блаженный Аврелий Августин

О различных вопросах к Симплициану в двух книгах Книга первая (В которой разбираются два вопроса из послания апостола Павла к Римлянам)

Предисловие

Ты послал мне, отец Симплициан, поистине бескорыстнейший и приятнейший дар своих вопрошаний: если бы не попытался я ответить на них, то оказался бы не только непокорным, но и неблагодарным. И то, что предложил ты для разрешения из апостола Павла, так или иначе было уже нами разобрано и записано. Однако, не довольствуясь предшествующим изысканием и разъяснением, я постарался исследовать [теперь] более осмотрительно и внимательно те же самые апостольские слова и ту же последовательность изречений, чтобы не оказалось, что по небрежности я нечто упустил [прежде]; ведь ты не счел бы все это достойным вопрошания, если бы уразумение этого было легко и беспрепятственно.

Вопрос 1

Для чего дан закон? (§ 1)

1. Итак, первый вопрос, который угодно было тебе предложить нам для разрешения, начинается с того места1, где написано: «Что же скажем? Неужто закон есть грех? Да не будет!» – и [простирается] вплоть до того места, где [апостол] говорит: «Итак, закон – благо для меня желающего» и прочее; и даже, как мне кажется, до слов: «Несчастный я человек! Кто избавит меня от тела этой смерти? Благодать Божия через Иисуса Христа Господа нашего» (Рим.7:7–25). Мне думается, что здесь апостол в себе самом изображает находящегося под законом человека и его слова говорит от своего лица. И поскольку немногим раньше сказал он: «Мы освободились от закона, в котором содержались как мертвые, чтобы служить в новизне духа, а не в ветхости буквы» (Рим.7:6), так что здесь может показаться, что подобными словами он как бы порицает закон, то тотчас добавляет: «Что же скажем? Неужто закон есть грех? Да не будет! Но я узнал грех не иначе, как посредством закона, ибо я не понимал бы пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай» (Рим.7:7).

Вожделение, произошедшее через закон (§ 2–3)

2. Здесь вновь возникает недоумение: ведь если закон не грех, но насадитель греха, то ничуть не меньше порицают его эти слова [апостола]. И потому надлежит уразуметь, что закон дан не для того, чтобы им насаждался грех, и не для того, чтобы им искоренялся, но лишь для того, чтобы грех им показывался, для того, чтобы самим указанием на грех сделать виновной человеческую душу, чувствующую себя как бы в безопасности из-за своей невинности. И поскольку без благодати Божией не может она победить грех, закон призван обратить душу к тому, чтобы, встревоженная своей виною, она взыскала благодати. Итак, не говорит апостол: «Я совершил грех не иначе, как посредством закона»; но [говорит]: «Я узнал грех не иначе, как посредством закона» (Рим.7:7). И опять же, не говорит: «Ибо я не имел бы пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай»; но говорит так: «Я не понимал бы пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай» (Рим.7:7). Отсюда ясно, что закон не насаждает пожелание, но делает его явным.

3. Поэтому и получилось так, что закон, поскольку благодать не была еще получена, не мог противостоять пожеланию, и оно даже возрастало; ведь когда добавилась вина в преступлении, из-за того, что пожелание стало делать противное закону, оно стало сильнее [пожелания], не воспрещаемого никаким законом. Поэтому [вполне] последовательно [апостол] добавляет: «Так что, получив повод, грех посредством заповеди произвел во мне всякое пожелание» (Рим.7:8). Ведь и до закона было [пожелание], но не было всяким, поскольку отсутствовала тогда вина в преступлении. Поэтому и в другом месте говорит: « «Ибо где нет закона, нет и преступления» (Рим 4:15).

Каким образом грех без закона был мертв и как он ожил? (§4–5)

4. А то, что присоединяет он: «Ведь без закона грех мертв» (Рим 7:8), – это приведено здесь в том смысле, как если бы он сказал: сокрыт, то есть считается мертвым. Об этом немного ниже он скажет более отчетливо: «А я жил некогда без закона», то есть я не страшился никакой смерти, проистекающей от греха, поскольку не был проявлен [грех], раз не было закона: "Когда же пришла заповедь, грех ожил», – то есть проявился. "А я умер", то есть познал, что я умер; ведь будучи виновен в преступлении, я, несомненно, подвергаюсь угрозе наказания смертью. А когда говорит он: «Грех ожил, когда пришла заповедь» (Рим 7:9–10), – то подобным образом ясно показывает, что грех некогда жил, то есть был известен, и это, как полагаю я, в случае преступления первого человека, поскольку и тот получил заповедь (Быт 2:17). Ведь и в другом месте говорит: «Жена, прельстившись, впала в преступление» (1Тим 2:14); и еще: «Подобно преступлению Адама, который есть образ будущего» (Рим.5:14). Ибо ожить может лишь то, что некогда уже жило. Однако это сделалось мертвым, то есть стало сокровенным, когда рождавшиеся смертными люди жили без заповеди закона, следуя пожеланиям плоти без всякого разумения, поскольку не было никакого запрета. Поэтому апостол и говорит: «Я жил некогда без закона». И отсюда ясно, что не от своего собственного лица, но вообще от лица человека говорит он: «Я». «Когда же пришла заповедь, грех ожил, а я умер; и заповедь, бывшая в жизнь, оказалась мне в смерть" (Рим 7:9–10). Ведь если повинуются заповеди, она, разумеется, жизнь; но она оказывается в смерть, когда совершается нечто противное заповеди, так что не только творится грех, что происходило также и до заповеди, но и становится он более обильным и пагубным, ибо теперь грешит знающий [заповедь] и преступающий [ее].

5. "Ибо грех, – говорит [апостол далее], – взяв повод от заповеди, обманул меня, и убил ею" (Рим 7:11). Грех, незаконно пользуясь законом, когда от запрещения возникло стремление, сделался более сладостным, и тем самым обманул. Ибо обманчива сладость, за которой следует множество горестей тягчайших наказаний. Итак, поскольку не воспринявшие еще духовной благодати люди с большей сладостью совершают запрещенное, грех обманывает ложной сладостью; а поскольку также присоединяется вина в преступлении, то и убивает.

Кто дурно пользуется законом? (§ 6)

6. "Поэтому закон свят, и заповедь свята и праведна и добра» (Рим 7:12); ведь она приказывает, что должно приказывать, и запрещает, что надлежит запрещать. «Итак, неужели доброе сделалось для меня смертью? Да не будет» (Рим.7:13). Ведь порок в дурном пользователе, а не в самой заповеди, которая добра, поскольку «закон добр, если кто законно пользуется им» (1Тим.1:8). А дурно пользуется законом тот, кто не покоряется Богу в благочестивом смирении, чтобы с помощью благодати мог быть исполнен закон. И потому тот, кто незаконно пользуется законом, принимает его не для чего другого, как чтобы его грех, скрывавшийся до запрещения, начал проявляться вследствие преступления, причем «чрезмерно» (Рим.7:13), поскольку уже не просто творится грех, но и заповедь преступается. Поэтому [апостол] продолжает и присовокупляет: "Но грех, чтобы явиться как грех, посредством доброго причинил мне смерть, так что из-за заповеди грех или грешник становятся чрезмерными» (Рим.7:13). Отсюда проясняется, в каком смысле сказал выше: «Ведь без закона грех мертв» (Рим 7:8), – сказал он так не потому, что без закона не было греха, а потому, что последний не был явным. Ясно также и в каком смысле сказано: "Грех ожил" (Рим 7:9): не в том смысле, что грех начал существовать, – ведь он был и до закона, – но в том, что сделался он явным, поскольку стал противиться закону. [Все это ясно] на основании того, что он говорит здесь: "Но грех, чтобы явиться как грех, посредством доброго причинил мне смерть» (Рим 7:13), ведь не говорит: «чтобы быть грехом», но: «чтобы явиться как грех».

Закон исполняется лишь духовным человеком. Плотские люди именуются так в двояком смысле» (§ 7–9)

7. Затем апостол присоединяет и причину, почему так обстоит дело. «Ибо мы знаем, – говорит, – что закон – духовный, а я – плотский» (Рим.7:14). Этими словами он вполне ясно утверждает, что закон может быть исполнен только духовными, а таковыми можно стать лишь при помощи благодати. Ибо чем более подобным становится некто духовному закону, то есть чем больше сам возвышается в духовном движении, тем больше исполняет его, поскольку тем больше услаждается им, уже не угнетаемый его бременем, но воодушевляемый его светом: «ибо заповедь Господня светла, просвещающая очи, и закон Господень непорочен, обращающий души" (Пс.18:8–9); а благодать при этом отпускает грехи и изливает дух любви, благодаря которому праведность не только не тягостна, но даже и приятна. И разумно, сказав: «а я – плотский» (Рим.7:14), присовокупляет к этому [апостол объяснение], каким образом плотский. Ведь в некотором смысле называются плотскими и те, кто уже находятся под благодатью, уже искуплены кровью Господней и возрождены верой; те, кому тот же апостол говорит: «И я, братья, не мог говорить с вами как с духовными, но как с плотскими; как младенцев во Христе я питал вас молоком, а не твердой пищей» (1Кор.3:1–2). Говоря так, он во всяком случае показывает, что были возрождены благодатью те, кто являлись младенцами во Христе и питались молоком, и однако все еще зовет их плотскими. А тот, кто еще не под благодатью, но под законом, является плотским в том смысле, что он не возрожден еще от греха, «но продан греху»; поскольку как вознаграждением за смертоносное вожделение овладевает он той сладостью, которая обманывает его, так что услаждается он даже и тем, что поступает вопреки закону; ибо тем более желанно нечто, чем менее дозволено. И не может он наслаждаться этой сладостью как неким вознаграждением за свое состояние, если не будет как бы купчей распиской вынужден служить влечению. Ведь чувствует, что он раб господствующего пожелания, которое запрещено ему; осознает, что справедливо для него это запрещение, но все же делает [недолжное].

8. «Ведь не знаю я, – говорит апостол, – что делаю" (Рим.7:15),. Не в том смысле сказано здесь «не знаю», как будто не знает он, что грешит. Ибо подобное противоречило бы сказанному: «Но грех, чтобы явиться как грех, посредством доброго причинил мне смерть» (Рим.7:13); и еще, выше: «Я узнал грех не иначе, как посредством закона» (Рим.7:7). Ибо как явилось то, чего он не знает, или как узнал он это? Но здесь сказано в том же смысле, как Господь скажет нечестивым: «Не знаю вас» (Мф.25:12). Разумеется, ничто не сокрыто от Бога, поскольку лицо «Господне против делающих зло, чтобы истребить с земли память о них» (Пс.33:17). Но иногда мы говорим, что не знаем того, чего не одобряем. Поэтому [и апостол] говорит так: «Ведь не знаю я, что делаю", то есть не одобряю. И тут же подтверждает это, говоря: «Потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю» (Рим.7:15). Итак, в отношении чего говорит: «ненавижу», о том же говорит и: «не знаю»; ведь и о тех, кому скажет Господь: «Не знаю вас», Ему говорится: "Ты, Господи, ненавидишь всех, делающих беззаконие» (Пс.5:7).

9. «Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр» (Рим.7:16); ибо того же не хочет, чего и закон; ведь закон запрещает это. Поэтому согласен с законом: не в том отношении, что делает возбраняемое им, а в том, что не желает того, что делает. Ибо связан, не будучи пока что освобожден благодатью, хотя благодаря закону и знает уже, что поступает дурно, и не желает этого. А то, что говорит [апостол], продолжая: «Потому уже не я делаю это, но обитающий во мне грех» (Рим.7:17), это говорит он не из-за того, что не согласен делать грех, хотя согласен с законом в его осуждении, – ведь все еще говорит от лица человека, находящегося под законом, а не под благодатью; человека, который и в самом деле влеком к совершению зла господствующим вожделением и обольщающей приятностью запретного греха, хотя в части познанного закона и не одобряет этого, – но из-за того говорит: «Не я делаю это», что делает это как пленник. Ведь совершает это вожделение, натиску которого он уступает. А чтобы не уступать, чтобы ум человеческий тверже противостоял вожделению, – это дело благодати, о которой намеревается апостол сказать позже.

Наказание за первородный грех (§ 10–11)

10. "Ибо знаю, – говорит, – что не обитает во мне, то есть в плоти моей, доброе» (Рим.7:18). Зная – соглашается с законом, а делая – уступает греху. Что если спросит некто, почему это говорит он, что в плоти его вовсе не обитает доброе, а значит, [обитает] грех? Почему же, как не из-за передачи смертности и непрерывности [греховного] пожелания? Первое – наказание за первородный грех, второе – кара за частый грех; с первым рождаемся мы в эту жизнь, а второе присоединяем, живя. И две эти вещи, а именно как бы природа и обычай, соединившись, делают вожделение мощнейшим и непобедимейшим, что и называет он грехом, и говорит, что обитает последний в плоти его, то есть обладает некоторым господством и как бы царством. Отсюда и следующие слова псалма: «Я избрал бы скорее быть униженным в доме Господнем, чем обитать в шатрах грешников» (Пс.83:11); то есть тот, кто унижен, где бы он ни находился, не обитает там, где пребывает. Поэтому ясно, что обитание следует понимать здесь с учетом некоторого господства. А если по благодати совершится в нас то, о чем говорит апостол в другом месте: «Чтобы не царствовал грех в смертном теле нашем, к повиновению похотям его» (Рим.6:12), то уже нельзя будет в собственном смысле сказать в этом случае, что грех обитает [в нас].

11. «Потому что желание, – говорит, – свойственно мне, а совершение добра – нет» (Рим.7:18). Неверно понимающим эти слова кажется, что [апостол] как бы устраняет ими свободное решение. Но как же устраняет он, если говорит: «Желание свойственно мне?» Ведь ясно, что само желание в [нашей] власти, поскольку свойственно нам; а совершение добра – не в [нашей] власти, и это – по вине первородного греха. Ибо эхо – не первоначальная природа человека, но кара за преступление, вследствие которой появилась и сама смертность, вроде некой вторичной природы, от которой освобождает нас благодать Создателя, если мы с верой подчиняемся ей. Но сейчас произносятся слова человека, находящегося пока что еще под законом, а не под благодатью. Ибо тот, кто не находится под благодатью, не делает того «доброго, которое хочет», но делает то «злое, которого не хочет», вследствие господствующего вожделения, усиленного не только узами смертности, но и тяжестью привычки. А если делает он то, чего не хочет, то не сам уже делает это, но обитающий в нем грех, как это было сказано и объяснено выше.

Закон – добр (§ 12)

12. «Итак, я нахожу, – говорит он, – что закон благо для меня, желающего исполнять [его], однако мне свойственно злое» (Рим.7:21) , то есть нахожу, что закон – благо для меня, поскольку я хочу сделать содержащееся в законе, однако мне свойственно злое, по легкости его совершения; ибо и то, что сказал он выше: «желание свойственно мне», сказал в смысле легкости [исполнения]. Ведь что легче для человека, находящегося под законом, чем желать доброго и делать злое? И первого желает он без всякого затруднения, хотя и не делает с той же легкостью, с какой желает; и второе, ненавистное, легко имеет, хотя и не желает этого: как бросившийся вниз, без труда летит он в пропасть, хотя не желает этого и это ненавидит. Это сказал я в отношении слова «свойственно». Итак, человек, находящийся под законом и не освобожденный еще благодатью, выносит свидетельство о законе, что он добр. Тем самым вообще свидетельствует он, что порицает самого себя, поступающего вопреки закону, и находит, что закон – благо для него, желающего сделать то, что повелевает последний, и неспособного из-за одолевающего его вожделения. Благодаря этому видит он, что связан виною в преступлении, [и побуждается] к тому, чтобы взыскать благодати Избавителя.

Что за закон греха в членах? (§ 13–14)

13. «Ибо я нахожу удовольствие, – говорит [апостол], – в законе Божием по внутреннему человеку»: в том, разумеется, законе, который говорит: «Не пожелай». "Но вижу, – говорит, – в членах моих другой закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греха, пребывающего в членах моих» (Рим.7:22–23). Законом в своих членах называет он то самое бремя смертности, отягченные которым мы воздыхаем (2Кор 5:4). «Ибо тленное тело отягощает душу» (Прем.9:15) . Из-за этого также часто бывает, что невольно услаждает недозволенное. Это давящее и угнетающее бремя апостол называет законом, поскольку справедливо предписан и возложен он как наказание Божественным приговором Того, Кто предостерегал человека, говоря: «В день, в который вы вкусите, смертью умрете" (Быт.2:17). Этот закон противоборствует закону ума, говорящему: «Не пожелай», которым услаждается человек по внутреннему человеку; и до тех пор, пока не окажется некто под благодатью, этот закон столь сильно противоборствует, что подчиняет человека закону греха, то есть себе самому. Ведь когда говорит он: «пребывающего в членах моих», показывает, что это тот же самый закон, о котором раньше сказал он: «Вижу в членах моих другой закон" (Рим.7:23).

14. А все это говорит он для того, чтобы плененному человеку стало очевидно, что не следует много думать о своих силах. Вот почему обличает он иудеев, горделиво хвалившихся якобы [исполненными] делами закона, хотя вожделение увлекало их ко всему недозволенному, в то время как закон, которым хвалились они, говорит: «Не пожелай». Поэтому вот как со смирением надлежит говорить человеку побежденному, осужденному, плененному; наконец, не победителю благодаря полученному закону, но скорее преступнику; вот как со смирением надлежит ему взывать: «Несчастный я человек! Кто меня избавит от тела этой смерти? Благодать Божия через Иисуса Христа, Господа нашего» (Рим.7:24–25) . Ибо в этой смертной жизни свободное решение не для того служит, чтобы исполнил человек правду, когда захочет, но для того, чтобы в слезной и благочестивой молитве обратился он к Тому, с помощью Чьего дара может он исполнить ее.

Объяснение мест, на основании которых может показаться, что закон – зол. Закон не господствует над теми, кто под благодатью (§ 15)

15. Поэтому, принимая во внимание всю ту последовательность апостольской речи, которую мы разобрали, всякий, кто полагает, что апостол считает закон злым, поскольку говорит: «Закон пришел, чтобы умножилось преступление» (Рим.5:20); и: "Служение смерти в буквах, изображенное на камнях" (2Кор.3:7); и: «Сила греха закон» (1Кор.15:56); и: «Вы умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых»; и: «Страсти греховные, происходящие посредством закона, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти; но ныне... мы освободились от закона, в котором содержались как мертвые, чтобы служить в новизне духа, а не в ветхости буквы» (Рим.7:4–6) и прочее, что находим мы сказанным апостолом в этом смысле, пусть заметит, что сказано так, поскольку закон увеличивает пожелание запрещением и связывает виновного преступлением, приказывая то, что люди по немощи не способны исполнить, если не обратятся благочестиво к благодати Божией; и потому называются пребывающими под ним те, над кем он господствует, а господствует он над теми, кого наказывает; наказывает же всех преступников. Ведь те, кто получили закон, преступают его, если только при помощи благодати не станет для них возможным [исполнить] то, что он повелевает. И потому закон не господствует над теми, кто пребывает уже под благодатью, ибо они исполняют его любовью, хотя и были они осуждены, [находясь] под властью его страха.

3аблуждение манихеев в отношении ветхозаветного закона (§16)

16. Ибо если все сказанное выше заставляет думать, что апостол отвергает закон, то что сделаем мы с его словами: "Ибо я нахожу удовольствие в законе Божием по внутреннему человеку?» (Рим 7:22). Ведь говоря это, он, несомненно, хвалит закон. Когда они (а именно те, кто думают, что закон зол) слышат это, отвечают, что здесь апостол говорит о другом законе, то есть о законе Христовом, а не о данном иудеям. Итак, спросим мы у них, о каком законе говорит апостол: «Закон пришел, чтобы умножилось преступление?» (Рим.5:20) Они, конечно, ответят, что о том, который получили иудеи. Тогда посмотри, разве это не тот закон, о котором сказано: «Получив повод, грех посредством заповеди произвел во мне все пожелание?» Ибо что другое значит: «произвел во мне всякое пожелание" (Рим 7:8), как не то, что стоит здесь: «чтобы умножилось преступление» Посмотри также, не подходит ли сюда и это изречение: "Так что из-за заповеди грех или грешник становятся чрезмерными» (Рим 7:13). Ведь то же самое значит: «Так что из-за заповеди грех или грешник становятся чрезмерными», что и: «чтобы умножилось преступление». Итак, если установим мы, что добра заповедь, приняв повод от которой, грех произвел всякое пожелание, так что стал чрезмерным, то тем самым сразу же установим, что добр и закон, который пришел, чтобы умножилось преступление, то есть чтобы грех произвел всякое пожелание и стал чрезмерным. Поэтому пусть выслушают они того же апостола, говорящего: «Что же скажем? Неужто закон есть грех? Да не будет!» (Рим 7:7). Это, говорят они, сказано о законе Христовом, то есть о законе благодати. Тогда пусть ответят, как полагают они, о каком законе говорится то, что следует дальше: «Но я узнал грех не иначе, как посредством закона, ибо я не понимал бы пожелания, если бы закон не говорил: «Не пожелай». Так что, получив повод, грех посредством заповеди произвел во мне всякое пожелание» (Рим.7:7–8). Вот, сама связь слов достаточно показывает, о каком законе сказал он: «Неужто закон есть грех? Да не будет!» О том, разумеется, заповедью которого греху был дан повод, чтобы произвел он всякое пожелание; а значит, и о том, который пришел, чтобы умножилось преступление; о том, который они считают злым. Но что может быть яснее сказанного немного позже: «Поэтому закон свят, и заповедь свята и праведна и добра?» (Рим.7:12). Вновь говорят они, что это сказано не о том законе, который дан был иудеям, но о Евангелии. Ибо столь неистребима у манихеев эта слепая превратность. Ведь они не обращают внимание на идущее далее в высшей степени очевидное и ясное: «Итак, неужели доброе сделалось для меня смертью? Да не будет! Но грех, чтобы явиться как грех, посредством доброго причинил мне смерть, так что из-за заповеди грех или грешник становятся чрезмерными» (Рим.7:13), то есть посредством заповеди святой, праведной и доброй, которая, однако, пришла, чтобы умножился грех, то есть чтобы стал он чрезмерным.

Объяснение свидетельств, на основании которых может показаться, что закон не добр (§ 17)

17. Тогда почему говорится: «Служение смерти» (2Кор 3:7), если закон добр? Потому что "грех, чтобы явиться как грех, посредством доброго причинил мне смерть». И не удивляйся этому, ведь сказано и о самой Евангельской проповеди: «Ибо мы – Христово благоухание и в спасающихся, и в погибающих; для одних мы запах жизни в жизнь, а для других – запах смерти в смерть" (2Кор.2:15–16). Ведь закон называется служением смерти в отношении иудеев, для которых он был также и на камне записан, чтобы обозначить их жестокосердие; а не в отношении тех, кто исполняет закон посредством любви. «Ибо исполнение закона – любовь» (Рим.13:10). Ведь тот самый закон, который изображен был в каменных буквах, говорит: «Не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не пожелай» (Исх.20:13–17) и т. д. И этот-то закон, как говорит апостол, исполняется при помощи любви. А говорит он об этом так: «Ибо любящий другого исполнил закон. Ведь заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не пожелай и все другие, заключаются в этом слове: люби ближнего твоего, как самого себя» (Рим.13:8–9), – поскольку и последнее написано в том же самом законе. А почему «сила греха – закон» (1Кор 15:56), если закон добр? Потому что грех посредством доброго причинил смерть, так что сделался чрезмерным, то есть от преступления получил большую силу. Почему мы «умерли для закона телом Христовым» (Рим 7:4), если закон добр? Поскольку мы мертвы для господствующего закона, то есть освобождены от того действия, которым закон наказывает и осуждает. Ибо в большинстве случаев закон именуется так, поскольку господствует, устрашает и наказывает. Итак, та же самая заповедь – и закон для страшащихся, и благодать для любящих. Отсюда и следующие слова в Евангелии: "Закон был дан Моисеем, а благодать и истина произошли через Иисуса Христа» (Ин.1:17). Ведь тот же самый закон, который был дан через Моисея, чтобы устрашать, через Иисуса Христа сделался благодатью и истиной, чтобы быть исполняемым. Поэтому сказано: «Вы мертвы для закона», так, как если бы говорилось: «вы мертвы для наказания закона, «телом Христовым», которым отпущены прегрешения, бывшие причиной законного наказания». Почему «страсти греховные, происходящие посредством закона» (Рим 7:5), если закон добр? Потому что здесь апостолу угодно, чтобы эти самые греховные страсти, о которых часто уже говорилось, понимались как возрастание пожелания вследствие запрещения и подверженность наказанию по причине преступления; то есть потому что [закон] «посредством доброго причинил мне смерть, так что из-за заповеди грех или грешник становятся чрезмерными» (Рим 7:13). Почему мы «освободились от закона, в котором содержались как мертвые, чтобы служить в новизне духа, а не в ветхости буквы» (Рим 7:6), если закон добр? Потому что закон – буква для тех, кто не исполняет его благодаря духу любви, что относится к Новому Завету. Итак, умершие для греха освобождаются от буквы, которая удерживала виновными не исполнявших написанное. Ибо что, как не простая буква, закон для тех, кто научились читать его, но не могут исполнять? Ведь не неизвестен он тем, для кого написан, но так как известен лишь в той мере, в какой читают они написанное, а не в какой исполняют приятное, то он для них – ни что иное, как буква. Буква эта – не помощь читающим, но свидетель грешащих. Поэтому [лишь] тот освобождается от связанного с ней осуждения, кто обновляется духом, чтобы не быть уже связанным буквой для наказания, но праведностью соединиться с разумением. Отсюда проистекают и эти слова: «Буква убивает, а дух животворит» (2Кор 3:6). Ибо закон только лишь прочитанный, но не осознанный и не исполненный, несомненно убивает; и в этом случае зовется он буквой. «А дух животворит», ибо исполнение закона – "любовь, которая излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим.5:5).

Вопрос 2

1. Но уже, как полагаю, пришло время перейти к другому вопросу, который ты предложил таким образом, что [подлежащий обсуждению] отрывок простирается от написанного: "И не одно только это: но так было и с Ревеккою, когда в одно соитие зачала она... от Исаака, отца нашего. Ибо, когда они еще не родились и не сделали ничего доброго или злого» (Рим 9:10–11), и вплоть до того места, где сказано: «Если бы Господь Саваоф не оставил нам семени, мы сделались бы как Содом и уподобились бы Гоморре» (Рим.9:29). Очевидно, что этот отрывок куда более темен, [чем предыдущий]. Но ясно, – ибо я знаю твое отношение ко мне, – что ты не мог повелеть мне, чтобы я это открыл, не испросив у Господа, чтобы смог я [это сделать]. Будучи воодушевлен подобной поддержкой, я приступаю.

Намерение апостола. Благодать веры предшествует добрым делам (§ 2)

2. Прежде всего, я буду придерживаться намерения (то есть замысла) апостола, как понимаю его; намерения, проникающего собой все послание. А намерение это состоит в том, что никто не хвалился заслугами дел. Ими осмеливались хвалиться израильтяне; хвалились они тем, что соблюдали закон, данный им, и потому получили евангельскую благодать как некую награду за свои заслуги, состоявшие в соблюдении закона. Из-за этого им не хотелось, чтобы та же благодать преподавалась и язычникам, как будто бы те, не приняв иудейских таинств, были этого недостойны. Возникший вследствие этого вопрос разрешается в Деяниях Апостолов (Деян.15). Ведь они не понимали, что поскольку эта самая благодать – благодать евангельская, она не за дела дается: «Иначе благодать... уже не благодать» (Рим.11:6). И весьма часто многими местами [Св. Писания апостол] удостоверяет это, возвышая благодать веры над делами; не для того, чтобы уничтожить дела, но чтобы показать, что дела не предшествуют благодати, а следуют за ней; для того, чтобы никто не считал себя получившим благодать, поскольку хорошо поступал; ведь напротив, никто не может поступать хорошо, не получив благодати через веру. А человек начинает получать благодать тогда, когда начинает веровать в Бога, будучи подвигнут к вере внутренним или внешним побуждением. Но разница здесь в том, что в некоторые моменты времени или при совершении таинств благодать изливается более обильно и очевидно. Ведь веруют и оглашенные, верил в Бога и Корнилий, который милостынею и молитвами сделал себя достойным ниспослания к нему ангела (Деян.10:1–4). Но он никак не мог бы совершить этого, если бы прежде не уверовал; и никаким образом не уверовал бы, если бы не был призван некими побуждениями: или тайными, посредством видений ума и духа, или более явными, воспринимаемыми при помощи телесных чувств. Итак, в некоторых пребывает такая благодать веры, которой недостаточно для обретения Царства Небесного, как в оглашенных, как и в самом Корнилии, прежде чем он благодаря причастию Таинствам вошел в тело Церкви; а в некоторых столь велика она, что они считаются уже телом Христовым и святым храмом Божиим. «Ибо храм Божий свят, – говорит апостол, – а этот храм – вы» (1Кор 3:17); и Сам Господь говорит: «Если кто не возродится от воды и Духа Святого, не войдет он в Царствие Небесное» (Ин.3:5). Ведь есть некие начатки веры, сходные с зачатием. Однако, чтобы достигнуть вечной жизни, не только зачатыми нужно быть, но также и рожденными. И ничего из этого [не происходит] без благодати милосердия Божия; поскольку если и есть некие добрые дела, то, как было уже сказано, они следуют за благодатью, а не предшествуют ей.

Цель апостола в примере Иакова и Исава. Добрые дела от благодати, а не благодать от дел (§ 3)

3. Апостол, желая внушить это, – ведь он говорит также и в другом месте: «Это не от нас, но дар Божий; не от дел, чтобы не стал кто превозноситься» (Еф.2:8–9), – дает свидетельство о тех, которые не были еще рождены. Ведь никто не может сказать, что делами угодил Богу Иаков, не родившись еще, так что по Божественному изволению о нем было сказано: «И старший будет служить младшему» (Быт.25:23). Поэтому говорит [апостол]: «не только Исаак был обещан, когда сказано было: «В это же время приду Я, и у Сары будет сын» (Быт.18:10), – сын этот, разумеется, никакими делами не угодил Богу, чтобы обещано было его рождение, дабы в Исааке нареклось семя Авраама; то есть дабы те причислены были к жребию святых во Христе, кто почитает себя сынами обетования, не гордясь своими заслугами, но относя к благодати призвания то, что они сонаследники Христу, ибо когда обещано было, что они будут, вовсе еще не существовавшие ничего не заслуживали, – (итак, не только к Исааку относится обетование), "но так было и с Ревеккою, когда в одно соитие зачала она от Исаака, отца нашего» (Рим.9:10). Весьма осмотрительно говорит он: «в одно соитие», ведь зачаты были близнецы; [говорит так] с той целью, чтобы не отнесли этого некоторым образом к родительским заслугам, так что мог бы некто сказать: потому родился такой сын, что отец его был таким-то образом расположен в то время, когда посеял его в утробе матери, или так-то была расположена мать, когда зачала его. Ведь вместе в одно время посеял он обоих, и в одно и то же время зачала она их. Дабы преподать это, говорит он: «в одно соитие»; [а также] и для того, чтобы не оставить места астрологам, а вернее тем, кто зовутся составителями гороскопов и по [положению звезд] при рождении угадывают нравы и свойства рожденных. Ибо что могут они сказать: почему при одном [общем] зачатии в один момент времени, при одинаковом расположении неба и созвездий, так что они вовсе не могут для каждого отметить нечто отличное, была в этих близнецах такая разница; и [все] легко заметят, если захотят, что те ответы, которые продают они несчастным людям, производит не изъяснение некоего искусства, но нечаянная догадка. Но, чтобы вести нам речь о том деле, о каком говорим, упомянуто это для сокрушения и уничтожения гордыни людей, неблагодарных благодати Божией и осмеливающихся хвалиться своими заслугами. «Ибо когда они еще не родились, и не сделали ничего доброго или злого, не от дел, но от Призывающего сказано было ей, что старший будет служить младшему» (Рим 9:11–12). Поэтому благодать принадлежит Призывающему, а у того, кто принимает благодать, следствием ее являются добрые дела, не порождающие благодать, но порождаемые ею. Ибо огонь греет не чтобы гореть, но поскольку горит; так же и колесо не для того хорошо катится, чтобы быть круглым, но поскольку круглое. Точно так же никто не делает добрых дел, чтобы получить благодать, [но делает их], поскольку получил ее. Ибо как может жить праведно тот, кто не будет [сперва] оправдан? Точно так же не может жить свято тот, кто не будет освящен, да и вообще не может жить тот, кто не будет [сперва] оживотворен. А оправдывает благодать, чтобы оправданный мог жить праведно. Итак, сперва благодать, а затем добрые дела, как и в ином месте говорит [апостол]: «А тому, кто делает, воздаяние вменяется не по благодати, но по долгу» (Рим.4:4), как то бессмертие, которое следует за добрыми делами, если только его в действительности требуют по долгу, как говорит тот же апостол: «Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец за праведность, который воздаст мне Господь, праведный Судия, в день оный» (2Тим 4:7–8). Ведь пожалуй, поскольку он сказал: "воздаст", это уже совершается по долгу. Когда же, «взойдя на высоту, пленил плен», не воздал, но «дал дары людям» (Еф.4:8). Ибо почему сам апостол предполагает, что ему как бы должное будет воздано, если не потому, что сперва воспринял он незаслуженную благодать, оправдавшись которой подвизался он добрым подвигом? Ведь он был хулителем, гонителем и обидчиком [христиан], но унаследовал милосердие, как сам свидетельствует (1Тим 1:13), веруя в Того, Кто оправдывает не благочестивого, а нечестивого (Рим.4:5), чтобы, оправдав, сделать его благочестивым.

Каким образом справедливо избрание Иакова и отвержение Исава? (§ 4)

4. "Не от дел, – говорит апостол, – но от Призывающего сказано было ей, что старший будет служить младшему». Итак, сказанное [раньше]: "Ибо, когда не были еще рождены и не сделали ничего доброго или злого», служит для того, чтобы можно было сказать: «Не от дел, но от Призывающего». Здесь возникает в душе вопрос, к чему сказал он: «Чтобы намерение Божие проявилось в избрании» (Рим.9:11–12). Ведь как может существовать справедливое, да и вообще хоть какое-то избрание там, где нет никакого различия? Ибо если без всякой заслуги избран был Иаков, еще не родившийся и ничего не сделавший, то он вообще не мог быть избран, раз не было никакого различия, в соответствии с которым происходило бы избрание. Точно так же, если незаслуженно отвергнут был Исав, поскольку и он не родился еще и ничего не сделал, когда было сказано: «И старший будет служить младшему», то как можно назвать справедливым его отвержение? Итак, с помощью какого различения, какого понятия о беспристрастности уразуметь нам то, что следует: «Иакова я возлюбил, а Исава возненавидел»?» (Рим.9:13). Понятно, что это написано у пророка, пророчествовавшего гораздо позже, когда они успели уже и родиться, и умереть. Однако изречение это упоминается в том же предложении, где сказано: «И старший будет служить младшему», то есть до того как они родились и что-либо сделали. Итак, откуда это избрание, и что это такое за избрание, если у еще нерожденных и ничего не сделавших нет и следа никаких заслуг? Или же есть некоторые [заслуги], относящиеся к [различию] природ? Но кто подумает так, [если они] от одного отца, от одной матери, от одного соития, от одного Творца? Или как из одной и той же земли один и тот же Создатель произвел разные роды животных и растений, так из одной и той же пары людей и из одного сочетания произвел Он в близнецах различное порождение: одно, которое возлюбил, а другое, которое возненавидел? Но ведь нет никакого избрания, пока не появилось основания для избрания. Ведь если Иаков сделался добрым, чтобы угодить [Богу], то чем угодил он, прежде чем сделался добрым, чтобы сделаться добрым? Итак, не избран был он, чтобы [впоследствии] сделаться добрым, но сделавшись добрым, [благодаря этому] мог быть избран.

Происходит ли избрание Иакова по Божественному предвидению будущей веры? (§ 5)

5. Но не потому ли «в избрании», что предвидящий все Бог видел также и будущую веру в не родившемся еще Иакове; так что, хотя никто не удостаивается оправдания от своих дел, ибо не может делать добрых дел, не будучи оправдан, однако поскольку Бог от веры оправдывает язычников (Гал.3:8), а веруют не иначе как по свободной воле, Бог, предвидя эту самую будущую волю к вере, по предвидению избрал еще нерожденного, чтобы оправдать его? Итак, если избрание по предвидению, и Бог предвидел веру Иакова, то как докажешь ты, что не избрал Он его также и от дел? Если потому [не от дел], что они не родились еще и не сделали ничего доброго или злого, то точно так же и не веровал еще никто из них. Но предвидение знало того, кому предстояло уверовать. Тогда предвидение могло видеть и того, кто стал бы делать [добрые] дела: так что, как [Иаков] называется избранным из-за будущей веры, которую предузнал Бог, так и другой кто-то может называться избранным из-за будущих дел, которые не в меньшей степени наперед знает Бог. Как же тогда утверждает апостол, что не от дел сказано было: «Больший будет служить меньшему?» Если потому [говорит он так], что не были они рождены, то тем самым сказано, что не только не от дел, но и не от веры, поскольку ни того, ни другого не было у еще не родившихся. Итак, апостол не желает, чтобы решили, будто по предвидению совершено избрание младшего, чтобы старший служил ему; ведь желая показать, что произошло оно не от дел, ради этого добавил он следующие слова: «Ибо когда не были они еще рождены и не сделали чего-либо доброго или злого» (Рим 9:11), а иначе могли бы сказать ему: но уже знал Бог, кто из них что сделает. Поэтому спрашивается, на каком основании совершено это избрание? Ведь если не от дел, которых не было у еще не рожденных, и не от веры, так как и ее не было, тогда из-за чего?

Избрание – по благодати и намерению Божию (§ 6)

6. Или же следует сказать, что не было никакого избрания, поскольку в утробе матери не существовало никакого различия: ни веры, ни дел, ни каких угодно еще заслуг? Но сказано: «Чтобы намерение Божие проявилось в избрании» (Рим 9:11); потому-то и спрашиваем мы, что так сказано. Однако, возможно, нам следует по другому разделить это предложение, а именно чтобы понимать его не в том смысле, что как бы с той целью «не от дел, но от Призывающего сказано было: старший будет служить младшему, чтобы намерение Божие проявилось в избрании»; но скорее данный пример еще не рожденных и ничего не совершивших предлагается здесь для того, чтобы невозможно было помыслить никакого избрания. "Ибо когда не были еще они рождены и не сделали ничего доброго или злого, чтобы (вследствие этого) намерение Божие происходило в избрании» (Рим.9:11–12), то есть они не сделали еще ничего доброго или злого, чтобы ради подобного действия произошло некое избрание того, кто поступал хорошо; итак, поскольку не было никакого избрания поступавшего хорошо, в котором пребывало бы намерение Божие, то «не от дел, а от Призывающего», то есть от Того, Кто, призывая к вере, благодатью оправдывает нечестивого, «сказано было ей, что старший будет служить младшему». Поэтому не в избрании пребывает намерение Божие, но от намерения произошло избрание: то есть не потому пребывает намерение оправдания, что нашел Бог добрые дела в людях и избрал эти дела; но поскольку неизменно пребывает намерение оправдать верующих, то и нашел дела, и уже эти дела избрал [как соответствующие] Царствию Небесному. Ибо если не было бы избрания, не было бы избранных, и неверно говорилось бы: "Кто обвиняет избранных Божиих?» (Рим.8:33). Однако не избрание предшествует оправданию, но оправдание – избранию. Ибо никто не избирается иначе, как отделяясь от того, кто отвергается. Поэтому то, что сказано: «Так как избрал нас Бог прежде создания мира» (Еф.1:4), не вижу я, как может быть сказано, если не в смысле предвидения. А когда здесь апостол говорит: «Не от дел, но от Призывающего сказано было ей, что старший будет служить младшему», то хочет он, чтобы мы понимали это так: не по избранию заслуг, которые возникнут после оправдания благодатью, но по щедрости даров Божиих, чтобы никто не превозносился делами. «Ибо благодатью Божией мы спасены; и это не от нас, но дар Божий, не от дел, чтобы никто не превозносился» (Еф.2:8–9).

Принадлежит ли вера к числу даров благодати? (§ 7)

7. Однако спрашивают, бывает ли оправдание человека заслужено хотя бы [его] верой, или даже и заслуги веры не предшествуют милосердию Божию, но сама вера относится к дарам благодати; ведь и здесь, когда сказал [апостол]: "Не от дел", не добавил: «но от веры »сказано было ей, что старший будет служить младшему», а говорит: «но от Призывающего». Ибо никто не верует, если не призван. А призывает милосердный Бог, даруя это без всяких заслуг, даже и заслуг веры, поскольку заслуги веры скорее следуют за призыванием, чем предшествуют ему. «Ибо как уверовали бы в Того, о Ком не слышали? И как услышали бы без проповедующего?» (Рим.10:14). Поэтому если призывание милосердия Божия не предшествует, то и веровать никто не может, чтобы благодаря вере было положено начало оправдания и обретена способность к доброделанию. Итак, благодать – прежде всякой заслуги, ведь и «Христос... умер за нечестивых» (Рим 5:6). Поэтому от Призывающего, а не от каких-то заслуг своих дел получил младший то, что старший будет ему служить; так что также и написанное: «Иакова я возлюбил», – происходит от призывающего Бога, а не от действующего Иакова.

Почему справедливо отвержение Исава?» (§ 8)

8. Но что тогда скажем об Исаве? Какими своими злодеяниями заслужил он то, что будет служить младшему, и то, что написано: «А Исава возненавидел» (Рим.9:13), если и он не был еще рожден и не сделал ничего доброго или злого, когда было сказано: «И старший будет служить младшему»? Или же как об Иакове сказано было это без всяких заслуг доброделания, так и Исав сделался ненавистным без всяких причин злодеяния? Ведь если Господь предопределил его служить младшему из-за того, что предузнал его будущие злые дела, то и Иакова предопределил к тому, чтобы служил ему старший, из-за того, что предузнал его будущие добрые дела, и в таком случае уже ложно сказанное: "Не от дел". А если верно, что "не от дел", и апостол доказывает это тем, что сказано так о еще не родившихся и ничего не сделавших; далее, если и не от веры, поскольку в еще не рожденных равным образом не было никакой веры, то по какой причине Исав сделался ненавистным еще до того, как родился? Ведь не возникает никакого недоумения в отношении того, что Бог создал то, что возлюбил. Но если скажем мы, что создал Он и то, что возненавидел, то выглядит это глупо, притом что приходит на ум другое Писание, говорящее: «Ведь Ты не устроил чего-то с ненавистью, ибо не ненавидишь ничего из созданного Тобой» (Прем.11:25). Ведь по какой заслуге солнце создано солнцем? Или в чем погрешила луна, что располагается столь ниже него? Или чем заслужила она, что создана намного более яркой, чем небесные звезды? Но все это сотворено добрым, каждое в своем роде. Ибо не сказал Бог: «Солнце Я возлюбил, а луну возненавидел», или: «Луну Я возлюбил, а звезды возненавидел», как сказал: «Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел». Но все вышеупомянутое Он любит, хотя и упорядочил различными степенями совершенства; ведь увидел Бог, что это хорошо, когда учреждено было это Его глаголом. А то, что Он возненавидел Исава, если только это произошло не по причине несправедливости последнего, – несправедливо. Если признаем мы это, (а именно что по причине несправедливости), то вынуждены будем признать, что и Иаков также был возлюблен по причине [своей] праведности. А если это истинно, то ложно, что "не от дел". Или же, быть может, от праведности веры? Тогда к чему служит у тебя: «Ибо когда не были еще рождены», – ведь не могло быть в еще не рожденном также и праведности веры?

Вера – дар милующего Бога (§ 9)

9. Итак, апостол видит, что на основании подобных слов может проникнуть в душу читающего или слушающего, и тотчас добавляет: «Что же скажем? Неужели неправда у Бога? Да не будет!» И, как бы наставляя, каким образом избежать этого, продолжает: «Ибо Он говорит Моисею: К кому буду милостив, его помилую; и над кем сжалюсь, ему явлю милосердие» (Рим.9:14–15). Неясно, разрешает ли апостол этими словами вопрос или, скорее, еще туже запутывает его? Ибо как раз это-то и приводит более всего в недоумение: если Он милует того, к кому милостив, и являет милосердие тому, кого жалеет, то почему не было этого милосердия [в отношении] Исава, чтобы и он стал добрым благодаря этому, как стал с помощью этого милосердия добрым Иаков? Или сказано так: «К кому буду милостив, его помилую, и над кем сжалюсь, ему явлю милосердие», потому что к кому милостив будет Бог, чтобы призвать его, того помилует, чтобы тот уверовал; и над кем сжалится, чтобы он уверовал, тому явит милосердие, то есть сделает его милосердным, чтобы делал тот также и добрые дела? Это убеждает нас, что не следует никому хвалиться и превозноситься даже самими делами милосердия, [надеясь] ими угодить Богу как своими собственными: ведь Он даровал иметь это самое милосердие тому, над кем сжалился. Так что если кто хвалится, что веруя заслужил он это милосердие, то пусть узнает, что даровал ему уверовать Тот, Кто милует вдохновением веры того, к кому милостив, даруя призвание до сих пор неверному. Ведь верный уже отличается от нечестивого. [Поэтому] апостол говорит: «Ведь что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, то что хвалишься, как будто не получил? (1Кор 4:7)

Почему дар веры был отнят у Исава?» (§ 10)

10. Все это верно. Но почему это милосердие было удалено от Исава, почему не призывается он так, чтобы вера была вложена в призванного, и веруя он стал бы милосердным и совершил добрые дела? Не потому ли, что он не хотел? Тогда, если Иаков уверовал, потому что хотел, не Бог даровал ему веру, но сам он желанием приобрел ее себе; а значит, имел нечто, чего не получил. Или же, – поскольку никто не может веровать, если не захочет, и никто не может хотеть, если не будет призван, но никто не может приписывать себе того, что призван, – Бог посредством призывания предлагает и веру; ведь без призвания не может никто уверовать, хотя никто и не уверует против воли? Ибо «как уверовали бы они в Того, о Ком не слышали? Или как услышали бы без проповедника?» (Рим.10:14). Итак, никто не верит, если не призван, но не всякий, будучи призван, верит. «Ибо много званых, но мало избранных» (Мф.22:14), а именно тех, кто не презрели призывающего, но с верой последовали ему. Несомненно, по своей воле уверовали они. Что же значат тогда следующие [далее у апостола] слова: "Итак, [это зависит] не от желающего и не от старающегося, но от милующего Бога»?» (Рим.9:16). Не из-за того ли так сказано, что и желать не можем мы, если не призваны, и ничего не стоит наше желание, если не поможет нам Бог осуществить его? Потому надлежит желать и стараться; ведь не зря говорится: «И на земле мир среди людей доброй воли» (Лк.2:14), и: «Таким образом старайтесь, чтобы приобрести» (1Кор 9:24). Однако «не от желающего и не от старающегося, но от милующего Бога [зависит]», чтобы получили мы то, что желаем, и прибыли туда, куда хотим. Итак, Исав не хотел и не старался, но, если бы и хотел, и старался, то достиг бы желаемого с помощью Бога, Который в призывании даровал бы ему и воление, и старание, если бы не оказался Исав отверженным, презрев призывание. Ибо одним способом дарует Бог нам само желание, а другим – то, что мы желаем. Ведь угодно Ему, чтобы желание было и Его, и наше: Его – в призвании, наше – в следовании. То же, что мы желаем, дарует лишь Он один, а именно возможность поступать хорошо и всегда жить во благе. Однако Исав, не родившись еще, не мог желать или не желать чего-либо из этого. Тогда почему, находясь в утробе, был он отвергнут? Ведь вновь приходим мы к трудностям, весьма тягостным не только по их темноте, но и вследствие нашего столь многократного повторения.

Не по предвидению ли будущей воли был отвергнут Исав и принят Иаков? (§ 11)

11. Ведь почему был отвергнут еще не родившийся Исав, если не мог ни поверить Призывающему, ни пренебречь призванием, ни совершить что-либо доброе или злое? Если по причине того, что Бог предвидел его будущую злую волю, то почему и Иакову не быть принятым по предвидению Божию вследствие его будущей доброй воли? И если ты один раз признаешь это, а именно что некто может быть принят или отвергнут из-за того, чего еще нет в нем, поскольку Бог предвидел, что это будет, то из этого следует, что он может быть принят и из-за дел, которые как имеющие совершиться в будущем предвидел в нем Бог, хотя пока что и не сделал тот ничего; тогда тебе ничем не поможет то, что они еще не были рождены, когда было сказано: «И старший будет служить младшему», и не сможешь ты отсюда доказать, что сказано "не от дел", поскольку ничего еще никто не совершил.

Добрая воля в нас создается Божиим действием» (§ 12)

12. Однако если тщательно рассмотришь ты эти слова: "Итак, [это зависит] не от желающего и не от старающегося, но от милующего Бога» (Рим.9:16), то окажется, что апостол не только к тому сказал это, что помощью Божией достигаем мы того, чего желаем, но также и с тем намерением, в соответствии с которым говорит в другом месте: «Со страхом и трепетом совершайте свое спасение. Ибо Бог производит в нас и желание и действие, по доброй воле» (Флп.2:12–13). Вполне ясно утверждает он здесь, что и сама добрая воля происходит у нас от Божественного воздействия. Ибо если сказано так: «[Это зависит] не от желающего и не от старающегося, но от милующего Бога», – лишь из-за того, что недостаточно одной только воли человека, чтобы жили мы справедливо и праведно, если не способствует этому милосердие Божие, то мог бы он сказать и по-другому: «Итак, это [зависит] не от милующего Бога, но от желающего человека», поскольку недостаточно одного лишь милосердия Божия, если не будет к нему добавлено согласие нашей воли. Первое утверждение очевидно: мы желаем напрасно, если не милует Бог. Что же касается второго, то не знаю, можно ли сказать, что Бог милует напрасно, если мы не желаем. Ведь если Бог милует, то и мы также желаем. Ибо к тому же милосердию относится, чтобы мы желали, поскольку «Бог производит в нас и желание и действие» по доброй воле. И если спросим мы, Божий ли дар добрая воля, то едва ли кто отважится отрицать, [что это так]. Так что, поскольку не добрая воля предшествует призванию, а [напротив] призвание – доброй воле, верно приписывается Богу то, что мы имеем добрую волю, нам же не может быть приписано то, что мы призываемся. Итак, не следует полагать, что сказано так: «[Это зависит] не от желающего и не от старающегося, но от милующего Бога», – из-за того, что без Его помощи мы не можем приобрести того, чего желаем; это сказано скорее в том смысле, что при отсутствии Его призвания мы вовсе не желаем.

От призывания ли происходит добрая воля? Удобное призывание (§ 13)

13. Но если это призывание производит добрую волю таким образом, что всякий призванный следует ему, то каким образом будет верно сказанное: «Много званых, но мало избранных?» (Мф.20:16, 22:14) Если истинны эти слова, и призванный не обязательно повинуется призыванию, причем это самое неповиновение находится в его воле, то вполне справедливо может быть сказано: «Значит, [это зависит] не от милующего Бога, но от желающего и старающегося человека; поскольку недостаточно милосердия Призывающего, если не последует послушания призванного». Или, возможно, те, кто, будучи призваны подобным образом, не соглашаются, могли бы, если бы были иначе призваны, стяжать волю к вере, так что верно и это: «Много званых, но мало избранных», – в том смысле, что, хотя многие одинаково призваны, однако поскольку не все одинаково расположены, лишь те следуют призванию, кто оказываются достойны воспринять его; и не менее истинны также эти слова: "Итак, [это зависит] не от желающего и не от старающегося, но от милующего Бога», Который призвал так, как было удобно для тех, кто последовали призванию? Правда, и других также достигло призвание, но поскольку таковым оно было, что не могли они быть им подвигнуты и не способны были принять его, справедливо могут они называться зваными, но не избранными, так что уже неверно [суждение]: «Итак, [это зависит] не от милующего Бога, но от желающего и стремящегося человека», поскольку результат милосердия Божия не может заключаться в человеческой власти, чтобы напрасно миловал Бог, если человек этого не желает; ведь если бы Бог желал помиловать и их, то мог бы так их призвать, как было бы удобно для их [восприятия], чтобы и подвигнуты были они [этим], и уразумели, и последовали. Поэтому справедливо: «Много званых, но мало избранных». Ибо избраны те, кто подобающим образом призваны; а те, кто не согласились с призванием и не примкнули к нему, не суть избранные, поскольку не последовали [призванию], однако являются зваными. Точно так же справедливы и эти слова: "Итак, [это зависит] не от желающего и не от старающегося, но от милующего Бога», ведь даже если Он и призывает многих, однако милует только тех, кого так призывает, как удобно им быть призванными, чтобы последовать [призванию]. А если скажет кто: «Итак, [это зависит] не от милующего Бога, но от желающего и стремящегося человека», – то это ложно, поскольку никого Бог не милует напрасно; но кого милует, того и призывает, как тому будет удобно, чтобы не отверг он Призывающего.

Почему Исав не призван удобным для него способом? (§ 14)

14. Здесь кто-нибудь может сказать: «Тогда почему Исав не был призван так, чтобы пожелал он повиноваться?» Ибо мы видим, что все по-разному подвигаются к вере, хотя им являются или предлагаются те же самые вещи. Так, например, Симеон уверовал в Господа нашего Иисуса Христа, когда Тот был еще Младенцем, узнав Его благодаря откровению Духа (Лк.2:25). Нафанаил на единственное слово, которое услышал от Него: "Прежде чем позвал тебя Филипп, когда был ты под смоковницей, Я видел тебя», – ответил: «Равви, Ты – Сын Божий, Ты – Царь Израилев» (Ин 1:48–49). Намного позже этого Петр, исповедав, удостоился услышать, что он блажен и что ему даны будут ключи Царствия Небесного (Мф.16:16–19).. Когда сотворено было чудо в Кане Галилейской, которое евангелист Иоанн называет началом знамений Иисуса, и вода обратилась в вино, уверовали в Него ученики Его (Ин 2:11). Многих побудил Он к вере словами; многие не поверили и после воскрешения мертвых. Напуганные Его крестом и смертью, поколебались даже ученики, однако разбойник уверовал тогда, когда увидел не выдающегося деяниями, но равного общностью креста (Лк 23:40–42).. Также один из числа учеников после Его воскресения поверил не столько живым членам тела, сколько свежим ранам (Ин 20:27); и хотя многие из числа тех, кем был Он распят, видя Его творящим чудеса, презрели Его, однако уверовали они, когда ученики Его стали проповедовать и во имя Его совершать столь великие деяния (Деян.2–4). Итак, если один так, а другой по-другому подвигается к вере, и та же вещь так сказанная побуждает уверовать, а по-иному сказанная – не побуждает, то кто отважится сказать, что недоставало у Бога способа призвания, с помощью которого и Исав также приложил бы ум и склонил волю к той вере, в которой оправдан был Иаков? И если таковым может быть упорство воли, что извращение ума сделалось нечувствительным ко всем способам призвания, то спрашивается, не было ли само его жестокосердие Божественным наказанием, если оставил его Бог, призывая не так, как мог бы он быть подвигнут к вере? Ведь кто скажет, что даже и у Всемогущего не было способа убедить его уверовать?

Что такое происходящее от Бога ожесточение? (§ 15)

15. Но к чему спрашиваем мы об этом, если сам апостол прибавляет: «Ибо Писание говорит фараону: Для того я и поставил тебя, чтобы показать в тебе могущество Мое, и чтобы возвещено было имя Мое по всей земле»? (Рим.9:17) А свидетельство это апостол присоединяет, чтобы доказать сказанное выше: "Итак, [это зависит] не от желающего и не от старающегося, но от милующего Бога» (Рим 9:16). Ведь ему как бы сказали: «Откуда ты взял это?», а он отвечает: «Ибо Писание говорит фараону: Для того я и поставил тебя, чтобы показать в тебе могущество Мое, и чтобы возвещено было имя Мое по всей земле». Понятно, что этими словами апостол подтверждает сказанное выше: «[Это зависит] не от желающего и не от старающегося, но от милующего Бога», а в заключение говорит: «Итак, кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает» (Рим 9:18), хотя выше не было сказано ни того, ни другого. Ведь хотя и было сказано: «[Это зависит] не от желающего и не от старающегося, но от милующего Бога», однако другого сказано не было: «(Это зависит) не от желающего и не от отвергающего, но от ожесточающего Бога». Этим дано понять, что поставленные ниже слова: «Итак, кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает», могут быть согласованы с вышестоящим изречением таким образом, что [происходящее] от Бога ожесточение есть Его нежелание помиловать; чтобы не оказалось, что совершает Он нечто, в результате чего человек становится хуже, в то время как в действительности Он лишь не предоставляет того, благодаря чему тот становится лучше. Но если совершается это без всякого различия заслуг, кто не издаст того крика, который самому себе противопоставляет апостол? «Ты скажешь мне: «Что же еще упрекает? Ибо кто противостанет воле Его?» (Рим 9:19) Ведь Бог часто упрекает людей, когда не желают они веровать и жить праведно, что очевидно из многочисленных мест Писания. Поэтому верующие и исполняющие волю Божию называются живущими без укоризны (Лк.1:6), ведь их не укоряет Писание. Но апостол говорит: «Что же еще упрекает? Ибо кто противостанет воле Его», если Он «кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает»? И однако вглядимся в предшествующие слова и попробуем, если поможет нам в этом Сам Господь, с ними согласовать данное высказывание.

Решение вопроса об отвержении Исава (§ 16)

16. Ведь сказано немного выше: «Но что скажем? Неужели неправда у Бога? Да не будет!» (Рим 9:14) Итак, пусть слова эти пребывают твердо и непоколебимо в уме, содержатся трезвым благочестием и утверждаются в вере, ибо поистине нет никакой неправды у Бога. Основываясь на этом, да веруют все весьма крепко и твердо в то, что если Бог «кого хочет, милует; и кого хочет, ожесточает», то есть кого хочет, милует, а кого не хочет, не милует, то это есть свойство некой сокрытой и неизмеримой человеческими мерками справедливости, которую надлежит распознавать в самих человеческих делах и земных договоренностях. Ибо если бы мы не находили в них неких как бы отпечатлевшихся следов высшей справедливости, намерение нашей слабости никогда не взглянуло бы и не пожелало бы проникнуть в самое светлейшее и чистейшее святилище и тайник духовных заповедей. «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф.5:6). Итак, если бы мы в этой засухе жизни и состояния смертности не укреплялись свыше хотя бы тончайшими дуновениями справедливости, мы скорее засохли бы, чем начали жаждать. Поэтому, когда человеческое общество вступает во взаимоотношения между собой, давая и получая нечто, причем дается и принимается либо причитающееся в виде долга, либо не причитающееся; то кто не согласится, что нельзя упрекнуть в несправедливости взыскивающего то, что ему задолжали, и уж точно нельзя укорить желающего простить причитающийся ему долг? И решают это не должники, а тот, кому они должны. Этот образ, или, как сказал я выше, след отпечатлен в человеческих занятиях с вершины высшей Справедливости. Ибо все люди (поскольку, как говорит апостол, «в Адаме все умирают» (1Кор.15:22), ведь от него на весь человеческий род простирается негодование Божие) есть некая единая масса греха, задолжавшая наказание Божественной и высшей Справедливости; поэтому осуществляет ли последняя это наказание или избавляет от него, – и в том и в другом нет никакой несправедливости. А должники гордо рассуждают, кого нужно наказывать, а кого надлежит прощать, как несправедливо возмущались нанятые в виноградник, почему другим заплатили столько же, сколько и им (Мф.20:11). Итак, это бесстыдство вопрошания апостол смиряет так: «А ты кто, человек, что возражаешь Богу?» (Рим 9:20). Ведь когда не нравится кому-то, что Бог укоряет грешников, он так возражает Богу, как будто бы Бог кого-то принуждает грешить, тогда как в действительности Он никого грешить не вынуждает, но лишь не дарует милосердия Своего оправдания некоторым согрешающим, и потому говорится, что ожесточает Он некоторых грешников. Говорится так из-за того, что Он не милует их, а не из-за того, что понуждает грешить. А не милует Он тех, кому не следует оказывать милосердие, и судит об этом по тайной и весьма далекой от человеческих догадок справедливости, ибо «неисповедимы суды Его и неисследимы пути Его» (Рим 11:33). И справедливо упрекает [Бог] грешников как тех, кого Сам Он не вынуждал грешить. Делает это Он также и для того, чтобы те, кого Он милует, имели и это призвание и, когда Бог негодует на грешников, сокрушились бы сердцем и обратились к Его благодати. Поэтому упрекает и справедливо, и милосердно.

Все люди – одна масса греха (§ 17)

17. Но если возмущает то, что никто не может противостоять Его воле, поскольку кого желает Он, посещает, и кого желает, оставляет; тогда как и тот, кого посещает Он, и тот, кого оставляет, суть из одной и той же массы грешников; и хотя оба задолжали наказание, с одного требует Он долг, а другому отпускает. Итак, если это возмущает, то «кто ты, человек, что возражаешь Богу?» (Рим.9:20) Я полагаю, что сказанное здесь человек стоит в том же значении, в каком говорится и следующее: «Разве вы не люди, и не по человеку живете?» (1Кор.3:3) Ведь здесь подобным именем обозначаются [люди] плотские и душевные, которым говорится: "Я не мог беседовать с вами, как с духовными, но как с плотскими»; и это: «Ибо вы еще не могли; да и теперь еще не можете, ибо и теперь еще вы плотские» (1Кор 3:1–3); и это: «А душевный человек не принимает того, что от Духа Божия» (1Кор 2:14). Итак, подобным людям здесь говорится: «А ты кто, человек, что возражаешь Богу? Разве скажет изделие сделавшему его: "Почему ты так меня сделал? Разве не властен горшечник над глиной, чтобы из одной и той же смеси сделать один сосуд для почести, а другой для поругания?» (Рим.9:20–21) Тем самым, пожалуй, достаточно показывает он, что обращается к плотскому человеку; ведь обозначает это сама глина, из которой был слеплен первый человек; и поскольку "все", как я уже упоминал, согласно тому же апостолу, «умирают в Адаме», то и говорит он, что существует [некая общая] смесь всех. И хотя один сосуд творится для почести, а другой для поругания, однако необходимо, чтобы и тот, который творится для почести, был сначала плотским и оттуда возвысился в духовный возраст. Ведь [коринфяне] были уже созданы для почести, были уже рождены во Христе, однако все еще обращается он к ним, как к младенцам, и даже все еще именует их плотскими, говоря: "Я не мог беседовать с вами, как с духовными, но как с плотскими. Как младенцам во Христе я дал вам пить молоко, а не твердую пищу; ибо вы не могли, да и теперь еще не можете; ведь и теперь еще вы плотские» (1Кор 3:1–2). Итак, хотя и говорит, что они плотские, однако уже называет их и рожденными во Христе, и младенцами в Нем, и вскармливаемыми молоком. И когда говорит: «да и теперь еще не можете», то показывает этим, что, двигаясь вперед, смогут в будущем; поскольку в них, возрожденных уже духовно, были начатки благодати. Итак, уже были созданными для почести сосудами те, кому все еще справедливо говорилось: «А ты кто, человек, что возражаешь Богу»? И если подобным справедливо говорится это, то куда справедливее – тем, кто или не были еще так возрождены, или даже созданы были для поругания. Пусть только содержится в непоколебимой вере, что нет неправды у Бога; ибо отпускает ли Он, или требует долг, и тот, с кого требует, не вправе сетовать на Его несправедливость, и тот, кому отпускает, не должен хвалиться своими заслугами. Ведь первый, если бы не задолжал, не должен бы был отдавать, а второй, если бы не получил, ничего не имел бы.

Как возненавидел Исава Бог, Который не ненавидит ничего из созданного Им? Сосуды погибели служат к исправлению других (§ 18)

18. Но здесь надлежит нам, если поможет Господь, увидеть более ясно, каким образом истинно и написанное: «Ты не ненавидишь ничего из сотворенного Тобой» (Прем.11:25); и [в то же время] другое: «Иакова я возлюбил, а Исава возненавидел» (Мал.1:2–3). Ведь если из-за того возненавидел Он Исава, что был тот сосудом, созданным для поругания, – и притом один сосуд для почести, а другой для поругания создает один и тот же гончар, – то как же [истинны слова]: «Ты не ненавидишь ничего из сотворенного Тобой»? Ибо вот ненавидит Он Исава, хотя Сам создал этот сосуд для поругания. Можно распутать этот узел, если помыслим мы о том, что Бог – Устроитель всякого творения. Потому «всякое творение Божие хорошо» (1Тим.4:4); а всякий человек есть творение, поскольку он человек, но не поскольку он грешник. Итак, Бог – Творец и тела и души человека. Ни то, ни другое не есть зло, и Бог это не ненавидит; ибо не ненавидит ничего из созданного Им. Душа же превосходнее тела, а Бог превосходит и душу, и тело, будучи Причиной и Создателем и того, и другого; так что не ненавидит Он в человеке ничего, кроме греха. А грех человеческий – это беспорядочность и превратность, то есть уклонение от превосходящего Создателя и обращение к низшим созданиям. Итак, не ненавидит Бог человека Исава, но ненавидит Бог грешника Исава. Точно так же говорится о Господе: "Пришел в Свое собственное, и свои не приняли Его» (Ин.1:11); тогда как этим [своим] Сам Он говорит: «Вы потому не слушаете, что вы не от Бога» (Ин.8:47). Как же они "свои", и как «не от Бога»? Не так ли, что первое сказано о людях, которых Сам Господь сотворил; а второе о грешниках, которых Сам Господь обличал? Итак, одни и те же суть и люди, и грешники, но люди – по Божию созданию, а грешники – по собственной воле. Почему же возлюбил Он Иакова, разве не был тот грешником? Однако [Бог] возлюбил в нем не вину, которую устранил, но благодать, которую дал. Ведь и Христос умер за нечестивых (Рим.5:6), но не для того, чтобы оставались они нечестивыми, но чтобы, оправдавшись от нечестия, обратились, веруя в Того, Кто оправдывает нечестивого (Рим.4:5). Ибо Бог ненавидит нечестие. Итак, в одних наказывает Он нечестие осуждением, а в других удаляет оправданием, в зависимости от того, как находит Он нужным поступить по Своим неисповедимым судам. И хотя из числа нечестивых, которых Бог не оправдывает, Он делает сосуды для поругания, не то ненавидит Он в них, что делает: ибо насколько они нечестивы, настолько достойны проклятия, а насколько делаются сосудами, делаются с целью некого употребления, чтобы посредством определенных им наказаний получили пользу сосуды, созданные для почести. Итак, не ненавидит их Бог ни поскольку они люди, ни поскольку сосуды, то есть [не ненавидит] ни того, что соделал Он, создавая, ни того, что соделал, упорядочивая: ибо не ненавидит ничего из созданного Им. А сделав их сосудами погибели, сделал Он это с целью исправления других. Ибо ненавидит в них нечестие, которого Сам не сотворил. Ведь точно так же судья ненавидит в человеке воровство, но не ненавидит того, что [преступник] отправляется на каторгу: ведь первое делает вор, а второе – судья. Так и Бог, делая из смеси нечестивых сосуды погибели, не ненавидит того, что делает, то есть дело Своего распоряжения в отношении подобающих наказаний погибающим, благодаря которым обретают возможность спасения те, кого Он милует. Так сказано было фараону: «Я возвысил тебя для того, чтобы явить в тебе могущество Мое, и чтобы возвещено было имя Мое по всей земле» (Рим 9:17). Это явление могущества Божия и возвещение имени Его по всей земле было на пользу тем, кому удобно было такое призвание, чтобы устрашились они и исправили пути свои. Далее апостол продолжает: «Что же, если Бог, желая показать гнев и явить могущество Свое, с великим терпением щадил сосуды гнева, готовые к погибели» (Рим 9:22), держа при этом в уме слова: «А ты кто, человек, что возражаешь Богу?» (Рим.9:20). Итак, если согласовать данный стих с предшествующими словами, смысл будет такой: Если Бог, желая показать гнев, щадит сосуды гнева, то кто ты, чтобы возражать Богу? Ведь не только «желая показать гнев и явить могущество Свое, [Бог] со многим терпением щадил сосуды гнева, готовые к погибели»; но как следствие этого поступал Он так, «чтобы сделать известным богатство славы Своей в сосудах милосердия» (Рим.9:22–23). Ибо какая польза сосудам, уготованным к погибели, что Бог терпеливо щадил их, чтобы упорядоченно погубить, и пользовался ими как средством спасения других, кого решил помиловать? Но, разумеется, польза здесь для тех, ради спасения которых Он подобным образом пользовался первыми; чтобы, как написано, «праведный умыл руки в крови грешника» (Пс.57:11), то есть под воздействием страха Божия очистился бы от злых дел, когда увидит наказание грешников. Итак, то, что «желая показать гнев, Он щадил сосуды греха», способствует внушению некоторым полезного страха и одновременно тому, «чтобы сделать известным богатство славы Своей в сосудах милосердия, которые приготовил Он к славе» (Рим 9:22–23). Ведь это ожесточение нечестивых показывает две вещи: во-первых, чего надлежит бояться, дабы всякий в благочестии обратился к Богу; во-вторых, сколь великую благодарность надлежит принести милосердию Бога, Который, наказывая одних, показывает, что Он простил другим. И если то наказание, которое взыскал Он с одних, несправедливо, то ничего не простил Он другим, с которых не взыскал его. Однако поскольку наказание это справедливо, и нет никакой неправды у карающего Бога, то кто может по достоинству воздать благодарение Отпустившему его? Ведь если бы Он пожелал взыскать это, никто не смог бы по справедливости назвать себя ничего не задолжавшим.

Призваны не все, но из всех – и из иудеев, и из язычников (§ 19)

19. «В качестве которых и призвал нас, – говорит далее апостол, – не только из иудеев, но и из язычников» (Рим 9:24), то есть в качестве сосудов милосердия, которые приготовил Он к славе; и не всех иудеев, но "из иудеев", и не всех вообще язычников, но «из язычников». Ибо от Адама произошла единая масса грешников и нечестивых, в которой, по причине удаления благодати Божией, и иудеи, и язычники принадлежат к одной смеси. Ведь если хозяин глины из одной и той же смеси делает один сосуд для почести, а другой для поругания, и ясно, что и из иудеев некоторые сосуды созданы для почести, а другие – для поругания, точно так же и из язычников, – то следует думать, что все принадлежат к одной смеси. Затем начинает апостол произносить свидетельства пророка о каждом из народов в обратном порядке. Ибо сперва сказал: "из иудеев", затем – «из язычников»; однако сперва дает свидетельство о язычниках, а затем об иудеях. «Ибо как говорит [Господь] у Осии: «Не Мой народ назову Моим народом, и не возлюбленную – возлюбленной; и на том месте, где сказано им: Вы не Мой народ, там названы будут сынами Бога живого» (Рим 9:25–26). Нужно думать, что сказано это о язычниках, ибо они не имели одного определенного места для жертвоприношений, как иудеи в Иерусалиме. Однако посланы были к язычникам апостолы, чтобы всякий уверовал на своем месте, и уверовали повсюду, где приносят жертву хвалы те, кому дал [Господь] власть стать сынами Божиими (Ин.1:12). Говорит далее: «А Исайя провозглашает об Израиле». Опять же, чтобы не считали, что все израильтяне пошли в погибель, учит он, что и здесь одни сосуды созданы для почести, а другие – для поругания. «Даже если бы было, – говорит, – число сынов Израилевых как песок морской, (лишь) остатки будут спасены». Значит, вся остальная толпа – сосуды, уготованные к погибели. «Ибо, завершая и сокращая, совершит Господь на земле слово» (Рим.9:27–28), то есть чтобы по благодати спасти верующих кратким изложением веры, а не бесчисленными обрядами, рабски обремененное которыми угнеталось это множество. Ведь по благодати Господь, завершая и сокращая, совершил для нас слово на земле, говоря: "Иго мое кротко, и бремя Мое легко есть» (Мф.11:30). Это же говорится [и у апостола] немного ниже: «Близко к тебе слово, в устах твоих и в сердце твоем, то есть слово веры, которое мы проповедуем; ибо если устами твоими будешь исповедовать Иисуса Господом и в сердце твоем веровать, что Бог воздвиг Его из мертвых, то спасешься. Потому что сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению» (Рим.10:8–10). Это и есть слово, которое сотворил Господь на земле, завершая и сокращая, и этим завершением и краткостью оправдан был разбойник, который, будучи всеми членами пригвожден ко кресту, и лишь эти два имея свободными, сердцем уверовал к праведности, а устами исповедал ко спасению, так что тотчас удостоился услышать: «Ныне будешь со Мною в раю» (Лк.23:43). Ибо последовали бы с его стороны и добрые дела, если бы, приняв благодать, он дольше пожил среди людей; но не предшествовали они, чтобы удостоился он этой благодати: за разбой пригвожденный ко кресту, с креста был он перенесен в рай. Говорит [далее апостол]: «И, как предсказал Исаия: если бы Господь Саваоф не оставил нам семени, то мы сделались бы как Содом и уподобились бы Гоморре» (Рим 9:29). То, что он говорит здесь: «Не оставил бы нам семени», значит то же, что и [приведенные выше слова]: «(лишь) остатки будут спасены». А прочие, как сосуды греха, погибнут, получив заслуженное наказание; и то, что не все погибнут, как было это в Содоме и Гоморре, совершится не по их заслугам, но благодатью Бога, оставившего семя, из которого по всей вселенной вырастет другой урожай. То же самое говорит он и немного ниже: «Так и в нынешнее время, по избранию благодати сохранились остатки. Но если по благодати, то уже не от дел; иначе благодать уже не благодать. Что же? Израиль, чего искал, того не унаследовал; ведь избрание унаследовало, а прочие оказались слепы» (Рим 11:5–7). Унаследовали сосуды милосердия, слепыми оказались сосуды гнева; однако все они из одной смеси, как и во множестве язычников.

Одно место из книги Иисуса, сына Сирахова (§ 20)

20. Есть одно место Писания, весьма необходимое для [понимания] того, о чем идет у нас сейчас речь, удивительным свидетельством подтверждающее рассмотренное нами; находится оно в той книге, которую одни называют Книгой Иисуса, сына Сирахова, а другие – Экклезиастик. Там написано так: «И все люди из праха, и из земли создан был Адам. Во множестве распорядительности Господь отделил их и изменил пути их. Одних из них благословил и возвысил, других освятил и приблизил к Себе, а иных проклял и унизил и обратил их к раздору их. Как глина у гончара в руке его, так что может он лепить и распределять ее, все пути ее по его распоряжению; так человек в руке Того, Кто создал его, и Он воздаст ему по суду Своему. Напротив зла – добро, и напротив смерти – жизнь, так и напротив мужа праведного – грешник. И так смотри на все дела Всевышнего: два, два, одно против другого» (Сир.33:10–16). Прежде всего, здесь преподается распорядительность Божия, ведь сказано: «Во множестве распорядительности Господь отделил их»; от чего, как не от блаженства рая? «И изменил пути их», чтобы жили теперь как смертные. Тогда из всех образовалась единая масса, происшедшая от корня греха и от наказания смертностью, хотя Бог образовал и создал лишь благое. Ибо у всех [людей] вид и сложение тела пребывают в таком согласии членов, что апостол отсюда берет подобие, побуждающее к стяжанию любви (1Кор 12:12); во всех есть также жизненный дух, оживотворяющий телесные члены; и вся природа человека благодаря господству души и служению тела отмечена удивительным благоустройством. Но поскольку по причине наказания за грех правит уже плотское вожделение, оно вследствие проникающей во все родовой вины как бы смешало весь человеческий род в одну целостную смесь. Однако далее следует: «Одних из них благословил и возвысил, других освятил и приблизил к Себе, а иных проклял и унизил и обратил их к раздору их» (Сир 33:12). Это вполне соответствует словам апостола: «Разве гончар не имеет власти над глиной, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почести, а другой для поругания?» (Рим 9:21). Потому и здесь дальше приводится то же самое подобие: "Как глина у гончара в руке его, [так что может он] лепить и распределять ее, все пути ее по его распоряжению, так человек в руке Того, Кто создал его» (Сир 33:13). А поскольку говорит апостол: «Неужели неправда у Бога?» (Рим 9:14) – смотри, что и здесь добавлено: «И Он воздаст ему по суду Своему» (Сир 33:14). Но хотя на осужденных налагаются справедливые кары, однако даже и это обращается на пользу [других], так что благодаря этому преуспевают те, кому оказано милосердие; а потому заметь, что говорит он напоследок: «Напротив зла – добро, и напротив смерти – жизнь, так и напротив мужа праведного – грешник. И так смотри на все дела Вышнего: два, два, одно против другого» (Сир 33:15), в том смысле, разумеется, что по сравнению с худшим выделяется и преуспевает лучшее. Однако поскольку это является лучшим по причине благодати, как будто сказав: «остатки спасутся» (Рим 9:27), он продолжает и говорит от лица этих остатков: «И я потрудился самым последним, как подбирающий за сборщиками винограда» (Сир 33:15). А как доказывает, что не по своим заслугам, а по милосердию Божию? [Смотри, что] говорит: «По благословению Господню и я понадеялся и, как собиратель винограда, наполнил точило» (Сир. 33:16). Ибо, хотя потрудился последним, однако поскольку, как сказано, «последние будут первыми» (Мф.20:16), надеясь на благословение Божие, плодоносный народ из остатков Израиля наполнил точило от преизбытков урожая, выросшего по всей вселенной.

Намерение апостола. Бессилие человека без благодати Божией (§ 21)

21. Итак, единственное стремление апостола и всех оправданных, на примере которых нам дается уразуметь благодать, – чтобы «всякий хвалящийся хвалился о Господе» (2Кор 10:17). Ибо кто расстроит дела Господа, Который «из одной и той же смеси» (Рим.9:21) одного осуждает, а другого оправдывает? Много значит свободное решение воли, ибо, во всяком случае, оно существует, но на что способно оно в проданных греху? (Рим 7:14) "Плоть, – говорит [апостол], – желает противного духу, а дух – противного плоти, ...так что вы не то делаете, что хотели бы» (Гал.5:17). Заповедано, чтобы жили мы праведно, и предложена награда – возможность блаженной жизни в вечности. Однако кто может праведно жить и делать добро, если не оправданный верой? Заповедано, чтобы мы веровали, что, приняв дар Духа Святого, мы можем по любви делать добро. Но кто способен уверовать, если не затронут неким призванием, то есть неким удостоверением вещей? Кто может по своей власти представить уму своему такое видение, что воля его подвигнется к вере? Кто может содержать в своей душе то, что ему не нравится? И кто имеет в своей власти, чтобы или встретилось ему то, что может понравиться, или понравилось, когда встретится? Поэтому когда нравится нам то, с помощью чего мы приближаемся к Богу, это вдохновляет и внушает благодать Божия, а не подготавливают наши желание, старание и заслуги дел; поскольку Бог дарует и уделяет, чтобы была склонность воли, усердное стремление, чтобы были дела, пылающие любовью. Нам повелевается просить, чтобы получить, искать, чтобы найти, и стучать, чтобы отворили нам (Мф.7:7). А разве сама молитва наша не бывает иногда столь прохладной, а скорее холодной и почти пустой; зачастую столь пустой, что мы даже этой самой пустоты не замечаем со скорбью? Ибо если мы хотя бы скорбим об этом, то уже молимся. Поэтому что другое показывается нам здесь, как не то, что и просить, и искать, и стучать можно лишь по дару Того, Кто повелел, чтобы мы это делали? "Итак [это зависит] не от желающего и не от старающегося, но от Бога милующего» (Рим 9:16), ведь не могли бы мы ни желать, ни стараться, если бы Он не подвигал и не побуждал нас.

Избрание благодати является тайной (§ 22)

22. И если здесь происходит некое избрание, и в этом смысле нужно понимать сказанное: «По избранию благодати спасены остатки» (Рим 11:5), то это не избрание среди оправданных для вечной жизни, но избрание тех, кому предстоит быть оправданными. И ясно, что избрание это столь сокровенно, что вовсе не может быть явно для нас, взирающих на одну и ту же смесь. Если для кого и очевидно оно, то я признаю свою немощь в этом вопросе. Ибо я не знаю, что следует рассматривать в избрании людей к спасительной благодати, если некий помысел подвигнет меня испытать это избрание: разве что большие природные задатки, или меньшие грехи, или то и другое вместе; добавим также, если угодно, чистоту и пользу взглядов. Тогда всякий, кто будет как можно меньше уловлен и запятнан грехами (ибо кто может быть вовсе без грехов?), кто будет способен от природы и образован в свободных искусствах, окажется достойным избрания благодати. Но если я это признаю, то не посмеется ли из-за этого надо мной Тот, Кто «избрал немощное мира, чтобы посрамить сильное, и глупое мира, чтобы посрамить мудрых»? (1Кор 1:27) Так что, взглянув на Него и устыдившись, я высмею многих и более чистых, чем некоторые грешники, и лучших ораторов, чем некие рыбаки. Разве не знаем мы многих наших верующих, ходящих путем Божиим, вовсе не сравнимых по природным способностям не только с некоторыми еретиками, но даже и с комедийными актерами? Точно так же, разве не видим мы некоторых людей обоего пола живущими в супружеской чистоте без всякого упрека, и, однако, при этом являющихся еретиками или язычниками, или же столь прохладными в истинной вере и истинной Церкви, что мы удивляемся обратившимся внезапно блудницам и актерам, которые превосходят их не только в терпении и воздержании, но и в вере, надежде и любви? Тогда остается, что избираются движения воли. Но сама воля, если не случится чего-нибудь, что восхитит и побудит дух, никоим образом не может никуда подвигнуться; а чтобы случилось нечто такое – это не в человеческой власти. Чего хотел Савл, как не разыскивать, тащить, связывать, убивать христиан? Что за яростная воля, что за безумная, что за слепая! Однако он, будучи одним возгласом повергнут на землю, поскольку даровано было ему такое видение, которым ум его и воля были отвращены от упорной жестокости и направлены к вере, внезапно сделался из удивительного преследователя Евангелия его удивительным проповедником (Деян.8:3, 9:1). Однако что скажем? Неужели неправда у Бога, требующего долг с кого угодно Ему, а кому угодно прощающего? У Того, Кто никогда не требует недолжного и никогда не дает ненадлежащего? «Неужели неправда у Бога? Да не будет!» (Рим 9:14) Но почему одному так, а другому – не так? «А ты кто, человек?» (Рим 9:20) Если не отдаешь долг – тебе есть за что благодарить; если отдаешь – не на что жаловаться. Станем просто верить, если не можем постичь, что Создавший и Устроивший все творение – и духовное, и телесное, – «все расположил числом, весом и мерой» (Прем.11:21). Но «неисповедимы суды Его и непостижимы пути Его» (Рим 11:33). Скажем: «Аллилуйя» и вознесем песнь; не станем говорить: «Почему это?» или: «Что это?» Ибо все создано для своего времени» (Сир 39:14–33).

* * *

1

Послания к Римлянам.


Вам может быть интересно:

1. О 83-х различных вопросах в одной книге блаженный Аврелий Августин

2. Письма (1-53) – Книга 2 святитель Амвросий Медиоланский

3. Беседа, сказанная в Ефесе, в собрании отцов преподобный Акакий, епископ Мелитинский

4. Слово о страстях Господних святитель Лев Великий

5. Письма 44-86 преподобный Иероним Блаженный, Стридонский

6. Послание Сахаку, епископу Армении святитель Аттик Константинопольский

7. Послание к Кириллу Александрийскому святитель Целестин I

8. Изъяснение тайн. Книга 1 святитель Иларий Пиктавийский

9. Апологетик Арефа, архиепископ Кесарийский

10. Слова священномученик Александр Глаголев

Комментарии для сайта Cackle