священник Георгий Максимов

Святитель Григорий Палама об исламе

Cочинения святителя Григория Паламы об исламе интересны и оригинальны сразу в нескольких отношениях. Прежде всего, их отличает от большинства представителей предшествующей традиции то, что они возникли из непосредственного опыта соприкосновения с миром ислама, и сам святитель для себя считает это важным, указывая в “письме”, что свое мнение об исламе и мусульманах он сформировал, “лучше узнав их образ жизни”.

Творения

Святителю Григорию принадлежит два сочинения, непосредственно касающихся ислама. Оба они написаны во время плена и могут быть надежно датированы 1355 г. Это «Письмо своей Церкви» и застенографированный Таронитисом диспут с некими хионами, состоявшийся по повелению эмира Орхана. Существует также письмо Давиду Дисипату, однако сообщения его об исламе слово в слово повторяют материал «Письма своей Церкви», поэтому рассматривать его отдельно не имеет смысла. Послание датируется последней частью плена, когда он был заключен в Никее, то есть, примерно весной 1355 г. Письмо ссылается также на диспут с некими хионами, который состоялся перед отправкой святителя в Никею. Диспут был записан неким врачем Таронитом, который никак иначе, кроме указаний Паламы, неизвестен.

Место в византийской антиисламской полемике

Антиисламские сочинения святителя Григория Паламы интересны и оригинальны сразу в нескольких отношениях. Прежде всего, их отличает от большинства представителей предшествующей традиции то, что они возникли из непосредственного опыта соприкосновения с миром ислама и сам святитель для себя считает это важным, указывая в «письме», что свое мнение об исламе и мусульманах он сформировал, «лучше узнав их образ жизни».

Уже в Лампсаке состоялись первые богословские дискуссии с мусульманами, на основе которых святитель делает общие замечания об исламе и его последователях. Затем пленников переводят в летнюю резиденцию эмира Орхана, находившуюся неподалеку от Бруссы; где святитель участвовал в трапезе и апологетической беседе с внуком Орхана, турецким принцем Измаилом, о котором ему рассказывали как об «одном из самых жестоких людей и злобных врагов христиан», но который лично к свт. Григорию отнесся с уважением. Наконец, в Никее свт. Григорий наблюдает за похоронным ритуалом мусульман, и после оного завязывает разговор с совершавшим его имамом 1. Все эти разговоры подробно описаны им. Свт. Григорий сожалеет, что у него не хватает сил записать все его разговоры с мусульманами, он убежден, что подобная запись как его реплик, так и реакций на них со стороны турок, была бы очень полезна для христиан.

Диспут с хионами записан как отдельное сочинение, однако «текст письма и диалог составляют единый источник опыта Паламы турецкого плена. Хронологически оба текста написаны в один год, письмо написано после разговора. Хотя диалог записан не рукой самого святителя, он, тем не менее, излагает его мысли и поступки и получил одобрение со стороны самого Паламы» 2, который ссылается на сделанную Таронитисом запись и рекомендует ее к прочтению для интересующихся. В византийской литературе это, наверное, единственный представитель жанра «диспут в собрании эмира», столь популярного в арабской и сирийской христианской литературах в IX-ХII вв. Сам Орхан, принимая решение о устроении диспута, видимо, желал подражать своим предшественникам, которые имели обыкновение организовавыть диспуты между представителями разных религий и сект в присутствии эмира, который являлся окончательным судьей в споре. Диспут с хионами уникален и тем, что он представляет собой стенограмму подлинного диалога, в которой Таронитис отмечает не только произнесенные реплики и аргументы святителя, но и те, которые ему не дали высказать, или в высказывании которых отпала необходимость по ходу живой дискуссии. Таким образом, мы можем составить представление о том плане диспута, который составил свт. Григорий при подготовке к нему.

«Атмосфера исламско-христианского диалога в текстах Григория Паламы дышит особенным величием и специфической деликатностью. В этих диалогах Палама показан четким и твердым в христианских положениях и, вместе с тем, спокойным и умеренным по отношению к мусульманской реакции. Григорий хотел убедить своих собеседников: поэтому он опирается на тезисы, являющиеся общими для обеих религий – например, он начинает с понятия Божества, как его понимали мусульмане на основании свидетельств Корана о Христе, Слове Божьем». 3

«Св. Григорий считает турок «самыми варварскими из варваров», но воспринимает свое пленение как промыслительное, ибо оно позволяет ему явить им Евангелие. Это миссионерское попечение видно и в двух рассказах, сообщаемых св. Филофеем о плене архиепископа» 4. Подобное видение Фессалоникийский святитель распространяет и более широко, благодаря такому видению «свт. Григорий сформулировал и использовал некоторые новые идеи относительно ислама и роли мусульман в Божественном плане. Мусульманское завоевание позволяется Богом для предоставления диалога между христианством и исламом, и для проповеди Евангелия мусульманам» 5. Он надеется, что все мусульмане некогда обратятся ко Христу, если не в этой жизни, то, по крайней мере, во время Страшного Суда, когда пред Ним «всякое колено преклонится, небесных, земных и преисподних».

Philippidis-Braat считает, что в богословской аргументации Паламы против ислама очень мало оригинального 6. Однако с этим сложно согласиться. Св. Григорий предлагает ряд оригинальных доказательств троичности Бога, Божественности Христа на основании именования Его Словом в Евангелии и Коране, возможность воплощения для Бога и объяснения иконопочитания – в «Диспуте», в «Письме» же он передает удачные и новые контраргументы против мусульманских обвинений в том, что якобы Богу для рождения Сына нужна жена, что якобы христиане исказили Евангелие, что их несчастья и поражения свидетельствуют о неистинности их веры; помимо этого святитель дает объяснение, почему после Христа невозможно появления другого пророка.

Вообще в целом «аргументация Григория Паламы оказывается диалектически весьма утонченной. Он не избегает критических положений, чтобы сохранить внешне гармоничное впечатление. Что касается отношения к Мухаммеду, Григорий отвечает благородно, но однозначно. На протяжении диалога святой обращает особое внимание на то, чтобы не задеть религиозного чувства собеседников. При том, что нет взаимопонимания, господствует атмосфера взаимного уважения» 7. В полемике святитель Григорий часто пользуется методом аналогий, традиционным для византийской полемической литературы. В лучших традициях этой же литературы он постоянно старается вывести каждый свой аргумент и почти каждое свое утверждение из вероучения самих оппонентов.

Находит в полемике с мусульманами отражение и богословие свт. Григория о нетварных энергиях Бога. Употребляя распространенный и чрезвычайно популярный пример солнца для иллюстрации триадологического учения, свт. Григорий привносит понятие Божественной энергии. Это – другой, наряду с вочеловечиванием Сына Божия мост между двумя сферами бытия – тленной и нетленной. Иванова выражает сомнение в подлинности признания мусульманами Троичности Бога, которое произошло с необычной легкостью и полагает, что это полемическое преувеличение Таронитиса 8. Однако и клятвы стенографиста, и рекомендации самого Паламы, и, главное, психологически достоверное описание удивления, которое испытали христианские слушатели диспута, не оставляет пространства для подобных сомнений. «То, что турецкие чиновники неожиданно легко приняли и утверждения о Троичности Бога и высказывание о свободе воли, объясняется их секулярностью, религиозной индифферентностью и стремлением унифицировать различные религии... Видимо, сами не признавали себя компетентными в этих вопросах – если вспомнить, как они советовались со всеми относительно чудес Моисея». 9

Крайне важно и интересно подробное описание методики миссионерского диалога, которое приводит святитель в своем «Письме». В диалоге с мусульманами он основывается на примере речи св. апостола Павла в Афинском ареопаге: узнав о смысле мусульманского ритуала погребения, он выражает одобрение тому в нем, что может вызвать оное без ущерба для христианской совести и на основании этого переходит к возвещению Божества Христа, стараясь выводить свои утверждения из привычных воззрений турок. Говоря прямо неприятные для собеседников вещи о их религии, он вместе с тем сохраняет и даже неизменно подчеркивает доброжелательное отношение к ним лично.

«Знание Паламы относительно Ислама ограничено несколькими основами, которые он, кажется, получил из популярных христианских источников» 10. Их было, по-видимому, не очень много. Свт. Григорий значительно зависел от прп. Иоанна Дамаскина: в догматической части он много заимствует из «Точного изложения православной веры», в части полемической ощущается явное влияние 100 главы «О ересях». Другим источником Паламы было «Опровержение Корана» Никиты Византийского: именно оттуда он позаимствовал ошибочную идею, введенную Никитой, о том, что мусульмане якобы верят, что Христос будет судьей мира.

Теперь несколько слов о том, как антимусульманские работы святителя отразились на последующей византийской полемике с исламом. Те немногие полемисты, что еще успели написать свои сочинения за последний век существования империи, не обошли вниманием вклад свт. Григория. На основании анализа сочинений Кантакузина и св. Григория Паламы, Todt приходит к выводу, что первый «при составлении своих «Апологий» и «Слов» постоянно имел перед глазами «Письмо своей Церкви» и диалог, записанный Таронитисом» 11. Совпадение видно в вопросах об искаженности Евангелия, насильственного распространения ислама, объяснение почитания креста и икон и др. Кроме этого, влияние «Письма» прослеживается в антимусульманской 4 главе ересиологического сочинения «Против всех ересей» одного из преемников свт. Григория – свт. Симеона Фессалоникийского. Оно видно в описании аморальности мусульманского образа жизни как аргумента против ислама.

Помимо распространения в Византии, «диспут с хионами» очень рано был переведен на славянский язык, вероятно, в конце XIV в. 12 Критический текст славянского перевода был опубликован Г.М. Прохоровым. 13

На писателей древней Руси диалог свт. Григория оказал определенное влияние. Так, известный полемист, прп. Иосиф Волоцкий обширно цитировал в своем «Просветителе», – сочинении, напрвленом против ереси жидовствующих, – аргументы Паламы об иконах (6-е слово), о справедливости Бога в отношении к спасению человека из рук диавола (4 слово) и о Троице (1 слово). «Еще одним фактом уважения к «Беседованию» на Руси является рекомендация его в числе книг, «которых следует читать и внимать», находящаяся в конце рукописи конца XVI в., содержащей сочинения св. Максима Грека». 14

17 марта 2004 года

* * *

1

Святитель называет его tasimЈnej, по-видимому, от тюркского danismend («учёный, учитель»).

2

Sahas D.J. Captivity and dialoguë Gregory Palamas and the Muslims / The Greek Orthodox Theological Review №25 1980. – P. 426.

3

ep…skopoj AnastЈsioj (GiannoulЈtoj). O diЈlogoj me to islЈm apТ orqodТxh Јpoyh / Oikoumenh. 1998, T. 2. – S. 61.

4

Иоанн Мейендорф. Жизнь и труды святителя Григория Паламы. СПб., 1997. – С. 234.

5

Ivanova Z. The Balkan Orthodox view on Islam in the context of the Ottoman conquest and rule during the 14th-15th century

6

Philippidis-Braat A. La captivite de Palamas chez les Turcs: Dossier et commentaire

7

ep…skopoj AnastЈsioj (GiannoulЈtoj). O diЈlogoj me to... – S. 62.

8

Иванова З.И. Антиислямската полемика във Византия през Палеологовата епоха. София, 1995. – С. 69.

9

Прохоров Г.М. Прение Григория Паламы с «хионы и турки» и проблема «жидовская мудрствующих»

10

Sahas D.J. Gregory Palamas on Islam

11

Todt K-P. Kaiser Johannes VI. Kantakuzenos und der Islam. Wurzburg, 1991. – S.

12

Прохоров Г.М. Прение Григория Паламы с «хионы и турки» и проблема «жидовская мудрствующих»

13

Прохоров Г.М. Указ. соч. – Сс. 359–365.

14

Прохоров Г.М. Указ. соч. – С. 350.



Источник: Travaux et memoires, t. VII. Paris, 1979. - P. 198.

Требуется программист