Азбука веры Православная библиотека профессор Анатолий Алексеевич Спасский Аполлинарий Лаодикийский. Историческая судьба сочинений Аполлинария с кратким очерком его жизни


профессор Анатолий Алексеевич Спасский

Аполлинарий Лаодикийский. Историческая судьба сочинений Аполлинария с кратким очерком его жизни

Содержание

Предварительные замечания

Отдел первый. Биографические сведения об Аполлинарии Глава первая Глава вторая Глава третья Отдел второй. Сочинения Аполлинария Глава первая. Общий обзор литературной деятельности Аполлинария и судьба его сочинений Глава вторая. Сочинения Аполлинария, надписанные именем св. Григория Чудотворца Глава третья. Сочинения Аполлинария, надписанные именем св. Афанасия Александрийского Глава четвертая. Сочинения Аполлинария, надписанные именами Юлия и Феликса; изложение веры, согласное с 318-ю отцами, и беседа Ерехтия Глава пятая. Фрагменты догматических сочинений Аполлинария Глава шестая. Догматико-полемические сочинения Аполлинария Глава седьмая. Апологетические сочинения Аполлинария Глава восьмая. Аполлинарий, как поэт Заключение. Оценка литературной деятельности Аполлинария  

 

«Нам весьма много принес бы пользы этот муж (Аполлинарий), как в отношении мирском, так и по отношению к любви, если бы единомысленно во всем согласовался со святою Божиею церковию, а не вводил чуждого учения (Св. Епифаний Кипрский. Haer. LXXVII, 19; Migne, Palrolog. curs. compl., gr. s., t. 42, с. 669; Твор. св. Епифания ч. 5, стр. 204)».

«По своим сочинениям он мог бы сравняться с превосходнейшими строителями Церкви, если бы увлекаясь непотребною страстью к еретической пытливости, не выдумал что-то новое, чем и труды свои все осквернил и сделал то, что его учение называлось не столько строением, сколько искушением церкви. – (Викентий Лиринский, Commonitor., с. XI; Migne, Patrol. curs. compl., lat. s., t. 50, col. 653. Памятные записки Вик. Лир. в русс. пер., Казань, 1863, стр. 55)».

Предварительные замечания

Значение Аполлинария Лаодикийского и его учения в истории церкви никем не было так точно и удачно определено, как это сделал Дорнер в своей «Entwickelungs geschichte der Lehre vonder Person Christe»1.

Установленная этим изследованием формула2: «Аполлинарий был первый, кто начал тринитарные результаты3 применять к христологии4», метко характеризуя положение его среди церковных писателей ІV-го века, в тоже время указывает на обе главнейшие стороны его деятельности, по которым он выделяется из ряда других ересиархов, волновавших церковь своими учениями, и в истории догматики приобретает особое, почти исключительное место. Прежде всего мы видим Аполлинария, и в жизни и литературе, горячо ратующим за православное учение о св. Троице, идущим в одном направлении с великими отцами и учителями, другом свв. Афанасия, Василия, Серапиона и других виднейших лиц того времени. Это положительная, блестящая сторона деятельности Аполлинария, засвидетельствованная многочисленными отзывами древности. Как по своим богатым способностям и превосходному научному образованию, так и по своему нравственному характеру5, Аполлинарий на этом пути занял выдающееся место и «у православных всегда пребывал в любви, будучи поставляем в число самых первых»6. Своими сочинениями, составленными в опровержение враждебных вере заблуждений он стяжал себе славу «борца за правую веру (ὁ μέγας ἀγωνιστὴς ὑπὲρ τῆς ὀρθῆς πίστεως)», как его называл Акакий в письме к св. Кириллу7, и его ученый авторитет стоял так высоко в то время, что, по выражению Викентия Лиринского8, «ему большею частию чрезвычайно скоро верилось»9. Если, далее, отзыв арианина Филосторгия, который ставит Аполлинария не только выше Каппадокийских отцов, но и св. Афанасия10, несомненно должен быть уличен в намеренном умалении заслуг православных писателей, то мы еще имеем свидетельство историка Созомена, поставляющее Аполлинария первым в ряду защитников единосущия св. Духа с Отцом и Сыном11. Но уже с самых первых шагов своей общественной деятельности Аполлинарий был вовлечен в область вопросов о Лице Богочеловека, интересовавших собою многочисленные кружки еще в первой половине ІV-го века, и всецело отдался их разъяснению. Опираясь на православное учение о св. Троице, он первый систематически построил христологическую теорию, нашедшую себе много последователей и, – так как она заключала в себе прямое лжеучение, состоявшее в отвержении ума человеческого во Христе, – возбудившую в церкви новые споры и волнения, начавшиеся при жизни их виновника и на целые века занявшие собой церковную историю. Если в начале своей жизни и деятельности Аполлинарий является ревностным сыном церкви, вызывавшим благие надежды у своих современников12, то, наоборот, он оканчивает свою жизнь, отвергнутый своими лучшими друзьями, во главе целой школы, отделившейся от церкви и противопоставляющей свое учение учению вселенскому, и умирает, осужденный соборами за ересь о Лице Богочеловека. В деле Аполлинария, таким образом, нам предлежит тот историко-догматический процесс, в котором церковь естественным и необходимым путем переходила от борьбы за учение о св. Троице в ІV-м веке к христологическим спорам последующих столетий.

Не смотря на это значение Аполлинария для истории своего и последующих времен, которое, казалось бы, в достаточной мере обезпечивало собой интерес к его личности и деятельности, древность не сохранила нам подробных сведений о нем. Внимание древних церковных историков и полемистов было почти исключительно направлено только на те особенности его учения, которые привели его к разрыву с церковью и осуждению, и если всё же церковные историки сохранили указания на некоторые факты из его жизни и деятельности, то лишь благодаря тому, что в их глазах эти факты освещали и уясняли то же отпадение Аполлинария от церкви и ее учения13. Вполне понятное и естественное, это обстоятельство тем не менее прискорбно, так как под руками историков, – Сократа, Созомена и Феодорита, – находилась «ἐκκλησιαστικὴ ἱστορία» Филосторгия, откуда без труда со своей стороны они могли полною рукою черпать подробные сведения об Аполлинарии14. Оставивший в своей истории явные следы своих арианских симпатий и антипатий, Филосторгий, однако, уделял значительную долю внимания Аполлинарию, – горячему противнику арианства: живая речь этого историка о нем, чувство уважения, с каким он говорит о Лаодикийском писателе15, знакомство с его сочинениями16 и пр. – всё это такие свойства известий Филосторгия, которые, обрисовывая личность Аполлинария в тенденциозно-усиленном освещении, в тоже время поражают своею неожиданностью под пером арианина и невольно вызывают догадку о зависимости его от аполлинарианских источников. Аполлинарий имел своего специального историка: говоря это, мы разумеем совершенно утраченную, не дошедшую до нашего времени ни в одном извлечении, церковную историю Тимофея, епископа Беритского17. Ученик Аполлинария, преданный своему учителю и разделивший с ним судьбу18, Тимофей и был тем историком, который мог сообщить и сообщал полные сведения о жизни своего учителя, о его переписке и влиянии на ход церковной жизни ІV-го века. Его «ἐκκλησιαστικὴ ἱστορία» была известна полемистам VІ-го века против монофизитства19, и по отзыву одного из них Тимофей именно «не нашел никакой иной цели для своего труда, кроме восхваления Аполлинария», каковое он составил из писем, адресованных Аполлинарию и ответов на них20; здесь же, вероятно, помещался и тот указатель сочинений Аполлинария (πίναξ τῶν λόγων Ἀπολλιναρίου), о котором упоминает автор «Patrum doctrina de Verbi incarnatione21». Если кто знал и пользовался в исторических целях трудом Тимофея, то это, – нужно думать, – был Филосторгий, младший современник Беритского аполлинариста; зависимость его от истории Тимофея, которая, разумеется, при современном состоянии вопроса не может быть доказана с несомненностью, и объясняет собой то превозношение и уважение, какие мы встречаем в устах историка-арианина, едва-ли когда-либо знавшего лично Аполлинария. Но, как известно, и труд Филосторгия не сохранился до нашего времени в полном виде: он получен в отрывочных извлечениях Фотия и Свиды, где сведения об Аполлинарии излагаются только между прочим, только потому, что их нельзя было выкинуть из связи других известий. – Эта бедность оставленных древними историками известий об Аполлинарии могла бы искупаться данными его собственных сочинений, но от богатой, поражавшей даже писателей ІV-го века его литературной производительности до нашего времени ничего не дошло в целом виде и под именем их автора. Правда, по особым причинам, о которых мы будем иметь случай распространиться подробнее, не малое число отрывков догматических трудов Лаодикийского писатели сохранилось в творениях полемистов VІ-го века, обличавших монофизитство, но до последнего времени заключающиеся в них известия не находили себе ни полного доверия, ни достаточного подтверждения в трудах позднейшего времени. Отсюда, и новейшим изследованиям, касавшимся Аполлинария, предстояло: или тщательно собирать и упорядочивать разрозненные и отрывочные указания древности на внешние обстоятельства его жизни и деятельности22, или излагать в таком или ином порядке его учение23, основываясь на современных Аполлинарию полемических трудах против него, причем в том и другом случае, как личность Аполлинария по характеру его догматических воззрений, так и объем и направление его писательской деятельности оставались невыясненными.

Появившееся только в 1879-м году изследование Каспари «Alte und neue Quellen zur Geschichte d. Taufsymbols und d. Glaubensregel»24, положило собой новое направление в изучении литературной деятельности Аполлинария. Этим изследованием впервые был всесторонне раскрыт и доказан тот факт, что в настоящее время церковно-историческая наука владеет еще подлинными сочинениями Лаодикийского писателя в «Κατὰ μέρος πίστις», надписанном именем св. Григория Чудотворца, в «λόγος περὶ σαρκώσεως» св. Афанасия и некоторых подложных посланиях папы Юлия. Труд Каспари повлек за собой целый ряд новых изысканий в этой области. Выходя из того, ставшего несомненным после изследования Каспари положения, что сочинения Аполлинария дошли до нас под чужими именами, Иоганн Дрэзеке25 обратил свое внимание на массу полученных от древности подложных произведений и здесь пытался отыскать тоже, что найдено Каспари в отношении к ложно надписанным сочинениям Григория Чудотворца, Афанасия и Юлия. Проявивши здесь поистине необычайное рвение в ряде изследований, напечатанных в самые последние годы в разных немецких повременных изданиях26, Дрэзеке пришел к тому результату, что к упомянутым выше именам должно еще прибавить свв. Василия Великого и Иустина Философа, что часть переданного древностью под этими именами литературного материала принадлежит Аполлинарию. Таким образом, в настоящее время с именем Лаодикийского писателя выдвинута в науке целая группа сохранившихся в полном виде сочинений, изучение которых должно вести собой не только к более полному и всестороннему представлению о литературной деятельности Аполлинария, но и к более точному и правильному воспроизведению той живой и многосложной эпохи, в какую действовал он. Благодаря этим открытиям, вместо отрывочных известий об Аполлинарии и фрагментов его догматических трудов, какими должны были довольствоваться прежние изследователи его деятельности, в распоряжении науки оказалось значительное количество новых источников, данные которых по своему достоинству и важности превосходят всё то, чем доселе владела наука относительно Аполлинария. Но на этом дело не остановилось... Основываясь на разсмотрении вновь указанных цельных произведений Аполлинария, протестантские историки пришли к ряду новых выводов, которые ни в каком случае не могут быть названы безпристрастными и которые характеризуются преувеличенными суждениями о значении этого писателя в деле церковно-исторического развития. Так, заканчивая свою последнюю статью об Аполлинарии, Дрэзеке говорит: «мы должны признать, что суждение Филосторгия, по которому Аполлинария следует считать величайшим церковным учителем четвертаго века, вполне справедливо27», и, потому «в развитии учения, в продолжении дела Афанасия, в выработке и обосновании учения о св. Духе» он вслед за Филосторгием ставит Аполлинария выше свв. Василия Великого и Григория Богослова28. Еще более значения придает Аполлинарию в своей «Dogmengeschichte» Адольф Гарнак: он называет его «учителем Каппадокийцев29» «самым значительнейшим богословом своего времени30», который в своей христологии «энергично и с пафосом внутренняго убеждения» высказал то, «во что в сущности веровали все благочестивые Греки», что «тысячи до Аполлинария чувствовали» и что «один только он исповедал и возвестил31".

Если вообще изучение литературной деятельности Аполлинария в виду его значения в истории догматики не может быть безцельным и излишним, то в отношении к новооткрытым трудам его церковно-исторической науке предлежит прямая задача – не только подвергнуть еще раз проверке полученные изследованиями Каспари и Дрэзеке результаты, но и обсудить степень состоятельности тех выводов, которые связываются с ними. Всего удобнее это можно сделать в особой монографии, посвященной как обзору оставшихся сведений об Аполлинарии и фрагментов его догматических трудов, так и разсмотрению и оценке результатов новых изысканий, относящихся к области его литературной деятельности. Желание иметь такую монографию давно уже было высказано в науке32, хотя после того новые изследования еще значительно увеличили число сочинений, признанных принадлежащими Аполлинарию. Навстречу этому желанию и идет наш труд. Так как упомянутые нами новейшие изследования, составляющие повод нашего труда, касаются только литературного наследства, оставшегося от Аполлинария, то и главная его задача состоит в анализе памятников этой его деятельности, причем биографические сведения о лице этого писателя имеют значение лишь обстоятельного введения к разсмотрению его сочинений. В виду этой задачи, обозревая и оценивая результаты новейших изысканий Каспари и Дрэзеке, мы не могли и не считали себя вправе отказываться от обсуждения фрагментов важнейших догматических трудов Аполлинария и попытки возстановить их содержание и план в тех случаях, где доставленные древностью известия давали возможность к тому. Но мы исключили из материала, подлежащего нашему изучению, остатки экзегетических сочинений его, сохраняющиеся в катенах как потому, что эти остатки совершенно не затронуты новыми изследованиями, так и потому, что они представляют собой еще сырой материал, отчасти еще не изданный и во всяком случае требующий отдельных предварительных изысканий относительно своего происхождения и подлинности. Поверка результатов, вновь добытых изследованиями Каспари и Дрэзеке касательно литературной деятельности Аполлинария, привела нас во многих случаях к выводам, несогласным с ними. Это в особенности нужно сказать об изследованиях Дрэзеке. Сочинения, приписанные последним Аполлинарию, представляют собой особое явление в области древне-церковной литературы; – это своего рода блуждающие кометы на небе древней письменности, которые еще не пристроены к определенному месту, не нашли для себя надежного пристанища. Было бы весьма легко определить отношение их к Аполлинарию, если бы до нашего времени сохранился тот πίναξ τῶν λόγων Ἀπολλιναρίου, о котором мы говорили, но при отсутствии внешних свидетельств, эти сочинения и в своем содержании заключают так мало характеристичных признаков своего присхождения, что столь же приличествуют ІV-му веку, сколько и всякому другому из ближайших последующих33. От изследователя этих сочинений требуется работа в собственном смысле скрупулезная, требуется внимание к самым незначительным мелочам, к каждому малейшему намеку, так как только в таком случае можно надеяться напасть на твердый и правильный путь в определении их происхождения из-под пера того или другого церковного писателя. Естественно, что при этой работе, особенно, когда внимание изследователя направляется в какую-либо одну сторону дела, различные упущения и недосмотры оказались более частыми, чем это можно было ожидать; естественно, что в некоторых случаях решительное суждение было еще поспешным, не соответствующим качеству представленных доводов. Но отвергая результаты новых изследований относительно того или другого сочинения древности церковной, приписываемого Аполлинарию, мы не считали себя обязанными входить в подробные изыскания об имени его действительного автора, так как это может дать в себе достаточный материал для отдельного, самостоятельного труда. Только в одном случае мы сделали исключение из этого правила, – потому, главным образом, что изучение литературы ІV-го века привело нас, как кажется, к более правильному и верному взгляду на дело, чем те, какие существовали доселе, и поэтому нам представлялось желательным и целесообразным изложить его здесь же. – Еще менее могли мы присоединиться к тем новым выводам, какие высказаны в западной науке относительно значения и положения Аполлинария в ряду современных ему церковно-исторических деятелей. Эти выводы не находят себе подтверждения в тщательном изследовании сочинений, несомненно Аполлинарию принадлежащих, и должны быть призваны научно неоправданными. Иначе оценивали деятельность Аполлинария его знаменитые современники, – такие великие лица, как свв. Василий Великий, Епифаний, Григорий Богослов и др. Они не умаляли ни дарований Аполлинария, ни его блестящего образования в светских науках, ни его заслуг в борьбе за учение о св. Троице; но в то же время они не задумались решительно возстать против Аполлинария и осудить его, когда его деятельность стала явно клониться ко вреду церкви. Проводя грань между тем, что было похвального в Аполлинарии, как деятеле, и его заблуждениями, они отдавали должную дань первому и обличали второе. И таких правил древне-церковные писатели держались в обсуждении не только Аполлинария, но и некоторых других лиц, которые, как напр. Ориген или Феодор Мопсуестский, имели много общего с ним по своему положению в ходе церковной жизни. Так, изобразивши замечательные дарования Дидима Александрийского и искусство в диалектике Аэция-арианина, Созомен добавляет: «да не покажутся кому нибудь неприятными похвальные мои отзывы о некоторых еретиках; я хвалю их красноречие и ученость, но не хвалю их понимания догматов34»; в отношении же к Аполлинарию мы тем более можем последовать за Созоменом, что на стороне приведенного им разграничения стоят и великие современники Аполлинария.

* * *

1

Предварительные замечания

Отдел первый. Биографические сведения об Аполлинарии

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Отдел второй. Сочинения Аполлинария

Глава первая. Общий обзор литературной деятельности Аполлинария и судьба его сочинений

Глава вторая. Сочинения Аполлинария, надписанные именем св. Григория Чудотворца

Глава третья. Сочинения Аполлинария, надписанные именем св. Афанасия Александрийского

Глава четвертая. Сочинения Аполлинария, надписанные именами Юлия и Феликса; изложение веры, согласное с 318-ю отцами, и беседа Ерехтия

Глава пятая. Фрагменты догматических сочинений Аполлинария

Глава шестая. Догматико-полемические сочинения Аполлинария

Глава седьмая. Апологетические сочинения Аполлинария

Глава восьмая. Аполлинарий, как поэт

Заключение. Оценка литературной деятельности Аполлинария

Stuttgart, 1845, I, 985–1036.

2

ibid., s. 987.

3

т.е. результаты борьбы с арианством за учение о св. Троице.

4

Слово: христологія (Χριστός, λόγος) обозначает собой учение о Лице Иисуса Христа; употребление этого, получившего уже достаточную распространенность в русской богословской литературе, термина в нашем сочинении вызывается практическими целями, т.е. желанием избежать повторения одних и тех же оборотов речи.

5

Св. Епифаний называет его «дивным по высоте жизни"– Наеr. LXXV, I; Migne, Patrolog. curs. compl. gr. s., t. 42, c. 641, – Твор. св. Епифания, ч. 5, стр. 175; Москва, 1882.

6

Слова того же св. Епифания; Наеr. LXXVII, 25; Migne, ibid., c. 676; Твор. св. Епиф. ч. 5, стр. 211, 212.

7

Mansi Consiliorum collectio, t. IV, col. 1055, sqq.

8

Пресвитер, западный писатель первой половины V-го века; ум. около 450 г.

9

Vincent. Lirin., Commonit., c. XI; Migne, Patrol. curs. compl., lat. s., t. 50, col. 653. Памятные записки Вик. Лир. в русск. пер., Казань, 1863, стр. 55. (Здесь цитируемые слова ошибочно отнесены к Фотину, которому они совсем не приличествуют).

10

Vid. apud. Suidam, Lexic., I, 616; ed. Bernhardy, Halis, 1853==Migne, Patr. gr. s., t. 65, col. 628; cf. col. 564, 565.

11

Hist. eccl., VI, 22.

12

Ср. Epiphan. Нaеr. LXXVII, 20; Твор. св. Епиф., V, 204. Cf. Basili Magni epist. ad episc. Diokesareae, CCLXI; Migne, gr. s., t. 32, col. 985.

13

Так Сократ излагает разсказ о столкновении Аполлинария с Георгием лишь потому, что видит в нем повод, побудивший Аполлинария к изобретению ереси (II, 46). Подобным же образом поступает и Созомен в отношении к Аполлинарию и Виталию (V, 25). Феодорит всего менее интересуется Аполлинарием: замечание о нем и его ереси он просто вставляет в разсказ о споре Павлина с Мелетием (V, 3).

14

См. Jeep., Quellenuntersuchungen zu d. griechischen Kirchenhistorikern, Leipzig, 1884, ss. 116, 137 fg. – Профессора А.П. Лебедева, Грече­ские церковные историки IV–VI вв., Москва, 1890, стр. 119–126. В частности о Феодорите см. Füldenpeuning, Die Kirchengeschichte d. Theodoretes v. Kyrrhos, Leipzig, 1889, и H. Глубоковский, Блаженный Феодо­рит, eп. Киррский, т. 2-й, Москва, 1890, стр. 287–293.

15

Vid. apud Suidam, Lex., I, 615== Migne, gr. s., t. 65, col. 628.

16

Lib. VIII, 12, 14; Migne, ibid., col. 564–568.

17

О личности Тимофея и его жизни почти ничего неизвестно (См. Тіllemont, Memoires pour serv. а lʼhistoire ecclesiastique, Paris, 1700, t. VII, p. 624–626, 631–633; Walch, Entwunf einer vollständigen Historie d. Kezereien, Leipzig, 1764, III, 213). Некоторые указания на его деятель­ность можно находить у Феодорита (H. E. V, 10), Леонтия (Adversus fraudes Apollinaristarum, Migne, gr. s., t. 86, 2, col. 1953–1969), в «Patrum doctrina de Verbi incarnatione (ed. Maji, Scriptorum veterum nova collectio, t. VII, Romae, 1833, p. 16) и в письме Петра Александрийского к епископам Диокесарии (apud Facundum, Pro defension. trium, capit., 1. IV, c. 2; Migne, lat. s., t. 67, c. 613==Migne, gr. s., t. 33, col, 1291, 1292). Отрывок сочинения Тимофея к Гомонию епископу сохранен Леон­тием (cit. ор., – Migne, gr. s., t. 86, 2, col. 1960–1969).

18

Тимофей осужден был вместе с Аполлинарием; см. Theodoreti H. E., V, 10.

19

Leont. Byz., Advers. Nestorian. et Eutychianos, Migne, gr. s., t. 86, 1, col. 1377. – Contra Monophysit., ed. Maji, Scriptor. veter. nova collectio, t. VII, Romae, 1833, p. 143; – Iustiniani imper., Contra Monophys., ed. Maji, ibid., p. 304, – Patrum doctrina de Verbi incarnation., ibid., p. 16.

20

Leontii, Advers Nest. et Eut., Migne, gr. s., t. 86, 1, col. 1377.

21

Ed. Maji, p. 16. – Этот πίναξ составлен тем же Тимофеем и заключал в себе перечень также писем Аполлинария; основываясь на этом указателе, автор «Patrum doctrina» цитирует отрывок того же письма Аполлинария к импер. Иовиану (ibid), которое Леонтий Византийский читал в «истории» Тимофея (Contra Monophys., Migne, gr. s., t. 86, 2, c. 1864). Поэтому, едва ли можно сомневаться в принадлежности его к той же истории Тимофея. – Cf. Caspari, Alte und neue Quellen zur Geschichte d. Taufsimbols und d. Glaubensregel, Christiania, 1879, s. 103, anm. 61; – Dräseke, Apollinarios von Laodicea, in Luthardtʼs Zeitschrift für kirchliche Wissenschaft und kirchlisches Leben, 1887, Heft, X, s. 500.

22

Из трудов этого рода, как более полные и обстоятельные, заслуживают упоминания Tillemont, Memoires pour server a lʼhistoire ecclesiastique, Paris, 1700, t. VII, pp. 602–637, 789–794; – Cellier, Histoire générale, t. V; noivellę edit., Paris., 1860, chap. VI, pp. 85–91; – Walch, Entwurt einer vollständigen Histoire der Kezereien, Leipzig, 1764, III Teil, ss. 119–12229. Что же касается до трудов Кава (Cave, Historia litteraria, Basil. 1741) и Удена (Oudinus, Commentarius de scriptoribus ecclesiae, Lipsiae, 1722), то их сведения отличаются крайней спутанностью и неполнотой. В области русской богословской литературы можно указать только единственную, но за то весьма хорошую статью об Аполлинарии, – Лебедева, в Христ. Чт. 1878, т. II.

23

Таковы относящиеся к Аполлинарию отделы в трудах: Baurʼа «Die christlische Lehre von d. Dreieinichkeit und Menschwendung Gottes in ihrer geschichtlich. Entwicklung», Tübingen, 1841, I, 585–647; – Dornerʼа «Entwicklungsgeschichte d. Lehre von der Person Christi», Stuttgart, 1845, I, 985–1036; – Voigtʼа «Die Lehre d. Athanasius von Alexandrien, Bremen, 1861, с особым отделом «Der Apollinarismus und seine Bekämpfung». (ss. 306–345), а также и во всех общих трудах по церковной истории и истории догматики.

24

Christiania, 1879.

25

Oberlehren am Gymnasium zu Wandsbeck.

26

Именно в Hingenfeld’a «Zeitschrift für wissenschaftliche Theologie», Luthard’a «Zeitschrift f. kirchliche Wissenschaft und kirchliches Leben», Lipsius’a «Jahrbücher f. protestanische Theologie», Brieger’a Zeitschr. f. Kirchengeschichte и в «Theologische Studien und Kritiken»; в 1892-м году эти разбросанные по разным журналам статьи в их существенных частях Дрэзеке вновь перепечатал в издании Gebhardt’a и Harnack’а, Texte und Untersuchungen, VII Band, Heft. 3–4, присоединивши к ним подлинный текст приписанных им Аполлинарию сочинений, и издал под заглавием: «Apollinarios von Laodicea. Sein Leben und seine Schriften. Nebst einem Anhang: Apollinarii Laodiceni quae supersunt dogmatica, Leipzig, 1892». – Подробный разбор его изследований составляет задачу нашего сочинения; что же касается до изданного им текста догматических произведений Аполлинария, то он не есть продукт самостоятельного изучения рукописного материала; он представляет собой перепечатку уже существующих изданий, а потому и научной ценности иметь не может. С точки зрения практических удобств издание Дрэзеке, конечно, полезно, но и в этом отношении оно не стоит на желательной высоте, как в некоторых случаях следует изданиям устарелым (см. третью главу второго отдела нашего сочинения), а в других предлагает текст очень неисправный (см. наши замечания о тексте фрагментов против Диодора) и, в конце концов, всё же не избавляет от необходимости разыскивать фрагменты Аполлинария по творениям разных церковных писателей, потому что, не смотря на свой заголовок, не дает всего того, что осталось от догматических сочинений этого писателя; так сохранившиеся в актах Латеранского Собора фрагменты совсем не известны Дрэзеке (Mansi, Collectio consiliorum, t. X, p. 1116): не воспользовался он и цитатой V-го вселенского собора на «книгу недоумений» Аполлинария (Mansi, t. XI, p. 449). Более же подробная оценка издания Дрэзеке будет дана при разсмотрении изданных им сочинений Аполлинария.

27

Apollinarios von Laodicea Dialoge «Uber die heilige Dreieinigkeit»; Stud. und Krit., 1890, 1, 171.

28

Ibid., ss. 158, 171. Ср. «Λόγος παραινετικὸς πρὸς Ἑλλήνας» in Brieger’s Zeitschrift für Kirchengeschichte, VII, s. 277, 278.

29

Lehrbuch d. Dogmengeschichte, von dr. Adolph Harnack, Freiburg, 1887, II, 285.

30

Ibid. II, 312.

31

Ibid. II, 313. – Гарнак считает Аполлинария полным выразителем «греческаго благочестия» и, заканчивая историю соборов, говорит, что «в религиозном отношении в греческой догматике победил Аполлинарий (ibid. s. 414, anm)».

32

См. Joh. Dräseke in Lipsius Jahrbücher für protestanische Theologie, s. 296, 297. Точно также Гарнак пишет: «man kann innerhalb d. Dog­mengeschichte d. Alterthums zur Zeit keine lohnendere Aufgabe finden»,n– Lehrbuch d. Dogmengeschichte, II, 313, anm.

33

Так напр. по воззрениям существующим в науке относительно трагедии «Χριστὸς πάσχων», она относится ко времени от IV–XII вв.

34

Η. E., V, 15.


Источник: Спасский А.А. Аполлинарий Лаодикийский. Историческая судьба сочинений Аполлинария с кратким очерком его жизни. Сергиев Посад: тип. Снегиревой, 1895. - 501 с.

Вам может быть интересно:

1. Суждения современной протестантской церковно-исторической науки об Аполлинарии Лаодикийском и его значении в истории догматики профессор Анатолий Алексеевич Спасский

2. Из истории уяснения древне-латинского и Иеронимова текста Библии профессор Александр Иванович Садов

3. О древнехристианской живописи профессор Александр Петрович Голубцов

4. Неделя в Константинополе профессор Алексей Петрович Лебедев

5. Древнеиудейская синагога и ее богослужебные формы в отношении к древнехристианскому храму и его богослужебным формам профессор Алексей Афанасьевич Дмитриевский

6. Слово в неделю о расслабленном, при совершении Литургии на греческом языке протоиерей Александр Горский

7. Религиозные движения на христианском Востоке в IV и V веках протоиерей Александр Иванцов-Платонов

8. Думы инока Александр Александрович Бронзов

9. Памяти прот. А. В. Горского профессор Николай Александрович Заозерский

10. Пути единения профессор Антон Владимирович Карташёв

Комментарии для сайта Cackle