протоиерей Глеб Каледа

I. Семья как школа любви

Семья зарождается на чувстве любви двух, которые становятся мужем и женой; на их любви и согласии зиждется все семейное здание. Производная этой любви – родительская любовь и любовь детей к родителям и между собою. Любовь – это постоянная готовность отдать себя другому, заботиться о нем, оберегать его; радоваться его радостям, как своим, и печалиться его горем, как собственным горем. В семье человек вынужден разделять печаль и радость другого не только по чувству, но по общности жизни. В браке горе и радость становятся общими. Рождение ребенка, его болезнь или даже смерть – все это объединяет супругов, усиливает и углубляет чувство любви.

В браке, любви человек переносит центр интересов, мироощущения из себя в другого, избавляется от собственного эгоизма и эгоцентризма, погружается в жизнь, входя в нее через другую личность: в какой-то мере он начинает видеть мир глазами двоих. Любовь, которую мы получаем от супруга и детей, дает нам полноту жизни, делает нас мудрее и богаче. Любовь к супругу и собственным детям распространяется несколько в иной форме на других людей, которые как бы через наших любимых делаются нам ближе и понятнее.

Монашество полезно для тех, кто богат любовью, а обычный человек научается любви в браке. Одна девушка хотела идти в монастырь, но старец сказал ей: «Ты не умеешь любить, выходи замуж». Вступая в брак, надо быть готовым на повседневный, ежечасный подвиг любви. Человек любит не того, кто его любит, а того, о ком он заботится, и забота о другом увеличивает любовь к этому другому. Любовь внутри семьи возрастает на взаимной заботе. Различия способностей и возможностей членов семьи, взаимодополняемость психологии и физиологии мужа и жены создают настоятельную необходимость деятельной и внимательной любви друг к другу.

Супружеская любовь – очень сложный и богатый комплекс чувств, отношений и переживаний. Человек, по ап. Павлу (1Фес. 5:23), состоит из тела, души и духа. Проникновенная связь всех трех частей человеческого существа с другим возможна лишь в христианском браке, который придает отношениям мужа и жены исключительный характер, не сравнимый с другими отношениями между людьми. Только их ап. Павел сравнивает с отношениями Христа и Церкви (Еф.5:23–24). С другом – духовные, душевные и деловые контакты, с блудницей и блудником – только телесные. Могут ли быть духовными отношения между людьми, если отвергается существование духа и души, если утверждается, что человек состоит только из одного тела? Могут, поскольку дух существует независимо от того, принимаем ли мы его или не принимаем, но они будут неразвитыми, неосознанными и подчас сильно извращенными. Христианские отношения мужа и жены троичны: телесны, душевны и духовны, что и делает их постоянными и нерасторжимыми. «Оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут два одна плоть» (Быт.2:24; см. также Мф.19:5). «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф.19:6). "Мужья, – писал ап. Павел, – любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь...» и далее: «Так должны мужья любить своих жен, как свои тела: любящий свою жену любит самого себя. Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее...» (Еф.5:25, 28–29).

Ап. Петр призывал: «Мужья, обращайтесь благоразумно с женами... оказывая им честь, как сонаследницам благодатной жизни» (1Пет.3:7).

По словам Сент-Экзюпери, в каждом человеке надо видеть посланника Божия на земле. Это ощущение должно быть особенно сильным в отношении супруга.

Отсюда проистекает известная фраза «жена да боится своего мужа» (Еф.5:33), – боится оскорбить его, боится стать поруганием его чести. Бояться можно от любви и уважения, бояться можно от ненависти и ужаса.

В современном русском языке слово бояться употребляется обычно в этом последнем значении, в церковнославянском – в первом. От неверного понимания изначального значения слов у околоцерковных и нецерковных людей возникают иногда возражения против текста послания к Ефесянам, читаемого при венчании, где приводятся указанные выше слова6.

Хорошая, благодатная боязнь должна жить в сердцах супругов, ибо она порождает внимание к любящему, охраняет их отношения. Надо бояться делать все то, что может обидеть, огорчить другого, и не делать всего того, о чем не хотелось бы сказать жене или мужу. Это – страх, сохраняющий брак.

К телу жены-христианки надо относиться с любовью и уважением, как к творению Божиему, как к храму, в котором должен жить Дух Святой. «Разве не знаете, что вы храм Божий, – писал ап. Павел (1Кор.3:16), – что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа» (1Кор.6:19). Даже если тело еще только в потенции может стать храмом Божиим, то к нему надо относиться с благоговением. Тело жены должно быть храмом Духа Святого, как и мужа, но оно также есть место таинственного зарождения новой человеческой жизни, место, где созидается тот, кого родители должны воспитывать для участия в своей домашней церкви как члена Христовой Вселенской Церкви.

Беременность, роды и кормление – те фазы жизни семьи, когда либо особенно ярко высвечивается заботливая любовь мужа к жене, либо проявляется его эгоистически-страстное к ней отношение. В это время с женой надо обращаться благоразумно, особенно внимательно, любовно, «как с немощнейшим сосудом» (1Пет.3:7).

Беременность, роды, кормление, воспитание детей, постоянная забота друг о друге – это все ступеньки на тернистой тропинке в школе любви. Это те события внутренней жизни семьи, которые способствуют усилению молитвы и вхождению мужа во внутренний мир жены.

К сожалению, о том, что брак есть школа любви, обычно не задумываются: в браке ищут утверждения самого себя, удовлетворения собственной страсти или того хуже – собственной похоти.

Когда брак любви подменяется браком страсти, тогда раздается вопль:

Только слышь, убери проклятую ту, Которую сделал моей любимой (Маяковский).

Когда в «любви» и в браке ищут собственных интересных и приятных эмоций, возникает профанация любви и брака и закладываются семена ранней или поздней его гибели:

Нет, не тебя так пылко я люблю, Не для меня красы твоей блистанье: Люблю в тебе я прошлое страданье И молодость погибшую мою (Лермонтов).

На арабском Востоке женщина – лишь тень мужчины. За нею обычно признаются лишь две роли: быть предметом наслаждения и производительницей. В обоих случаях мы имеем дело с женщиной-вещью. «Роль жены сводится к тому, чтобы давать мужу наслаждение, на которое она сама не вправе претендовать».

На место предмета наслаждения и наложниц древнего мира и Востока христианство ставит жену – сестру во Христе (1Кор.9:5), сонаследницу благодатной жизни (1Пет.3:7). Брак может существовать и углублять свое содержание и без физических сношений. Не они составляют основную сущность брака. Этого светский мир часто не понимает.

Всякое отношение к женщине или мужчине (вне брака или даже в браке) лишь как к источнику только плотского наслаждения с христианской точки зрения есть грех, ибо оно предполагает расчленение триединого человеческого существа, делает часть его вещью для себя. Оно свидетельствует о неумении управлять собою. Жена носит – муж бросает ее, ибо она не может с блеском удовлетворять его страстность. Жена кормит – муж уходит, ибо она не может уделять ему достаточного внимания. Грехом является даже нежелание идти домой к беременной или уставшей и беспричинно (может быть, – только как кажется) плачущей жене. Где тогда любовь?

Брак свят, когда он, освященный Церковью, охватывает все три стороны человеческого существа: тело, душу и дух, когда любовь супругов помогает им духовно возрастать и когда их любовь не замкнута только на себе, но, трансформируясь, распространяется на детей и согревает окружающих.

Школу такой любви хочется пожелать каждому вступающему и вступившему в брак. Она делает людей чище, душевно и духовно богаче.

* * *

6

Можно привести много примеров изменения первоначального значения слова: «Господь воцарится – да гневаются людие» значит «Господь воцарится – да радуются люди». В некоторых старых молитвословах печатается «Напрасно Судия приидет», что в более поздних изменено на «Внезапно Судия приидет». У плохо знающих славянский язык вызывают недоумение слова укорми, Господи, живот мой, означающие «направь. Господи, жизнь мою». Укорми здесь – от слова корма, где располагался кормщик древнерусских ладей и кораблей, определяющий путь. Слово сволочь в древней Руси означало свиту, сопровождающую какое-либо высокое лицо. У лингвистов есть понятие «ложные друзья переводчика». Учитывая это, не следует легкомысленно бросаться в критику древних текстов и произвольные толкования, так как церковный язык – это не язык нашего повседневного обихода.


Источник: Домашняя церковь : протоиерей Глеб Каледа. Наша домашняя Церковь / монахиня Георгия (Каледа). - Москва : Изд-во Зачатьевского монастыря, 2001. – 279 с. ISBN 5-960688-18-6

Комментарии для сайта Cackle