блаженный Феодорит Кирский

Толкование на послание к Римлянам

ОТДЕЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Божественный Апостол, как уже сказали мы, намеревается доказать, что вочеловечение Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа совершилось по необходимости. Посему-то и вел он речь о живших вне закона и под законом, обличил, что одни преступили закон естественный, а другие закон Моисеев и достойны крайнего наказания. В этом подражал он наилучшему врачу, который дает сперва видеть страждущим тяжесть болезни, а потом уже предлагает в помощь целительное врачевство. Ибо так и он, обличив беззаконие тех и других и показав, что подлежат они ответственности и достойны наказания, предлагает наконец врачевство веры, открывает человеколюбие Божественного домостроительства и говорит:

(3, 9) Что убо преимеем? Предукорихом бо Иудеи же и Еллины вся под грехом быти: (10) якоже есть писано, яко несть праведен никтоже, (11) несть разумеваяй, и несть взыскаяй Бога. (12) Вси уклонишася, вкупе непотребни быша: несть творяй благостыню, несть даже до единаго (Пс. 13, 2–3). (13) Гроб отверст гортань их, языки своими льщаху, яд аспидов под устнами их (Пс. 139, 3): (14) ихже уста клятвы и горести полна суть (Пс. 9, 28). (15) Скоры ноги их пролияти кровь (Притч. 1, 16), сокрушение и озлобление на путех их: (17) и пути мирнаго не познаша (Ис. 59, 7–8): (18) несть страха Божия пред очима их (Пс. 35, 2). И в истолкованном прежде сего Апостол, сравнив между собою обрезание и необрезание, присовокупил: Что убо лишшее Иудею? (3, 1) И здесь, намереваясь показать превосходство евангельской благодати, сказал: Что убо преимеем? Ибо доказали мы, что и вне закона, и под законом жившие согрешили. Присоединил же и Давидово свидетельство, как весьма соответствующее настоящему предмету. А делает сие, всего более заботясь о краткости, ибо иначе к обвинению иудеев призвал бы всех пророков, которые говорили о них подобное сему и еще более несообразное. Почему присовокупил Апостол:

(19) Вемы же, яко елика закон глаголет, сущым в законе глаголет. И сие выразил с великою точностию, ибо не сказал: «о сущих в законе», но: сущым в законе. Многое говорит он о вавилонянах, о персах, о мидянах, о египтянах и других весьма многих народах; однако же и о них предречения сообщил иудеям.

Да всяка уста заградятся, и повинен будет весь мир Богови. Речение да опять употребил Апостол по свойственному ему образу выражения. Ибо не для того законополагает Бог всяческих и делает вразумления людям, чтобы сделать их повинными наказаниям; напротив того, промышляя о спасении их делает Он это; идущие же путем противоположным навлекают на себя наказание. Потом, готовясь показать дары веры, показывает прежде, что все имеют в ней нужду, и паче других хвалящиеся законом.

(20) Зане от дел закона не оправдится всяка плоть пред Ним. В законе Моисеевом иное согласовалось с естественным ведением, как-то: не прелюбы сотвори, не убий, не укради, не послушествуй на ближнего твоего свидетельства ложна, чти отца твоего и матерь твою (Исх. 20, 12–16), и прочее сему подобное. Ибо и не приявшие сего закона знали, что каждое из запрещаемых им дел подлежит осуждению и наказанию. Но Законоположник приложил нечто полезное в то время для одних иудеев, разумею обрезание, субботу, жертвы, кропления, постановления о прокаженном, изливающем семя, и тому подобное, что все служит знамением иного, а само по себе, будучи исполнено, недостаточно к тому, чтобы совершающего это соделать праведным. Посему-то и божественный Апостол сказал: Зане от дел закона не оправдится всяка плоть пред Ним. И чтобы не подумал кто, будто бы обвиняет закон, присовокупил:

Законом бо познание греха, то есть закон вложил в людей точнейшее познание греха и осуждение оного соделал сильнейшим, но не мог достаточествовать людям к преспеянию в добродетели. Так доказав, что закон только учитель прекрасного, доказывает силу благодати.

(21) Ныне же кроме закона правда Божия явися, свидетелствуема от закона и Пророк. Кто достойным образом подивится силе апостольской мудрости? Ибо доказал в одно и то же время, что закон и престал, и говорит в пользу благодати. Весьма же кстати сказал и сие: явися, потому что сокровенную тайну Домостроительства соделал явною для всех. В сличении же закона и благодати дал видеть превосходство победы, самый закон и пророков соделав свидетелями благодати.

(22) Правда же Божия верою Иисус Христовою во всех и на всех верующих. Повторено сказанное прежде, чтобы восполнить недостающее. Поелику Апостол сказал: Правда Божия явися, а потом внес в речь нечто иное, то, по необходимости повторив слово сие, указывает пользующихся сею правдою по вере во Владыку Христа, котя иудеи или эллины будут пожелавшими улучить ее. Ибо, сказав: во всех, разумеет иудеев, а сказав: на всех – веровавших из других народов, и продолжает, излагая сие яснее.

Несть бо разнствия: (23) Вси бо согрешиша, и лишены суть славы Божия. Вкратце показал, что все повинны и имеют нужду в благодати.

(24) Оправдаеми туне благодатию Его, избавлением, еже о Христе Иисусе. Ибо, принеся одну веру, получили мы оставление грехов, потому что Владыка Христос, как бы некий выкуп, принес за нас собственное Свое тело.

(25) Егоже предположи Бог очищение верою в крови Его. Очистилищем служила золотая дщица, возлежала же она на кивоте, с обеих сторон имела изображения Херувимов; на нем служащему архиерею делалось явным Божие благоволение. Посему божественный Апостол учит, что Владыка Христос есть истинное очистилище. Ибо оное древнее было прообразом сего истинного. Имя же сие приличествует Ему как человеку, а не как Богу. Ибо как Бог дает Он ответы чрез очистилище, а как человек приемлет и сие наименование, как и другие, как-то: овча, агнец, грех, клятва и тому подобное. Но древнее очистилище было и бескровно, как неодушевленное, принимало же на себя капли крови жертвенных животных, а Владыка Христос есть и Бог и очистилище, и Архиерей и агнец и собственною Своею кровию приобрел наше спасение, востребовав от нас одной веры.

В явление правды Своея, за отпущение прежде бывших грехов. (26) В долготерпении Божии, в показание правды Его в нынешнее время. И собственную Свою благодать показал Бог, в продолжение многого времени являя долготерпение к людям, нарушающим закон, но и правду Свою соделал для всех явною. А что не напрасно терпел людей, преступающих закон, но уготовляя им сие врачевство спасения, о сем сказует Апостол:

Во еже быти ему праведну и оправдающу сущаго от веры Иисус Христовой. Надлежит знать то и другое – и что Бог всяческих правдиво и человеколюбиво домостроительствовал наше спасение, и что всякий верующий во Владыку Христа собирает в плод правду от веры. Так вкратце показав дары благодати, возвращается снова к слову о законе и показывает, что он уступает место благодати.

(27) Где убо похвала? Сие должно читать, как вопрос; потом следует ответ: Отгнася. Не сказал: «Уничтожена», но: Отгнася, то есть, не имеет больше места. Похвалою называет высокое о себе мнение иудеев, ибо величались они, как одни только пользующиеся Божиим о них промышлением. Но как скоро явилась благодать Божия и излилась на все народы, похвала иудеев прекратилась, потому что Бог дал людям короткий способ ко спасению – веру. Ибо сему учит Апостол и в последующих словах.

Которым законом? делы ли? Ни, но законом веры. Не просто назвал веру законом, но припоминая пророчество Иеремии, ибо сказано: в те дни и в то время завещаю дому Израилеву и дому Иудину завет нов, не по завету, егоже завещах отцем их (Иер. 31, 31–32). Если же Моисеев закон назван заветом и новый также подобно наименован заветом, а он узаконяет веровать во Христа, то божественный Апостол пророчески придал вере название закона. Потом слагает слово о вере.

(28) Мыслим убо верою оправдатися человеку, без дел закона. Законом здесь называет закон Моисеев. Впрочем, не сказал: Мыслим верою оправдатися иудею, но: человеку, употребив общее название естества. Посему в виде умозаключения присовокупил:

(29) Или Иудеев Бог токмо, а не и языков? Ей, и языков. Потом, как непререкаемое, подтверждает сие положительно.

(30) Понеже един Бог, Иже оправдит обрезание от веры и необрезание верою. Един есть, говорит Апостол, Бог всех, един Создатель всех, и невозможно, чтобы Он прилагал попечение об одних, а других оставил без попечения о них. Следовательно, всем верующим подает спасение. Обрезанием же называет иудеев, а необрезанием – язычников. Решает же и возражение.

(31) Закон ли убо разоряем верою? Да не будет: но закон утверждаем. Издавна и закон и пророки предвозвещали о вере. Посему, приемля веру, утверждаем закон. Потом Апостол представляет на сие доказательства и, имея возможность привести весьма многие свидетельства пророков, восходит к самому корню иудеев, показывает, что патриарх Авраам верою приобрел праведность, и говорит:

Глава 4

(1) Что убо речем Авраама отца нашего обрести по плоти? То есть прежде, нежели веровал в Бога Авраам, слышишь ли о какой его правде, совершенной делами? Ибо, сказав: по плоти, Апостол разумеет правду в делах, потому что дела совершаем с помощью тела.

(2) Аще бо Авраам от дел оправдася, имать похвалу, но не у Бога. Исполнение добрых дел увенчивает самих делающих, а не показывает Божия человеколюбия. Но вера делает явным то и другое – и расположение к Богу уверовавшего, и Божие человеколюбие, потому что приемлющий веру провозглашает приобретающего оную. И сие подтверждает Апостол свидетельством Писания.

(3) Что бо Писание глаголет? верова Авраам Богови, и вменися ему в правду (Быт. 15, 6). Ибо блаженный Авраам, не законом руководясь в жизни, сподобился сего

Божественного о нем свидетельства, но, уверовав в Призвавшего, пожал богатство правды.

(4) Делающему же мзда не вменяется по благодати, но по долгу. Ибо делатель правды требует мзды, а правда от веры есть дар Бога всяческих. Сие дают видеть и следующие слова.

(5) А не делающему, верующему же во оправдающаго нечестива, вменяется вера его в правду. Так, примером патриарха Авраама доказав, что вера старше закона, Апостол вызывает еще другого достоверного свидетеля: пророка и царя Давида, которому Бог всяческих обновил обетования, данные Аврааму. Ибо как патриарху Аврааму обетовал о семени его благословить все народы (Быт. 22, 18), так и божественному Давиду изрек: Единою кляхся о Святем Моем, Аще Давиду солжу: Семя его во век пребудет, и престол его яко солнце предо Мною, и яко луна совершена в век: и свидетель на небеси верен (Пс. 88, 36–38); и еще: Положу на мори руку его, и на реках десницу его (26); и также: И поклонятся ему вси царие земстии, вси язы ́цы поработают ему (Пс. 71, 11), и подобное сему. И Поелику Апостол доказал, что блаженный Авраам верою приобрел правду, но Авраам жил прежде, нежели дан был закон, то по необходимости свидетелем о благодати представляет Давида, жившего уже под законом, и говорит:

(6) Якоже и Давид глаголет блаженство человека, емуже вменяет Бог правду без дел закона: (7) блажени, ихже отпустишася беззакония, и ихже прикрышася греси. (8) Блажен муж, емуже не вменит Господь греха (Пс. 31, 1–2), то есть закон налагал наказание на согрешающих, а Пророк ублажает получивших отпущение согрешений. Поэтому явно, что ублажает нас и предвозвещает дары благодати. Апостол же показывает, что благодать сия предложена всем, и говорит вопросительно: (9) Блаженство убо сие на обрезание ли или на необрезание? Потом опять патриархом Авраамом доказывает предположенное.

Глаголем бо, яко вменися Аврааму вера в правду: (10) како убо вменися ему? Во обрезании ли сущу, или в необрезании? Не во обрезании, но в необрезании. Апостол доказал, что вера старше не только закона, но и самого обрезания, и что патриарх прежде обрезания получил свидетельство об его правде по вере. Посему какая же была нужда в обрезании приобретшему правду чрез веру? Апостол ясно учит о сем.

(11) И знамение прият обрезания, печать правды веры, яже в необрезании. Обрезание, говорит Апостол, не есть правда, но свидетельство правды, печать и знамение веры, которую показал Авраам до обрезания.

Яко быти ему отцу всех верующих в необрезании, во еже вменитися и тем в правду: (12) и отцу обрезания. Здесь надлежит поставить знак, что речь кончена. Ибо Апостол показывает, что патриарх, во-первых, есть отец уверовавших в необрезании, потому что и сам, будучи еще необрезанным, принес Богу дар веры, а потом – отец иудеев, как приявших с ним обрезание. И сие самое яснее открывает в присовокупленных словах.

Не сущым точию от обрезания, но и ходящым в стопах веры, яже в необрезании отца нашего Авраама. Если кто, происходя от язычников и не приняв обрезания, пойдет по следам той веры патриарха, которую показал он до обрезания, то не будет чужд родства с ним. Ибо Бог всяческих, провидя, как Бог, что из язычников и иудеев соберет один народ и что дарует им спасение чрез веру, то и другое предызобразил в патриархе Аврааме. Ибо, показав, что он еще до обрезания приобрел правду от веры и по обрезании жил, водясь не Моисеевым законом, но пребывая под руководством веры, назвал его отцом языков, чтобы, на него взирая, иудеи и эллины ревновали не одни об обрезании, а другие о необрезании, но те и другие о вере. Ибо Божественное Писание нарекло правдою не обрезание и не необрезание, но веру. Так, доказав, что вера старше и почтеннее закона, доказывает еще, что закон позднее обетования, данного Аврааму, подтвердив, что благодать старее закона. Ибо о ней даны обетования Аврааму, обетовал же Бог о семени его благословить все народы. И обетование приведено в исполнение Владыкою Христом.

(13) Не законом бо обетование Аврааму, или семени его, еже быти ему наследнику мирови, но правдою веры. Ибо, уверовав в Бога, а не Моисеевым законом водясь в жизни, получил обетования о благословении народов.

(14) Аще бо сущии от закона наследницы, испразднися вера, и разорися обетование. Ибо если жившие по закону сподобляются обетованных благ, то напрасно Авраам веровал Богу, ложны, а не истинны обетования, данные ему Богом.

(15) Закон бо гнев соделовает. Ибо закону обычно наказывать преступающих оный; Апостол же наказание назвал гневом.

Идеже несть закона, ни преступления. Ибо закон наказывает преступников; с законом сопряжены хранение и преступление, когда одни, по своему попечению о добродетели, решаются хранить закон, а другие по нерадению небоязненно соглашаются преступать оный.

(16) Сего ради от веры, да по благодати, во еже быти известну обетованию всему семени, не точию сущему от закона, но и сущему от веры Авраамовы, иже есть отец всем нам. Апостол сократил надмение иудеев, Авраамовым семенем назвав подражающих Авраамовой вере, хотя они иноплеменники по роду. Если же закон наказывает преступников, а благодать дарует оставление грехов, то она делает твердым обетование Божие, даруя благословение народам. Но Поелику назвал Авраама отцом и язычников, и иудеев, то подтверждает слово сие свидетельством Писания.

(17) Якоже есть писано: яко отца многим языком положих тя (Быт. 17, 5). Потом подкрепляет свидетельство примером.

Прямо Богу, Емуже верова, животворящему мертвыя, и нарицающу не сущая яко сущая, то есть как Бог есть Творец всего, Бог и Промыслитель всех, так и Авраама поставил отцом всех, не иудеев только, но и всех верующих. Открывает же Апостол и преизбыток Авраамовой веры.

(18) Иже паче упования во упование верова, во еже быти ему отцу многим языком, по реченному, тако будет семя твое (Быт. 15, 5). (19) И не изнемог верою, ни усмотри своея плоти уже умерщвленныя, столетен негде сый, и мертвости ложесн Сарриных. Видя, что супруга бесплодна, что обоих постигла немощь старости, по человеческому рассуждению нет ни малой надежды на чадородие, невозможно ободрять себя и каким-либо древним примером, Авраам с верою принял Божие обетование. Ибо в словах паче упования Апостол разумеет упование, согласное с естеством, а в словах во упование – надежду на обетование Божие.

(19) Во обетовании же Божии не усумнеся неверованием, но возможе верою, дав славу Богови, (21) и известен быв, яко, еже обеща, силен есть и сотворити. Ибо не обратил внимания на немощь естества, но несомненно поверил Творцу оного.

(22) Темже и вменися ему в правду, и именно: вера. Так доказав, что и в живших под законом, и в бывших прежде закона процветала вера, Апостол обращает речь к настоящему предмету слова.

(23) Не писано же бысть за того единаго точию, яко вменися ему: (24) но и за ны, имже хощет вменитися, верующым в Воскресившаго Иисуса Христа Господа нашего из мертвых. И патриарх, видя мертвенность ложесн супруги своей, поверил, что Богу не трудно исполнить обетование, и мы, слыша, что иудеи называют нашего Владыку мертвым, веруем, что Он воскрес. Посему и мы пожнем плоды веры и приобретем возращаемую верою правду. Ибо не напрасно написано, что Владыка Бог сотворил с патриархом Авраамом, но чтобы и мы, взирая на это, показали равную Авраамовой веру. А сие: Воскресивший Иисуса Христа Господа нашего, – Апостол сказал о человечестве, ибо чем пострадал, тем и воскрес; страдание же свойственно плоти, а не бесстрастному Божеству.

(25) Иже предан бысть за прегрешения наша, и воста за оправдание наше. Ибо за наши грехи претерпел страдание, чтобы уплатить наш долг и чтобы Воскресение Его имело последствием общее всех воскресение. В Нем приобретаем мы средства к оправданию и, спогребаясь в крещении, приемлем оставление грехов. Так, показав силу веры и раскрыв дары благодати, Апостол обращает речь к увещанию, убеждая заботиться о деятельной добродетели. Поелику сказал, что по явлении веры закон не действителен, и показал, что патриарх приобрел правду от веры, то, чтобы предавшиеся лености не обратили сего в предлог к нерадению о деятельной добродетели, так как к оправданию достаточно веры, по необходимости присоединяет нравственные уроки и говорит:

Глава 5

(1) Оправдившеся убо верою, мир имамы к Богу Господем нашим Иисус Христом, (2) Имже и приведение обретохом верою во благодать сию, в нейже стоим и хвалимся упованием славы Божия. Хотя вера даровала нам отпущение грехов и банею пакибытия соделала непорочными и праведными, однако же надлежит нам хранить установившийся мир с Богом. Ибо Единородный, вочеловечившись, примирил нас, бывших во вражде с Богом, а неприязненность сию произвел грех. Посему установившийся мир сохранит правда. И нам особенно надлежит пребывать в нем, помышляя о поданных нам надеждах, о том, что Бог дарует нам обетованную славу. Ибо воздаяние за труды Апостол назвал не наградою, но славою, показывая превосходство наград. Но Поелику в то время подвергались многим смятениям, терпя поругания, мучения и тысячи видов смертей, то в утешение им кстати присовокупляет:

(3) Не точию же, но и хвалимся в скорбех. Апостол ясно обнаружил свое непреодолимое великодушие. Ибо не сказал: «Терпим скорби», но: и хвалимся в скорбех, то есть величаемся и высоко думаем о себе, как участвующие в страданиях со Владыкою. Да и сего не сказал ясно, потому что так думать свойственно совершенным подобно ему, а других ободряет он будущим.

Ведяще, яко скорбь терпение соделовает, (4) терпение же искусство, искусство же упование, (5) упование же не посрамит. Когда окружат кого горестные обстоятельства и он мужественно перенесет их приражение, тогда оказывается он благоискусным и подкрепляет себя упованием на будущее. Оное же упование не ложно, а истинно. Ибо сие выразил Апостол словом не посрамит, так как надеющиеся и обманывающиеся в надежде бывают посрамлены и пристыжены.

Яко любы Божия излияся в сердца наша Духом Святым, данным нам. Ибо благодать Всесвятого Духа, какую прияли мы в крещении, возжгла в нас любовь к Богу. Потом Апостол показывает поводы к любви.

(6) Еще бо Христос сущым нам немощным, по времени за нечестивых умре. (7) Едва бо за праведника кто умрет: за благаго бо негли кто и дерзнет умрети. Помыслим о том, что, когда были еще беззаконны и одержимы болезнию нечестия, Владыка Христос приял за нас смерть; и познаем из сего бездну человеколюбия. За праведника, может быть, и приял бы кто смерть, а Он по преизбытку любви умер за грешников. Сие и присовокупляет Апостол.

(8) Составляет же Свою любовь к нам Бог, яко еще грешником сущым нам Христос за ны умре. Преизбыток любви Своей к нам являет Бог в том, что смерть Христова совершилась не за праведных, но за грешных. Ибо ныне оправданы мы верою в Него, а когда подъял Он за нас смерть, тогда обременяли еще нас всякого рода прегрешения. Сказано: по времени, вместо: во время, когда надлежало сему быть. Сие говорит Апостол и в Послании к Галатам: Егда прииде кончина лета, посла Бог Сына Своего, раждаемаго от жены, бываема под законом, да подзаконныя искупит, да всыновление восприимем (Гал. 4, 4–5).

(9) Много убо паче, оправдани бывше ныне кровию Его, спасемся Им от гнева. Очевидно, что, за злочестивых и беззаконных подъяв такую позорную смерть, уверовавших в Него освободит и от будущего мучения. Ибо гневом Апостол называет будущее мучение.

(10) Аще бо врази бывше примирихомся Богу смертию Сына Его, множае паче примирившеся спасемся в животе Его. Если нас, когда были неприязненными и врагами, сподобил столь великого промышления, что Сына предал за нас на смерть, то возможно ли, по совершившемся примирении, быть нам не причастными вечной жизни? Апостол опять называет Сыном Владыку Христа, Который есть Бог и вместе человек. Думаю же, что и для самих еретиков явственно, какое естество пострадало.

(11) Не точию же, но и хвалимся о Бозе Господем нашим Иисус Христом, Имже ныне примирение прияхом. Ибо не только ожидаем бессмертной жизни, но и в настоящей жизни хвалимся, как соделавшиеся присными Богу, помышляя о Владыке Христе, Который, став нашим Ходатаем, приобрел нам мир. После сего Апостол открывает уже тайну Домостроительства и объясняет причину вочеловечения.

(12) Сего ради якоже единем человеком грех в мир вниде, и грехом смерть, и тако смерть во вся человеки вниде, в немже вси согрешиша. Владыка Бог, создав Адама и почтив его разумом, для упражнения разумной силы дал одну заповедь. Ибо одаренному разумом, имеющему способность различать доброе и противоположное тому, и невозможно было жить без закона. Он, обольстившись, преступил данную заповедь, а Законодатель в самом начале к заповеди присоединил и угрозу наказанием. Посему Адам, находясь уже под смертным приговором, в таком состоянии родил Каина, Сифа и других. И потому все, как происшедшие от осужденного на смерть, имели естество смертное. А таковому естеству нужно многое, – и пища, и питие, и одеяние, и жилище, и разные искусства. Потребность же всего этого раздражает страсти до неумеренности, а неумеренность порождает грех. Посему божественный Апостол говорит, что, когда Адам согрешил и по причине греха соделался смертным, то и другое простерлось на весь род. Ибо во вся человеки вниде смерть, потому что все согрешили. Ибо не за прародительский, но за свой собственный грех приемлет на себя каждый определение смерти.

(13) До закона бо грех бе в мире: грех же не вменяшеся не сущу закону. Не живших до закона обвиняет Апостол, как предполагали иные, но всех в совокупности. Ибо говорит: до закона, то есть не до начала закона, но до конца закона, или пока закон был в силе, грех имел силу. А когда нет закона, невозможно совершиться преступлению.

(14) Но царствова смерть от Адама до Моисея и над несогрешившими по подобию преступления Адамова, иже есть образ будущаго. Моисеем Апостол называет закон. Сие же находим и в Евангелии: Имут Моисеа и пророки (Лк. 16, 29). Так и божественный Апостол во Втором послании к Коринфянам говорит: Но даже до днесь, внегда чтется Моисей, то есть закон, покрывало на сердцы их лежит (2Кор. 3, 15). Посему говорит: Царствова смерть от Адама до пришествия Спасителя, ибо тогда закон приял конец. Сказано: Закон и пророцы до Иоанна прорекоша. От дний же Иоанна Царствие Небесное нудится, и нуждницы восхищаюте (Мф. 11, 12–13). Но царствова смерть и над несогрешившими по подобию преступления Адамова. Ибо если и не нарушили оной заповеди, то отважились на другие беззакония. Адама же назвал Апостол прообразом Христа, ибо Его называет будущим на том основании, что как первый Адам, согрешив, подпал смертному приговору и прародителю последовал весь род, так Владыка Христос, исполнив всю правду, сокрушил владычество смерти и, первый воскресши из мертвых, все естество человеческое возведет в жизнь. И Поелику Адама назвал прообразом Христа, то показывает Его превосходство.

(15) Но не якоже прегрешение, тако и дар. А как же? Аще бо прегрешением единаго мнози умроша, множае паче благодать Божия и дар благодатию единаго человека Иисуса Христа во многих преизлишествова. В наказании, говорит Апостол, Владыка Бог сохранил закон справедливости, и, когда Адам согрешил и предан был смерти, последовал за ним весь род; тем, конечно, справедливее сохраниться правде в Божием человеколюбии и воскресению Владыки Христа соделаться причастными всем людям. Владыку же Христа нарек здесь Апостол человеком, чтобы в точности показать в Нем первообраз Адамов, потому что как там от одного человека смерть, так и здесь одним Человеком прекращение смерти.

(16) И не якоже единем согрешшим дарование, грех бо из единаго во осуждение, дар же от многих прегрешений во оправдание. Щедрота благодати, говорит Апостол, превосходит устав правды. Ибо тогда согрешил один и весь род понес наказание, а теперь все люди нечестивы и беззаконны, но Бог не наказанию подверг их, а даровал им жизнь.

(17) Аще бо единаго прегрешением смерть царствова единем, множае паче избыток благодати и дар правды приемлюще, в жизни воцарятся единем Иисус Христом. Если преступление одного человека утвердило владычество смерти, то явно, что пожавшие преизобильные дары Божии будут победителями смерти и со Христом приобщатся негиблющего Царства и вечной жизни.

(18) Темже убо, якоже единаго прегрешением во вся человеки вниде осуждение: такожде и единаго оправданием во вся человеки вниде оправдание жизни. Взирая на Адама, говорит Апостол, не сомневайтесь в сказанном мною. Ибо если то истинно, как и действительно истинно, и, когда преступил Адам заповедь, весь род приял на себя смертный приговор; то явно, что правда Спасителева всем человекам устрояет жизнь. И опять то же самое говорит Апостол иначе, уразноображивая слово и постоянно повторяя, чтобы яснее научить нас тайне Домостроительства.

(19) Якоже бо ослушанием единаго человека грешни быша мнози, сице и послушанием единаго праведни будут мнози. Апостол, говоря здесь об Адаме и о благодати, употребил точное слово: мнози. И между жившими до благодати находим некоторых неповинными в важных грехах, как-то: Авеля, Эноха, Ноя, Мелхиседека, патриархов и просиявших при законе, а также по даровании благодати многие возлюбили жизнь беззаконную. Так Апостол, указав причины воплощения Божия в том, что было с Адамом, делает возражение и прилагает решение. Возражение же заимствует из бывшего при законе, который дан между Адамом и пришествием Спасителя. Почему божественный Апостол и сказал:

(20) Закон же привниде, да умножится прегрешение. Речение да употребил Апостол не в означение причины, но по образу речи, ему только свойственному. Хочет же сказать, что Бог и в предшествующее время не оставлял людей без попечения о них, но иудеям дал закон, а попечением о них и другим народам показывал свет благочестия. Но в собственном смысле употреблено слово привниде, потому что концом обетования, данного патриарху, был Христос. Ибо сказано ему: Благословятся о семени твоем вси язы ́цы земнии (Быт. 22, 18). Но в средине между Авраамом и Христом привниде закон. Хотя сообщал он более точное познание, что грех есть зло, однако же не имел силы прекратить грех, а напротив того, до крайности умножил его, потому что чем больше дано заповедей, тем больше стало преступлений. Но божественный Апостол приложил краткое решение.

Идеже бо умножися грех, преизбыточествова благодать, то есть не умалил щедрости Божией, но паче показал избыток благости.

(21) Да якоже царствова грех во смерть, такожде и благодать воцарится правдою в жизнь вечную, Иисус Хриcтом Господем нашим. Сим заключил Апостол главу. Учит же, что как грех, породив смерть, царствовал в смертных телах, возбуждая страсти до неумеренности, так благодать, даруя верующим правду, приобретаемую верою, имеет не временное, подобно греху, но вечное и нескончаемое царство. Ибо грех обладал телами и с смертию их преставал царствовать. Умерый бо, по словам божественного Апостола, свободися от греха (Рим. 6, 7). А по воскресении, когда тела наши соделаются нетленными и бессмертными, в них благодать, и грех не будет уже иметь никакого места, потому что по прекращении страстей не имеет места грех. Потом Апостол выставляет и удобно решает еще другое возникающее возражение.

Глава 6

(1) Что убо речем? Пребудем ли во гресе, да благодать преумножится? Да не будет. Сим отрицанием показал нелепость возражения. Выставил же оное по причине сказанного прежде: Идеже умножися грех, преизбыточествова благодать. Впрочем, Апостол не удовольствовался сим решительным отрицанием, но и иным способом ведет слово.

(2) Иже бо умрохом греху, како паки оживем о нем? Но как же мы умерли греху?

(3) Или не разумеете, братия, яко елицы во Христа Иисуса крестихомся, в смерть Его крестихомся? Отрекся ты от греха, стал мертв для него и спогребся Христу; как же можно принять тебе оный грех?

(4) Спогребохомся убо Ему крещением в смерть: да якоже воста Христос от мертвых славою Отчею, тако и мы во обновлении жизни ходити начнем. Самое таинство крещения научило тебя бегать греха, потому что крещение имеет образ смерти Владычней; в нем приобщился ты Христовой смерти и Христова воскресения. Посему надлежит тебе жить новою некою жизнию, сообразно с Тем, в Ком приобщился Его воскресения. Славою же Отчею Апостол называет Божество Христово. Ибо и в другом послании говорит: Да Бог Господа Иисуса Христа, Отец славы (Еф. 1, 17). И Господь в Евангелии сказал: Разорите церковь сию, и треми денми воздвигну ю (Ин. 2, 19). Если же еретики не примут сего толкования, то и в сем случае не умалят славы Единородного. Ибо если и Отец воскресил Его, то воскресил как человека, потому что и страдание приял как человек.

(5) Аще бо снасаждени быхом подобию смерти Его, то и воскресения будем. Поелику спасительное крещение назвал Апостол образом смерти, то переменою имени ясно дал разуметь воскресение. Ибо ясно, что насаждаемое растет.

(6) Сие ведяще, яко ветхий наш человек с Ним распятся, да упразднится тело греховное, яко ктому не работати нам греху. Апостол ветхим человеком назвал не естество, но лукавое расположение духа. О нем сказал, что умерщвлено в крещении, чтобы тело соделалось недеятельным для греха. Ибо сие выразил словами: Да упразднится тело греховное, яко ктому не работати нам греху. Потом яснее показывает это и в другом подобии.

(7) Умерый бо свободися от греха. Ибо кто когда-либо видел, чтобы мертвый или осквернил чужое ложе, или обагрил руки убийством, или совершил что-либо иное несовместное?

(8) Аще же умрохом со Христом, веруем, яко и живи будем с Ним. Посему и нам, спогребшимся со Христом, надлежит быть мертвыми греху и ожидать воскресения. Потом Апостол еще представляет пример.

(9) Ведяще, яко Христос воста от мертвых, ктому уже не умирает: смерть Им ктому не обладает. (10) Еже бо умре, греху умре единою: а еже живет, Богови живет. Апостол в сих словах достаточно показал, что хочет верующих отвратить от греха. Христос, говорит он, однажды умер и в другой раз умереть Ему невозможно, потому что имеет ныне бессмертное тело; а поэтому и мы все получаем единое крещение. Посему не ожидай другого очищения грехов посредством крещения. Прекрасно же сказал, что Христос умер греху, потому что не подлежал смерти. Ибо греха не сотвори (1Пет. 2, 22), но за наш грех приял смерть.

(11) Такожде и вы помышляйте себе мертвых убо быти греху, живых же Богови, о Христе Иисусе Господе нашем. Посему и вы покажите члены ваши мертвыми для греховной деятельности, возлюбите же жизнь во Христе, которою приобретете жизнь бессмертную.

Сему учению надлежит внимать всем нам и избегать козней греха, призывать же на помощь спасшего нас Христа, потому что Призываемый приидет и подаст нам помощь Свою. С Ним Отцу с Всесвятым Духом подобают слава и велелепие ныне и всегда и во веки веков! Аминь.


Комментарии для сайта Cackle

Требуются волонтёры