архимандрит Григорий (Борисоглебский)

Глава V. Ефeс (Деян. 18:13–28)

Ефес ко времени прибытия в него св. Ап. Павла. Цель путешествия Ап. Павла в Ефес через внутренние страны Малой Азии. – Прохождение по пути второго путешествия. – От Галатии до Ефеса. – Природа западного побережья Малой Азии – Поселение здесь Ионийцев. – Краткая история Ионии. – Ефес, как центр Ионии. – Слава Ефеса. – Прелесть его местоположения. – Краткая история Ефеса. – Торговля Ефеса и его гавань Панорм. – Промежуточное пространство от гавани до города. – Место, где был основан храм Дианы ефесской. – Построение храма Дианы. – Внутреннее устройство и убранство храма. – Внешний вид статуи ефесской Дианы. – «Диана ефесская». – Средства, на которые содержался храм Дианы. – Мегабизы, жрецы и празднества при храме Дианы. – Краткое описание самого города. – Благоприятные условия в Ефесе для развития образованности и знаменитые мужи, родившиеся и жившие в Ефесе. –  Отсутствие высоких умственных интересов у ефесян. – Отсутствие у них патриотизма и государственно-политических идеалов. – Ефесяне видели смысл жизни в наслаждении чувственными удовольствиями. –  Влияние культа Дианы на ефесян. – Безнравственность этого культа. –  Право убежища ефесского храма в его влиянии на понижение нравственности ефесян. – Магия в Ефесе. –  Мифологические сказания, которым охотно доверяли ефесяне. – Рассказ биографа Аполлония Тианского о суеверии ефесян. – Иудеи в Ефесе. – Иудейская пропаганда в Ефесе. –  Первые веяния христианства в Ефесе до первого прибытия в него св. Ап. Павла. – Первое посещение св. Ап. Павлом Ефеса и проповедь его в синагоге. – Прискилла и Акила и их деятельность в Ефесе. – Александриец Аполлос. – Его пребывание в Ефесе.

Оставив дорогую своему сердцу Антиохию Сирийскую, св. Ап. Павел вместе со своими спутниками, к которым присоединился в Антиохии еще Тит, направился далее вглубь Малой Азии. Цель этого дальнейшего пути была та же: предостеречь учеников и юные, основанные им, христианские церкви от опасности со стороны иудаистов, подогреть их веру и ревность о Христе. Посему-то св. Дееписатель, говоря об этом путешествии св. Апостола от Антиохии до Ефеса, и замечает, что он путешествовал, утверждая всех учеников1396. Так как Апостол Павел, проходя по Малой Азии, во исполнение своего обещания, направлялся собственно в Ефес, то, несомненно, его деятельность за время этого путешествия не имела строго благовестнического характера. С полной уверенностью можно сказать, что в новых местах он за это время христианства не проповедовал, но утверждал только уже тех, которые обращены им были ранее.

Отсюда само собой вытекает, что сообразно с такой целью путешествия путь св. Апостола лежал именно через те самые страны, города и местечки, через которые он прошел ранее, т.е. в свое предшествовавшее – второе – путешествие. Каких либо уклонений от этого старого пути ему делать не было совершенно никакой нужды и цели. Это вполне подтверждается и весьма краткой заметкой св. Дееписателя об этом пути св. Павла: он, пишет св. Лука, тогда проходил по порядку страну Галатийскую и Фригию1397, т.е. именно те страны, которые были посещены им в его второе путешествие1398. С несомненностью можно полагать, что по Галатии и Фригии он прошел по тем же местам, где проходил и раньше. Несомненно также, до этих мест он шел от Антиохии Сирийской опять старым путем, т.е. через Дервию, Листру, Иконию и Антиохию Писидийскую, каковые места он посещал собственно уже в четвертый раз1399. Что касается частностей той деятельности, которую обнаружил св. Павел во время этого быстрого прохода по указанным местам, то гадать о них на основании общего замечания св. Луки (утверждая всех учеников) – бесполезно. Очевидно, он укреплял веру христиан вообще и особенно приготовлял их к борьбе с иудаистами. В Дервии за это посещение св. Павел приобрел себе нового спутника и сотрудника Гаия, которого св. Дееписатель зовет Дервянином1400. Этот Гаий сопутствовал ему в Ефес и дальше. В Листре юный Тимофей увиделся со своими братиями – христианами. Радость свидания для обеих сторон была, конечно, сильна. Несколько подробнее можно сказать о деятельности св. Павла в Галатии. Судя по Посланию к Галатам, которое написано вскоре по приходе Ап. Павла в Ефес1401, можно с полной уверенностью сказать, что в настоящий раз в Галатии он не нашел ничего особенного плохого; иудаисты сюда еще не являлись; галаты – хранили его благовестие свято. Есть косвенное указание, что св. Павел остался даже доволен состоянием галатийской церкви; тамошние христиане в его присутствии ревновали в добром (ζηλοῦσθαι ἐν καλῷ)1402. Во всяком случае, когда он получил в Ефесе известие о совращении галатийских христиан с пути преподанного им благовестия, то поразился и проникся удивлением по поводу этого известия; он не ожидал, чтобы они могли так скоро удалиться от истины1403. Следовательно, он верил и был твердо убежден в вере галатийцев. Впрочем, из того же Послания можно видеть, что св. Павел в это именно посещение галатийской церкви предупреждал тамошних братий именно об опасности со стороны иудаистов; так, он говорит им: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема1404, он свидетельствовал тогда им, что всякий обрезывающийся должен исполнить весь закон1405 и под. Но не видно, как хочется это видеть Rückert'у1406, чтобы эти предостережения были вызваны уже тогда существовавшей у галат пропагандой иудаистов; Апостол просто предупреждал об опасности.

Самая естественная дорога из средних стран Малой Азии к Ефесу, по которой и нужно было идти св. Павлу, шла через Апамею, отсюда спускалась в низменность Лика1407 и проходила через три города: Колоссы, Лаодикию и Иераполь1408. Но хотя св. Апостол и проходил через эти города, однако он никому и здесь не благовествовал. Вступив в область Каруры, свв. путешественники направились по роскошной долине Меандра1409. По ней через три дня пути, пройдя через Низу, Траллы и Магнезию, они достигли горной цепи, разделяющей Меанандр от Кайстра и потом по долине последнего приблизились уже к Ефесу1410.

Средняя часть западного берега Малой Азии была одним из самых живописнейших уголков древнего мира. В горных долинах, с востока на запад, будто серебряные нити, текли маленькие ручьи и речки, причудливо извиваясь по лугам. Скаты гор, холмы и долины были покрыты густыми рощами благоуханных лавров, миртов, олив и тутовых деревьев, которые чередовались с виноградниками. По местам из этой густо-лиственной зелени возвышались колоссальные кипарисы, соперничая своими горделивыми верхушками с окружающими холмами. С запада горизонт сливался с голубой поверхностью моря, а со стороны суши – замыкался поднимающимися уступами горных цепей Дракона и Месогиса, многочисленные отроги которых идут до Троады, соединяясь там с горным кряжем Иды. Палящий зной южного солнца благотворно умерялся близостью моря, которое лето делало не знойным, а зимнее время – теплым. Знаменитый Геродот, побывавший чуть не во всех странах известного тогда мира, о природе этой страны отзывался такими восторженными словами: «тут, пишет он, такое небо и такой климат, лучше которого мы не знаем ни в какой другой стране»1411. Прелесть климата и плодородность почвы обусловливали собой богатство страны. А к этому богатству земли присоединяло свое богатство море; оно, изрезывая берег глубокими заливами1412, защищенными от ветров гористыми мысами, давало возможность стране пользоваться мореплаванием1413, а последнее несло с собой в древние времена не только торговлю и обогащение, но и просвещение и культуру.

И вот в эту благодатную землю около 1044 года до Р. X. сыновья Кодра, Нелей и Андрокл привели с собой большие толпы греков ионийского племени. Это племя отличалось особенной нежностью. С женственной красотой ионийца гармонически соединялась в нем необыкновенно сильная впечатлительность и восприимчивость. Иониец, поэт в душе, при восприимчивости своего ума, был способен к сильной умственной работе. Гомер и Мимнерм, Анакреон и Ксенофан, Апеллес и Парразий вместе с Фалесом и Анаксимандром, Анаксименом и Гекатеем одинаково вышли из ионийского даровитого племени. Казалось, нельзя было сделать более лучшего подбора, как – ионийцы и западное побережье Малой Азии: так природе поселенцев соответствовала природа страны.

Пришедшие ионийцы основали на береговой полосе и некоторых островах 12 городов: Милет, Миунт и Приэпу – в Карии, Ефес, Колофон, Лебедос, Теос, Клазомены и Фокею – в Лидии, еще два города на островах – Самос и Хиос и один – Эрифры – на суше1414. Впоследствии к этим городам присоединилась еще Смирна, принадлежавшая ранее холийцам1415. История Ионии не особенно богата крупными фактами. При Крезе все ионийские поселения подчинялись Мидии1416; вместе с падением мидийского царства пала и зависимость от него Ионии, впрочем только для того, чтобы в 557 г. подпасть ей под власть персов1417. Неудачные попытки ионийцев свергнуть персидское иго (битва при Микалэ 479 г. и Антаклидов мир в 387 г.) привели Ионию сперва под власть македонян, а потом римлян, к которым перешла она по завещанию Пергамского царя Аталлы в 133 г. до Р. X. При разделении Августом провинций на императорские и сенатские, прежняя Иония обратилась в асийскую проконсульскую провинцию; ее составляли: Мизия, Лидия, Кария, Холида, собственно Иония и Дорида1418. В таком виде существовала, так называемая, проконсульская Асия и во времена св. Ап. Павла.

Ефес, бывший еще в древности резиденцией ионийских царей1419, стал главным городом и проконсульской Асии. Он по всей справедливости может быть рассматриваем, как центр и представитель этой всей области.

Ефес – это один из самых знаменитейших центров древне-классической культуры. С этим славным именем соединяется представление о том малоазийском приморском городе, который держал в своих руках чуть не всю торговлю Средиземного моря и Малой Азии1420, который, благодаря своим огромным богатствам, умел так пользоваться жизнью, что даже суровый стоик Сенека, и тот признал его самым роскошнейшим местом для жизни тех душ, которые не заботятся о добродетели1421. Это тот город, который, затратив неимоверно громадные средства, построил такой великолепный храм для своей богини Дианы, чтимой всей Асией1422, что он еще в то время за свое величие и художественность был включен в число семи чудес света, и болезненно-тщеславный Герострат, задумавший прославиться уничтожением чего-либо великого, не нашел ничего другого, более подходящего для своей цели, как это архитектурное чудо1423.

Местоположением Ефеса служила небольшая долина по реке Кайстру, выходившая своей широкой западной стороной на берег Икарийского залива. Ближайший к Ефесу южный город был Пигем, основанный Агамемноном и имевший храм Артемиды Мунихийской1424, ближайшим же северным городом был Колофон с рощей Аполлона Клария1425. Долина реки Кайстра представляла из себя одну из самых очаровательных местностей живописной Ионии. Широкая и открытая возле моря, она постепенно суживалась к востоку, пока не замыкалась наконец высокой горной вершиной Месогиса. Ребрами этого природного треугольника служили группы невысоких холмов. Вблизи почти самого моря, в юго-западном углу долины, возвышалась гора Солмисс1426; по ее восточному скату спускалась «превосходная роща» различных деревьев, между которыми преимущественно возвышались стройные кипарисы1427. Спустившаяся в долину роща перерезывалась маленькой речкой, Кенхрием, изливавшимся в Икарийский залив1428. Далее, слегка начав уклоняться к северо-востоку, поднимался двойной холм Коресс1429, за которым следовал Прион, эта неиссякаемая сокровищница прекраснейшего белого мрамора1430. Эта долина, в изобилии украшенная прекраснейшей растительностью1431, вдохновляла еще древнего Гомера прелестью своих речных берегов, усеянных обыкновенно стаями гусей, журавлей и белоснежных лебедей1432. Виргилий1433 и Овидий1434 также уделили несколько звучных строф прелести этого места.

Основание Ефеса восходит к самым отдаленным временам прошлого и теряется в области полу- мифических преданий. Страбон записал сообщение афинянина Ферекида, что на месте Ефеса жили древние народы: Карийцы и Лелеги, которые и основали город, названный ими Ефесом1435. Впоследствии явились сюда Амазонки, и теперь еще таинственное для истории племя, жившее на берегах Термодона, впадающего в Черное море, и отняли у Лелегов Ефес1436. Амазонка-предводительница Смирна дала городу новое – свое – имя. Еще Гиппонакт, по словам Страбона, помнил то время, когда одна часть Ефеса носила имя «Смирна»1437. Этот древний амазонский город был расположен на горе Прион и был незначителен настолько, что Гомер не счел нужным даже упомянуть о нем. Прибывшие на малоазийский берег ионийцы отняли Ефес у амазонок, поставили его во главе союзных городов Ионии и передвинули его местоположение на 7 стадий дальше от прежнего. Покоренным жителям они дали для обитания нижнюю часть города, возле Афенея и Гипелая1438, а сами поселились на горе Корессе1439. Город начал расширяться и богатеть. В нем был построен храм Дианы в египетском стиле и имел в длину 140 метров, а в ширину 73 метра. По смерти Андрокла ефесяне возмутились против его сына. Что следовало дальше – неизвестно; полагают, что город подпал под власть тиранов. Когда Крез напал на ионийские города, то Ефес был первым городом, который был должен испытать на себе силу лидийского оружия. Город был тогда во власти сына Меласа, Пиндара, и защищался отчаянно. Часть городских украшений уже была повреждена; одна башня, носившая имя предательницы, обрушилась. Пораженный этим зловещим предзнаменованием, Пиндар не мог придумать ничего лучшего, как отдать город под непосредственную защиту Дианы, его древней богини-покровительницы. Для этого он велел соединить городские стены веревками с колоннами храма Дианы и в тο же время отправил к Крезу посольство умолять его о милосердии. Лидийский царь, тронутый верой, с какой ефесяне надеялись на помощь своей богини, назначил им легкие условия для капитуляции и позволил им жить по их прежним обычаям1440. Город с этого времени придвинулся опять ближе к гавани и храму, на каком месте оставался до времени Александра Великого1441. Во время персидских войн Ефесом овладел Ксеркс. По своей варварской привычке он обыкновенно, не задумываясь, разрушал греческие храмы завоевываемых городов; но величие ефесского храма заставило его сделать исключение, и храм остался неприкосновенным1442. В течении Пелопонесской войны ефесяне всегда держали сторону победителя. По окончании войны персы устроили в Ефесе свою главную квартиру; город наполнился военной персидской аристократией и богатой молодежью, вместе с которыми появилась азиатская роскошь, пиры и т. п. Ефесяне, конечно, не преминули усвоить вкусы персидской аристократии и под нестрогим властительством персов дошли до крайней степени изнеженности. Когда овладел Ефесом Лизандр, то он нашел город в крайне печальном состоянии: весь народ совсем отвык от работы, и еще давно начатые общественные постройки оставались непродолженными. Лизандр хотел сделать этот важный торговый и стратегический пункт центром своего собственного владения и потому приложил все свои старания к тому, чтобы поставить город на надлежащую высоту: увеличил флот, устроил верфи для постройки галер, открыл порт для иностранной торговли, поднял значение искусств и т. п.1443. После победы при Гранике Александр освободил Ефес от персов и заменил существовавшую там олигархию демократией. К горожанам он относился с уважением и не посягал на их относительную свободу1444. Один из его преемников, Лизимах, находя, что город занимает слишком низкое место, захотел перенести его в место более здоровое, на возвышенность; но жители упорно держались своих старых пепелищ. Чтобы победить их упорство, Лизандр прибег к хитрости: дождавшись периода дождей, он приказал закрыть все водосточные трубы; вода поднялась на низменности, и сделалось страшное наводнение, которое современниками было названо катаклизмами, или потопом Ефеса. После такого несчастия жители поневоле должны были выселиться на возвышенности. В этот новый город Лизимах также переселил и жителей Колофона и Лебедоса, двух соседних городов, которые он для лучшего успеха колонизации разрушил до основания. Новому городу Лизимах дал и новое имя в честь своей жены – Арсиноэ; но это переименование имело силу только при жизни Лизимаха, по смерти которого город стал именоваться прежним своим именем1445. В 196 г. до Р. X. Антиох Великий завладел Ефесом и сделал его центром своих военных предприятий и переговоров. Тут Сципион Африканский имел свидание с Ганнибалом. Война с римлянами была закончена мирным договором, по которому Антиох уступал Эвмену, царю пергамскому и союзнику римлян Ефес и многие другие города. В конце 2 столетия перед Р. X. Ефес стал столицей проконсульской Асии и резиденцией римского проконсула.

Местоположение Ефеса с прелестью восхитительной ионийской природы соединяло еще важные удобства, делавшие город центром тогдашней оптовой и мелочной торговли. В долину Кайстра глубоко врезывался широкий, защищенный горами материка и острова Самоса, Икарийский залив, образуя собой обширную и удобную гавань Панорм1446. Хотя в эту гавань быстрым течением Кайстра и сносились массы земленистого ила, однако морские отливы и приливы регулярно очищали гавань от всяких наносов1447. Впрочем, царь Аталл Филадельф, желая сделать гавань доступной и для торговых судов самых больших размеров, распорядился сделать плотину при широком входе в гавань и таким образом, сузив его, поднять уровень воды в гавани. Но это было инженерной ошибкой царя: гавань стала менее прежнего, так как наносный ил задерживался плотиной1448. Однако эта ошибка нимало не понизила торгового значения города. Едва ли можно назвать тот или другой торговый город, ту или другую торговую страну, которые бы не знали знаменитого Панорма ефесского. Рим и Александрия, Македония и Палестина, Греция и Финикия и Сирия, Хиос, Самос, Кос, Родос и Кипр1449 в Панормской гавани всегда имели представителей своей коммерции. Самая гавань была, по обычаю всех тогдашних больших портов1450, удобно приспособлена для громадных торговых операций. Возле нее были расположены портовые постройки, закрытые склады и амбары товаров, открытые выставки для привозимых дорогих товаров и т. п. И каких только товаров не приходило в Панорм и не выставлялось в портовых бараках! Тут можно было встретить и художественные изделия из золота и серебра, и драгоценные камни из Индии, и знаменитый виссон из Палестины, порфиру, шелк и багряницу из Финикии, благовонные товары – корицу и фимиам, миро и ладан из Аравии, художественные произведения из слоновой кости, из дорогих деревьев, из меди, железа и мрамора1451. Тут художники выставляли свои новые произведения: так, по словам Плиния, живописец Клезид (Clesides), пожелав отплатить царице Стратонике за ее несправедливость к его талантам, изобразил на полотне не особенно приятную для нее, но поразительно верную действительности, сцену из жизни царицы и свою картину выставил в ефесской гавани1452. На этом же торговом рынке гавани на ряду с рогатым скотом, лошадьми и колесницами можно было встретить и живой товар из тел и душ человеческих1453: то были евнухи, рабы и рабыни1454. После этого можно представить себе, какая масса народа постоянно толпилась на рынках Панорма. Здесь проходила большая часть дня ефесянина, который мог находить здесь и наживу и развлечение. Недалеко от гавани, к северу и югу, на морском берегу было устроено несколько верфей; тут строились корабли и разные суда самого Ефеса, которые отправлялись с ефесскими товарами в другие города1455. К северу из Ефеса по морскому берегу шла сухопутная дорога в Смирну, а к югу – в Милет.

Самый город отстоял от гавани в расстоянии нескольких стадий1456. Все это промежуточное пространство было застроено многочисленными храмами. В южном углу долины лежала упомянутая гора Солмисс с превосходнейшей рощей, прорезываемой Кенхрием. Привязанные к этому месту мифологические предания делали его священным, а языческая набожность богатых ефесян украсила его многочисленными храмами. Некоторые храмы были еще остатками старины, а другие – произведением позднейшего времени1457; первые хранили в себе особенно чтимые древние изображения богов, а последние отличались великолепием внутренней отделки: они гордились скульптурными работами знаменитого ваятеля и архитектора с Пароса, Скопы (Σκόπας), из которых Страбон упоминает о следующих: Латона в руках с жезлом и ее кормилица Ортигия, держащая в каждой руке по ребенку1458. От рощи до самого города также виднелись храмы, названия которых сохранились на уцелевших монетах1459.

Первое место среди всех этих храмов занимал знаменитейший храм Дианы ефесской, это – поистине чудо архитектурного искусства, бывшее языческой святыней всей Асии и даже вселенной1460. По преданию, основательницы Ефеса – амазонки принесли с собой сюда и религию своей родины, поставив на месте своей первой остановки, недалеко от гавани, священную статую Дианы. Первым храмом этой святыни было простое дупло дерева1461. На этом-то самом месте и был впоследствии воздвигнут ефесский храм Дианы. Из благоговения к святости этого места, которое не отличалось удобствами для больших построек, так как здесь, вблизи гавани, местность была болотистая, ефесяне скорее решились уничтожить природные препятствия, чем перенести постройку на другое место.

В пожертвованиях на постройку храма1462 приняли участие все цари Малой Азии в количестве ста двадцати семи человек. К этому присоединились еще громадные суммы, внесенные самими ефесянами1463. Ефесские женщины жертвовали даже свои украшения. Сюда же были присоединены и деньги, вырученные от продажи уцелевших колонн сгоревшего храма1464. Прежде всего болотистая почва, где нужно было строить храм, была приспособлена к тому, чтобы выдержать неимоверную тяжесть колоссальной постройки; для этой цели на месте постройки рылась глубокая яма, которая затем наполнялась шерстью и толченым углем, как противогнилистыми веществами, и затем на этом искусственном грунте возводился обыкновенный фундамент1465. Материал для постройки – прекраснейший белый мрамор – был случайно открыт в соседней горе, Прионе1466. Главным архитектором при этой постройке был Хейрократ, строивший Александрию. Хейрократ отличался даром необыкновенно живого творчества и был способен к выполнению колоссальных и неимоверно трудных архитектурных сооружений1467. Предание говорит, что строители не могли справиться со своей задачей, и сама Диана явилась к ним на помощь1468. Вся постройка была вполне окончена спустя лишь только 220 лет после ее начала1469.

К самому храму вело высокое прочное основание с нечетным числом ступенек со всех четырех сторон1470. На этом основании высился самый храм. Его длина равнялась 425 футам (более 60 саженей), ширина – 220 (около 30 с.); высота одних колонн – 60 футов (около 8½ саж.)1471. По своей архитектуре храм был диптер в ионийском стиле1472. Вокруг внутренних частей храма (предхрамие, cella и сокровищница) шел портик из двойной колоннады; всех колонн было 127 по числу царей-жертвователей1473; каждая шестидесятифутовая колонна представляла из себя художественное целое, ласкающее взор не столько величием неприкрашенной мощи, как дорийская колонна, сколько нарядной прелестью стройной формы. Базис колонны сглаживал резкость сочетания вертикальной линии суггестуса с горизонтальной линией колонны. В тех 36 колоннах, называвшихся caelatae, которые, несомненно, помещались на переднем и заднем фасадах портика1474, после базиса шли 2 или 3 ряда скульптурных изображений. В обыкновенных колоннах от базиса, а в caelatae – от верхнего ряда скульптурных украшений взвивались вверх, к самой капители, 24 глубоких узеньких желобка. Вверху колонны венчались капителями. В ионийской капители обыкновенно не было той, несколько ординарной, простоты дорийского стиля и того мелкого орнамента, который составлял отличительную черту коринфского и римского стилей; она была вполне естественным и единоидейным завершением грациозного скопоса. Вверху, на колоннах, помещался архитрав, фриз которого обыкновенно покрывался скульптурными изображениями. Далее, над фризом, выступал карниз, составлявший последнее звено той посредствующей связи, которая соединяет порывающуюся вверх линию колонны с горизонтальной – верхней части портика. Чтобы вполне представить всю, полную величия и художественности, прелесть этого 127-колонного портика ефесского храма, блестевшего белизной полированного мрамора, который, сам будучи полон архитектурной идеи, в тο же время являлся фоном для скульптуры, для этого нужно быть знакомым с архитектурным искусством в его лучших образцах. Во всяком случае портик ефесского храма был самой чудесной частью этого всесветного архитектурного чуда1475. Переход между срединными колоннами фасадной староны портика вел в предхрамие. Отсюда поднималась на высокую храмовую крышу лестница, сделанная из одной цельной виноградной лозы чудовищных размеров с острова Кипра1476. Далее следовала самая центральная часть храма – святилище, или алтарь (cella). Спускавшаяся занавеса разделяла его на две половины, закрывая собой в задней самую статую богини. В передней части святилища были расположены те дорогие приношения, пожертвования ex voto и т. п., которыми был так богат ефесский храм1477; здесь помещалась та удивительная статуя Гекаты, которая одинаково поразила и Страбона1478 и Плиния1479, и при осмотре которой «храмовые служители приглашали беречь глаза: таков блеск ее мрамора1480» , оживотворенного резцом Трасона. Тут стоял источник Пенелопы и статуя старухи Евриклеи1481; здесь же были помещены массивные золотые коровы – дар лидийского Креза1482; тут хранились четыре неоценимых вазы греческого чеканщика Ментора, жившего в век Перикла и искусные работы которого по золоту, серебру и бронзе ценились в неслыханные деньги1483. В святилище, которое не имело отверстия в плоской крыше, постоянно царил таинственный полумрак, чуть только рассекаемый теми лучами света, которые, пробившись через колоннаду, достигали дверей святилища1484. За святилищем следовало другое помещение, служившее обыкновенно1485 кладовой для сохранения как храмовых, так и частных сокровищ1486. Крыша храма была сделана из кедровых бревен, которые считались необыкновенно долговечными1487.

Центром этого сооружения, для которого оно и было воздвигнуто, был идол Дианы ефесской. Эта статуя богини считалась очень древней; она вместе с Афиной акропольской, Артемидой таврической, Димитрой сицилийской, Афродитой пафской и Цибеллой пессинской считалась спадшею с неба, Διοπετές Ἄγαλμα1488. О материале, из которого она была сделана, спорили еще во времена Плиния1489. Одни полагали, что она была сделана из черного дерева, другие – из виноградного, третьи – из камня1490, а четвертые – из золота1491. По словам Плиния, при всех перестройках храма, статуя оставалась все одна и та же1492. Сохранившиеся ефесские монеты с изображением Дианы и другие статуи этой богини дают возможность воспроизвести внешний вид этого фетиша и по нему заключать о сущности самого культа1493. Святыня ефесского храма была мумиобразная женская статуя, которая имела открытыми только голову и ноги (ступни); все остальное туловище, за исключением рук и грудей, было закутано особенным покрывалом. Красивая женская голова, имевшая черный цвет (из черного дерева), украшенная спущенным назад вуалем – эмблемой девственной чистоты – увенчивалась короной в виде башни. С шеи на грудь спускался полумесяц. Далее следовал тройной ряд грудей, отчего богиня обыкновенно называлась πολύμαστος, multimammia1494. По распростертым рукам1495, а также и по обвивающей богиню пелене расположены были фигуры различных животных; тут были и головы львов, коров, оленей и пчелы вместе с морскими раками, и различные комбинации из животного царства, как то: голова пантеры с крыльями и рогами, голова льва и тигра с женскими грудями; тут были и мифологические животные: грифы, драконы и т. п. На некоторых экземплярах статуи Дианы ефесской встречаются и арабесковые украшения в виде различных фигур с крыльями и без ног, сфинксы, связки плодов, цветов и т. п.

Ефес издавна был главным промежуточным пунктом между Грецией, восточно-азиатскими странами и Египтом. В силу своего торгового значения он входил в самое непосредственное соприкосновение с народностями всех этих стран; эти соприкосновения, естественно, вели к обоюдным заимствованиям. Это заимствование сказалось и на ефесском культе Дианы. Древнейшие мифы отнюдь не хотят отстаивать самобытность этого культа: они связывают его возникновение с прибытием амазонок. И, действительно, достаточно самого беглого обозрения описанного изображения ефесской Дианы, чтобы сразу заметить компилятивность в подборе ее символических атрибутов и преобладание в ней собственно восточной идеи обоготворения плодоносной природы. Темный цвет лица богини, прикрытие ее большим покрывалом, луна на верхней части, ее груди, мрак ее святилища, самое название богини иногда Луною, этой дочерью ночи – все это указывает на воплощаемую богиней восточную идею мрака или ночи в том восточном, климатическом, смысле этого слова, по которому ночь является оживотворительницей утомленной дневным жаром природы. Ночная свежесть и роса на востоке обыкновенно подкрепляют все живущее, начиная с растений и кончая человеком. Эта идея оживотворения гораздо рельефнее выражается в других аттрибутах богини. Ее многочисленные груди, открыто выставленные для тянущихся по направлению к ним по рукам богини различных животных, ясно указывают на воплощаемую богиней идею плодотворения. Диана, мать всего живущего, она кормилица своих детей. Диана – это природа, мать, кормилица. Такова общая и основная идея ефесской Дианы; она – чисто восточного происхождения. Что касается частных символических атрибутов богини, то они, хотя и не имеют сами в себе верных ключей к своему истолкованию, однако могут быть истолкованы. Если бык (корова) указывает на персидскую Артемиду Ταυρόπολος, то олень, очевидно, сближает Артемиду Ефеса с греческой Артемидой Ελλοφόνος, охотницей и покровительницей зверей. Сфинксы указывают на Египет, морской рак напоминает собой сирийскую богиню-рыбу так же, как и египетскую Изиду, эту первоводу, украшавшуюся иногда морскими раками. Пчелы, с одной стороны, указывали на Египет, где они олицетворяли собой, говоря языком современной науки, идею произвольного зарождения: они признавались там рождающимися из гниющего мяса мертвых быков и потому назывались «быкорожденными»; с другой стороны, они могли напоминать о первом факте ионийско-азиатской истории-переселении на азийский берег ионийцев; пчелы указывали ионийцам дорогу из Греции в Азию и на первых порах были здесь их верными проводниками; в третьих, пчелы могли быть символом той же лупы, или ночи, которая иногда называлась Мелиссой; в четвертых, пчела могла напоминать о первобытном, невинном, состоянии человека в райском блаженстве золотого века, когда вполне отдавшийся божеству человек питался только пчелиным медом и плодами, которые указывали ему пчелы; эта идея невинности была предикатом Дианы, бывшей и всегда матерью и всегда девственницей, носящей и материнские груди и девственный вуаль. Ближе всего, таким образом, культ Дианы ефесской приближался к культу азиатской Цибеллы, каковое сходство яснее открывается из сравнения самых культов той и другой богини.

Помимо усердных приношений почитателей Дианы храм пользовался громадными доходами с различных, принадлежавших ему, угодий. Особенно хороший доход ему доставляли два, соединенные между собой, Селинунтские озера, изобиловавшие рыбой, которые были расположены немного к северу от Панорма. Они издавна считались собственностью богини, но их доходность послужила соблазном для корыстолюбивых царей, которые и присвоили их себе; римляне снова возвратили их богине, но государственные откупщики опять насильно завладели доходами озер, так что ефесянам пришлось посылать в Рим некоего Артемидора, который не только возвратил эти озера богине, но и приобрел по решению суда отпавшую было область Гераклеотиду. За эти услуги город поставил в храме его золотую статую1496.

На эти громадные средства при храме содержался многочисленный штат жрецов и жриц богини. Все жрецы должны были быть непременно евнухи. Жреческое звание было весьма почетным в Ефесе; жрецами могли быть как жители Асии, так и происходящие из других стран и удовлетворявшие необходимым условиям этого звания1497. Геродот говорит про одного жителя острова Хиоса, Паниония, который «поддерживал свое существование нечестивейшим занятием, а именно: покупал красивых мальчиков и всех их оскоплял; потом отвозил их в Сарды и Ефес и там продавал за большие деньги»1498. Весьма возможно, что впоследствии многие из этих красивых мальчиков была жрецами Дианы. Евнухи-жрецы в Ефесе носили особенное название мегабизов1499. У жрецов состояли помощницами красивые молодые девушки, девственные служительницы девственной богини. Главнейшие обязанности жрецов и жриц, конечно, состояли в приношении богине жертв и молений, в заботах о сохранении святости места и особенно в совершении известных ефесских оргий и торжественных процессий в честь Дианы1500. Эти оргии и процессии, о которых довольно подробно говорит Псевдогераклит, обыкновенно совершались по ночам. Жрецы и жрицы, в жреческих одеяниях, с распущенными волосами, с корибантическими восклицаниями и пением, под звуки храмового оркестра, проделывали свои жреческие танцы. В священных процессиях принимала участие многочисленная толпа чтителей Дианы. Кроме этих, по-видимому, совершавшихся очень часто, священных процессий, Ефес праздновал еще однажды в год особенный праздник в честь Дианы, продолжавшийся целый весенний месяц, который от праздника назывался Артемизием. Это праздненство обыкновенно бывало общеасийским торжеством в честь богини, организовавшемся и на общие средства и общими усилиями1501. Таков был храм и культ Дианы, гордо высившийся над всеми другими храмами, помещавшимися перед городом.

Далее, к востоку, на северных склонах холмов лежал самый Ефес. Город по обычаю того времени был окружен высокими стенами1502. Через них вели внутрь города несколько ворот, расположенных по главным дорогам; так, в западной стене находились ворота, ведшие из Ефеса к храму Дианы и гавани; в северо-западной стороне – в прежний Колофон и Смирну, в юго-западной – в Милет, в юго-восточной – в Магнезию, и в северо-восточной – в Сарды1503. Самый город состоял из нескольких рядов маленьких, окрашенных в белую краску, домов с плоскими крышами; дома не отличались изяществом архитектурной отделки; архитектурная роскошь, по сознанию древнего человека, приличествовала только обиталищу одного бога, почему ей украшались только храмы. И лишь впоследствии, когда художественный век Перикла сильно поднял эстетику греков, роскошь всех родов проникла и в дома. Но и тогда она нашла место себе только внутри их, не посягая на простоту внешнего вида. Если в то время считалось святотатством делать архитектурные постройки для обычных житейских потребностей частных жителей, то это правило не имело уже приложения к постройкам общественным, и особенно в том случае, если они имели какое либо религиозное значение. Такими общественными зданиями были в Ефесе, насколько можно судить по сохранившимся доселе остаткам, стадия, театры, термы и гимназия. В северо-восточном углу города, вблизи Сардийских ворот, была расположена стадия-ипподром, где так любили проводить время древние греки, смотря или на состязающихся коней, или любуясь на гимнастические упражнения своих юношей. Южная часть стадии была прислонена к горе Приону, а северная поддерживалась высоким фундаментом, в котором были устроены комнаты, служившие или стойлами для приводимых на бег коней, или складами для принадлежностей игр. К югу от стадии, прислонясь к западной стороне Приона, был расположен огромный театр, развалины которого заставляют предполагать в нем необычайную колоссальность размеров. Он мог вмещать до 56000 человек1504. Места для зрителей поднимались в нем уступами вверх, по склону Приона. Далее, к югу от этого театра, следовали термы, в греческих городах весьма сближавшиеся с гимназиями. Около них найдены развалины другого театра, вероятно, Одеона, за которым помещалась гимназия1505.

Чем же жил этот богатый город? Каково было внутреннее, умственное и религиозно-нравственное состояние его жителей? В Ефесе были на лицо все необходимые условия для того, чтобы его жители могли стать на сравнительно высокую степень образованности. Ионийцы, отпрыск греческой нации, известный своими высокими умственными способностями, по природе были очень развитой национальностью. Богатство и разнообразие окружающей внешней природы должны были развивать умственные дарования ефесян, давая пищу уму и воображению. Торговое значение Ефеса, как центра среди всех цивилизованных стран, омывавшихся восточной частью Средиземного моря, и далее – восточных, на малоазийском полуострове, было наиболее удобной почвой, где возможны приобретения разнообразных и полезных умственных обогащений, как на месте, так и в путешествиях по чужим странам. И на первый взгляд Ефес был славен своей образованностью. Тут родился и жил знаменитый Гераклит (500 до Р. X.)1506; его высокие философские идеи об абсолютном, как тождестве бытия и небытия, о движении или течении, как сущности мировой жизни, о бессмертии души и т. п. упрочили за ним место в истории философии наряду с Платоном и Гиппократом, которые были ревностными последователями его системы. Из Ефеса, далее, произошел Гермодор, принимавший участие вместе с децемвирами в редактировании кодекса XII римских таблиц1507. В Ефесе же родился поэт Гиппонакт1508 (540 до Р. X.), ямбические сатиры которого полны остроумия, не страдают личным характером и написаны строго выдержанным, чисто-сатирическим ямбом. Художник Парразий1509 (400–380 до Р. X.), произведения которого находились во времена империи в Риме в качестве образцов для художников, также был родом из Ефеса. Наконец, Апеллес1510, славный ученик знаменитейшего художника древности Памфила, любимец Александра Великого, произведения которого отличаются сколько верностью действительности, столь же и богатством творческой идеи, также принадлежал Ефесу. Ефес имел гимназии и театр, в нем была какая-то школа Тиранна1511, в нем жил и писал свои письма Псевдогераклит. по-видимому Ефес жил высокими духовными интересами.

Но это так было только по-видимому. При тех благоприятных условиях для развития образованности, которыми владел Ефес, на пространстве нескольких столетий его истории во всяком случае нужно было бы встретить гораздо большее число имен знаменитых людей. Да и эти немногие, приводимые Страбоном, имена упоминаются им вовсе не с целью указать на славу Ефеса в умственном отношении (как это делается им, напр., по отношению к Тарсу). К тому же единичные случаи и отдельные лица еще не могут быть верными показателями общественного состояния: они часто бывают исключениями. Самый лучший представитель ефесской образованности, Гераклит, стоял среди своего родного ефесского общества совершенно одиноким человеком. В Ефесе он не имел ни аудитории, ни учеников; он проводил свою жизнь в тиши полного уединения, удалившись от общества и общественных дел и вполне отдавшись только одной философии самой в себе, вне ее отношения к жизни и влияния на массу. Он был исключением из современного ему общества и исключением таким, которое для своего самосохранения должно было удалиться из него: иначе индивидуальность этого исключения смешалась бы с повседневной, ничуть не философской, обстановкой ефесской жизни. Если этот Гераклит получил наименование темного за темноту своих философских построений, то его позднейший ефесский подражатель, прикрывшийся в своих известных письмах его именем, сам себя называет темным или мрачным потому, что его душа была постоянно мрачна, всегда скорбела за современное общество, которое все поголовно отдавалось одному только разгулу. Псевдогераклит, человек мыслящий, не удовлетворяющийся впечатлениями минуты, не находящий смысла в безостановочном прожигании жизни, является одиноким в ефесском обществе. Он – также исключение, открыто заявляющее о своей исключительности. Нечего говорить о Гермодоре. Несомненно, что этот серьезный ефесянин стоял целой головой выше своих современников. Но какова его судьба! Он был изгнан из своего родного города своими же согражданами. Сохранённые у Страбона1512 его слова, сказанные им по адресу ефесян, вполне объясняют скрытые мотивы этого изгнания. «Ефесяне, говорит, заслуживают поголовного повешения за то, что они изгнали Гермодора, лучшего из людей, говоря: пускай никто не выдается среди нас, если же таковый окажется, то пускай он живет в другом месте и среди других людей». Ефесянам, талантливым и развитым, чужда и ненавистна была серьезная ученость. Они были умны, не лишены остроумия1513; но отдаться науке, стать под знамя той или другой философской идеи, переродиться под ее влиянием в том или другом отношении – это было для них трудным. Всякий, кто считал себя выше толпы, кто хотел проводить новые идеи, кто покушался расшатывать старые устои исконного жизнеустроения ефесянина, тот подвергался ненависти общества. Всех Гермодоров Ефес изгонял. Та же почти участь постигла и сатирика Гиппонакта, принужденного спасаться бегством из Ефеса в Клазомены. Таким образом, Ефес не воспользовался в должной мере условиями для поднятия своей образованности, сохранивши непроизводительно только свою природную ионийскую талантливость и пользуясь летучими, отрывочными знаниями, получаемыми в торговой сумятице города.

Если Ефес не отдался науке и не был умственным центром тамошнего края, то, может быть, он был его политическим центром? Может быть, Ефес патриотизм и ставил выше всего, может быть, он жил только для страны, для своей исторической славы, смотрел на настоящее, как на достойное продолжение прошедшего, а в будущем видел славу своего настоящего? Нет, не было и этого. Ефес – это не Рим. Из чего сложилось прошлое ефесской истории? Из последовательного, почти беспрерывного, ряда подчинений пришлым победителям. История Ефеса и не знала: что такое политическая самостоятельность; Ефес приучился мириться со всякой властью и со всякими властителями. Потому-то он и не страдал никогда жаждой военной или государственной славы; ему было все равно: как бы и кем бы ни управляться, лишь бы это управление оставляло ему возможность наслаждаться жизнью. Ко времени св. Апостола Павла Ефес уже успел совсем сжиться с римским владычеством. Ефесяне пресмыкались у ног императоров, льстили им с отвратительным раболепством, строили храмы в честь их пороков и слабостей, боготворили их на своих монетах и надписях1514; даже римский сенат назывался ефесянами θεός или ιερὰ συγκλητός1515. И дорожившие этим пресмыкательством римляне не стесняли свободы ефесян; они помогали им материально, когда они терпели от землетрясений, щедро раздавали почетные титулы, давали им номинальную автономию в самоуправлении и т. п.1516. Так уничтожился ефесский патриотизм исторически. Окончательно же его уничтожило торговое положение города. Ефес – это настоящий рынок, где вместе с днями менялись торговцы и покупатели, где встречались друг с другом самые разнородные элементы и сталкивались самые различные идеи. Ефес – это не глухой уголок, который не знает ничего, кроме местных традиций; это, напротив, шумная столица, не знающая никаких, кроме религиозных, заветов старины. Постоянные наплывы торговых людей разных наций делали Ефес чуждым патриотизма. Ефесское общество возвышалось до космополитизма, для которого собственно нет ничего отечественного.

Что же, наконец, было жизненным нервом Ефеса, если им не были ни серьезные науки, устрояющие жизнь сообразно с какой либо философской идеей, ни любовь к политической славе и государственному благоустройству? Если ионийская изнеженность еще издавна сделалась у греков поговоркой, то легко понять, что могло сделаться с богатым ионийским городом, постоянно обогащаемым прибыльной морской и сухопутной торговлей. Панорм был неиссякаемым источником богатств. Скоплявшиеся богатства не могли неподвижно лежать у изнеженного и подвижного ионийца; та же гавань меняла их на иностранные товары, которыми обыкновенно были предметы роскоши: товары и золотые и серебряные и камни драгоценные, и жемчуг, и виссон, и порфира, и шелк, и багряница, и всякое благовонное дерево, и всякое изделие из слоновой кости, и всякое изделие из дорогих каменьев, из меди и железа и мрамора, корица и фимиам, и миро, и ладан, и вино, и елей, и тела и души человеческие1517. Два обличителя ефесских нравов, оба почти современники св. Ап. Павла, Аполлоний Тианский и Псевдогераклит самым главным и существенным пороком в ефесском обществе выставляют его чрезмерную роскошь, неумеренное пользование земными благами. Так Аполлоний, придя в Ефес, в своей речи к ефесянам, произнесенной с портика храма, порицал их за «беспечность» и «дикую роскошь», какую он нашел у них1518. Ефесянами, читается дальше в жизнеописании Аполлония, «завладели танцовщики и так как они сами были расположены к пляскам, то все было полно шума»1519. Обильные и изысканные трапезы ефесян, всегда приправленные в достаточном количестве знаменитым ефесским вином, получившим историческую известность1520, подали повод Аполлонию сравнивать ефесян с откармливаемыми птицами, упитываемыми в теплом помещении до тех пор, пока они не лопнут от жира1521. Псевдогераклит исходным пунктом своих нравообличительных писем поставляет то богатство и обилие всех земных благ и удовольствий, которыми, по его мнению, недостойно пользуется преступный Ефес1522, у которого «нет недостатка в счастье». Мрачного автора писем возмущают головные уборы и расчесанные бороды ефесян, которые требуют для себя много времени; ему мерзки умащения и натирания; он сильно возмущается всеобщей нравственной распущенностью: молодые девицы, еще не достигшие половой зрелости, однако предаются половым наслаждениям; замужние женщины, преступно пользующиеся половыми сношениями вне брака, вытравляют ядом плоды своей незаконной любви; юноши имеют любовниц чуть не по всему городу; часто жены похищаются от мужей; молодые люди проматывают отцовское достояние в веселых пирушках; общество изощряет свой ум на играх и зрелищах1523. Замечательно, что в существенном те же самые недостатки замечал и св. Ап. Павел в ефесянах-христианах. Так, в своем Послании к ним он обличает их в любостяжании; любостяжание, пишет он, не должно даже именоваться у вас, как прилично святым1524. В Послании к Тимофею св. Апостол говорит об ефесской роскоши, особенно у женщин1525; обличает и предотвращает св. Апостол увлечение ефесских христиан и грубыми плотскими пороками, блудом1526 и пьянством1527. Итак, вот где был жизненный пульс, приводивший в движение все ефесское общество! Богато обеспеченное, хотя не в большой степени, но все таки умственно и эстетически развитое, не любившее ни науки, ни политики, ефесское общество вполне отдалось роскоши и чувственным наслаждениям жизнью. Поэтому у ефесян был и такой большой театр; потому то и актеры, бежав из Теоса, направили свой путь именно в Ефес1528. Даже знаменитый храм Дианы – и тот, кажется, был не столько данью религиозного благоговения к богине, сколько – тщеславного стремления к роскоши. Действительно, Герострат не сжигает статуи Дианы, этой первой святыни Ефеса, спадшей с неба, а сжигает только ее храм, будучи уверен, что ефесянам храм дороже статуи. Но вот ефесяне построили новый храм. Что им было нужно при этой постройке: достойно ли почтить богиню или удивить свет великолепнейшим архитектурно-художественным, произведением? Второе им было важнее первого. Когда Александр Великий обещал уплатить ефесянам уже сделанные расходы по постройке нового храма и докончить остальное за свой счет с тем только условием, чтобы на храме было начертано его имя, как строителя, то ефесяне отказались1529. Отказ, очевидно, обусловливался тщеславным нежеланием разделять с кем бы то ни было славы строителей такого архитектурного чуда.

Такое жизненное направление не только не находило себе ни в чем ничего сдерживающего, а напротив получало санкцию и еще более усиливалось тамошним культом Дианы. Этот культ имел весьма большое влияние в Ефесе. Ефесская Диана почиталась не только всей Малой Азией, но и вне ее пределов. Поклонники ефесской богини, приезжавшие ежегодно в Ефес, едва ли не превосходили своей численностью приезжих торговых людей. Торжественные празднования в честь Дианы устраивались всей Азией. Их распорядители выбирались представителями всех ее городов. Понятно после этого, каким благоговением должны были проникаться к своей, столь великой и так почитаемой, богине сами ефесяне. Ефес носил почетный титул νεωκόρος'а богини. Культ Дианы проникал собой все жизненные отправления Ефеса. Если так можно выразиться, Ефес был городом теократическим; жрецы богини носили титул царя1530. Их имена встречаются иногда на ефесских монетах1531. Когда совершались религиозные празднества1532, тогда Ефес жил всецело только одной религиозной жизнью.

Что же вносил этот культ в жизнь ефесянина? Что может внести хорошего всякая вообще языческая религия, а тем более та, которая имеет своей главнейшей святыней богиню плодородия, двойник Цибеллы или Венеры? Псевдогераклит так возмущался безобразием ефесского культа, что, кажется, не находил слов к достойному его охулению. Они в темноте храмового святилища видит символ гнусной нравственной тьмы самого культа; молва о каменной статуе богини дает ему повод смеяться над ее грубой бесчувственностью; даже узкий внизу и широкий сверху базис, на котором была поставлена статуя, кажется ему символом удаления богини и от земли и от неба, как не созданных ей; самый культ кажется ему стоящим ниже даже животных понятий. «Никакая собака, говорит он ефесянам, не уродует другую, как то делает у вас богиня с мегабизом, боясь того, что бы ее целомудренному девству служил настоящий мужчина». Но последнее основание кажется автору писем просто насмешкой над богиней, культ которой нецеломудренен настолько, что ближайшими служителями могут быть только евнухи. Далее автор переходит к различным религиозным празднествам в честь богини и все эти ночные факельные оргии с музыкой и дикими танцами считает ничем другим, как только религиозным покровом, под которым скрывается самый неудержимый разврат. Нечего говорить о взрослых; молодые невинные девушки и те в этих, будто благочестивых, оргиях теряют свое девство. «Возле таких-то вещей, говорит Псевдогераклит, я и отучился смеяться; я одинок в городе; вы сделали его через ваши безобразия пустыней для меня»1533. Под покровом такого безнравственного культа изнеженные, богатые и самолюбивые ефесяне могли до дна пить чашу чувственных удовольствий, ничуть не тревожимые сознанием своей безнравственности.

Обычное в древности право убежища, которым пользовались святыни языческого мира, принадлежало ефесскому храму и даже с избытком. При Александре Великом пределы убежища простирались на одну стадию от храма. Но Митридат, как рассказывала легенда, по окончании постройки храма стал на его кровле и объявил, что право убежища в нем будет простираться по черту его кругом, куда только он может дострелить из лука. И стрела чудесно пролетела на расстояние почти ста сажен1534. За эту черту убежища храма Дианы, конечно, стремились все, как и невинно преследуемые, так и действительные преступники, желавшие избежать заслуженного наказания. И вот Ефес, преступный и без того, становится центром, куда из всех окрестностей стекаются заведомые злодеи. Это право убежища, как и везде, сильно понижало нравственный уровень ефесского общества; оно, по сильному выражению Страбона, «предало город в руки злодеев»1535. Из за этого такие права храмов и были уничтожаемы Августом и Тиберием1536.

Тот же культ Дианы был источником и еще другого зла, которое сильно укоренилось в Ефесе. Разумеем ефесское суеверие, которое в древности даже вошло в пословицу. Едва ли можно указать какой либо другой город того времени, в котором так же бы сильно были распространены различных родов суеверия, как в Ефесе. На самой статуе Дианы или точнее на ее базисе, имевшем вид перевернутой вверх пирамиды, были начертаны таинственные формулы, которым придавалось волшебное значение. В Ефесе было множество чародеев и заклинателей, которые употребляли особенные заклинательные формулы, приобретшие себе историческую известность под именем Ἐφέσια γράμματα1537. Эти ефесские письмена были чародейскими формулами, которые, будучи написаны на бумаге или на пергаменте, или только прочитывались1538, или носились, как амулеты, на руках, на шее и под.1539. Вот для примера, сохраненные Климентом Александрийским, некоторые такие формулы: ἄσκιον (мрак), κατάσκιον (свет), λίς (земля), τετρἁξ (год), δαμναμενεύς (солнце), ἀίσιον (истина)1540. Рассказ св. Дееписателя о пребывании св. Ап. Павла в Ефесе содержит много указаний на сильнейшее распространении магии в Ефесе.

Во времена Страбона ефесяне верили, что Латона, жена Зевса, разрешилась от бремени двойным плодом супружеской любви громовержца в одной из пещер рощи Ортигии, прорезываемой Кенхрием. В этой роще суеверные ефесяне показывали даже то оливковое дерево, под которым отдыхала Латона после своих родовых мук. Про реку Кенхрий говорили, что его воды впервые омыли послеродовые нечистоты богини, искупавшейся в них. Про гору Салмисс, поднимавшуюся над рощей, говорили, что тут куреты1541 шумом оружия напугали засевшую тут из ревности Геру1542. В 22 г. до Р. X. римский император Тиберий издал указ, чтобы все города, которые признавали за собой права убежища и желали удержать их, выставили сенату свои основания присвоенных ими прав. Ефесяне немедленно собрали депутатов, и они, явившись пред лицо римского сената, первые из всех других заговорили о своих правах. Эта речь ефесских депутатов, сохраненная Тацитом1543, есть сплошной бред суеверного Ефеса: «не на Делосе, говорили они, как верит толпа, родились Диана и Аполлон; это было при реке Кенхрии, роще Ортигии, где Латона, близкая к разрешению от бремени и прислонившаяся к масличному дереву, которое там даже теперь цело, произвела на свет богов, и роща освятилась божественными именами. Также и сам Аполлон после умерщвления им циклопов, скрылся там от юпитерова гнева. Позднее отец Либер, победитель амазонок, пощадил их, окруживших жертвенник. Вследствие этого, по желанию Геркулеса, когда он был побежден Лидийцами, с храмом была соединена неприкосновенность; и это преимущество ни персами, ни македонянами, ни римлянами не было уничтожаемо»1544.

Современник св. Ап. Павла, Аполлоний Тианский, был между прочим в Ефесе и в суеверных ефесянах нашел самую слепую веру всем своим волшебствам. Вот об этом рассказ биографа Аполлония: «когда болезнь (моровая язва) напала и на ефесян, и им не было никакой помощи, то они отправили посольство к Аполлонию, приглашая его быть врачом этой болезни. Он решил, что не нужно откладывать путешествия и, сказав: «пойдем!», был в Ефесе, поступая, однако, подобно Пифагору, который в одно и то же время был и в Фуриях и Мотапонтиях. Собрав же ефесян, он сказал: «дерзайте, ибо сегодня я прекращу язву». И, сказав так, он повел весь народ в театр, где помещается святилище Апотропея. Здесь, как казалось, просил милостыни какой-то старик, притворно закатывавший глаза; он носил суму и собирал куски хлеба, одет был в рубище и был суров лицом. Поставив ефесян вокруг него, Аполлоний сказал: «бросьте ненавистника богам и набросайте на него как можно больше камней!» Ефесяне удивились его словам и считали ужасом убить такого жалкого чужеземца, тем более, что он умолял их и много просил о помиловании; но Аполлоний настаивал и убеждал быть твердыми и не ослабевать. Тогда некоторые попробовали бросить в него, и он, вдруг, будучи, по-видимому, слепым, посмотрел и показал свои глаза, полные огня. Тогда ефесяне познали демона и побили его камнями, так что нагромоздили над ним целый холм камней. Спустя немного времени Аполлоний велел разобрать камни и узнать: какое животное они убили. Когда они обнаружили того, кого, по их мнению, они убили, его не оказалось, а явилась собака, видом похожая на собаку из Молосс, а по величине похожая на самого большого льва; она была умервщлена камнями и испускала пену, как бешеная»1545. Ефесяне по этому поводу даже соорудили святилище Геркулесу Апотропею, которое и освятил сам Аполлоний1546.

Таково было собственно языческое население Ефеса. Но кроме язычников в Ефесе жили еще иудеи. Торговое значение города привлекало их сюда в большом количестве1547; с языческим ефесским обществом и правительством они с первых же пор своего поселения стали в хорошие отношения. От проконсула Долабеллы и других римских начальствующих лиц они успели приобрести себе чрезвычайные полномочия, о которых сообщает Иосиф Флавий. Так, их богослужение было поставлено под охрану и защиту архонтов: они могли открыто совершать свои службы и церемонии в синагоге1548; иудейское юношество даже было освобождено от несения обычных для всех воинских обязанностей1549. Удобство путей сообщения, сравнительная близость расстояния и богатство давали возможность ефесским иудеям поддерживать самые живые сношения со священным иудейским религиозным центром – Иерусалимом и через то усиливать свое национально-иудейское самосознание. При таких благоприятных условиях ефесские иудеи, естественно, могли в достаточной мере сохранить на чужбине в чистоте свои религиозные идеалы. Они даже могли жить возбужденной религиозной жизнью.

При виде гнусного культа Дианы, в конец убивавшего все истинно человеческое в ефесском обществе, религиозные иудеи, хорошо понимавшие свое призвание быть просветителями других народов, естественно, должны были обратиться к религиозной пропаганде среди ефесян. Конечно, история не знает о той частной, домашней пропаганде возвышенных религиозных идей иудейства, которая, как наиболее естественная и удобная, несомненно, имела место в Ефесе. Но в ней сохранились известия о наиболее заметных попытках более широкой, гласной и общественной иудейской пропаганды в Ефесе. Так, прежде всего Светоний1550 сообщает о смелой попытке одного иудея во времена первых императоров открыто противостать бесчинствам гнусного культа Дианы. И эта попытка, выразившаяся главным образом в едких сатирах на ефесское идолослужение, домогалась распространения в Ефесе основной истины иудейской религии – истины единобожия. Известны еще письма Псевдогераклита, которые суть не что иное, как открытые порицания религиозного культа ефесян с точки зрения иудейской религии и пропаганда идей чисто иудейского характера. Принадлежность автора этих писем к иудейской национальности, кажется, не подлежит сомнению ввиду тех указаний на это происхождение, которые можно извлечь из самого содержания этих писем. Так, поставив вопрос: почему преступный Ефес благоденствует? – автор совершенно в духе ветхозаветной религии отвечает, что Бог не наказывает грешников погублением их богатств, а, напротив, дает им эти богатства, чтобы они, имея свободу, пользовались ими или во благо, или во зло. Следующее далее, полное негодования и обличения, наглядное изображение безнравственности домашней и общественной жизни ефесян служит для автора только основанием, чтобы перейти к рассуждению о вере в истинного, единого Бога. В вере во единого Бога автор видит единственное спасение для ефесян. Здесь же он косвенно вступается за права иудейства, порицая ефесян за то, что они лишают общественных должностей проживающих у них колонистов, хотя последние по своей доброте заслуживают стоять в верхних рядах бюрократии; это – ясный намек на ефесских иудеев. В другом месте1551 мнимый Гераклит прямо вступается за святость Ноевых постановлений. Так, существенной принадлежностью вакхических оргий Ефеса было едение сырого мяса; автор же писем строжайше порицает этот обычай и проповедует наряду с другими запрещениями и запрещение есть сырое мясо. Эти письма иудея, скрывавшегося под маской философа Гераклита, самым красноречивым образом свидетельствуют о том, что ефесские иудеи жили здесь не одними только торговыми интересами, что они интересы религиозные ставили высоко, настойчиво и открыто обличая ложь ефесского язычества. Судя по этим письмам, ефесское иудейство отличалось большой образованностью. По крайней мере, Псевдогераклит пишет красноречиво и с большим полемическим тактом. Замечательно, далее, что некоторые Сивиллины предсказания, говоря о разрушении ефесского храма Дианы, поставляют его в непосредственную связь с наступлением эпохи ожидаемого иудеями Мессии; устанавливаемую таким образом связь возможно объяснить единственно только предположением о существовании усиленной иудейской пропаганды в Ефесе. Вот текст наиболее характерного предсказания этого рода:

Αρτέμιδος σηκός Εφέσου πηγνύμενος

Χάσματι και σεισμοίσί που’ ίξεται εις άλα δειν

Πρηνής, ηύτε νήας επικλύζουσιν άελλαι.

'Ύπτια δ’ οιμώξει Ἕφεσος κλαίουσα παρ’ όχθαις

Και νηὸν ζητούσα τὸν ουκέτι ναιετάοντα.

Και τότε θυμωθεὶς θεός άφθιτος αιθέρι ναίων

Ουρανόθεν πρηστήρα βαλεί κατά κράτος ανάγνου

Αντί δε χειμώνος θέρος έσσεται ήματι τώδε.

Και τότε δη μετέπειτ’ έσται ἄνδρεσσι βροτοῖσιν

Εξολέσει γαρ πάντας αναιδέας υψικέραυνος

Βρονταίς τε στεροπαίς τε κεραυνοίς τε φλεγέθουσιν,

Ανδράσι δυσμενέεσσι, και ως ασεβείς ολοθρεύσει,

Ώστε μένειν νέκυας κατά γης πλέονας ψαμάθοιο.

Ήξει γαρ και Σμύρνα εόν κλαίουσα (Σάμαρνον)

Εις «Έφέσοιο πύλας και αύτη μάλλον (ολείται)1552.

Некоторые из ефесских иудеев могли проникать со своей пропагандой даже и в палаты римских императоров. Так, известный халдей Балбилла приобрел большое влияние на Нерона и обещал ему на основании ветхозаветных пророчеств покорение Иерусалима и иудейского царства1553. Впоследствии, по смерти Нерона, в Ефесе сильно распространилась сага об его возвращении в силу пророчеств Ветхого Завета. Приведенные факты с несомненностью устанавливают существование в Ефесе иудейской пропаганды. Письма иудея Псевдогераклита говорят даже о настойчивости и открытой безбоязненности ее.  Впрочем, нельзя еще думать, чтобы она была делом строго систематичным. Во всяком случае необходимо предположить, что Ефес, официально почитавший Диану и погрязавший в безобразии языческой безнравственности и суеверия, знал, хотя несколько, о существовании высочайшей религии, проповедующей об единстве истинного Бога, призывающей человека к нравственной жизни и ожидающей пришествия Бога на землю. Пусть эти знания были случайны, отрывочны, не систематичны, и не полны, они все таки могли иметь большое значение для благовестнической деятельности Ап. Павла при утверждении христианства собственно среди ефесских язычников.

Но благовестническая деятельность св. Апостола Павла в Ефесе должна была найти себе почву несколько возделанную и засеянную уже семенами и чисто христианского учения. Слава о великом палестинском Чудотворце и Учителе – Иисусе, говорившем о Себе, что Он – Бог и Спаситель людей, тот, о котором предсказано ветхозаветными пророками, несомненно, дошла еще при Его жизни до Ефеса и, вероятнее всего, через тех ефесских иудеев, которые путешествовали в Иерусалим на праздники за время общественного служения Господа и тут могли сами видеть и слышать Его, слышать рассказы о Нем и т. п. Если эти слухи о Господе Иисусе, дошедшие до Ефеса, еще не могли иметь какого-либо серьезного значения, то все таки они предуведомили Ефес о появлении чрезвычайного Учителя, выдающего себя за Мессию. После того как совершилось страшное голгофское событие, воскресение Распятого, Его вознесение и, наконец, наступил праздник Пятидесятницы, то в числе пришедших в Иерусалим на этот праздник иудеев рассеяния и прозелитов были таковые и из Асии. В этом удостоверяет св. Дееписатель1554. Эта, упоминаемая св. Лукой наряду с Понтом и Фригией, Асия есть провинция, носившая имя «проконсульской Асии». Конечно, ясных и определенных указаний нет на то, что эти асийцы были ефесяне, но предполагать, что некоторые из них были из самого Ефеса, вполне основательно. В Ефесе, этой торговой столице Малой Азии, конечно, больше было иудеев и прозелитов, чем во всяком другом месте Асии; ефесские иудеи и прозелиты пользовались и большими средствами и большими удобствами сообщения, чем жившие в других местах Асии; поэтому вполне естественно предполагать, что, если не все, то некоторые из тех асийцев были жителями Ефеса. Они то тогда и удостоились быть в Иерусалиме свидетелями великого чуда, совершенного последователями Господа Иисуса: глаголания на разных языках; услыхав от чудотворцев свою родную ефесскую речь1555, изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне? Как же мы слышим собственное наречие, в котором родились1556? Они слышали вдохновленную, пламенную речь Ап. Петра о божестве Иисуса Христа1557, в которой он необыкновенно сильно изложил всю сущность новой Христовой веры. Быть может, некоторые из ефесян были в числе тех, которые, до глубины души тронутые словом св. Петра, вопрошали свв. Апостолов: что нам делать?1558 и, охотно приняв слово Его, крестились1559. Во всяком случае возвратившиеся в Ефес очевидцы иерусалимского чуда и слушатели пламенной речи св. Ап. Петра поведали там о виденном и слышанном. Это сообщение, воскресивши в памяти ефесян и ранее доходившие до них слухи из Палестины о Христе Иисусе, усилило в их обществе толки о Нем и оживило их религиозную жизнь. Ефесская синагога насторожила свое внимание. Когда стали доходить до Ефеса слухи о благовестнической деятельности св. Апостола Павла в местах, не особенно далеких от Ефеса, о чудесах, совершаемых им, о многочисленных обращенцах в новую веру и об основании христианских церквей из иудеев и язычников в больших городах, подобных Ефесу, как напр., в Коринфе и Афинах, тогда, несомненно, религиозное оживление усилилось еще более. Очень возможно, что упоминаемый Ап. Павлом в Послании к Римлянам, Епенет (Επαινετός)1560, первый христианин Асии1561, жил уже в то время в Ефесе или же приезжал сюда1562.

Таковы были веяния христианства, которые коснулись Ефеса еще до первого прибытия в него св. Ап. Павла. Это были только слухи о новой вере, об Иисусе Христе, о Его великом Апостоле Павле и т. п. Прочного основания в Ефесе христианство еще не имело; иначе бы св. Павел, который старался благовествовать не там, где уже было известно имя Христово, дабы не созидать на чужом основании1563, не стремился бы в центр проконсульской Асии еще во время своего второго путешествия1564 и, посетив Ефес в первый раз, не дал бы того обещания посетить его вторично, которое он на самом деле дал и исполнил1565. Первая истинно христианская проповедь в Ефесе раздалась непосредственно из уст самого св. Апостола Павла. Он, возвращаясь вместе со своими спутниками из своего второго благовестнического путешествия, плыл морем от Греции к Иерусалиму. Корабль, отплыв из Кенхрей, где св. Апостол остриг свои волосы во исполнение данного им обета назорейства1566, приближался к ефесской гавани, Панорму, в которой, наконец, и бросил якорь. Перед глазами св. Апостола предстало во всем своем величии архитектурное всесветное чудо: громадный и великолепный храм Дианы, центр малоазийского язычества, рассадник суеверий, губитель нравственности. Был или канун субботы или одного из трех недельных собраний в синагоге. Ревностный благовестник Апостол, не теряя напрасно времени, миновав храм Дианы и другие, расположенные в пространстве между гаванью и городом, храмы, вступил в Ефес и, может быть, только свидевшись с кем-либо из ефесских иудеев, отправился по своему обычаю1567, в синагогу. Несомненно, по рядам присутствующих тотчас облетела молва о прибытии великого Апостола, о проповеднической деятельности которого уже носились слухи и ранее. Внимание напряглось. И вот из святых апостольских уст полилась боговдохновенная, живая и сильная проповедь о Мессии. Апостол проповедовал, что обещанный в Ветхом Завете Мессия уже пришел. Он – Иисус, недавно распятый иудеями и воскресший в Иерусалиме. И теперь во всем, в чем вы не могли оправдаться законом Моисеевым, оправдывается Им всякий верующий (в Него)1568. Предмет этой апостольской проповеди не был для ефесской синагоги совершенно неизвестным и новым: до нее доходили слухи о Мессии, вызывавшие на размышления. Теперь воочию видя и непосредственно слушая проповедника пришедшего Мессии, ефесские иудеи стали высказывать свои недоумения по поводу столь важного предмета и содержания проповеди. Св. Апостол ответствовал вопрошавшим; он, по выражению св. Луки διελέξατο, рассуждал с ними1569. Но в ушах слушателей все-таки никак не укладывались столь великие откровенные истины о пришедшем Мессии; они не довольствовались тем, что было сказано св. Апостолом и просили его побыть у них долее1570: сообщенное им благовестие требовало продолжительного и основательного обсуждения, разъяснения и доказывания. Но св. Апостол не мог удовлетворить просьбе своих новых слушателей: он должен был тогда скорее поспешать в Иерусалим на праздник Пятидесятницы; впрочем, он пообещал возвратиться к ним из Иерусалима, если то будет угодно Богу1571. Св. Павел прозревал своим пророческим оком будущие успехи своей проповеди в Ефесе; поэтому, он не хотел тратить напрасно дорогого времени. Личные нужды отзывали его из Ефеса; но он, чтобы не делать перерыва между своей первой проповедью и будущей, но желая поддержать в умах и сердцах слышавших его в синагоге, несомненно, возбужденную религиозную пытливость, заблагорассудил оставить здесь своих спутников, Прискиллу и Акилу. Они должны были в некоторой степени заменять для ефесян отсутствующего Апостола1572. Конечно, так благосклонно принявшие св. Павла иудеи вместе с Прискиллой и Акилой проводили его в гавань. Еще раз прошел св. Павел мимо храма Дианы, с мощно-величественных колонн которого на него смотрело язычество всей Азии. Наконец, корабль, отходящий в Кесарию, снялся с якоря, и провожавшие св. Апостола разошлись по домам. Так кончился первый день, когда в Ефесе прозвучало первое слово Ап. Павла об Иисусе Христе1573. Это был первый день первого зарождения ефесской церкви и первый день начавшегося падения тамошнего языческого культа.

По отбытии Ап. Павла проповедниками христианства в Ефесе остались Прискилла и Акила. Эта благочестивая чета отличалась необыкновенной ревностью и трудами по распространению веры Христовой. Эти супруги были преданными сотрудниками св. Апостола, и он их впоследствии с любовью и признательностью называл сотрудниками своими во Христе Иисусе, кои голову свою полагали за его душу, которых не он один благодарил, но и все церкви из язычников1574. Акила1575 – родом иудей из Понта, малоазийской провинции,1576 расположенной возле Черного моря; первоначально он жил в Риме; но затем, когда вследствие возмущений иудеев, произведенных каким-то иудеем, присвоившим себе имя Христа1577, вышел указ императора Клавдия, повелевавший всем иудеям оставить Рим1578, принужден был удалиться из Италии и поселился в Коринфе, где вместе со своей женой Прискиллой1579 занимался деланием палаток. В это время здесь проповедовал Ап. Павел; он познакомился с благочестивой иудейской четой, быть может, тогда уже принявшей христианство1580. Их сблизила прежде всего, единоплеменность, а потом одинаковость ремесла: св. Павел жил у них и работал вместе с ними. Но потом узы, соединявшие их, стали еще теснее: продолжительное общение с Ап. Павлом сделало из Прискиллы и Акилы ревностнейших помощников св. Апостола1581 по распространению христианства1582. Когда св. Павел отправлялся из Коринфа, то они уже так были преданы его святому делу, что не остались там, а поехали вместе с ним. Уже один этот факт, что св. Апостол оставляет их в Ефесе, очевидно «для того, чтобы они были учителями для жителей Ефеса»1583, показывает, что он доверял их познаниям в области христианского учения и их опытности и ревности в благовестнической деятельности1584, о чем он мог узнать в Коринфе. Поставленные единственными представителями и самого Апостола и проповедуемой им веры, Прискилла и Акила сделались в Ефесе центром, около которого неминуемо могли группироваться те, которые размышляли о новопроповеданной вере, слышав ли о ней еще ранее св. Павла или непосредственно от него самого. Прискилла и Акила по прежнему посещали иудейскую синагогу1585 и, конечно, при вопросах к ним со стороны иудеев о новой вере, не оставались безответными. Во всяком случае их благовестническая деятельность в Ефесе за время отсутствия св. Павла была плодотворна настолько, что вскоре, еще до его прибытия и даже до прибытия Аполлоса, около них сгруппировалось несколько уверовавших, которые и образовали собой общину братий, упоминаемых в Деян.18:27. Это были, вероятнее всего, обратившиеся ефесские иудеи.

Вскоре после отшествия св. Ап. Павла из Ефеса, когда он, воротившись из Иерусалима и побывав в Антиохии, проходил по порядку страны – Галатийскую и Фригийскую1586, в Ефес прибыл из Александрии один иудей, по имени Аполлос1587. Александрия, большой торговый приморский город нижнего Египта, построенный Александром Великим, обладая прекрасно устроенной гаванью1588, была богатым торговым городом1589 с многочисленнейшим населением1590. Вскоре же после своего основания город сделался центром самой серьезной языческой учености; громадная александрийская библиотека, собранная Птолемеем Филадельфом привлекала сюда со всех концов тогдашнего образованного мира лучшие ученые и учащиеся силы1591. Близость города к Палестине, его торговое значение, снисходительность правительства к иностранцам и подобные причины сделали то, что Александрия быстро стала наполняться иудеями. Одни сначала были поселены здесь в качестве военнопленных, а потом начался наплыв добровольных переселенцев и в конце концов оказалось, что 2/5 города были заселены иудеями. Александрийское правительство относилось к ним весьма благосклонно: они пользовались не только религиозной свободой, но и правом иметь свои суды и другими преимуществами1592. Среди этих александрийских иудеев, стоявших в соприкосновении с языческой ученостью, возникло особое иудейско-эллинистическое богословско-философское направление, наилучшим представителем которого был известный иудей Филон. Здесь-то вот именно и воспитался Аполлос. Нет ничего удивительного, что Аполлос на родине получил серьезное образование; он, по свидетельству св. Дееписателя, был ἀνήρ λόγιος1593. Этим названием св. Лука хочет дать понятие и об общенаучной образованности Аполлоса, а также и об его ораторском таланте. Последним Аполлос владел настолько, что впоследствии в Коринфе, благодаря ему, приобрел среди некоторых славу, большую, чем какой пользовался даже сам Ап. Павел. Как на особенно выдающийся род в научных познаниях Аполлоса св. Дееписатель указывает на хорошее знание им Св. Писания Ветхого Завета: δυνατὸς ὢν ἐν ταῖς γραφαῖς, он силен был в Писании, т.е. конечно во 1-х, подробно и основательно познакомился с содержанием священных книг, во 2-х, мог правильно (разумеется, с точки зрения самого Дееписателя) толковать их и, в 3-х, мог умело пользоваться своими познаниями в области св. Писания. Очевидно, это была богато одаренная натура, сумевшая удержаться на истинном пути в изучении и понимании Писаний. Когда до Аполлоса дошли слухи о новоявившем пророке, Иоанне Крестителе, который проповедовал о грядущем по нем в мир обетованном Мессии, то он горячо и искренно уверовал в эту проповедь и принял Иоанново крещение. От своих новых учителей он получил и оглашение в начатках пути Господни (ἐδίδασκεν ἀκριβῶς τὰ περὶ τοῦ Ἰησοῦ)1594. Из дальнейшего1595 не видно, чтобы эти первые, полученные Аполлосом, сведения об Иисусе Христе, насколько Он составлял сущность Иоанновой проповеди, пополнены были чисто христианским благовествованием. Но впечатлительный Аполлос, который был, как видно по всему «ревностным мужем»1596, всецело отдался новому учению. Непреложно уверенный в истинности Иоанновой проповеди, он – деятельный от природы, решил всецело отдаться проповедованию принятого им учения о Мессии. И вот, покинув Александрию, он является в Ефес. Сюда его манили не торговые интересы, не праздное любопытство путешественника; его привела сюда внутренняя духовная сила, побуждавшая распространять среди своих братьев великие и святые откровенные истины; он пришел сюда горя духом (ζέων τῷ πνεύματι), сгорая жаждой скорее и возможно шире распространить приобретенную им истину1597.

Вот уже Аполлос и в синагоге Ефеса. Неизвестность места и слушателей, незнание того, насколько последние были подготовлены к его проповеди, ни мало не смутили красноречивого и вдохновенного проповедника. Не выходя из пределов полученного им Иоаннова оглашения, он начал смело говорить (παρησιάζεσθαι) в синагоге, уча о Господе правильно. Красноречие и сердечный пыл убежденного благовестника производили на слушателей сильное впечатление. Но самое содержание проповеди его не было для них новым: они уже ранее от св. Павла и от Прискиллы с Акилой знали о Мессии более, чем проповедовал о Нем им Аполлос, поэтому посещавшие синагогу Прискилла и Акила, услыхав проповедующего Аполлоса, хотя и обратили свое внимание на его познания в Св. Писании, на его ораторские способности и проповедническую ревность, но сразу же заметили и неполноту его познаний о Христе Иисусе. Они поняли, что из этого мужа может выйти благой деятель на поприще христианского благовествования, сблизились с ним, взяли его к себе в дом, ввели в образовавшуюся вокруг них христианскую общину1598 и точнее объяснили ему путь Господень. Учители Аполлоса, Прискилла и Акила, долгое время находились под непосредственным наставительным влиянием св. Апостола Павла и «так научились, что стали способны учить и других»1599. Их учение, преподанное Аполлосу, было полно и обстоятельно настолько, что он вскоре уже после этого мог сильно опровергать (εὐτόνως διακατηλέγχετο) иудеев1600. При этом, конечно, нужно полагать, Аполлос и был крещен христианским крещением. Неизвестно, продолжал ли Аполлос свою проповедь в Ефесе после того, как точнее был поставлен в пути Господни Прискиллой и Акилой1601. Может быть, его первая попытка, которая показала слушателям неполноту его познаний об Иисусе Христе, была единственной, и он счел за лучшее отправиться из Ефеса куда-либо в другое место, тем более, что в Ефес скоро ожидалось прибытие самого св. Апостола Павла. Прискилла и Акила, недавно воротившиеся из Коринфа, где св. Павел насадил добрые семена веры Христовой, а они были его помощниками, посоветовали, может быть, Аполлосу отправиться туда и там продолжать начатое св. Павлом дело благовествования. А чтобы на первый раз обеспечить ему хороший прием там и должное внимание к его деятельности, они вместе с братией ефесской церкви дали Аполлосу рекомендательное письмо к коринфским братьям. И Аполлос вскоре отбыл из Ефеса, не дождавшись возвращения сюда Апостола Павла1602.

* * *

1397

Там же. В Деян.19:1 св. Лука эти страны называет верхними странами (τα ανωτερικά μέρη); так названы они, конечно, по сравнению с Ефесом, который лежал на низменно-приморском берегу. У Греков вообще берег Эгейского моря и города и страны, прилегающие к нему, назывались лежащими κάτω (infra); места же внутренней части полуострова – лежащими άνω (superius). – Sturcii Lex. Xen., sub verb. αναβαινειν, κατάβασις, κάτω.       '

1399

Деян.13; Деян.14:21; Деян.16:1–5 – Так как этот путь св. Павлом проходился не в первый раз, то посему мы и не описываем его: его описание – предмет исследований о 1 и 2 путешествиях св. Апостола.

1401

Об этом ниже, в VI главе.

1406

Rückert. Op. cit. SS. 308. 309. – Cf. Neander. Op. cit., SS. 283–285.

1407

Страбон. География. XII, 8, §16.

1408

Там же: XIV, 2, 29.

1409

Там же. XII, 8, §§16. 17; XIV, 2, §29.

1410

Этот именно путь указывает Renan. Op. cit. P. 300. – Cf. Riess. Bibel-Atlas. Bl. XII.

1411

Геродот. История в 9 книгах. Москва. 1885 Т. I, Кн. I, гл. 142. Стр. 75.

1412

Страбон. География. XIV, I, §2. Стр. 646.

1413

Гавани были в следующих местах: в Милете (Страбон. География. XIV, 1, §6), в Гераклее под Латмом (- XIV, 1, §8), в Саме (XIV. 1, §14), в Ефесе ( – XIV, 1, §24), за горой Кэрека-Касиста и «многия другия» (- XIV, 1, §32) и, наконец, в Смирне (- XIX, 1, §37).

1414

Геродот. Цит. соч., там же. – Ср. Страбон. XIV, 18 §1. Страбон в данном случае ссылается на Ферекида.

1415

Геродот. Там же. Ср. Страбон. XIV, 1, §4.

1416

Геродот. Там же, I, 26, стр. 12.

1417

Там же, I, 169, стр. 87.

1418

Caii Plinii Secundi. Op. cit. V, 28.

1419

Страбон. География. XIV, 1, §3; стр. 647.

1420

Там же. (XIV, 1, §24), стр. 655. – Plinius. Op. cit. V, 3; tom. I, Pag. 280, §9.

1421

Seneca. Epistola ad Lucil.

1423

Страбон. География. XIV, 1, §22, стр. 654. – Cf. Plutarch Alex., c. III. – Cicero. De Natura Deorum. II, 27.

1424

Страбон. География. XIX, 1. §20, стр. 653.

1425

Там же, §27.

1426

Там же, §20.

1427

Там же, §20.

1428

Там же.

1429

Там же, §4.

1430

Там же. Cf. Vitruvius. De architectura libri X. Lib. X, c. 7, pagg. 251. 252. Lipsiae. 1867.

1431

Геродот. История. II, 10; стр. 117. – Ср. Страбон. География. XV, 1, §16; стр. 707.

1432

Гомер. Илиада, I, 459–387.

1433

Virgil. I, 383–387.

1434

Ovidius. Metam. V, 386.

1435

Страбон. Там же, §20. Стр. 647.

1436

Plinius. V. 31; tom. I, p. 280. – Στέφανος Βυζ. Περὶ πόλεων. Pagg. 281. 282.

1437

Страбон. Там же, §4, стр. 648.

1438

Там же, XIV, 1, §21; стр. 654.

1439

Там же, §3, стр. 651. – Геродот. История. I, 142; т. I. Стр. 75.

1440

Геродот. История. I, 26; т. I, стр. 12.

1441

Страбон. География. XIV, 1, §21; стр. 645.

1442

Там же, §5; стр. 648.

1443

Plutarch. Lisandr.

1444

Страбон. География XIV. 1, §22; стр. 554–655.

1445

Там же, §21; стр. 654.

1446

Там же, §20; стр. 663.

1447

Там же, §24; стр. 655.

1448

Там же, §24; стр. 655.

1450

Любкер. Цит. соч. Стр. 642.

1451

Откр.18:12. – Ср. Любкер. Там же.

1452

Plinius. Op. cit. XXXV, 40, §33; tom. 2, p. 707.

1454

Геродот. История. VIII, 105 (т. 2. стр. 284).

1455

Страбон. География. XIV, 1, §24; стр. 655.

1456

Геродот. История. I, 26; т. 1. стр. 26.

1457

Страбон. География. XIV, 1, §20; стр. 653–654.

1458

Там же.

1459

Теплов. По Малой Азии. – Вестник Европы. 1890. Книга VI.

1461

Creuzer. Symbolik und Mythologie d. alt. Völkk. Leipzig und Darmstadt. 1820. Thl. 2. Ss. 114. 115.

1462

Как известно, ефесский храм был сожжен Геростратом в ночь рождения Александра Великого (21 июня 356 г. до Р. X.). Главнейшие исторические источники сведений об ефесском храме суть География Страбона и особенно История Плиния. По известиям, сообщаемым у Плиния, обыкновенно составляются все описания этого храма. Но при ближайшем изучении этих источников представляется некоторое затруднение: о каком храме говорят Страбон и Плиний? О храме-ли до-геростратовском или после-геростратовском? Говорят, что храм после Герострата был построен по старому плану; но во всяком случае он не был одинаков с ним до безразличия; поэтому относить известия Плиния к тому и другому нельзя. Это недоумение возрастает еще более, когда, после изучения Страбона и Плиния, приходится обращаться к составленным на основании их описаниям ефесского храма. Для примера укажем на противоречие по этому вопросу некоторых только из богословских и библейских энциклопедий. Winer (Biblisches Realwört. Lpz. 1847. В. I. Art.: Ephesus) пишет: «после того, как Герострат сжег его (храм), он при громадных затратах был снова выстроен еще грандиознее и был отнесен к чудесам древнего мира. Длина его имела...» и дальше делается описание храма по Плинию. Arnold в Real-Encyklopàdie von Herzog, приведя сначала плиниевское описание храма, продолжает далее: «этот храм сжег Герострат». Прот. Солярский (Опыт биб. словаря. Т. I, стр. 638), следуя статье Арнольда, описание Плиния также относит к до-геростратовскому храму. Верховский (Библ. слов. стр. 711) противоречит Пр. Солярскому: «первоначальный храм, заложенный перед персидской войной, был сожжен в ночь рождения Александра Великого; вместо этого храма был выстроен другой храм. Размеры его превосходили размеры первого храма...», и далее приводится описание Плиния. Но к таким противоречиям не подают оснований известия, сообщаемые Страбоном и Плинием. Во-первых, несомненно, что как Страбону, так и Плинию гораздо лучше могли быть известны подробности отделки не до-геростратовского, а после-геростратовского храма. Во-вторых, хотя Страбон и упоминает о поступке Герострата (География. XIV, 1, §22, стр. 654), но собственно описывает храм уже после-геростратовский. Так он рассказывает о просьбе Александра Великого написать свое имя на одной из колонн храма (там же), о строителе храма Хейрократе, современнике Александра (там же, §23, стр. 655) и т. п. В-третьих, Плиний совершенно нигде не упоминает о Герострате; он, по видимому, или совсем его не знает, или не верит рассказам о нем; поэтому плиниевское описание, не отличающееся единством и систематичностью, все должно быть целиком отнесено к какому либо одному храму: или до-геростратовскому или после-геростратовскому. Но к первому оно не может быть отнесено по следующим основаниям: а) в самом обширном месте, посвященном описанию ефесского храма (XXXVI, 21; Т. II, р. 740, с 33 строки), Плиний, говоря о времени постройки храма, об его размерах, о количестве колонн в нем, замечает, что одна колонна была отделана «а Scopa»; Скопа же (Scopas, Ζκόπας) – это имя знаменитого в древности ваятеля и архитектора, который между прочим трудился над скульптурными украшениями одной из сторон Мавзолея, этого одного из семи чудес света. А этот Мавзолей был сооружен сестрой-женой галикарнасского Мавзола уже после его смерти; умер же Мавзол в 352 г. до Р. Х. (Plinius. Op. cit. XXXVI, 5. 4. – Ср. Любкер. Цит. соч., стрр. 453 902). После этого становится ясным, для какого храма Скопа работал одну из 127 колонн: Плиний, очевидно, ведет речь о постройке храма при Александре (Род. в 356 г. до Р. X.), б) кроме того, Плиний в другом месте дает хронологическую дату, по которой легко определить, о каком храме ведет он речь. Сказав, что кедр, кипарис и черное дерево суть материалы, отличающиеся особенной долговечностью, Плиний замечает «с тех пор, как храм был построен всей Азией, прошло 100 лет» (Ор сit,. XV, 78; tom. 2, pag. 36, с 22 строки). Плиний писал свою историю в 830 году после основания Рима (830 – 400 = 430 от осн. Рима), а этот год – год победы Александра над Дарием.

1463

Plinius. Op. cit. XV, 78 (t. 2., р. 22). Это сообщение Плиния подтверждается и ефесскими монетами, так, на одной монете времен Доминициана есть надпись: Μεγάλης Ἀρτεμίδος Ναὸν Ασία συνέκοψεν. См. прим. Harduin'а к цит. месту из Плиния.

1464

Страбон. География. XIV, I, §22; стр. 654.

1465

Plinius. Op. cit. XV, 78 (t. 2, р. 22).

1466

Анекдот об открытии этого мрамора рассказан у Vitruvius'а (De architectura, X, 7, Pag. 251).

1467

Про него, напр., рассказывает Страбон, что он обещал Александру В. из горы Афона сделать колоссальную статую царя, изобразив его приносящим жертвенное возлияние из кувшина в чашу. Обещал также ему соорудить два города, один с правой стороны, другой – с левой и провести реку от одного города к другому. География. XIV, I, §23; стр. 655.

1468

Теплов. Цит. статья. Стр. 581.

1469

Plinius. Op. cit, XXXV, 21; t. 2, р. 740.

1470

Любкер. Цит. соч. Стр. 984.

1471

Plinius. Ibidem.

1472

Любкер. Цит. соч. Стрр. 249, 361, 982 слл.

1473

Plinius. Ibidem.

1474

Ibidem.

1475

Plinius. Op. cit. XXXVI, 56; t. 2, p. 755.

1476

Ibidem.

1477

Страбон. География. XIV, 1. §23; стр. 655. – Ср, Любкер. Цит. соч. Стрр. 985–1171.

1478

Страбон. Там же.

1479

Plinius. Op. cit. XXXVI, 4. 10; t. 2, p. 729.

1480

Ibidem.

1481

Страбон. Там же.

1482

Геродот. История. I, 92; t. I. Стр. 49.

1483

Там же.

1484

Die Heraklitischen Briefe. Von Jacob Bernays. Berlin. 1869. Brief VII.

1485

Любкер. Цит. соч. Стр. 984.

1486

Страбон. География. – §23.

1487

Plinius. Op. cit. XV, 78; t. 2, p. 36.

1488

Деян.19:36. – Cf. Clem. Alex. Protr. p. 14. Plinius. Op. cit. XVI, 79.

1489

Plinius. Op. cit,. XV, 78; t. 2. p. 36.

1490

Ibidem.

1491

Ксенофонт. Анабазис. V, 3. 13.

1492

Plinius. Ibidem.

1493

Такая попытка сделана Creuzer'ом (Op. cit. Thl. 2, §112). Вполне соответствующее этому описанию изображение идола можно видеть у Фаррара (цит. соч., стр. 417). У него же есть снимки и с ефесских монет (стрр. 502. 708). Кроме того, хороший снимок с одной ефесской монеты можно видеть у Riehm'а (Handw. d. В. A. В. I, S. 385).

1494

Бл. Иероним. Толкование на Послание св. Ап. Павла к Ефесянам. Введение.

1495

На иных изображениях руки представлены опирающимися или на жезлы или на подставки (Riehm. Op. сit. B. I. S. 273).

1496

Страбон. География. XIV, 1, §26; стр. 656.

1497

Там же.

1498

Геродот. История. VIII, 105; т. 2, стр. 284.

1499

Страбон. География. XIV, I, §24; стр. 655.

1500

Любкер. Цит. соч. Стр. 1131. Cf. Bernays. Ibidem.

1501

Об этом празднестве будет сказано ниже, при описании бунта Димитрия Среброковача.

1502

Геродот, История. I, 26; стр. 12. – Страбон. География. XVI, 1, §§4. 21; стрр. 648. 621.

1503

См. план Ефеса у Любкера (цит. соч.. стр. 361). Два плана Ефеса у Фаррара (цит. соч., стрр. 434. 737) не отличаются отчетливостью и не сходятся во многом с топографией Ефеса, как она представляется у Страбона и Плиния.

1504

Теплов. Цит. ст., стр. 587.

1505

Там же.

1506

Страбон. География. XIV, I, §25; стр. 655.

1507

Там же. Стр. 655. – Cf. Plinius. Op. cit. XXXIV, 5.

1508

Страбон. Там же.

1509

Там же.

1510

Там же.

1512

Страбон. Там же; стр. 656.

1513

Там же; стр. 655.

1514

Эпитет φιλοσέβαστος в приложении к императорам см. в надписях, помеченных в Corpus inscriptionum graecorum (А. Boeckhius. Berolini. 1843. Pars 2) №№ 2961, 2972, 2987, 2987b, 2990, 2993, 2999.  Эпитет φιλοκαίσος – в № 2975.

1515

Напр., на ефесских монетах. Renan. Op. cit., S. 352.

1516

Фаррар. Цит. соч. Стр. 414.

1518

Kayser. Opera Philostrati. Vita Apollonii. P. 66.

1519

Ibidem.

1520

Страбон. География. XIV, I §15; стр. 651.

1521

Kayser. Op. Phil. P. 66.

1522

Bernays. Heracl. Br. VII, §§61–81.

1523

Ibidem.

1528

Страбон. География. XIV, 1, §29; стр. 657.

1529

Там же; §22; стр. 654.

1530

Pausanius. VIII, 13, §1.

1531

Renan. Op. cit., p. 336.

1532

Paniona, Artemisia, Ephesia, Bacchana, Balbilia, Lucullia. См. Corp. inscr. № 2945.

1533

Bernays. Heracl. Briefe. VII.

1534

Страбон. География. XIV, I, §23; стр.655.

1535

Там же.

1536

Там же. Ср. Любкер. Цит. соч., стр. 146.

1537

Atheneus. XII, 70.

1538

Plutarch. Sympos. VII, 5. 4.

1539

О них упоминают следующие писатели древности, кроме указанных выше Hesichius in Ephes. gram. Svidas. Словарь, под этим словом. Климент Алекс. Strom. I, 15, V. 8. Pansanius. Ad. Odiss. XIX, 247. – Снимок с одной из этих ефесских письмян помещен у Riehm'а в его Handwört. d. Bibl. Alth. Band. 2., S. 1790. Это – продолговатый кусок папируса, покрытый греческим текстом с изображением статуи Дианы ефесской посредине.

1540

Stromat. V, 46. – Эти условные слова близко подходят к «daries, derdaries, astataries, ista, pista, cista», которые Катон Старший считал наилучшим медицинским средством от вывиха (Cato. De Re Rustica. 160) или «таврири, врири, ирири, рири, ири, ри», произносимыми с пристукиванием по крышке кувшина, что у раввинов считалось самым действительным средством для изгнания беса слепоты. – Фаррар. Цит. соч. Стр. 414.

1541

Куреты – это второстепенные божества, подобные сатирам, силенам и вакханкам. Их признают тождественными с корибантами.

1542

Страбон. География. XIV, I, §20; стрр. 653. 654.

1543

C. Tacitus. Annales. Parisiis. 1824. Tom. I, pr. III, pag. 61.

1544

Barron. Ann. 1, 157. §87.

1545

Kayser. Opera Phil. V. A., p. 68.

1546

Ibidem; pag. 158.

1547

Josephus Flavius. Antiqq. XIV, 10, §25; cf. XVI, 6; §47.

1548

«При Притане Милофиле в 1-й день месяца Артемизия, Никанор, сын Ефремов, по согласию народа и предложению преторов определил: так как иудеи, живущие в нашем городе (Ефесе), просили проконсула Марка Юлия Помпея, сына Брутова, чтобы дозволено было им наблюдать субботы и другие обряды их отечества без всякого от нас в том препятствия, и на сие свое прошение получили от него соизволение, то сенат и народ наш, уважая особливо римлян, определили, чтобы никому из иудеев запрещаемо не было праздновать субботу и за то никого из них не подвергать наказанию, но напротив, всякому из них давать вольность поступать по своим законам». – Josephus Flavius. Antiqq. XIV, 24.

1549

Ibidem, XIV, 10, 12, 15, 22: «Военачальник Долабелла ефесскому сенату, старейшинам и народу, здравие! Александр, сын Феодоров, посланник Гиркана, первосвященника и родоначальника иудейского доносил мне, что единоземцы его не могут вступать в военную службу по той причине, что им в субботние дни не позволяется ни носить оружия, ни отправляться в путь, и что они, находясь в стане, не могут готовить для себя обыкновенных своих снедей. Итак, я, снисходя на его прошение, даю так же, как и прежде меня бывшие военачальники, иудеям свободу от военной службы, и позволяю им жить по обычаям отеческим и собираться для отправления обыкновенных своих молитв и жертвоприношений. Вы же, получив сие наше писание, разошлите по всем городам известия». Josephus Flavius. Antiqq. XIV, 10.

1550

Domitianus, VII. – Cf. Bernays. Her. Brr. Brief. IX.

1551

Bernays. Her. Brr. Brief. VII.

1552

Χρησμοί Σιβυλλιακοι. Oracula Sibyllina. Curante c. Alexandre. Parisiis. 1841. Vol. I. Pag. 203, vv. 292–306. Перевод: Храм Артемиды, устроенный в Ефесе, наклонный к бездне, низринется некогда в бурное море подобно тому, как ветры затопляют корабли. И будет рыдать разрушенный Ефес, плача у берегов и ища несуществующий более храм. Тогда разгневанный Бессмертный, живущий в небесах, Бог бросит на нечестивую вершину (горы) с неба молнию. И будет в тот день вместо зимы лето. И тогда уже наступит для смертных людей конец, ибо Вышний Громовержец погубит всех нечестивых громом, молниями и сжигающими вредоносными Для людей, ударами и, как беззаконных, всех уничтожит, так что останутся одни плавающие вдоль песчаного берега трупы. Ибо и Смирна, оплакивая его, войдет в ворота Ефеса и она еще более увеличит погибель.

1553

Svetonius. Nero. 40. Dio Cass. 66, 9.

1555

Геродот свидетельствует, что «лидийские города: Ефес, Колофон, Лебедос, Теос, Клозомены и Фокея, говоря между собой на одном и том же языке, с прежде названными городами (разумеются карийские города: Милет, Миунт и Приена) не имеют по языку ничего общего». – История. I, 142.

1561

Ἀπαρχὴ τῆς Ἀσίας читается в весьма многих и наиболее древних кодексах и переводах, каковы, напр. A. B. C. D*. F. G. 6. 67*. d. e. f. g. Vg. Cop. Arm... В других же кодексах и переводах, каковы: Db et c. L. P... вместо Ἀσίας стоит Αχάϊας. Но ввиду того, что непосредственно перед Епенетом св. Павел упоминает Прискиллу и Акилу, много подвизавшихся в Асии, и далее, после Мариамны – Андроника и Юнию, своих родственников, можно полагать, что, чтение τῆς Ἀσίας вернее τῆς Αχάϊας: асиец Епенет мог удобнее быть упомянутым с асийцами же.

1562

Первое принимает Hausrath. Neutestamentliche Zeitgeschichte. Heidelberg, 1872. B. 2-er. S. 645.

1566

Деян.18:18. – Подробнее об этом было сказано выше, в I-й главе исследования.

1568

Деян.13:39. – У св. Дееписателя передается содержание некоторых проповеднических речей св. Ап. Павла, говоренных им перед иудеями в синагогах (Деян.13:16–41, Деян.12:2–3); в них – суть христианства, излагаемая именно для иудеев; несомненно, что такова же по содержанию была и первая проповедь св Ап. Павла в ефесской синагоге.

1573

Пребывание св. Ап. Павла в Ефесе на этот раз было недолговременно: а) εἰσελθὼν εἰς τὴν συν­αγωγὴν διελέξατο τοῖς Ἰουδαίοις нужно очевидно, понимать, как единократное появление и проповедание его в синагоге; на это нужен был всего только один день; б) просьба иудеев ἐπι­̀ πλείονα χρόνον μεῖναι должна быть понимаема, как желание слышать Апостола только вторично; в) неисполнение св. Апостолом этой просьбы естественно предполагает, что он не повторял своей проповеди в синагоге.

1575

Ἀκύλας есть греческая форма латииискаю Aquilla. Вероятно, Акила, по обычаю иудеев рассеяния, живя в Риме, переменил свое еврейское имя на латинское. Ср. Павел вместо Савла.

1577

По церковному преданию, изгнание последовало из-за имени Иисуса Христа, проповеданного тогда среди римских иудеев. Четьи-Минеи, июль. 14.

1578

Sveton. Claudius, c. 25. Judaeos impulsore Christo assidue tumultuantes Roma expulit.

1579

Πρίσκιλλα есть уменьшительная форма от латинского Prisca (Πρίσκα); последним именем Прискилла названа в Рим.16:3 и 2Тим.4:19. Такие изменения бывали часто. Напр.: Terentilla, Quintilla, Primilla, Claudilla, Marullus, Catullus – из Terentia, Quinta, Prima, Claudia, Marius, Catius. Была ли она иудеянка или римлянка – решить трудно; вероятнее – иудеянка.

1580

Где именно и когда Прискилла и Акила приняли христианство, с точностью сказать нельзя; по крайней мере, Дееписатель не говорит, чтобы Ап. Павел крестил их; вероятно, они сделались христианами ранее встречи с Ап. Павлом.

1581

О Прискилле и Акиле в Нов. Зав. говорится в след. местах: Деян.18:2,3,18,21,26; 1Кор.16:19; Рим.16:3; 2Тим.4:19.

1582

О том, каково собственно было ремесло, которым занимались Прискилла и Акила и св. Ап. Павел (διὰ τὸ ὁμότεχνον εἰναι) – толкователи разногласят. Одни (Лютер, Morus и др.) под σκινοποιοι разумеют делателей ковров или матрацов для палаток; другие (Michaelis в своем Einleitung in d. N. T. S. 216) – делателей каких то неизвестных инструментов Kunstinstrumentenmacher), иные (Camerer) – делателей различных, употребляемых в театрах, машин (на основании сообщения Polluc. VII, s. 189, где по истолкованию Hugius’a в его Einleit, in d. N. T. Tl. II, p. 291, ed. 2, разумеются театральные машины). Но гораздо целесообразнее под σκινοποιός разуметь просто делателя покрышек для палаток или самых палаток, которые обычно употреблялись на востоке во время путешествий (Plin. Н. N. VI, 28; Vegetius. De re milit., IV, 6).

1583

Св Иоанн Златоуст. Беседы на кн. Деяний. Стр. 187.

1584

Эти надежды, действительно, оправдались, как видно будет ниже.

1587

Ἀπολλῶς – сокращено из Ἀπολλῶνιος (как и читается в кодексе Д), подобно как Epaphras из Epaphroditus, Artemas из Artemonius. О нем в Нов. Зав. см. след. места: Деян.18:24–28, Деян.19:1; 1Кор.1:12; 1Кор.3:4–6,22; 1Кор.4:6; 1Кор.16:12; Тит.3:13.

1588

Josephus Flavius. De Bello Jud. IV, 10, §5.

1589

Страбон. География, II, 5, §40; XVII. 1, §§6.7.

1590

Diod. Sicul. XVII, 52. Страбон. География. XVII, I, §14; Plinius. H. N. V, 10. Ammian. Mare. XXII, 16; Polyb. XXXIV, 14, Curt. IV, 8; Pausan. V, 21, §5; VIII, 33, §6.

1591

Страбон. География. XIV, 5, §13.

1592

Josephus Flavius. Antiqq. XIV, 7 §2; – 10, §1; XIX, 5, §2; De Bello Jud. II, 18, §7; Contra Apion. II, 4. Cf. 3Мак.3:1,21. Деян.6:9; Деян.18:24.

1593

Λόγιος (от λόγος в смысле: история, наука) называется у аттических писателей человек, хорошо знакомый с историей, древностями, законами и нравами народов; такие люди назывались еще πολυϊστορες, что соответствует латинскому docti, а нашему – ученые: на общегреческом языке понятие λόγιος обозначало человека красноречивого (лат. eloquens, facundus). Выдержки из писателей древности, где употреблено слово λόγιος в указанных смыслах можно видеть у Kvinoёl'я в его Commentarius in libros N. T. historicos. Voll. IV, pagg. 624. 625.

1594

Кодд. G. и H. читают του Κυρίου; также читают слав. и русск. перр. Но тут разницы в мысли собственно нет: см. Деян.18:26; Деян.19:9 и пар.

1596

Св. Иоанн Златоуст. Там же, стр. 188.

1597

Горя духом не значит, чтобы Аполлос получил уже благодатные дары св. Духа; они подавались только крестившимся во имя Иисуса Христа. «Как же Аполлос, крещеный только во Иоанна горел духом, вопрошает Аммоний? Хотя Аполлос и горел духом, но не сказано, что он имел Духа св. Кто имеет Духа св., имеет его так, что Он живет в нем, и сам Дух говорит ему внутренно. А горящий духом делает вследствие внешнего озарения и побуждения; он наставляется Духом, подобно как если бы кого поставлял и сохранял Ангел. И не говори мне, как возможно гореть Духом, не будучи причастником Духа. Ибо от чувственного должно заключать к невидимому. Если солнце, находясь вне, и огонь, приближаясь к членам или немного удаляясь от них, греет тела наши, то что сказать о Божественном Духе, который по существу в высшей степени тепл и согревает нашего внутреннего человека, хотя Он и не вселяется в нем а находится вне. Итак, пойми, каким образом у Бога все возможно, – согреть кого-нибудь, хотя и не живет в нем то, что согревает». Cramer, Catena etc., р. 314: Αμμωνίου.

1598

Οἱ ἀδελφοὶ 27-го ст.

1599

Св. Иоанн Златоуст. Там же, стр 189.

1601

Во всяком случае, предположение Renan'а, что тут «Аполлос образовал вокруг себя небольшой кружок, которому преподавал свое полученное от Прискиллы и Акилы, учение, но крещение преподавал только Иоанново, которое он одно и знал» (Op. сit. Pag. 341) – не имеет за собой решительно никаких оснований. Подробнее об этом «небольшом кружке» будет сказано ниже, в VI главе.



Источник: Григорий (Борисоглебский), иером. Третье великое благовестническое путешествие св. апостола Павла: Опыт историко-экзегетического исследования: Гл. 1: В Иерусалиме [начало] (Деян. 18, 22) / Богословский вестник 1892. Т. 1. № 3. С. 1-64 (3-я пагин.). (Начало.)

Комментарии для сайта Cackle

Открыта запись на православный интернет-курс