Азбука верыПравославная библиотекаИстория ЦерквиНесостоятельность мнения о насильственной христианизации Руси в домонгольский период в контексте проблемы двоеверия
Распечатать
Скачать как mobi epub fb2 pdf
 →  Чем открыть форматы mobi, epub, fb2, pdf?


Несостоятельность мнения о насильственной христианизации Руси в домонгольский период в контексте проблемы двоеверия

   

Содержание

Введение 1. Концепция «насильственной христианизации» 1.1 Аргументы в пользу «насильственной» христианизации 1.2 Несостоятельность «Иакимовской летописи», как исторического источника. 2. Точка зрения церковных историков XIX века. 2.1 Мнение Е. Голубинского 2.2 Мнение мтрп. Макария (Булгакова) 2.3 Юридические основания для преследования язычников на Руси в домонгольский период. 3. Летописные свидетельства об убийстве волхвов. 3.1 Волхвы как служители общественного культа. 3.2 Анализ свидетельств об убийстве волхвов. 4. «Насильственная» христианизация в контексте проблемы двоеверия. Заключение Список использованных источников и литературы  

 

Введение

    Актуальность данной работы обусловлена с одной серьезным расхождением в современном российском обществе двух основных, и крайне противоположных, точек зрения по данному вопросу. С другой стороны, сама концепция «насильственной» христианизации, располагает своих сторонников к радикальному пересмотру взглядов истории, как науки на все развитие нашего государства. Сама концепция «насильственной» христианизации Руси появилась на свет благодаря трудам советских историков. Ярким примером такого советского взгляда является труд Е.Ф. Грекулова «Из истории святой инквизиции в России» изданный издательством «Атеист» в 1928 г. В последствии данная работа была дополнена и переработана, и вышла под названием «Православная инквизиция в России» изданная уже Академией наук СССР в научно-популярной серии. Издательство «Наука». М.: 1964 г.
   В наше время эту же точку зрения отстаивают Е. К. Далуман в своих многочисленных публикациях, а также руководитель общественного движения «Возрождение. Золотой век» Н. В. Левашов, чей труд «Россия в кривых зеркалах» в 2010 году был внесен в список экстремистской литературы, запрещенной к распространению на территории Российской Федерации.
   Ситуация осложняется тем, что в связи с развитием сети Интернет выдержки из работ авторов поддерживающих концепцию «насильственной» христианизации Руси стали общедоступны. На многочисленных форумах и сайтах открыто объявляется о том, что Русь действительно была крещена насильно и это выдается за научный исторический факт. Многочисленные поклонники этой концепции заявляют: — Если христианство было насаждено нашему народу силой, то для поднятия национального самосознания, нам необходимо откинуть христианство, и все то, что оно принесло в нашу культуру, как вредное и чужеродное. Что в свою очередь, порождает довольно-таки экстремистские настроения, не только среди молодежи, но и среди людей среднего и старшего возраста.
    Целью данной работы является доказательство ошибочности мнения о том, что христианизация Руси в домонгольский период проходила насильственным способом, рассматривая данную точку зрения в контексте проблемы двоеверия в Русской Православной Церкви.
   Для достижения цели в работе поставлены следующие задачи:
   1) Проанализировать базу источников, на которых базируется мнение о «насильственной» христианизации Руси. 2) Проанализировать летописные источники, затрагивающие данную проблему. 3) Проанализировать имеющиеся труды историков на тему данной работы. 4) Выявить несостоятельность мнения о насильственном способе христианизации Руси в домонгольский период. 5) Сопоставить мнение о насильственной христианизации с проблемой двоеверия в Русской православной Церкви.
   В основным материалом для данной работы послужили тома с 1 по 5 и 10 «Полного собрания русских летописей», труды отечественных историков Алексеева С. В., Какабадзе Ш. Ш., Русановой И. П., Тимощук Б. А., Рыбакова Б. А. и Татищева В. Н., в том числе и церковных — Голубинского Е. Е., мтрп. Макария (Булгакова), Певцова В. Г. и Карташева А. В. а также статьи научных журналов «Воп­росы истории» № 1, 1974 г. и «Знание, понимание, умение» № 2, 2005 г..
   Работа состоит из введения, четырех глав и заключения.
   В первой главе рассматривается основные аргументы выдвигающиеся в пользу концепции «насильственной» христианизации и проводится анализ «Иоакиморвской летописи». Во второй главе излагаются мнения церковных историков XIX века и проводится их анализ. В третьей главе проводится анализ летописных свидетельств об убийствах волхвов. В четвертой главе рассматривается концепция «насильственной» христианизации в свете проблемы двоеверия. В заключении подводятся итоги проделанной работы.

1. Концепция «насильственной христианизации»

1.1 Аргументы в пользу «насильственной» христианизации

   Позиция сторонников версии насильственной христианизации Руси, как правило строится на следующих аргументах. Первый это рассказ «Иоакимовской летописи» приведенный у В. Н. Татищева о крещении Новгорода «огнем и мечем»1. В качестве второго аргумента приводят мнения церковных историков XIX века. Е. Голубинского в его труде «История русской Церкви» писал: «Таким образом, это дело о крещении Руси Владимиром должно понимать так, что было крещено большее или меньшее большинство жителей, что язычество было объявлено верою запрещенною и преследуемою (religio prohibita, intolerata, illicita) и что оно, хотя далеко еще не перестало существовать, стало верою тайною…».2 Митрополит Макарий (Булгаков) также писал: «Не все, принявшие тогда у нас святую веру, приняли ее по любви, некоторые — только по страху к повелевшему; не все крестились охотно, некоторые — неохотно».3
   Последним, и одним из любимейших аргументов сторонников концепции «насильственной» христианизации являются летописные указания на убийство волхвов в рассматриваемый нами период.

1.2 Несостоятельность «Иакимовской летописи», как исторического источника.

   Крещение Новгорода «огнем и мечом» давно стало хрестоматийным примером при изложении истории крещения русских земель в 988—989 гг. при князе Владимире. Ничего удивительного в этом нет: это единственный пример, который можно приводить в подтверждение концепции «насильственного» крещения, ставшей практически общепринятой в отечественной науке советского периода.
   По сути, нет практически никаких материальных подтверждений (пожарища, бегство или гибель населения и т. д.) массового характера общественных катаклизмов, будто бы сопровождавших крещение. Даже языческие святилища на периферии Руси функционировали еще спустя столетия.4
   На базе основной массы письменных и археологических источников складывается ощущение мирного и отчасти формального принятия крещения горожанами в 988 г. Оно происходило под несомненным воздействием верховной власти, но как будто не сопровождалось ни репрессиями, ни массовыми силовыми про тестами. Следует, кстати, помнить, что речь идет еще об обществе, где оружие, в общем, имелось в доме каждого свободного «мужа». Возможностей для масссового мятежа было достаточно — но его не произошло. Однако, почему-то считается, что известие Иоакимовской летописи XVII в. о крещении Новгорода разрушает эту идеализированную картину.
   Самый древний рассказ о крещении Новгорода находим в Новгородской первой летописи младшего извода. «В лето 6497. Крестися Володимир и вся земля Руская; и поставиша в Киеве митрополита, а Новуграду архиепископа, а по иным градом епископы и попы и диаконы; и бысть радость всюду. И прииде к Новуграду архиепископ Аким Корсунянин, и требища разруши, и Перуна посече, и повеле влещи его в Волхово; и поверзъше уже, влечаху его по калу, биюще жезлеем; и заповеда никому же нигде же не прияти. И иде пидьблянин рано на реку, хотя горънци вести в город; сице Перун приплы к берви, и отрину и шистом: “ты, рече, Перунище, досыти пил и ял, а ныне поплови прочь”; и плы со света окошьное»5.
   Как видим, здесь нет данных о насильственном характере крещения и каких-либо конфликтах. Власть, как и в Киеве, призывает «не прияти» сверженного и опозоренного идола — и призыв этот услышан. Гончар из Пидьбы (села под Новгородом) посрамляет павшего бога, что встречает, разумеется, полное одобрение летописца. В такой картине, заметим, нет ничего недостоверного, — «аристократический» государственный культ Перуна был навязан Новгородчине из Киева в качестве основного лишь за несколько лет до того6.
   Заметим, что и тогда не говорится о каких-либо беспорядках и конфликтах («и жряху ему люди новгородьстии аки богу»).
   Ярко выделяется на фоне многочисленных переработок этого повествования в других сводах лишь один текст — фрагмент Иоакимовской летописи, с упоминания о которой мы начали настоящую работу. Подчеркнем, что в дошедшем до нас виде летопись, дошедшая только в составе «Истории» В. Н. Татищева, была составлена не ранее последней четверти XVII в. Нечего и говорить, что первому новгородскому епископу Иоакиму, за пересказ повествования которого выдал свой труд неизвестный летописец, источник текста принадлежать не мог. Достаточно сказать, что крещение Руси связывалось в нем с именем болгарского царя Симеона, умершего за несколько десятилетий до вокняжения Владимира. О крещении новгородцев Иоакимовская летопись сообщает следующее:
   «В Новеграде людие, уведавше еже Добрыня идет крестити я, учиниша вече и закляшася вси не пустити во град и не дати идолы опровергнути. И егда приидохом, они, разметавше мост великий, изыдоша со оружием, и асче Добрыня пресчением и лагодными словы увесчевая их, обаче они ни слышати хотяху и вывесше 2 самострела великие со множеством камения, поставиша на мосту, яко на сусчия враги своя. Мы же стояхом на торговой стране, ходихом по торжисчам и улицам, учахом люди, елико можахом. Но гиблюсчим в нечестии слово крестное, яко апостол рек, явися безумием и обманом. И тако пребыхом два дни, неколико сот крестя. Тогда тысяцкий новгородский Угоняй, ездя повсюду, вопил: “Лучшенам помрети, неже боги наша дати на поругание”. Народ же оноя страны, разсвирипев, дом Добрынин разориша, имение разграбиша, жену и неких от сродник его избиша. Тысецкий же Владимиров Путята, яко муж смысленный и храбрый, уготовав лодиа, избрав от Ростовцев 300 муж, носчию перевезеся выше града на ону страну и вшед во град, никому же пострегшу, вси бо чаяху своих воев быти. Он же дошед до двора Угоняева, онаго и других предних мужей яти абие посла к Добрыне за реку. Людие же страны оные, услышавшее сие, собрашася до 5000, оступиша Путяту, и бысть междо ими сеча зла. Некия шедше церковь Преображения Господня разметаша и домы христиан грабляху. Даже на разсвитании Добрыня со всеми сусчими при нем приспе (и повеле у брега некие домы зажесчи, чим люди паче устрашении бывшее, бежаху огнь тушити; и абие) преста сечь, тогда преднии мужи просиша мира.
    Добрыня же, собра вои, запрети грабление и абие идолы сокруши, древянии сожгоша, а каменнии, изломав, в реку вергоша; и бысть нечестивым печаль велика. Мужи и жены, видевшее тое, с воплем великим и слезами просясче за ня, яко за сусчие их боги. Добрыня же, насмеяхаяся, им весча: “Что, безумнии, сожалеете о тех, которые себя оборонить не могут, кую помосчь вы от них чаять можете”. И посла всюду, объявляя, чтоб шли ко кресчению. Воробей же посадник, сын Стоянов, иже при Владимире воспитан и бе вельми сладкоречив, сей идее на торжисче и паче всех увесча. Идоша мнози, а не хотясчих креститися воини влачаху и кресчаху, мужи выше моста, а жены ниже моста. Тогда мнозии некресчении поведаху о себе кресчеными быти; того ради повелехом всем кресченым кресты деревянни, ово медяны и каперовы на выю возлагати, а иже того не имут, не верити и крестити; и абие разметанную церковь паки сооружихом. И тако крестя, Путята иде ко Киеву. Сего для людие поносят новгородцев: Путята крести мечом, а Добрыня огнем».7
   К Иоакимовской летописи вообще и к этому, наиболее известному ее свидетельству в частности, в науке существует прямо противоположное отношение. Одни исследователи, такие как С.М. Соловьёв видят в Иоакимовской совершенно адекватный источник и, подчас без каких-либо оговорок, пишут о «восстании» новгородцев против крещения.8 С другой стороны, М. М. Щербатов, Б. А. Рыбаков и А. П. Толочко высказывали решительные сомнения в подлинности источника вообще, предлагая видеть в нем полностью или частично творчество самого В. Н. Татищева.9 Большинство исследователей, впрочем, признали подлинность сохранившегося текста Иоакимовской, идентифицируя ее как новгородский памятник конца XVII в.10
   Еще Н. М. Карамзин считал, что вся история крещения новгородцев -лишь развернутый домысел вокруг присловья туманного происхождения11. Даже признавая наличие в основе Иоакимовской подлинных преданий, зафиксированных к тому же впервые еще в XIII в., мы не можем отрицать противоречий и несообразностей имеющегося текста. Есть в нем и явно малодостоверные детали. Откровенную нелепость встречаем уже в самом начале: как могли новгородцы поставить свои «самострелы» «на мосту», который только что сами «разметаша»? Или они построили его снова — навстречу Добрыне? Кстати, именно под этим мостом — целым и невредимым, проплывал, как мы помним, Перун.
   Мы, конечно, можем полагать, что автор XIII и затем конца XVII в. опирался на подлинную историческую традицию, в основе которой лежали реальные факты. Но, тем более признавая некоторую силу документа за Иоакимовской летописью, мы должны довериться ее свидетельству в целом. А оно достаточно однозначно: «того для люди поносят новгородцев: Путята крести мечем, а Добрыня огнем». Кто же мог «поносить» новгородцев, если бы вся Русь была крещена насильственно, «огнем и мечем»? — очевидно, что никто.12
   К тому же сам термин «крестил» из приводимой новгородской пословиц к Добрыне и Путяте, по большому счету, не применим. Поскольку христианство в Новгороде присутствовало уже до описываемых Татищевым событий, и та самая церковь Преображения которая по «Иоакимовской летописи» была разрушена по другому летописному источнику простояла 60 лет: «В лето 6497. (988 г.) »Постави владыка епископ Иоаким первую церковь древяную дубовую святыя Софии , имущую верх 13; и стояла 60 лет, и подняся от огне в лето 6557, марта в 4 день, в суботу, при втором епископе Луке, въ 13 лето. Бысть честно устроена и украшена; а стояла по конец Пискупли улицы, надъ Волховом рекою, до Камениого детинца града…«13.
   Все это не делает Иоакимовскую летопись достоверной. И безусловно необходимо еще раз отметить, что дошла она до нас только в составе «Истории» В. Н. Татищева. Были конечно, в истории случаи, когда найденные исторические документы, утрачивались в более поздний период. Как это например произошло с Троицким летописным сводом, найденным Карамзиным в Троице-Сергиевой лавре, который погиб при пожаре Москвы 1812 года. Но этот список был передан Николаем Михайловичем Обществу Истории и Древностей, благодаря чему было составлено его исчерпывающее описание. В случае с «Иоакимоской летописью» у Татищева не было ни одного свидетеля, принадлежавшего к научным кругам, который мог бы подтвердить реальность существования источника, пересказанного им.
   На основании вышеизложенного, мы можем говорить об «Иоакимовской летописи», в лучшем случае, как о сборнике легенд XVII века в компиляции Татищева. Следовательно, и рассказ о крещении Новгорода передаваемый в ней, не может считаться историческим фактом.

2. Точка зрения церковных историков XIX века.

2.1 Мнение Е. Голубинского

   Необходимо сразу охарактеризовать тот период в истории Русской Православной Церкви, в который писались разбираемые нами труды. Период этот известен по названием «синодальный», когда с 1721 по 1917 гг. Православная Церковь в России подчинялась не выборному из иерархов патриарху, а государственному органу — Священному синоду. печальным последствием реформы явилось подчинение церковного правительства светской верховной власти. Для членов Синода составлена была присяга: «Исповедую же с клятвою крайнего судию Духовной сей Коллегии быти самого Всероссийского монарха государя нашего всемилостивейшего»14. Эта присяга, оскорблявшая архиерейскую совесть, противная каноническим началам Церкви, просуществовала до 1901 года, почти 200 лет.
   Безусловно в этот период миру было явлено множество святых подвижников, таких как святители Иннокентий Иркутский, Игнатий Брянчанинов, Феофан Затворник, преподобные Серафим Саровский, Герман Аляскинский, святой праведный Иоанн Кронштадтский, Ксения Петербургская и много других, но богословское образование, богословие, как наука, в том числе и церковная история, переживали далеко не лучшие времена.
   В качестве примера можно привести то обстоятельство, что учебник догматического богословия митрополита Макария «Булгакова», хотя и используется в современных православных духовных учебных заведениях, в тоже время не является непреложным авторитетом. Некоторые из положений данного труда, содержащего казалось бы догматические формулировки, оспариваются современными богословами. В частности концепция понимания Жертвы Христа, как выкупа.
   Голубинский в своей работе, помимо слов приведенных выше говорит еще и следующее: «…совершенная покорность русских в деле перемены веры воле князя и так называемое мирное распространение христианства на Руси есть не что иное, как невозможная выдумка наших неумеренных патриотов, хотящих приносить здравый смысл в жертву своему патриотизму. Нет сомнения, что введение новой веры сопровождалось немалым волнением в народе, что были открытые сопротивления и бунты, хотя мы и не знаем о них никаких подробностей. О крещении новгородцев сохранилась пословица, что «Путята крестил их мечом, а Добрыня огнем». Это очевидно, значит, что в Новгороде новая вера была встречена открытым возмущением, и что для подавления последнего потребовались и были употреблены самые энергичные меры. Очень возможно, что подобные возмущения были и не в одном Новгороде.«15
   Его высказывания, в отличие от мтрп. Макария являются прямыми, и исключают всякую возможность думать иначе, и казалось бы, как нельзя лучше подтверждают точку зрения сторонников «насильственной» христианизации Руси. Проблема заключается в том. Что Е. Голубинский ни приводит ни одного источника, кроме пословицы, подтверждающего его мнение. Поэтому данное утверждение можно считать лишь мнение автора, но ни как не доказанным историческим фактом.

2.2 Мнение мтрп. Макария (Булгакова)

   Митрополит Макарий в отличии от Голубинского выражается гораздо мягче, и мнение свое подтверждает ссылкой на митрополита Иллариона. При этом говоря о том. что «крестились … некоторые — неохотно.» продолжает: «Впрочем, какого-либо упорного сопротивления евангельской проповеди, за исключением только двух городов: частию Ростова и особенно Мурома, у нас тогда не было.»16 (имея ввиду «восстания волхвов» которые мы будем разбирать ниже). И объясняет данную ситуацию следующим: «…народы неславянского племени, обитавшие на северо-востоке России, каковы: весь — в Ростове, мурома — в Муроме, трудно было наставить в истинах христианства: кто мог найтись для них проповедником? А между тем на язык их не были переведены ни книги Святого Писания, ни книги богослужебные».
   Из вышеприведенного можно сделать объективный вывод о том, что сам мтрп. Макарий ни коим образом не разделяет мнения как Голубинского, так и вообще сторонников «насильственной» христианизации Руси.

2.3 Юридические основания для преследования язычников на Руси в домонгольский период.

   Для подтверждения мнения Е. Голубинского о том, что язычество на Руси после принятия кн. Владимиром крещения «было объявлено верою запрещенною и преследуемою» необходимо привести в качестве доказательства, какие-либо юридические исследуемого периода, которые подтверждали бы подобный запрет и узаконивали бы преследование.
   Если мы обратимся к правовым документам того времени, то мы не найдем в них никакого упоминания законного преследования по религиозному признаку. Наиболее древними из дошедших до нас правовых актов, определявших место церкви в общественно-государственной системе, являются уставы киевских великих князей Владимира (приблизительно с 986 по 1015) и Ярослава (с 1019 по 1054). Части этих уставов касающиеся церковных судов, действительно содержат в себе названия таких преступлений как, «…ведовьство, потвори, чяродеание, волхъвование, зеленничьство,.. ,и зелий, и еретичьством…»17 в Церковном уставе кн. Владимира, и в церковном уставе кн. Ярослава находим следующее «…Аще жена будет чародейца, наузница, или волхва, или зелейница, муж доличив, казнить ю, а не лишиться»18.
   Сразу необходимо объяснить тот факт, что все перечисленные преступления передавались исключительно в ведомство Православной Церкви «А что ся дееть в монастырскых делех, в церковных, в самих монастырех да не вступается князь, ни волостель»19. Юрисдикция же церковного суда распространялась и по сей день распространяется исключительно на людей, входящих в Церковь. Над людьми, к церкви не имеющих отношения, этот суд не властен «А се сут церковный людие: игумен, поп, дякон и кто во клиросе, чернец, черница, попада, попович, лечец, прощеник, задушьный человек, манастыреве, больници, гостинници, страноприемници. То люд церковный, богадельный, митрополит или епископь, ведает межи ними суд или обида котора, задницал. Аже будет обида иному человеку с ним то обчий суд»20.
   Церковь не властна над теми, кто не входит в нее «Суд Церкви простирается на всех ее членов, как совершенных, т. е. крещенных, так и оглашенных, которые могут быть подвергнуты за свои грехи мерам церковного взыскания (I всел. 14; Неок. 5); но Церковь не судит внешних, т. е. чуждых ей лиц…»21. Например Церковное правило митрополита Иоанна к Иакову черноризцу в п. 5 гласит «Иж не причащаются крайцех во Рустей земли, якоже сии рекль, и во великое говение мяс ядят и скверное, подобает всяким образом направляя ти и возбраняти ту злобу, наказанием и учением возвращати на правоверное учение, и погружанием (небрежением) яко не христиане сущу, да тем страхом остануться тоа злобы и на веру благообразную приложатся. Пребывающе ж тако и не преложащус не даяти им святаго Причастиа, но яко всякого иноплеменника, воистину вере нашей противника, поставити и во свою волю ходити»22.
   То есть не желающему попасть под юрисдикцию церковного суда, достаточно было просто перестать участвовать в жизни церкви, т. е. посещать богослужения, участвовать в таинствах и не называть себя христианином.
   К тому же Православная церковь ни когда не имела юридического права приговаривать к смертной казни, и тем более приводить приговор в исполнение. Если и были таковые предложения от иерархов, то они всегда просили их исполнить светскую власть. Церковь таким правом не обладает, и ни когда не обладала.
   Эта система и этот порядок построены на различении и соотношении понятий греха и преступления. Грех ведает церковь, преступление — государство. Всякое преступление церковь считает грехом, но не всякий грех государство считает преступлением.
   Что касается наказаний женщину, занимавшуюся каким-либо родом волхвования, надлежало «доличив казнить», а митрополиту заплатить пени 6 гривен. То же «Правило» митрополита Иоанна II в п. 7 объясняет, в чём должна была состоять эта «казнь». Занимающихся волхвованием надлежало сперва отклонять от греха словесным увещанием, а если не послушаются, «яро казнити, но не до смерти убивати, ни обрезати сих телесе». Под «ярой», строгой казнью, не лишающей жизни и не «обрезывающей», т.е. не уродующей тела, можно разуметь только простое телесное наказание23.
   Примечательно, так же и тот факт, что если все остальные преступления в церковных уставах имеют отношения к обеим полам, то в данном случае говориться лишь о жене. Из этого можно сделать вполне справедливый вывод о том, что данная статья действовала только для тех семей, в которых глава дома — муж, был христианином.
   Как мы видим не было ни какого законодательного акта, который бы ставил язычество на Руси в домонгольский период в положение «веры запрещенной и преследуемой (religio prohibita, intolerata, illicita)», как это пытается представить Е. Голубинский.

3. Летописные свидетельства об убийстве волхвов.

3.1 Волхвы как служители общественного культа.

   Одним из самых любимых аргументов сторонников концепции «насильственной» христианизации Руси являются летописные упоминания о казнях волхвов в X-XII веках. В подобных трактовках волхвы представляются языческими священнослужителями, которые стоят во главе народного движения, сопротивляющегося насильственной христианизации, за что и уничтожаются.
   В связи с подобными заявлениями, следует обратится к вопросу о том, в какой мере волхвы являлись «языческими священнослужителями». Летописные рассказы 1024 г. и 1071 г. рисуют волхвов как представителей магической религиозности. Важно учесть также иные летописные свидетельства или упоминания о волхвах. «Повесть временных лет» дает и этом отношении весьма любопытный материал. Под 911 г. летописец помещает известную легенду о смерти вещего Олега от собственного коня, сообщая перед этим, что тот просил «волхъвов и кудосникъ» предсказать ему свою смерть. В подтверждение того, что волхвы могут иногда предсказывать будущее, а может быть, и для того, чтобы оградить себя от возможных обвинений в доверии к волхвам, Нестор приводит ряд аналогичных случаев с волшебной силой Аполлония Тнанского.
   Летописец называет Аполлония, жившего во времена римского императора Домициана, волхвом и описывает его «бесовьская чюдеса», которые состояли, прежде всего, в изгнании из различных местностей Малой Азии вредоносных животных, насекомых и в предсказаниях будущего. Здесь же упоминается «Симон волхвъ». Из этого описания деятельности волхвов и сущности волхования однозначно следует, что функции вол­хвов -предсказание будущего и творение чудес. Волхвы и кудесники не возглавляют общественных молений или жертвоприношений. Они, и первую очередь, носители самостоятельной сакральной традиции — ма­гии, магического знания24. То есть они не являются выразителями общественного культа. Они живут отдельной от общества жизнью.

3.2 Анализ свидетельств об убийстве волхвов.

   Всего по летописным источникам в период с Х по XIII века (то есть за 3 века существования христианства на Руси) мы находим всего лишь около десятка «пострадавших» волхвов. Таковое количество уже само по себе говорит о том, что повального истребления язычества «огнем и мечем», скорее всего, не было.
   Первые упоминания о подобных инцидентах связаны с «восстаниями» в Суздале и Ростове в 1024 и 1071 гг. соответственно.
   «В се же лето въсташа велесви в Суждали, избиваху старую чадь по дьяволю наученью и беснованью, глаголюще, яко си держать гобино. Бе мятежь велик и голод по всей той стране; идоша по Волзе вси людье в Болгары, и привезоша жито, и тако ожиша. Слышав же Ярослав волхвы, приде Суздалю; изъимавъ волхвы, расточи, а другыя показни, рек сице: «Бог наводить по грехом иа куюждо землю гладом, или мором , ли ведром, ли иною казнью, a человек не весть ничтоже»25.
   «Бывши бо единою скудостим в Ростовьстей области, встаста два волъхва от Ярославля, глаголюща: «яко в свеве, кто обилье держить;» и поидоста по Волзе, кде придуть в погосте, туже нарнцаху лучьшие жены, глаголюща, яко си жито держить, a си мед, а си рыбы, а си скору. И прпвожаху к нима сестры своя, матере и жены своя; она же в мечте прорезавше за плечем, выимаста любо жито , любо рыбу, и убипашета многы жены, иминье их отъимашета собе. И придоста на Бълоозеро; и бе у нее людий не 300« 26 .
   Понимание и религиоведческое изучение летописных известий зави­сит в большой степени от того, как переводить древнерусское выраже­ние «старая чадь». Один из вариантов перевода — «старики», «старые люди». Он относительно нейтрален в социально-экономическом плане; старость в данном случае общекультурный возрастной параметр. Ис­торики советского времени, в большинстве, рассматривали события как массовое народное восстание. И «старая чадь» представлялась им социально-классовой категорией. Так Н. Н. Воронин писал, что «вос­стание было вызвано, в первую очередь, внутренними противоречия­ми среди населения Суздальской земли, особенно обострившимися в районе, близком к старой торговой Волге. Здесь, очевидно, существо­вала какая-то зажиточная верхушка — старая чадь, — выделившаяся из среды местного общества; ее накопления в виде жита и хозяйствен­ных продуктов делали особо острым охвативший эту местность голод. То, что Ярослав спешно прибыл из Новгорода <...> и встал на защиту старой чади, показывает, что этот слой находился уже под покрови­тельством княжеской власти, являясь опорой ее политики на местах». Антифеодальный характер «избиения» старой чади безусловно признавали М. Н. Тихомиров, В. В. Мавродин, Л. В. Черепнин, А. А. Зимин, П. М. Рапов, В. И. Буганов.27
   Разделяя взгляды коллег на феодализацию древнерусского общества, Б. А. Рыбаков отметил, что «люди ожили не после расправ волхвов со «старой чадью», а лишь после закупки жита в Болгарии, что позволяет понимать вину «старой чади» не в фактическом владении запасами зерна, а в каком-то языческом влиянии на ход земле­дельческого хозяйства«28. Так же можно добавить и то, что для того чтобы «люди ожили» во всем крае изъятых запасов могло вполне и не хватить, а вот волхвам и их сторонникам — вполне.
   Какую бы точку зрения мы не поддерживали, мы не можем не констатировать тот факт, что в описываемых случаях, те, кого сторонники концепции «насильственной» христианизации пытаются выдать за выразителей народного религиозного самосознания и противников христианства, по сути, занимались элементарным разбоем и мародерством. Светская власть в данных случаях даже не защищала христианство, она наводила правовой порядок.
   Волхвы же не призывали к поклонению старым богам. Они не вели народ уничтожать храмы и священство. Они не обвиняли новую религию в постигших народ бедах и злоключениях. Поэтому данные случаи ни как нельзя интерпретировать как восстания на религиозной почве, с призывом борьбы с узурпатором — христианством.
   Также в 1071 году «В лето 6579. …Сиць бе волхв встал при Глебе Новегороде; глаголеть бо людем, творяся акь Бог , многы прельсти, мало не всего града: глаголашеть бо, яко «все ведаю,» и хуля веру хрестьяньскую, глаголашеть бо: «яко переиду по Волхову пред всеми.» И бысть мятежь в граде, и вси яша ему веру, и хотяху погубити епископа; епископ же взем крест и облекъся в ризы, ста рек: «иже хощеть веру яти волхву, то да идеть за нь; аще ли веруеть кто, то ко кресту да идеть.» И разделишася надвое: князь бо Глеб и дружнна его идоша и сташа у епископа, а людье вси идоша за волхва и бысть мятежь велик межи ими. Глеб же возма топор под скутом, приде к волхву и рече ему: «то веси ли, что утро хощеть быти, и что ли до вечера?» Онъ же рече: «все ведаю.» И рече Глеб: «то веси ли, что хощеть быти днесь»? «Чюдеса велика створю» рече. Глеб же вынем топор, ростя и, и паде мертв, и людье разидошася; он же погыбе телом и душею, предавъся дьяволу«29.
   Данная ситуация, на мой взгляд вообще комментариев не требует. Ни один правитель, ни в эпоху средневековья, ни ранее, не потерпел бы открытого подстрекательства к бунту, происходящего у него на глазах, не зависимо от того какую религию он исповедует.
   Существуют еще два упоминания о погибших волхвах, но уже без стороннего вмешательства. »В лето 6578. (1070 г.) В се же лето прийде ко Киеву некто волхв, поведая: «яко явишамися пять богов, глаголюще: поведай людем, яко на пять летъ потечет Днепр воспять., и земля имать преступати на ина места, Греческая на Рускую, а Руская на Греческую, и прочии земле начнут изменятнся.» Его же безумнии п послушаху, разумнии же посмевахуся, глаголюще: «яко бес тобою играюще лжет, прелщая человеки, дондеже тя погубпт;» еже и бысть: во едину бо нощ вземше его в пропасть вринуша, и тако погибе без вести волхв окаяный«30.
   И »В лето 6599. (1091 г.) В се же лето волхв явися Ростове., иже вскори погыбе«31.
   Показательно сообщение о казни волхвов в XIII веке уже представителями народных масс, а не светской власти. «В лето 6735. (1235 г.) Явишася в Новеград волхвы, ведуны, потворницы, и многая волхвованиа, и потворы и ложная знамениа творяху, и много зла содеваху, многих прелщающе. И собравшеся Новогородци изымаша их, и ведоша ихъ на архиепископ двор, и се мужи княже Ярославли въступишася о них, Новогородци же ведоша волхвов на Ярославль двор, и съкладше огнь велий на двор Ярославли, и связавше волхвов всех, и вринуша во огнь, и ту згореша вси»32. Другой летописный свод уточняет количество погибших в результате этой казни. «Изъжгоша волхвов 4, творяхуть я потворы деюща, а Бог весть, и сожгоша на Ярославле дворе»33. То есть в середине XIII века, тот самый народ, который по мнению сторонников концепции «насильственной» христианизации, яростно сопротивлялся насаждению христианства, сам чинит самосуд и уничтожает волхвов.
   Из вышеописанного можно справедливо заключить, что казни волхвов на Руси в домонгольский период, происходили не по причине насильственного насаждения христианства. Они являлись реакцией светской власти на расшатывание общественно-политической обстановки в государстве. Последний же описанный случай, так же говорит не в пользу сторонников концепции «насильственной» христианизации.

4. «Насильственная» христианизация в контексте проблемы двоеверия.

   Проблема двоеверия в Русской Православной Церкви в рассматриваемый нами период признается как сторонниками концепции насильственной христианизации, так и ее противниками. На протяжении последних 2 веков ведутся многочисленные споры о том, что же понимать под термином «двоеверие», христианизацию язычества или же включение языческих элементов в христианство.
   Следует отметить, что вопрос о месте христианства и язычества в системе древнерусской религиозности редко становился предметом специальных монографических исследова­ний. История изучения проблемы показывает, что она появлялась либо на страницах трудов, посвященных церковной истории, либо в работах, освещавших языческую религиозность; а также, в качестве частного сю­жета, входила общие курсы истории России. Ценные теоретические на­блюдения и огромный фактический материал, накопленный на протяже­нии двух столетий, не был полностью осмыслен и современной наукой. Поэтому научному сообществу предстоит приложить много усилий для комплексного решения этой многосторонней проблемы.34
   В любом случае при признании наличия двоеверия, в любых его формах, нам так же необходимо признать существование двух независимых религиозных мировоззрений. Если бы какое-либо из них было истреблено, то ДВОЕверия не могло бы быть. Тем не менее проблема двоеверия в Русской православной Церкви существует и по сей день.
   Во-первых, следует обратить внимание на то, что если бы христианство действительно насаждалось «огнем и мечем», то всегда была возможность уйти из государства, религиозная политика которого, по каким-то причинам неприемлема. Русь не была окружена стенами. Рядом существовали государства и племена, исповедовавшие самые разные культы — выбирай любую религию и живи там, где тебе нравится.
   В качестве яркого примера можно привести соседнюю с Русью Болгарию, где народ открыто выступал против христианства и убивал священство. «В лето 6538. (1030 г.) В се же время умре Болеслав великый в Лясех, и бысть мятеж в земли Лядьске: вставше людье избиша епископы, и попы, и бояры своя, и бысть в нпх мятеж.»35 В последствии Болгария была захвачена мусульманами.
   Помимо этого в летописных источниках мы находим сведения о существовании языческих мировоззрений в самой Руси, в течение всего рассматриваемого нами периода, причем не только среди низших социальных слоев населения, но и среди представителей княжеских родов. «В лето 6579. (1071 г.) …Паче же женами бесовьская волъшвеньа бывають, искони бо бес жену прелсти, си жеу мужа; тако в си роде много волхвують жены чародейством, и отравою, и инеми бесовьскыми козньми. Но и мужи прелщени бывають от бесов невеpнии…»36. «Боняк (полоцкий князь) же шолудивый изыйде волхвуя в нощи, и возвы яко волк, и отвыся ему волк, и паки иные волцы возвыша; и от сего волшебства поразуме Боняк, яко имать победити Коломана»37. «Въ лето 6552. (1044 г.) Того же лета умре Брячиславъ князь, сын Изяславль, внук Володимеров, отець Всеславль; и Всеслав седе на столе отца своего. Сего же мати роди от волхвования ; матери бо родивши его, бе ему на главе знамя язвено, яма на глав его; рекоша волсви матери его: «се язвено, гавяжи на нь, да носить е до живота своего Всеслав на себе»; сего ради немилостивъ есть на кровопролитие«38.
   Также есть рассказ летописца о некоем новгородце, просившем волхования у кудесника39. И указания на то, что «…женами бесовьская волъшвеньа бывають, искони бо бес жену прелсти, си жеу мужа; тако в си роде много волхвують жены чародейством, и отравою, и инеми бесовьскыми козньми. Но и мужи прелщени бывають от бесов невеpнии…»40.
   Помимо этого на Руси свободно существуют общины других исповеданий. Мтрп. Макарий пишет «То несомненно, что исповедники римской веры, именно некоторые варяги и поляки, жили в Русской земле и что наши князья оказывали им веротерпимость и христианскую любовь. Преподобный Феодосий Печерский в известном послании о вере варяжской к великому князю Изяславу между прочим писал: «Исполнилася и наша земля злыя тоя веры людий, понеже по всей земли варязи суть; велика нужда правоверным христианом, иже межи тех живуще в едином месте; да аще кто ублюдется от них, чисту веру нося, пред Богом станет одесную радующеся». И далее внушал князю: «Будь милостив не только к своим христианам, но и к чужим; если увидишь кого-либо нагим, или голодным, или подвергшимся бедствию, то, хотя бы то был латинянин, всякого помилуй и избавь от беды как можешь»41.
   Неприятие христианства ни коим образом не вызывает каких-либо силовых карательных мер, как со стороны Русской Православной Церкви, так и со стороны светской власти.
   Свт. Леонтий Ростовский принял мученическую кончину. Два его предшественника на ростовской кафедре Федор и Илларион вынуждены были просто бежать «не терпяче неверия и досаждения люди»42. Прп. Кукша Печерский со своим учеником Никоном также приняли мученическую смерть от рук язычников43.
   Нам не известно ни одного случая убийства христианского проповедника, священника, монаха, который бы вызвал какие-либо карательные действия со стороны Церкви или князей.
   Из описанной картины становится ясно видно то, что оба мировоззрения, как языческое, так и христианское существовали параллельно, и ни одно из них не уничтожалось светской властью насильно.
   Только благодаря такому сосуществованию двух мировоззрений, когда они имеют одинаковые возможности влияния на население мы и можем говорить о проблеме двоеверия.

Заключение

   Подводя итоги, мы можем сделать следующие выводы:

«Иакимовскоя летопись», как источник вызывает огромнейшие сомнения в своей достоверности.

Мнение проф. Голубинского, не смотря на его принадлежность к церковной исторической науке, так и остается его личным, ничем не подтвержденным мнением. Мтрп. Макарий (Булгаков) данного мнения не разделял.

Каких либо законодательных актов о всеобщем истреблении язычества на Руси не существует. Те же которые каким-то образом касаются разбираемой нами темы, принадлежат области церковного суда, и, следовательно, распространяются исключительно на членов Церкви, а не на все население Руси.

Летописные свидетельства о восстаниях и казнях волхвов ни коем образом не подтверждают мнения о том, что они имели своим началом религиозные мотивы.

   Данное исследование наглядно показывает несостоятельность концепции «насильственной» христианизации Руси в домонгольский период. Тем более, при признании существования проблемы двоеверия, подобная концепция абсолютно нелогична.

Список использованных источников и литературы

1. Алексеев С. В. «Литературные и археологические источники о крещении Новгорода» //"Знание, понимание, умение». М, № 2, 2005 г.

2. Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. -М., 1901, репринт. Т.1.— М., 2002.

3. Какабадзе Ш. Ш. Российское законодательство X-XX веков. М. Юридическая литература 1984.

4. Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 2. Париж, 1959.

5. Лекции по Церковному Праву. Протоиерей В.Г. Певцов. Петербург, 1914.

6. Митрополит Макарий (Булгаков). История Русской Церкви. — М.: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. 1994—1996.

7. Полное собрание русских летописей изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею Т. 1—5, 10 Санкт Петербург в типографии Эдуарда Праца (http://dlib.rsl.ru/view.php?path­)

8. Русанова И. П., Тимощук Б. А. Языческие святилища восточных славян. М., 1993.

9. Рыбаков Б. А. Языческое мировоззрение русского средневековья // Воп­росы истории. М, № 1, 1974.

10. Татищев В. Н. История Российская. Ч. 1. М., 1994.


1   Татищев В. Н. История Российская. Ч. 1. М., 1994. С. 112—113
2   Голубинский Е. История Русской Церкви. -М., 1901, репринт.— М., 2002, С. 179
3   Митрополит Макарий (Булгаков) . История Русской Церкви. — М.: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. 1994—1996 С. 306
4   Русанова И. П., Тимощук Б. А. Языческие святилища восточных славян. М., 1993.
5   Полное собрание русских летописей изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею Т. 3 Санкт Петербург в типографии Эдуарда Праца 1841 г. стр. 159—160
6   Полное собрание русских летописей изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею Т. 3 Санкт Петербург в типографии Эдуарда Праца 1841 г. стр. 128
7   Татищев В. Н. История Российская. Ч. 1. М., 1994. С. 112—113, 398
8   Толочко П. П. Древняя Русь. Киев, 1987. С. 73
9   Моргайло В. М. Работа В. Н. Татищева над текстом Иоакимовской летописи // Археографический ежегодник. М., 1963.
10   Тихомиров М. Н. О русских источниках «Истории Российской» // Татищев В. Н. Указ. соч. Ч. 1. С. 50—53; Азбелев С. Н. Новгородские летописи XVII в. Новгород, 1960. С. 47—50.
11   Журнал Московского гуманитарного университета «Знание, понимание, умение» № 2 2005 г. С. 193
12   Там же С.189—195
13   Полное собрание русских летописей изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею Т. 3 Санкт Петербург в типографии Эдуарда Праца 1841 г. С. 208
14   Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 2. Париж, 1959. С. 366.
15   Голубинский Е. История Русской Церкви. -М., 1901, репринт.— М., 2002, С. 179
16   Митрополит Макарий (Булгаков) . История Русской Церкви. — М.: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. 1994—1996 С. 306
17   Российское законодательство X-XX веков. Под ред. Какабадзе Ш. Ш. М. Юридическая литература 1984 Т. 1 С. 149
18   Там же С. 191
19   Там же С. 192
20   Там же С. 149
21   Лекции по Церковному Праву. Протоиерей В.Г. Певцов. Петербург, 1914.
22   Митрополит Макарий (Булгаков) . История Русской Церкви. — М.: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. 1994—1996 С. 604
23   Там же С. 605
24   Карпов А. В. Язычество, христианство, двоеверие. Религиозная жизнь древней Руси в IX-XI веках С-Пб. Алетейя. 2008. С 118
25   Полное собрание русских летописей изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею Т. 1 Санкт Петербург в типографии Эдуарда Праца 1846 г. С. 63—64
26   Там же С. 75—76
27   Карпов А. В. Язычество, христианство, двоеверие. Религиозная жизнь древней Руси в IX-XI веках С-Пб. Алетейя. 2008. С 94—95
28    Рыбаков Б. А. Языческое мировоззрение русского средневековья / « Воп­росы истории. М, 1974. № 1. С. 19
29   Полное собрание русских летописей изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею Т. 1 Санкт Петербург в типографии Эдуарда Праца 1846 г. С. 77—78
30   Полное собрание русских летописей изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею Т. 2 Санкт Петербург в типографии Эдуарда Праца 1845 г. С. 272
31   Полное собрание русских летописей изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею Т. 1 Санкт Петербург в типографии Эдуарда Праца 1846 г. С. 92
32   Полное собрание русских летописей изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею Т. 10 Санкт Петербург в типографии Министерства внутренних дел 185 г. С. 94
33   Полное собрание русских летописей изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею Т. 4 Санкт Петербург в типографии Эдуарда Праца 1848 г. С. 29
34   Карпов А. В. Язычество, христианство, двоеверие. Религиозная жизнь древней Руси в IX-XI веках С-Пб. Алетейя. 2008. С 40
35   Полное собрание русских летописей изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею Т. 1 Санкт Петербург в типографии Эдуарда Праца 1846 г. С. 64
36   Там же С. 77
37   Полное собрание русских летописей изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею Т. 2 Санкт Петербург в типографии Эдуарда Праца 1845 г. С. 284
38   Полное собрание русских летописей изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею Т. 5 Санкт Петербург в типографии Эдуарда Праца 1851 г. С. 138
39   Полное собрание русских летописей изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею Т. 1 Санкт Петербург в типографии Эдуарда Праца 1846 г. С. 77
40   Там же
41   Митрополит Макарий (Булгаков) . История Русской Церкви. — М.: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. 1994—1996 С. 537
42   Там же С. 441
43   Там же С. 443

Помощь в распознавании текстов