святитель Феофан Затворник

Часть 9. В неделю вторую Великого поста

В неделю вторую Великого поста (какие у нас части естества, какие на них нападения и какие против них орудия духовного нашего воинствования)

Вот уже для многих из вас минула неделя, как, примирившись с Господом, идете вы путем новой, богоугодной жизни. Уяснилось, полагаю, для вас, что наибольшее время в занятиях ваших делом спасения проходит в борьбе. Так и должно быть. Враг, из области которого ушли вы, не теряя надежды снова захватить вас в свои руки, строит козни и страсти, которым положили отказывать и отказываете, которые, однако ж, не замерли и даже не слишком обессилены, восстают снова в большей или меньшей силе и требуют удовлетворения. Эти нападки с той и другой стороны приражаются и бывают чувствуемы. Почему должны быть отражаемы и давать место брани. Таков уже закон жизни о Христе Иисусе! Всякий христианин, ищущий спасения, необходимо должен пройти три степени, именно: начать покаянием и к Богу обращением, а потом чрез борьбу со страстями вступить в область чистоты. Покаяние есть исходный пункт, чистота – последний конец, борьба со страстями наполняет все пространство между сими двумя пределами. Вы уже и теперь, по неизбежному закону, состоите в борьбе.

Мужайтеся и да крепится сердце ваше! Вы – воины. Как воинам, вам нужны оружия. Хочу указать их вам, чтоб, зная, чем сражаться, не затруднялись вы соображениями о том в час брани.

Святой апостол Павел, вооружая христиан на брань, заповедал им: «Облецытеся во вся оружия Божия, яко возмощи вам стати» (Еф.6, 11). «Облецытесь» не в одно какое оружие, а во все, чтоб ни одна часть не была открытою и невооруженною. Как воины, идущие на войну, в руки берут меч, копье или ружье, голову прикрывают шлемом, лицо сеткою, грудь бронею, прочие части щитом, словом, против всякой части имеют соответственное защитительное оружие, так и в брани духовной нам, как воинам, всякую часть естества своего должно вооружить соответственным оружием. На всякую часть естества нашего враг делает свое нападение, ко всякой из них приражается своя страсть и свой грех. Защищающемуся надобно, в противоположность нападению, всякую часть свою защитить своим оружием.

Вот, смотрите, какие у нас части, какие на них нападения и какие против них орудия. Станем перебирать состав естества нашего часть за частью и прилично вооружать.

Имеем мы тело. Жизнь тела поддерживается стройным действием разных частей его и отправлений. Удовлетворение потребностей тела есть закон естества, но подходит к ним страсть, оно теряет меру и должный образ и становится грехом.

Тело наше должно быть питаемо. Органы питания суть вкус с гортанью и желудком. Страсти, нападающие на сию частью суть: многоядение, сладкоядение – роскошь в столе и приправах его, обжорство и пьянство. Орудие, коим надо отразить сию часть, суть воздержание и пост.

Тело наше чувствует. Органы чувствительности – нервы с чувствами. Страстей, нападающих на сию часть, много. Каждое чувство имеет свой соблазн: глаз – свой, ухо – свой, вкус – свой. Обща же всем страсть к приятному раздражению чувств, или к чувственным удовольствиям. Орудие, коим надо вооружить сию часть, у святых отцов называется хранением чувств, паче же зрения и слуха, от всех соблазнительных впечатлений, более всего посредством уединения и уклонения от встреч с соблазнительными вещами, лицами и местами.

Тело наше имеет движение. Органы сего отправления суть мускулы с руками и ногами. Страсти, нападающие на сию часть, суть, с одной стороны, леность и сонливость, с другой – ветреность, непоседство, страсть к играм и забавам, танцорство, актерство, драки и прочее. Орудие, коим надо защищать сию часть, суть: труд, бдение, поклоны, степенная регулярность движений.

Есть в теле язык – орган слова. Страсти, нападающие на него, суть: пустословие, празднословие, пересуды, свары, кощуны. Орудие, коим надо оградить его, есть благоразумное молчание уст.

Таково наше тело, таковы страсти его и таковы орудия против них. Совокупность сих орудий у святых отцов называется телесными подвигами. Так-то тело надобно взять в руки и обучать его благочестивой жизни. «Иже Христовы суть, плоть распяша со страстями и похотми" (Гал. 5, 24).

Перейдем к душе. Тут на первом месте стоит воображение с памятью – магазин душевный с показателем сокровищ его. Страсти, смущающие сию способность, суть: мечтательность, рассеянность, или расхищение ума, фантазёрство, разжигаемые чтением романов и пустыми беседами. Орудие против них есть внимание, или трезвение, и бодренность духа.

За воображением следуют рассудок с разумом, которых дело все распознавать. Враги, действующие на них неблагоприятно, суть: пытливость, сомнение, гордость, себе только доверие, упорство мнений, отсутствие убеждений. Орудия, коими вооружить их надо, суть: чтение слова Божия и отеческих писаний, беседа с опытными в духовной жизни людьми, собственное размышление в подчинении голосу Церкви.

Наряду с рассудком стоит воля – деятельная способность желаний и предприятий. Страсти, мучащие ее, суть: многозаботливость, своекорыстие, своенравие, непокорливость, дерзость и вольность. Орудие против них есть всестороннее послушание, или покорность, подчиненная законным порядкам и уставам: житейскому, гражданскому, церковному и тому, который дается духовным отцом.

Далее в том же ряду стоит вкус – способность эстетических удовольствий. Страсти, одолевающие его, суть: модничество, щегольство, страсть к увеселениям, балам, театрам. Духовные орудия на ограждение его суть: духовное пение, иконы, паче же хождение в храмы, которые представляют самое полное удовлетворение потребностей неразвращенного вкуса.

Такова душа, таковы страсти ее, таковы орудия против них. Совокупность сих орудий составляет круг душевных подвигов, посредством коих прославляем мы Бога "и в душах" наших (1Кор.6, 20) и души свои «снабдеваем» (Евр.10, 39) и "очищаем" (1Пет.1, 22).

Наконец, выше души – дух, сила, обращенная к Богу и вещам Божественным. Враги здесь суть: неверие, богозабвение, бесстрашие, сожжение совести, нелюбовь к священному, отчаяние. Орудия против них: вера и Богу преданная любовь, оживляемые надеждою и действующие в хождении пред Богом, в непрестанном обращении ума и сердца к Богу, или в непрестанной молитве.

Сокращаю указания, чтоб дать свободу утомленному вниманию вашему, заведенному в непривычную область предметов. Перечислю только подряд все орудия духовного нашего воинствования. Они суть именно: вера, молитва, хождение в церковь и пребывание во всем чине церковном, всестороннее послушание, чтение слова Божия и святых отцов, живая беседа с опытными людьми и богомыслие, трезвенное внимание к себе, телесный труд, бдение, поклоны, уединение, хранение чувств, молчание, воздержание, пост.

Те же самые оружия, не по букве, но по духу, указывает и святой апостол Павел, когда, заповедав христианам облекаться во все оружия Божии (Еф. 6, 11), потом перечисляет их. "Станите... – говорит, – препоясаны чресла ваша истиною, и оболкшеся в броня правды, и обувше нозе в уготование благовествования мира; над всеми же восприимше щит веры, в немже возможете вся стрелы лукавого разжженныя угасити; и шлем спасения восприимите и меч духовный, иже есть Глагол Божий; всякою молитвою и молением молящеся на всяко время духом» (Еф.6, 14–18).

Так, и апостольское наставление, и рассмотрение частей естества нашего, указывают нам как необходимое условие успеха в духовной брани все перечисленные орудия. Иначе они именуются подвигами и суть телесные, душевные и духовные. И вот вы видите, что все богоугодные мужи и жены, искавшие спасения, проходили сии подвиги неуклонно и потому, что проходили, одолевали страсти, являлись чистыми и спасались. Хочешь ли устоять в ведомой тобою брани? Начни и ты подвизаться добрыми подвигами. Каждый подвиг есть стеснение противоположной ему страсти, а все в совокупности – стеснение всех страстей, которым последние держатся, как в осаде, и отчасти замариваются недопущением к ним пищи, а наиболее прямо поражаются противодействием. Будь постоянен, твёрд и неуступчив – и скоро увидишь успех. Не смотри на тех, кои бегают подвигов, считая их делом произвола. Между таковыми не найдешь победителей. Ибо, бегая их, что они делают? Сами себя со всех сторон открывают ударам врагов. Они подобны воинам, которые без всякого оружия, раздетыми, разутыми ходят среди врагов. Враги бьют их где и чем попало и всюду наносят им раны и убивают. Нет. Желающему устоять в брани без отлагательства надобно облещися в исчисленные оружия и облещися во все, ни одного не оставляя. Ибо, опусти хоть одно, откроешь тем какую-нибудь часть свою ударам врагов, получишь рану, может быть, нелегкую, рану на смерть. Пусть воин весь прикрыт, а голова открыта – в голову нанесет ему рану враг и убьет. Пусть ноги открыты – ноги подобьет враг и возьмет его в плен, хоть он во всех прочих частях вооружен. Так и в духовной брани: опусти только хоть одно оружие, один подвиг – враги и устремятся туда, как в пролом какой в стене города, и произведут опустошение соответственно оплошности воителя. Не сходи в церковь, нарушь пост, дай волю очам и слуху: сколько отсюда произойдет вреда? Можешь получить поражение такое, что после не оправишься, а с первого раза это кажется малостью.

«Облещись во все оружия, подъять все подвиги – какая это тягота!» – подумает кто. Точно, тягота, но что же делать, когда без сей тяготы нельзя нам быть? Не хочешь попасть в плен врагу или быть им убит – неси оружия, необходимые для его отражения и поражения и для охранения себя. Но вот что нам в утешение: чем терпеливее и неопустительнее носит кто сии оружия, тем они становятся легче и действование ими непринужденнее, не так, как в чувственном вооружении. Здесь чем более кто действует оружием, тем более утомляется, а в духовной брани чем настойчивее и неутомимее кто действует каким оружием, тем меньше утомляется и оружие то все более и более становится легким, а, наконец, бывает почти незаметно по тяжести, хотя в то же время в силе и в живости действования возрастает до нечаемой степени. Возьмите хождение в церковь. Сначала, может быть, оно тяжело и не совсем приятно, потом чем более кто ходит, тем приятнее становится хождение и тем легче, а, наконец, пребывание в храме становится столь сладостным, что иному не хочется и выходить из него, и, когда входит в него, такую чувствует в себе силу, что не боится никакого врага. Так и всякое другое духовное оружие чрез долгое употребление до того сродняется с нами, что от него не тягота, а легкость большая бывает ощущаема в духовном делании и ведении брани со страстями и похотями. Тягота же пребывает, когда кто почему-либо принужден бывает не исполнить дела подвига, к коему привык и в коем всегда находил подкрепление.

Итак, не отказывайтесь, а понудьте себя проходить по силе все прописанное. Бог будет вам Помощник, только начните и продолжите неопустительно. Вот теперь пост – время самое благоприятное к подобным навыкам. Кто говел, конечно, употреблял уже в дело все оружия духовные, а кто станет еще говеть, употребит. Остается только приложить малое себе насилие, начавши не отставать от них. А там, Бог даст, они так понравятся, что и навсегда расставаться с ними не захочется. Стоит только немножко прилепиться к подвигам, они все более и более будут обращаться в потребность нам, питать и услаждать нас. Они не противны нашей природе, а сродны с нею в ее чистом виде – что и ручается за успех их возобладать нами.

Дай Господи всем вам опытно ощутить спасительность их! Тогда и отвлечь вас от них не будет сил. Аминь.

24 февраля 1863 года

В неделю вторую Великого поста (самые главные приемы, чтоб обеспечить за вами успех борения)

В Святом Крещении мы возрождаемся для новой жизни, становимся «новою тварью» (2Кор. 5, 17), созданною о «Христе Иисусе на дела благие... да в них ходим» (Еф. 2, 10), так что рожденный сим образом от Бога «греха не творит» (1Ин. 3, 9), пока он пребывает в своем чине и действует по началам нового рождения. Выступая из сего чина, падаем мы и опять творим грех. Но вот приносим Покаяние, исповедуемся, причащаемся Святых Христовых Тайн – и снова приемлемся в первый чин и в первые преимущества, даруемые приемлющим новое рождение во Святом Крещении. Следовало бы теперь ожидать, что к нам снова должно быть приложимо апостольское слово: «рожденный от Бога греха не творит» (1Ин.3, 9).

И вот, однако ж, и в себе, и в других мы видим царствующим грех, даже в дни сии освящающие, даже после святого говения и строгих обетов наших. Что же это? Обетование ли Божие стало не неложно? Или благодать Божия обессилела? Нет. И «елика... обетования Божия, в Том ей и в Том аминь» (2Кор.1, 20), и в ком благодать, тот "вся" может «о укрепляющем его Господе" (Флп.4, 13). Причина сему горестному явлению не вне нас, а в нас самих: в том, что мы с своей стороны не употребляем обязательных для нас усилий и не пользуемся, как должно, указанными нам средствами. Виновен ли врач в безуспешности лечения, когда больной не слушает его указаний и не употребляет прописываемых ему лекарств? Господь обетовал подавать силы и подает. Но с нашей стороны должно быть противление греху и борьба с ним. Кто не борется с грехом, тот не одолевает его, кто не одолевает, падает и пребывает в грехе. Напротив, кто противится греху, тому всегда готова помощь благодатная, коею укрепляемый хотя не без труда, но всегда может уклониться от зла и сотворить благо.

Итак, главное дело с нашей стороны есть борьба со грехом. Борись, не поддавайся и одолеешь. И не будет греха в тебе. Если и другие так же станут действовать, то и в них его не будет. И будет повсюду светлое царство святости и правды.

Борющемуся надобно иметь оружия и уметь употреблять их, или знать, как воевать. В другой раз я изображал вам всеоружие христианское и выяснял необходимость облечься в него. Припомните сии оружия. Это суть: пост, уединение, бдение, хранение чувств, поклоны, хождение в церковь, чтение слова Божия и отеческих писаний, всестороннее послушание, трезвенное внимание к себе, молитва, вера. Вы видели, как они вытекают из природы нашей и из свойства самой брани. И стало, можете быть уверены, что все они существенно необходимы в деле нашего воинствования против греха.

Но положим, что кто-либо вооружился всеми ими: все ли он сделал? Нет. Надобно еще действовать ими, и действовать не как попало, а целесообразно. Не берусь вам изобразить всё, как ведется духовная брань. Это предмет очень обширный. Укажу только самые главные приемы, которых, однако ж, достаточно, чтоб обеспечить за вами успех борения.

Первое. Не задумывайте вы поднимать войну против всего полчища страстей, а вооружайтесь всякий раз против той страсти, которая воюет на вас. Воюет гордость, боритесь с гордостью, воюет гнев, боритесь с гневом, одолевает зависть, боритесь с завистью. Какой враг пред лицом, того и борите, на того и устремляйте все свои воинские силы и все внимание. То вражеская уловка, что он отвлекает силы наши в другую сторону, а не на то, где опасность.

Второе. Поспешите отделить себя от врага и противопоставить себя ему, а его себе. В духовной брани не то, что в чувственной. В чувственной враг идет прямо в лицо и виден. А в духовной брани и враг, и мы – в той же душе и в том же сердце, и вся беда у нас большею частью оттого, что мы не умеем различить врага от себя и разъединиться с ним. Думаем, что страстное движение, нас тревожащее, это мы, наша природа, естественное требование, которому удовлетворить должно, тогда как она – не мы, не потребность природы, а враг наш, пришлый отовсюду. Это заблуждение есть источник всех наших грехопадений и неправых дел. Если б успевали мы на первых порах отделять страсть от себя, как нечто пришлое, вражеское, то не удовлетворять бы ей склонялись, а воодушевлялись ненавистью и противлением.

Третье. Отделив беспокоющую нас страсть от себя и сознав ее врагом, начинайте воевать против нее, бороть ее, перебирая одно оружие за другим, пока не убежит и не скроется от нас, или пока не успокоится душа. Поститесь, молитесь, читайте, размышляйте, с духовным отцом говорите, в церковь ходите, дома поклоны кладите. Словом, все употребите, что полагаете пригодным, чтоб одолеть врага. Иногда страсть скоро скрывается, иногда долго борет. Наше дело не ослабевать, а мужественно терпеть в подъятии воевательных подвигов, пока и следа вражеского не останется на земле души нашей.

Четвертое. Враг прогнан, страсть погашена, душа успокоилась. Никогда не думайте, что вы поразили сию страсть насмерть. Нет. Она только устранилась на время, не имея возможности противостоять напору сил ваших. Но, как только случай, тотчас опять восстанет и начнет бороть. Вы одолели страсть только в одном случае, но таких случаев она найдет тысячи и снова начнет бороть и вызывать на брань. Притом одна страсть устранится – другая выступит, и арена наша никогда не бывает пуста и праздна. Это значит, что христианину никогда не должно слагать с себя всеоружия своего, а быть в нем и день, и ночь. Он есть воин несменный, который всегда должен быть готов на брань. В сем "терпение" (Откр 13, 10). «В терпении вашем стяжите души ваша» (Лк.21, 19), ибо только «претерпевый... до конца, той спасен будет» (Мк.13, 13).

Вот и вся программа брани! Сознав врагом свою страсть, сейчас тебя борющую, поражай ее оружиями своими, употребляя одно за другим, пока прогонишь. Прогнал? Стой и смотри, ожидая нападения той же или другой страсти. И когда нападает, сделай с нею то же, что делал с первою. Так всякий день, всякий час и всякую минуту.

Спросите: «Когда же конец?» На деле уже всякий сам увидит, когда настанет конец брани именно для него. Когда кончится брань, тогда ей и конец будет, наперед же это определить никто не может. Наперед можно сказать только то, что чем кто бодреннее будет бороться, не поддаваясь ни одному страстному влечению, тем скорее начнут ослабевать страсти, и по мере того, как длиться будет сия неуступчивая брань, мир и тишина начнут водворяться в душе. Есть же надежда, что душа придет наконец в такое мирное устроение, в котором, как в полночной тишине, царствовать будет глубокое молчание – знак, что враги далеко прогнаны или все положены на месте. Тогда душа внутренне будет праздновать непрестающую субботу, вопия: «Проидохом сквозь огнь и воду, и извел ны ecи в покой!» (Пс.65, 12).

Милостивый Господь, Началовождь наш, да поможет всем вам, труженики в брани, достигнуть сего великого блага! Аминь.

В неделю вторую Великого поста (каким образом бывает, что когда мы губим себя – не губим, а спасаем)

Господь наш Иисус Христос сказал: «Иже... аще хощет душу свою спасти, погубит ю; а иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия, той спасет ю» (Мк. 8, 35). Слова сии глубоко надобно напечатлеть в сердце своем тем, кои, поговевши, покаявшись и Святых Тайн причастившись, вступили теперь в борьбу с собою, со страстями своими, с живущим в них грехом. Ведайте, борцы Христовы, что, когда самих себя вы поражаете, самим себе труд, болезнь и скорбь причиняете, не наветование какое против себя являете, а спасение свое устрояете, не теряете, а приобретаете, не иждиваетесь, а полнеете, растете.

Чтоб это было вам яснее и мужество ваше в борьбе с собою неослабнее, поясню вам, каким образом бывает, что когда мы губим себя – не губим, а спасаем.

Понятно сие станет вам, когда хорошо вообразите, что произошло с нами в падении. Там положилось основание такому загадочному образу действования нашего в отношении к нам самим. Святой Макарий Египетский в беседах своих часто обращается к сему предмету и разными сравнениями старается приблизить его к нашему понятию. Он говорит, что в первобытном состоянии человек был чист, совершенен и украшен всеми добродетелями: страхом Божиим, верою, кротостию, смирением, милосердием, воздержанием, чистотою, нестяжательностию, братолюбием – словом, всеми совершенствами, в каких сиял в нем образ и подобие Божие. Но когда внял он внушению лукавого и преступил заповедь, тогда вошел в него другой человек, во всем противоположный первому, который, сорастворившись с ним, закрыл его, стеснил и заглушил собою, как бы член наложился на член, голова против головы, грудь против груди, руки против рук и прочее: всякий член против соответствующего члена, так что того первого человека не видно стало, а виднелся один почти сей пришлый человек, во всем, как сказано, противоположный первому: страстный, нечистый, гордый, богоборный, злобный, любостяжательный, завистливый, невоздержный, похотливый, братоненавистный, всякою нечистотою и неправдою исполненный.

Так одвоился человек. Собственно человек есть естество человеческое, как оно вышло из рук Творца, а это пришлое, нечистое и страстное не есть человек, а только призрак являет человека, и не живет, а только являет призрак жизни, на деле же мертво есть или, лучше, мертвяще в отношении к истинному человеку. Кажется, нам самим, нашему лицу надлежало бы стоять на стороне правого, первобытного человека. Но неизвестно, что такое сделалось с нами, что мы отшатнулись от него и стали на сторону человека пришлого, страстного до того, что его только и считаем собою. Отчего и бывает, что, какою бы страстью ни был одолеваем человек, он стоит за нее, как за себя. Ему и на мысль не приходит, что он тут действует не за себя, а за чужого кого-то против себя. Когда, например, в гневе кто бывает и по внушению гнева идет против кого, то чувствует, что стоит за себя, себя хочет защитить. Тогда как ни гнев, ни другая какая страсть – не мы и не принадлежит к природе человека. Это все пришлое, чуждое, враждебное нам, губящее нас.

Вот сегo-то страстного человека, чуждого нам и пришлого, которого, однако ж, по обольщению мы стали считать собою, душою своею, и заповедует Господь погубить и умертвить, если кто захочет душу свою спасти, ту душу, которая стеснена, закрыта и заглушена сим пришлым человеком, или пришлою страстною душою. И действительно так бывает. Так и с нами будет. Ибо если станем мы делом поступать так, станем, то есть, губить душу свою, то следствием сего будет, что истинный в нас человек освободится из-под гнета человека пришлого и заживет свойственною ему богоподобною жизнью, а человек пришлый, призрачно живущий, потребится в нас и во всем существе нашем воцарится, таким образом, истинная жизнь, исходящая, как видите, из самоумерщвления и самопогубления.

Очевидно вам, полагаю, стало, что значит губить душу свою, чтоб спасти ее, и почему сие спасение иначе и устроиться не может, как погублением себя. Hо вместе с сим очевидно да будет вам и то, что в деле брани духовной главный и начальный наш прием должен состоять в том, чтоб раздвоиться со страстным, пришлым в нас человеком, оттолкнуть его от себя, сознать его не только не собою, но и врагом нашим, губящим нас. Как в обыкновенных делах наших никак не станем мы действовать против кого-либо, пока не раздружимся с ним и не сознаем его в отношении к нам враждебности, так и в духовной жизни нашей, пока не раздружимся мы с страстями и не сознаем их враждебности нам, не станем действовать против них. А не станем действовать против них, и не умертвим их. Если же мы не умертвим их, то они будут мертвить нас. Итак, необходимо надо нам раздвоиться. Себя поставить на одну сторону, а страстного человека оттолкнуть на другую. Поставить его против себя и начать c ним брань и войну, чтоб, член за членом отсекая в нем, наконец и совсем убить его и выбросить вон из себя, оставшись чистыми и совершенными, как хочет Господь и как Он создал нас.

Напомню вам, что раздвоение должно было уже совершиться в вас именно силою и действием покаяния. Ибо что есть покаяние? Начинает человек гнушаться всем нечистым, страстным и греховным и, желая избавиться и очиститься от того, полагает твердое намерение посвятить жизнь свою Господу и исполнению святых Его заповедей, ни в чем не поблажая страстям и не поддаваясь более влечениям их. Вот что есть покаяние! Оно есть тот внутренний поворот, коим раздвояется человек внутри себя сознанием и свободою, переходя от страстей на сторону святости – правды.

Так, раздвоение в вас уже произошло. Смотрите, опять не сдружитесь. Ибо, коль скоро сдружитесь, прекратится брань. А брань теперь главное ваше дело, в ней – жизнь ваша. Вот и надобно вам постоянно поновлять и оживлять первоначальное раздвоение ваше со страстьми, подогревать в вас враждование с ними. Страстный человек хоть и оттолкнут уже, но он все еще жив и будет тянуть вас к себе и лестию, и угрозою. Ваше же дело стоять на своем посту, не входя с ним ни в какие сделки и соглашения и всегда располагая себя противоположно тому, как он внушает. Он будет, например, влечь вас к похоти, а вы напрягайте себя на чистоту; он будет возжигать гнев, а вы располагайте себя к кротости; он будет внушать гордость и тщеславие, а вы учите себя смирению. Так и во всем. Противьтесь злу и понуждайте себя на добро. И это есть как главное дело ваше в брани, так и главное условие успеха вашего в ней и вашего умиротворения внутреннего. Такого рода трудом над собою вы сделаете то, что человек страстный будет все более и более слабеть, не только не получая себе пищи и удовлетворения, но и постоянно будучи поражаем, а человек духовный будет все более и более крепнуть, пока наконец тот совсем не замрет и не останется один этот последний. Это только и хотел я вам ныне пояснить, чтоб, когда враг начнет к вам сладкие простирать речи: «Зачем себя мучите и, себе во всем отказывая, губите себя», – вы, воодушевясь мужеством, ответили б ему: «Не себя мучим, а тебя, не себя губим, а тебя в голову поражаем, льстивого врага и губителя нашего», – и продолжали б безжалостное к себе борение страстей своих, ни в чем не поблажая и отдыха им не давая от непрерывных противлений им и поражений их.

Приложу в заключение мое искреннее вам благожелание, да умертвятся «уды ваша, яже на земли: блуд, нечистота, страсть, похоть злая и лихоимание», да отложены также будут вами «гнев, ярость, злоба, хуление, срамословие от уст ваших» (Кол.3, 5, 8). Так вы совлечетесь «ветхого человека с деяниями его» и облечетесь "в нового" (Кол.3, 9–10). И об вас можно будет сказать словом Апостола: "умросте" (Кол.3, 3), но так, что чрез смерть сию перешли вы "в живот" (1Ин.3, 14), "и живот сей сокровен есть со Христом в Бозе» (Кол.3, 3).

Буди вам сие благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, смертию Своею нас оживившего и в нашем самоумерщвлении живот свой в нас возрождающего и утверждающего! Аминь.

В неделю вторую Великого поста (борцы страстей, не ослабевайте и льстивым речам их не внимайте)

Работающие страстям лелеют страсти, как дорогие детища, но и к тем, кои вступили уже в борьбу с ними, враг часто подступает с льстивою речью пожалеть себя и не бороть их с такою безжалостностью и непощадением. Если б познали страстные, какие мучители суть страсти, тотчас отвергли б их от себя, как исчадия адские. Но и вы, борцы страстей, не ослабевайте и льстивым речам их не внимайте, ведая, что они ад хотят отверзть под ногами вашими и низринуть вас туда. Ибо послушайте, что говорит о них святой апостол Павел. "Христос, – говорит, – явится, живот наш... Умертвите убо уды ваша, яже на земли, блуд, нечистоту, страсть, похоть злую и лихоимание, еже есть идолослужение, их же ради грядет гнев Божий на сыны противления... Отложите также гнев, ярость, злобу, хуление, срамословие от уст ваших» (Кол. 3, 4–6, 8). Короткое наставление сие можно так выразить: придет Господь судить живых и мертвых и осудит на вечное мучение всех, коих сердца окажутся исполненными страстей. Восприимите же отныне усердие и труд очистить себя от сих страстей.

Вонмите же сему внушению и не ослабевайте в борьбе вашей со страстями. Страстных ад ожидает, за поблажку страстям они вечному мучению преданы будут. Я же хочу прибавить к сему, что страсти сами суть ад и страстный уже предвкушает мучения адские.

Есть люди, которые не верят, что будет огнь, червь, скрежет зубов и прочие телесные мучения, во аде ожидающие грешников. Нечестиво так думать и люди сии находятся в заблуждении опасном и пагубном. Но пусть так, скажем им. Пусть по-вашему! При всем том, однако ж, вы не можете отвергать, что по разлучении с телом душа останется живою, чувствующею и себя сознающею и что страсти, коим она работала здесь, в ней пребудут и перейдут с нею в ту жизнь. Если так, то этого одного будет достаточно, чтоб составить самый мучительный ад. Страсти, коими жила здесь душа, не находя себе удовлетворения, там будут жечь и точить ее, как огнь и червь: будут терзать ее непрерывными, самыми томительными мучениями.

Страсти не суть какое-либо легкое помышление или желание, кои являются и исчезают, не оставляя следа. Нет, это внутренние и крепкие позывы сердца порочного. Глубоко входят они в естество души и долгим властвованием над нею сорастворяются с нею и сочленяются, так что их не выбросишь и не стряхнешь так легко, как легко выбрасывается сор или сметается пыль. Но как они не естественны душе, а входят в нее вследствие грехолюбия нашего, то по причине сей неестественности и будут томить и мучить душу. Это все то же, как кто примет яд: сей жжет и терзает тело, потому что противен устройству его. Или то же, как если б змею кто посадил в себя и она, оставаясь живою, грызла бы его внутренности. Так и страсти, внутрь души принятые, как змеи и яд, будут грызть и терзать ее, и она хотела бы тогда выбросить их из себя, но не сможет, ибо сроднила и срастила их с собою, а спасительных средств исцеления, кои здесь Святою Церковью предлагаются в Покаянии и Исповеди, тогда иметь не будет. И будет, таким образом, вовеки терзаема ими непрерывно и нестерпимо, внутрь себя самой нося адский огнь, вечно палящий и не угасающий.

Употребим другое сравнение. Слыхали вы про пытки. Накормят, например, иного соленым и запрут, не давая ему пить. Говорят, что он испытывает такое мучительное жжение, что жизни бывает не рад. Но кто же жжет его и мучит? Совне никто. Он в себе самом носит мучительное жжение. Нечем удовлетворить ему жажды, жажда и мучит его. Так и страсти суть внутренние жгучие жаждания, суть разжженные вожделения души грехолюбивой. Здесь, на земле, удовлетворишь их – они молчат на время. Но потом опять с силою требуют удовлетворения и беспокоят, пока снова насыщены не будут. На том же свете нечем будет удовлетворить их, ибо все предметы их суть предметы земные. Предметы сии остаются здесь, страсти же в душе и с душою перейдут туда и будут жаждать удовлетворения, жаждать и томить душу сею жаждою, потому что ей нечем будет удовлетворить их. И чем далее будет жить душа, тем более будет томиться и терзаться страстями неудовлетворенными. Эта степень муки, не прекращаясь, все будет расти и расти и конца не будет сему возрастанию и усилению. Вот и ад! Зависть – червь, гнев и ярость – огнь, ненависть – скрежет зубов, похоть – тьма кромешная!

Сей ад от страстей еще здесь начинается, ибо кто из страстных наслаждается покоем? Только здесь они не всю свою мучительность обнаруживают над душою. Здесь тело и общежитие отводят и умеряют удары их. Там этого не будет и они всею своею ядовитостью нападут на душу. Приведу вам на сей предмет слова преподобного аввы Дорофея: «Находясь в теле сем, душа получает облегчение от страстей своих и некоторое утешение: человек ест, пьет, спит, беседует, ходите с любезными друзьями своими. Когда же выйдет из тела, душа его остается однако страстями своими и потому всегда мучится ими: исполненная ими, она опаляется их мятежом и терзается ими. Как страждущий горячкою страдает от внутреннего огня, так и страстная душа всегда мучиться будет, несчастная, своим злым навыком, имея всегда горькое воспоминание и томительное действие от страстей, которые беспрестанно жгут и опаляют ее. Когда же это так, то поистине нам предстоит тягчайший конец, если не будем внимательны к себе. Потому я и говорю вам всегда: старайтесь возделывать добрые в себе расположения, чтоб найти их там, ибо что человек имеет здесь, то исходит с ним отсюда и то же будет иметь и там».

To же самое приложу и я к беседе моей. Позаботимся, пока живы, очистить себя от всякой скверны страстей и на место их насадить всякие добродетели. Конечно, это требует труда, и тpуда немалого. Как же и быть иначе? Без труда ничего не сделаешь. Кто запустил свое поле и дал ему зарасти всякою дурною травою, а потом решается очистить его, тот, конечно, исторгая терния и колючие негодные травы, ранит и порезывает себе руки. Но считает ли он это чем-либо? Ничем. Он и не замечает почти труда сего в ожидании, что он, наконец, будет иметь плодоносное поле или сад с цветами и плодовыми деревьями, которые будут доставлять ему всякое удовольствие. Так и душу, заросшую тернием страстей, нельзя очистить без болезненных трудов и борений. Но зато когда, очистив ее от них, насадим добрые семена, она расцветает всякими добродетелями и всякого рода красотами духовными, кои привлекут взоры и Небесных, и земных. Тогда в душе будет рай духовный и Сам Господь, как некогда в раю земном, будет ходить в ней, исполняя ее неизреченными утешениями, как Сам обетовал чрез Пророка, говоря: «Очиститесь... и Я вселюся в вас и похожду, и буду вам в Бога" (2Кор.6, 16).

Сие-то обетование имея в памяти, не ослабевайте в мужестве, вступившие в борьбу со страстями и похотями. Разжигайте ревность свою чаянием того светлого состояния, которое будет достоянием вашим по преодолении страстей, как борцы на аренах разгораются к усилиям препобедить соперников дарами, какие обещают им за преодоление. Помоги вам Господи в сем спасительном деле! Аминь.

В неделю вторую Великого поста (что такое есть распятие мира нам и нас миру)

«Мне же да не будет хвалитися, токмо о кресте Господа нашего Иисуса Христа, имже мне мир распяся, и аз миру» (Гал. 6, 14), – говорит святой апостол Павел. Хочу протолковать вам, что такое разумеет Апостол, когда говорит: «имже мне мир распяся, и аз миру». Ибо вам, которые после Исповеди и Святого Причастия вступили на тот путь, на котором распинается «плоть со страстями и похотями» (Гал. 5, 24), необходимо иметь в сем запутанном деле руководительные указания, чтоб действовать прямым и верным образом. А одно из первых указаний содержится в приведенных словах Апостола, и вы будете его иметь, когда уразумеете, что такое есть распятие мира нам и нас миру.

В руководство к истолкованию сего возьмем мысли святого отца нашего, аввы Дорофея, из первого его поучения об отречении от мира. Он истолковал место сие для монахов, но так, что толкование его можно применить и не к монахам. Он говорит, что, когда человек отрекается от мира, оставляет дом, родителей, родных, имение свое, свое село или город, уходит в монастырь и делается иноком, тогда он может сказать: «Мне мир распяся» (Гал. 6, 14). Мира для меня нет, он далеко остался за стенами монастыря. Я оставил его, и он не видит меня на улицах, ни на торжищах, ни не беседах своих и ни в каких делах своих. «Мне мир распялся», умер, как бы нет его. Но, говоря так, инок, укрывшийся в стенах монастыря от мира и прелестей его видимых, может сам в себе, в своем сердце, жить для мира, сохранять мирские пристрастия и, сидя в келии, думать о мире и красоте его и услаждаться мысленно утехами его. В таком случае он не может сказать, что и он распялся миру. Ибо хотя оставил мир телом, но сердцем живет в мире и во всех утехах его. Когда же он при помощи Божией, зная силу обетов иноческих, не внешне только оставляет мир, разделяясь с ним пустынею или оградою обители, но и внутренне, в сердце своем погашает всякое к нему пристрастие, всякое им соуслаждение и даже помышление о нем, тогда может он сказать, что не только мир ему распялся, но и он миру, то есть, что и он уже не живет миру: в сердце его другие есть помышления, другие чувства и расположения, другому миру, лучшему и совершеннейшему, живет он, а этому распялся.

Думаю, что это толкование понятно для вас, но вместе предполагаю, что вы тотчас готовы отклонить от себя всякое обязательство, налагаемое на вас истолкованными словами Апостола, говоря: «Так это к монахам идет, чтоб иметь мир распятым себе и себя распять миру, а не к нам, мирянам». Нет, не так, братие! Апостол это в лице своем всем христианам дал закон и всех обязал так устроиться в себе, чтоб всякий мог сказать: «Мне мир распяся, и аз миру». Вот посмотрите, как это может и должно совершиться в вас.

Возьмите вы во внимание, что словом «мир» означается, собственно, не сожительство человеческое, не дела житейские, а все греховное, страстное, богопротивное. Мир – то, в чем качествуют «похоть плоти, похоть очес и гордость житейская» (1Ин. 2, 16), или где царствует всякий грех. В этом смысле слова: «мне мир распяся, и аз миру» – будут значить то же, что: «мне всякий грех распялся, и я всякому греху распялся». Как же это и когда бывает?

Заметьте наперед, что в каждом грехе есть две стороны: одну составляют греховные дела, а другую – греховная страсть. Страсть служит источником и причиною греховных дел, а дела суть произведение и выражение страсти. Так, например, гневливость или сердитость есть страсть греховная, в сердце живущая, а дела, в коих она выражается, суть: вспышки гнева, брань, свары, споры, драки, убийства. Страсть одна, а сколько у нее дел? И все они от нее одной происходят. Так же сластолюбие, или чувственность, есть греховная страсть к чувственным удовольствиям, а дела ее суть: многоядение, сладкоядение, многопитие, сладкопитие, гулянье в трактирах, на гульбищах, в непотребных домах, в театрах, на балах, вечеринках. То же надобно разуметь и о всякой страсти. Всякая страсть, одна в сердце, вовне телом выражается многими делами.

После сего нетрудно вам понять, как бывает, что грех, или мир, распинается нам, и как бывает, что мы распинаемся греху, или миру.

Когда кто оставляет дела греховные, или страстные, тогда распинается ему грех, или мир, а когда кто и самую страсть греховную в себе погашает и искореняет, тогда и он распинается греху, или миру. Так, например, когда кто оставляет гульбища, театры, трактиры, вечеринки и прочее, так что никто никогда не видит его ни в каких непотребных делах и местах, а всегда все видят его в поведении исправным и степенным, тогда, значит, грех, или мир, этою частью своею умер для него, или распялся ему. Но при сем нельзя еще наверно сказать, чтоб и сам он распялся греху, или миру. Ибо хотя нет его в тех местах и делах телом, но он может быть там сердцем и умом. Нет его в театре телом, но он может думать о нем и с соуслаждением говорить: «Как бы хорошо побыть там». Нет его в трактире и на гуляньях телом, но он может быть там умом и сердцем, может думать и желать, как бы попасть туда, жалея, что его нет там. Во всех сих и подобных случаях хотя грех, или мир, распялся ему, но он сам еще не распялся греху, или миру, еще любит его, еще желает его и услаждается им. Одолел он себя настолько, чтоб удаляться от греховных дел, а сердца своего еще не переломил, еще не научил его не любить греховных дел, отвратиться от них и возненавидеть их. Пред Богом он еще грехолюбец, или миролюбец. Ибо Бог смотрит не на одни дела, а паче на сердце (1Цар.16, 7). Почему должно нам не только отстать от дел страстных и греховных, но преодолеть и погасить самые страсти так, чтоб не услаждаться никакими страстными предметами и делами, а иметь к ним отвращение и гнушаться ими. Вот когда уже кто достигнет до этого состояния, когда кто не только дел греховных делать не будет, но и самое пристрастие к ним погасит в себе, тогда он может сказать о себе, что и он распялся миру.

Итак, поставьте вы на одну сторону все греховные и страстные дела, а на другую – греховные страсти, и так помышляйте: когда оставите вы все страстные дела, тогда будет значить, что мир вам распялся, а когда вы самые страсти погасите, тогда будет значить, что и вы распялись миру. Вот в каком разуме и к вам, мирянам, приложим закон, чтоб иметь мир распятым себе и себя распять миру. Первое выражается тем, что человек порочный оставляет жизнь распутную, дурную, зазорную и начинает жить степенно, исправив свое поведение. А второе выражается тем, что не только исправного кто бывает поведения, но и чувства сердца своего держит исправными, чистыми и Богу приятными. Первое легче, а второе труднее. Почему не у всякого, исправного по внешнему поведению, исправно бывает и сердце.

Это и было причиною, что Апостол не остановился на одном распятии мира, или греха, нам, но прибавил и распятие нас – миру. «Мало, – как бы так говорит, – мало, что твое поведение исправно. Ты в сердце свое войди, пересмотри там свои чувства и расположения и их все сделай святыми и Богу угодными». Исполняет сию апостольскую заповедь тот, кто, вошедши в себя, к Богу возносится умом своим и, Его в себе созерцать напрягаясь непрестанно, помышлением о Нем испытывает правоту всякого своего помышления и чувства и прогоняет все неправое как богопротивное, кто, водворивши в себе страх Божий, строго внимает себе и без жалости посекает всякое нечистое расположение, сопутствующее ли делам или предшествующее и последующее им, и, таким образом, всякое дело очищает и чистым представляет Богу, как жертву непорочную и всесожжение тучное. Что же вы изберете? Надобно избрать то и другое. Кто в страстные дела запутался – брось их и исправь поведение свое. Кто исправил поведение – не останавливайся на одном этом, а войди внутрь себя и исправь самое сердце твое, погасив в нем страсти, кои и исправное для людей поведение делают неисправным пред лицем Бога, Который видит сердце и по нем оправдывает или осуждает человека. Тогда и из вас всякий со Апостолом может сказать: «Мне мир распяся, и аз миру» (Гал. 6, 14). Аминь.

15 марта 1864 года


Вам может быть интересно:

1. Симфония по творениям святителя Феофана, Затворника Вышенского – ПОСТ святитель Феофан Затворник

2. Великий пост. Духовные поучения – Перед началом Великого поста протоиерей Валентин Амфитеатров

3. Слова в Великий пост – Слово первое в пяток недели 2-й Великого поста cвятитель Иннокентий, архиепископ Херсонский и Таврический

4. Слова и речи. Том I митрополит Никанор (Клементьевский)

5. Слово V. Его же [слово] о посте святитель Феолипт Филадельфийский

6. Преосвященнейший епископ Феофан, бывший Владимирский и Суздальский – §9. Учено-литературная деятельность преосвящ. Феофана. Его писания профессор Иван Николаевич Корсунский

7. Письма к разным лицам святитель Иоанн Златоуст

8. Книга пророка Иеремии – Глава 43 преподобный Ефрем Сирин

9. Симфония по творениям святителя Игнатия епископа Кавказского и Черноморского – НАВЫК святитель Игнатий (Брянчанинов)

10. Сокровище духовное от мира собираемое – 65. Звание святитель Тихон Задонский

Комментарии для сайта Cackle

Ищем ведущего программиста. Требуется отличное знание php, mysql, фреймворка Symfony, Git и сопутствующих технологий. Работа удаленная. Адрес для резюме: admin@azbyka.ru

Открыта запись на православный интернет-курс