Глава 2. Подвиги кельтских святых: от миссии святого Патрика до подчинения Риму

Ирландское христианское подвижничество многообразно и оригинально. Ближайшие соседи ирландцев – британцы были знакомы с традицией восточного монашества – в частности, блаженный Феодорит Кирский упоминает о посещении последними святого Симеона Столпника⁷⁷. Протоиерей Александр Шабанов отмечает сходство между сирийскими и ирландскими храмами V–VI веков: «Церкви Святого Симеона – Келэм Син, Чагга и Кехет Хасс в Сирии чрезвычайно похожи на Ухт Мама, Святого Кронана, Святого Кевина и другие в Ирландии. Рядом с часовней Галлера в Ирландии также есть византийская надпись IV или V вв.»⁷⁸ О родстве ирландского монашества с сирийским свидетельствует и само устройство ирландских монастырей, устроенных по образу общежительных киновий⁷⁹. И.Петровский анализирует два древнейших сохранившихся ирландских Устава – Типик Эйльба и Типик святого Колумбана, – и отмечает, что «оба Типика хранят египетский дух великой аскетической борьбы»⁸⁰.

О близости обеих монашеских традиций – кельтской и сирийской – пишет А.Л.Дворкин, добавляя интересные детали: «Во многом кельтская аскетическая традиция являет родство с сирийским монашеством, правда, с поправкой на местные климатические условия. Для смирения плоти практиковались многочасовые воздевания рук, тысячи поклонов, длительное погружение в воду»⁸¹. Действительно, именно сирийский аскетизм являлся наиболее строгим: сирийские монахи жили в крохотных помещениях (меньше человеческого роста) на открытом воздухе либо в подвешенных корзинках; они носили вериги, приковывали себя цепями к скалам; многие, не вкушая даже хлеба и вина, питались травой, как повествуют блаженный Феодорит и Созомен.

Особенность кельтского мировосприятия не ограничивалась рассмотрением их родной суровой природы как средства для усмирения плоти. Любовь к природе – составная часть любви к родине. Именно любовь к родине (и в том числе к природе, к морю, к растениям и животным) настолько велика ирландцев, что они не мыслят себя в отрыве от них. Протоиерей Александр Шабанов пишет: «Средневековый христианин не относился к природе как к чему-то существующему помимо его самого. Природа обладала во многом теми же свойствами, что и он сам»⁸². И буквально насильно оторвать себя от родины – в этом и заключался величайший подвиг каждого ирландца. И. Петровский пишет: «Для ирландца разлука с соплеменниками и родной землей, добровольное изгнание на чужбину было испытанием более суровым, чем, скажем, пост. Это был особо трудный христианский подвиг во славу Господа. Другими словами, ирландцы отправлялись на чужбину – как отшельники или как миссионеры – именно потому, что сильно любили родину. Ирландские монахи в поисках Божественного откровения уходили в дебри, уплывали на самые дикие острова. За основу поведения бралось подражание жизни Христа и ветхозаветных пророков в сочетании с аскетизмом святого Павла. Группы монахов садились в утлые лодки и отдавались воле морских волн, не имея «ни весла, ни ветрил"…«⁸³ В житии Колумбана Старшего, датируемом IX-XI веками, имеется классификация трех видов странничества: первый – чисто телесный, не связанный с духовным совершенствованием и посему не имеющий награды у Всевышнего; второй – расставание с родной землей духовное, «сердечное», в то время как сам паломник не имеет возможности покинуть Ирландию. Третий – полное расставание с родиной, телом и духом, как апостолы, ради Творца и Его дела⁸⁴. Характерно, что именно странничество является одной из характерных черт сирийского монашества, как указывает иеромонах Анатолий (Грисюк)⁸⁵.

О миссионерстве мы еще будем особо говорить, пока же перейдем к следующему аспекту любви к природе – к взаимоотношению с животными. Рассматривая этот вопрос, протоиерей Александр Шабанов пишет: «Жития переполнены осколками популярного в то время фольклора. М.Л. Джостед предполагала, что в то время как другие народы, например римляне, исторически переосмысливали свои мифы, ирландцы, наоборот, мифически переосмысливали свою историю и даже географию. Пусть так. Но в историях о мудрой лисе святой Бригитты, вороне святого Кевина или коне святого Давида Уэльского правды может быть и не меньше, чем в преданиях о льве святого Герасима Иорданского или медведе преподобного Серафима Саровского. Кельтские святые имели особые отношения с природой и животными. Змеи покинули Зеленый Остров, (хотя) по библейскому предначертанию они остаются вечным врагом человека... Святой Сиаран, встретив дикого кабана, неожиданно получает помощь: зверь послушно участвует в расчистке места для монастыря. Когда умирает святой Колмцилл, его белый конь плачет, предчувствуя смерть хозяина. В житиях святого Айдана, святого Кутберта и святого Финдбарра из Корка, который так любит снег, можно найти множество примеров подобного рода»⁸⁶.

Другой частью наследия ирландского христианства, заимствованной в собственной дохристианской культуре, является любовь к поэзии. Без сомнения, этот аспект может показаться несколько странным (впрочем, можно вспомнить святителя Григория Богослова, оставившего большое поэтическое наследие, в том числе поэму о страстях Христовых); поэтому стоит остановиться на нем чуть подробнее. Дар поэзии (а равно и песенного исполнения, одно от другого не отделялось) несомненно был ниспосылаем Богом Своим избранным. Примером может служить отрывок из «Церковной истории английского народа» Беды Достопочтенного, в котором рассказывается история поэта Кэдмона, жившего в VII веке в Йоркшире и погребенного в английском аббатстве Уитби (из чего можно сделать вывод о принятии им пострига). Хотя история эта относится не к Ирландии, а к Англии, мы приведем ее как характерную для обеих сестер-Церквей – ведь новое и полное христианское просвещение завоеванная в V веке язычниками англосаксами Британия получила от Ирландской Церкви. Беда написал свое сочинение на латыни в 731 году; около 890 года оно было переведено на древнеанглийский язык. Предлагаем сокращенный пересказ, сделанный нами по данному древнеанглийскому тексту: «Состарившись мирянин Кэдмон не знал ни одной песни. На пиру, где все по очереди должны были петь под арфу, он, когда арфа приближалась к нему, вставал со стыдом и уходил с пира домой. Во сне явился ему человек и обратился к нему: «Кэдмон, спой мне что-нибудь!» Кэдмон ему ответил: «Не могу я петь». А тот человек сказал: «Однако же ты можешь петь». Кэдмон спросил: «Что же мне спеть?» И услышал: «Твое первое сочинение». Первым сочинением Кэдмона был Божественный гимн»⁸⁷

Мы упоминали о том, как святой Патрик, произнеся гимн «Крик оленя», спасся от подосланных к нему убийц. Известны стихи VIII века о природе, записанные ирландским монахом-переписчиком на полях латинской грамматики, и стихотворение на полях книги о греческом склонении о белом коте Пангуре⁸⁸, стихотворение «Писец в лесу» и многие другие. Вот одно из них:

Я омываю свое лицо

Девятью лучами солнца,

Как Мария омывала Сына

Густым молоком.

Я зажигаю огонь,

Как Сын Марии зажигал его.

Я срываю этот нежный тысячелистник,

Как Христос срывал его Своей рукой⁸⁹.

Однако не все заимствованное из седой старины было благим. И если можно только подивиться тому, что на древней миниатюре святая Бригитта Кильдарска (первая женщина – настоятельница монастыря) изображена на колеснице как участница известнейших кильдарских скачек⁹⁰, то факт войны, устроенной святым Колумбаном Старшим Коллумкиле за Вульгату, можно объяснить разве что исключительно ветхозаветной ревностью о вере. Обстоятельства, изложенные П. Воляком, таковы: в конце VI века некий Финниан из Мовилля привез из Рима латинский перевод Библии блаженного Иеронима и затем на время дал ее Колумбану, очевидно, с условием не делать копий. Однако Колумбан нарушил это условие. Финниан обратился к королю, и тот присудил Колумбану вернуть обиженному и переписанную копию. А поскольку оба противника являлись еще и ригами (вождями кланов), то свой спор они решили мобилизацией своих сторонников и кровопролитной битвой при Кольдревне в 593 году. После этого Колумбан поклялся окрестить столько же людей, сколько полегло в битве, и стал одним из родоначальников ирландского миссионерства, основав монастырь на шотландском острове Джо (Ион, Айона)⁹¹.

Своеобразно понимали кельтские подвижники время и ход истории. Протоиерей Александр Шабанов пишет: «Для ранних святых Кельтской Церкви настоящее содержало в себе и прошедшее, и зачатки событий грядущих, еще ожидающих своего рождения. Не проводя четких разделений между временами, кельты понимали историю иначе, чем мы⁹². Вот почему они воспринимали своими современниками тех, кто никогда не мог таковыми быть. В некоторых агиографиях святая Бригитта и святая Ита изображались повивальными бабками Девы Марии, Матери Иисуса Христа. Они не просто присутствуют при Рождестве Спасителя, но пеленают Его и ухаживают за Богородицей. В других повествованиях святой Патрик становится другом и наставником святой Бригитты, чего быть не могло»⁹³.

Христианизация Ирландии прошла практически бескровно и не дала мучеников в привычном нашем понимании; ирландцы прольют кровь за Христа позже – в эпоху викингов. Эту классификацию дает протоиерей Александр Шабанов: «Существовало три типа кельтского мученичества: «белый» – так он назван в одном из самых древних сохранившихся отрывков кельтской прозы, Уэльском (Homily) (Толковая Библия) (он означал расставание с родиной ради Христа; для обозначения тоски по дому существовало специальное слово – хираэтх); «зеленый» – цвет отшельнической жизни среди лугов и лесов (уединение ради спасения души); «красный» – пролитие крови за Спасителя (таким мучеником в 825 году стал святой Блатмак, казненный викингами за то, что отказался открыть местонахождение раки с мощами святого Коламбы на Ионе)»⁹⁴. К «белым мученикам» причисляют святых Брендана Мореплавателя, Кормака, Могхолда, Мельруббу, Давида Уэльского, Айдана, Галла, обоих Колумбанов и многих иных.

Отличительной чертой древней ирландской Церкви является большое количество святых жен – около двухсот. В VI веке галльский епископ возмущенно писал о том, что ирландцам во время Божественной литургии сослужили женщины-"конхоспиты», при этом мужчины причащали людей Телом Христовым, а женщины – Его Кровью из потира⁹⁵. Наиболее почиталась ирландцами святая Бригитта Килдарская, святая Ита из Киллиди, святые Этне и Феделлми из Коннахта, святая Ае из Корнуэлла, святая Монесан Британская⁹⁶ и затворница святая Канаир (Каннера), жившая в келье у бухты Бантри. Протоиерей Александр Шабанов пишет о том, что ее слава пережила века:

«Еще в XVII веке она считалась покровительницей моряков, и корабли, проходя мимо места полузатопленной, но помеченной флагом кельи, столетиями отдавали этой святой морские почести»⁹⁷.

Итак, если действенное участие ирландских женщин в свершении литургии могло показаться кому-нибудь возмутительным, то еще более необычным казалось для западного мира епископское служение ирландки Бригитты (ок. 451 – ок. 525)⁹⁸. Эта женщина-епископ была дочерью ирландского короля (точнее, вождя) Дувтаха и рабыни Брокки, крещенной святым Патриком. Полагают, что в детстве она сама слышала проповедь равноапостольного. Одно время Бригитта жила у друида (неясно, была ли она отдана ему на воспитание или продана в рабство, – версии расходятся). Затем вернулась к отцу, около 468 года обратилась в христианство, в 480 году основала первый ирландский женский монастырь в Килдаре. Она не только была поставлена во епископа, но затем и сама поставляла епископов для служения в основанных ею монастырях.

«Лисморская книга» повествует, что Бригитта и еще несколько девушек пришли для пострижения к епископу Мэлю. Из смирения Бригитта встала последней, но от ее головы к самой верхушке церкви поднялся огненный столб. Тогда епископ сказал: «Приди, святая Бригитта, чтобы покрывало было благословлено на твоей голове прежде прочих дев». Затем по благодати Духа Святого над Бригиттой был прочтен чин поставления епископа. Епископ Майкайл на это сказал, что чин поставления епископа не должен читаться над женщиной. Епископ Мэль ответил ему: «Я не имею над этим никакой власти. Это достоинство Бригитте было дано Богом». С того времени мужчины Ирландии воздают преемникам (преемницам? – Е.С.) Бригитты епископские почести»⁹⁹.

Святая Бригитта известна чудотворениями (исцеление больных, воскрешение умерших, претворение воды в молоко). Широко известно ее чудо «о пиве», когда она с монахинями наварила из одной кадки восемнадцать бадей пива для восемнадцати церквей в Маг Талах, которое не иссякало от Пасхи до Фомина воскресенья.

Святую Иту из Киллиди называли приемной матерью ирландских святых¹⁰⁰, а также второй Бригиттой. Знатная девушка Деидра из-за жажды (йота) праведности была прозвана Итой. Она основала общину около Слиаб Луахра, а затем и школу, в которую в возрасте десяти лет был отдан будущий святой Брендан Мореплаватель. Он проучился у преподобной Иты пять лет. «Однажды святой Брендан спросил Иту, какие три вещи больше всего приятны Богу, а какие противны. Святая Ита ответила: «Три вещи приятны Богу: истинная вера с чистым сердцем; жизнь в простоте и благодарении; великодушие, основанное на любви. Три вещи Ему противны: уста, ненавидящие человека; сердце скрывающее негодование; самонадеянность, происходящая от благосостояния». Все это слышавшие восхвалили Бога и Его святых».

Впоследствии святая Ита основала монастырь Каунти Лимерик в Киллиди, где скончалась в 570 году и была погребена; недалеко от ее могилы находится источник, дающий исцеление детям от оспы.

На примере этих двух святых – Бригитты и Иты – очевидно то колоссальное влияние, которое оказывали на кельтское христианство ирландские женщины.

Кельтское миссионерство, по словам протоиерея Александра Шабанова, – осмысленное странничество, начинающееся в Ирландии и завершающееся в Небесном Иерусалиме¹⁰¹. Миссия ирландских миссионеров-проповедников, «перегринов», «ликующих христиан», как они сами называли себя, была в ту пору жизненно необходима Европе, начавшей возвращаться к язычеству:

«Британия после крушения Рима возвращалась к язычеству. В Галлии Меровингов, как сообщает Ионас, совсем немного людей понимали сущность христианства, и справедливость этого мнения подтверждают письма святого Григория Турского. Ирландцы были замечательными проповедниками. Преодолев клановую зависимость, оставив имущество, семейные и гражданские обязательства, они шли куда угодно. Им были не нужны каменные стены монастырей, замков и покровительство богатых людей... В одежде и пище оставались весьма неприхотливы »¹⁰².

Впрочем, клановая зависимость не была изжита бесследно; имелись и другие причины досадных распрей: «Основой ревности к миссионерству служит любовь к путешествиям... Вместе с этой хорошей чертой у британских миссионеров были и дурные черты: мелкий эгоизм и отсутствие общности интересов: в своих соотечественниках они видели соперников, поднимали на них оружие и даже употребляли друг против друга церковное проклятие»¹⁰³.Тем не менее в целом миссия шла успешно; по данным Ж. Ле Гоффа, за двести лет сто пятнадцать ирландских монахов и святителей отправились в Германию, сорок пять – во Францию, сорок четыре – в Британию, тридцать шесть – на территорию современной Бельгии, двадцать пять – в Шотландию, тринадцать – в Италию¹⁰⁴.

Беда Достопочтенный отмечает дружелюбие и открытость ирландских миссионеров: «Ирландцы всех встречали с радостью, всем давали ежедневное пропитание и всех снабжали книгами для чтения, давая наставления и ничего не прося в качестве платы»¹⁰⁵.

В древнем ирландском житии преподобного Колумбана Старшего сообщается, что основанием для подвига странствования кельты считали слова Иисуса Христа: И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную (Мф.19:29)¹⁰⁶ . Колумбан Старший Колум Килле (521–597) почитается как один из первых ирландских миссионеров¹⁰⁷. Он родился в Гортане, с детства воспитывался в христианском благочестии и уже в юности совершил чудо – воскресил умершего. Обратившись к Богу, Колумбан обрел от Него три дара – воздержания, мудрости и паломничества. Настоящее имя его – Кримтон, что означало «волк», – епископ-наставник заменил на Коллум Киле, что означало «голубь церковный»¹⁰⁸. После того как он покинул воспитателя, началась его миссионерская деятельность – сначала в Ирландии, а затем и за ее пределами. «Когда обошел Колум Килле таким образом всю Ирландию, сея везде семена веры и благочестия, когда множество людей были крещены им, когда многочисленные церкви и монашеские поселения были основаны им и оставлены старшие, а также священные предметы и реликвии, пришло к нему то решение, к исполнению которого страстно стремился он с самой юности своей, а именно отправиться в паломничество. И таким образом решил он отправиться через море, дабы проповедовать слово Божие шотландцам, бриттам и саксам. Было ему сорок два года, когда отбыл он, и тридцать четыре года провел он в Шотландии, так что прожил он всего семьдесят семь лет. Вот каково было количество тех, кто отправился с ним: двадцать епископов, сорок священников, тридцать диаконов и пятьдесят служек...

Так отправился он и достиг того места, что называют ныне Ионой Колума Килле. Была ночь Троицы, когда прибыл он... Затем основал Колум Килле церковь Ионны. Трижды пятьдесят монахов было с ним, дабы вести жизнь отшельников, и шестьдесят для несения служб...

Когда основал Колум Килле Иону, отправился он странствовать среди шотландцев, бриттов и саксов и обращал их к истинной вере, совершая множество чудес и воскрешая мертвых»¹⁰⁹. Скончался преподобный Колумбан на острове Иона, где и был погребен.

Среди первых ирландских миссионеров был также преподобный Колумбан Младший и двенадцать его собратий (ирландские монахи часто отправлялись в миссионерские путешествия именно в таком количестве, уподобляясь Господу и Его двенадцати апостолам).

Родился преподобный Колумбан в Лейнстере в 543 году, получил образование в Бангоре и в 590 году по благословению своего духовного отца святого Комгалла отправился в Европу. Там он основал ряд монастырей, поставив во главе их своих учеников; за обличение безнравственности бургундского герцога Тьерри II, его родни, вплоть до бабки, королевы Брунгильды, его двора и местного клира Колумбан был арестован и приговорен к высылке из своего монастыря в Люксё в Ирландию, однако ему и его спутникам удалось бежать из-под ареста в Швейцарию. Там преподобный проповедовал язычникам-аллеманам, скитался, пришел в Италию и, основав монастырь в Боббио, скончался там в 615 году. Уже при жизни ему пришлось столкнуться с тем, что впоследствии станет тенденцией, – с противодействием Римской Церкви. В 603 году собор французских епископов обвинил его за празднование Пасхи по кельтской традиции, так что Колумбан был вынужден обратиться за поддержкой к Римскому папе Григорию I. С Бонифацием IV у искреннего проповедника и обличителя отношения тоже были конфликтными¹¹⁰. Протоиерей Александр Шабанов отмечает, что начиная с 730-х годов следует череда мер по пресечению кельтского миссионерства; ирландские проповедники попадают в немилость¹¹¹. Предпочтение европейских правителей отдается бенедиктинцам. Набеги викингов окончательно угасили ирландское миссионерство, устав VIII века святого Айлбе предписывает монахам не оставлять своего монастыря¹¹².

В Общей службе преподобным их подвиг описан так: «Законом и молитвою и постом всегда претерпеваете, в безстрастие и одеястеся, плотский разум смиривше крепостию Святаго Духа»¹¹³.

Святой Брендан родился в королевстве Мюнстер в конце V века. Он происходил из королевского рода. Его крестным и духовным наставником был епископ Эрк. Брендан учился в монастырской школе святой Иты, затем удалился в монастырь Клаунфо в Коннахте, впоследствии вернулся домой и, пройдя испытание, был рукоположен епископом Эрком в сан. Святой Брендан вел миссионерскую деятельность, строил монастыри, прославился даром чудотворения, но более всего стал известен именно своим путешествием¹¹⁴.

История плавания святого Брендана начинается с того, что его друг и учитель Баринтус пришел к нему в монастырь и поведал о своем сыне, который стал отшельником на чудесном острове и на лодке отвез отца на другой остров – землю обетованную, уготованную святым от первых дней творения мира. Брендан воспринял это как новую Божию заповедь, выбрал спутников и по указанию Ангела отправился в путь. Путешественники пережили бури и голод, дьявольские ухищрения, семь раз в течение плавания праздновали Пасху на принятом за остров ките Якониусе, укрощенном Богом. Корабль ирландцев чуть не проглотил морской змей, но монахов защитило другое чудище. Они навестили множество диковинных земель – например, Птичий рай, где жили души некрещеных младенцев, а также, что особенно интересно, ангелы, оставшиеся «нейтральными» во время бунта Люцифера, за что были лишены лицезрения Бога и, приняв образ птиц, могли воздавать Ему хвалу только в праздники и по воскресеньям. Монахи доплыли до самого ада, посреди бурного моря встретили камень, на котором, по преданию, находится Иуда Искариот, выпускаемый из ада на Пасху, Троицу и по воскресеньям за два сделанных им при жизни добрых дела. Наконец монахи достигли расположенного близ рая острова, где пребывает отшельник Павел (предположительно здесь имеется аллюзия с Павлом Фивейским, хотя этот Павел – ирландец), которого снабжали пропитанием выдра и рыба. После этого они обрели рай. Явившийся монахам юноша сказал: «Служители Божии, вам посчастливилось попасть в землю обетованную. Редко кто из живых удостаивается этой милости. За вашу стойкость в вере, терпение и любовь Господь позволил увидеть место вечного блаженства, где солнце никогда не заходит, где нет ни жары, ни холода, ни несчастий. Но далее реки, что пополам делит остров, идти нельзя. «Ты, святой отче, – обратился юноша к Брендану, – благополучно, со всеми спутниками вернешься домой, хотя дней твоих осталось совсем немного. Скоро придешь сюда вновь, но не в теле, как теперь, а только бессмертной своею душой""¹¹⁵. Семь лет добирались монахи до рая¹¹⁶; а вот обратно вернулись очень быстро. Святой Брендан посетил монастырь, где была настоятельнице его сестра Брига, в первое же воскресенье скончался там в возрасте девяноста трех лет и был погребен в Клонферте. Выдающийся подвиг святого Брендана увековечен в иконографии: он изображается держащим храм, которых основал немало, и корабль, ирландский коракл, на котором вместе со своими спутниками семь лет свершал плавание.

Сюжет Мистического плавания широко распространен в ирландском эпосе. Наиболее известно «Плавание короля Брана». Но, в отличие от других сказаний, «Плавание святого Брендана», несмотря на обилие описываемых чудес, таинственным образом показывает нам свершение подвига преподобных – достижение по воле Божией сокровенного рая через трудности, опасности и искушения, через «белое мученичество».

Святой Брендан и семнадцать его спутников являют читателю, по мысли протоиерея Александра Шабанова¹¹⁷, пять уровней духовного состояния человечества. Четырнадцать человек преподобный отобрал сам; трое присоединились к нему по своей воле, и святой Брендан сказал им: «Я знаю... с какими намерениями вы появились тут. Одним из вас руководит добрая воля. Ему предстоят испытания, но и поддержка от Бога не заставит себя ждать. Двух других постигнет судьба Дафана и Авирона (см.: Чис.16:27–33)»¹¹⁸. «Им не суждено войти в землю обетованную вместе с другими. Первый покаявшийся вор, причастившись, умирает, и его душа отправляется в то место, которое начиная с XII века Западная Церковь официально назовет чистилищем. Второй, похоже человек доброго нрава, но малой веры, оказывается не вполне готовым для приобщения к тайне, и его оставляют для духовного совершенствования на острове отшельников «Трех возрастов». Третий символизирует людей проклятых, обреченных на вечные муки. Пройдя множество испытаний во время плавания, убедившись в силе и любви Господа, он тем не менее погибает так и не изменившись. «Плавание», таким образом предлагает читателю пять уровней духовного состояния человечества.

Первый: святость Брендана, подтверждаемая даром пророчества. Второй связан с верой и преданностью четырнадцати избранников. Третий занимают кающиеся грешники, достойные прощения. На четвертом находятся люди, при малой вере сохранившие нравственную жизнь. А пятый отведен отлучившим себя от Бога. Те, кто принадлежит первым двум, достойны видеть славу Божию в обетованной земле, другие же получают свое воздаяние. Но в море выходят все»¹¹⁹.

Итак, в подвиге святого Брендана сочетаются подвиги преподобного и «белого мученика», а его «Плавание» дает читателю духовную картину сотворенного Богом мира.

Но к IX веку «белое мученичество» и кельтское миссионерство угасают. Викинги, нанеся изрядный урон Ирландской Церкви и королевствам, ослабят их, и те уже не смогут противостоять духовной экспансии Римской Церкви, обратившейся ради стижения своих целей к англонормандскои монархии.

Начало упадка Ирландской Церкви, а значит угасание феномена древнеирландской святости и подчинение «древлеправославной» Ирландской Церкви западной Католической напрямую связано с эпохой набегов викингов на страны Европы, в том числе на Ирландию. Исследователь эпохи викингов шведский историк Андерс Стриннгольм указывает, что скандинавские морские разбойники ступили на землю Ирландии в 795 году и окончательно утвердились там к 818 году¹²⁰. В 830 году викинги трижды занимали город Армаг, до того никем не покоренный, выгнали архиепископа Фарнана и взяли в плен аббата.

Несколько лет спустя скандинавы снова напали на Ирландию. «Плывя вверх по рекам Бойне и Лиффи... они ограбили Муйридгл, сделали значительную добычу в Унхайме, разорили множество монастырей и сожгли монахов, разбили в кровопролитной битве все войско, какое собрали жители Лейнстера, ограбили Армаг и Лиммерик, также Лисмор в графстве Ватерфорд, похитили в церквях и монастырях священные сосуды и все драгоценности и так свирепствовали, что Конквовар, верховный ирландский король, умер с горя о таком бедственном положении страны».

«...Ирландцы, разделенные на многие небольшие государства, которым мало было нужды до общего, верховного короля, – писал А. Стриннгольм, – непрерывно вели междоусобные войны; даже во время опустошительных нашествий викингов они не переставали воевать друг с другом»¹²¹. Действительно, «согласно документам того времени, за период, когда викинги совершили всего 26 набегов на их (ирландцев – Е.С.) территории, ирландские воеводы атаковали друг друга 87 раз. Никто из вояк, очевидно, не прислушался к голосу летописца, вопиющего: «Горе нам, ирландцам, что за злая участь – биться друг с другом, а не подняться вместе против норвежцев""¹²².

Более всего от набегов северных язычников страдала Церковь и ее служители. В этом, впрочем, не следует искать какой-либо идеологической подоплеки. Целью викингов была исключительно нажива, а не стремление к истреблению христиан – когда было выгодно (например, при заключении торговых сделок¹²³), они охотно прикидывались христианами и при приеме на военную службу в Византии так же спокойно принимали христианство, как ислам при мусульманских владыках, и это не мешало им по возвращении на родину снова быть язычниками.

Именно богатство монастырей и церквей привлекало викингов. «Скандинавы совершали набеги на остров Иона и другие монастыри вовсе не потому, что ими руководила ненависть к христианству; все дело в том, что именно монастыри с их священными реликвиями, украшенными драгоценными камнями и металлами, с тучными стадами и полными зерна амбарами всегда обещали самую богатую добычу. Викинги изучили календарь христианских праздников и соответствующим образом планировали свои «визиты""¹²⁴. Однако этот факт нисколько не умаляет величия подвига ирландских мучеников: разорение монастырей всегда сопровождалось кровопролитием. Симеон Дарэмский, английский монах-хронист XII века, описывая подобного рода события, указывает на то, что монахов рубили мечами и топили в море¹²⁵.

Другим аспектом, связанным с разорением монастырей, является надругательство викингов над захоронениями и мощами святых в поисках сокровищ. Монахи островного английского линдисфэрнского монастыря, неоднократно подвергавшегося набегам викингов, в конце концов были вынуждены перенести мощи святого Кутберта в более безопасное место. В 796 году, как отмечается в «Анналах Ольстера», викинги собрали с ирландцев дань «за неприкосновенность», после чего вопреки данным гарантиям надругались над мощами почитаемого в Ольстере святого Дохонны¹²⁶. На фоне этих событий особо выделяется мученический подвиг святого Блатмака: он был казнен викингами в 825 году за то, что отказался открыть язычникам местоположение раки с мощами святого Колумбана Старшего на острове Иона¹²⁷. Относительных параллелей с подвигом святого Блатмака можно провести много – начиная с древнейших времен (миссия святого Вонифатия по собиранию святых мощей, направившая его самого на мученический подвиг; благочестивое хранение мощей святого Уара праведной Клеопатрой и пр.) и заканчивая историей Русской Православной Церкви XX века (расстрелы крестных ходов в защиту православных святынь и многое иное).

И в гимнографии новомученику XX века есть слова, применимые и к святому Блатмаку: «Аще и предашася поруганию и осквернению святыни... обаче не изнемогл еси душею и тверд в вере пребыл еси, имярек, взывая: благословен еси Боже отец наших»¹²⁸.

Поскольку в исследовании подвигов мучеников всегда важно опираться на свидетельства современников, приведем подлинную запись о подвиге архиепископа Кентерберийского (к сожалению, не названного по имени в цитируемом труде). Хотя эта запись относится не к самой Ирландии, а к соседней Англии, тем не менее ее можно рассматривать как типичную для обеих Церквей – Британской и Ирландской. Это – пример святительского подвига стояния за чистоту веры и защиты ее перед язычниками, а также заботы о собственной пастве:

«Будучи взят в плен, он не позволил своей пастве выплатить викингам огромный выкуп; архиепископа притащили на вечернее сборище Торкелла и его головорезов, которые завершили свою пьяную оргию тем, что забили святого старца до смерти. Они бросали в него костями и бычьими головами, говорится в Англосаксонской хронике за 1012 год. А потом один из них ударил его по голове обухом топора, он рухнул как подкошенный, и его святая кровь пролилась на землю»¹²⁹.

Перейдя впоследствии от набегов к завоеваниям, викинги основали в Ирландии города, сделав их своими базами, а некоторые из морских разбойников стали даже ирландскими королями. Конец их владычеству положила одна из величайших и самых кровавых битв Средневековья – при Клонтарфе, произошедшая в Страстную Пятницу 1014 года.

Вопрос о расстановке сил в этой битве до сих пор вызывает разногласия среди историков. В ней видят и противостояние двух ирландских королевских династий, призвавших викингов для окончательного разрешения своих споров, и битву за национальную независимость Ирландии, когда противоборствующие кланы, напротив, объединились вместе против викингов, и, наконец, битву за веру, что кажется наиболее вероятным, поскольку ирландскому королю Бриану в действиях против северных язычников помогли викинги-христиане, например Оспак. Наконец, бывшая жена короля Кормлёд постоянно подбивала своего сына, ярла Сигтрюгга, убить бывшего мужа, и Сигтрюгг был одним из вождей викингов, выступивших против Бриана. Но если вопрос о расстановке сил, о причинах и последствиях этой битвы может быть отнесен исключительно к ведению исторической науки, то личность короля Бриана представляет, думается, прямой интерес для агиологии: возможно, мы видим в нем ирландского благоверного короля. К сожалению, ознакомление со всеми доступными источниками и электронными ресурсами не позволяет однозначно утверждать, что король Бриан прославлен как ирландский святой. Однако один из источников, исландская сага о Ньяле¹³⁰, созданная викингами, представляет погибшего короля как святого чудотворца.

Действительно, если посмотреть на жизнь и деятельность короля Бриана Бору, без остатка посвященные борьбе с викингами, вспомнить более двух десятков одержанных им побед, учесть, что он под конец жизни сумел объединить почти всю страну, веками пребывавшую в раздорах, против внешнего врага и в конце одержал величайшую победу над северянами, хотя и сам погиб, есть основания утверждать, что его жизнь – это подвиг благоверного монарха. Король Бриан, как военный и политический вождь, олицетворяет собой служение родной земле и Церкви. Обратимся к источнику, рассказывающему о последнем дне старого короля: «Теперь надо рассказать о том, что король Бриан не захотел сражаться в Страстную Пятницу. Его люди прикрыли его стеной щитов, а войско выстроилось перед ним... (Далее следует описание битвы и ее финал. – Е.С.) Тут Бродир увидал, что войско короля Бриана преследует бегущих и возле стены щитов вокруг короля мало народу. Он бросился туда из лесу, пробил стену щитов и нанес королю удар мечом. Мальчик Тадк поднял руку, и меч отсек его руку и голову короля. Но кровь короля попала на обрубок руки мальчика, и рука тотчас срослась... (Соратники короля жестоко казнят Бродира. – Е.С.) После этого они взяли тело короля Бриана и приготовили к погребению. Голова короля приросла к туловищу»¹³¹. Как видно из текста, в нем содержатся сразу два посмертных чуда, что не случайно, если учесть, что в письменном виде сага была оформлена к концу ХIII века, а к тому времени в Западной Церкви, к которой на данном историческом отрезке относились Исландия и Ирландия, уже начала складываться несколько формальная процедура канонизации, требовавшая от потенциального святого определенного количества чудес. Интересные параллели мы находим в русской гимнографии, конкретнее – в службе святому благоверному князю Георгию, который не только принял такую же смерть, как король Бриан, но и был прославлен Господом тем же чудом – соединением отрубленной головы с телом: «На высоте великого княжения седя, явился еси благочестием и верою сияя отечеству своему яко солнце: по Святей Троице ревностию разжегся, и за веру крепко пострадав, кровь твою пролиял еси. Тем и отсеченая твоя за Христа глава свидетельствует яве о тебе, прилепшая по смерти к телеси твоему: с неюже и до днесь нетленны пребывают мощи твоя, от нихже источаеши исцеления душам и телесем нашим...»¹³²

Убийца короля Бриана, викинг Бродир, представлен в саге сугубо отрицательным персонажем – расстригой и колдуном: «Бродир был раньше христианином и диаконом, но отошел от веры, стал предателем Бога, начал приносить языческие жертвы и был необычайно сведущ в колдовстве. У него были доспехи, которые не брало железо... Бродир никого не убивал ночью... Пользуясь колдовскими чарами, Бродир решил узнать исход боя, и полученное им предсказание гласило: если бой будет в пятницу, то король Бриан погибнет, но одержит победу; если же бой будет раньше, то погибнут все его противники. Тогда Бродир сказал, что нельзя биться до пятницы»¹³³.

Победа короля Бриана принесла ирландцам избавление от викингов, но противостоять другому, не менее сильному врагу – англо-нормандским королям, которых поддерживал Рим, – они не смогли.

14 октября 1066 года в Англии произошло событие, в результате которого она «получила новую королевскую династию, новую аристократию, практически новую церковь, новое искусство, новую архитектуру и новый язык»¹³⁴ – нормандский герцог Вильгельм в битве при Гастингсе разбил войска англосаксонского короля Гарольда II и сам стал английским королем – «первым католическим королем Англии».¹³⁵ Не говоря о масштабных государственных преобразованиях Вильгельма Завоевателя, отметим, что самобытность Британской Церкви была практически уничтожена, все иерархи и большинство настоятелей крупных монастырей были заменены на латинян. На завоевание Англии Вильгельма подвигла не только собственная воля, но и воля Рима. Это подметил еще Ф.Архенгольц: «Папа Александр II принял его (Вильгельма. – Е. С.) сторону. Папа прислал ему диплом на право титуловаться королем англичан, и, чтобы дать ему еще большую уверенность в успехе, римский двор прибавил к булле инвеституры освященное знамя и перстень. Тогда многими овладел энтузиазм»¹³⁶. Папа проклял английского короля и его сторонников как клятвопреступников. За два года до битвы при Гастингсе Гарольд, еще не будучи королем, находясь в Нормандии, поклялся на святых мощах, что не будет претендовать на трон бездетного мужа своей сестры короля Эдуарда Исповедника, завещанный последним своему давнему другу Вильгельму. Но когда король Эдуард умер, – Гарольд нарушил клятву. Какова бы ни была политика Гарольда, вот ее итоги: «Последний православный король был убит; его тело было разрублено на части торжествующими нормандцами, а душа «анафемствована» папой. Храмы были разрушены; святыни поруганы и сожжены; английские епископы заменены французскими католиками; литургическая практика, все церковные и культурные традиции были уничтожены; даже английский язык был запрещен и заменен французским. Земли крестьян были опустошены и конфискованы. Священников заставили развестись со своими женами, которые вместе с детьми вынуждены были просить подаяние. Каждый из пяти англичан был убит. Каждый из ста (включая цвет аристократии) эмигрировал – главным образом в Константинополь, Киев и Крым...»¹³⁷

События 1066 года в Британии через столетие отразились на истории Ирландской Церкви. Как Вильгельм I Завоеватель стал орудием Рима в деле подчинения ему Британской Церкви, так его правнук Генрих II Плантагенет фактически подчинил Риму Ирландскую Церковь. К сожалению, кроме В. Мосса ни один автор не показывает взаимосвязь этих двух событий – завоевания Генрихом II Ирландии и Кашэльским Синодом 1171 года, по выражению протоиерея Александра Шабанова, сдавшим все прежние позиции Риму¹³⁸. В. Мосс пишет: «В следующем столетии Ирландия тоже претерпела папистскую «реформацию» и в 1172 году нормандское вторжение. Вторжение это было оправдано на том основании, что папа Адриан IV (англичанин по происхождению) «подарил» Ирландию нормандцам. Джон Салисберийский пишет в своем Металогикусе в 1156 году об Адриане: «По моему совету он пожаловал Ирландию Генриху II, блистательному королю Англии, по праву наследования, ибо Ирландия со времени Константина Великого принадлежала Римской Церкви, которую император Константин основал». Так погибла Церковь, игравшая важнейшую роль в христианизации Англии...»¹³⁹

Генрих II (1154–1189) стремился создать государство универсального типа из своих многочисленных британских и французских владений, и в целом ему, как опытному политику и администратору, это удалось. Кроме того, он фактически распоряжался владениями французского короля (несмотря на то, что в своих французских землях он являлся вассалом французской короны), а также подчинил Шотландию и Уэльс, оставив им лишь видимость независимости. Наконец, в 1160–1170-х годах Генрих II приступил к завоеванию Ирландии¹⁴⁰. Здесь ему также сопутствует успех; один из исследователей, Н. Басовская, даже использует термин «колонизация Ирландии»¹⁴¹. Завоевателям, как и ранее, помогли ирландские междоусобицы; «Завоевание было начато Ричардом де Клер, графом Стригайльским, которого призвал на помощь лейстерский король, изгнанный коннаутским; затем во главе войска стал сам король (1170–1171); во время гражданской войны 1173–1174 годов предприятие было на время оставлено и затем возобновлено, хотя и без успеха, Иоанном Безземельным, который принял из рук папского легата корону Ирландии (Рождество 1186 года). В общем, англичане приобрели лишь часть острова...»¹⁴² Зато это была именно та часть, в которой были сконцентрированы ирландские монастыри, что особенно отчетливо видно при сравнении карты кельтских монастырей Ирландии и Британии, приведенной протоиереем Александром Шабановым¹⁴³, с картой владений Генриха II Плантагенета, приведенной Режин Перну¹⁴⁴. Как видим, Ирландская Церковь подчинилась чужеземцам быстрее своего народа. Религиозную составляющую ирландского похода Генриха отметили еще Э. Лависс и А. Рамбо¹⁴⁵. Вместе с самобытностью Ирландской Церкви безвозвратно исчезло и то, что принято называть феноменом древнеирландской святости, все то разнообразие и многообразие подвигов святости, то искреннее миссионерство и осмысленное странничество в поисках Небесного Иерусалима, которыми ирландские кельты удивили народы Европы.

* * *

Древние ирландские святые до набегов викингов просияли в подвиге преподобных, по большей части пребывая в полной гармонии с природой и окружавшим их миром. Самой характерной чертой ирландских преподобных являлось не затворничество и отшельничество, но, скорее, напротив, активная и массовая миссионерская деятельность, которая является одной из черт апостольского подвига – евангельским благовестием, а также сближает кельтских преподобных с мучениками через «белое мученичество» – расставание с родиной ради Христа. «Белое мученичество» ирландских преподобных хорошо иллюстрирует житие святого Брендана Мореплавателя, содержащее семилетнюю историю его беспримерного плавания. Святые Колумбан Коллум Киле и Колумбан Люксёйский являют нам яркий пример пламенного, страждущего миссионера, преподобного, чье подвижничество соответствует православной гимнографии. Впрочем, Римская Церковь еще с VIII века начала препятствовать распространению в Европе христианства кельтского типа, и это было только началом ее экспансионистских устремлений по отношению к Ирландской Церкви.

Однако наряду с миссионерским путешествием было распространено путешествие духовное – преодоление создаваемых природой, а порою и людьми трудностей для мистического достижения земли обетованной.

В конце VIII века Ирландия и ее Церковь вместе со всей Европой подверглись нападению скандинавских морских разбойников-викингов. Обуреваемые жаждой наживы, они разоряли храмы и монастыри, оскверняли мощи святых, убивали и угоняли в плен множество монахов и мирян. Несмотря на то, что к началу XI века король Бриан Бору (сведения о котором позволяют видеть в его жизни и деятельности подвиг благоверного государя) освободил Ирландию от викингов, страна и церковь не смогла оправиться от понесенного ущерба и подчинились англо-нормандским королям, приводившим в исполнение экспансионистские замыслы Рима. Ирландская Церковь лишилась своей независимости и своеобразия, церковная жизнь Ирландии стала протекать по общим римско-католическим канонам. Феномен ирландской святости угас.