cвятитель Иннокентий, архиепископ Херсонский и Таврический

  Часть 5, Глава 7Часть 5, Глава 9 

Часть V. Слова и речи при избрании на общественные должности и при открытии общественных учреждений

Речь после совершения молебствия при открытии Общества киевских врачей

Усердная молитва ко Всевышнему, которой вы как врачи-христиане почли за долг предначать ваши вновь учреждаемые общеполезные собрания, уже ясно дает знать нам, как далеко от вас тот низкий и жалкий взгляд на свою науку, по которому религия почитается для нее делом совершенно чуждым. Что вы, напротив, и усугубляя труды и усердие свое на пользу страждущего человечества, ожидаете полного успеха в благотворном служении ему не столько от собственных усилий и средств земных, сколько от благословения свыше.

Приветствуем вас от лица Святой Церкви с этим светлым и возвышенным взором на свое дело! Без сомнения, и весь пространный и богоспасаемый град наш не замедлит отозваться чувством сугубой признательности к вам не только за то, что вы так благородно усугубляете деятельность вашу на пользу общую, но и за то, что самое начало этой деятельности освящаете именем Того, в деснице Которого жизнь и дыхание наше. Если в каком граде, то в нашем, из которого свет веры и свет наук распространился по всем пределам неизмеримого Отечества нашего, вере и знанию всегда должно находиться в самом тесном и всеми видимом союзе.

Имея в виду такое благое расположение ваше, мы питаем твердую надежду, что святая вера, призванная на помощь вначале занятий ваших, не будет забыта вами и во все продолжение их. И почему бы этой всеосвящающей вере не осенять постоянно своим невидимым присутствием ученых собраний ваших? Знание истинное – что оно такое вообще, как не природная дщерь и воспитанница веры? Вера истинная – что и она, как не естественный конец и венец всякого основательного познания? Присмотритесь к началу и к концу наук, и увидите, что каждая из них вытекла из-под священных высот веры, и каждая при надлежащем течении своем всегда впадает в море разумного верования; в противном же случае, каждая неминуемо образует из себя на конец непроходимые дебри и болота.

Мы привыкли говорить: круг наук, круг знания, – и отделять его от круга веры; но, собственно говоря, нет и не может быть круга наук, а существует один беспредельный округ веры, внутренность которого разделяется между науками. Знание без веры есть средина без начала и конца; посему кто ищет не бездушных отрывков, а живого разумного целого, тот необходимо должен соединять знание с верой. Только близорукая философия прошедшего столетия возмечтала было на время расторгнуть этот священный союз и заставила знание копать гроб для веры; но что вышло из сего матереубийственного покушения? Святая вера, гонимая самозабывшимся рассудком, сокрылась в недоступную для него глубину сердца человеческого, и лжеименное познание осталось само в ископанном от него гробе со своими софизмами.

Но если каждая наука, подобно как и всякий человек, по самой натуре своей требует для своего совершенства религии, то ваша наука, врачи-христиане, имеет в том нужду сугубую. Вы призваны трудиться на мрачном поле страданий человеческих; среди этих трудов нельзя не спросить: где первое начало и где последний конец тех ужасных страданий? – Кто же в состоянии дать успокоительный ответ на сей великий вопрос, кроме святой веры? Недугам телесным, тайно или явно, посредственно или непосредственно, но всегда предшествуют недуги душевные – грехи и страсти; можно ли иссушить протоки, не заградив источника? и как заградить источник, не призвав на помощь нравственности и веры?

Не должно забывать и того, что болезни и недуги, с которыми вам должно сражаться, суть не какая-либо неважная случайность в роде человеческом, что они допущены Промыслом с премудрой целью, и суть в руках Его одно из главных средств к управлению судьбой земнородных, к нравственному исправлению людей. Как с полным успехом действовать к прекращению или ослаблению этих уз, которыми связуется свыше легкомыслие или строптивость человеческая, не имея в виду путей Промысла, не сообразуясь с ними сколько можно и, следовательно, не быв глубоко проникнутым верой в нравственную цель всех наших несчастий и страданий? Как, наконец, исключить самую веру из числа прямых средств к уврачеванию всякого рода недугов, когда многократные опыты свидетельствуют, что силе живой веры уступает то, что посмевалось над всеми усилиями искусства? А сердце самого врача? ужели оно иначе создано, чтобы ему можно было обходиться без религии, – ему, от которого так часто требуются подвиги самоотвержения самого высокого?

Верим, что вас одушевляет чувство чистой любви к ближнему. Но сколько случаев, где это чувство естественно изнемогает, не будучи подкрепляемо чувством веры в Того, Кто за чашу студеной воды, поданой во имя Его, обещает Царство? Таким образом, врач и его наука не могут сделать разумно ни одного шага без того, чтобы не восчувствовать нужды в религии. Зато и им стоит сделать, со своей стороны, только один шаг, чтобы вступить в область веры.

В самом деле, где постоянно стоит и действует врач? Не на пределах ли жизни и смерти? Следовательно, не там ли именно, где знание граничит с верой? – Трудно ли, стоя на средине, взирать в обе стороны? Естественно ли всегда смотреть только в одну сторону? – Правда, что на стороне веры более сумрака, нежели на стороне знания; зато там виды в беспредельность, а здесь – все сжато, мелко и ничтожно. Далее. Наука требует от врача следить за тайнами природы и бытия человеческого; но не эти ли самые тайны служат материей и, так сказать, подкладкой для Таинств христианских? Как свойство растения самым лучшим образом познается в его цвете, так и сущность тайн естественных наилучше проразумевается (сколько возможно это для человека на земле) в Таинствах христианских. Потому те естествоиспытатели, которые наиболее одушевлены были духом веры, всегда проникали далее других в святилище природы и более выносили оттуда общеполезных открытий.

Не сходятся ли, наконец, неизбежно ваша наука и религия в своих целях, трудясь та и другая над восстановлением расстроенного состояния человеческого? Но искусство человеческое обещает недугующим одно здравие временное; а медицина Божественная, заключающаяся в откровении, самым умирающим возвещает жизнь вечную и нетление. Что легче для врача и что благотворнее для болящих, как подкреплять человеческую надежду обетованием Божественным?

А недугующие? – каждый из них самым недугом своим уже располагается, более или менее, к религиозному настроению духа; и благоразумному врачу остается только не портить того, что сделано рукой Промысла. А когда все это так, то думать, что науку врачевания трудно совокупить с религией, значит не знать основательно ни своей науки, ни религии.

Не то говорят нам примеры врачей наиболее знаменитых. Они всегда были чем ученее и опытнее, тем добрее и религиознее; многие из них охотно посвящали перо свое на защиту веры и нравственности, так что сочинения их приводятся наравне врачами и богословами. А немалое число было и таких, которые после разнообразного служения человечеству оканчивали дни свои в строгом самоотвержении на видимом служении Единому Богу, – указуя таким образом своим примером собратьям своим врачевство для болезней духа, подобно как прежде предписывали врачевства против немощей их тела.

Нисходя от этих общих истин к предметам будущих занятий ваших, мы уверены, что вы не забудете обратить среди них внимание на некоторые зловредные предрассудки в вашем деле, источник которых есть недостаток религиозного чувства во врачах. Один из них приносит особенно самые горькие плоды, – это несчастный обычай, по которому самые лучшие из врачей опасаются брать с собой религию к одру своих болящих, и потому допускают их приближаться даже к самым вратам смерти, не предварив ни одним словом о грозном часе, для них наступающем. Не правда ли, что этот предрассудок существует во всей силе? Не истина ли, что он весьма пагубен? – Когда же и где же обнажить его и показать в истинном виде, как не здесь и не теперь?.. Что служит опорой и извинением такого предрассудка у врачей? – Ложный страх показать пред болящими ненадеянность на свое искусство и знание; суетное опасение возмутить спокойствие болящего напоминанием о нужде обратиться к пособиям святой веры; поверхностно – человеколюбивое желание не озабочивать сугубой заботой и без того многоозабоченное семейство. Все это имеет вид извинения теперь, когда общее мнение, действительно, так несчастно настроено, что одно напоминание о пособиях веры больному отзывается для него уже приговором к смерти. Но спрашивается: кто настроил так общее мнение? – Врачи неблагоразумные, не дорожащие истинным благом больных и их семейств. Не врачам ли благоразумным после того предстоит честь перестроить его, как должно? И не перестроится ли он (предрассудок), когда все врачи примутся единодушно за это достойное их дело? – И когда лучше приняться за это дело, как не с настоящего времени?

Сообщества тем особенно и полезны, что они открывают удобность легко и с успехом произвести общими силами то, на что один не может отважиться по многим причинам. Сначала вас в этом случае сретит, вероятно, недоумение и холодность; вы, точно, причините некоторое смущение, но будьте уверены, что если вы будете действовать единодушно и постоянно, заранее огласив ваш метод действования, если будете употреблять его с самого начала болезни, не дожидаясь ее свирепства, когда больному и окружающим его можно говорить все, не пугая тем, что говорится, то благая цель ваша будет понята и оценена, как должно, вашему благому намерению отдадут всю справедливость. А между тем, это будет одним из лучших плодов вашего нового сообщества, настоящего собрания и молитв.

Я не говорил бы таким языком, если бы мне не довелось, и не раз, быть свидетелем, что происходит у одра умирающих и в целом доме оттого, что врачи сокрывали опасность до последней минуты: больной в борьбе жизни с смертью; семейство в отчаянии; врача или нет уже, или он стоит в отдалении, как осужденный; все хотят, и никто не осмеливается сказать умирающему, что он – умирает! – А между тем необходимо произнести это роковое слово: еще не снята тяжесть грехов с души отходящего; еще не принято Таинственное напутие в жизнь вечную; не дано последнего благословения детям, не сделано распоряжения о доме и семействе... Что будет, если болящий отойдет, не приняв печати завета вечного и не дав скрепы завещанию временому? Вера, дотоле забываемая, обходимая, пренебрегаемая, – явись! – теперь твое дело, теперь ты нужна, одна ты нужна!.. Схваченный наскоро священнослужитель является (кто, откуда, как? – о том уже не спрашивают), но что находит он?.. Не жизнь, а последние капли догорающего с треском огня; не чувство и слезы истинного покаяния, а трепет предсмертный и лепет бессвязный... Ах, братие мои, ужели хотите вы, чтобы мы производили чудеса, когда вам вздумается, и останавливали руку ангела смерти, когда она уже подъята на разлучение души от тела? Ищите для того Моисеев и Ааронов, а не нас, скудельных сосудов, которые сильны одним упованием на милосердие Того, Кто пришел призвать не праведных, а грешных на покаяние. Но и оные великие мужи сказали бы вам, что так действовать – значит искушать безрассудно долготерпение Божие.

Итак, врачи-христиане, хотите ли ознаменовать самое начало вашего Общества делом достойным вас, которого благие последствия несомненны, которое не требует особенного труда и равно доступно каждому из вас, – оканчивающих и начинающих свое поприще? Вооружитесь в мысль, мною вам предлагаемую; поставьте себе за правило не являться к одру болящего без религии; как сами начинаете теперь свое дело, так и им советуйте начинать врачевание с призывания имени и помощи Божией, с освобождения себя посредством исповеди от всех тяжестей душевных, с принятия всеисцеляющего врачевства Тела и Крови Христовой. Мы совершенно уверены, и смеем уверить вас, что такой метод действования не только не повредит успехам врачевания, а еще во многом облегчит его и приблизит к цели. А между тем, если вы успеете в этом одном великом и истинно-общеполезном деле (а успеете несомненно, коль скоро приметесь за него единодушно и постоянно), то ваше новое Общество принесет великий плод для всего нашего града, и имена ваши не только сделаются памятны в летописях медицины, но и будут вписаны в ту великую книгу жизни, которая некогда будет читана в слух Неба и земли. Аминь.


Вам может быть интересно:

1. Слова и речи святителя Иннокентия, епископа Пензенского и Саратовского – Речь, произнесенная Преосвященным Иннокентием, по пострижении его в монашество святитель Иннокентий (Смирнов) Пензенский

2. Письма и статьи – ЕДИHЕHИЕ ВЕРУЮЩИХ священномученик Онуфрий (Гагалюк)

3. Слова на первую седмицу Великого поста – Слово в среду недели 1 -й Великого поста, на утрене cвятитель Иннокентий, архиепископ Херсонский и Таврический

4. Собрание сочинений. Том 5 – Пастырское увещание. Божиею милостию смиренный Амвросий Архиепископ Харьковский и Ахтырский православным христианам Харьковской... архиепископ Амвросий (Ключарев)

5. Духовные рассуждения и нравственные уроки схиархимандрита Иоанна (Маслова) – Плач схиархимандрит Иоанн (Маслов)

6. Проект реформы духовно-учебных заведений Павел Васильевич Левитов

7. Богословский факультет королевского Берлинского университета протоиерей Тарасий Серединский

8. Памяти А.А. Киреева профессор Василий Александрович Соколов

9. Право православной грековосточной русской Церкви как предмет специальной юридической науки профессор Николай Александрович Заозерский

10. Предполагаемая реформа церковного суда – Выпуск второй архиепископ Алексий (Лавров-Платонов)

Комментарии для сайта Cackle

Ищем ведущего программиста. Требуется отличное знание php, mysql, фреймворка Symfony, Git и сопутствующих технологий. Работа удаленная. Адрес для резюме: admin@azbyka.ru

Открыта запись на православный интернет-курс