архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)

Беседа № 35

Эсхатологическая речь (Мк.13,1–37; Мф 24,1–51; Лк.21,5–38). Продолжение.

Продолжаем разбор Эсхатологической речи Иисуса Христа, которая занимает всю 13-ю главу Евангелия от Марка. Прошлый раз мы остановились на обсуждении пророчества о втором пришествии Иисуса Христа в ветхозаветном облике Сына Человеческого, о Котором повествует пророчество Даниила. Сначала придут дни всемирной катастрофы, и тогда люди «увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках с силою многою и славою». Это будут дни тотального кризиса всего мира, когда христианам останется лишь молить Бога о сокращении тех ужасных дней. Теперь мы переходим к заключительным частям Эсхатологической речи.

Притча о смоковнице (Мк.13,28–31; Мф 24,32–35; Лк 21,29–33).

28 От смоковницы возьмите подобие: когда ветви ее становятся уже мягки и пускают листья, то знаете, что близко лето. 29Так и когда вы увидите то сбывающимся, знайте, что близко, при дверях. 30 Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как всё это будет. 31Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут.

Заключительные стихи «эсхатологической речи» содержат на первый взгляд противоречащие друг другу высказывания: С одной стороны, утверждается близость предстоящего конца, которую можно распознать по знамениям (Мк.13:29–30); с другой стороны, настоятельно подчеркивается, что о сроке конца знает только Бог (Мк.13:32). Конечно, трудно предположить, что Евангелист не сознавал этого напряжения, что было бы в том случае, если бы он бездумно соединял друг с другом дошедшие к нему из предания тексты. Но если мы так не думаем, то остается предположить, что Евангелист Марк видел это напряжение между очевидными знамениями конца и внезапностью конца, чувствовал напряжение между этими утверждениями, но только так, только в таком напряжении и мог выразить то, чтo, собственно, он хотел сказать своим читателям, чтобы они могли правильно понять и пережить свою ситуацию. – Жить в постоянной бдительности!

Христиане поступают неправильно, если они откладывают то, что следовало бы, доверяя Евангелию, делать сегодня, так как для этого, мол, все еще есть время! Вот если бы нас убедили, что уже завтра мир может погибнуть! Однако, то, что желает выразить Марк, лежит гораздо глубже. На это обращает внимание стих 28: «От смоковницы возьмите подобие...»:

Даже если еще холодно и дождливо, смоковница своими налившимися соком ветвями показывает, что зима проходит, и поэтому близко лето, оно уже при дверях. (Кстати, раввины тоже использовали перемены в смоковнице для расчета времён года!) Вот так и тот, кто сейчас трезво смотрит на события своего времени, должен признать, что с настоящим временем что-то не в порядке, что так не может долго продолжаться. Это время в принципе подходит к концу! У него больше нет реального будущего (Мк.13:29: «близко, при дверях»)!

Иисус Христос говорит Своим ученикам-апостолам, но это относится к любому из нас: Ошибается тот христианин, если он ведёт себя как те люди, которые убеждены, что они могут и должны протянуть еще долго после этого времени. Разумеется, христиане видели и видят, что мировое время всё еще продолжается. Но это не значит, что слова Иисуса были ошибочными или устарели; ибо «небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут» (Мк.13:31).

Но долго ли ещё ждать? Стих 30 предполагает острое ощущение непорядка и ожидания конца: «Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как всё это будет». Так было и во время земной жизни Иисуса, так было и во время Евангелиста. «Не прейдет род сей» то есть предполагается 30–40 лет. Иисус был прав и здесь. Маловероятно, чтобы эти слова относились ко Дню Второго пришествия, хотя бы уже потому, что Господь в следующем предложении Сам говорит, что не знает, когда конкретно этот день наступит. А относится высказывание «не прейдет род сей, как всё это будет» к предсказанному Иисусом Христом падению Иерусалима и разрушению храма. Все это исполнилось в полной мере при жизни текущего поколения.

Бодрствование (Мк.13,32–37; Мф 24,32–35; Лк 21,29–33).

32 О дне же том, или часе, никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец. 33 Смотрите, бодрствуйте, молитесь, ибо не знаете, когда наступит это время. 34 Подобно как бы кто, отходя в путь и оставляя дом свой, дал слугам своим власть и каждому свое дело, и приказал привратнику бодрствовать. 35Итак бодрствуйте, ибо не знаете, когда придет хозяин дома: вечером, или в полночь, или в пение петухов, или поутру; 36 чтобы, придя внезапно, не нашел вас спящими. 37А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте.

Но как же всё-таки конкретно должен вести себя человек в то время, которое в принципе приближается к концу?

На этот вопрос наше Евангелие сознательно даёт лишь самый общий ответ. Со времени смерти и воскресения Иисуса для христианства остаётся справедливым следующее сравнение: «Подобно как бы кто, отходя в путь и оставляя дом свой, дал слугам своим власть и каждому своё дело ...» (Мк.13:34). Каждый имеет своё дело, и о нём соответственно знает только каждый отдельный человек!

Иначе говоря, мы похожи на слуг, которые знают, что их господин придет, но не знают – когда. Мы живем под знаком вечности, но это не значит, что надо жить и ждать в страхе и в нервном расстройстве: мы просто должны изо дня в день выполнять свою работу, приближая ее завершение, то есть жить так, чтобы не имело никакого значения – когда Господин придет. Это возлагает на нас важную задачу: жить каждый день так, чтобы Он мог всегда посмотреть на нашу жизнь, и чтобы быть в любой момент готовыми встретиться с Ним лично. Тогда вся наша жизнь станет подготовкой к встрече с Господом.

Итак, каждый должен делать своё дело. Что же относится ко всем вместе, так это трижды повторённый призыв к бодрствованию (Мк.13:33, 35, 37). Именно бодрствование, бдительность отражает то неустранимое напряжение между ощущением принципиальной близости конца и продолжением мировой истории. Это бодрствование состоит для Марка, конечно, не в осторожном и подозрительном недоверии к миру, а в молитве. «Бодрствуйте и молитесь», – говорит Господь несколько далее (Мк.14,38). Молитва – живой контакт с Богом, снимающий напряжение и страх.

Важнейший вывод из прочитанного предлагает нам утверждение Иисуса Христа, что Он не знает день и час Своего Второго пришествия. В некоторых вопросах даже Он беспрекословно полагался на волю Божию. Не может быть более серьезного предупреждения тем, кто высчитывает точные даты конца света и разрабатывает планы на случай Второго Христова пришествия. И потому – богохульство с нашей стороны – задаваться вопросами и исследовать там, где даже Господь не претендовал на это.

Марк завершает 13-ю, «апокалиптическую» главу своего Евангелия нстоятельным призывом Иисуса Христа к эсхатологическому бодрствованию ввиду неизвестности момента конца. Его Церковь вглядывалась в будущее Второе пришествие. Однако она не должна быть бездеятельной в своей завороженностью предстоящим Пришествием и концом этого мира. А, видимо, такая опасность существовала. Потому Евангелист и уделил такое внимание этому вопросу. Да, жизни христианина проходит под знаком конца, ибо «приблизилось Царствие Божие». Но это не значит трепетать перед концом, впадать в панику, да только и делать, что рассчитывать времена и сроки Второго пришествия, к чему были склонны и, увы, ныне склонны многие христиане. Жить под знаком конца, напротив, согласно сказанному в Евангелии, означает быть внимательными к приметам времени, так сказать, «быть в истории», а также реализовать вверенную каждому из нас Господом власть и быть готовыми дать Гоподу отчет о том деле, которое он поручил каждому из нас. Когда в конце главы Иисус Христос говорит о господине, который «дал слугам своим власть и каждому свое дело, и приказал привратнику бодрствовать», то как тут не вспомнить о той власти, которая была дана Господом Его 12-ти апростолам, а также о той работе, которой они должны были продолжать Его дело? Вспомним: «И поставил двенадцать, чтобы с Ним были и чтобы посылать их на проповедь, и чтобы они имели власть исцелять от болезней и изгонять бесов» (Мк.3,14–15) и еще: «И, призвав двенадцать, начал посылать их по два, и дал им власть над нечистыми духами» (Мк.6,7). Вот эти власть и дело вручаются теперь Церкви.

Призыв же бодрствовать, не спать находит себе отрицательный пример в образе спящих апостолов на Масличной горе, перед арестом их Господа. Тогда «Возвращается и находит их спящими, и говорит Петру: Симон! ты спишь? не мог ты бодрствовать один час? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна. И, опять отойдя, молился, сказав то же слово» (Мк.14,37–39). Образ «бодрствующего привратника» из притчи делает всё это наглядным. Внезапные события «близко, при дверях», и привратник не должен спать. Так в Евангелии утверждается, что ожидание конца и готовность к Страстям неразрывно связаны. И вот Тот, Кто некогда грядет с облаками небесными, Сын Человеческий, теперь готов идти к Своему Кресту. Так мы переходим к заключительным главам Евангелия, в которых будет рассказано о Страстях, Кресте и Воскресении Господа Иисуса Христа.

Завершение земного пути Иисуса (Мк.14:1, 16:8).

В 14-й главе начинается рассказ о двух последних днях земной жизни Иисуса Христа. В этом рассказе много чаще, чем до сих пор, упоминаются точные указания на время, место, действующие лица. Это уже не отрывочные сообщения о тех или иных случаях в жизни Иисуса, но логически последовательное изложение событий. Иначе говоря, здесь мы имеем дело с целостным древним преданием, которое сначала пересказывалось устно, а затем было письменно зафиксировано. Это предание о Страстях и Воскресении Иисуса Христа. Большинство исследователей убеждены в том, что этот рассказ о Страстях не был создан самим Евангелистом, но перешел к нему из некоего письменного источника.

Для этой истории в Евангелии от Марка характерны следующие моменты:

1. Вся открытая публичная деятельность Иисуса Христа в этом Евангелии ориентирована на историю Страстей. Некоторые исследователи называют даже Евангелие от Марка Историей Страстей с длинным предисловием. Вся деятельность и учение Иисуса становятся понятными только в свете Его крестной смерти. На это указывают все намеки на предстоящую смерть Иисуса, уже с первых же Его шагов. Например, при исцелении сухорукого в субботу «фарисеи, выйдя, немедленно составили с иродианами совещание против Него, как бы погубить Его» (Мк.3,6). Об этом трижды прямо заявляет Своим ученикам и Сам Господь: «И начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть» (Мк.8,31, то же самое в Мк.9,31 и в Мк.10,32). На это намекает и так называемый мотив «тайны Сына Человеческого», или «мессианской тайны Иисуса», а также сквозной мотив непонимания учеников. Они боязливы, у них нет веры (Мк.4,40), они постоянно изумляются, дивятся, и при этом ничего не понимают (Мк.5:31, 6:49–52). Иисусу приходится постоянно сокрушаться: «Неужели и вы так непонятливы? Неужели не разумеете?» (Мк.7,18) и так далее). Два слова об этом феномене «мессианской тайны» в Евангелии от Марка:

Бог и Его Царствие присутствует в Иисусе и Его деяниях. Но что это означает, человек может узнать и пронять, если он смотрит на распятого, всеми покинутого и осмеянного Иисуса, Которому остались верными только несколько женщин (Мк.15, 20–41). Именно в этой, полной отчаяния ситуации открывается Бог, пославший Своего Сына. Только при взгляде на Распятого в мире впервые могло быть возвещено: «Истинно Человек Сей был Сын Божий» (Мк.15,39). Для того, чтобы объяснить все это своим читателям, евангелист Марк прибег в своем Евангелии к так называемой «тайне Мессии». Согласно этому литературному средству, демоны, например, знают, что Иисус – Мессия, но Он запрещает демонам разглашать их знание: «И Он ... изгнал многих бесов, и не позволял бесам говорить, что они знают, что Он Христос» (Мк.1:24, 34); «И духи нечистые, когда видели Его, падали пред Ним и кричали: Ты Сын Божий. Но Он строго запрещал им, чтобы не делали Его известным» (Мк.3, 11–12). То же касается исцеленных: «И сказал исцеленному от проказы: смотри, никому ничего не говори, но пойди, покажись священнику и принеси за очищение твое, что повелел Моисей, во свидетельство им. А он, выйдя, начал провозглашать и рассказывать о происшедшем, так что /Иисус/ не мог уже явно войти в город» (Мк.1, 44–45); после исцеления дочери начальника синагоги «Он строго приказал им, чтобы никто об этом не знал» (Мк.5, 43); при исцелении глухого косноязычного Иисус «повелел им не сказывать никому. Но сколько Он ни запрещал им, они еще более разглашали» (Мк.7,36). И так далее. Приказ молчания о том, что Он есть Мессия, отдается и ученикам: «Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Петр сказал Ему в ответ: Ты Христос. И запретил им, чтобы никому не говорили о Нем» (Мк.8,29–30). После Преображения «Он не велел никому рассказывать о том, что видели, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых» (Мк.9,9). Впрочем эту тайну не удается полностью сохранить: время от времени, как мы видели, она открывается, разглашается и провозглашается (Мк.1:45, 3:11, 7:36–37). Что все это означает? Это означает в Евангелии от Марка следующее: До тех пор пока люди не узнают Сына Божия в Уничиженном и Распятом, для Его учеников и для Церкви остается опасность неправильно понять сам смысл Богосыновства Иисуса, Его Мессианства. Такая опасность существовала в Церкви всегда. Существует она и теперь, когда люди ожидают от Господа всяческих земных благ и душевного покоя, в то время как Он обещал Своим последователям крест и ненависть мира.

2. На Кресте происходит решающее Богооткровение. В тот час, когда Иисусу был официально вынесен смертный приговор, Он впервые открыто объявляет о Себе как о Мессии и Сыне Божием: «Первосвященник спросил Его и сказал Ему: Ты ли Христос, Сын Благословенного? Иисус сказал: Я; и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных» (Мк.14,61–62). И только в предсмертнолм крике умирающего римский сотник, язычник, узнал Сына Божия: «Сотник, стоявший напротив Его, увидев, что Он, так возгласив, испустил дух, сказал: истинно Человек Сей был Сын Божий» (Мк.15,39).

3. С точки зрения Евангелиста, история Страстей имеет, конечно, чрезвычайное значение для самопонимания и деятельности христианской Церкви.

4. В истории Страстей кроме того выражены две мысли: а) Вера учеников Иисуса в реальность смерти их Господа и б) Их стремление сообщить внешнему миру их собственное прозрение в том, что крестная смерть Иисуса Христа – не есть некий абсурд, но – спасительное событие. И в том и в другом ученикам на помощь приходит Священное Писание (в их случае книги Ветхого Завета), Писание, прочитанное в свете Воскресения. Некоторые места из Писания становятся ключевыми для формирования истории Страстей. Примеров этому мы увидим достаточно много. Здесь укажу хотя бы слова, произносимые за Тайной Вечерей:

«И, когда они возлежали и ели, Иисус сказал: истинно говорю вам, один из вас, ядущий со Мною, предаст Меня» (Мк.14,18). Это почти цитата из Пс 40,10: «Даже человек..., который ел хлеб мой, поднял на меня пяту».

Или: Господь говорит на Тайной Вечери о Крови Завета, повторяя слова из книги Исхода, когда похожие слова о крови Завета были произнесены впервые: «И взял Моисей крови и окропил народ, говоря: вот кровь завета, который Господь заключил с вами» (Исх 24,8).

Говоря «все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь; ибо написано: поражу пастыря, и рассеются овцы», Иисус Христос прямо цитирует пророка Захарию (Зах 13,7).

Иначе говоря, в истории Страстей мы встречаем не просто исторический репортаж, но отрефлектированное и продуманное богословское истолкование истории.

К чтению и разбору самой истории Страстей мы приступим со следующей беседы.

Комментарии для сайта Cackle