епископ Илия Минятий

Неделя четвертая Великого Поста, о исповеди

Учителю! приведох сына моего к Тебе, имуща духа нема. Мк. 9:17.

Бесстрашие то великое чтоб иметь кому страх от законов324; сказал так некоторый мудрец. Кто боится законов, тот пусть не боится по законам никакого наказания. Страшен судия, страшен суд; пусть имеет страх как от судии, так и от суда, кто хочет жить и от судейского гнева, и от достойного по суду наказания, безбоязненно. Памятуется мне, что истолковал я вам напредь сего по некоему образу вразумительно, какой трепет имеет быть во время второго Христова пришествия, когда судия Бог, весь во гневе есть безмилосердном, потому что правда Его творит суд и отмщение; как и судимый грешник, преступником безответным, по тому что совесть его чинит ему обличение и решение. А сего дни я пришел к вам с таким объявлением, что нет иного способа к неустрашению вам ни того страшного Судии, ни того страшного суда, кроме только сего; чтоб имели вы боязнь и от Судии, и от суда. Бесстрашие то великое, чтоб иметь страх от законов Да что же заставляет нас столько второго Христова пришествия бояться? Грехи наши: но мы отстанем ныне от грехов наших, и покинем их, чтоб тогда ни обличения, и решения самой своей совести, ниже суда, и отмщения Божеской правды, не убоялись; однако покинуть нам их, без священной исповеди не можно; потому что благодатию сего таинства прогоняется тот дух немый, который не допускает нас объявить страсти своей, чтоб не возмогли мы получить себе исцеления.

Для всех творимых нами человеки грехов, два суда учредил Бог: один здесь на земли, исповедь; другой на небеси, второе Свое пришествие. Здесь судия человек, весь в милосердии; там Судия Бог, весь во гневе: здесь кто судится, прощение получает; там кто судится, в муку попадает: нет другого; надобно нам, либо на здешнем, либо на тамошнем суде, судимым быть. Слышали вы уже, что-то есть второе пришествие; имеете услышать, что-то есть и исповедь. И по доказании вам мною сего дни о трех вещах, о первой, кто хочет истинно и совершенно исповедаться, тому что надобно делaть, прежде пошествия к Духовнику; о второй, что надобно делать, будучи у Духовника; и о третей, что делать по отшествии от Духовника. Оставлю вам на волю выбрать себе один из обоих судов, который хочет; я же последуя примеру великого учителя языков, блаженного Павла, глаголющего: мудрым якоже и неразумными должен есмь325, сколько могу, поучаю просто, дабы могли от меня все разуметь. А сего дни гораздо, проще всех прежних моих поучений буду говорить; ибо хочу, чтобы слова мои вразумительны были, и мужеску полу и женску; грамотным и безграмотным, великим и малым; потому что и дело исповеди касается до всех равно.

Что надобно делать готовящемуся к исповеди, прежде пошествия его и будучи у Духовника

Кажется мне видеть в некотором притеснении находившихся, с одной стороны Царя Давида, когда пришел к нему посланный от Бога Пророк Гад, с объявлением страшного решения; с другой стороны Сусанну, в руки любодейнейших оклеветателей впадшую326. За грех, сотворенный Давидом, во исчислении им народа Израильтеского, восхотел Бог его наказать, и послал к нему оного Пророка с сими речьми: Давид! ты согрешил, и послан я от Бога к тебе с объявлением, что пришло время удовольствовать тебе наказанием грех твой; а наказание, определенное от Бога, сие есть: либо чрез три года сряду быть голоду во всем твоем государстве, либо три месяца претерпеть тебе от твоих неприятелей гонение, либо тридневный мор: избери себе из трех любое. Пока на думается Давид, перейдем мы между тем в Вавилон, и войдем в сад Иоакимов, в котором прекрасная жена его Сусанна сидит, и моется. Вошли сюда два старика, сосуды диавольские, в которых сердце от давнего времени горела похоть сатанинская, и улуча они время и способность, вскочили вдруг к Сусанне, коя была там одна, и стали ей говорить: уже пришел тот час, коего мы столь долговременно ожидали. Теперь тебе нечего более делать; но, или исполни желание наше, или скажем мы мужу твоему, что здесь застали тебя одну с юношею, за что будешь ты по закону камением побита, избери себе из двух любое. – Давид! на чем ты утвердился? Три великиt приуготовлены тебе зла: голод, гонение, мор; которое ты выбрал? Сусанна! что ты думаешь? две великие настоят пред тобою беды: либо живот, либо честь потерять, что ты избираешь? Тесно ми отвсюду327, ответствуют Давид и Сусанна; ибо настоит великое им притеснение с обеих сторон. Три ли месяца гониму мне быть от моих неприятелей; так размышляет Давид, а ежели я попадусь в руки их? Три ли года мне голод, или тридневный мор выдержать; то опять я впаду в руки Божие. Не знаю что делать; тесно ми отвсюду. Ежели грех сотворю, так думает Сусанна, то впаду я в руки Божие; а ежели греха не сотворю, то попадусь в руки человеческие. Нe знаю, что делать: тесно ми отвсюду. Я уже утвердился в том, говорит Давид, что пусть нашлет Бог мор на меня, нежели мне быть в гонении от врагов моих; приемлю себе за удовольствие, ведаться с Судиею моим, а не с неприятельми моими; впаду убо в руце Божия, в руце же человеческие да не впаду328. Лучше впасть мне в руки Божии, нежели в человеческие. Утвердилась и я, говорит Сусанна, в том, что пусть оклевещут они меня напрасно пред мужем моим; пусть побиет меня безвинно народ камением, но греха не сотворю: лучше ми есть не содеявшей впасти в руце ваши, неже согрешити пред Господем329: лучше впасть мне в руки человеческие, нежели Божеские!

Но и оба ли они говорят противное? Да, противное; однако говоримое ими обоими, каждому из них полезно. Сусанна говорит, что лучше ей впасть в руки человеческие, нежели в руки Божии. Но когда она то говорила? Прежде согрешения. И так прежде, пока еще кто не согрешит, и неповинен есть и чист; тому тысячу раз лучше впасть в руки человеческие, то есть, в людские оклеветания, и претерпение от них камнями себя побития, нежели по сотворении греха, впасть в руки Божии; то есть, досадить Богу, прогневить Его и учинить себя Ему врагом. Не страшно есть, не согрешивши попасть кому в руки человеческие, которые наконец не имеют иной силы, кроме умерщвления только тела, а не души; чего ради глаголет и Христос: не убоитеся от убивающих тело, души же не могущих убити330. Страшно, упоминает Павел, по согрешении впасть в руки Божии страшно, еже впасти в руце Бога живаго331, Который может умертвить тело временною, а душу вечною смертию. Вражда человеческая не так весьма зла, ибо она или бессильна, или мало временна; а вражда Божия злом есть несносным, и тяжчае, как упоминает Златоуст, самой муки адской: Бога раздражити злейше, неже мучитися332. И потому вельми разумно говорит Сусанна, что не хочет она впасть во грех, и довольствуется попасть в руки человеческие, нежели в руки Божии: лучше ми есть не содеявшей впасти в руце ваша, неже согрешити пред Господем. Давид опять говорит, что лучше ему впасть в руки Божии, нежели человеческие. Но когда он то говорил? По согрешении. И так когда кто соделает грех, тому лучше впасть в руки Божии; потому что Бог по естеству человеколюбив, Который единым только словом, согреших, умилостивляется; Который единою токмо слезою погашает гнев Свой: щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив: не до конца прогневается, ниже во век враждует333; нежели впасть в руки человеков, которые немилосердны, не сожалетельны и вечно памятозлобны. И так разумно говорил Давид, что он за согрешение свое довольствуется лучше впасть в руки Божии, а не в руки человеческии. Впрочем ты, Христианине, прежде согрешения, берегися, чтоб не согрешить; бойся, якоже Сусанна, правды Божия, чтоб тебя она не наказала, и довольствуйся в бедство живот свой предат, нежели в грех впасть; но как согрешишь, то уповай, как Давид, на многое милосердие Божие, и получишь ты прощение. Прощен в прелюбодействе и убийстве сам Давид; прощен во идолослужении Манассия; прощен в обидах своих мытарь; прощена в нечистотах своих блудница; прощен во многих содеянных злых делах разбойник; да прощены бы были и самые распинатели Христовы, если бы они истинно покаялися. Впадем, советует нам и премудрый Сирах, в руце Господни, а не в руце человеческия: яко бо величие Его, тако и милость Его334. Одно токмо ты сделай, что весьма легко, впади в руки Божии истинною и совершенною исповедию. И когда захочешь идти к Духовнику, то послушай, что тебе делать тогда надобно.

Из Апостолов Христовы, двое вельми согрешили: Иyда, предавший Его за тридесять сребреников, и Петр отрекшийся от Него трижды: но из них обоих один только Петр прощен; восприял он себе опять Апостольское достоинство; стал быть по прежнему и друг и ученик Христов, другой же, то есть Иуда. не прощен остался, повесившись удавился; проклятое свое тело покинул на древе, а душу предал вечной муке. Да для чего же Петр получил толикую милость, а Иуда явился ее недостоин? Что вы надобно было ему сделать, а он не сделал? Надобно было ему во грехе своем исповедаться; но он и так исповедал грех свой, сказал явно, что согрешил: согреших, предав кровь неповинную335! Да при исповеди, еще и расплатился, отдал все тридцать сребреников, кои он взял за предательство: и поверг сребреники в церкви, отыде336. Исповедаться кому, и за исповедь заплатить, не видится ли вам то, за самую совершенную исповедь? Так вы делаете все; так у вас водится: и кто скажет противное сему, ото отлучен от сонмища, и нововымышленником почитается. Изрядное то дело. Но рассудите, прошу вас, о двух вещех: первое, что на оной сребреники Иудины, те Архиереи, которые их приняли, купили село скудельниче, и употребили его в кладбище, для погребания в нем чужеродных: в погребание странным337: но не лучше ли бы им было купить какой виноградный сад, или пахотную землю для плода, либо какой дом, для получения с него доходу? а то купили они пустое, для погребания чужих людей поле, которое ни плода, ни прибытка не приносит, ибо оно ни пашется, ни в наем отдается. Из сего следует таинство. Должно нам знать, что где падут сребреники оной, коими продается симонически Христос, то место оное ни плода, ни прибытка не дает, не плодоприносит, ниже предуспевает. Бывает оно местом злополучным, не производит никакого добра своему владельцу, кроме прибежища и некоего вспоможения, в погребание странным; а напоследок становится местом пустым и необитаем, по пророчеству Псалмопевца: да будешь двор их пуст, и в жилищах их да не будет живый338. Второе, что Иуда восприял муку и по телу и по душе. А какою смертию умер он окаянный? Повесився, терзался долго; потом расселся пополам, и все внутреннее из его утробы выпало на землю, а скверная его душа отошла оттуда во огнь вечный. Шед удавися339: и ниц быв, проседеся посреде, и излияся вся утроба его340. И так от исповеди своей никакой ли себе пользы он не восприял? Никакой, да и ничего. А Петр прощенный что сделал? Он во дворе Каиафы столь и грелся; отрекся троекратно: не вем человека341! но как услышал в третий раз отречения своего, петуха запевшего, то вспамятовал о том, что ему предрекл Христос, признал грех свой, сокрушилось от болезни сердце его. Тот же час вышел он вон из двора; того же часа отстал он от сообщества слуг Архиерейских; того же часа отшел он на другое место, и размышляя твердо во уме своем о том, что он сделал, плакал неутешно: изшед вон, плакася горько342. И повествуется, что он во всю свою жизнь, когда ни слышал голос петухов, всегда напоминал грех свой, и изпущал из очей своих два источника горечайших слез: плакася горько. И так исповедь зело его воспользовала; ибо, когда Христос по воскресении вопросил его троекратно: Петре, любиши ли Мя? то он сими тремя вопрошениями исправил три отречения, по толкованию Богослова Григория. А когда Христос сказал ему: naсu агнцы Моя, паси овцы Моя343; то даровал ему, как упоминает Златоуст, первую Апостольскую власть и честь.

Приметь теперь ты, Христианин, что исповедь истинная и совершенная, которая производит прощение греху, которая приводит в милость и любовь Божию, не в том только состоит, что скажешь ты, согреших, и объявишь грех свой; (случается такой исповеди быть устнами токмо, а не сердцем, от обыкновения, а не от сокрушения), и наибольше, что еще заплатишь за исповедь и деньги, якобы покаяние было торгом, а Духовники, по речению Павлову, святотатствующими купцами, кои поставляют быть себе прибылью благочестие344. Братец! заблуждаешь ты; такая исповедь бывает внешняя, ложная, да и как упомянутая Иудина, вовсе пустая и бесполезная. Исповедь, как я говорю, в том состоит, чтоб делать тебе то, что делал Петр. Петр, как признал согрешение свое, то в тот же час вышел вон из проклятого того дому Архиерейского, где он отрекся от Христа, Божественного Учителя: изшед вон. И ты также, когда хочешь идти исповедаться, выйди того же часа из оного проклятого дому, в коем за любовь блудницы отрекался ты не трижды, но по всяк день от Бога; да и выйди из него не одним только телом, но и умом и душею: изшед вон. Петр отстал от сообщества оных нечестивых воинов и слуг, кои схватили Христа: изшед вон. И ты отстань от оных злых дружеств, от оных развращенных обхождений; от оных путей погибельных, в коих жизнь свою ты прожил, как блудный сын: изшед вон. Петр отшел на особливое место, и уединяся стал рассуждать о многом зле, им учиненном; печалился он, крушился, плакался горько; и то разумеется, что не две только слезы он излил, но в слезах сердце растопил: изшед вон, плакася горько. И ты, привыкший ходить без всякого приуготовления к Духовнику, удалися прежде на един только час, оставь всякое другое попечение, собери расточенные свои помышления, помолися Богу, дабы Он наставил тебя вспамятовать грехи твои. И ежели признаваешь, что не имеешь ты в себе твердой памяти, то напиши их на бумаге. Повествует Святой Иоанн Лествичник, что монахи обители его, дщицу малу на поясе висящу имели, на нейже вседневная помышления замечали, и Настоятелю возвещали345. Или поставь пред собою десять заповедей Божиих, и посмотри, которую ты преступил. Положи пред собою семь смертных грехов, и рассмотри, который ты сотворил. Испытай накрепко совесть свою, в чем ты согрешил умом, словом, делом; в чем ты согрешил пред Богом, пред ближним, и пред самим собою. Ежели имеешь вражду с кем, прости его от всей души твоей; ежели имеешь у себя что нибудь чужое, возврати: ежели коснулся чьей чести, поправь учиненную тобою в ней зловредность; потужи, поболи, вздохни и восплачь горько; сверх же всего, укори сам себя, отстань от прежних твоих грехов и положи твердое намерение не творить их впредь. С таковым размышлением и приуготовлением, пойди к Духовнику исповедаться, ведая совершенно, что получишь ты прощение: ибо сердца сокрушенна и смиренна Бог не уничижит346. Одним словом, хочешь ли идти к Духовнику, то не приноси к нему, как Иуда, слов и сребреников, но принеси, как Петр, дела и слезы. А когда приидешь к Духовнику, то надобно тебе там неотменно исполнить две вещи: первую, чтоб была твоя исповедь без зазрительного стыда; вторую, без извинительной оговорки, без стыда. Ибо я знаю, что в сем свете живем мы все лицемерием фарисейским; инаковы мы находимся, а инаковыми хотим себя показывать. Здесь рождается стыд, каков имеем мы во исповеди, то есть, стыдимся мы показать себя грешными, затем, что пред людьми хотим являться святыми. Без оговорки. Ибо я ведаю, что во время исповеди, когда мы объявляем согрешения свои, то в тот же час их превращаем; исповедуем, что мы согрешили, но в тот же час себя выгораживаем; пуще же всего, что многократно вину соделанных нами злых дел на других возвергаем. Вместо того, чтоб порицали мы себя, порицаем других; и сей грех еще праотеческий есть.

Согрешили праотцы, Адам и Ева, преступили они заповедь Божию, и вкусили от древа разума. Призывает их Бог к ответу: Адаме, где ecu? Ева! что сотворила ecu347? Ах! и когда бы они исповедали смело согрешение свое; – ах! и когда бы сказал Адам: согрешил я, Боже мой! Ах! и когда бы сказала Ева: согрешила я, Творче мой! Но увы! не сказали они так. Не допустил их до того стыд и извинение; устыдились они, и спрятались: и сокрышася, Адам же и жена его от лица Господа Бога348. Оговорились они в том, возложением вины друг на друга. Не был я, ответствует Адам, причиною, а была тому виною жена, от Тебя мне данная: жена, юже дал ecи мне; та ми даде от древа, и ядох349. Не согрешила я, ответствовала с другой стороны Ева, не согрешила я, но прельстил меня змий: змий прельстил, и ядох350. И так Адам и Ева (ох как жалостно!) изгнаны из рая, с понесением на себе Божией клятвы.

Идет исповедаться какой либо Христианин, какая либо Христианка; вопрошает их Духовник: Адам! где ecu? Ева! что сотворила ecu? Стыдятся они, и прячутся, иное обьявляют сокращенно, а иное и совсем в умолчании пропускают. Но кто скрывает грех свой, глаголет Дух Святой устами Соломоновыми, тот не восприимет никакой себе полезности: сокрываяй грех свой, не воспользуется351. Грех есть, по великому Василию, как рана, которая, если не показана будешь врачу, то напоследок гниет неисцельно:грех умолчиваемый, болезнию неисцеляемою есть в души. Адаме! где ecu? Ева! что сотворила еси? Они извинениями отговариваются во грехах; соблазненно и стыдно нам про то объявлять, что мы в нынешнее время во исповеди сльшим, а наипаче от жен. Иная кладет вину на мужа, иная на свекровь, иная на невестку, иная на сына, на служительницу свою; согрешила я, говорит она: змий, диавол ее искусил: змий, прельстил мя. О, как велико терпение Духовниково в слушании им глупых слов у женщины, во время ее исповеди! потому что она все прочее сказывает, кроме грехопадения своего. Но когда ты, о Ева! о жена! чья бы ни была, обличаешь во время исповеди других, а не самое себя; то не исповедь, но осуждение есть. И так, идешь ты к Духовнику с одним грехом, а возвращаешься со двумя; идешь грешна, а возвращаешься и того грешнее.

Но что ты стыдишься, что извиняешься, Христианине? потому ли что ты князь, или дворянин благородный, и для того не хочешь о учиненном тобою, несходственном с твоею честию деле, другому ведать? Но Давид, хотя и Царь был, то однако по сотворении им прелюбодеяния и убийства, он не устыдился, не отговорился исповедать греха своего: беззаконие мое, говорит он, познах, и греха моего не покрых352. Согреших Господеви, сказал он Иоанну Пророку, пришедшему к нему от страны Божией, для укорения его в учиненном им грехе; и за то Пророк даровал ему того же часа, от страны Божией в нем прощение: отъять Господь грех твой353. Для чего ты стыдишься, и извиняешься, Христианине? Священник ли ты, и не хочешь обьявить того согрешение, кое может быть недостойно Священству твоему? Но послушай, и ужаснися!

В древние времена, когда еще в Священстве ревность веры была горячее нынейшней; да и как тогда происходили часто ереси, так для искоренения их из церкви Христовой бывали часто же и соборы: бывший на некоем западном соборе Епископ именем Потамий, честный муж по летам, славный по добродетели, и изрядный ревнитель Целомудрия, учинился тому причиною, что оным собором установлено было на тех людей, кои бы в плотское согрешение впасть могли, церковное правило; но после такого правила, по Божию попущению, пал он сам, пал, но и восстал: признал свое согрешение, и принял намерение в нем исповедаться, таким образом: дождался он другого года, когда опять собор был; собралось туда пятьдесят Епископов, тако же и из Священников, Монахов и Учителей многие; а сам Потамий, будучи на том соборе главным, начал чувствовать в сердце своем воюющие между собою две противные страсти: стыд и сокрушение. Потамие! увещавал его с одной стороны стыд, что ты хочешь делать! Потамие! ответствовало ему еще и с другой страны сокрушенье, да чего же еще ты ожидаешь, и намерения своего не исполняешь? Не стыдишься ли ты людей? говорил ему стыд: но ни Бога ты не устыдился, говорило сокрушение, согрешение твое есть тайно, и может оно очиститься тайною исповедию; но когда про то ведомо Богу, то что тебе нужды, когда сведают о том и люди? Памятуй, что ты Архиерей, и подашь чрез то народу великий соблазн: памятуй, что ты Архиерей, и надлежит тебе собою показать народу великий пример: Потамие! одумайся. Потамие! не теряй времени. Наконец преодолело сокрушение, а стыд уступил, и Потамий, восстав с своего престола, и говоря с Давидом беззаконие мое познах, и греха моего не покрых, стал посреди собора, и вслух пред всеми исповедал явно грех свой. Удивилися такой его исповеди, и ужаснулися все бывшие на соборе; я думаю, что почудилися тому, и порадовалися его исповеди и Ангели небесные. Где вы, времена, видевшие сей пример! Довольно ли сего с тебя? да и по представлении тебе в пример такого Архиерея, который не устыдился исповедать явно греха своего на соборе; еще ли ты стыдишься исповедать тайно грех свой брату своему Священнику? Нет, братец, без стыда, смело скажи грех свой; без оговорки прο то объяви, что греха твоего никто иный, кроме злого твоего произволения причиною не был. Грех исповедуемый, не грехом уже есть: отьять Господь грех твой. Грех же вовсе неисповедуемый от стыда, или хотя исповедуемый, да с оговоркою, или извинением себя, мукою есть: грех умолчаваемый, болезнию неисцеляемою есть в души.

Но ты уже благодатию Божиею и без стыда и без оговорки исповедался; ты от Духовника прощен, ты по принятии его благословения, от него отходишь; и за тем, что еще тебе осталось к исполнению? Осталось дело нужнейшее и главнейшее. Первое, исполни ту епитимию354, кою на тебя наложил Духовник; Духовнику подлинно, как искусному врачу, надобно иметь два преимущества; руку легкую, и добрый глаз. Руку легкую, то есть быть жалостливу; ибо сожаление Духовниково, пользует много; (упоминает Богослов Григорий) велиим делом есть милосердие ко спасенью: больного надобно лечить, а не умерщвлять. Немощное исцеляется, а не сокрушается: толкует он же. Глаз добрый, то есть, быть рассудительну в рассуждении лиц: богатого наказывать подаянием милостыни, убогого поклонами, сильного постом, бессильного молитвою. Первое, подтверждаю я опять, исполнишь епитимию, наложенную на тебя от Духовника; другое, исправишь житие свое, а инако, учиненная тобою исповедь, не исповедь есть, но празднословие, по речению великого Василия: егда кто исповедается, а не исправляется, праздно его слово есть.

И между надобными тебе к исправлению делами, три суть главные: первое, имеешь ли вражду с кем, во всякой причине, какова бы тебе придана ни была, надлежит тебе простить его от всего сердца твоего; ибо, ежели ты не простишь, то ни сам прощен будешь, по речению Христову: аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш небесный: аще же не отпущаете человеком согрешений их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших355. Но в нынешнее время, знаете ли что бывает?

Фемистокл и Аристид Афиняны, имели между собою вражду великую и несогласие многое: а как градоначальники определили их посланниками за некоторым нужным делом, по той причине, надобно было им меж собою примириться. И так Аристида сказала тогда Фемистоклу: хочешь ли имеющую между нами вражду покинуть здесь при границах? и буде тебе надобно, то мы, возвратившись, опять за нее примемся. Хочешь ли, о Фемистокле, да на пределех вражду оставим? Аще бо тебе угодно, паки оную по возвращении нашем восприимем. Так они учинили, покинули вражду свою на границах, окончили согласно дело своего отечества и опять по возвращении своем за нее принялися, и стали быть по прежнему неприятели. Так-то поступают меж собою и два Христианина, враги смертные, и несогласные во всем. Когда приидет время им исповедаться, то покидают они вражду; но где? На пороге дверей церковных. Согласно они причащаются, взяв друг у друга прощение; но при выхождении их из церкви, как переступят они только чрез порог, на коем оставили вражду свою, опять за нее принимаются; и бывают врагами по прежнему. И сие ли причесть за исповедь? Нет, не исповедь то, но празднословие. Другое: имеешь ли какое дружество и любовь с некоторыми лицами? Покинь ее вовсе, отрекись от нее во все; ибо не можно тебе любить вместе и блудницу и Бога. Некоторый философ поехал было единожды морем, и во время плавания его случилася страшная буря морская, так что в бедствии он от потопления находился; да однако же удивительным образом спасся. И так приехавши он в дом свой, то окно, из которого глядел на море, загородил стеною наглухо, дабы не возыметь ему уже более причины глядя на море, к пожеланию опять плавать по нему. Ах, Христианине! сколько раз находился ты в бедствии потеряния у себя как живота, так и души, в горькой той любви! Спасся ли от того единожды; то убегай впредь от причины. Не ходи уже более тою дорогою, не входи уже в те ворота; не гляди уже на то окно; зажмурь крепко глаза свои, чтобы опять, опять не вполз змий в сердце твое. Если же инако, то исповедь твоя была не исповедью, но празднословием. Третье и последнее: имеешь ли в руках своих что нибудь чужое? обидел ли кого? Возврати, возврати: ибо не можно тебе получить в том прощения. Не токмо Духовник, простой Священник, но ни Патриарх, ни вес собор, ниже все Ангели небеснии не имеют власти в прощении тебя; буде не возвратить ты взятого себе обидою. Сам Бог (сказать так) не может тебя простить; ибо, как Он есть праведен, наипаче же самая Правда; так и не можно восхотеть Ему неправды. Нет, уза обиды не разрешима: скажу вам на сие пример. Умер бы какой человек женатый, и Бог, для показания некоторого чуда, воскресил бы его; жена бы его опять стала его требовать себ в мужа, а он бы не похотел, и пришли бы оба на духовный суд; что бы вы, настоятели Церковные, Духовные отцы, человеческими душами управляющее на то сказали? какое бы определение вы учинили? повинен ли он взять за себя первую свою жену, или свободен от нее? Свободен толкуют Богословы; ибо повинен он был иметь ее по смерть. Умер ли он? то смерть разрешила сию узу; воскресл ли? то сие воскресение уже другою есть жизнию. Сие есть так, якобы он вновь от чрева своей матери родился; а когда кто рождается, то рождается свободным. Другой пример: умер бы и такой еще человек, который бы у какого человека бедного что нибудь себе взял, и тем завладел; Бог бы восхотел показать еще другое чудо, воскресил бы и его: тот бы бедный к нему пришел, и стал у него требовать своего, а он бы не восхотел того возвратить, и пришли бы оба на суд; вопрошаю опять: сей человек, учинивший обиду, должен ли возвратить чужое, или нет? Конечно должен, подтверждают оной же Богословы; ибо долг сей разумеется душевный, который состоит дотоле, пока душа живешь, а душа есть бессмертна, потому и долг ее вечен. Должен обидевший взятое им возвратить, как во время жизни своей, так и по смерти, до наступления будущего суда. Умер ли он? быль должен; воскрес ли? остается должен. Тысячу бы раз умирал он, и воскресал; то всегда от того долгу не отбудет. И так смерть, может разрешить узу брака, толь крепко связанного, а не может разрешить узы обиды, и остается она неразрешима. Поносишь ты имя Божие, отрицаешься веры, вновь распинаешь Христа; если уже сих грехов больше? однако, ежели ты покаешься, и исповедаешься; то Духовник имеет такую власть, что может тебя простить. Но ежели ты имеешь у себя что нибудь чужое, и в том хотя исповедаешься, да того не возвратишь, то не имеет он власти простить тебя. А чего ради? Того ради, что первоупомянутыми грехами досаждаешь ты Богу. Бог в том, что творят противу Его человецы, учинил наместником Своим Духовника, которому дал власть, чтобы все оное, что он решит, или свяжет, решено было, и связано: и Духовник, яко наместник Божий, может тебя простить во грехах твоих пред Богом; но ты имеешь у себя чужую вещь того-то человека бедного, которого ты обидел; тот бедный не учинил наместником, или поверенным своим Духовника, и не дал ему власти в прощении тебя; и так Духовник, яко неповеренный обиженного, не может тебя простить в отнятой тобою у него вещи. Но я, скажешь ты, раздаю столько-то сорокоустов по церквам, столько-то вкладов по монастырям и дач по богодельням: и сим ли ты думаешь себя быть прощена? Зажми рот, умолкни: ибо никакой закон, ни человеческий, ни Божеский, не позволяет раздавать кому чужого. Завладенная тобою у того-то человека бедного вещь, не разумеется быть твоею, но чужою; и так кто может тебе ее подарить? Ежели десять заповедей, повелевающие нам не только что чужого не брать, но ниже желать, причитаются за рассказки, то ты прав, Духовник твой, который тебя в том прощает, и долю свою берет, человек есть умный, знающий свое дело! а только я один лживец. Но ежели десять заповедей, словеса суть Божия неложнейшая; то ты не прощен, Духовник твой обманщик, а я говорю правду.

Нет, нет, братец, хочешь ли ты истинно да и совершенно исповедаться? то первое, прежде пошествия к Духовнику, испытай совесть свою; второе, во время бытности у Духовника, исповедайся без стыда и оговорки; третье, по отшествии от Духовника, исправься. Исполни наложенную на тебя епитимию, прости своего врага, оставь сатанинские любови, возврати сполна все, что ты отнял у кого обидою; и тогда-то ты подлинно и совершенно прощен бываешь, и тогда-то дух немой и глухой прогоняется. Душе Святый! сии проповеданные мною сего дня наставления, кои все словами суть Твоей истины, помоги Божественною Твоею благодатию, понять сперва мне их сказавшему, а следовательно и всем оные слышавшим.

Что надобно делать при выходе от Духовника

Слышали вы, как надобно быть истинной и совершенной исповеди. Буде же меня еще и о том вопрошаете, когда ей быть надобно? На то вам ответствую: некоторый человек невоздержный спросил Диогена: когда время всякому обедать сиречь, в котором часе дня? Он ему, обыкновенною своею издевкою, ответствовал: кто богат, когда хочет; а кто убог, когда может: чем дал знать, что час к тому не определен. Когда надобно исповедаться Христианину? Ответствую: буде стар, то сего дни; буде молод, то завтра. Но не хорошо я сказал, хотя стар кто, или молод, скорее надобно ему исповедаться. А не можно ль подождать страстной недели? Ни когда кто болен, тот не откладывает до страстной недели звать к себе врача; а что грешен, то откладываешь ли до страстной недели не звать к себе Духовника? О великое заблуждение человеческое!

Хочешь ли, чтоб я тебе сказал, до коего времени можно кому откладывать исповедь? Пока известен кто о жизни своей. Но какую известность может кто иметь о жизни своей, которая на всяк час подвержена бедствиям? Сегодняшний день мой, а о завтрешнем не знаю. Ежели я покаюсь, то Бог меня обещал простить; однако для покаяния не обещал мне Бог завтрашнего дня. Бог наипаче объявляет, что ни о дне, ни о часе смерти моей мне не известно; и я ли за удовольствие себе поставляю находиться в таком бедствии душе моей? когда надобно исповедаться? Скорее; ибо о ином я думаю, а иное мне случается. Позвольте мне окончить поучение единою притчею. Некоторая олень кривая, об одном глазе, паслась при морском береге, и в один день размышляла она так: здесь я с одной стороны при море, а с другой на сухом пути; и так с сухого пути, откуда могут ко мне подойти охотники, употреблю я туда на смотрение глаз здоровый, а к морю, по неопасности моей от оного, пусть останется ослепший. Но между тем, плывучи подле того места в лодке рыболовы, увидели ту олень, и копьем ее умертвили. Горе мне! говорила она умираючи: оттоле, откуда я себе смерти опасалася, ко мне она не пришла; а пришла отьинуды, откуда я ни мало ее не боялася. Притча являет, что иное я думаю, а иное мне случается, стерегусь я отсюда, а приходит ко мне отъинуда рана, берегуся от естественной, а приходит ко мне нечаянная смерть. Но ежели я человек, и имею ум, ежели я Христианин, и имею веру, то что мне делать? Утвержу себя отовсюда крепко, чтоб не иметь мне опасности ни с единой стороны, а чем? Исповедию. Когда? Скорее.

* * *

324

Синесия эпистолы 2.

332

Слово 5 на посл. к Рим.

345

Слово 4.

353

Цар. 12:13.

354

Правило или завещание, налагаемое за грех.


Источник: Часть первая. Издание седьмое. Москва, в Синодальной типографии, 1842.

Комментарии для сайта Cackle