священномученик Илья Громогласов

Илья Михайлович Громогласов родился 20 июля 1869 года в селе Еремшинский Завод Темниковского уезда Тамбовской губернии (ныне поселок Ермишь Рязанской области) в семье диакона.

Образование. Начало преподавания

Первоначальное образование получил в Шацком духовном училище, откуда в 1883 году перешел в Тамбовскую духовную семинарию. В 1893 году окончил Московскую духовную академию со степенью кандидата богословия и был оставлен при ней профессорским стипендиатом.

Через год совет Московской духовной академии избрал Илью Михайловича исполняющим должность доцента на кафедре истории русского раскола. В 1900 году он был назначен на должность лектора английского языка.

В 1902 году Илья Михайлович обвенчался с Лидией Николаевной Дуловой, дочерью князя Николая Федоровича Дулова и его супруги Александры Юрьевны.

Общественная деятельность

С 1904 года — член Общества истории древних рукописей. Активный участник движения за участие мирян в делах Церкви и за проведение соборного принципа в ее управлении.

С 1906 года написал ряд церковно-публицистических статей либерального характера в «Богословском вестнике», «Московском еженедельнике» и сборнике «Перед Церковным Собором». Он, в частности, обвинил в бездушии архиепископа Антония (Храповицкого), выступившего против амнистии участников антиправительственного движения. В статье «Бастилия духа» с сочувствием отозвался об острокритическом сборнике «Духовная школа», из которого можно было сделать вывод, что духовная школа, как Бастилия, должна быть разрушена и перестроена от основания, поскольку изжила себя. Недостатки школы Громогласов объяснял сословным характером духовного образования и трудностью подготовки пастырей одновременно с обучением их по общеобразовательной программе. Но в целом взгляды его не отличались особым радикализмом.

Научная работа и преподавательская деятельность

В 1908 году защитил диссертацию под заглавием Определения брака в Кормчей и значение их при исследовании вопроса о форме христианского бракозаключения, за которую ему была присвоена степень магистра богословия и премия митрополита Макария (Булгакова).

В 1909 году избран членом-корреспондентом Императорского Московского Археологического общества.

В 1910 году назначен экстраординарным профессором Московской духовной академии на кафедре истории русского раскола и в том же году был уволен согласно его прошению от должности лектора английского языка.

В период с 1908 по 1911 год Святейший Синод старался удалить из академии либеральных и революционно настроенных преподавателей. И в мае 1911 года И.М. Громогласов был уволен из Московской духовной академии за либеральные взгляды, выраженные им в газетных публикациях. Особенно добивался отстранения Громогласова ректор академии епископ Феодор(Поздеевский). В свою защиту И.М. Громогласов говорил, что его статьи в печати были пропущены цензурой. Так называемая «громогласовская история» вызвала широкий общественно-церковный резонанс.

После увольнения Громогласов поступил инспектором классов Мариинского женского училища дамского попечительства о бедных в Москве и одновременно стал преподавать русскую литературу и всеобщую историю в Московской женской гимназии, которой заведовала его жена Лидия Николаевна. Но Илье Михайловичу хотелось преподавать в высшем учебном заведении, и в 1914 году он выдержал экзамен на юридическом факультете Московского университета и был удостоен диплома первой степени. Через 2 года он выдержал экзамены по церковному и государственному праву и получил ученое звание магистранта церковного права. В том же году он был принят в число приват-доцентов на юридический факультет Московского университета на кафедру церковного права.

В апреле 1917 года по ходатайству Совета Московской духовной академии определением Святейшего Синода Илья Михайлович был восстановлен в звании профессора академии по кафедре церковного права. В то же время он оставался профессором Московского университета и преподавателем школы 2-й ступени. Его перу принадлежит множество научных работ, большая часть которых посвящена истории раскола, такие, как О сущности и причинах русского раскола, Русский раскол и вселенское Православие и другие.

После революции

В мае 1917 года Святейший Синод включил Илью Михайловича Громогласова в список приглашенных в состав Предсоборного Совета. Как член этого Совета он был утвержден Святейшим Синодом членом Поместного Собора и стал его деятельным участником. Когда патриарх Тихон в январе 1918 года опубликовал послание, в котором отлучались от Церкви убийцы и бесчинствующие, Илья Михайлович на Соборе сказал:

«Единственная надежда наша не в том, что будет у нас земной царь или президент — как угодно его назовите, а в том, чтобы был Небесный Царь — Христос: в Нем одном нужно искать спасения. Вместе с вами я благоговейно преклоняюсь перед мужественным и суровым словом патриарха, которое давно пора было сказать. Не скрою, что у меня был момент недоумения, вызванного тем, что патриаршее послание появилось накануне возобновления соборных заседаний, как будто патриарх желает отмежеваться от Собора, от всецерковного представительства. Но, вдумываясь глубже в это обстоятельство, я склонен видеть объяснение его в том, что Святейшему патриарху угодно было лично на себя принять все последствия, какие могут произойти в связи с его посланием. Вследствие этого еще больше возрастает и увеличивается чувство благоговейной благодарности за подъятый им подвиг. Однако не следует нам забывать, что по сознанию выдающихся вождей христианской мысли даже Небесный Царь — Бог — не может спасти нас без нас, то есть если мы сами не принимаем участия в совершении нашего спасения. И мы ошиблись бы, если бы полагали, что посланием патриарха дело закончено и нам нечего больше делать... Настал момент нашего самоопределения; каждый должен пред лицом своей совести и Церкви решить сам за себя, сказать, кто он — христианин или нет, остался ли он верен Церкви или изменил Христу, верен он знамени Церкви или бросил его, топчет ногами и идет за теми, кто попирает наши святыни».

Громогласов был членом Совета Союза духовенства и мирян, организованного в январе 1918 года. После закрытия Собора продолжал работать в комиссиях Собора: по сношению с народными комиссарами и по гонениям на Церковь.

В начале 1922 года Илья Михайлович оставил светскую службу, приняв решение стать священнослужителем.

В феврале 1922 года рукоположен патриархом Тихоном в сан диакона ко храму святого мученика Антипы в Москве, а через 2 дня — в сан священника к той же церкви.

В конце марта был арестован и заключен во внутреннюю тюрьму ГПУ, в августе переведен в Бутырскую тюрьму. На процессе по делу изъятия церковных ценностей, проходившем в Москве в ноябре–декабре 1922 года, был приговорен к заключению на полтора года, которое впоследствии было заменено годом ссылки. Однако власти, несмотря на изменение приговора, содержали священника в разных тюрьмах.

По освобождении, в августе 1923 года он был временно назначен настоятелем Воскресенской церкви в Кадашах, а через 2 месяца общее собрание прихожан единогласно избрало его настоятелем.

В марте 1924 года ГПУ произвело в квартире священника обыск, после которого он был арестован. Во время следствия выяснилось, что отец Илия болен рожистым воспалением головы и лица, и ГПУ, отложив допрос, поместило его в заразный барак Бутырской тюрьмы. Узнав, что муж заболел, Лидия Николаевна стала усиленно хлопотать о его освобождении.

Отец Илия был освобожден из тюрьмы, но следствие продолжалось, и в мае коллегия ОГПУ приговорила его к ссылке на Урал на 3 года. Батюшку вызвали в милицию, где предложили в трехдневный срок покинуть Москву и проследовать к месту ссылки — в Екатеринбург. Зная, что совершенно ни в чем перед властями не виновен, отец Илия не терял надежды, что ему удастся остаться в Москве и, продолжая церковное служение, закончить свои научные труды. Он добился приема у прокурора Верховного суда Красикова и изложил существо дела. Его обвиняют в том, что он присутствовал на собраниях у католички Абрикосовой, где будто бы обсуждался вопрос о создании единого антисоциалистического фронта. Между тем по самому делу он ни разу не был допрошен, и вот теперь ГПУ требует, чтобы он в трехдневный срок покинул Москву. В ответ ему обещали, что отсрочка будет дана и послана телефонограмма в ОГПУ. Через день его вызвали в ГПУ и сообщили, что отсрочка ему дана, и когда он понадобится, его снова вызовут.

В мае 1925 года он вновь был арестован: к нему был применен тот же приговор — 3 года ссылки, начиная со дня ареста. Сослан он был в село Сургут Тобольского округа.

В феврале 1927 года отец Илия написал заявление Красикову с просьбой об освобождении из ссылки и разрешении вернуться в Москву. Он указывал на свой возраст (58 лет) и болезни и говорил, что никогда не участвовал в политической деятельности и впредь не собирается. «Я желал бы посвятить остаток дней своих научным исследованиям, которым отдал 35 лет своей жизни».

Красиков ответил, что у него нет возражений против выезда священника из места ссылки.

Но ссылка продолжалась, и отец Илия написал новое заявление с просьбой об освобождении. В апреле 1928 года Коллегия ОГПУ постановила: «Лишить права проживания в Москве, Ленинграде, Киеве, Харькове, Одессе, Ростове-на-Дону, означенных губерниях, с прикреплением к определенному месту жительства сроком на 3 года».

Так отец Илия оказался в Твери (с 1931 по 1990 год город назывался Калинин), куда в это время получил назначение будущий священномученик архиепископ Фаддей (Успенский), которого отец Илия знал еще по учебе в академии. Служил отец Илия за Волгой, в храме иконы Божией Матери «Неопалимая Купина», оказавшимся потом одним из последних незакрытых храмов, где часто служил владыка Фаддей.

В ноябре 1937 года отец Илия был вновь арестован. Из дома у него взяли всё сколько-нибудь ценное: два наперсных креста с украшениями, наперсный серебряный крест, крест напрестольный, магистерский знак, священнические облачения, крестильный набор, митру, Библию и служебное Евангелие, личные письма, тетради с записями, записные книжки, папку с личными документами, фотографии, помянник, медали и значки и 6 книг самого священника, написанных им в бытность профессором духовной академии.

Из протокола последнего допроса:

— Вы обвиняетесь в том, что, являясь одним из участников контрреволюционной фашистско-монархической организации, существовавшей в городе Калинине, активно проводили свою контрреволюционную деятельность. Признаете вы это?

— Участником контрреволюционной организации я не был, и о существовании какой-либо контрреволюционной организации мне неизвестно.

— Вы говорите ложь. Следствие настаивает на даче правдивых показаний о вашем участии в контрреволюционной фашистско-монархической организации.

— Ни в каких контрреволюционных организациях я не участвовал.

— Вы в контрреволюционных целях организовали литературный богословско-философский кружок, на котором проводили контрреволюционную деятельность. Признаете вы это?

— Никаким литературным богословско-философским кружком я не руководил и о существовании такового я ничего не знаю.

— В июле месяце 1937 года вы среди своих близких знакомых высказывали свои симпатии германо-итальянскому фашизму и выражали надежду на него о якобы избавлении им русской церкви от большевиков в СССР. Признаете ли вы это?

— Это я тоже решительно отрицаю.

— Вы, Громогласов, среди населения города Калинина вели контрреволюционную агитацию за объединение реакционных сил духовенства — тихоновцев, для активной борьбы с советской властью повстанческого характера. Признаете вы себя виновным в этом?

— Этого не было, и я решительно это отрицаю.

— Что вы можете добавить к своим показаниям?

— Добавить ничего не могу.

На следующий день были вызваны «дежурные свидетели», обновленцы, которые подписали протоколы допросов, предложенные следователем.

Тройка НКВД приговорила священника к расстрелу.

Расстрелян 4 декабря 1937 года в Твери. Погребен в общей могиле на Волынском кладбище.

В 1958 году был реабилитирован президиумом Калининского облсуда (по 1937 году репрессий).

В августе 2000 года на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви был причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских.

Взгляды

Основные работы отца Илии были посвящены вопросам истории старообрядчества и сектантства, каноническому, прежде всего брачному, праву. В общей сложности ему принадлежат до 70 статей, в том числе в энциклопедиях, рецензии и очерки. Сохранилось несколько его стихотворений послереволюционного периода.

В работах по истории раскола («О сущности и причинах русского раскола», «Русский раскол и вселенское Православие» и других) автор полагал основной его причиной не социальные факторы, невежество народа и церковнослужителей или личную неприязнь к патриарху Никону, а отрицание сторонниками старины преобразовательного движения, возникшего под влиянием знакомства с Западом, но ориентированного на греческий Восток.

В работе О сущности и причинах русского раскола он пишет, что, по мнению старообрядцев, «русская жизнь во всех ее сторонах… есть нечто высшее», а греческая вера оказалась уже «испорчена». Они считали, что одна Русская земля остается теперь верной хранительницей православной истины. Отец Илия рассматривал раскол как «протест религиозно-национального самосознания известной части русского народа против попытки подчинить его стороннему авторитету, в то время когда — по мнению русских людей — религиозный быт их достаточно сложился и окреп для того, чтобы громко заявить свои права на самостоятельность».

В сочинении Русский раскол и вселенское Православие автор пишет, что «в двояком потемнении вселенской православной идеи — в пространстве и времени — выразился с полной ясностью начинавшийся процесс национализации веры и Церкви на Руси. Верный критерий вселенского сознания подменился сомнительным признаком старины». Раскол, по его словам, превознес начало старины и национальности и от этих человеческих начал поставил в зависимость действия Божественной благодати.

Отец Илия останавливался и на вопросе каноничности Белокриницкой иерархии. Ему принадлежит, как он назвал его, «полемический этюд» К вопросу о раскольнической Белокриницкой иерархии с канонической точки зрения. Он подчеркивал множественные нарушения церковных правил старообрядцами: самовольное оставление одной и занятие другой кафедры митрополитом Амвросием (Паппа-Георгиполи), к тому же при поддержке светской (австрийской) власти, неканоничное миропомазание и прием в сущем сане. При этом он возражал против «фанатического предубеждения, отчужденности и озлобленности, которые так неуместны и нежелательны в отношениях православных людей к своим заблуждающимся братьям».

В области брачного права отец Илия Громогласов подчеркивал, что Церковь первоначально считала сакраментальным гражданский брак по взаимному согласию, хотя и признавала необходимым благословение его Церковью, а церковный чин бракосочетания явился плодом довольно длинного процесса литургической деятельности. До IX века в Церкви существовала древнеримская форма заключения брака, позднее стала господствовать церковная. По мнению автора, выраженному в кандидатском сочинении «Следует ли совершать священнодействие брака над лицами, обращающимися из раскола и жившими до обращения в супружестве (Опыт решения вопроса на догматико-канонической основе)», «в собственном смысле совершителем таинства брака, как и всех других таинств, является Бог, а в несобственном смысле — тот, кто создает необходимые условия действия таинственной благодати, то есть сами брачующиеся». В связи с этим он рассматривал акт церковного благословения как внешний знак внутреннего благодатного освящения: «Нельзя считать догматически существенным и безусловно необходимым то, что в одно время не существовало, а потом начало существовать». Отец Илия не был сторонником совершения венчания супругов, обратившихся из старообрядчества, а также указывал, что гражданским способом заключались ранее и повторные браки. Особое внимание он уделял римскому праву, указывая, что принципы бракозаключительного права, выработанные в Римской империи, были приняты христианским законодательством. В магистерской работе  Определения брака в Кормчей и значение их при исследовании вопроса о форме христианского бракозаключения им был проведен анализ бракоопределительной формулы римского юриста Модестина в 48-й главе Кормчей.

Особого тропаря священномученику Илии Громогласову нет, но его можно прославить исполнением общего тропаря священномученику XX века.

Тропарь священномученику Илии, глас 3

Це́ркве Ру́сския сто́лпе непоколеби́мый,/ благоче́стия пра́вило,/ жития́ ева́нгельского о́бразе,/ священному́чениче Илие́,/ Христа́ ра́ди пострада́вый да́же до кро́ве,/ Его́же моли́ усе́рдно,/ я́ко Нача́льника и Соверши́теля спасе́ния,/ Русь Святу́ю утверди́ти в Правосла́вии// до сконча́ния ве́ка.