XI. Необходимость для пастыря дальнейшей работы над своим усовершенствованием. Неизбежные искушения на этом пути. Средства борьбы с ними

Как бы ни был предварительно подготовлен кандидат пастырства, он не может ограничиться в своем служении этой подготовкой. Область знания безгранична, как безгранично и вообще совершенствование человека; идеал христианского достижения бесконечно высок: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф.5:48). Так определил его Христос Спаситель. Предела совершенствованию не может быть. Пастырь, обязанный во всем являть пример своим пасомым, обязан служить для них примером и в отношении умственного, как и в отношении нравственного совершенствования как важнейшего дела человеческой жизни. Напомним при этом о несомненной истине, что приобретать для Церкви и затем духовно насыщать образованную часть мирян может только образованный и продолжающий работать над своим развитием пастырь. Совершают великую ошибку те пастыри, которые, облекшись в рясу, считают, что для успеха их дела достаточно одного исторически сложившегося уважения к их сану. То бесспорно, что сан и ряса многое дают пастырю как деятелю. И с потерей сана человек неминуемо лишается огромной части, если не всей своей обаятельности, доверия и влияния. В этом сказывается сила благодати Божией, оскудевающая восполняющей. Но сан и ряса получают еще большую силу, когда к ним в особе пастыря присоединяются образованность, благочестие и пастырская мудрость, приобретаемые при помощи Божией самим пастырем. Мы должны сказать больше: отсутствие у пастыря образования, воспитанности, благочестия и мудрости принижают его сан, являясь в то же время препятствием для должного использования им даров благодати Божией. Из сказанного следует естественный вывод: пастырю необходима дальнейшая работа, направленная к усовершенствованию указанных качеств. Дальнейшее развитие пастыря в научном, аскетическом и практическо-пастырском отношениях должно быть прежде всего делом самого пастыря.

Остановимся на каждой из этих сторон.

В научном отношении долг пастыря – постоянно стремиться к знанию, к расширению своего умственного кругозора, к большему и большему постижению истины.

Согласно заповеди ап. Иакова: «Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, – и дастся ему» (1, 5), пастырь всякое занятие научное должен начинать молитвою, как поступали праведники, которые всегда свои занятия и начинали, и сопровождали молитвою.

Истинное научение, имеющее своей целью познание истины, делающей человека свободным (Ин.8:32), воспринимается чистым, богобоязненным сердцем; богобоязненность, по слову пророка, – начало мудрости (Пс.110:10), а в «злохудожную» душу, по Писанию же, не входит премудрость (Прем.1:4). Для пастыря прежде всего ценны знания, возбуждающие и укрепляющие в нем самом и в других любовь к Богу и доброделанию. Знание, не приводящее к добрым делам, для пастыря не есть истинное знание, – это мудрость ложная.

Необходимые познания пастырь должен почерпать: 1) У более опытных и мудрых. Всякая самонадеянность, высокомерное отношение к мнениям и суждениям других противны пастырскому смирению и убийственны для пастыря, ибо они препятствуют просвещению души пастыря светом Божиим и ослепляют его естественные познавательные способности. 2) Из чтения. Книги – немые учителя, наделенные авторитетом их авторов. При помощи книг мы можем беседовать со всеми мудрыми мира, даже с Христом и апостолами. Но в то же время как одни книги несут свет и счастье, другие наполнены ядом и дышат смертью. Пастырь при чтении книг должен руководствоваться строгим разбором. Книги легкомысленные, противные вере и нравственности – не его книги. Знакомство с ними необходимо пастырю лишь в том случае, когда они начинают оказывать влияние на его пасомых. Тогда пастырь должен познакомиться с ними, чтобы уметь разоблачить их ложь и опасность. Его внимание прежде всего должно быть отдано Слову Божию, творениям св. отцов, литературе богословской, а затем всякой другой, которая так или иначе может быть пригодна в его положении и звании.

Усердие пастыря к научным занятиям, кроме того что делает его более сильным при исполнении своего звания, возвышает ум и сердце его к благородному и высокому, оно еще имеет то огромное значение, что, заполняя его досуг, спасает его от многих искушений и соблазнов, особенно опасных в его положении.

В нравственном отношении долг пастыря – всегда стремиться к очищению и возвышению своего сердца. Вообще нравственное совершенствование личности – главнейшая цель в жизни христианина. Всякое знание ценно лишь как средство, поскольку оно служит улучшению жизни или души человека. В конце концов всякое знание, по Апостолу, упразднится (Кор.13:8). Но добродетель сердца будет жить вечно. И удельный вес христианина определяется поэтому не по количеству имеющихся у него знаний, а по высоте и чистоте его сердца, верующего, надеющегося, любящего. Настойчиво подчеркивая необходимость для пастыря большего и большего умственного, научного развития, мы, однако, со всею решительностью должны подтвердить, что еще более ему необходимо чистое и возвышенное сердце. Без такого сердца пастырь с самым сильным, переполненным всякого рода знаниями умом – «медь звенящая, кимвал бряцаяй» (1Кор.13:1). Такой пастырь может светить, но не согревает.

Дело нравственного совершенствования пастыря требует большого напряжения и постоянной внимательности, ибо на этом пути встречается немало опасностей и искушений. Выступающий на борьбу с духом мира сего пастырь неминуемо встречается с теми же искушениями, каким дух злобы подверг Пастыреначальника перед выступлением Его на дело пастырства и какие описаны евангелистами Матфеем и Лукою (Мф.4:1–11; Лк.4:1–13). По согласному, различающемуся лишь в отношении порядка (2-е искушение по Мат. по Лук. является 3-м и наоб.) изложению у обоих Евангелистов, эти искушения состояли в следующем.

Когда, после крещения, молясь и постясь в пустыне, Иисус Христос «напоследок взалкал», к Нему приступил дьявол со своими дьявольскими предложениями. Вначале¹¹² дьявол предлагает Иисусу Христу, чтобы Он как Сын Божий превратил камни в хлебы. Затем, поставивши его на высокую гору и показавши все царства мира, дьявол обещает отдать Ему все эти царства, если только он поклонится ему. Наконец, вознесши Его на кровлю Иерусалимского храма, дьявол убеждает Его броситься вниз в уверенности, что Ангелы подхватят Его как Сына Божия и Он не потерпит никакого вреда. Христос Спаситель указанием на слова Закона отражает все дьявольские искушения: первое – что «не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа» (Втор.8:3); второе – словами: «Господу Богу покланяйся и Ему одному служи» (Втор.6:13), и третье – словами: «Не искушай Господа Бога Твоего» (Втор.6:16. Лк. VI, 1–13).

Ф. М. Достоевский в легенде о Великом Инквизиторе гениально представил всемирно-исторический смысл искушений Господа, коим до пришествия Спасителя подверглось, после него подвергается и до скончания века будет подвергаться человечество.

Перед человеком от начала стоят два пути. Один путь – стремления к истинной свободе, понимаемой не в смысле свободного выбора того или иного решения, а в смысле независимости человеческого духа от давления на него со стороны разных влечений, противных богоподобной его природе, направляющих его в сторону от добра и правды, от духовного обновления и совершенствования, от постижения царства небесного. На этом пути свободный дух человеческий ищет высшей красоты, стремится проявить добро в мире и, вменяя себя в ничто, мыслит себя служебным орудием, сильным милостию Божиею. Для него тело – орудие для действования, мир – арена для делания добра, а сам он – не более как слуга Божий, обязанный ко смиренному исполнению воли Божией. К прохождению такого пути предназначен Творцом человек.

Второй путь – путь чувственности, сытости, самостности, – греховный путь, на который стал человек, преступно изменив своему назначению. Согрешивший человек поставил себя в противоположные нормальным отношения к своему телу, к внешнему миру и к своему «я» и через все это незаметно впал в тяжкое духовное рабство. Естественная забота о теле обратилась у него в господственное начальствование тела и его похотей над способностями и силами духа. Столь же естественное (Быт.1:28) стремление к обладанию миром незаметно сделало человека рабом этого мира. Влюбленность человека в себя самого и жажда своего возвеличения и самоуслаждения отдали человека в еще более тяжкое рабство его же собственных духовно-греховных вожделений. Противонормальная жизнь человека влекла его к духовной смерти. Христос Спаситель пришел на землю, чтобы вернуть человека с пути, который он сам неразумно избрал, на путь, указанный ему Богом и отвечающий его богоподобной природе, – спасти его от смерти и привести к жизни.

Чтобы разрушить дело спасения человека, дьявол подступает к Иисусу Христу с искушениями. Каждое из трех искушений рассчитано, во-первых, на то, чтобы создать в душе Богочеловека греховное настроение, а во-вторых, на то, чтобы через Него еще более закрепить в человечестве греховное самоопределение. Заманчивость искушений заключалась в том, что они в ближайшем обещали несомненный практически выгодный результат. Остановимся на каждом в отдельности искушении.

Искушение первое. Толпа всегда жаждет хлеба и зрелищ. Иудеи же были особенно жадны до материальных благ. Иудейская масса и Мессию представляла не иначе как в образе царя, который возвеличит и обогатит еврейское царство. Когда потом Христос насытил пять тысяч человек пятью хлебами, толпы евреев ринулись за Ним и хотели объявить Его своим царем (Ин.6:15). Если бы Христос, послушавшись духа злобы, обратил камни в хлебы, его успех в тот момент в народе был бы обеспечен и сам Он свой голод удовлетворил бы. Но для народа осуетившегося, в грехе погрязшего нужно было не утоление физического голода, который возобновляется снова, как только опорожняется чрево, и чрезмерная забота о котором делает человека рабом чрева, но насыщение души, которая, раз насытившись, уже живет для вечной жизни. Послушавшись дьявола, Христос еще более утвердил бы человечество в его материалистическом настроении и направлении, но не приблизил бы его к истинному назначению, имеющему своим идеалом царствие небесное. Для спасения мира требовалось не физически накормить, а духовно переродить человека.

Искушение второе. Дьявол с высочайшей горы показывает Спасителю все царства мира и обещает отдать их Ему. За власть над миром дьявол требует от Иисуса Христа поклониться ему. Поклониться дьяволу означало для Спасителя отказаться от предвечного плана спасения человечества, начертанного Господом, отказаться от исполнения воли Отца, отказаться от всего Своего дела, ибо Он затем и пришел, чтобы исполнить Отцовскую волю (Ин.6:38–40), – отказаться от подвига, креста и страданий. Поклонившись дьяволу, можно было бы властвовать над миром, но Христос пришел не для того чтобы властвовать, а чтобы служить, чтобы спасти людей. Спасти же людей властвованием, принуждением, насильно нельзя – никого нельзя силой «вогнать в рай», ибо нельзя преобразить человека без свободного участия самого человека, без усилий, без подвига, без страданий с его стороны. Властью можно приобретать рабов для земного царства, но не друзей для царства небесного, подчинять, но не одухотворять и возрождать людей.

Искушение третье. Дьявол предлагает Иисусу Христу броситься вниз с крыши Иерусалимского храма. Ему опасность от всего этого не угрожает, ибо Ангелы Его как Сына Божия поддержат и Он и ногой не коснется камня. Но народ, жадный до чудес, будет поражен этим чудом и пойдет за Ним. Иудеи, жадные до чудес, часто потом требовали знамений с неба (Мф.12:38; Мф.16:1; Лк.11:16).

Третье искушение как бы продолжает второе. Во втором дьявол предлагал Спасителю деспотию над миром, Деспотию в обыкновенном смысле. В третьем дьявол предлагает деспотию духовную: поразить воображение людей невиданным чудом и затем по-своему распоряжаться ими как слепыми, послушными орудиями.

Чудо является атрибутом истинной религии. История христианской Церкви полна чудес. Но там оно выявляется при наличии, так сказать, двух элементов: а) переполненного благодатию сосуда и б) готовой почвы, на которую могла бы излиться благодать. Чудо происходит по силе Господа и по вере тех, для кого оно совершается, Поэтому и замечает однажды св. Матфей: «И не совершил там (Иисус) многих чудес по неверию их» (Мф.13:58).

Для обращения человека к Богу чудо далеко не всегда оказывается действительным средством. Иуда был свидетелем множества чудес и, однако, предал Господа. Сколько чудес видели евреи во время странствования по пустыне и, однако, только Иисус Навин и Халев оказались достойными войти в обетованную землю. Вызванное чудесами Иисуса Христа, и в особенности чудом воскрешения Лазаря, потрясшее весь город Иерусалим «осанна» всего через пять дней сменилось неистовыми воплями: «Распни, распни Его!» Иисус Христос говорил об иудеях: «Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк.14:31). Без наличия подготовленной в сердце человека почвы чудо производит впечатление метеора, фейерверка, грома, которые сразу поражают воображение, но затем от них не остается никакого следу. «Не влияние внешних сил, но внутреннее начало жизни в самом зародыше доброму семени, так и загрубелое сердце может быть тронуто или упорное неверие поколеблено не грозными знамениями и чудесными делами, а внутренним смирением и благодатию Божиею, сходящею подобно росе небесной, незримо и тихо», – говорит Фаррар¹¹³.

Сущность третьего дьявольского искушения заключалась в том, что дьявол хотел с предстоявшего Спасителю многотрудного, многострадального и серьезного, но отвечающего Божественному плану и действительной цели пути направить его на путь легкий, но противный истинной природе человека и воле Божией и потому непригодный для цели. Если бы можно было спасти человека чудом, то Господь, не посылая в мир Сына Своего, просто-напросто пересоздал бы человека: создавший человека мог бы и пересоздать его. Но в том то и дело, что спасение не могло так произойти. Свободный и разумный человек должен спасаться без подавления своей свободы, не насильственно, а свободно – подвигами, страданиями Сына и своими собственными, божественною благодатью и своею собственной волею, взаимодействием обеих этих сил.

Пережитые Пастыреначальником искушения незримым духом злобы беспрерывно преподносятся пастырю то в грубом, то в утонченном и прикровенном виде.

Первое искушение в грубом виде захватывает пастыря, когда его начинают увлекать не высота и идейность пастырства, двигать им – не возвышенные идеи и порывы, а материальные выгоды и удобства пастырского положения, и – в совсем отвратительном, когда пастырем овладевает страсть сребролюбия и корыстолюбия, обращающая высокое пастырское служение в ремесло и направляющая помыслы и энергию пастыря преимущественно на получение больших доходов от своего занятия. В тонком и увлекательном виде это искушение представляется пастырю, когда в пастырствовании его исключительно увлекает возможность выступить в роли культуртрегера и когда к культуртрегерству он сводит почти все свое пастырствование. Подобная роль особенно заманчива и многообещающа для сельских пастырей, которым действительно может открываться широкое поле для культурной деятельности в разных областях сельской жизни. Искушение тут заключается не в самом культуртрегерстве, ибо пастырского труда и в этой области нельзя не считать благословенным, а в отведении культуртрегерству в кругу пастырской работы неподобающего места, в перемещении второстепенного на место главного. Все обязанности, ведущие к культурному улучшению и внешнему облагораживанию жизни паствы – побочные обязанности пастыря. Главное же его дело – спасение душ, искоренение из них всякого зла, приближение их к Богу. Пастырь всегда должен помнить, что высшая культура – это культура человеческого духа, достигаемая христианизацией его. От этой последней культуры зависит прочность и благодетельность для народа культуры материальной, внешней. Материальная культура без христианской культуры духа, что тело без души. Работая поэтому над воспитанием, возвышением и просвещением светом Христова учения человеческих душ, пастырь тем самым будет создавать благодатную почву для применения и благотворного действия материальной культуры. И эту духовную величественную работу во всем масштабе может произвести только пастырь, располагающий ему одному дарованными благодатными средствами, тогда как в непосредственной области материальной культуры могут с большим успехом трудиться специальные работники. Пастырь должен помнить, что у него есть свой царственный путь и по этому пути он должен прежде всего идти.

Второе искушение захватывает пастыря, когда он начинает упиваться обладанием и властью: искать их ради них самих и в них находить удовлетворение своему властолюбию. Искушение это принимает более благовидную, прикровенную форму, когда пастырь стремится усилить свою власть якобы для блага Церкви, чтобы господствуя, повелевая, пользуясь мерами прощения и наказания, привлекать людей ко Христу. И в этом случае пастырь становится на ложный путь, ибо насильственно никого преобразить нельзя, – внутреннее просветление, преображение человека может совершиться только при участии его собственного сознания и воли и непременно через крест и страдания. Что же касается участия в данном процессе личности пастыря, то тут со стороны последнего прежде всего требуется любовь и готовность до смерти послужить делу спасения пасомых. Это не значит, что пастырствование совершенно исключает властвование. Но пастырское властвование должно быть особенным. Пример истинного пастырского властвования явил Христос Спаситель. Евангелист замечает, что народ дивился учению Его, ибо Он учил их как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи (Мф.7:29). Также Евангелисты сообщают, что Иисус Христос властно изгнал торгующих из храма (Ин.2:13–21; Мф.21:12–13; Мк.11:15–18; Лк.19:45–48). В том и другом случае сила его власти заключалась в соответствии Его слова и действии с истиною и утверждалась на его внутреннем авторитете, которого не могли не признавать и яростные враги. Его необыкновенная властность соединялась с самоотвержением, ибо Он никогда не искал другой воли и славы, как только воли и славы Отца; с любовью и милосердием, ибо Он действительно был таким, как предсказывал о Нем древний пророк, что Он «трости надломленной не переломит и льна курящегося не угасит» (Ис.42:3). Его власть была религиозно-моральной, имевшей опору в Его высочайшей личности. Это – высшая власть, какая только может быть в мире. Поэтому-то, хотя она не опиралась ни на какую материально-принудительную силу, ей беспрекословно подчинялись, как это было в указанных случаях, и толпы народа, и даже имевшие законническую власть и внешние средства для ее осуществления начальники храма, книжники и фарисеи, несмотря на всю враждебность их ко Христу Спасителю. О такой власти говорит ап. Петр, когда внушает пастырям: «Пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду» (1Пет.5:2–3).

Третье искушение грубо проявляется у пастыря, когда он пытается изображать собою чудотворца, выдавая случайные совпадения за якобы совершаемые им чудесные явления, когда это делается с нечистым расчетом снискания себе славы и преклонения перед ним пасомых. Менее, но все же грубо, пастырь поддается этому искушению, когда он вместо духовного влияния своею личностью – своими верою, любовью, словом и подвигом старается привлекать к себе пасомых внешними эффектами: своим видом, голосом, манерами, уподобляясь более актеру, чем истинному служителю Христа, и в существе дела ища не славы Божией и спасения духовных чад, а собственной суетной славы и выгоды. Это о таких пастырях говорил Христос, что они приходят в свое имя, а не в имя Отца, и ищут людской славы, а не славы Отчей (Ин.5:44). Более тонко это искушение представляется, когда вообще пастырь преимущественным методом своего влияния избирает отыскивание чудес в своей жизни и в жизни окружающих, чтобы ими поражать воображение других. Чудо составляет естественный атрибут христианской религии и всегда сопровождает ее. Таинство причащения, в котором на протяжении двух тысячелетий от одной чаши, одной и той же лжицей и больные и здоровые сподобляются Св. Тела и Крови, является одним из чудес, совершающимся ежедневно (...)