епископ Илия Минятий

Неделя пятая Великого Поста, о прошении вещей достойных

Не веста, чесо просита. Мк. 10:38.

Дондеже тщеславие и честолюбие смущает, мятеж превращает вверх и вниз все между князи и вельможи, при дворах Царей и владетелей, то не дивно: ибо ведаем мы, что властолюбие страсть есть людей мирских. Весте, упоминает Христос, яко мнящиися владети языки, соодолевают им; и велицыи их обладают ими356. Но слышаться ли тому между Апостолами, то есть, освященными теми лицами, кои уже отреклися мира во училищи Христове, кои были учением нищеты и смирения? Сие такое дело, коего не возмогли вытерпеть ниже сами Апостоли; но стали меж собою роптать: начаху негодовати357: а на кого? На Иакова и Иоанна, учеников же равных себе. Иаков и Иоанн, сыновья некоего Зеведеа, человека незнатного, простородного и убогого, жителя Иерусалимского, промышленники рыбной ловли, состоянием пребедные, возжелали себе царства, слыша Христа глаголюща: се восходим во Иерусалим358. Помыслили они, что Он туда идет для принятия Себе престола, как Царь: послали они сперва мать свою с прошением, а потом и сами, пришедши к Нему, говорили: Учителю! хощева, да, еже аще воспросива, сотвориши нама359. Хощева! Так ли просят ученики Учителя, рабы Владыку? еже аще воспросива? И сия ли есть умеренность Апостольского звания? Что хощева, спросил их Христос, да сотворю вама? Даждь нам, ответствовали они Ему, да един одесную Тебе, и един ошуюю Тебе сядева во славе Твоей360. Но я вам сказал, что Сын человеческий восходит во Иерусалим, смерть принять, а не царствовать на кресте пригвоздиться, а не на престол сесть; увенчаться терновым, а не царским венцем; и, так, не славы там и чести, но страсти и презрения. Се восходим во Иерусалим, и Сын человеческий предан будет архиереом, и книжником, и осудит Его на смерть, и поругаются Ему, и уязвят Его, и оплюют Его361. Нет, не о том мы говорим но только; даждь нам, да един одесную Тебе, и един ошуюю Тебе сядева во власте Твоей. Заблужденные, ответствовал им Христос, не знаете вы, о чем просите: не веста чесо просита. Что вам мнится, слышателие, о прошении сих двух учеников? вы ли, Апостолы Христовы, просите себе царствия? вы ли, недавно пред сим сказавшии: се оставихом вся, и в след Тебе идохом362, ныне просите себе чести, славы и достоинства? Не веста, чесо просита. Не знаете вы, чего себе просите; ибо просите того, чего просить не надобно: да еще и от Такого Иисуса Христа, Которого народ хотел Царем учинить, а Он от того уклонился; Который учит явно, что пришел Он, не да послужат Ему, но послужити363; потому что говорит: царство Мое несть от мира сего364; а вы просите царства мирского: не веста чесо просита. Не знаете вы, чего себе просите: ибо просите от Того, от Кого просить не надобно. Два погрешения в прошении сынов Зеведеовых: первое, просят они того, чего просить им не надобно; второе, просят от Того, от Кого просить не надобно. Слышателие! когда вы хочете получить себе просимое, то первое, просите от Того, от Кого просить надобно; другое, просите того, что просишь вам надобно: инако же, не знаете вы, чего просите: не веста, чесо просита.

От того, от кого человеку просить надобно

Две причины привлекают нас прибегать во всех наших нуждах к Богу: первая, что мы должны бесконечно повиноваться Богу, яко создание Создателю, яко рабы Господу, яко дети Отцу, Правителю и Промышлятелю всего. Вторая, что Бог есть по Своему естеству всемощен, всепремудр, всепреблаг: яко все мощный, может Он то сделать, что нам потребно: велий Господь наш, и велия крепость Его365. Яко всемудрый, ведает, в чем нам нужда: весть бо Отец ваш небесный, ихже требуете366; и яко всеблагий, дает нам потребное: щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив367. У человека не достает чего нибудь из двух одного; ибо, есть ли он и могущество в чем имеет, да того сделать иногда не умеет, а хотя и умеет, да иногда не хочет, или и хочет, да иногда не может. И так не надеитеся, повелевает нам Бог, на князи, на сыны человеческия, в нихже нет спасения368. Во всякой твоей нужде, человече, открыи ко Господу путь твои, и уповай на Него; и Той сотворит369. Объяви Богу принимаемую тобою дорогу, и Он тебя на оную наставит, яко всепремудрый. Возвергни печаль твою на Бога, и уповай на Него370, и Он тебя помилует, яко всеблагий; Он исправит, Он сотворит, яко всемощный: повинися Господеви, и умоли Его371.

Да однако мы в наших нуждах принимаемся за всякую иную дорогу, кроме только той, которая приводит нас к Богу. Заболел царь Охозия болезнию великою, страх больного царя многий; между тем страхом и бедствием стал он думать, куда ему прибегнуть для испрошения себе исцеления? определил он послать служителей своих в Самарию, к идолу Ваалу, в котором диавол лживым возвещанием прельщал веровавших в него, чтоб они у него спросили, и ответ от него получили: умрет ли от той болезни царь, или исцелится? идите, вопросите у Ваала, аще жив буду от болезни моея сея372? Поехали посланные от царя в то время, когда прогневался на него зело Бог, и послал Ангела к Илии Фезвитянину, чтоб он скорее шел к ним на встречу, и принудил их возвратиться назад, с выговором таким: что вы делаете? разве нет Бога во Иерусалиме, что царь ваш посылает вас к идолу? И Ангел Господень рече по Илии Фезвитянину, глаголя: воста: иди во сретение вестником Охозии царя Самарииска, и рцы к ним: или несть Бога во Израили, яко вы грядете вопросити Ваала373? Настиг их как наискорейше Пророк Илия, остановил их, принудил назад возвратиться, и со всею своею горячею ревностию велел им царю их объявить: за чем он послал их волхвовать к идолу бездушному, к бесу, отцу лжи, якобы не было истинного Бога во Иерусалиме? Когда он болен, то для чего не прибегаешь к Богу, имеющему власть живота и смерти, но к Ваалу, который не может и не умеет, да и никому делать добра не хочет? Возвратитесь вы назад, и скажите царю вашему, что по пустому он вас послал, что не принесут ему никакой пользы его волшебства, что не поможет ему Ваал, не встанет он с постели своей, и в болезни своей умрет, тако глаголет Господь: от одра, наньже возшель ecu, не имаши слезти с него, яко тамо смертию умреши374. Все то сбылось. Посланные возвратились назад, возвестили все слышанное царю, который от одра своего не востал, и от болезни своей умер: и умре по глаголу Господню, егоже глагола Илия375. Ах! и когда бы мне дал Бог в час сей оную ревность и смелость Илии Фезвитянина, к обличению великого заблуждеиия и крайнего злодеяния, или прямо сказать, языческого идолослужения многих Христиан, а особливо из женского пола, кои содержат еще древних Еллин бесовская почитания, и в болезнях им приключающихся, вместо того, чтобы прибегать им к Богу, верою Христианскою, прибегают они к диаволу, волшебством. Разве несть Бога во Иерусалиме, говорю также и я, яко вы грядете вопросити Ваала? О Христиане, Христиане! полно достойны ли вы иметь и сие себе имя, как такие люди, что не имеете в себе Христовой веры? Заблужденные, слепые! когда занеможет сын ваш, когда заболит муж ваш, то нет ли Бога в церкве, Бога – Который яко всемощный и больных исцеляет, и мертвых воскрешает? Нет ли Пресвятой Богородицы. Матери Божией? нет ли Святых, друзей Божиих? нет ли Священников, слуг Христовых? нет ли врачей и лекарей? ибо и они служители же Божии, ко прибеганию вам показанным путем от Бога. А то куда вы прибегаете? К притворной ли лекарке, которая повсюду ходит с обманами, да и сама себя обманывает, для чаровательного излечения? к рассказщице ли безпутной старухе, для наговоренья? к скверной ли волшебнице, для вороженья? ко всем ли тем делам, кои вымышлены от диавола? А не рассылаете по церквам, для отправления в них молитв, и отпетия молебнов, но только таскаетесь по разным местам за приискиванием себе трав наговорных, враков бесовских. Сие не другое что, как явное идолослужение пред лицем Божиим; сие не иное что, как отступление от Бога, и предание себя диаволу; сие не иное что, как верование в сердце, что больше может диавол, нежели Бог. Но за сие, тако глаголет Господь, сия то клятва, которую Бог налагает: от одра, наньже возшел ecu, не имаши слезти с него, яко тамо смертию умреши. Кто бы ты ни был, муж или жена, зачем так делаешь, что якобы не было Бога во Иерусалиме? то прибегаешь ты к идолу Ваалу; чинимые тобою волхвованья, вороженья, наговаривательные шептанья, не принесут тебе никакой пользы. С сей постели, на которой ты лежишь, не встанешь, но на ней умрешь: лукавии человецы и чародеи преуспеют на гopшee, прельщающе и прельщаемы376. Заболел и другой царь Езекия, и находился подлинно при самой смерти, как повествует святое Писание. Послан был от Бога к больному царю Пророк Исаия с сим объявлением: Царю! уже наступил тебе последний час, не пользуют более ни лекари, ни лекарства; напиши ты духовную, распоряди все принадлежащее до твоего дому, потому что ты умрешь: во дни оны разболеся Езекия царь на смерть: и вниде к нему Пророк Исаия, и рече ему: тако глаголет Господь: заповеждь дому своему, умреши бо ты, и не будеши жив377. Как услышал сие Езекия, то что он сделал? Поступил в том как благочестивый; не прибегнул он к иному кому, но только к Богу; оборотился лицем своим к стене, и молился с великими слезами: и обрати лице свое Езекия к стене, молися ко Господу, и плакася плачем велиим378; и тем умилостивил он Бога, Который его услышал, умилосердился над ним, исцелил его, и даровал ему еще на пятнадцать лет живота. Тако глаголет Господь, сказал ему паки Исаия от страны Божией: услышах молитву твою, и видех слезы твоя: се бо исцеляю тя, и приложу к летам твоим пятьнадесять лет379. Приметь ты теперь, Христианине: здесь два царя больные, Охозия да Езекия: болезнь Охозиина не смертна была, смертна была Езекиина. Разболеся Езекия на смерть; а наипаче к тому определил его и сам Бог. Тако глаголет Господь: умреши ты, и не будеши жив. Да однако Охозия в болезни своей умер; Езекия же исцелился. А чего ради? Разве лицеприятие есть у Бога? Нет. Умер Охозия того ради, что не прибегнул он к Богу, но к диаволу; исцелился Езекия, потому что прибегнул он в тот же час к Богу. На одного прогневался Бог за то, что он за волшебства и чародейства принялся; другого помиловал за то, что он к молитве прибегнул, и слезы благоговения и сокрушения пролил. Из сего должно тебе, Христианин, знать, что, когда ты заболеешь, и хочешь исцелиться; когда обнищаешь и хочешь поправиться; когда впадешь во искушения, в беды, в напасти, и хочешь свободиться: то не воспринимай пути диавольского, или волшебствами, или обидами, или нападками, но восприими путь Божий молитвою, упованием, верою. Молитвою: открый ко Господу путь твой; упованием: уповай на Него; верою: веруй, яко Той сотворит380, Тот Кто и всемощен, и всемудр, и всеблаг; а между тем повинися Господеви381, и как человек, и как Христиании. Изрядно. Но когда я, скажешь ты, прибегну к Богу, то о чем мне у Него просить? научает тебя тому Святой Златоуст: проси, яже тебе просящему на пользу, и просимому датися подобает382. Проси о том, что и тебе просящему полезно получить, да и подающему, от Кого ты просишь, достойно дать: полезная Христианину, достойная Богу. Но только вся трудность в том состоит, что мы, по слову Павлову, не знаем того, что нам полезно, и что достойно просить у Бога: о чесом бо помолимся, якоже подобает, не вемы383. Сии Павловы речения толкует Златоуст, дабы мы знали, что воистинну оное бесполезно, что помышлению человеческому видится полезно: сие глаголет, наказуя ны, не вся та непщевати полезна, яже мыслем видится человеческим полезна. И того ради при начатии Церкви, посылал Бог на единого из них древних Христиан некоторую изящную благодать Святого Духа, Который назывался Дух молитвы, коею он просвещался, и просил о полезном, истинном и достойном, и услышим бывал во всем. И сей-то есть оный Дух, о Котором пишет тот же Павел: но сам Дух ходатайствует о нас воздыханми неизглаголанными384; Которого образом ныне есть Диакон, в церковных служениях, людские мольбы к Богу приносящий. Так толкует оный же Златоточивый учитель сими речениями: понеже бо многая полезных нам не ведуще, неполезная себе просимы сего ради прихождаше дар молитвы на единаго некоего от бывших тогда, и той о всех предстояше моляся: егоже и ныне образ есть Диакон, о людех молитвы возсылающий. И так незнанию нами полезного и достойного причина сия, что хотение человеческое по природе есть непостоянно и легко умно, то хочет одного, то другого, и никогда не довольствуется. Развращенно оно и слепо, приемлет зло за добро, и не различает полезного со вредным, достойного с недостойным.

Славный был между Греческими резного художества мастерами Полуклит, искусный и удивительный в оном своем ремесле. Но как при том надобно и другое большее художество, к удовольствованию каждому мнения многих, то Полуклит вымыслил способ к удовольствованию и обличению мнения народного, таким образом. Сделал он две статуи, одну у себя в доме, по всем правилам своего художества, коей никто не видал, а другую всенародно по мнению многих. Ибо, как тесал он камень на улице, то мимоходящие остановлялись, и смотрели; да и всякий говорил свое мнение, что сей голове, сей руке, сей груди, сему виду, так-то быть надобно; и как кто говорил, так Полуклит по мнению каждого и делал. По окончании же своей работы, вынес он обе статуи на показание всему народу, и вопросил мимоходящих, которая вам из двух кажется пригожее? Bсе согласно сказали: сия, указывая на ту, которую он сделал по художеству своему; а другая, сделанная по мнению их, смешана была всяким сумасбродным делом, беспорядочна, несовершенна. Тогда Полуклит опять им сказал: сию вами хвалимую статую сделал я по художеству своему, и для того-то она совершенна; а другую сделали вы, потому что делал я ее по мнению вашему, и для того-то она ни к чему годна. История значит, что хотение и угодности человеческие весьма суть различны и несмысленны. Положим, что Бог то, о чем человецы Его просят, сделает по их намеренью: один хочет себе одного, другой другого, либо корыстного, либо противного. Воин хочет войны, купец мира, корабельщик ветра на море; но один хочет с запада, другой с востока; земледелец хочет ведра на земли, но иной с дождем, а иной без дождя; словом, сколько голов, столько и умов; всякой хочет себе особенного. Если бы Бог сделал по намеренью всякого; то чтоб был свет, жизнь и житие наше? Смесь, бездна, пропасть. Оставим мы Бога делать все так, якоже Он весть по художеству бесконечной Его премудрости, а не по мненью нашей головы.

Весьма же паче, что хочет он себе худшего, просит вреднейшего. Рахиль, жена Иаковлева, была бесплодна, и не рождала. Печаль ее была двойная: одна та, что не могла она родить ни единого детища; другая, что сестра ее народила многих. Какою то есть страстию ревность в сердце, а наипаче в женском! Возревновала Рахиль сестре своей, и хотела умереть от ревности: видевши Рахиль, яко не роди Иакову, возревнова сестре своей. Сколько ссорилась она с мужем своим даждь ми чада, говорила ему; аще же ни, умру аз385. Или родить мне, или умереть; хочу я видеть либо детей у себя, либо смерть: или только одной сестре моей досталось все благословение Божие, а мне сносить клятву и поношение бездетства? Не вытерплю я сего: даждь ми чада, аще ли ни, умру аз. Так ли желает Рахиль раждать детей? Но знает ли она, чего желает! Пусть будет по воли ее: помяну Бог Рахиль, услыша ю, и отверзе утробу ее386. Поздравляю тебя, прекраснейшая Рахиль! ты уже восприяла себе отраду; помяну Бог Рахиль: ты уже не бесплодна, ты уже стала раждать, и видеть плод своего чрева; но каково то будет раждание твое? какое то добро получишь ты от детей, коих ты столь многим рачением возжелала? Горе! что слышу? пришел час родить Рахиле и возбедствова в рождении387. Родины трудные, болезни великие; породила она сына в живот, но предала от болезни душу; сын желания, сыном болезни учинился. Ах! и сколь много может быть, она в том раскаялась, чего так много себе желала; родила Рахиль, но во время родин умерла: бысть внегда оставляши ей душу, умираше бо, прозва имя ему: сын болезни моея388. И так Рахиль не знала, чего желала; желала она видеть детей, но тогда просила смерти себе. Подлинно вышереченное Златоустом самая истина есть, что, многая полезных нам не ведуще, неполезная себе просим. Да так же, сказанное еще и Павлом: о чесом бо помолилися, якоже подобаетп, не вемы389. Христианине! просишь ты от Бога детей, но может статься, что они будут тебе причиною более слез, нежели радости. Просишь здравия; но может статься, что с летами твоими, возрастут и грехи твои. Просишь богатства, но может статься, что будет оное виною погибели твоей. Просишь чести, но можешь статься, что сколь более ты возвысишься, столь более унизишься. Просишь и мирских благ и временных, но может быть от оных получишь и жизни своей смерть, и душе своей муку. Не знаешь, чего ты просишь.

И посему, когда хотение человеческое так есть погрешительно, а только хотение Божие претвердо; то что тебе иное делать, кроме токмо сего, чтоб покорить волю свою воли Божией? хотеть только того, что Бог хочет, и говорить во всякой твоей молитве; Боже мой! не якоже аз хочу, но якоже Ты; буди воля Твоя390. Во время бытности великого Александра в Азии, на имевшейся у него с Дарием царем Персидским войне, (чрез которую намерение его было завоевать себе от него государство всего востока), захотелось ему, от великих тамошних жаров в реке Кидре искупаться: искупался он; но только что вышел из воды, то вдруг его подхватил такой озноб нечаянный, что раздробил все его уды, запер у него дыхание, только что душе выйти; и с минуты на минуту в зело великой опасности жития своего, и увядения цвета младолетствия, славы, добродетели, великий Александр находился. Филипп, верный друг его и врач, принялся лечить царя, и начал в тот же час употреблять лекарства, и пользовать его то спиртами, то теплыми травами помогать ему, укреплять его и оживлять, и приготовил на третий день дать ему некоторое лекарство, от которого он уповал совершенно здравию его возвратиться; Но между тем прислано от Пармениона, вернейшего из всех генералов Александровых письмо, в котором было написано, чтоб он остерегался от врача Филиппа, не вверялся бы в руки его, и не принимал бы лекарств его; потому что якобы он с Дарием царем Персидским согласился отравить Александра и за измену свою получить столько-то тысяч талантов, да и взять за себя в жену сестру Дариеву. Прочел то письмо Александр, и не объявя о том ни кому, положил его под подушку к себе. И как наступил третий день, то Филипп врач, который не имел никакого известия ни о измене, ни о письме, вошел в шатер царский, держа чашу с лекарством, и подал Царю его выпить. Он одною рукою принял от врача чашу, а другою отдал ему письмо; и пока Филипп оное читал, то между тем Александр без усомнения, без устрашения все лекарство выпил. Постой Александр, что ты делаешь, так ли ни за что поставляешь ты свое здравие? да и как не испытуешь прежде о том, чтоб узнать тебе сущую правду, повинен ли, или неповинен врач? дай ему сперва прочесть письмо, и как признает совесть его, по виду его; то потом или оставь, или прими лекарство; а то прежде ли ты выпиваешь, а после он читает? да и столько ль ты одному человеку веришь? Конечно, верю я Филиппу, так говорил сам с собою Александр, потому что он мой врач и друг; как надеюсь я на искусство его, так полагаюсь и на любовь его. Александр по полученному от того лекарства себе здравию, уничтожил пустое и ложное подозрение. Возвратимся мы на предлежащее: Александр, великий царь, победитель и торжествователь поверил Филиппу, и предал ему свой живот; поверил он ему, хотя и было подозрение о опоении его отравою; ибо рассудил и сказал сам в себе: Филипп, мой врач, и потому умеет меня исцелить; Филипп, мой друг, и потому не похочет меня отравить. А ты, Христианин, в приключающихся тебе болезнях, или нуждах, или надобностях, предавая себя в руки Богу, в чьи руки думаешь предаваться? Он Бог, Он Отец. Впрочем, скажи и ты сам в себе: Он есть Бог, и так яко всепремудрый, ведает в чем мне нужда; Он Отец, и так яко всеблагий, даст мне потребное. Верю я премудрости Его, верю любви Его; я не хочу иного кроме того, что хочет о мне Бог мой и Отец мой. Не прошу у него ничего; ибо я не знаю, чего себе прошу; не ведаю, что мне на пользу: пусть знает про то Он, яко всепремудрый Бог; пусть даст мне Он, яко всеблагий Отец. Боже мой! Отче мой! быть ли мне на сем свете больну или здраву, богату или убогу, учену или неучену; произойти ль в великие достоинства, или остаться во смиренном моем состоянии; иметь ли детей, или пребывать бездетну; быть ли мне любиму, или ненавидиму от человек; жить ли еще многое время, или умереть сегодня, либо завтра; я не знаю, что мне на пользу: знаешь Ты, и твори, еже веси. Не якоже аз хочу, но якоже Ты; буди воля Твоя. Слушателие! сие заключаю я в двух словах: первое, во всех ваших нуждах, прибегайте вы токмо к Богу; другое, просите того, что угодно есть Богу: инако же, не знаете вы, чего себе просите. Не веста, чесо просита.

Того, что просить надобно

Во, всех наших нуждах, должно нам прибегать к Богу. Изрядно; но подтверждаю я паки: с каким лицем? – Просить у Бога того, что Ему угодно. Изрядно: но подтверждаю я опять, с какими устнами, с каким лицем предстать нам пред Бога? какими устнами Его нам просить, что покамест мы обретаемся во грехе, по то время находимся врагами Богу? Да послушаем же, что говорить Бог устами Исаиевыми: егда воздежете руце, отвращу лице Мое от вас: и аще умножите моление, не послушаю вас. То есть, когда вы предо Мною станете, и руки свои на молитву поднимете; то Я отвращу лице Мое, чтоб Мне вас не видеть; и еще: когда вы молитву вашу удвоите и утроите; то Я загорожу ухо Мое, чтоб, Мне вас не слышать. А чего ради? Руци бо ваши полны крове391; того ради, что руки ваши наполнены кровию. Какая-то кровь у нас в руках? не естественная ли от убийства? однако такому мною говоримому злу, не надеюсь я быть в гражданстве здешнем; но крови бедных от показывания им обид, заедания их трудов, обдирания их грабежами. Ах! сего-то я опасаюся: крови нечистоты, плотских грехов, что еще и того больше. С такими-то реками нечистыми, не хочет Бог ни видеть нас, ни слышать. Егда воздежете руце, отвраииу лице Мое от вас: и аще умножите моление ваше, не послушаю вас: руце бо ваши полны крове. Да что ж нам сделать? Сам Бог научает: измыитеся,и чисти будете392, обмойтеся вы, очиститеся. Нееман, великий и сильный князь Сирский, будучи прокажен, отьехал для исцеления себя к Елиссею Пророку; и думая, что то дело есть трудное, да и в дорогую цену стать могущее, взял с собою десять талантов сребра: с шестью тысячами золотых парчей, и десятью переменами из лучшего нарядного платья, для раздачи в подарок всего за получение себе здравия. Как услышал Пророк Елиссей о приближении к себе Неемана: то выслал к нему с вестью, чтобы он себя более уже не трудил; но поехал бы к находящейся там в близости реке Иордану, в которой бы седмократно обмылся, и от того он очистится без всякого другого труда393: шед измыйся седмижды во Иордане, и возвратится к тебе плоть твоя, и очистишися394. Сьездил он туда, обмылся там, и очистился: но из денег, которые при себе имел Неемам, издержал ли он что? Ничего. А из платья подарил ли хотя одно? Ни одного. И так ли безубыточно, так ли легко он очистился? Так подлинно: только что съездил и обмылся; то и очистился. О какая нам добрая весть! Хочем ли и мы очиститься; то сходим, как Нееман к Елиссею, к Духовнику. Не думаете ли вы, что сие нам будет трудно, или убыточно, а именно тем, чтобы не послал он нас или во Иерусалим сперва святым местам на поклонение, или в пустыню на спасение, или бы не завещал раздать нам всего имения нашего нищим? Ничего того не будет, ничего. А что ж нам сделать? Одно только слово сказать: согрешихом; две слезы излить; и сим-то единым будем мы измовены, очищены, прощены. И так ли сие дешево, так ли легко? Так подлинно. Сие есть член веры. Но послушайте, каким образом сие утверждает и Божественный Златоуст, утеха грешных: о человеколюбнаго величества! о благости превосходства! грешника, повнегда исповедати ему согрешения, совершенным Бог праведником являет. Не надлежит только нам терять времени, а наипаче ныне, при восхождении нащем во Иеруеалим, ныне, при близком наступании святых дней Пречистых Христовых страстей, сегодня, буде можно, не ожидая завтра. Ах! сие-то завтра великим есть препятствием спасению нашему, главною причиною мучению нашему! Впрочем, сколь скорее можно, да обмоемся мы, да очистимся святою исповедию. И так измовеных и чистых приемлет нас Бог отверстыми объятиями, взирает на нас тихим оком, слушаешь нас, внимает прошению нашему, и дарует нам здесь грехов отпущение, а там небесное Царствие.

* * *

382

Беседа 20, на Мф. 30


Источник: Часть первая. Издание седьмое. Москва, в Синодальной типографии, 1842.

Комментарии для сайта Cackle