется в своем реше­нии или жалу­ется на свою судьбу. Оди­но­че­ство, мысль, что она суще­ство бес­по­лез­ное, мучает тогда и тяго­тит её, а иногда в этой душев­ной борьбе она падает.

Нет, нет – велико и её слу­же­ние на пользу чело­ве­че­ства, иногда даже несрав­ненно выше слу­же­ния замуж­ней, только бы яви­лось у нее искрен­нее жела­ние слу­жить! Апо­стол Павел ясно ука­зы­вает на её слу­же­ние. “Между замуж­нею и деви­цею есть раз­ность. Неза­муж­няя забо­тится о Гос­под­нем (как уго­дить Гос­поду), чтобы быть святою и телом и духом, а замуж­няя забо­тится о мир­ском – как уго­дить мужу. Посему, кто выдает замуж девицу, тот хорошо делает, а кто не выдает – делает лучше (1Кор.7:35-38). Из этих слов апо­стола ясно видно, что и неза­муж­няя жен­щина может выпол­нить свое назна­че­ние, ука­зан­ное ей Богом. И даже лучше замуж­ней. Сам апо­стол избрал дев­ство с целью все­цело посвя­тить себя делу про­по­веди и молитвы, при полной сво­боде и вре­мени, и дей­ствий, при полной сво­боде мысли и сердца.

Эта сво­бода от супру­же­ских обя­зан­но­стей и рас­ши­ряет круг бла­го­тво­ри­тель­ной дея­тель­но­сти жен­щины-дев­ствен­ницы. Сердцу жен­щины при­рож­дена сила любви. При есте­ствен­ном её поло­же­нии, т. е. когда она выхо­дит замуж, сила эта направ­ля­ется на семей­ство – на мужа, на детей. При оди­но­че­стве, она обна­ру­жи­ва­ется другим путем и при­ни­мает одно из двух направ­ле­ний. Первое, когда эта сила, замкну­тая внутри, направ­ля­ется на самого чело­века и сосре­до­то­чи­ва­ется на его лич­но­сти. Отсюда без­мер­ный эгоизм, отсюда часто встре­ча­е­мое между жен­щи­нами, остав­ши­мися в девах, крайне раз­ви­тые само­лю­бие, любо­пыт­ство, празд­ность, ску­пость, свет­ская суета. Отсюда и эта пустота их жизни, рас­то­ча­е­мой среди пустых удо­воль­ствий. А второе, когда сила любви выхо­дит наружу, выска­зы­ва­ется в любви к Гос­поду и ближ­нему и застав­ляет жен­щину жерт­во­вать собою для блага чело­ве­че­ства, подобно тому, как супруга или мать делает это для блага соб­ствен­ной семьи. Тогда чув­ство дела­ется сразу шире и глубже. Шире потому, что оно не огра­ни­чи­ва­ется кругом домаш­ним; глубже, потому, что выли­ва­ется из глу­бины сердца.

Так обра­зо­ва­лись святые и чело­ве­ко­лю­би­вые девы, а точнее – девы свя­то­сти и мило­сер­дия, у кото­рых и сле­дует искать совер­шен­ней­ших образ­цов хри­сти­ан­ской бла­го­тво­ри­тель­но­сти. Тру­же­ницы земные, стре­мив­ши­еся к жизни небес­ной, они, кажется, посто­янно и были только заняты тем, как бы удо­вле­тво­рить тре­бо­ва­ниям своего сердца, дышав­шего любо­вью к чело­ве­че­ству, удо­вле­тво­рить искрен­ней своей рев­но­сти к добру – своим бес­ко­рыст­ным само­от­ре­че­нием и доб­рыми делами. Ряды их открыты для всякой дев­ствен­ницы, жаль только, что таких у нас очень и очень мало. Жатва обширна и не нахо­дит жате­лей, а жатели блуж­дают в оди­но­че­стве, не находя дела. Люди стонут, не находя подле себя чело­века, сочув­ству­ю­щего, а люди полные сочув­ствия, стра­дают, пожи­ра­е­мые силою любви, кото­рая не нахо­дит исхода. Стран­ное про­ти­во­ре­чие!

Вы алчете дея­тель­но­сти по сердцу! Отверзи очи твои, гово­рит пре­муд­рый Соло­мон, и насы­щайся хлеба (Притч.20:13); посмот­рите вокруг себя и уви­дите. Вот ваш малень­кий брат; у него нет ни отца, ни матери: вы можете быть для него и другом, и мате­рью. Вот ваша сестра; она готова уже упасть под бре­ме­нем забот семей­ной жизни: под­дер­жите ее своим уча­стием, своими силами. Вы жаж­дете упо­тре­бить силу любви своей на пользу семьи! Посмот­рите вокруг себя. Вот там высоко на чер­даке живет семья. Отец стонет от болезни, мать шьет и едва видит сквозь слезы иголку, дети просят хлеба и не знают испол­не­ния своей просьбы. Пусть эта семья сде­ла­ется вашею семьей; обра­тите на нее вашу любовь и забот­ли­вость. Вот под вами еще семья. Отец и мать на тяже­лой работе с ран­него утра до позд­ней ночи, а дети без при­смотра копо­шатся в грязи, на дворе и улице, и вместе с этой грязью вса­сы­вают в себя грязь нрав­ствен­ную. У вас есть время, у вас есть потреб­ность любить: полю­бите их. Семьи мало для удо­вле­тво­ре­ния стрем­ле­ний любви вашей? Обни­мите своею любо­вью весь мир, идите всюду, где плач и стра­да­ние, где нет сча­стья; помо­гайте, спа­сайте. Будьте мате­рью для всех – и вы испол­ните свое назна­че­ние, ваша жизнь не прой­дет без цели и пользы. И когда наста­нет ваш час, каждый бла­го­сло­вит дев­ство, давшее вам воз­мож­ность сде­лать столько добра.

Так, жен­щина, кто бы ты ни была, и в каком бы поло­же­нии ни состо­яла, вложи в сердце свое опре­де­ле­ние Гос­пода о твоем назна­че­нии: сотво­рим ему помощ­ника по нему; и в своей жизни выполни это опре­де­ле­ние! Жена бес­по­лез­ная, обре­ме­ня­ю­щая только землю, как бес­плод­ное дерево, ты можешь уме­реть и по себе не оста­вить ника­кого следа, доселе ты не знаешь, откуда и куда идешь, вот и тебе откры­ва­ется широ­кое поприще, о кото­ром ты не знала, о кото­ром только воз­ды­хала. Вот дело, на какое ты должна посвя­тить всю свою жизнь, чтобы умирая могла ска­зать: дело совер­ших, еже дал еси мне да сотворю (Ин.17:4). Жен­щина, пре­дан­ная миру, ты истра­тила лучшие годы своей жизни, может быть, в так назы­ва­е­мых, невин­ных удо­воль­ствиях, но удо­воль­ствиях пустых, недо­стой­ных тебя. Ты пре­льщала других и сама пре­льща­лась; власть, вве­рен­ную тебе от Бога для славы Его, упо­тре­била для дости­же­ния соб­ствен­ных поче­стей. Оторви сердце свое от суеты и предай его любви. Оставь эту под­дель­ную жизнь, уни­что­жа­ю­щую и сокру­ша­ю­щую жизнь истин­ную, будь жен­щи­ной, будь для муж­чины помощ­ни­цей по нему и ты почув­ству­ешь, что лучше при­но­сить пользу, чем при­ни­мать лесть, лучше слу­жить, чем пре­льщать.

Жен­щина, остав­лен­ная мужем, кото­рый этим самым отнял пре­лесть, цель жизни твоей, самую жизнь; ты стала вдова живого, твой муж после немно­гих дней радо­сти отра­вил жизнь твою своей холод­но­стью, чтобы не ска­зать невер­но­стью; как нежный цветок, вырвал он тебя из родной почвы, чтобы бро­сить на дорогу под жгучие лучи солнца. Несча­стье твое велико. Сам Гос­подь избрал его в обра­зец вели­чай­шей скорби (Ис.54:6 и пр.). Но и для тебя есть уте­ше­ние в самом несча­стии твоем. Ты лиши­лась сча­стья быть люби­мой, но у тебя оста­лось право любить, любить первой, любить всегда. Следуй по стопам Христа: и Он также был не при­знан, и к Нему были холодны и неспра­вед­ливы. Про­дол­жай быть помощ­ни­цей того, кто оскорб­ляет тебя. Пей без ропота чашу, под­но­си­мую тебе каждый день его жесто­кой рукой. За его небла­го­дар­ность плати ему двой­ной любо­вью, сугу­бой пре­дан­но­стью, сугу­быми жерт­вами. Молчи, сми­ряйся… Его сердце будет воз­вра­щено тебе, будет поко­рено твоей любо­вью! Но, поло­жим, он до конца будет неспра­вед­лив, пере­терпи и ты до конца, имея пред гла­зами Христа рас­пя­того; в тер­пе­нии – источ­ник твоего спа­се­ния; выполни до конца свое назна­че­ние; уповай на Гос­пода, кото­рого ты любишь, кото­рый воз­лю­бил тебя, чтобы, неся на себе крест Его, вместе с Ним вос­крес­нуть во славу!

Жен­щина падшая, огля­нись!.. Много есть людей, гото­вых бро­сить в тебя камень, даже из среды тех, кото­рые сами вино­ваты были в твоем паде­нии. Много людей, кото­рые с отвра­ще­нием смот­рят на тебя, даже в минуты твоего рас­ка­я­ния. Но не отча­и­вайся! Твое рас­ка­я­нье, воз­буж­да­ю­щее отвра­ще­ние в сердце гор­дого фари­сея Симона, состав­ляет радость святых анге­лов. Помни слова Спа­си­теля, обра­щен­ные к тебе: вера твоя спасе тя, иди в мир, – прими воз­зва­ние любви боже­ствен­ной. Твое сердце горит жела­нием выпол­нить назна­че­ние жен­щины и стать в отно­ше­ния с муж­чи­ной такие же, в какие поста­вил тебя Бог, как помощ­ницу по нему? Ты в силах сде­лать это. И тем у тебя больше силы, чем больше жажды бла­го­дати.

Многие из святых жен, сия­ю­щих в первом ряду в числе бла­го­тво­ри­тель­ниц чело­ве­че­ства и полу­чив­ших награду на небе­сах – Раав, Мария Маг­да­лина, пока­яв­ша­яся греш­ница (Евр.11:31; Лк.8:2; 7:37), Мария Еги­пет­ская – жизнь свою начали так же, как и ты. Ты кончи её, как они! Ты уни­жена и достойна сожа­ле­ния, но не вспо­ми­най о про­шед­шем, разве только для того, чтобы лучше вести себя на буду­щее время. Веди себя так, чтобы и другие не вспо­ми­нали твоего про­шлого. А если бы вспо­ми­нали его, то для того только, чтобы поди­виться твоей пере­мене и вели­чию мило­сер­дия боже­ствен­ного.

Молитвы

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа. Аминь.

Молитва Свя­тому Духу

Царю Небес­ный, Уте­ши­телю, Душе истины, Иже везде сый и вся испол­няяй. Сокро­вище благих и жизни Пода­телю, прииди и все­лися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша.

Молитва Гос­подня

Отче наш, Иже еси на небе­сех! Да свя­тится имя Твое, да при­и­дет Цар­ствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли. Хлеб наш насущ­ный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы остав­ляем долж­ни­ком нашим; и не введи нас во иску­ше­ние, но избави нас от лука­ваго.

Песнь Пре­свя­той Бого­ро­дице

Бого­ро­дице Дево, радуйся, Бла­го­дат­ная Марие, Гос­подь с Тобою; бла­го­сло­вена Ты в женах и бла­го­сло­вен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших.

Молитва девицы о заму­же­стве

О, Все­б­ла­гий Гос­поди, я знаю, что вели­кое сча­стие мое зави­сит от того, чтобы я Тебя любила всею душею и всем серд­цем моим и чтобы испол­няла во всем волю Твою. Управ­ляй же Сам, о Боже мой, душею моею и напол­няй сердце мое: я хочу уго­ждать Тебе Одному, ибо Ты Созда­тель и Бог мой. Сохрани меня от гор­до­сти и само­лю­бия: разум, скром­ность и цело­муд­рие пусть укра­шают меня. Празд­ность про­тивна Тебе и порож­дает пороки, подай же мне охоту к тру­до­лю­бию и бла­го­слови труды мои. Поелику же закон Твой пове­ле­вает жить людям в чест­ном супру­же­стве, то при­веди мя, Отче Святый, к сему освя­щен­ному Тобою званию, не для уго­жде­ния вожде­ле­нию моему, но для испол­не­ния пред­на­зна­че­ния Твоего, ибо Ты Сам сказал: не добро быти чело­веку одному, и, создав ему жену в помощ­ницу, бла­го­сло­вил их расти, мно­жи­тися и насе­ляти землю. Услышь сми­рен­ную молитву мою, из глу­бины деви­чьего сердца Тебе воз­сы­ла­е­мую; дай мне супруга чест­ного и бла­го­че­сти­вого, чтобы мы в любви с ним и согла­сии про­слав­ляли Тебя, мило­серд­наго Бога: Отца и Сына и Свя­таго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Молитва всту­па­ю­щих в брак

Гос­поди Боже наш, во спа­си­тель­ном Твоем смот­ре­нии спо­до­би­вый в Кане Гали­лей­ской чест­ный пока­зати брак Твоим при­ше­ствием. Сам ныне рабы Твоя (имена), яже бла­го­во­лил еси соче­та­тися друг другу, в мире и еди­но­мыс­лии сохрани; чест­ный их брак покажи, несквер­ное их ложе соблюди, непо­роч­ное их сожи­тель­ство пре­бы­вати бла­го­слови и спо­доби я к ста­ро­сти масти­тей достиг­нути, чистым серд­цем дела­юще запо­веди Твоя. Ты бо еси Бог наш, Бог еже мило­вати и спа­сати, и Тебе славу воз­сы­лаем, со Без­на­чаль­ным Твоим Отцем, Все­свя­тым и Благим и Живо­тво­ря­щим Твоим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Молитва бере­мен­ной жен­щины о бла­го­по­луч­ном раз­ре­ше­нии

О, Пре­слав­ная Матерь Божия, поми­луй меня, рабу Твою, и прииди ко мне на помощь во время моих болез­ней и опас­но­стей, с кото­рыми рож­дают чад все бедные дщери Евы. Вспомни, о Бла­го­сло­вен­ная в женах, с какою радо­стию и любо­вию Ты шла поспешно в горнюю страну посе­тить срод­ницу Твою Ели­са­вету во время ея бере­мен­но­сти и какое чудес­ное дей­ствие про­из­вело бла­го­дат­ное посе­ще­ние Твое и в матери, и в мла­денце. И по неис­чер­па­е­мому бла­го­сер­дию Твоему даруй и мне, уни­чи­жен­ной рабе Твоей, раз­ре­ши­тися от бре­мени бла­го­по­лучно; даруй мне сию бла­го­дать, чтобы дитя, поко­я­ще­еся теперь под моим серд­цем, при­шедши в чув­ство, с радост­ным взыг­ра­нием, подобно свя­тому мла­денцу Иоанну, покло­ня­лось Боже­ствен­ному Гос­поду Спа­си­телю, Кото­рый из любви к нам, греш­ным, не возг­ну­шался и Сам стать Мла­ден­цем. Неиз­гла­го­дан­ная радость, кото­рою пре­ис­пол­ни­лось дев­ственно Твое сердце при воз­зре­нии на ново­рож­ден­ного Твоего Сына и Гос­пода, да усла­дит скорбь, пред­сто­я­щую мне среди болез­ней рож­де­ния. Жизнь мира, мой Спа­си­тель, рож­ден­ный Тобою, да спасет меня от смерти, пре­се­ка­ю­щей жизнь многих мате­рей в час раз­ре­ше­ния, и да при­чтет плод чрева моего к числу избран­ных Божиих. Услыши, Пре­свя­тая Царице Небес­ная, сми­рен­ную мольбу мою и призри на меня, бедную греш­ницу, оком Твоея бла­го­дати; не постыди моего упо­ва­ния на Твое вели­кое мило­сер­дие и осени меня. Помощ­ница хри­стиан, Исце­ли­тель­ница болез­ней, да спо­доб­люсь и я испы­тать на себе, что Ты – Матерь мило­сер­дия, и да про­слав­ляю всегда Твою бла­го­дать, не отверг­шую нико­гда молитвы бедных и избав­ля­ю­щую всех при­зы­ва­ю­щих Тебя во время скорби и болез­ней. Аминь.

Молитва пред иконой Пре­свя­той Бого­ро­дицы “Мле­ко­пи­та­тель­ница”

Приими, Гос­поже Бого­ро­ди­тель­нице, слез­ная моле­ния рабов Твоих, к Тебе при­те­ка­ю­щих. Зрим Тя на святей иконе на руках нося­щую и млеком пита­ю­щую Сына Твоего и Бога нашего, Гос­пода Иисуса Христа. Аще и без­бо­лез­ненно родила еси Его, обаче матер­ния скорби веси и немощи сынов и дщерей чело­ве­че­ских зриши. Темже тепле при­па­да­юще к цель­бо­нос­ному образу Твоему и уми­ленно сей лобы­за­юще, молим Тя, Все­ми­ло­сти­вая Вла­ды­чице: нас греш­ных, осуж­ден­ных в болез­нех родити и печа­лех питати чада наша, мило­стивно пощади и состра­да­тельно заступи, мла­денцы же наша, такожде и родив­шия их, от тяж­каго недуга и горь­кия скорби избави. Даруй им здра­вие и бла­го­мо­щие, да и пита­еми от силы в силу воз­рас­тати будут, и пита­ю­щия их испол­нятся радо­стию и уте­ше­нием, якода и ныне пред­ста­тель­ством Твоим из уст мла­ден­цев и ссущих Гос­подь совер­шит хвалу Свою. О, Мати Сына Божия! Уми­ло­сер­дися на матери сынов чело­ве­че­ских и на немощ­ныя люди Твоя: пости­га­ю­щия нас болезни скоро исцели, нале­жа­щия на нас скорби и печали утоли, и не презри слез и воз­ды­ха­ний рабов Твоих. Услыши нас в день скорби, пред иконою Твоею при­па­да­ю­щих, и в день радо­сти и избав­ле­ния приими бла­го­дар­ная хва­ле­ния сердец наших. Воз­неси мольбы наша ко Пре­столу Сына Твоего и Бога нашего, да мило­стив будет ко грехом и немо­щем нашим, и про­ба­вит милость Свою веду­щим имя Его, яко да и мы, и чада наша, про­сла­вим Тя, мило­серд­ную Заступ­ницу и верную Надежду рода нашего во веки веков. Аминь.

Молитва без­дет­ных супру­гов

Услыши нас, Мило­серд­ный и Все­мо­гу­щий Боже, да моле­нием нашим нис­по­слана будет бла­го­дать Твоя! Будь мило­стив, Гос­поди, к молитве нашей, вспомни закон Твой об умно­же­нии рода чело­ве­че­скаго и буди мило­сти­вым Покро­ви­те­лем, да Твоею помо­щию сохра­нится Тобою же уста­нов­лен­ное. Ты власт­ною силою Твоею из ничего все сотво­рил и поло­жил начало всего в мире суще­ству­ю­щего – сотво­рил и чело­века по образу Своему и высо­кою тайною освя­тил союз супру­же­ства в пре­ду­ка­за­ние тайны еди­не­ния Христа с Цер­ко­вью. Призри, Мило­серд­ный, на рабов Твоих сих (имена), союзом супру­же­ским соеди­нен­ных и умо­ля­ю­щих о Твоей помощи, да будет на них милость Твоя, да будут пло­до­виты и да увидят они сына сынов своих даже до тре­тьяго и чет­вер­таго рода, и до жела­е­мой ста­ро­сти дожи­вут, и войдут в Цар­ство Небес­ное через Гос­пода нашего Иисуса Христа, Кото­рому всякая слава, честь и покло­не­ние подо­бает со Святым Духом во веки. Аминь.

Молитвы о детях

Первая: Отче Святый, Пре­веч­ный Боже, от Тебя исхо­дит всякий дар или всякое благо. Тебе при­лежно молюсь о детях, кото­рых бла­го­дать Твоя мне даро­вала. Ты дал им жизнь, ожи­во­тво­рил их душею без­смерт­ною, воз­ро­дил святым кре­ще­нием, дабы они сооб­разно с волею Твоею уна­сле­до­вали Цар­ство Небес­ное. Сохрани их по Твоей бла­го­сти до конца их жизни, освяти их Твоею исти­ною, да свя­тится в них имя Твое. Содей­ствуй мне бла­го­дати ю Твоею вос­пи­тать их во славу Твоего имени и на пользу ближ­ним, дай мне для этого потреб­ные сред­ства: тер­пе­ние и силу. Гос­поди, про­свети их светом Твоея Пре­муд­ро­сти, да любят Тебя всею душою, всем помыш­ле­нием, насади в серд­цах их страх и отвра­ще­ние от вся­кого без­за­ко­ния, да ходят в запо­ве­дях Твоих, украси души их цело­муд­рием, тру­до­лю­бием, дол­го­тер­пе­нием, чест­но­стию; огради их прав­дою Твоею от кле­веты, тще­сла­вия, мер­зо­сти; окропи росою бла­го­дати Твоея, да пре­успе­вают в доб­ро­де­те­лях и свя­то­сти и да воз­рас­тают в бла­го­во­ле­нии Твоем, в любви и бла­го­че­стии. Ангел-хра­ни­тель да пре­бы­вает с ними всегда и соблю­дает их юность от сует­ных мыслей, от пре­льще­ния соблаз­нов мира сего и от всяких лука­вых наве­тов. Если же когда согре­шат пред Тобою, Гос­поди, не отврати лица Твоего от них, но буди к ним мило­стив, воз­буди в их серд­цах пока­я­ние по мно­же­ству щедрот Твоих, очисти согре­ше­ния и не лиши Твоих благ, но подай им все угод­ное для их спа­се­ния, сохра­няя их от всякой болезни, опас­но­сти, бед и скор­бей, осеняя их Твоею мило­стию во вся дни жизни сей. Боже, Тебе молюся, дай мне весе­лие и радость о моих детях и спо­доби мне пред­стати с ними на Страш­ном Суде Твоем, с непо­стыд­ным дерз­но­ве­нием ска­зать: “Вот я и дети, кото­рых Ты мне дал, Гос­поди”. Да про­сла­вим Все­свя­тое имя Твое, Отца и Сына и Свя­таго Духа. Аминь.

Вторая: Боже и Отче, Созда­тель и Сохра­ни­тель всех тварей! Обла­го­дат­ствуй моих бедных детей (имена) Духом Твоим Святым, да воз­жжет Он в них истин­ный страх Божий, кото­рый есть начало пре­муд­ро­сти и прямое бла­го­ра­зу­мие, по кото­рому кто посту­пает, того хвала пре­бы­вает вечно. Обла­жен­ствуй их истин­ным позна­нием Тебя, соблюди их от вся­кого идо­ло­слу­же­ния и лже­уче­ния, сделай, чтоб воз­росли в истин­ной и спа­са­ю­щей вере и во всяком бла­го­че­стии, и да пре­бу­дут в них посто­янно до конца. Даруй им веру­ю­щее, послуш­ное и сми­рен­ное сердце и разум, да воз­рас­тают в летах и в бла­го­дати пред Богом и пред людьми. Насади в сердце их любовь к Твоему Боже­ствен­ному Слову, чтобы они были бла­го­го­вейны в молитве и в бого­слу­же­нии, почти­тельны к слу­жи­те­лям Слова и со всяким искренни в поступ­ках, стыд­ливы в тело­дви­же­ниях, цело­муд­ренны в нравах, истинны в словах, верны в делах, при­лежны в заня­тиях, счаст­ливы в испол­не­нии обя­зан­но­стей своих, разумны и пра­во­де­тельны ко всем людям. Соблюди их от всех соблаз­нов злого мира, и да не раз­вра­тит их худое сооб­ще­ство. Не попу­сти им впасть в нечи­стоту и неце­ло­муд­рие, да не сокра­щают сами себе жизни своей и да не оскор­бят других. Буди защи­той их во всякой опас­но­сти, да не под­верг­нутся вне­зап­ной поги­бели. Соде­лай, чтоб не уви­дели мы в них себе бес­че­стия и посрам­ле­ния, но честь и радость, чтоб умно­жи­лось ими Цар­ство Твое и уве­ли­чи­лось число веру­ю­щих, и да будут они на небеси окрест тра­пезы Твоей, как небес­ные мас­лич­ные ветви, и со всеми избран­ными да воз­да­дут Тебе честь, хвалу и про­слав­ле­ние чрез Иисуса Христа, Гос­пода нашего. Аминь.

Третья: Гос­поди Иисусе Христе, буди милость Твоя на детях моих (имена). сохрани их под кровом Твоим, покрый от вся­кого лука­ваго похо­те­ния, отжени от них вся­каго врага и супо­стата, отверзи им уши и очи сер­деч­ныя, даруй уми­ле­ние и сми­ре­ние серд­цам их. Гос­поди, все мы созда­ние Твое, пожа­лей детей моих (имена) и обрати их на пока­я­ние. Спаси, Гос­поди, и поми­луй детей моих (имена) и про­свети им ум светом разума Еван­ге­лия Твоего и настави их на стезю запо­ве­дей Твоих и научи их, Спасе, тво­рити волю Твою, яко Ты есть Бог наш.

Молитва Ангелу-хра­ни­телю

Ангеле Божий, хра­ни­телю мой святый, на соблю­де­ние мне от Бога с небес данный! При­лежно молю тя: ты мя днесь про­свети, и от вся­каго зла сохрани, ко вся­кому деянию настави, и на путь спа­се­ния направи. Аминь.

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки