XV. Общие заботы пастыря: различие нужд верующих. Вера интеллигенции и простого народа. Положительные и отрицательные задачи пастыря в отношении веры пасомых. Научение вере детей и взрослых. Три группы взрослых, обращение пастыря с каждой из них. «Иные овцы». Иисус Христос и грешники. Процесс обращения грешника

Как общим пастырским заботам принадлежат попечения пастыря об удовлетворении нужд своих пасомых а) в области религиозно-нравственной жизни, б) в жизни социальной и общественной и в) нужд материальных, касающихся внешнего благосостояния пасомых.

Само собою понятно, что удовлетворение религиозно-нравственных нужд верующих – совершенствование последних в вере и добродетельной жизни, приведение их к Богу и к вечному спасению является первою и главнейшею обязанностью в душепопечительной деятельности пастыря. На то и поставляется пастырь, для того и получает он благодать Божию, чтобы духовно возвышать людей и приводить их к Богу. Не служащий этому делу пастырь не исполняет своего назначения, не отвечает тем желаниям и ожиданиям, какие возлагает на него Церковь, к каким его обязывает его звание.

Но как отцу и матери не могут быть безразличны и всякие другие нужды их дитяти, так и для пастыря не должны быть безразличны всякие другие нужды его духовных детей. Об отношении пастыря к материальным нуждам своих пасомых мы будем говорить в особой главе. Теперь же займемся рассмотрением религиозно-нравственных нужд пасомых и способов удовлетворения этих нужд пастырями.

Тут у пастыря есть две обязанности: а) насаждения в сердцах пасомых правой веры и нравственности и б) охранения и очищения того и другого от всяких искажений, извращений и повреждений. «Сия есть жизнь вечная, да знают Тебя, Единого Истинного Бога и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин.17:3), – молился Спаситель. Без веры и познания Бога Отца и Господа Иисуса Христа, значит, не может быть ни истинной религиозной жизни, ни вечного спасения, к которому ведет эта жизнь. Спасен, по словам Господа, будет лишь тот, кто имеет веру, а кто веры не имеет, тот осужден будет (Мк.16:16). И Апостол учил, что веровать необходимо всякому приходящему к Богу (Евр.11:6). В древности не изучивших главнейших истин веры не допускали к вступлению в Церковь. Обязательное предварительное научение истинам веры взрослых, вступающих в Церковь, и чтение Символа веры восприемниками при крещении младенцев и доселе напоминают об этом. Естественно и ясно, что христианин должен знать, что такое христианство: православный должен понимать, в чем же состоит православие: какова его природа и в чем его отличие и превосходство перед другими исповеданиями.

От времени св. Владимира, просветившего Русь св. крещением, и до наших дней бытие русского народа было тесно связано с православной верой, кроме того, что русский народ первоначальным своим школьным образованием, своей древней письменностью, как и всем своим духовным обликом, обязан Церкви, Православная Церковь, особенно в трудные периоды его жизни, как в пору татарского ига, Смутного времени и т. п., оказывалась для него единственной и утешительницею в бедах, и охранительницей его национальной самобытности. В такие годы православные церкви и монастыри на нашей Родине становились духовными крепостями, защищавшими русскую душу от искажения, а русскую народность от распыления, а иноки, игумены, священники, епископы и митрополиты – одновременно и церковными пастырями, духовными отцами, и национальными вождями, поддерживавшими народ в тяжелой борьбе за свое существование – духовное и материальное. Такая историческая, на протяжении многих веков, конъюнктура не могла не оставить след в русской душе, как бы время и разные противные течения и влияния ни способствовали ослаблению в народе религиозного чувства. До нашей общерусской катастрофы чувство в нашем народе было живо и сильно, потребность веры была налична. Это факт несомненный.

Но также несомненен и тот факт, что вера – как она выявлялась не в отдельных наиболее духовно развитых единицах, а в целой массе нашего народа, – была не ясна, не развита и во многом перемешана с элементами чуждыми, с истинным христианским мировоззрением несогласными. Она нуждалась в очищении и просветлении. И это надо сказать не только в отношении народных низов, но и в отношении интеллигентных верхов, воспринимавших веру часто более по традиции и наследству, чем по внутреннему влечению и по здравому религиозному обучению и воспитанию. И в верованиях интеллигентных людей много было неясного, поверхностного, примитивного, чему следуют по традиции и привычке, а не по ясному разумению, на духовном опыте и исследовании утвержденному. В интеллигентных кругах нередко вера сохранялась как один из неустраненных декорумов народной жизни, ограничивающийся лишь внешним обнаружением и совсем не обязывающий к определению направления и строя личной и общественной жизни. Не питаемая и не развиваемая разумно у интеллигента вера, начинаясь индифферентизмом, весьма часто кончалась полным пренебрежением к вере и, наконец, иногда доходила до отрицания ее. Место веры в душе человека в таких случаях занимает мнимонаучное мировоззрение: вкусивши человеческого знания, запасшись этим изменчивым и тленным богатством, человек начинает думать, что уже не нуждается в помощи веры, что он перерос то состояние, когда для него требовалась вера и Церковь со всеми их учреждениями и средствами.

Русские православные люди пережили этот разрушительный процесс, происходивший в душе русского интеллигента. Он начался в конце XVIII в. под влиянием тогдашнего французского вольнодумства, расцвел в 60-х годах прошлого века, а окончательные плоды он дал уже во время переживаемой ныне великой русской революции. Начался он сомнением в необходимости веры при наличии науки, в пору расцвета пришел к признанию, что религия нужна лишь для простого и темного народа, а в наши дни завершился провозглашением принципа: «Религия – опиум для народа» и кровавым гонением на Церковь. Никогда нельзя забывать, что, при наличии одинаковых условий, история непременно повторяется. Caveant consules – предстоятели других церквей!

Итак, туманность, неразвитость и неодухотворенность веры, с одной стороны, индифферентизм в отношении веры – с другой, и безбожие – с третьей, – вот те религиозные в интеллигентской среде недуги, которые должен иметь в виду пастырь, как врач душ, и бороться с ними. При отсутствии противодействия и отпора эти недуги будут не только все глубже укореняться в интеллигентской массе, но станут еще все больше заражать и простой народ.

Народ простой тверже в вере и более дорожит верой, к храму он привязан и в пастыре видит учителя и духовного отца своего. Но это последнее не должно усыплять бдительности пастыря. В отношении религиозной жизни неизменно наблюдается такого рода явление: где в народных массах не насаждается разумная, сознательная и правая вера, там, с приобщением этих масс к образованию, непременно место веры заступают индифферентизм, а затем и неверие.

Можно ли сказать, что вера в нашем народе была осмысленна и разумна? Конечно, нет. К чистым христианским верованиям у простого народа примешивалось много часто самых грубых суеверий, еще не умерших со времени старого язычества, много поверий, порожденных невежеством и неразвитостью. Самая вера простым народом воспринималась как совокупность церковных обрядов, связанных с разными крупными и мелкими событиями семейной и общественной жизни, причем пользование этими обрядами облекалось сплошь и рядом в суеверную форму. Самое же существо христианской религии для простого народа часто оставалось невоспринятым и скрытым: догматика для него была непонятна, христианская высочайшая мораль в ее широте не усвоена; сущность Церкви, задачи и способы обязательной для каждого члена церковного творческой работы в Церкви и для Церкви – неизвестны. Большинство, огромное большинство простецов-верующих, жили – и то несознательно – лишь моментами церковной жизни, участие в которых вызывалось особыми, радостными или печальными событиями их личной жизни, но постоянного и планомерного участия в церковной жизни они не принимали. На такой невозделанной и незащищенной ниве легко разрастись плевелам – особенно если враг посеет их. А враги – близ, при дверях. Такими врагами всегда были и остаются разные секты, не исключая изуверских, разные иные христианские общества, не сохранившие целости богооткровенной истины, наконец, все возрастающая проповедь материализма и неверия. Вот и покрылась русская земля бурьяном и чертополохом, когда враг повел свою ужасающую атаку.

Из сказанного следует, что для душепопечительной деятельности священника намечаются следующие задачи: 1-я, положительная, – научение своих пасомых вере, состоящее в раскрытии истин нашей православной веры и нравственности, в разъяснении понятия о Церкви, ее задач и целей и в разъяснении обязанностей, лежащих на верующем в отношении выполнения им задач Церкви; 2-я, отрицательная, – очищение веры пасомых от суеверий языческих и полуязыческих и от порожденных умственною неразвитостью поверий, загрязняющих чистый источник веры, и 3-я, также отрицательная, – отражение подступов, с целью совращения разных сектантских и иноверных обществ, как безбожно-материалистической пропаганды.

Не надо доказывать, что первая задача является основной и выполнение ее должно предшествовать другим: дом, построенный на твердом фундаменте, не боится ни ветров, ни потоков воды (Мф.7:24–27). Насыщенный не набросится на первую же предложенную ему пищу. Так и утвержденная на твердом фундаменте истинной веры, насыщенная пищей здорового учения душа православного христианина не увлечется льстивыми словами лжеучителя и не оставит легкомысленно ограды церковной. И, наоборот, не утвержденная и не наученная, духовно голодная и жаждущая, она может увлекаться ветром всякого учения.

Научение пасомых вере пастырь должен начинать с их детского возраста. Мы не будем останавливаться на часто повторяемой истине, что дети – будущее народа, что поэтому от такого или иного воспитания детей зависит ближайшая народная судьба. Для пастыря, независимо от всяких патриотических соображений, должна быть дорога душа человека, а вместе с этим, должно быть дорого и воспитание ее в христианском духе. Детский же возраст – лучшая пора для такого воспитания. Душа ребенка восприимчива к вере. Она тянется к Богу. Ребенок легко и просто принимает касающееся веры своим детским сердцем, что взрослому нелегко бывает уразуметь умом. Прочно и разумно посеянное в детскую душу Слово Божие дает плод даже в тех случаях, когда терния и волчцы последующего времени будут стараться заглушить его.

Конечно, первый долг христианского воспитания ребенка лежит на его родителях и восприемниках. Но пастырь обязан возбуждать и тех и других к исполнению этого священного долга и, кроме того, сам разными средствами должен способствовать христианскому просвещению и утверждению детских душ. Это тем более необходимо, что пастырь располагает некоторыми, только ему одному доступными средствами для достижения этой цели. Такими средствами служат: 1) преподавание детям закона Божия и 2) влияние на детей посредством различных богослужебных действий, а равно через привлечение их к возможно более частому и активному участию в богослужении. Скажем особо о каждом из этих средств.

Преподавание детям закона Божия именно пастырем имеет огромное значение. Если юноши и взрослые, особенно в тех странах, где невысоко стоит престиж духовенства, нередко к слову священника относятся с подозрительностью и предубеждением, то дети обыкновенно видят в нем представителя высшего, нового и интересного для них, таинственного мира, с полным доверием идут к нему и с особым интересом внимают словам его. Это – факт несомненный и серьезного отношения к нему достойный. Если его использовать должным образом, можно достигнуть больших результатов.

В тех странах, где школьное преподавание закона Божия предоставляется духовенству (так было в дореволюционной России), там, этим самым, в значительной степени пастырю облегчается возможность исполнить указанный свой долг. Но... только в значительной степени... Ибо, во-первых, у пастыря, который ограничит свой долг одним школьным преподаванием, останутся вне сферы его влияния дети дошкольного возраста, наиболее восприимчивые к небесным истинам, наиболее впечатлительные и податливые; а где нет всеобщего образования, – там и дети школьного возраста, не попавшие в школу; и, во-вторых, и для детей школьного возраста влияние на них пастыря, для полной плодотворности, не должно ограничиваться одним школьным преподаванием закона Божия. В тех же странах, где преподавание закона Божия изъято из рук духовенства, пастырь обязан изыскивать особые пути и находить особые средства для воспитания веры и в детях, и в юношах. Пути эти – ясные и средства уже испытанные: приходский пастырь должен заявить себя другом детей и вести их к Богу посредством своих бесед с ними и своих богослужений.

В России, незадолго до революции, опыты воспитания детей посредством бесед священника с ними начали было прививаться и начал уже обнаруживаться блестящий их результат. Обыкновенно беседы происходили в храме в вечернее время, когда освободившиеся от занятий родители могли приводить своих детей. Беседы продолжались от 1¹/₂ до 2 часов с перерывами. В перерывах дети хором пели молитвы. На беседах выучивались и объяснялись молитвы, рассказывались события священной истории, разъяснялись истины веры и нравственности, рассматривались и расценивались с христианской точки зрения разные случаи из детской жизни. Порядок при беседах соблюдался строгий: дети были распределены по десяткам и сотням; каждая из таких групп возглавлялась взрослым, чаще всего студентом или студенткой, известными священнику, выразившими желание помогать ему в этом святом деле. На этих руководителях лежала обязанность проверить каждого в своей десятке: насколько усвоили дети предложенную беседу, чего они в ней не поняли, и непонятное разъяснить им. Один из пастырей¹³¹ достиг такого успеха в этом святом деле, что на его беседы, производившиеся дважды в неделю, собиралось до восьмисот и более детей. Для большей организованности и успеха в работе этот пастырь, кроме бесед с детьми, еще раз-два в неделю вел беседы со своими помощниками – студентами, студентками и другими исполняющими при беседах обязанности наблюдателей за детьми и таким образом и в лице их подготовлял добрых деятелей Церкви.

Для детей школьного возраста нужны особые беседы, не столь частые, ибо школьники не располагают в такой мере свободным временем, как дети дошкольного возраста. Но связь с ними священника и влияние последнего на них совершенно необходимы, чтобы они не оторвались от Церкви и ее спасительного воздействия.

Другим средством религиозного воспитания детей должно служить богослужение. Вообще, и родителям необходимо внушать и на детей воздействовать, чтобы последние посещали богослужения и, таким образом, с детства впитывали в себя благотворный дух Церкви. Но, чтобы приохотить детей к богослужению, необходимо устраивать специальные для них богослужения, на которых отводилась бы активная роль им самим, где бы они и составляли хоры, и исполняли роль прислужников при совершении богослужения и наблюдателей за благочинием при богослужении. Активность располагает к делу и роднит с делом. Опыты таких богослужений давали блестящие результаты.

В особенности должно быть обращено внимание на говение детей. Говеющих детей необходимо выделять в особую группу и этой группе отводить особые дни великопостного времени, чтобы иметь возможность специально для них приспособить богослужение – недлинное, но благоговейное и проникновенное, равно как также приспособить и пастырские наставления. Надо сделать эти дни детским праздником, который сопровождался бы доброделанием самих детей и их родителей и чувствовался бы не только в приходском храме, но и в домах родителей, дети которых в данный день сподобляются Св. Причастия, и в целом приходе. Родители могли бы отметить этот день возжжением лампад в доме, общей молитвой, раздаянием милостыни и т. д. Конечно, особенное внимание при этом должно было бы быть обращено на детей, впервые приступающих к таинству покаяния.

Небольшие экскурсии священника с детьми с целью посещения храмов и чтимых святынь также весьма полезны для упрочения религиозного чувства.

Средствами развития и упражнения веры у взрослой паствы могут служить: проповеди, внебогослужебные беседы и, наконец, частные беседы при разных случаях соприкосновения пастыря со своими пасомыми: при случайных встречах, при посещении домов прихожан, при исповеди, при совершении разных других треб. При всех таких случаях пастырь обязан вникать, насколько его пасомые наставлены в вере, и затем неведущих, ненаученных наставлять и научать. «Книга о должностях пресвитеров приходских» вменяет последнее в обязанность пастырям Церкви. По словам ее, «должен пресвитер перед всякою тайной научить человека, хотящего тайну прияти, если не знает, какая есть сила, предлежащая тайны, на какой конец установлена, что знаменуют в ней видимые вещи, например в крещении – вода, имеющая по натуре своей омывать телесную скверну, в миропомазании – благовонное миро и сим подобное» (§ 72). Равным образом «священник при изъяснении тайны долженствует спросить хотящего прияти тайну, знает ли он первейшие члены веры, ко спасению нужные, яко то о Св. Троице, о Христе Господе и прочее от Символа веры, и если не знает, то должно научить, дабы тем предлежащие тайны силу лучше мог понять и спасительно веровать» (§ 73). Разъясняя необходимость этого, наша руководственная книга замечает, что веры без знания не бывает, и в том человеке, в ком нет веры, тайна не оказывает благодатной силы Божией, так как вера наша – единственная рука, которою мы принимаем все дарования Божии, приобретенные нам Господом Иисусом Христом. Потому, «доколе невежды не будут научены самонужнейших членов веры, не может пресвитер спасительно подать им таинство: понеже таковые, хотя не в числе неверных считаются, а, конечно, недалече от них отстоят» (§ 74 и 72).

Научением вере, хотя бы и самым разносторонним, пастырь Церкви, однако, в отношении своих пасомых не может ограничиться. «И бесы веруют и трепещут», – говорит апостол Иаков (II, 19). Для полноты духовной жизни и связанного с нею плодоношения, христианину надо войти в жизнь Церкви, стать живым членом церковного тела, имеющего своею главою Господа Иисуса Христа. Без живой и действенной связи с Церковью христианин не может быть тем, чем он должен быть, как и учил Христос: «Пребудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе; так и вы, если не будете во Мне... Кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода... Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают» (Ин.15:4–6). Живая же связь христиан с Церковью выражается в участии их в церковном богослужении, объединяющем верующих, в пользовании благодатными средствами, предлагаемыми Церковью в таинствах и других священнодействиях, и, наконец, в объединенной деятельности, отвечающей христианскому званию и долгу¹³².

По существующему отношению к Церкви и участию в церковной жизни числящихся в церковной ограде надо разделить на три класса: 1) искренно, чисто и вдохновенно верующих, проникающих в дух Христова учения и разумеющих сущность церковной жизни; 2) обрядоверов, в форме и обряде церковных видящих сущность религии и ими услаждающихся, не расширяя своего духа и не принося достойных плодов и 3)индифферентов, к которым принадлежит значительная часть образованного общества, отдавшая сердце свое изменчивой и ненадежной премудрости века сего (1Кор.1:19–29) и полагающаяся на богатство неправедное.

Каждая из этих групп требует специального душепопечения со стороны пастыря.

В отношении искренно и чисто верующих забота пастыря должна быть направлена, во- первых, к тому, чтобы сохранить и еще более расширить и возвысить их веру, а во-вторых, к тому, чтобы дать практическое применение их вере и духовной энергии, привлечь их к активной работе в Церкви, сделать их своими ближайшими соработниками в разных областях церковной жизни. Последнее вообще составляет долг верующих, ибо каждый член церковного стада, по самому своему званию и своей вере, обязан к доброделанию и попечению о Церкви, а для успеха пастырской работы – для пастырей это совершенно необходимо, ибо даже самый одаренный пастырь не в состоянии без помощников и сотрудников понести на одних своих плечах все церковное дело. Только дружная совместная работа пастыря с пасомыми может обещать верный успех. Это в особенности надо сказать про наше время. Если же искать пастырю себе помощников, то где же ему легче их найти, как не в среде здраво, крепко и одушевленно верующих. С другой стороны, привлечение мирян к активному участию в церковных делах является одним из наиболее верных средств к укреплению в них веры и усилению привязанности к Церкви. На опыте дознано, что нередко теплохладные (Откр.3:15–16) и даже неверующие, но называющиеся христианами, быв привлечены к церковной работе, постепенно превращаются в преданных и пламенных сынов Церкви: в процессе церковной работы для них раскрывается и идея Церкви, и красота и величие христианской веры.

О способах и средствах расширения и возвышения веры в пасомых, преданных Церкви, нет нужды распространяться, ибо они ясны. Беседы пастыря с пасомыми и пасомых с пастырем, посещение богослужений, чтение соответствующих религиозно-нравственного содержания книг, о подборе которых для церковной библиотеки должен позаботиться священник, – вот главные для этого средства. Наблюдательность, опыт и мудрость пастыря должны указать ему другие пригодные способы и средства.

Душепопечительные заботы пастыря в отношении второй группы верующих – обрядоверов – требуют особой осторожности и осмотрительности. Это – евангельские трости надломленные и лен курящийся (Мф.12:20). У них огонек веры закрыт и почти поглощен обрядом, так что слабо он греет и мало светит. Пастырь должен выправлять надломы, раздувать огонек, но так, чтобы при этом не переломить надломленной трости и не угасить курящегося льна. При неосторожности и неумении действования тут легко достичь обратного результата: обрядовера привести не к живой вере, а к безверию, если прежняя основа, на которой покоилась его односторонняя, неглубокая и неширокая вера, будет разрушена, а новой основы не окажется у него. Забота пастыря должна быть направлена к тому, чтобы, не подрывая значения обряда, ввести неумеренного приверженца к обряду в духе веры, согреть и воспламенять его религиозное чувство, обряду отвести положенное место. И здесь одним из лучших средств достижения цели может служить привлечение людей этого типа к таким упражнениям, которые вводили бы их в дух истинной веры и христианской любви и возвышали их в исповедании, например: к чтению соответствующих книг религиозно-нравственного содержания, к служению больным и неимущим, к борьбе с теми или иными противохристианскими их наклонностями, доселе легко уживавшимися с их обрядоверием и т. п. В большинстве случаев пастыря, действующего осторожно и мудро, тут ожидает несомненый успех. Обрядоверы уклоняются от чистой веры, но сердца их не чужды веры. Брошенное добрым пастырем семя Слова Божия всегда может найти в них уголок для своего произрастания.

Третий класс верующих – индифференты – представляют наиболее трудную для пастырской обработки почву. Для индифферентов Церковь является чем-то внешним или, в лучшем случае, второстепенным. Они не порывают окончательно с ней связи или в силу семейных и других традиций, обязывающих их в известные моменты их жизни обращаться к Церкви, или в силу политических или партийных соображений, – чтобы воспользоваться влиянием Церкви для своих земных целей. На самом же деле, они думают, что они и без Церкви «богаты, разбогатели и ни в чем не имеют нужды; а не знают, что они несчастны, и жалки, и нищи, и слепы, и наги» (Откр.3:17), что к ним именно относится совет Господа: «Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться, и чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть» (Откр.3:18). У индифферентов, вместо огненного порыва к вере, ледяное равнодушие. Пастырю нужно растопить лед, сковывающий их сердца. Как достигнуть этого? Кроме пламенного призыва, убеждения, наставления, разъяснения истинности и величия веры, тут всегда имел и всегда будет иметь огромное значение личный пример пастыря. Пастырь добрый, знающий своих овец, любящий своих овец, пекущийся о них и готовый за них положить душу свою, привлекает к себе не только своих, но и чужих, ибо подвигом собственной жизни он лучше всяких слов и логических доказательств подтверждает величие, красоту и истинность той веры, которую он сам исповедует и к которой призывает других. Зародившимся в сердцах индифферентов уважению и доверию к такому пастырю нетрудно затем, при разумном и осторожном воздействии последнего, перейти в доверие и уважение к церковному делу вообще, а затем постепенно перейти в живую и пламенную веру.

Трудность пастырского воздействия на этот класс верующих, в сравнении с двумя предыдущими, состоит в том, что в то время как первые и вторые сами тянутся к Церкви и ищут пастыря, этих пастырь должен разыскивать и влечь; у первых и вторых сердца открыты для проникновения в них Слова Божия, у последних пастырю надо сердца заледеневшие разогреть и возбудить в них интерес к божественной истине и праведной жизни. Первые смотрят на пастыря как на Божьего служителя, вторые – с сомнением и недоверием относятся к его слову. Трудно указать все те способы, которыми пастырь может в отношении этих людей достигать своей цели. Индивидуальные особенности каждого человека требуют соответствующего на него воздействия, сообразных с его душевным строем способов душепопечения. Пастырь должен сообразоваться с природным характером, унаследованными склонностями, с воспитанием и образованием пасомого, на которого ему нужно воздействовать, ибо одному нужно бывает молоко, а другому – твердая пища, одному – слова любви и милосердия, другому – напоминание о прощении и гневе Божием; иному нужно осторожно перевязать рану, возлив на нее вино и елей, а над иным – произвести болезненную, но решительную операцию.

В качестве же практического средства привлечения к Церкви и введения в дух церковной жизни людей этого типа нельзя не рекомендовать уже указанного нами средства – это привлечение их к работе в какой-либо доступной и понятной для них церковной области – благотворительной, просветительной и еще какой-либо, которая вначале внешне приблизила бы их к Церкви и дала им возможность хоть издали наблюдать жизнь Церкви и вдыхать дух Ее¹³³.

Пастырь не исполнил бы своего долга, если бы свою обязанность душепопечения распространил лишь на круг лиц, находящихся в ограде церковной. Верховный Пастыреначальник иначе понимал свою задачу: «Есть у Меня, – говорил Он, – и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привесть: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь» (Ин.10:16). Привлечение и «иных» овец во двор церковный – это задача и современного пастыря. К этим иным овцам мы должны причислить как никогда не принадлежавших к Православной Церкви, так и отпавших от нее, так, наконец, и омертвевших членов Церкви, погрязших в грехах и беззакониях, не чувствующих нужды в ее помощи и не желающих обращаться к ней за помощью.

К сожалению, весьма обычное явление, что пастырь дорожит теми овцами, которые ему полезны или приятны, а не теми, которым он может быть полезен, забывая, что не овцы для пастыря, а пастырь для овец, и не желая помнить слов Спасителя: «Если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?» (Мф.5:46–47). Руководясь этим чувством, пастырь отдает и сердце, и заботы свои «благочестивым», набожным, послушным и отвращает лицо свое от непокорных, строптивых, своевольных, не только не печалясь о том, если эти последние все дальше и дальше уходят от Церкви, но иногда даже радуясь, что он освобождается от беспокойных элементов в своей общине.

В основе такого чувства лежат явно недобрые, эгоистические мотивы, ибо пастырская работа среди кротких и послушных чад Церкви обещает пастырю легкий, беспечальный и безболезненный успех. Тогда как приведение к Церкви и ко Христу людей противоположного типа всегда соединяется с лишениями, огорчениями, большими трудами и даже страданиями и далеко не всегда заканчивается успехом. Забывают также пастыри, что Христос Спаситель уклонился от легкого пути, предложенного ему дьяволом и избрал крестный путь для приведения грешников к Богу.

Вопрос об отношении пастыря к грешникам получает чрезвычайно важное значение в связи с отношением Иисуса Христа к этим несчастным людям. В лице Иисуса Христа дан пример для всех пастырей.

Состояние людей перед пришествием Христа Спасителя апостол Павел характеризовал словами пророка: «Все совратились с пути, до одного негодны; нет делающего добро, нет ни одного» (Рим.3:12; ср. Пс.13:1–3). Христос шел на землю, чтобы смертью своей спасать не праведников, а грешников, как и свидетельствовал Сам Он: «Сын человеческий пришел взыскать и спасти погибшее» (Мф.18:11), и затем страдал и умер не за одну какую-либо группу людей, Ему близких или приятных, но за весь мир, за весь род человеческий: «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин.3:16). Значит, великая крестная жертва любовью Спасителя принесена решительно за всех; пользуются же ей в полной мере лишь те, которые принимают ее, уверовав в Сына Божия.

Такое отношение Бога к человеку-грешнику вызывалось существом природы человеческой. Созданный по Божьему образу и подобию человек и в своем греховном состоянии, как бы оно ни опускалось низко, продолжает сохранять богоподобные черты, нося в себе богоподобную душу. Даже при самом глубоком падении душа грешника остается драгоценной, хотя и загрязненной, жемчужиной, которая может быть омыта и может вновь засиять данной ей Творцом красотой. Под преходящей оболочкой греховности, порочности и преступлений у грешника таятся вечные, богоподобные черты несчастного брата, который далеко ушел от Бога, но совсем еще не утратил своей связи с небом. Еще не было грешника, который дошел бы до дьявольского отвращения к добру, в душе которого до конца были бы вытравлены всякие идеальные порывы и в сердце которого не оставалось бы никакого уголка для чистой любви. Ф. М. Достоевский в своих произведениях гениально изобразил эту особенность человеческой личности, как и представил возможность обращения к Богу самого закоренелого грешника. Действительность же свидетельствует, что душа, дошедшая до глубокого падения, таит нередко в себе возможность полного восстания и, затем, противоположного падению великого доброделания. Враг Христа и ожесточенный гонитель христиан, тарсянин Савл (Деян.8:1; Деян.8:3; Деян.9:1–2), становится ревностнейшим апостолом, «всю свою последующую жизнь, до мученической кончины, посвятившим благовествованию слова Христова и в этом деле, как по достигнутым успехам, так и по понесенным собственным болезням, гонениям и побоям от врагов, не имеющим равного себе среди других Апостолов. Египетская великая грешница Мария потом удивляет мир своей верой и аскетическими подвигами, Когда раздалась в пустыне проповедь Иоанна Крестителя, то грешники покаялись ранее праведников (Мф.21:32). Эту же картину мы наблюдаем и при проповеди Христа Спасителя, когда мытари и грешники идут за Ним, а «праведные» фарисеи и книжники восстают на Него. При этом у раскаявшихся грешников наблюдается такое явление: как только в их душах, под действием божественного слова Спасителя, совершается нравственный перелом, они с еще большей силой устремляются к добру, чем они ранее стремились ко злу. Иисус Христос объясняет нам это явление тем, что «кому мало прощается, тот мало любит» (Лк.7:47). Как бесплодная пустынная почва, быв искусственно орошена человеком, сразу сторицею производит и злаки и плоды, так и опустошенная грехом человеческая душа, почувствовав теплоту истинной любви и доверие к истине, развивает затем великую энергию духовного плодоношения. Делатель на ниве Христовой поэтому обязан всегда помнить, что у самых великих грешников таится возможность стать великими праведниками, что вечное – богоподобный образ – может взять у них перевес над временным и преходящим, т. е. грехом.

Поучимся у Христа Спасителя, как относиться к грешникам. Иисус Христос в каждом грешнике различал две стороны: 1) его греховную настроенность или грех и 2) его богоподобную душу – высшее из творений Небесного Отца. Греховную настроенность он осуждал. Но к личности грешника Он тем больше проявлял жалости и попечения, чем больше она была загрязнена и обезображена грехом. «Смотрите, – наставляет Он, – не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного. Ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее. Как вам кажется? Если бы у кого было сто овец и одна из них заблудилась, то не оставит ли Он девяносто девять в горах и не пойдет ли искать заблудившуюся? И если случится найти ее, то, истинно говорю вам, он радуется о ней более, нежели о девяносто девяти незаблудившихся» (Мф.18:10–13). «Или какая женщина, имеющая десять драхм, если потеряет одну драхму, не зажжет свечи и не станет мести комнату и искать тщательно, пока не найдет? А нашедши, созовет подруг и соседок и скажет: «Порадуйтесь со мною, я нашла потерянную драхму». Так, говорю вам, бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся» (Лк.15:8–10). Кто из нас – спросим мы, – заметив картину кисти какого-либо знаменитого художника или какое-либо другое редкое произведение искусства заброшенными, загрязненными и близкими к гибели, не приложит всех усилий, чтобы поскорее освободить их от накопившейся грязи и плесени и дать им возможность предстать перед взорами человеческими в своем натуральном виде? Душа же человеческая, по слову Спасителя, дороже целого мира (Мк.8:36), а не только самых лучших произведений человеческого гения. И эту душу драгоценную, как бы ни была она принижена и загрязнена, всегда спешил спасти Сын Человеческий.

По этому, указанному Христом Спасителем пути и должен идти каждый истинный пастырь. С памятованием о безграничной драгоценности каждой человеческой души, хотя бы и далекой от Христа и Его Церкви, хотя бы и погрязшей во грехах, он главнейшей целью своего звания и долга должен ставить – взыскивать и спасать погибающих. Ласковый, любвеобильный взгляд, кроткий призыв Спасителя: «Следуй за Мною», обращенные к грешнику, производили переворот в грешных душах и обращали их на истинный путь. И пастырь с нежностью любящего, страдающего отца, с опытностью и терпением врача должен подходить к объятым тьмой неведения или опустившимся в бездну греха. Как Христос пришел на землю не затем, чтобы судить, а чтобы спасти мир (Ин.3:17), так и пастырь не с осуждением, порицанием и прощением, а прежде всего с любовью сострадательной должен подходить ко всем духовно больным и заблудшим, отвращаться от которых – иногда «значит толкать их на новые преступления»¹³⁴ (Мф.5:32).

Самый процесс обращения заблудших в частностях может разнообразиться в зависимости от условий места, времени и индивидуальных особенностей обращающего и обращаемого. Но в общем он проходит в определенной последовательности, как он представлен в притче о блудном сыне (Лк.15:11–32). Первый решительный поворотный момент в состоянии грешника – это сознание им неудовлетворенности, ненормальности своего состояния. Это – раскаяние или покаяние – μετάνοια (от μετανοεῖν, букв. переменять мысли) – перемена мыслей. К такому раскаянию блудный сын приходит благодаря, с одной стороны, невыносимой приниженности своего состояния, когда даже свиньи находились в лучшем, чем он, положении, а с другой стороны, благодаря воспоминаниям о жизни в доме отца. За переменой мыслей следует решение: «Пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою» (Лк.15:18). И последний момент: полный трогательной любви прием отцом блудного сына. Этими тремя моментами определяется программа действия пастыря при обращении грешника. Пастырь должен помочь заблудшему переменить свои мысли: неудовлетворенность, неестественность, опасность своего греховного состояния, тяжесть своего греховного состояния, тяжесть уклонения от своего небесного назначения и отчужденность его от Небесного Отца. А понять это грешник может тогда, когда почувствует, что он – сын Отца Небесного, предназначенный к святости и вечности, когда он, хоть отчасти, представит себе красоту и сладость духовной жизни. Затем, надо помочь грешнику сделать решительный шаг – отказаться от прежней жизни и начать новую. И, наконец, надо принять возвращающегося в отчий дом с радостью и ликованием, как принял евангельский отец своего блудного сына, или, как советует Ligorio, «сердцем обнять и торжествовать, как победитель, получивший добычу, понимая, что выпало счастье вырвать душу из рук демона».

Обращение грешника на истинный путь – это одно из лучших дел пастыря, лучший его успех, показатель исполнения им его назначения. Св. Григорий Двоеслов считает, что на всяком месте управление тогда бывает хорошим, когда правитель или начальник господствует и преобладает больше над пороками, чем над подчиненными, подобными себе братьями по природе»¹³⁵. И совершенство пастырского душепопечения сказывается тогда, когда пастырь начинает господствовать над недостатками и пороками своих пасомых, когда под его мощным духовным воздействием свет истинной веры и добродетели все больше освещает заблудшие, несовершенные умы и сердца, возводя их к высшей жизни и источнику ее – Богу.