XVIII. Материальные нужды, отношение к ним пастыря

«Материальный» вопрос в наши дни приобрел чрезвычайное, мировое значение. Он – своего рода вулкан, ежеминутно грозящий миру все новыми осложнениями, потрясениями, катастрофами. Неравенство между людьми: горе, нужда, неудачи у одних, довольство, счастье, удачи у других, пролетариат и плутократия всегда существовали и будут существовать, доколе стоит мир. Но разница в материальном положении людей никогда не чувствовалась так, как чувствуется теперь. Современный бич человечества – коммунизм – искусно обострил чувствительность у бедняков и всяких несчастливцев, а своими несбыточными обещаниями уравнять людей в счастье, создать рай на земле, своими мнимыми заботами о пролетариате и «трудящихся» классах привлек к себе многих из тех, кто не в силах уловить его тайных целей и осознать ту страшную опасность, которою он грозит человеческому роду. Может быть, чрезвычайный успех коммунизма в некоторой степени объясняется несомненным упущением нашей Церкви, в прежнее время не уделявшей достаточного внимания социально-экономическому вопросу, все время как бы отмежевывавшейся от него. Во всяком случае, в данное время борьба с коммунизмом не может ограничиваться одним идейным обличением его, разоблачением лжи, лежащей в его основе, выявлением гибельных следствий его развития – она должна еще вестись в положительном направлении, путем противопоставления коммунистическому мировоззрению иной, здоровой и спасительной идеологии и в то же время изысканием и применением иных, реальных способов и средств к ослаблению или устранению тех аномалий, нестроении и бедствии современной жизни, на которых старается базироваться и врачевать которые берется коммунизм.

В такой борьбе первое место должно принадлежать Церкви как потому, что большевистский коммунизм прежде всего, против нее направляет свои стрелы, так и не менее потому, что одна Церковь может дать цельное, совершеннейшее мировоззрение, диаметрально противоположное большевистскому, она же одна хранит в себе секрет и имеет много силы для уврачевания современных недугов человечества, которые взялся лечить большевизм.

Таким образом, само наше лукавое время налагает на Церковь обязанность особого попечения о материальных нуждах верующих. Для более ясного изложения расчленим этот серьезный вопрос на два частных вопроса: 1) совместимо ли такое попечение с природою и назначением Церкви; 2) в чем состоит особенность церковного попечения о материальных нуждах и каковы могут быть виды его. При изложении этого последнего вопроса скажем особо о миссии сельского пастыря.

Необходимость разрешения первого из этих двух вопросов вызывается тем, что и в наши дни находятся люди, даже иногда среди облеченных высшим саном, которые, «вопреки разуму», наперекор стихиям», на нужды и вопросы материального порядка смотрят как на нечто чуждое Церкви, недостойное внимания ее и ее пастырей. Рассмотрим же этот вопрос по существу: с принципиальной стороны и в исторической перспективе.

Во II главе, разъясняя понятие «царство Божие», мы посильно установили то положение, что Церковь Божия, имея своею конечною целью приведение людей к вечной блаженной жизни, в отношении земного нашего существования имеет своей задачей борьбу не только с грехом, как он проявляется в духе человеческом, но и с его последствиями, как они обнаруживаются в мире вообще и в материальной стороне жизни человеческой в частности. К числу же последствий греха мы отнесли различные нестроения в природе и в человеческом обществе, как и различные беды, лишения и несчастия нашей жизни. Отсюда прямой вывод, что устранение нужды, облегчение человеческих страданий, как и всякое содействие лучшему устроению не только чисто духовной, но и материальной стороны человеческой жизни будет выполнением Церковью своего прямого назначения.

Евангелие же дает нам, кроме того, другую отправную точку зрения для решения данного вопроса. В Евангелии Матфея (Мф.25:31–46) рисуется картина Страшного суда. Праведный Судия на этом суде скажет тем, которые по правую сторону Его: «Приидите благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне». Тогда праведники скажут Ему в ответ: «Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным или в темнице, и пришли к Тебе?» И Царь скажет им в ответ: «Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». За неоказание таких же дел милости Господу в лице «одного из меньших Его братий» грешники услышат страшный приговор: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его». Замечательно, что в этом описании Страшного суда не говорится ни о каких других добродетелях и грехах, как бы в предвидении того, что будут находиться люди, которые станут отвергать значение телесной милости, имеющей столь важное значение в нашей земной жизни.

Для нашего вопроса данное место чрезвычайно ценно в следующем отношении. В других местах новозаветного Слова Божия многократно и многообразно подчеркивается безграничное значение человеческой богоподобной личности, этой бесценной жемчужины, наследницы небесного царствия, и внушается всем верующим необходимость осторожного, бережливого, исполненного любви и проникнутого почти благоговением отношения к человеку как образу и подобию Божию, как искупленному бесценною кровью Богочеловека, члену царства Божия. Тут же, у Матфея (Мф.25:34–46), подчеркивается необходимость сострадательно-деятельной любви к обездоленному, несчастному, страдающему брату во всем многообразии его духовных и материальных нужд, причем оказание любви вменяется в великую заслугу, а бесчувственность к чужой нужде и страданию инкриминируется как тягчайшее преступление.

Пренебрежительно относящиеся к телесным нуждам обычно стараются оправдать себя одним из двух положений: 1) что тело человека есть нечто низшее, скверное и нечистое, мешающее душе исполнять ее назначение; 2) что Евангелие призывает к бедности, осуждает богатство и ублажает нищих, страждущих и обремененных, как бы отрицая таким образом необходимость борьбы с бедностью и нищетою.

Оба эти положения одинаково неверны.

Христос Спаситель страдал не только душою, но и плотию, и мир искупил честною Своею кровью и с плотью Он вознесся на небо. И верующие будут участвовать в Божием царствии со своими воскресшими телами. В таинстве причащения они сподобляются Св. Тайн «во освящение души и тела». В других таинствах также освящаются не только души, но и тела приступающих. По учению ап. Павла, тела наши суть члены Христовы, храм Св. Духа, они «суть Божии» (1Кор.6:15–20). Как человеческое тело Христово послужило своими страданиями спасению мира, так тело каждого из нас должно служить орудием души при исполнении ею своего назначения на земле и в достижении ею вечного спасения. Христианская церковь всегда была чужда языческого дуалистического взгляда, разделяющего в человеке душу и тело как два различных, враждебных начала и свое исповедание реально выразила в почитании святых мощей – останков св. угодников Божиих. Цель каждого христианина – обожение не только души, но и тела. А для этого обожения отнюдь не обязательны терзания и истязания тела – оно достигается приведением тела в гармонию с чистым и совершенным духом. Высокое назначение тела – быть органом, орудием богоподобной души, храмом Св. Духа – обязывает христианина к благоразумному попечению о своем теле, дабы оно было орудием сильным и безпрепятственнее исполняло свое назначение. К этому же обязывает человека и вложенный в него Господом Богом естественный закон, о котором свидетельствовал Христос Спаситель: «Никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее» (Еф5:29).

Точно так же ошибочно предположение, что Евангелие осуждает богатство, восхваляет бедность и призывает своих последователей к бедности. Богатство и бедность не могут быть расцениваемы с нравственной точки зрения независимо от личностей, которые тем или иным путем доходят до бедности или богатства и так или иначе переживают эти состояния. Праведным и разумным трудом приобретший еще пять талантов, разбогатевший заслужил похвалу и доверие Господа, а оставшийся бедным с одним талантом, который он полностью зарыл в землю, заслужил укор и осуждение (Мф.25:14–29). Праведным и благоразумным богачам Лазарю и Иосифу Аримафейскому, друзьям Господа и учеников Его, никто не осмелится поставить в укор их богатства, но евангельский помещик, мечтавший только о том, чтобы всласть попить и поесть за счет посланного ему Богом богатого урожая (Лк.12:16–20), но богач, всем пресыщенный, не замечавший страшных страданий больного Лазаря (Лк.16:19–21), заслужили праведное осуждение Господа.

Пытающиеся находить в Евангелии осуждение богатства и призыв к бедности, даже к полной отрешенности от этого мира с его благами, понимают христианство односторонне, принимая осуждение злоупотреблений, пороков и опасностей, связанных с неправедным и не разумным пользованием богатством, за осуждение самого богатства и забывая, что Пастыреначальник, с такою же ясностью, указывал на опасность и осуждал пороки, вызываемые бедностью и нищетою, и ни у кого не отрицал права благоразумно и в меру пользоваться благами созданного Богом мира. «Большая опасность и безумие, – говорил один известнейший проповедник, – заключается в желании разделить то, что Бог соединил»¹⁵⁵ – разделить душу и тело. И Христос Спаситель, как истинный пастырь, показал нам трогательный пример попечения о том и другом: когда, исцеляя раны греховные, Он исцелял и телесные язвы и болезни; когда, насыщая духовно голодных, Он утолял и естественный голод своих последователей; когда, призывая к неустанному исканию царствия Божия и правды его, Он в то же время непрестанно напоминал и о необходимости неустанного труда, предприимчивости, как и сострадательности, благотворительности. У верно следующего по стопам Пастыреначальника современного пастыря в отношении материальной стороны жизни своих пасомых есть высокая обязанность: эту материальную сторону связать с духовной, для чего богатым помочь, чтобы богатство не осуетило и не погубило их, а бедных спасти от того, чтобы бедность своей тяжестью не придушила их, своими терниями не изранила их и не озлобила и не восстановила их и против людей, и против Бога, – и богатым, и бедным содействовать в совершенствовании не только религиозной их жизни, но и всей вообще обстановки их земного существования.

Последующее положение трактуемого нами вопроса в христианской Церкви прекрасно представлено проф. В. Ф. Певницким в его книге «Служение священника»¹⁵⁶. И мы воспользуемся выдержками из его книги.

Верные заветам Господа, св. Апостолы считали попечение Церкви о материальных нуждах верующих неотъемлемой функцией ее жизни. Тело церковное св. Апостолы представляли таким организмом, в котором члены его – верующие – связаны неразрывными нитями, так что страдание одного члена отражается на всех (1Кор.12:26). Чистая любовь объединяла верующих и влекла их к благотворениям, которые сделались обычаем жизни первой христианской общины. «У множества уверовавших было одно сердце и одна душа, и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее... Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавали их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду» (Деян.4:32:34–35). Таким образом, у св. Апостолов из этих приношений составилась казна, которою они и пользовались для помощи обездоленным и нищим. Как много забот причиняло св. Апостолам благотворительное дело, мы можем заключить из того, что они вынуждены были избрать в помощь себе семь дьяконов (Деян.6:1–4).

Постигшие Иерусалимскую церковь тяжкие материальные страдания вызвали новый род благотворительности, совершенно неизвестный у язычников, – это сбор пожертвований среди греков и римлян. Организатором этого дела оказался ап. Павел. Он, в своих посланиях, не только призывал греков и римлян к пожертвованиям в пользу пострадавших иерусалимлян, но и давал советы, как производить сбор и как переправлять его. «При сборе же для святых поступайте так, как я установил в церквах Галатийских: в первый день недели каждый из вас пусть отлагает у себя и сберегает, сколько позволит ему состояние, чтобы не делать сборов, когда я приду. Когда же приду, то которых вы изберете, тех отправлю с письмами для доставления вашего подаяния в Иерусалим. А если прилично будет и мне отправиться, то они со мною пойдут» (1Кор.16:1–4).

В этом последнем факте выявилась особенность – более того, сущность – христианской религии. Евреям спешат помочь греки и римляне, которые ранее, до Христа, относились к ним или с презрением, или с ненавистью, которые смотрели на них как на чужеземцев и варваров! Теперь же, познав Христа, эти самые греки и римляне видят в тех же евреях своих братьев с богоподобными душами, искупленными кровью Сына Божия, и, вспоминая о безграничном человеколюбии Богочеловека, они проникаются состраданием к страдающим братьям. Особенность христианства, как истиннейшей религии, в том, что оно, «соединяя человека с Богом, в то же время соединяет человека с человеком»¹⁵⁷, причем воспитывает в человеке не сухое чувство долга, а нежное влечение, сердечную потребность поспешить на помощь брату во всех его и духовных, и материальных нуждах.

Заслуживает внимания еще то обстоятельство, что уже в век апостольский, попечение о разных нуждах верующих становится преимущественной прерогативой Церкви: верующие несут свои жертвы в Церковь, а Церковь раздает их нуждающимся. Это, отчасти, видно из приведенных нами мест: Деян.4:32; Деян.4:34–33 и 1Кор.16:1–4, ибо св. Апостолы были предстоятелями Церкви, и совершенно ясно из «Постановлений Апостольских», в которых изображается порядок церковной жизни первых трех веков. «Апостольские Постановления», – говорит проф. В. Ф. Певницкий, – указывают как на обязанность верующих делать взносы в Церковь и на благотворительность бедным, так и на долг пресвитеров употреблять приношения церковные не на себя только, но и на других, нуждающихся в церковном или общественном пособии. «Епископа (читаем мы во 2-й кн. Апостольских Постановлений) вы должны любить как отца, бояться, как царя, чтить, как господина, принося ему, на благословение ваше, плоды ваши и дела рук ваших, давая ему, как священнику Божию, начатки ваши, десятины ваши, части ваши и дары ваши, начаток хлеба, вина, елея, яблок, волны и всего того, чем снабжает вас Господь Бог... Надлежит вам знать, что, хотя и освободил вас Господь от рабства введенных (во закон Моисеев) уз... однако не освободил вас от взносов, которыми вы одолжены священникам, и от благотворительности нуждающимся... Ты так поступишь, как Господь постановил, и дашь священнику должное ему – начаток гумна и точила, и приношения о грехах, как посреднику между Богом и нуждающимися в очищении и заступлении; ибо тебе прилично давать, а ему – раздавать, потому что он – домостроитель и правитель церковных дел» (Ап. Пост. Кн. II, гл. 35). Говоря об обязанности пастырей церковных, Апостольские Постановления требуют: «Подаваемые по заповеди Божией десятины и начатки пусть расходует он, как человек Божий. Приношения добровольные на убогих пусть разделяет правильно сиротам, вдовицам, страдающим и неимущим странникам, как имеющий отдать отчет в этом Богу, вручившему ему такое домостроительство» (Кн. II, гл. 25)¹⁵⁸.

«Вследствие таких порядков, утвердившихся в Церкви с первых веков ее существования, и в последующие времена пастыри Церкви прилагали к сердцу заботу о нуждающихся братьях и находили возможным, владея церковными средствами, широко вести дело благотворения. На их попечении были бедные, не имеющие чем прокормить себя, больные, странники; они заботились об облегчении участи попавших в плен, ограбленных варварами или бежавших от них и не находящих для себя теплого угла или надежного пристанища, и других несчастных, застигнутых какою-либо бедою. Церковь раздавала щедрою рукою пособия не только тем, которые просили их у нее, но и тем, которые стеснялись обращаться за чужою помощью. Служение делам благотворения возлагалось на дьяконов, которые для того главным образом и поставлялись в Церкви. Они должны были принимать заявления со стороны ищущих пособия, сами разведывать, кто где нуждается в какой помощи, сообщать об этом предстоятелю церкви и потом передавать церковное пособие тем, кому, по соображению нужд, предстоятель церковный найдет возможным помочь из церковных средств. Когда открывались какие-либо чрезвычайные бедствия, вроде голода, моровой язвы, нашествия варваров и пленения многих граждан, и недоставало средств, собираемых в церковную сокровищницу для удовлетворения вопиющим нуждам и для облегчения участи страдальцев, тогда ревностные из пастырей по побуждению сострадательной любви употребляли прямое достояние церковное, продавали золотые и драгоценные сосуды, нужные для отправления богослужения, и на вырученные отсюда деньги старались облегчить бедствия, каким в тяжелую годину подпадали члены христианской общины, – выкупали томящихся в плену, покупали для неимущих пищу во время голода, устраивали приюты для больных во время моровой язвы, заботились о погребении умерших... Иногда благотворения церковные принимали вид более организованный – строились при церквах богадельни или больницы, которые содержались за счет церковный... Так, св. Василием Великим устроена была в Кесарии Каппадокийской больница, названная, по имени устроителя, Василиадою: в эту больницу принимались люди, подверженные какой-либо тяжкой болезни, например зараженные проказой; в ней св. Григорий Богослов говорил свое замечательное Слово о любви к бедным в 373 г. Подобную Кесарийской больницу устроил в Константинополе другой великий святитель – св. Иоанн Златоуст»¹⁵⁹.

Сосредоточение благотворительного дела в Церкви имело не только практический смысл, ибо предстоятелям церквей лучше всего могут быть известны нужды их пасомых и они же лучше всякого другого могут распределить не только помощь, но и идейные основания. Благотворение – вообще дело весьма деликатное. На поле благотворения много камней преткновения и для дающего, и для принимающего. Дающему легко поддаться нечистым побуждениям, которые обличал Спаситель (Мф.6:1–4); нуждающемуся сторонняя подачка и помощь, даже предлагаемые от чистого сердца, могут представляться унизительными и оскорбительными. Сосредоточение благотворительности в Церкви устраняет возможность и того и другого. Приносящий в церковь приносит не человеку, а Богу, и из того, что дал ему Бог, что и принадлежит Богу; принимающий от Церкви принимает не от человека, а от Бога. Первый исполняет свой долг, жертва приносится со смирением; второй не уязвляется в своем самолюбии и не унижается в своем человеческом достоинстве.

Обращаясь к святоотеческому учению, мы должны отметить, что одни из св. отцов подчеркивали обязательность для пастыря попечения о телесных нуждах верующих, а другие разъясняли огромное значение такого попечения в общей системе пастырской деятельности. Так, св. Василий Великий, в своем 70-м нравственном правиле говоря о том, что должны делать те, кому вверена заповедь Евангелия, между обязанностями их звания упоминает, что «к вверенным они должны быть сострадательны и в телесных их нуждах и заботиться о них» (Св. Василий Великий. Нравст. правила. Прав. 70, гл. 21). Примером Иисуса Христа св. Василий Великий доказывает необходимость внимания со стороны пастыря к телесным нуждам своей паствы. А св. Григорий Двоеслов в своей книге «О пастырском служении» входит в более подробное разъяснение этой мысли. Он признает, что заботою о телесных нуждах своей паствы пастырь приобретает себе с ее стороны больше доверия и любви и через то пролагает себе путь к лучшему действию на сердца и в отношении чисто духовном, в отношении к спасению душ. А без этого, при одностороннем действии пастыря, пасомые останутся глухи и невнимательны и к добрым наставлениям своего духовного отца, оскорбленные, так сказать, его пренебрежением к существенным потребностям их жизни, зависящим от существования тела. Сам он был великий аскет, а между тем желает и советует, чтобы пастыри Церкви из-за духовных интересов не упускали из виду и интересов вещественных. «Нельзя одобрить, – говорил он, – тех пастырей, которые посвящают свои занятия исключительно одним духовным предметам, так что внешние нужды паствы для них как бы не существуют, которые вместо того, чтобы не предпочитать потребности тела потребностям души, вовсе уже пренебрегают ими и на удовлетворение их не обращают никакого внимания. Ибо что бывает следствием сего? Пасомые, не видя в них сочувствия их своим нуждам, остаются, в свою очередь, равнодушны к ним, пренебрегая большею частью их пастырскими наставлениями, хотя, в существе дела, и полезными, но слабо действующими на сердца их, мало к тому подготовленные и удовлетворением насущных потребностей не привлеченные. Выслушивая из уст их обличения своего невежества и своих поступков, но не видя сочувственного сострадания к своим немощам и нуждам настоящей жизни, они неохотно слушают их духовные беседы, а еще менее – выполняют то, что им внушается в них. Для нуждающихся в вещественных благах недействительны бывают уроки такого учителя, который не подает им руки помощи в претерпеваемых ими нуждах и не привлекает их к себе милосердием. Семя Слова Божия легко проникает в сердце их, возрастает и дает плоды тогда только, когда проповедник орошает и поливает его сострадательным милосердием к ним. Поэтому пастырям необходимо заботиться о невинных средствах к процветанию внешнего благочестия членов своих паств, если для них желательно, чтобы и внутреннее их благочестие тем более процветало. Пусть же они, ревнуя о последнем, не пренебрегают и первым; иначе пасомые их, повторяю, как бы вправе будут отворачиваться от кафедры проповедника, когда он отворачивается от их насущных потребностей» (Правило Пастырское. Ч. II. Гл. 7)¹⁶⁰.

В связи с этим мудрым советом св. отца, вспомним из русской истории величайших пастырей Русской Церкви, которые вдохновенное служение духа сопровождали неустанными заботами о телесных нуждах своих духовных детей. Основатель Киево-Печерской Лавры, преп. Феодосий, близ своей обители устраивает особый дом для жительства нищих, слепых, хромых, расслабленных и на содержание их уделяет десятую часть монастырских доходов. Кроме того, каждую субботу он отсылает целый воз хлеба находящимся в темницах. Он старается и братию свою расположить к милосердию. Преп. Сергий, основатель и первый игумен Троице-Сергиевской Лавры, следует примеру Киево-Печерской Лавры. В его еще бедном монастыре беспрестанно раздается милостыня, принимаются больные и странники. Можно было бы из современной жизни привести ряд примеров, доказывающих, что доверие к пастырю, его авторитет в глазах паствы, любовь последней к нему по большей части выражаются и крепнут на почве сердечного, внимательного, отзывчивого отношения пастыря к телесным нуждам своих пасомых. Ведь и Христос влек к Себе эти толпы прежде всего Своей сердечностью, своим откликом на всякую нужду и на всякое горе. Так было, так и будет¹⁶¹.

И тем тяжелее нам отмечать несомненный факт, что мудрые советы св. Григория Двоеслова, подтвержденные множеством живых примеров, остаются в нашей Церкви как бы забытыми, – во всяком случае, не выполненными до конца. По крайней мере, так было в величайшей из православных церквей – Русской. Наблюдавший церковную жизнь в дореволюционной России должен признать, что энергия большинства и архипастырей и пастырей сосредотачивалась главным образом на богослужебном деле, и нельзя не засвидетельствовать, что в этом отношении Церковью достигнуты огромные результаты: торжественность, величественность, необыкновенная красочность и высокая поучительность православного, в особенности русского, богослужения – факт, не требующий доказательств. Менее в нашей Церкви обращалось внимания на учительную сторону деятельности пастыря. Хотя церковному проповедничеству посвящался в наших школах особый предмет – гомилетика, зато в дальнейшем серьезных забот о развитии в пастырях проповеднических дарований не принималось и о серьезной организации в приходах учительства как будто не заботились. С пастырским же попечением о материальных нуждах дело обстояло совсем слабо. Школа этим вопросом специально не занималась. Церковная власть настойчивых требований к пастырям в этом отношении не предъявляла, определенных задач не ставила и контроля в этой части пастырской работы не производила. Тут, можно сказать, все предоставлялось на волю и усмотрение самого пастыря. Правда, «Положение о Приходских попечительствах при православных церквах», Высочайше утвержденное 2 августа 1864 года, обязывало Попечительства устраивать и вести благотворительные дела в пределах прихода, заботиться об изыскании средств для учреждения в приходах школ, больниц, богаделен, приютов и других благотворительных заведений и вообще об оказании помощи бедным, а священнослужители по «Положению» должны были входить в Попечительства в качестве непременных членов. Но справедливость требует отметить, что эти Попечительства не оправдали цели законодателя. И если где в приходах процветало пастырско-попечительное, благотворительное дело, то этим оно почти всегда и везде бывало обязано энергической инициативе отдельных идейных, чутких и талантливых пастырей, сознававших свой долг – быть всем для всех.

Точно определить круг пастырского попечения о телесных нуждах пасомых, перечислить все виды и способы такого попечения невозможно, ибо, по выражению св. Златоуста, «различен образ милования», как различны нужды человеческие. Христос Спаситель звал к Себе всех нуждающихся и обремененных, обещая каждого из них «успокоить» соответственно его нужде. И благодеющая рука пастыря всегда должна протягиваться туда, откуда человеческое горе слышится, где чувствуется нужда и где требуется благовременная помощь.

Не различая застигнутых горем и спеша к каждому нуждающемуся, пастырь должен различать причины горя и соответственно этому врачевать его. Бывают несчастные без всякой вины с их стороны: таковы беспомощные, одинокие, безродные старики, малолетние сироты, лишившиеся кормильцев, обремененные малолетними детьми вдовы; таковы же временно потерявшие, вследствие продолжительной и тяжкой болезни, способность к труду, лишившиеся заработка рабочие, разорившиеся по причине каких-либо бедствий или несчастий и т. п. Но бывают несчастные и не без собственной вины, это – впавшие в бедность от лени, пьянства, беспутства и т. п. Одним, как старикам, нужно постоянное попечение; другим, как малолетним сиротам, необходима помощь продолжительная; третьим нужна помощь временная. Одним нужна помощь прямая и непосредственная; другим же мало непосредственно облегчить нужду, – для них гораздо важнее устранить причину, производящую нужду, ибо с устранением причины устраняется и сама нужда. Надо вообще сказать, что устранение причины нужды составляет главное в благотворении. Без этого помощь может оказаться малодейственной и вредной, превратиться в подачку и не столько поддержать, сколько нравственно расслабить и даже развратить несчастного.

В общем же, пастырю необходимо помнить, что одними своими силами и собственными средствами ему не обнять и не утолить всего горя, проявляющегося в его приходе. Это горе должно быть утоляемо общими силами всех прихожан. Пастырь же обязан быть посредником между нуждающимися в благотворении и благотворителями, исследователем – лично или через своих сотрудников – нужд первых и возбудителем совести последних. Он должен быть центром, к которому бы стекались и слезы несчастных и жертвы милостивых, около которого объединялись бы все желающие служить Христу, служа одному из меньших братьев Его (Мф.25:40).

Но есть особый род нужды, где личное участие и влияние пастыря незаменимы. Это нужды, развившиеся от причин духовного порядка, устранимых преимущественно духовными мерами и средствами. Леность, беспечность, пьянство, доводящий до отчаяния упадок духа, семейные раздоры и многие другие переживания, пороки и страсти нередко доводят людей до бедности и нищеты. Именно пастырь, в одних из таких случаев преимущественно, а в других – исключительно с успехом, может подойти к болеющей душе и, исцелив язву духовную, дать возможность несчастному освободиться затем и от нужды материальной.

Пастыреначальник наш, Христос Спаситель, не изгонял никого, приходившего к Нему, благотворя каждому соответственно горю и нужде его. Неоскудевающая сила благодати, пребывавшей на Спасителе, была главным источником Его благодеяний. Ее силой Он исцелял болезни, умножал хлебы и воду претворял в вино. Делу же помощи служил и ковчежец с доброхотными подаяниями, носившийся одним из учеников Его (Ин.13:29).

В апостольскую эпоху мы уже встречаемся с организованным попечением о телесных нуждах верующих. Избрание семи дьяконов для заведования благотворительным делом (Деян.6:1–6) было первым опытом благотворительной организации в христианской Церкви. Вечера любви – «агапы» также представляли собой организацию, между прочим имевшую своею целью и благотворение бедным (1Кор.11:20–22). В последующее время, как мы видели на примерах св. Василия Великого и Иоанна Златоуста, организация пастырской благотворительности принимала все более совершенные формы.

Как ни ценно и ни обязательно для пастыря его личное, непосредственное и прямое попечение о телесных нуждах верующих, но им одним современный пастырь не должен ограничиваться. Жизнь чрезвычайно осложнилась, нужды человеческие разрослись, запросы усилились, а вместе с этим практика отдельных пастырей выработала усовершенствованнные способы как удовлетворения, так и предупреждения человеческих нужд при помощи специальных организаций. Создание таких организаций – долг современного пастыря.

Первою обязательною приходскою организацией» должно быть братство. Возглавляемое пастырем, составленное из наиболее чутких к чужому горю, сердобольных людей, братство должно объединять всех верующих в их попечении о страждущих своих братьях. На его обязанности лежит – узнавать нужды, изыскивать средства и находить способы удовлетворения нужд. Беспомощные старики и беспризорные дети – предмет первых забот и пастыря, и возглавляемого им братства. Подачками нельзя удовлетворить нужд и тех и других: и первые и вторые нуждаются в постоянном попечении: одним нужна богадельня, другим нужен приют. Отсюда, богадельня и приют, как и ясли для малолетних, необходимы в каждом приходе в качестве вспомогательных учреждений при братстве, что признает и п. 88 Прих. Устава 1917–18 гг.

В последнее время в Русской Церкви вошли в моду сестричества при церквах. В основе сестричества лежит прекрасная идея, дающая возможность набожным и сердобольным женщинам активно послужить храму и страждущему брату подобно тому, как мироносицы служили при Христе Спасителе или как дьякониссы служили в древней Церкви. Наблюдение за чистотою в храме, поддержание порядка при богослужении, уход за больными, обследование нужд, собирание пожертвований, разные хлопоты по устройству больных в больницы, безработных на службу и пр. и пр., – едва ли кто-либо из мирян лучше это выполнит, чем служащая при храме, известная своей высокой настроенностью и самоотвержением женщина. Но сестричество опускается до профанации лежащей в основе его идеи, когда церковные сестры все обязанности своего сестричества сводят к ношению белой, с крестом косынки, суетливой беготне по храму во время богослужения, более нарушающей порядок, чем поддерживающей его, да услуживанию любимому пастырю, иногда более, чем самому Господу Богу.

Сестричество – учреждение, достойное самого серьезного внимания. Но, как еще не вполне установившееся и не окрепшее, оно нуждается в серьезном о себе попечении и, обязательно, в серьезной постановке. В лучшем случае, оно в деле пастырского попечения о нуждах верующих может приносить великую пользу, при отсутствии в нем организации, без должной постановки оно может даже вносить соблазн, служить предметом пререканий и нареканий, осуждений и насмешек.

Доселе мы говорили о средствах и способах пастырского попечения о телесных нуждах верующих. Теперь мы скажем о том, что может сделать пастырь для предупреждения таких нужд.

Предупредить и отстранить горе – не меньшее дело, чем облегчить и утишить его; отстранив причину, производящую горе, отстраняют грядущее горе. Если относительно некоторых человеческих несчастий неуместен вопрос: «Кто согрешил, он или родитель его?» (Ин.9:2), то в других случаях не приходится искать причины несчастий, ибо она – налицо. Беспробудный пьяница непременно доводит до нищеты и себя, и свое семейство; антисанитарные условия жизни способствуют распространению болезней; отсталость и некультурность крестьянских хозяйств – главный бич для них; невежество – мать всевозможных пороков и несчастий и т. д. Должен ли пастырь считать своей задачей – бороться с этими очагами человеческих бедствий? М. Антоний в своих лекциях как будто не придает должного значения такой борьбе. «Еще иного рода искушение бывает тогда, когда молодой пастырь начертывает себе внешнюю, строго определенную программу действии и мечтает об осуществлении ее, – говорит М. Антоний. – Такая программа, может быть полезная для политического деятеля, не должна иметь места в деятельности пастырской. Различные внешние предприятия – общества трезвости, попечительства, постройка храмов и школ, – предприятия добрые, но они не должны быть главными, всепоглощающими предметами его забот, как это часто случается, когда подобные предприятия заставляют забывать главный предмет своего служения, а главный предмет – это богослужение и спасение, делают его лихорадочным дельцом, но в то же время лишают его благоговения и внимательного сострадания и любви к ближним»¹⁶².

То бесспорно, что в деятельности пастыря попечение о спасении душ для вечности – главное, а попечение о материальных условиях земной жизни – второстепенное; верно и то, что неразумное увлечение вторым может служить в ущерб первому. Но нельзя согласиться, что возможность злоупотребления лишает пастыря права начертывать себе «внешнюю, строго определенную программу действий и мечтать об осуществлении ее». Беспрограммность и бессистемность – зло во всяком деле, в том числе и в пастырском. И с ними надо бороться, а не узаконивать их. Система необходима как в главном, так точно и во второстепенном. Не будем говорить о том, что «главное» часто бывает индивидуальным, в зависимости от лица, времени и условий: одного губит голод духовный, а другого – телесный. Дело пастыря – спасать гибнущего, а не заниматься разрешением вопроса: «главное» или «второстепенное» угрожает погибающему. А чтобы эти «внешние» заботы лишали пастыря «внимательного сострадания и любви к ближним» – как пишет м. Антоний – этого мы совсем не можем допустить: внешние заботы – проявление деятельной любви; проявляясь же на деле, любовь, естественно, совершенствуется и крепнет, а не слабеет и гаснет. В наше время необходимо не ослаблять, а усиливать эту сторону пастырского дела.

Поэтому мы считаем нужным таким образом формулировать положение: после чисто духовного попечения о спасении душ, – что составляет главное в пастырском деле, – современный пастырь также обязывается к культурно-просветительной деятельности среди своих прихожан с целью устранения из их жизни тех зол, которые порождаются невежеством и некультурностью. Не слава «культуртрегера» тут должна увлекать пастыря, а жалость к людям, пребывающим «во стране и сени смертной», во мраке невежества и проистекающих от него бед. Если суетное славолюбие недостойно пастыря и даже опасно для него, то жалость и сострадание в данном случае получают религиозный характер, – характер борьбы со злом как следствием греха и совершенствования расслабленного грехом человека. Чем ниже в культурном отношении среда, в которой действует пастырь, тем шире для него поле деятельности, тем больше у него способов действования. Русская дореволюционная деревня давала особенно широкий простор для пастырско-культурной работы¹⁶³.

Бедность и нищета деревни в большинстве случаев порождались неумением простолюдина взять от земли все, что она может дать, и неспособностью разумно использовать то, что взято. Пища, одежда, жилище, способы обработки земли и пр. и пр., – в отношении всего этого требовалось научение и наставление. И грешил бы тот пастырь, который, видя, что его пасомые не умеют еще исполнить первую заповедь относительно земли, данной человеку в раю (Быт.2:15), что неисполнение этой заповеди служит причиной множества несчастий, стал бы звать их к горним высотам, оставляя их блуждать в земной тьме и барахтаться в грязи.