Буква Α
Глава 1. – О создании и устроении человека
Иринея, из «Обличения ересей лжеименного знания». – В прежние времена мы говорили, и т. д. Святого Тита, епископа Бострского.
– Итак, следует сказать, что Создатель ввел человека в жизнь, чтобы он стяжал не что иное, как только благочестие и добродетель. Стяжав это, он благополучно переплыл бы эту жизнь; а вознерадев об этом, блуждая, тяжко потонул бы. Святого Иринея, из 4-й [книги] «Обличения и опровержения лжеименного знания». – Все состоит, и т. д. Глава 2.
– О человеке; о том, что Бог сотворил его самовластным и властителем всего земного.
Святого Игнатия.
– Будучи совершенными, и помышляйте о совершенном. Ибо когда мы хотим поступать хорошо, Бог готов подать [это].
Святого Антипатра Бострского.
– Вечная сущность не терпит и тени превращения, ибо и не может [ее претерпеть]. Ведь то, что [есть] единожды, не от иного имеет бытие и не возникло каким-либо образом само собой, – тому невозможно ни стать [иным], ни переустроиться, ни превратиться. Ибо невозможно сложить с себя бытие, которым [нечто] является по природе: чего оно не получило, того и не слагает, и чего не приобрело впоследствии, того и не утрачивает. Вечная же сущность, которая есть единый Бог, то есть Отец, и Сын, и Святой Дух, и была, и есть, и будет, не допуская ни превращения, ни перемены, ни изменения.
Глава 3. – О человеке; о том, что он был создан Богом для нетления и бессмертия по божественному дару, причем эту благодать, очевидно, охраняла божественная заповедь
Святого Иринея, из «Обличения ересей и опровержения лжеименного знания».
– Что препятствует плоти, и т. д.
Филона, из «Вопросов на Книгу Бытия».
– Что значит: доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят? (Быт. 3:19). Ибо человек [PG96.469] был создан не только из земли, но и из божественного дыхания. Поскольку же он не пребыл неповрежденным, то пренебрег божественным повелением и, отсекая себя от лучшей части – от жительства, подражающего небу, – всего себя предал земле. Ведь если бы он стал любителем добродетели, которая делает бессмертным, то непременно получил бы в удел небо. Но так как он возжелал наслаждения, через которое приходит смерть души, то и был предан земле.
Глава 4. Об Адаме: что он был мудрейшим, прозорливым и пророком до преслушания
Филона, из «Изысканий на книгу Бытия».
– Бог привел животных к Адаму, чтобы видеть, как он назовет их (Быт. 2:19).
Ибо Бог не пребывает в недоумении. Но поскольку Он дал ум первозданному и добродетельному человеку, благодаря которому тот, будучи сведущим, по природе способен рассуждать, Бог, как наставник, побуждает ученика показать собственное [умение] и взирает на лучшие порождения его души. С другой стороны, этим Он ясно обозначает и все добровольное и зависящее от нас, посрамляя тех, кто говорит, будто все [совершается] по необходимости. Или же, поскольку людям предстояло пользоваться [именами], Он и повелел человеку их установить. Это дело весьма свойственно мужу в высшей степени сведущему и превосходящему разумением: наречение имен [подобает] не только мудрому, но и первому благородному [человеку]. Ибо надлежало, чтобы вождь человеческого [рода] и царь всех земнородных получил и этот исключительный дар. Как он первым узнал животных, так первым должен был удостоиться и власти над всеми, и первым стать вводителем и изобретателем имен. Ибо нелепо было бы, чтобы они, оставшись безымянными, получили имена от кого-либо младшего – к умалению чести и славы старейшего. И Адам, увидев созданную жену, как пророк говорит, что она произошла не от совокупления и не от жены, как последующие [люди], но есть некое естество на рубеже – как от лозы, когда отделяют ветвь для рождения другой лозы. Поэтому он и говорит: Посему оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью (Быт. 2:24). [Плотью] он назвал то, что всего чувствительнее к осязанию и ощущению, в чем и боль, и наслаждение.
Из того же, то есть из последней [книги] «Изысканий на книгу Исход».
Поистине непроходима и неприступна Божественная область: даже чистейшая мысль не может взойти на такую высоту, так что человеческой природе невозможно, хотя бы едва коснувшись, увидеть лицо Сущего. «Лицо» же сказано не в собственном смысле: это иносказание, обозначающее чистейший и беспримесный [PG96.472] образ Сущего, поскольку и человек ни по чему так не узнается, как по лицу, по своему особому качеству и облику.
[PG96.440] Ибо Бог не говорит: «Я невидим по природе», – кто же более видим, чем Тот, Кто породил все прочее видимое? Но: «Будучи по природе таков, чтобы быть видимым, Я никем из людей не видим», – говорит Он. Причина же тому – немощь сотворенного. И, чтобы не удлинять речь околичностями, [скажу:] прежде надлежит стать богом – что и невозможно, – чтобы кто-либо смог постигнуть Бога. Если же кто умрет для смертной жизни и будет жить, восприняв бессмертную, то, быть может, увидит то, чего никогда не видел. Все философии, процветавшие и в Элладе, и у варваров, исследуя природу, не смогли ясно увидеть даже самого малого. Явное тому доказательство – разногласия, распри и инакомыслия, когда части каждой школы опровергают друг друга и сами бывают опровергаемы. И для всех дома бойцов за школы стали опорными пунктами войн. [Все это] ослепляет способный видеть человеческий ум словопрениями, и он измышляет, что следует выдвигать, а что отражать. Желающему составить представление о Наилучшем во всем сущем должно прежде всего утвердиться душою, непоколебимо укрепившись в едином образе мыслей, и уже не блуждать между многими. Затем должно утвердиться на природе и образе мыслей, сухих и бесплодных для всего тленного. Ибо если допустит что-либо из более мягкого, то отпадет от цели; и самое острое зрение будет бессильно увидеть Несотворенное, так что скорее ослепнет, чем узрит, из-за ослепительного сияния и низвергающегося потока блистаний. Разве не видишь, что сила огня отстоящим на соразмерное расстояние дает свет, а приближающихся сжигает? Смотри, как бы и тебе не претерпеть чего-либо подобного умом, как бы великое стремление к невозможному не погубило тебя.
Глава 2. О непослушных и непокорных
Иезекииль.
– Сказал мне Господь: сын человеческий, посреди неправд их ты живешь; они имеют глаза... ибо это дом прогневляющий. Посему Я отвращу надменность силы их, и осквернятся святыни их (Иез. 12:2; 7:24). Схолия. Это постигло и нас за наши согрешения.
Ибо похвалой и славой всего рода христианского были спасительный крест и живоносное воскресение. Но из-за оскверненного имени венетов и прасинов, которое мы на себя наложили, мы стали мерзостью для Христа, освятившего нас Своим божественным именем, и [крест и воскресение] были преданы в руки оскверненных и осквернены. [PG96.473]
Глава 9. О подначальных: что сообразно злым произволениям подначальных Божественный суд поставляет и начальников пагубных
Филона, из 1-й [книги] «Изысканий на книгу Бытия». – Как столпы поддерживают целые дома, так и Божественные силы [поддерживают] весь мир и лучшую и боголюбезнейшую часть человеческого рода.
Глава 12. О безначалии: что оно вредно и опасно и бывает причиной смятения
Осии. – Слушайте слово Господне, сыны Израилевы, ибо суд на живущих на земле, потому что нет ни истины, ни милости, ни познания Бога на земле, и кровь с кровью смешивают. Посему восплачет земля и умалится со всеми живущими на ней (Ос. 4:1–3).
Схолия. Познаем из этого божественного [изречения] и последующих, какова причина постигшего нас безначалия и смятения и что не несправедлив Бог, наведший на нас порабощение от язычников. Ибо мы, сверх бесчисленных наших бесчинств, осквернили междоусобной кровью и святой, почитаемый всем миром град Бога нашего, так что из него переселился честный крест – жизнь наша.
Глава 13. О мужах наилучших: что спасителен их надзор и начальствование над делами и народом
Того же (Филона), из «Изысканий на книгу Бытия».
Если в доме, или в селении, или в городе, или в народе явится любитель благоразумия, то этот дом и этот город непременно будут жить лучшей жизнью. Ибо добродетельный муж есть общее благо для всех: он с готовностью предлагает пользу, которую может принести.
Глава 10. О непостоянных в помыслах и нетвердых в суждении
Филона, из «Изысканий на книгу Бытия».
Неразумному свойственно не стоять твердо и не опираться ни на какое мнение.
В разное время он думает по-разному и об одном и том же судит противоположно, хотя с этим не случилось ничего особенного. И вся жизнь его висит [в воздухе], не имея непоколебимого основания, но [завися] от обстоятельств, которые всегда тянут его в разные стороны и перетягивают.
Глава 18. О возвещающих и передающих ответ
Святого Игнатия, из Послания к Ефесянам. – Всякого, кого посылает домовладыка для управления своим домом, мы должны принимать так, как самого пославшего.
Глава 21. О грехах; и о том, что наши грехи навлекают и наводят на нас беды
Кирилла, из 15-й [книги] против Юлиана. – Все мы много согрешаем (Иак. 3:2). Ибо природа [наша] больна легкой склонностью ко греху по вине того, кто от начала вселил [в нее] страсть.
Климента, из 8-й [книги] «Стромат». – Убоимся не внешней болезни, но грехов, из-за которых [приходит] болезнь.
Его же (Филона), из «Изысканий на книгу Исход». – Напор пороков возмущает и кружит душу, наводя на нее головокружение. Оно застилает взор и насильно заставляет его смыкаться – взор, по природе ей подобающий, но ослепляемый [дурным] навыком.
Из того же. – Ничто так не противно и не враждебно святейшим силам Божиим, как неправда.
Глава 42. О согрешающем и падающем: что ему должно стыдиться и не прекословить обличающему
Филона, из «Изысканий на книгу Бытия». – Вовсе ни в чем не согрешать – величайшее благо; а согрешив, обратиться – сродно ему: это, если можно так сказать, как бы младшее рядом со старшим. Ибо есть такие, которые грехами, словно добрыми делами, величаются; они имеют болезнь трудноисцелимую, а вернее – неисцелимую.
Глава 44. О святых и ублажаемых мужах – за то, что они совершают, и за то, чего достигли
[Григория] Нисского, из [слова] на святого Романа.
Не по тонкой бечеве бегают чудотворцы Христовы и не искусством избегают ран, кувыркаясь на обнаженных мечах. Вместо каната они неколебимой стопой пробегают тесный и с обеих сторон обрывистый путь благочестия.
А острия мечей мучителей они притупляют рвением к ударам [PG96.477]: не в том полагают искусство, чтобы не страдать, но упражняются в том, чтобы в страдании побеждать.
Глава 47. О том, что от Бога не убежать и Он неописуем; и что Он все объемлет, и надзирает [за всем], и ничто от Него не скрыто
Евстафия, епископа Антиохийского. – Бог все наполняет, ничем не ограничиваемый. Ибо Тот, Кто не ограничивается местом, непременно, по песнословию Давида, будет во всяком месте. Ведь если бы говорилось, что Он вне какого-либо места, то необходимо было бы, чтобы Он ограничивался тем, в чем утверждается. Итак, пребывая весь во всем, Он никоим образом не переходит из одних мест в другие, наполняя все.
Святого Диадоха.
Один только Бог видит еще не сущее как уже настоящее. Если бы то божественное и неизреченное естество имело вид, оно не созерцало бы еще не сущее как сущее.
Его же.
Лишь вочеловечившийся Бог Слово имеет то собственное свойство, что и является на этой земле не призрачно, и небес не оставляет, но, как и всегда, объемлет все по неописуемости божественного естества; ангелам же это нисколько не свойственно. Ибо в то время, когда они посылаются в мир, они не могут быть в том же самом месте и превыше неба.
Иринея, из 4-й [книги] «Обличения и опровержения лжеименного знания».
Все мерою, и так далее (ср. Прем. 11:20).
Его же (Филона), из последней книги «Изысканий на книгу Исход».
Он все объемлет, Сам ничем не объемлемый. Ибо как место объемлет тела и служит им прибежищем, так и божественное Слово объемлет все и все наполнило.
Глава 48. О том, что Бог и дела Его непостижимы
Святого Иринея, из 4-й [книги] «Обличения и опровержения лжеименного знания». – Научил нас Господь, и так далее. Из 2-й [книги] того же [сочинения]. – Ум здравый и безопасный, и так далее. Святого Кирилла, из 18-й [книги] против Юлиана. – Думаю, то, что выше нас, должно чтить неиспытующей верой.
Ибо человеческий ум как-то немощен, по крайней мере в способности постигать все. Святого Дионисия Александрийского, «О природе». – Не только в делимых [частях] мира, и в том, что под ним, и в числе века, но во всем, даже в самом малом, знание людей несведуще и несовершенно. Евстафия, епископа Антиохийского, из [слова] о душе. – Божество не подлежит определенным ограничениям законов и времен. Афинодора. – Одно богословие, наиболее истинное, подобает тем, кто совершенно очистил ум. Другое же – многим: то, которое способно призывать их ум к благочестию и праведным делам и избавлять их во взаимном общении от звероподобной жизни. [PG96.480]
Глава 49. – О любви к Богу и страхе Божием; и о том, что они превосходят всякое благо
Святого Климента, епископа Римского. – Любовь человека к Богу достаточна для спасения. Ибо дело признательности – хранить привязанность к Виновнику нашего бытия; ею мы спасаемся и для второго, нестареющего века. Его же. – Бог искушал Авраама не потому, что не знал, каков он. Но Он хотел явить его потомкам и не скрыть такого мужа, побудить [их] к подражанию его вере и терпению и убедить пренебрегать даже любовью к детям ради исполнения божественного повеления. Поэтому Он и устроил так, чтобы о нем была написана история. Святого Иринея, из 5-й книги «Против ересей». – Все, что сохраняет дружбу с Богом, и так далее. Севериана, епископа Гавальского, из [слова] о еретиках. – Начало спасения людей – страх Божий, и корень всех наших благ – закон Божий. Нет же ни Бога без страха, ни страха без закона.
Ибо закон имеет страх исполнителем своих повелений, а страх имеет закон судьей предписанного. Итак, кто со страхом приступает к закону и к давшему закон Богу, тот становится согражданином святых и обращается с преподобными. А кто дерзает против божественного слова, тот не только не удостаивается благодати, но и извергается из благочестия. Глава 51.
О прекословии Богу; и о том, что не должно прекословить Ему, или оправдываться пред Ним, или говорить о Нем много слов. Святого Иринея, из 4-й книги «Обличения и опровержения лжеименного знания». – Если же кто говорит, и так далее.
Глава 55. – Об обновлении видимого, то есть неба и земли
Святого Иринея. – Не ипостась и не сущность, и так далее.
Глава 60. – О любви, мире, единомыслии и миротворцах
Дионисия Александрийского, из 4-го праздничного послания. – Любовь всячески устремляется вперед, стараясь принести пользу даже тому, кто этого не хочет, а нередко и тому, кто медлит из стыда. Бывает, что кто-то отказывается принимать благодеяние: не желая быть другому в тягость, он предпочитает лучше сам страдать, довольствуясь собственными скорбями, лишь бы никому не доставить хлопот и беспокойства. Такого исполненный любви усердно умоляет снизойти и потерпеть, как бы претерпевая обиду и принимая помощь, и оказать величайшую милость другому, а не себе, – позволить, чтобы через того утихла его собственная беда. Климента, из 8-й книги «Стромат». – Любовь [PG96.481] правит теми, кто [повинуется] добровольно, а невольными – страх, и этот страх низок. Тот же [страх], который воспитывает нас к благу, ведет ко Христу и спасителен.
Глава 61. – Об истине и верном свидетельстве
Из [сочинения] того же (Иустина) к императору Антонину. – Разум велит истинно благочестивым и философам чтить и любить одну только истину, отказываясь следовать мнениям большинства, если они дурны. Ибо здравый разум велит не следовать за теми, кто несправедливо что-либо сделал или чему-либо учил. Любящий же истину должен всеми способами, даже под угрозой смерти, предпочитать собственной жизни то, чтобы делать и говорить справедливое.
От них, по-видимому, ускользает, что он через подлинную веру вышел из заблуждения к истине. Сам же он поистине знает себя – не безумным, как они говорят, но освобожденным простой и всегда неизменной истиной от непостоянного и изменчивого тления, связанного с многообразной пестротой заблуждения. Того же, из слова о воскресении.
– Слово истины свободно, и так далее. Святого Иустина, философа и мученика, из 5-й части его апологии. – Поступать хорошо, о мужи, по-моему, есть не что иное, как жить по истине. А жить хорошо и по истине невозможно, не постигнув природы вещей. Его же, из 2-го слова к Трифону. – Всякий, кто может говорить истину и не говорит, будет судим Богом. Святого Ефремия, архиепископа Антиохийского, из 3-й главы [сочинения] о грамматике Иоанне и о соборе. – Истина сама по себе способна переубедить тех, кто пытается с ней спорить, чтобы стало явно, что она – оружие непобедимое и совершенно неодолимое. Антипатра, епископа Бострийского. – Истина сама способна защитить себя перед теми, кто смотрит острым оком души. Филона, из 2-й [книги] «Вопросов на Книгу Исход». – У некоторых законодателей запрещено свидетельствовать по слуху, поскольку истина удостоверяется зрением, а ложь – слухом.
Глава 64. – О тех, кто принимает злое и бесчестит праведное
Святого Кирилла, из 1-й книги [сочинения] против Юлиана. – Отсюда, я думаю, легче рассмотреть, и так далее.
Глава 68. – Об удалении от дел и безмолвии; и о том, что покой доставляет познание Бога
Святого Серапиона, из 55-го послания. – Воздержному подобает избегать и толпы, чтобы ум его был свободен от рассеяния, а сердце – от смятения; ибо в толпе великое смятение. [PG96.484] Из того же [послания]. – Великий помощник людям на пути к совершенству – удаление [от мира]. Дидима, из [толкования] на Евангелие от Иоанна.
В кого входит желание обладать святым ведением, тот пусть отрешится от мира, от похоти его и от дел плоти, чтобы приблизиться к Сказавшему: Остановитесь и познайте, что Я – Бог (Пс. 45:11). Филона, из 4-й [книги] «Вопросов на Книгу Бытия».
Мудрый стремится к покою и удалению от дел, чтобы в благоприятное время достичь божественного.
Его же, из 5-й книги тех же сочинений. – Ибо любитель мудрости не общается ни с кем из легкомысленных людей, даже если случится ему быть с ним в родстве, и не проводит времени с негоднейшим. Он отделен от множества помыслов, из-за которых, как говорится, с такими нельзя ни путешествовать вместе, ни жить одним гражданством, ни делить жизнь. [PG96.440]
Того же. – Мудрый – пришелец и переселенец: из жизни, смешанной [со злом], он переходит к жизни, подобающей мирным и блаженным.
Глава 71. – О воздаянии и возмездии в день суда; и о том, что уготованное тем и другим вечно и бесконечно – будь то блага, будь то страшные наказания
Святого Иринея, епископа Лугдунского, из 2-й книги «Против ересей». – Но как каждый из нас, и так далее.
Его же, из 5-й книги тех же сочинений. – Вечны же и бесконечны блага от Бога, и так далее.
Святого Мелетия, епископа Антиохийского. – Все – и праведные, и неправедные – будут приведены пред Бога Слово. Ибо Ему Отец весь суд отдал (ср. Ин. 5:22), и Он, исполняя волю Отца, приходит как Судия. Его мы именуем Христом, вочеловечившимся Богом. Ибо судьи – не Минос и не Радамант, как [учат] у вас, эллины, но Тот, Кого прославил Бог и Отец и о Ком мы в другом месте подробнее говорили ищущим истину. Он, совершая над всеми праведный суд Отца, уготовал каждому то, что ему справедливо причитается. Когда же ангелы, люди и демоны предстанут на Его суд, они единым гласом возгласят к Нему: Праведен суд Твой. Воздаяние, отвечающее этому гласу, наводит на тех и других справедливое: делавшим добро и жившим праведно оно доставляет вечное наслаждение благами, а делателям зла уделяет вечное наказание; и для последних пребывает огонь неугасимый.
И некий огненный червь, не умирающий и не истребляющий тела, неотступно пребывает [при них], изрыгая из уст непрестанную муку. Их не упокоит сон, не поможет им и мольба заступающихся родственников. Ибо праведники уже не видны им, и сами они не удостаиваются памяти.
Одни лишь праведники помнят праведные дела, через которые [PG96.485] они достигли Небесного Царства, где нет ни труда, ни печали, ни тления, ни заботы. Святого Ефрема, из слова на Каина. – Не сомневайся, еретик, что есть суд над душами и телами: ведь у тебя есть доказательство. Содом жив и мертв: жив, подвергаясь суду, и мертв, будучи уничтожен. Ты видишь огонь – и не видишь его. [Содом] тлеет – и не дымится; разрушается – и не разрушается; умаляется – и цветет; имеет существо – и ни на что не годен. О премудрость Божия! Обличая, [Бог] молчит; уча, не присутствует; угрожая, не является. О действие Божества! Оно вынесло приговор тому, что не страдает, и в земле Содомской прикровенно указало на будущее бесконечное наказание, чтобы заранее раскрыть пагубность зла, ибо отверженным покаяние не дается. Как земля Содомская сохраняет все свое существо, но действовать не может, так и нечестивые тогда подвергаются суду: они сохраняют существо произволения и разумности, но из-за наказания лишены деятельности. Итак, если в бездушной земле приговор непрестанно сохраняет силу, то насколько более – в разумных людях? Ты имеешь перед очами огонь пылающий и не сжигающий; имеешь и временное – вечным, и смертное – бессмертным. Убоимся грядущего, научаясь страшному из примеров.
Глава 73. – О страшном воскресении
Святого Иринея, из 4-й книги «Обличения и опровержения лжеименного знания». – Как они говорят, что плоть, и так далее. Его же, из 5-й книги «Обличения». – Поскольку мы члены Его, и так далее. И немного ниже.
– Итак, как ставший душою живою, и так далее. – Из того же слова. – Преобразит, говорит, тело уничижения нашего, и так далее. – Святого Иустина философа и мученика, из слова о воскресении. – Слово истины свободно и самовластно, и так далее.
Это – святого священномученика Мефодия Патарского. – Нелепо же, очевидно, и то – полагать, что тело в вечной жизни не будет пребывать вместе с душой, и так далее. Из того же. – Поскольку он оказался на рубеже нетления, и так далее. Из того же. – Если из такой малой капли, и так далее. Святого Тита, епископа Бострийского, из 1-го слова против манихеев. – Как же, говоришь, воскреснет тело? «Если плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия (1Кор. 15:50), то, – говорят они, – нет и воскресения мертвых». Они не обращают ума и к тому, что подробно сказано выше, но, [PG96.488] словно люди, упорствующие в самых неправых делах, избирают для подкрепления своего нечестивого мнения не справедливое, а любезное им самим. Не плоть страстная воскресает, говорит апостол, и не грубое тело снова живет со страстями. Поэтому он дает ясное разрешение недоумения: Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся (1Кор. 15:51). Итак, те из нас, кто будет спасен, претерпят изменение в некое лучшее состояние тел. И то, что дается нам через изменение, будет телом, но уже не плотью и кровью, сплетенными с немощью. Ибо не все, что есть тело, непременно есть и плоть. Солнце, например, и луна, и весь небесный хор – вообще тела, но отнюдь не плоть. Подобный некий вид получит и воскресающее тело. Тогда души святых будут впредь обитать вместе с телом, которое уже не нуждается в плотской пище и не подвержено удовольствиям, печалям и страданиям. Напротив, оно вполне единославно с душой и нисколько не противится божественному служению, когда подвиги прекратились и душа по определению Божию отошла на покой.
После этого он проясняет всю речь и изъясняет образ воскресения, говоря: Тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие (1Кор. 15:53). Истинным было бы и [изречение]: Тление не наследует нетления (1Кор. 15:50).
Ибо если бы кто говорил, что плоть, вновь воскреснув вместе с врожденными страстями, будет жить, претерпевая и делая то же, что и прежде, вместе с душой, то такая плоть была бы неразумной и не имела бы благой надежды. Если же она принимает изменение именно в лучшее и блаженное состояние, на что [апостол] прямо указывает, говоря: Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие (1Кор. 15:53), – то воздаяние орудию, потрудившемуся вместе с душой, справедливо, и оно уже не во вред душе и не в тягость. Души же спасаемых будут в блаженстве, получив обратно сродное им тело, однако не тяжелое, не землистое и не исполненное плотского вожделения, как вначале, когда им надлежало отличиться в подвиге добродетели. Ибо несправедливо было бы не дать телу, потрудившемуся вместе с душой в этой жизни, вместе с нею насладиться наградами. Антипатра Бострийского, из сочинения против хулений злоименного Оригена, глава 15. – Законы природы и законы научения передали нам [умение] распознавать и различать все видимое по обликам или цветам.
Поэтому, слыша о чем-либо, что созерцается в ипостаси и точно познается, мы тотчас воображаем это в уме, даже если оно отсутствует, [PG96.489] и тогда, запечатлевая облик и вид, узнаем обозначенное. И наоборот, видя облик, мы по одному лишь облику познаем и различаем, что такое увиденное. Ведь то, что мы истинно и безошибочно созерцаем, будь то в рисунке или в изваянии, мы по облику узнаем и так и назовем. Так, услышав «солнце», мы знаем и его облик, и действие; подобно и «небо»; и любое из животных, растений или семян мы различаем и по облику, и по цвету. Так по обликам мы различаем всякий чертеж и, услышав «треугольник», никогда не представили бы четырехугольника, ведь тогда мы не узнали бы треугольника; и альфу мы не называем бетой или чем-то иным, ведь тогда это не была бы альфа.
И это всеобщее незыблемое у людей правило: пока нечто пребывает в собственном облике, оно называется тем, что обозначается [именем]. Если же оно изменит облик, особенно вместе с действием, то уже не будет тем, чем называется, но чем-то иным помимо того. Так, пожалуй, и человек лишь до тех пор называется человеком в собственном смысле, пока остается в собственных пределах облика; если же он изменит облик, который получил изначала, то будет назван чем-то иным, а не человеком в собственном смысле. Поэтому, когда живое существо разрушено смертью, видим ли мы прах или какие-либо кости или захотим сказать что-нибудь о душе, мы называем это человеческим, а не человеком, поскольку это не называется даже обликом человека. Итак, человек, удостаиваемый воскресения, снова восстает тем же самым, что и умерший. Иным он оказывается в отношении тления и различных страстей, как душевных, так и телесных, но не в отношении того самого, благодаря чему он есть и называется человеком, – а это и есть такой-то облик или вид. Ибо если вместе со страстями он избавится и от самого облика, то восставший из мертвых будет уже не человек, а нечто иное, поскольку человеком именуется только такой-то облик. Поэтому Божественное Писание, даже когда некая божественная сила являлась кому-либо в человеческом облике, называет [ее] человеком, потому что просто обозначает видимое, – разве что по делу или по его исходу назовет как-то иначе, поскольку совершаемое превышает человека.
Например, говорит: Явился Бог Аврааму (Быт. 18:1); затем, изъясняя образ видения, говорит: И, возведя очи свои, увидел: и вот, три мужа стояли над ним (Быт. 18:2), – называя их мужами не потому, что они были мужами по природе, но по облику. Так же и боровшегося с Иаковом [Писание] по облику назвало человеком, ибо всякий подобный облик, даже если по природе это не человек, мы именуем человеком из-за такого облика. Следовательно, то, что не имеет такого облика, очевидно, не человек, но нечто иное.
Итак, Господь и после воскресения явился в таком облике, и Сам благовестил воскресение людей, и апостолы проповедали, и поднебесная Церковь в такой надежде ожидает воскресения. Если же так, то что это за новое и странное баснословие тех, кто искусными доказательствами пытается замутить простую и [PG96.492] бесхитростную проповедь Церкви и отвергнуть воскресение человека? Ибо мы не назовем человеком ничего иного, что не имеет такого облика. Но они снова пустословят перед нами от внешней мудрости и искусными приемами пытаются ложными умозаключениями обойти церковное учение, опираясь на так называемую у них грамматику, или геометрию, или еще что-либо. Нам ведь недосуг заниматься подобным. И говорят: «Среди обликов такой-то облик благообразнее такого-то, а тот опять красивее этого»; и выставляют перед нами и сравнивают всевозможные различия обликов, пока, собрав [доводы] из всех, не докажут якобы, что шарообразный облик – самый красивый и самый соразмерный из всех. А затем, когда у них это так доказано, они налагают необходимость на Создателя, будто бы постигли своими рассуждениями Его глубины и советы. И они объявляют, что непременно подобает, необходимо и должно воскреснуть в том облике, который они признали более красивым. До такой степени они вознегодовали на человеческий облик, что даже на то краткое время, пока не успеют отбросить и отвергнуть всю телесную природу и стать чистыми умами, не согласны принять иной облик, кроме показавшегося им благовидным.
Но не все облики всем одинаково нравятся, и не всякий услаждается всеми, как это бывает и со вкусом, слухом или обонянием: одному нравится одно, другому – другое; так же и в обликах одному угодно одно, другому – другое. Что же тогда будет, если нам и нашим единомышленникам больше шарообразного нравится наш нынешний облик, а вам больше нравится шарообразный и вы предпочитаете его тому облику, который Создатель изначала благоволил даровать нам? Что же тогда, по-вашему, сделает Владыка всего? Разгневавшись на разногласие, отменит воскресение? Но это невозможно. Ибо, предвидя это, Он не удержал благодати, но даровал все, что подано нам через Господа и Владыку нашего Иисуса Христа. Или Он даст каждому облик, который ему нравится и удовлетворяет его? Но не подобает тем, кто в этой жизни имел один облик, в будущей жизни получить один – один облик, другой – другой. Ибо хотя в славе и достоинствах обнаружится великое различие, но не в обликах.
Рупефукалдина.
Ибо как возникнет у нас представление друг о друге, если по облику нельзя будет распознать, что это люди? Почему же они не уступают Богу и не довольствуются тем, что Он благоволит [сотворить]? Почему не принимают того, что Он от начала благоволил сотворить, не предпочитая этому ничего и не предписывая [Ему], что это должно быть так-то и так-то? Создатель благоволил, чтобы природа человека являлась именно в этом облике, ибо так хорошо. Но те, кто стремится все постичь рассудком и мудростью [PG96.493] и не терпит признать за Богом в познании ничего большего, говорят, что такой облик подходит [лишь] для устроения этой жизни. Ведь ноги устроены для хождения, руки – для работы, глаза созданы, чтобы видеть, уши насаждены, чтобы слышать, и так далее; в бессмертной же жизни, когда ни в чем этом уже не будет нужды, различие и облик таких членов излишни. Как будто Бог и при нынешнем устроении этой жизни не мог дать иной облик, создать [человека] ни в чем не нуждающимся и [сделать так, чтобы он] без этих членов беспрепятственно совершал то, что ныне через них производится и исполняется! Разве мы не видим среди живых существ, что одни лишены одного члена, а другие – другого? И все же все живет, растет и умножается по роду [своему].
Ибо чем помогают ноги в передвижении роду птиц, которые быстрее всех, кто ходит на ногах, проносятся в какие пожелают места? И опять, какой ущерб причинило родам водных животных лишение ног и рук? Разве они не живут и не растут по родам [своим]? Равным образом, какой вред причинило родам устриц отсутствие внутренностей, а кроту – лишение глаз? Я не говорю, что Бог не знал, как это сотворить, или не мог, – да не впаду я в такое безумие! Напротив, зная, как создать в бесконечно большем числе различия и облики животных, растений и семян, и будучи в силах это сделать, Он произвел их столько, сколько счел подобающим для устроения мира.
Итак, пусть никто не подозревает Создателя в скудости, будто Он не мог иначе устроить нашу жизнь и состав, – Того, Кто может создать бесчисленные и беспредельные виды обликов. [Он сотворил так,] чтобы – поскольку Он знал и разумные действия, и то, что подходит для устроения этой жизни, – и в будущей [жизни] ни один из членов не был ни смертным, ни неподобающим. Так Он благоволил сотворить и нынешний облик. А некоторые, не знаю почему, стыдясь его, поносят собственные члены. Те члены, что в тленной жизни подвержены страданию и тлению из-за смертности и тленности этой жизни, они пытаются высмеять, будто они не могут быть претворены в нетление и неизменность. И со смехом восклицают: «Какая мне нужда в чреве, в кишках или в таких-то частях?» Они не понимают, что, когда упраздняется потребность, ради которой нечто было устроено, вместе с ней упраздняется и само действие. Ведь все претворяется из тленного состояния в нетление, а облики (σχημάτων), хорошо и прекрасно устроенные Создателем, пребывают. И в этой тленной жизни можно, как на изображении, увидеть, что пупок в свое время послужил и во чреве матери исполнил потребность зародыша. После выхода оттуда он перестает служить потребности, но облик его остается в нас и не изглаживается, и мы не считаем его ни срамом, ни безобразием. Сказано же это [PG96.496] лишь в качестве примера: ведь мы сравнили тленное с тленным. Ибо слава будущей жизни с несравненным превосходством превосходит настоящее и превышает его: потребность прекратится, а члены станут славнее.
О том, что члены перестанут служить потребности и будут пребывать иным, более славным образом, дал знать и божественный апостол, когда писал коринфянам: Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое (1Кор. 6:13), то есть прекратит. Ведь он говорит это не как проклятие, как подумали некоторые, но [указывает на] то, что непременно будет.
Рупефукалдина.
Он рассуждал о блуде, всеми силами удерживая верных от блуда, даже от слуха о нем. Выдвинув возражение от лица обвиняемого, будто тот мог бы сказать: Все мне позволительно (1Кор. 6:12), – он заграждает уста этому возражению: но не все полезно, – говорит он. И, показывая, что не все позволительно, говорит: Пища для чрева, и чрево для пищи (1Кор. 6:13). Итак, говорит он, нет никакой разницы, поскольку они возникли для потребности нынешнего времени, а вовсе не для будущего века. Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела. Бог воскресил Господа нашего, воскресит и нас силою Своею (1Кор. 6:13–14). Этим он говорит, что тело не упраздняется, как пища и чрево, – [чрево же упраздняется], поскольку оно вместилище пищи, иначе оно и не было бы чревом. Чревом он называет то, что принимает пищу, а не то, что исполняет такую-то потребность. Когда же пища упразднится и в будущем [веке] никак не будет действовать, его уже нельзя будет в собственном смысле назвать чревом, раз оно не будет вместилищем пищи. Целое же – тело и дух – справедливо может быть названо воскресающим, как, конечно, и [тело] Господа.
[Противники] пользуются внешними умозаключениями, и, чтобы их учение не показалось большинству подозрительным, раз оно не из наших [источников], они дотошно исследовали божественное Писание. Из всего его тела они извлекли словно малую искру, исказили верно лежащее [изречение] и перетолковали его к собственной цели. Укрывшись в нем, как в крепости, они пытаются прочитать нам апостольское речение: Мы ожидаем Спасителя, Господа Иисуса, Который преобразит тело уничижения нашего (ср. Флп. 3:20–21). И говорят: «Вот, апостол ясно объявил, что будет преобразование», – не вникая в цель апостола или, скорее, добровольно обманывая себя, чтобы думать, будто имеют неопровержимое доказательство. Ведь апостол говорил о преобразовании не тела, а уничижения тела, то есть смерти, тления, немощи и прочего уничижения в [этой] жизни.
Святого Мефодия, епископа Патарского, из слова о воскресении.
Об этом он яснее говорит, когда пишет коринфянам о воскресении: Сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе (1Кор. 15:42–43). Тлением, уничижением и немощью он [PG96.497] называет смерть и следующее за смертью тление, а нетлением, славой и силой – воскресение и блага, которые за ним следуют. И немного ниже:
А что божественное Писание, говоря о претворении или преобразовании, говорит вовсе не об облике природного состава, а о привходящих [свойствах], претворяемых либо в более славное, либо в более бесчестное, – это можно уразуметь из многих [мест] божественного Писания. Так, о Владыке оно говорит, что Он преобразился пред ними (Мф. 17:2), – но преобразился из более скромного [состояния] в более славное. Ибо евангелист сразу показал нам образ преображения: просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались как свет (ср. Мф. 17:2); вид лица Его [стал] иным (ср. Лк. 9:29). Он говорит не о том, что [Господь] изменил очертания Своего лица, но о том, что изменил славу. И это Свое преображение во славе Господь назвал подобием Своего будущего пришествия с небес. Ибо Он говорит тем, кто [был] при этом видении: Есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего во славе Своей (ср. Мф. 16:28), – или, по другому евангелисту, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе (Мк. 9:1), – говоря о Петре, Иакове и Иоанне. Ибо [евангелисты] сразу присоединяют [рассказ о преображении].
Один, сказав: После сих слов, дней через восемь (Лк. 9:28), – то есть сосчитав все дни, – прибавил: и берет Петра, Иакова и Иоанна (ср. Лк. 9:28) и так далее, и рассказал о предлежащем видении. Другой же, [сказав]: По прошествии дней шести (Мф. 17:1), – упомянул лишь средние дни.
Итак, пусть перестанут те, кто покушается превратно толковать смысл божественных [изречений]. Пусть пребудут они в предании апостолов и в учении, изначально преданном и укоренившемся в Церквах. [Церковь], приняв и проповедуя воскресение людей, и не знает людьми ничего иного, кроме того, что, как она знает, есть люди; а то, что не имеет такого облика, она не знает [как человека] и не учила считать человеком.
Того же, из глав 10. – Итак, если [уготованы] вечные обители, неоскудевающие сокровища и вечное воздаяние грешникам, то какое может быть место для разговоров о том, что после воскресения тела снова будут отложены, что [мы] снова уклонимся и ниспадем в тот же самый мир? Ведь апостол ясно говорит и показывает неизменный порядок будущего. Ныне же он возвещает обетование: Еще раз поколеблю не только землю, но и небо, – говорит Господь. Слова же „еще раз“ означают изменение колеблемого, чтобы пребыло непоколебимое (Евр. 12:26–27; ср. Агг 2:6). Итак, если мы научены, что [это будет] однажды и [мир] более не поколеблется, то как же могут быть учениками Евангелия те, кто осмеивает великий дар нашего воскресения и похвалу Церкви и снова возвещает нам утрату тел? Ведь если увековечивать их – зло, то ради чего они и воскресают? Их воскресение возвещается как благая весть и радость; [PG96.500] и великий Павел терпел оковы, возложенные на него за эту надежду. Судимый за надежду и воскресение мертвых (ср. Деян. 23:6), имея надежду на Бога, что будет воскресение мертвых, праведных и неправедных (Деян. 24:15), он и учит не считать его проповедь невероятной (ср. Деян. 26:8).
Если Бог воскрешает мертвых, то ради чего, если действительно хорошо душам, однажды освободившимся от тел, быть без тела? Почему они не остаются сразу после смерти в бессмертном состоянии, если и не все, то хотя бы праведные? Напротив, Сам Господь, благовествуя, возвещает нам пути и щедрый дар: Наступает час, когда находящиеся в гробах услышат глас Сына Человеческого, и, услышав, оживут (ср. Ин. 5:25–28).
Итак, если в высшем совершенстве тела излишни и достойны отвержения, то какая нужда была (ибо я снова спрошу) Владыке дарить как нечто великое и обещать уповающему на Него: Я воскрешу его в последний день (Ин. 6:40), и что воздастся тебе в воскресение праведных (Лк. 14:14), – если всех ждет отвержение воскресающих тел? И немного ниже: Если же воскресение несовершенно оттого, что мы снова имеем тела, как учат утверждающие, будто тела отбрасываются, то, выходит, великим даром оказывается не воскресение, а смерть, потому что она освобождает душу от тела. Воскресение же оказывается осуждением, потому что снова привязывает душу к телу. Так рушится то, на что мы надеялись, ибо через воскресение мы снова оказываемся в худшем [состоянии]. Ведь хотя душа и бессмертна, но, не будучи человеком, она, по мысли апостола, ничем не отличается от погибели. Ибо она не может иначе наслаждаться, или владеть, или действовать, или претерпевать, как только так, как изначально была создана, – вместе с телом. [Тогда] она есть она сама и имеет собственное наслаждение; это [единство] было расторгнуто смертью через преслушание одного человека, Адама, а через послушание одного Христа, через надежду, она вновь получила [возможность] стать человеком. Но, конечно, скажут: Как воскреснут мертвые? и в каком теле придут? (1Кор. 15:35). В недоумение их приводит то, что тела уходят из жизни состарившимися и недоразвитыми, а к тому же и изувеченными. Это постоянно твердят нам неверующие в воскресение и требуют [ответа]: если воскресение общее для всех, то общая для всех и слава, если только воскресение есть слава.
Пусть же они примут объяснение на примере. Ведь не нам принадлежит право рассуждать о столь великих [предметах] как бы от себя, но тому, кому Бог вверил это возвещать и кому вверено тайноводствовать Церковь. [Он учит], что пшеница или какое-либо подобное семя не все цело и здраво, но бывает и изъеденным, и недоразвитым, ибо при посеве невозможно обойтись без таких зерен; и Бог дает ему тело, как хочет (1Кор. 15:38). Сначала зерно разлагается через гниение и смерть, затем посеянное проходит через корень, лист, стебель, колос; и тогда появляется [PG96.501] собственное семя – то самое, которое было посеяно. Оно не меняет ни положения, ни вида, ни цвета, ни величины, соответственно завершенной природе каждого, и в расчет не идет, насколько [зерна] при посеве были недоразвиты, повреждены или испорчены.
Святого Иринея. Итак, мы [утверждаем], что и тела воскресают, и так далее.
Глава 75. О святых ангелах; и о том, что они пребывают в достохвальном веселии и неизреченном блаженстве, служа досточтимой Троице
Антипатра, епископа Бострского, из [книг] против злоименного Оригена.
Кто – Моисей, или Павел, или иной кто-либо из пророков или апостолов – мог бы столь точно, с полным авторитетом, изложить или преподать учение обо всем, что было прежде мира и что превыше неба? Никто никоим образом. Ведь если кто-либо и учил так, что слово его было со властью, он все же возводил авторитет сказанного к Другому. Но не таковы провозвестники излагаемых [здесь] учений: вместо всякого доказательства они сочли достаточным то, что сами это сказали.
И о Павле они недоумевают, откуда он взял то, что перечисляет различные чины небесных сил. Но если бы кто-нибудь, более ревностный, подошел и сказал: «Мы-то прекрасно знаем, откуда взял Павел то, что возвещает. А вы откуда взяли столько таинств, которые рассказываете: каковы [умы] были прежде, и как умы начали двигаться, и как ниспали в различные тела, и как возникли различные чины, небесные и земные? Что вы скажете? Ведь вы не можете сказать, что почерпнули основания из Ветхого или Нового Завета: выше уже сказано, что ничего такого Дух Святой не изрек». Если же и теперь нужно напомнить некоторые из наших слов, – слушайте. Ведь это ваши слова, что слова „бестелесное“ не знают не только многие, но и само Писание; и еще, что в проповеди предано и то, что существуют некие ангелы и благие силы, служащие спасению людей, но когда они были сотворены и что о них [известно], никто никоим образом не разъяснил. И немного спустя: Итак, если церковная проповедь заключает в себе такое точное понимание, то как вы говорите, что постигли и даже со всей точностью знаете, что Бог не начинал творить? И как говорите, что знаете об умах – как они приобщились чина и ведения, как ниспали и на сколько различий разделились? Вы догматствуете об этом с полным авторитетом, [PG96.504] не пользуясь ни словами: «Так говорит Господь», ни: «Сказал Господь нам», ни: «Мы слышали глас Господень». Вы не пользуетесь ничем из того, что обычно употребляют приступающие к изложению каких-либо учений для подтверждения собственных рассуждений как в Божественном Писании, так и у прочих его питомцев.
Но и нам остается дивиться, подобно тому как изумлялись слушатели Владыки, что слово ваше со властью (ср. Лк. 4:32). Хотя проповедь этого не содержит, вы, по-видимому, так точно знаете, что [умы], отпав от прежнего блаженства из-за случившегося в них поражения первого [ангела], из умов стали ангелами, архангелами и прочими.
Отпав же, согласно появившемуся новому писанию, от единения с Богом, получив в удел начальствовать и господствовать над теми, кто поколебался сильнее, и будучи посылаемы на служение ради тех, кому надлежит наследовать спасение, они и сами в нем поколебались и нуждаются в том, кто их возвратит. Таким справедливо скажет тот, о ком они промышляют: Врач! исцели самого себя (Лк. 4:23); то, что доставляешь мне, приобрети прежде сам. Ведь хотя мне и случилось отпасть дальше, однако оба мы находимся под одним и тем же осуждением. Но что подобное чуждо евангельской проповеди, достаточно показано и с Божией помощью признано. Посмотрим же далее, что Дух предал нам о них, – то, что звучит и в церковном слове: Благословите, – говорит, – Господа, все ангелы Его, сильные крепостью, творящие слово Его, чтобы слышать глас слов Его. Благословите Господа, все силы Его, служители Его, творящие волю Его (Пс. 102:20–21). Если же они сильны крепостью творить волю Его и мощно сильны слышать слово Его, то как можно подумать, что они находятся вне собственного блаженства? Разве что кто-нибудь скажет, что [Бог] не хочет повелеть им возвратиться в изначальное совершенное блаженство. Ведь, получая повеление, они, по пророку, оказываются сильными крепостью творить слово Его и слышать глас слов Его. Ибо нелживо свидетельство Духа.
Каким же образом они возревновали из-за тех, кто погубил доброе семя, посеянное Господом, и сами просили, чтобы Господь поручил им исправление этих людей, – они, отвергшие чистоту первого семени? Ведь Господь не сказал им: «Почему и вы, подвигшись, отвергаете первое ваше единение с Богом?» – но [велел] пока оставить тех, а в надлежащее время позволить им сделать это (ср. Мф. 13:27–30). [PG96.505] И почему Господь говорит, что придет со святыми ангелами Своими (ср. Мк. 8:38), если у них нет изначальной святости? Если же Владыка оправдывает, кто осуждает? (ср. Рим. 8:33–34) Каким образом, если они не пребывают в собственном блаженстве, великий Моисей пишет о Боге всяческих: одесную Его ангелы с Ним (Втор. 33:2)? Нельзя, думаю, произнести о них более славного слова, чем то, что ангелы Божии поставлены над народами, а народ от Иакова стал уделом Господа (ср. Втор. 32:8–9). Это слово возводит их на такую высоту, что они вступают с Господом в раздел [наследия]. Ибо хотя это и сказано с преувеличением ради славы народа, однако доставляет ангелам немалую славу. И вы узнали, что Бог обещает послать ангела Своего на место Свое, чтобы упокоить народ (ср. Исх. 23:20); что может быть почетнее этого? И блаженный Михей говорит, что в видении видел Бога и все воинство небесное, предстоявшее пред Ним (ср. 3Цар. 22:19; 2Пар 18:18). И Даниил говорит, что созерцал тысячи тысяч, служивших Ему (ср. Дан. 7:10), и Иаков называет встречу ангелов ополчением Божиим (ср. Быт. 32:1–2). И всякий найдет бесчисленные [места], где Божественное Писание свидетельствует о высочайшей славе небесных сил.
Ибо мы побоялись привести слова апостола, чтобы ему опять не подвергнуться обвинению: «Откуда он это взял и говорит?» А впрочем, и сам он прямо восклицает: Пред Богом и Господом Иисусом Христом и избранными ангелами заклинаю (1Тим. 5:21). И говорит, что пришествие Господне возвещается гласом архангела (ср. 1Фес. 4:16).
Ибо о херувимах или серафимах мы ничего не можем сказать, потому что писатель узнал от Еврея, – а это и есть тот, кого он называет Евреем, – будто Сын и Дух Святой величаются этими [именами]. Итак, кто же настолько дерзок, чтобы [утверждать], будто отпавшим от собственного достоинства и претерпевшим падение Дух Святой свидетельствует о столь великой славе? Они же, сильные крепостью, способны творить волю Божию, по преданности Божеству ищут погибели нечестивых и, как показывает [Писание], предстоят пред Ним, служат и находятся одесную Бога. Если так, то кто, воображая [о них] нечто сверх этого и помышляя о чести большей, чем эта, не впадет в крайнее безумие? Кто [так] не вменит ни во что свидетельства божественных Писаний? Ибо мы не можем помыслить ничего славнее этого, разве только Самого Бога. Так вот, Дух Святой открыл это и подобное этому о небесных чинах; а они пусть скажут, откуда узнали, что [ангелы], отпав от первого блаженства, облеклись в тела и были распределены по различным чинам. Но о диаволе, говорят, доказано, что он не был сотворен таким, а ниспал в это [состояние] по собственной порочности; значит, ясно, что и те достигли этого по собственной доблести. Но пусть ответят: кем они были, когда собственными доблестными делами достигли этого? Лучше, чем теперь, или хуже? Конечно, скажут: лучше, – и не просто лучше, но с великим различием, как показало предшествующее слово. Но никто и никогда от доблестных дел не приходит к худшему, а многие [приходят] к лучшему. Итак, если они пришли к худшему, почтеннейшие, то от грехов, а не от доблестных дел.
Если же они получили от подвигоположника награду за доблесть, то ясно, что стали больше, чем были, а не меньше. Филона, из 1-й [книги] Вопросов на Бытие.
Сущность же ангелов духовна; но часто они уподобляются человеческим обликам, преображаясь сообразно с насущными нуждами. Из 2-й [книги] тех же [Вопросов].
– Все силы Божии [PG96.508] окрыляются для горнего пути к Отцу, стремясь к нему и желая его.
Глава 70. – О еретиках и о тех, кто ведет словопрения о вере; и о том, что не следует рассматривать слоги и имена, но ум и смысл догматов, и не колебать богопреданных словес Церкви
Из послания к Ефесянам святого Игнатия Богоносца.
– Разделений избегайте как начала зол. Некоторые обыкли с лукавым коварством носить имя Христово, делая нечто иное, недостойное Бога; их вам надлежит избегать, как зверей. Ибо это бешеные псы, кусающие исподтишка; вам должно остерегаться их, потому что они трудноисцелимы. Никто да не обольщается: кто не внутри жертвенника, тот лишается хлеба Божия. Ибо если молитва одного и другого имеет такую силу, то насколько больше – молитва епископа и всей Церкви? Итак, кто не приходит в общее собрание, тот уже возгордился и сам себя осудил. Ибо написано: Гордым Бог противится (Притч. 3:34; Иак 4:6). Не обманывайтесь, братия мои: развратители семейств Царства Божия не наследуют (ср. 1Кор. 6:9–10). Итак, если поступавшие так по плоти умирали, то насколько более [умрет тот], кто злым учением растлит веру, за которую распят Иисус Христос? Такой, сделавшись нечистым, пойдет в огонь неугасимый, равно как и слушающий его.
Из послания к Траллийцам.
– Умоляю вас – не я, но благодать Господа нашего Иисуса Христа: питайтесь одной христианской пищей, а от чужой травы, которая есть ересь, воздерживайтесь. Они, вкрадываясь в доверие, примешивают [к своему учению] Иисуса Христа, словно подают смертоносный яд с медовым вином; а незнающий охотно принимает его и в злом удовольствии [принимает] смерть. Берегитесь же таковых.
Из того же. – Убегайте злых отростков, порождающих смертоносный плод: кто вкусит его, тотчас умирает. Ибо они не насаждение Духа (ср. Мф. 15:13). Из послания к Филадельфийцам. – Удерживайтесь от злых трав, которых не возделывает Христос Иисус, потому что они не насаждение Отца (ср. Мф. 15:13).
Не обманывайтесь, братия мои: если кто последует за производящим раскол, тот не наследует Царства Божия. Святого Иринея, из 4-й книги обличения и опровержения лжеименного знания. – Будет же Божество судить [производящих] расколы… и далее. Того же, из второй книги. – Лучше и полезнее… и далее. [PG96.509] Святого Иулия, епископа Рима, из послания к Дионисию. – Ибо, разноглася в догматах, притворяться согласными на словах – нечестиво; а соглашаясь в догматах, расходиться в словах – суетно и глупо. Итак, имея согласие в том, что Господь есть Бог воплотившийся, и с неба, и от земли, Один и Тот же, по образу – раб (ср. Флп. 2:7), а по силе – Бог, пусть пребывают в единомыслии, не расходятся понапрасну и не впадают в словопрение еретиков. Так мысля, пусть пребывают в покое, уклоняясь от излишних изысканий и не разделяясь из-за слова, когда догматы согласны. Святого Амвросия Чудотворца, из слова о воплощении и вере. – Итак, да умолкнут суетные изыскания о словах. Ибо Царство Божие не в убедительных словах человеческой мудрости, но в откровении силы (ср. 1Кор. 4:20; 2:4). Того же (Григория Нисского) из слова о поставлении святого Григория в Константинополе. – Люди, оставив наслаждение Господом… и далее. Того же, на [слова]: Сей есть Сын Мой возлюбленный (Мф. 17:5).
– Зачем, перестав веровать, мы мудрствуем о вере и исполняем желание общего врага? Ибо диавол, общий губитель человеческого рода, рассудил: когда среди нас водворяется тишина, процветает благочестие; когда господствует вера, господствует и добрая жизнь, и мы становимся друзьями Создателя. И вот, чтобы мы не взошли туда, откуда он ниспал, – смотрите, что он сделал и как коварно сшил против нас войну этот сшиватель злых козней, мудрый в обманах, изощренный в замыслах и богатый злыми ухищрениями.
Он побуждает некоторых под предлогом благочестия выступить в поход против веры, через них навел на всех благочестивых несвоевременную распрю и душепагубную войну и члены Церкви ополчил друг против друга. Обратим же против его собственной головы эту самую мудрость и превратим его веселие в скорбь и плач безутешный. Восплачем о мире, который он ненавидит. Оставим препирательства и взвешивание слов догмата. Перестанем желать быть учителями учителей. Возненавидим словопрения к расстройству слушающих (ср. 2Тим. 2:14). Будем веровать так, как предали нам отцы. Мы не мудрее отцов. Мы не точнее учителей. В мире призвал нас Бог, а не в брани (ср. 1Кор. 7:15). Как мы были призваны, так и будем пребывать при таинственной [PG96.512] трапезе, на которой причащаемся небесного. Да не будем в одно и то же время сотрапезниками и злоумышленниками друг против друга; да не будем здесь в общении, а вне – злоумышленниками. Святого Серапиона, из 23-го послания.
Никогда ересь не побеждала Церкви: понемногу продвинувшись, она вскоре распадается. Климента, из 8-й [книги] Стромат.
Иное место и иное сборище ожидает мятежных, и далее. Филона, из 1-й [книги] Вопросов на Исход.
Как споткнувшиеся, не в силах ступать здоровыми ногами, изнемогают и далеко отстают от конца пути, так и душа, наталкиваясь на нечестивые бездорожья, не может пройти путь, ведущий к благочестию. Ибо они суть препятствия и причины преткновений, из-за которых ум, хромая, отстает от естественного пути. Путь же этот – тот, что оканчивается у Отца всяческих. Того же.
Напряженные исследования о добродетелях Божиих улучшают разум и совершают подвиги, сладчайшие и вместе полезнейшие, особенно когда [исследующие] не защищают догматы лишь для видимости, как нынешние, присвоившие себе лжеименное звание (ср. 1Тим. 6:20), но с искренним чувством и со знанием идут по следу истины. Из 2-й [книги] тех же.
– Тем, кто старается являть стройность и благозвучие не столько в голосе, сколько в мысли, слово Мудрого показывает красоту не в словах, а в самих обозначаемых предметах. Из последней [книги] Вопросов на Исход.
– Читающим Священные Писания не должно препираться о слогах; но прежде имен и глаголов надлежит рассматривать смысл, а также времена, места и образы, в соответствии с которыми говорится каждое. Ибо часто одни и те же выражения прилагаются к разным предметам, и, наоборот, различные выражения, отнесенные к одному и тому же предмету, согласуются. Из Вопросов на Бытие.
– Неразумно поступают все, кто по какой-либо части судит о целом; должно, напротив, по целому [судить] о части. Ибо так лучше можно было бы составить суждение и о теле, и о деле. Итак, божественное законодательство есть некоторым образом единое живое существо: его надлежит всецело, во всех частях, обозревать великими очами и точно и ясно всматриваться в замысел всего Писания, не рассекая его стройности и не расчленяя единства. Ибо, лишенные общения, [части] покажутся разнообразными и разнородными. Из 4-й [книги] тех же.
– Да будет закон против тех, кто не желает благоговейно и боголепно взирать на священное и божественное: наказывать их слепотой. [PG96.513]