Александро-Невская лавра

Вид Александро-Невского монастыря.

Со старинной гравюры

Державная воля Петра Великого, преодолевая все затруднения, основана, на удивление всем, столицу – С.-Петербург, будущность которого Великий Монарх прозревал уже при самом его основании. Этот обширнейший и великолепнейший город быстро возрастал под рукою своего Основателя, являясь предметом постоянных его забот. Но мало для него было тех трудов, какие сам он предпринимал для блага своей новой столицы. Давши, так сказать, С.-Петербург, жизнь, ему хотелось, чтобы созданный им город, долженствовавши стать во главе всех русских городов, был ничем не меньше других знатных городов. И вот, юная столица, которой еще долго надлежало бы ждать, пока на ее нивах произрастет цвет нетления, и она украсится, подобно другим городам святынею нетленных останков какого-либо угодника Божия ― юный город, получил от своего Державного основателя и благодетеля последнее благодеяние, прияв по воле его в свои объятия нетленные мощи Святого благоверного великого князя Александра. И можно ли было лучше избрать Покровителя граду, заселившему берега Невы? Герой Невский, несомненно, и будет лучшим стражем и покровителем тех мест, где некогда так славно подвизался он для блага своей родины и Православной Церкви.

Решив перенести нетленные мощи Св. Александра, Петр Великий заблаговременно озаботился приготовлением для них нового помещения, и сам указал место для постройки монастыря. В журнале Петра Великого за июль 1710 года сказано: «Государь, будучи в Петербурге, осматривал места, где быть каким строениям и над Невою рекою, при С.-Петербурге, на устье речки Черной усмотрел изрядное место, которое называлось Виктори, где указал строить монастырь во имя Святой Троицы и Св. Александра Невского, и на том месте, в присутствии Его Государя, и при нем обретающихся министров и генералитета, архимандрит, назначенный в тот монастырь, Феодосий, водрузил крест с таковым надписанием: «во имя Отца и Сына и Св. Духа, повелением Царского Пресветлого Величества, на сем месте имеет создатися монастырь» – и поставлена на том месте часовня».

Изображение св. Александра Невского.

С русской народной картинки

Покойный историк С.-Петербурга П.Н. Петров, в своем труде доказывал, что местечко Виктори, что значит «Победа», смешали с чухонскою деревнею Вихтула, и приурочили к ней место боя Александра Невского. Такое толкование совершенно ошибочно, и не выдерживает критики. Стоит вспомнить, что покойный вице-президент Академии Наук, Я.К. Грот, говорит, что шведский город Ланскрона находилась при речке Сварте, т.е. Черной, протекающей у Александро-Невской лавры, a подтверждением того, что здесь некогда был город-крепость шведов, служат попадающиеся еще и теперь камни от прежних сооружений, которые находят при возведении домов между Знаменской площадью и Александровским рынком. А раз Ланскрона была здесь, то и местечко Виктори, действительно, получило свое название от победы, но не Александро-Невского, а его сына, князя Новгородского Андрея, который весною 18 мая 1301 года, как гласит летопись, приступал к Ланскроне, и, несмотря на мужественную оборону шведов, крепость была взята и разрушена до основания.

22-го февраля 1712 г. на имя С.-Петербургского вице-губернатора Я.Н. Римского-Корсакова дан был указ: «приписать к Александро-Невскому монастырю Иверский (Волдайский) монастырь со всеми вотчины и доходы, да Новодевичья монастыря село Ояцкое (на реке Ояте) с приписными деревнями. Затем в 1714 г. еще приписан был Новгородский же Духов монастырь, со всеми движимыми и недвижимыми имениями, с 1654 душ крестьян.

В проезд Петра Великого через Новгород архимандрит Хутынского монастыря, Феодосий (Яновский) сумел обратить на себя внимание Государя, который и просил новгородского Митрополита Иова отправить его в Петербург для обозрения церквей и духовенства новозавоеванных городов. По словам историка Соловьева, Феодосий вовсе не отличался ни образованием, ни талантами, и не мог соперничать в этом отношении ни с Феофаном Прокоповичем, ни со Стефаном Яворским. Феодосий, как пишет историк Петров, был сын смоленского рейтара, до своего пострижения носил имя Федора Михайловича Яновского. Воспитывался он в Киевской академии, когда она еще называлась Киево-Могилянской академиею.

Перенеся свою резиденцию в С.-Петербург, Петр Великий хотел учредить в нем церковное управление, сообразное с его достоинством. Если бы митрополит Стефан Яворский был в духе Петра, то Государь без сомнения перевел бы его в новую столицу, но Стефан не был по душе Петру. Новгородский митрополит Иов, ближайший и законный епископ С.-Петербургского края, был старт, и хвор, и по своим понятиям не годился для Государя. Не решая этого дела окончательно, Петр учредил в С.-Петербурге временное церковное управление, назначив там администратором духовных дел Феодосия. Назначение это было весьма почетное, потому что, находясь постоянно подле Петра, Феодосий делался ближайшим советником по церковным делам, и заслонил собою Стефана и всех архиереев. Действительно, Феодосий понял свое положение, вошел в мысли Петра, и стал для него необходимым человеком. Стефану и прочим архиереям не нравилась эта близость Государя к Феодосию, потому что они разумели его не с лучшей стороны.

Как главный надзиратель за благочинием по церковным делам в новозавоеванной области, Феодосий, как настоятель новоустроенного Александро-Невского монастыря, учредил при нем для производства дел особую канцелярию. При конторе был судья Степан Головачев и копиист Макар Назаров. В контору поступали всякие бумаги, до церковных дел касающиеся, и от нее рассылались указы духовенству к исполнению. Сам Государь присылал указы уже на имя Феодосия с братиею, и Феодосий вершил все дела в конторе.

С учреждением Невского монастыря, архимандрит Феодосий для строительных работ вызвал из приписанных к его обители деревень рабочих людей, образовать с первого же времени под монастырем слободу по Неве, на дороге из города. Но впоследствии неудобство этой береговой дороги заставило монастырь проложить новую, которая соединила Невский проспект с Александро-Невским монастырем.

Указ Петра Великого «О новой дороге в монастыре» был дан 2-го октября 1718 года. В нем, между прочим, сказано:

О новой дороге в монастырь.

Понеже для прошествия Императорского Величества, и Его Государевой высокой фамилии, и також и для богомольцов и бедных прохожих к монастырю, и ради монастырской повседневной потребы по непроходимому на шесть сот сажень болоту проложена и управлена дорога, не занимая большой по берегу Невы реки дороги. А ныне всяких чинов люди проезжие, оставив оную большую по берегу дорогу, хотят ездить по выше означенной, вновь зделанной дороге, которая монастырским трудом и немалым иждивением проложена и управлена. Того ради чрез сие указом Императорского Величества запрещается, чтоб никому никакова чина по оной новопроложенной дороге не ездить, понеже от многих ездоков каналы засыпаются, и оная дорога много вредится. А буде кто похочет оною ехать, то надлежит на содержание оной дороги проезжим всякого чина людем платить, а именно: верьховому на одной лошади один алтын, в телеге на одной лошади пять копеек, в карете на двух лошадях гривну, на четырех лошадях две гривны, на шести лошадях десять алтын. А с богомольцов, приходящих в монастырь, и неимущих прихожих пеших, ничего не брать.

Октября во 2 день

Указ Петра Великого 1718 г.

Сам Феодосий поселился на построенном тогда Невском подворье, которое находилось на углу нынешнего Невского проспекта и Малой Морской (теперь улица Гоголя). Подворье было угловым, на Невский проспект, по правой стороне его (позже здесь помещалось Курское, в 1757 г., и наконец, при Екатерине II – Крутицкое подворье). Петр Великий нередко сам заходил к Феодосию выслушивать его доклады, и вместе с ним решал дела духовного ведомства. Народ недолюбливал Феодосия за его распоряжение, «чтобы не умножать по церквам свеч возженых».

Летописец Александро-Невский относит время основания монастыря к 1710 году, но далее сам говорит, что лишь в 1712 г. отмежевана была монастырю земля, и положено основание первой деревянной церкви Божьей Матери, освященной 25 марта 1713 года в присутствии Государя. С 1713 г. началось в монастыре и общежительство братии. Впрочем, кельи построены были на северном берегу Черной речки только в 1714 г. Собственно же постройка монастыря началась только в 1717 году, по плану архитектора Трецини, или, как тогда писали, Трезина, составившему в 1715г. по приказанию Петра проект, который Государь одобрив, написал: «Во имя Господне делать по сему».

Нежское подпорье

Чертеж этот, в общем, представлял фигуру орла, с распростертыми крыльями, и символически должен был напоминать о том орле, который парил над Петром Великим при заложении им крепости «С.-Петербурга» на Заячьем острове, о чем свидетельствует старинная рукопись, находящаяся в Эрмитаже. С тех пор начали заготовлять материалы. Для издержек на строение монастыря сверх вотчин, приписаны были к нему старорусские соляные варницы, и кроме того, из прибыльных кабинетных доходов назначено в год по десяти тысяч рублей, да от таможенных, лазаретных и питейных домов ежегодно около 8 или 9 тысяч рублей.

С 1717 по 1725 гг. на северной стороне Черной речки была построена каменная церковь во имя Св. Лазаря (над могилою царевны Наталии Алексеевны († 18 июля 1716 года), на южной же ― заложена двухэтажная церковь во имя Благовещения и Александра Невского, с галереями, и в ней был освящение престола 30 августа 1724 года, при перенесении мощей Св. Александра Невского, о чем скажем подробно далее.

В 1720 г. был заложен и Троицкий собор, но окончен не был, так как фундамент «разселся», стены пришлось разобрать «до подошвы, и снова на новый фундамент строить».

По обеим сторонам собора с 1717 г. сооружались каменные двухэтажные келии с тремя флигелями, прислоненными один к другому зигзагом. В этих келиях со времен Петра существовал госпиталь для инвалидов и богадельня. В последнем доме нередко содержались бродяги, иностранцы, сумасшедшие, немые, и попавшиеся в краже недоросли. Жившие в монастырской богадельне офицеры наблюдали за порядком при церковных службах в монастыре.

Октября 25 1721 г., открыта была при монастыре школа, для обучения священнослужительских детей, и приготовления их к духовному званию. Школа эта много лет содержалась на деньги, взимаемые за места погребения сановников. Она называлась сперва «цифирной», потом «Славяно-греко-латинскою семинариею», затем «главною семинариею», а при Павле I получила название «Духовной Академии».

Вместе со школою, в 1721г. основана при монастыре и типография, в которой первою вышедшею в свет книгою был букварь Феофана Прокоповича 1720 г. замечательный враждою, которую возбудил в приверженцах старинных порядков против Прокоповича. Типография эта замечательна в истории русского просвещения тем, что там печаталась большая часть сочинений, где проводились мысли самого Петра Великого о преобразовании в России духовенства. В 1727 году она была упразднена, но в 1730 г. снова открыта дл печатания Библии. В последний раз здесь печатано было в 1751 первое издание новоисправленной славянской Библии.

В 1723 году издано было «Изображение келейного жития монахов Александро-Невского монастыря», в котором высказан довольно обстоятельно взгляд Петра на монашество и его назначение. Так, например, в отделе «Запрещены, не сохранившем сего изображения», в § 4 сказано: «Аще который кощунствует и буесловит, тому да не дасться вино и пиво три дня».

§ 5. «Аще который ропчет и осуждает пищу, тому да не дасться братская пища и питие, но да ест хлеб с водою три дня».

§ 12. «Аще который не покорится малым сим запрещениям, да ковый абие да обложится узами, до разсмотрения соборнаго и истязан будет наказанием на теле».

В отделе «Как с братиею поступать имеет наместник» сказано, что он должен: «Не огорчевать братию на Настоятеля, например, когда который своевольный и непокорный брат подпадет какому смирению, говорит: мне (наместнику) настоятель приказал вас наказывать и мучить, то явная будет на настоятеля клевета, понеже настоятель не от себя на непокорных запрещение и наказание налагает, но отец, изобразивших житие монашеское, который, например, яко мудрые врачи неудобь врачуемыя язвы, сечениям и жжением врачуют», и т.д.

Петр Великий, учреждая в Петербурге Александро-Невский монастырь, хотел сделать его образцовым для других русских обителей, по жизни и подвигам спасавшейся в нем братии. Впрочем, при преемниках Петра, Александро-Невский монастырь не имел ничего особенного против прочих подобных учреждений в России.

Указом на имя архиепископа Феодосия от 29 мая 1723 года, велено «обретающиеся во Владимирском Рождественском монастыре мощи св. Александро-Невского перенести в Невский монастырь».

Для перенесения св. мощей из Владимира в Петербург, устроен был ковчег, покрытый малиновым бархатом. Над ковчегом возвышался балдахин. На крышке ковчега лежала подушка лазоревого цвета, обложенная золотым позументом с золотыми кистями. На нее возложены были крест и княжеские регалии.

Из Владимира до Петербурга св. мощи должен был сопровождать настоятель Рождественского монастыря архимандрит Сергий, «яко в первостепенных архимандритах российских третий градус имеющий», а для наблюдением за порядком и благопристойностью на пути, Сенатом назначен был окольничий Михаил Васильевич Собакин. Пришествие со св. мощами должно было наблюдать, чтобы не было ни замедления, ни излишней поспешности. Духовные и светские лица должны были во время процессии присутствовать неотлучно. Строго было наказано чтобы вблизи святыни не происходило «сквернословии и непотребных действ». Надлежало останавливаться «в удобных полевых местах, и содержать ковчеги со св. мощами в шатре, под надлежащим присмотром и охранением».

Умилительное зрелище представляло шествие святыни через землю русскую! Во всех селах и городах, с крестами и иконами, с молебным пением и колокольным звоном, народ из ближних и дальних местностей стекался во множестве на поклонение св. угоднику. Многие, не исключая женщин и детей, горели желанием сподобиться участия в несении святыни. Глубокое впечатление ложилось на душу при виде этих народных волн, окружавших непрестанно святыню, при этом всеобщем священном одушевлении. И как прекрасно выражалось это настроение у православного народа, в непрерывно раздававшихся вокруг гроба святого церковных песнопениях!

«Яко звезду тя пресветлую, от востока возсиявшую и на запад пришедшую: всю бо страну сию чудесы и добротою обогащавши»...

«Яко утро, яко день светлый, твой праздник явися, просвещая наша сердца, и всех с верою восхваляющих тя, Александре преславне».

По предварительному соображению, святыня должна была быть уже 25 августа в Петербурге, и 30 числа предполагалось, в память заключенного в этот день славного Ништадтского мира со шведами, торжественно внести св. мощи в Александров Невский монастырь. Но так как к означенному сроку святыня, по дальности пройденного расстояния, не могла прибыть в Петербург, то новым указом повелевалось уже не спешить шествием, и по пришествии в Шлиссельбург, поставить святыню в тамошней соборной Благовещенской церкви, что и было исполнено 1-го октября. Там св. мощи почивали до августа следующего 1724 г.

Встреча святыни в Петербурге была весьма торжественна. Император со свитой прибыл на галере к устью Ижоры. Благоговейно сняв святыню с яхты, и поставив на галеру, Государь повелел своим вельможам взяться за весла, а сам управлял рулем. Во время плавания раздавалась непрерывная пушечная пальба. То и дело из Петербурга прибывали новые суда с знатными лицами, а во главе их ботик Петра Великого, также отдавший салют своими небольшими медными пушками. Шествие остановилось у пристани, нарочно для того устроенной. Там святыню сняли с галеры, и знатнейшие вельможи понесли ее в монастырь.

«Веселися, Ижорская земля и вся Российская страна! Варяжское море, восплещи руками! Нево реко, распространи своя струи! Се бо Князь твой и Владыка, от Свейскаго ига тя свободный, торжествует во граде Божии, его же веселят речная устремления»!

Близ архиерейского дома навстречу святыни прибыла Императрица Екатерина I, с высшими чинами двора. Св. мощи внесены были в церковь, посвященную имени св. Александра Невского, и в тот же день освященную. Лишь только святыня была поставлена на приготовленное место, дан был знак к возобновлению пушечной пальбы. Вечером город был роскошно иллюминован. На другой день в Александро-Невской обители было светлое торжество, на котором присутствовал Петр с знатнейшими вельможами, и раздавал гостям план предположенных в монастыре построек, гравированный на меди. Тогда же установлено было праздновать торжество перенесения св. мощей ежегодно 30 августа. Так исполнилось заветное желание Петра Великого. Через полгода его не стало.

При жизни своей, Петр часто посещал Александро-Невский монастырь. Так, 25 марта 1723 г. С.-Петербургский обер-полицмейстер писал князю Меньшикову: «Река Нева тому третий день как прошла, и обыкновенно тогда из 3-х пушек выпалили с города; також вчерашнего числа Е. И. В. на яхте шествовать изволил в Невский монастырь, и там слушал всенощное бдение и ночевал на яхте же, а утром слушать изволил святую литургию».

Воспоминанием о Державном Основателе нашей столицы в монастыре, до сих пор служат находящиеся два жезла, покрытые бронзою, и выкрашенные черною краскою, трость с костяным набалдашником ― трудов Государя, подаренная им архимандриту, и кровать, на которой в Бозе почил Петр Великий.

Преемница престола Петра I, его супруга Императрица Екатерина I. Приводя в исполнение замыслы Петра Великого, учредила кавалерский орден св. Александра Невского, задуманный ее супругом еще перед началом персидского похода, в награду за труды, принесенные на пользу отечества. Орден этот был учрежден 21 мая 1726 года.

При Екатерине I и Анне Иоанновне постройки в Невском монастыре продолжались. Через два года по вступлении Анны Иоанновны на престол, Синоду поручено было составить штат монастыря. Из переписки, возникшей по этому поводу, видно, что за монастырем состояли тогда вотчины в уездах: Новгородском (волости Сомерская, Толмачевская и Оханская, Грузинские деревни и Михайловский погост), Псковском (Изборская волость), Новоторжском (Дорхонская), Кексгольмском (Сердобольский) и в Копорском, в Ингерманландии (деревни Волково и Курсино) всего 9 247 душ и 1 806 дворов, при которых пашенной земли было 7 853 десятины, и 4 021 десятина сенокосов. С них доходов, кроме руги¹, получалось 11 834 р. 12. к., а годовой расход монастыря составлял 7 653 р. 10 к. Монашествующих с настоятелем было 40, мастеровых разных ремесл 46 человек, в том числе мастерица золотошвейная с ученицею; 20 учеников в семинарии, 3 архитекторских ученика. Еще в монастыре жило восьмеро «безумных трудников», так что с прислугою, на содержании монастырском было всего 175 человек. Работы, как видно, с 1735 по 1740 г., производит архитектор Петр Еропкин, казненный впоследствии с Волынским, a после его смерти вступил Иван Росси.

Императрица Елизавета Петровна посвятила св. покровителю столицы первое серебро, добытое на Колыванских рудниках, повелев устроить из него новую великолепную раку длиною 3 аршина 7 вершк., шириною 1 арш. 7 вершк.

С правой стороны раки в кругу вырезаны стихи Ломоносова:

Святый и храбрый Князь здесь телом почивает,

Но духом от небес на град сей призирает,

И на брега, где он противных побеждал,

И где невидимо Петру способствовал,

Являя дщерь его усердие святое,

Сему защитнику воздвигла раку в честь

От перваго сребра, что недро ей земное

Открыло, как на трон благоволила сесть.

Рака украшена разнообразными изваяниями. Некоторые изображения напоминают события из жизни св. Александра Невского. У изголовья видна битва с Ливонскими рыцарями, известная в истории под именем Ледового побоища, от набега которых он спас Псков. Далее – торжественное вступление св. Князя во Псков, а еще дальше – битва на берегах Невы. Гробницу осеняет серебряный балдахин, наверху которого подушка с царскими регалиями. На верхней доске раки находится изображение св. Князя по атласу. Позади раки в нише стоит пирамида, по сторонам которой трофеи св. Князя и старинное оружие².

На двух щитах, находящихся по сторонам пирамиды, вырезана надпись, составленная также Ломоносовым:

Богу Всемогущему и Его угоднику

Благоверному и Великому Князю

Александру Невскому,

Россов усердному защитнику,

презревшему прошение мучителя,

тварь боготворить повелевшего

укротившему варварство на востоке,

низложившему запад,

по земном княжении в вечное царство переселенному

в лето 1263

Усердием Великаго Петра

на место древних и новых побед

перенесенному 1724 года

Державнейшая Елисавета,

Отеческаго ко святым почитания

Подражательница, к Нему

благочестием усердствуя,

Сию мужества и святости его делами

украшенную раку из приобретеннаго

при Ея благословенной державе

Сребра соорудить благоволила

в лето 1752.

Вблизи св. мощей, находится литый из серебра аналой с киотом, в котором хранятся иконы и ковчежцы со многими частицами св. мощей. Это дар Императора Александра I. Перед ракою серебряная вызолоченная лампада с надписью: «От усердия Императора Александра III и Императрицы Марии Феодоровны 15 мая 1883 года». Это – память дня священного коронования в Бозе почивающего Царя Миротворца. Икона Владимирской Божьей Матери, находящаяся слева перед ракою св. угодника, по преданию принадлежала самому св. Князю Александру Невскому.

Но возвращаемся к хронологическому описанию монастыря.

Императрица Елизавета любила чрезвычайно церковные церемонии, и каждый год бывала в Александро-Невском монастыре. 30 августа шла с крестным ходом из Казанского собора пешком, и после литургии обедала в лавре, которую при этом случае чем-либо жаловала. В одно из таких праздничных посещений, в 1737 г., Императрица Елизавета Петровна ассигновала 100 000 рублей на постройку нового собора, которую суждено было исполнить уже Императрице Екатерине II. Ей обязан монастырь и настоящим своим видом. В ее же царствование построена последняя угловая башня на северо-запад, со стороны Черной речки, где помещается монастырская ризница. На северо-восток от нее к Благовещенской церкви, на берегу Черной речки, на погребах ― боковой флигель с галереями, также каменная ограда с северо-восточной стороны монастыря, а на северо-западной стороне устроен сад.

Указом от 19 ноября 1774 года Императрица Екатерина II назначила С.-Петербургского архиепископа Гавриила директором над строением Невского монастыря. В 1776 г. повелела (26 февраля) построить собор, по утвержденному ею плану архитектора Старова, которому было поручено и производство работ.

Торжество закладки собора происходило 30 августа 1776 г. в присутствии Государыни, причем по обычаю под алтарем заложена была серебряная доска, украшенная именем Императрицы Екатерины II, с обозначением времени основания храма. Вместе с доской положена была часть мощей св. Андрея Первозванного.

Сооружение собора продолжалось 14 лет, и в то же время построены (1784 г.) со стороны Невского проспекта каменные святые врата монастырские, над которыми устроена приходская церковь, и (5 июля 1786 г.) освящена во имя Божьей Матери Всех Скорбящих Радости. От ворот вокруг площади возведена в 1785 г. каменная ограда. В следующем году двумя такими же оградами отделены кладбища ― старое от нового, окончены каменный одноэтажный дом для богадельни, и ограда вокруг флигеля, называемого Феодоровским, отданного (30 июля 1789 г.) под семинарию.

В 1791 г. постройка собора была уже окончена, и 30 августа происходило с торжеством, истинно, освящение храма и перенесение мощей св. Александра Невского. Утром в 10-м часу Императрица Екатерина II, в костюме гроссмейстера ордена св. Александро-Невского и малой короне, встречена была со всем своим семейством и свитою у ворот монастыря духовенством, и, следуя за александровскими кавалерами, шедшими попарно, вошла в церковь Благовещения, откуда мощи, в ее присутствии, перенесены были кавалерами ордена в собор, между рядами гвардии при колокольном звоне. По совершении литургии, императрица обедала в келье митрополита.

Новый собор поражал своим великолепием. Длина его, с папертью ― 35 саж., ширина 15 саж. и высота, вместе с куполом ― 29 саж. Алтарь его окружает колоннада. Великолепный мраморный иконостас с пилястрами, украшенный бронзою – произведение братьев Пинкети. В бронзовых же позолоченных рамах помещены местные образа, писанные Акимовым, a царские двери ― Метенлейтером. Над царскими дверями ― Саваоф в круге, с позолоченным сиянием, херувимами и облаками, отлитыми из смеси серебра и меди ― писан также Акимовым. Запрестольный образ Благовещения ― последнее недоконченное, но едва ли не лучшее произведение Рафаэля Менгса. Есть также в соборе довольно ценные произведения известных иностранных мастеров, между которыми первое место занимает Воскресение Христ Рубенса, колоссального размера, купленное Петром I в Голландии, и пожертвованное Екатериною из Эрмитажа.

После Рубенса заслуживает особенного внимания Рождество Христово Ротари, и несколько произведений Бассано (иконы Богоматери с предвечным младенцем; Спасителя, претерпевающего поругание; Воскрешение Лазаря и Богоматери).

Из русских, кроме Акимова, есть образа кисти Бельского, Угримова, Дрожжина, Миропольского ― копии, или подражание эрмитажным картинам. Немало также икон, изображающих события их жизни св. Александра Невского, таковы: Вход победоносного Князя во Псков; Невская победа Георгия Скливы, и Видение Пелгусия работы Уткина.

Пелгусий ― ижорский старшина, во святом крещении названный Филиппом, наблюдал за врагами-шведами, пришедшими в 240 году к устью реки Ижоры. Ему удалось высмотреть все расположения, приехавшего на кораблях войска, но Пелгусий, как гласит предание, имел открыть князю нечто, еще более важное...

«Всю ночь провел я без сна, наблюдая за врагами, так говорил Пелгусий Александру Невскому. – На восходе солнца я услышал на воде «шум страшен», и увидел насад с гребцами. Посреди насада стояли, положив на рамена друг другу руки, святые мученики Борис и Глеб, а гребцы, сидевшие в насаде, были «яко мглою одеяны». И рече Борис: «брате Глебе! вели грести, да поможем сроднику нашему великому Князю Александру Ярославичу». Увидав дивно видение, и услышав святых мучеников, я стоял «трепетен в ужасе», пока насад ушел «от очию"». При этом рассказе, сердце героя радостно забилось, и в глубоком умилении, проникаясь в Божьей помощи, Александр сказал Пелгусию: «Не говори никому об этом, пока не увидим славы Божия».

Архитектура собора одна из самых удачных. Украшения употреблены со вкусом, без излишества, и показывают в строителе художественный вкус. С течением времени собор обогатился еще несколькими украшениями. Екатерина II, желая почтить маститого строителя ― преосвященного Гавриила, прислала (в 1702 году) чрезвычайно схожий мраморный бюст его в барельефе, работы скульптора Козловского.

В 1793 г., на юго-западной колокольне поставлены башенные часы. В 1794 г. заняли места, на пилонах, поддерживающих купол против иконостаса. Портреты Петра I и Екатерины II, писанные Левицким, которые в 1860 годах, заменены были иконописными образами святых тех же имен. Не последняя замечательность собора и Никонов колокол (1658 г.) в 800 пудов на северо-западной колокольне, привезенный по воле Петра Великого из Иверского монастыря.

В 1806 году собор внутри был расписан альфреско. Вообще Император Александр I любил посещать лавру, которая получила наименование в 1797 году при Императоре Павле I. Говоря об этих посещениях Государя, приведем рассказ о последнем его приезде в 1825 году, перед отъездом из Петербурга в Таганрог.

Митрополит Серафим с братиею встретил Императора Александра I при колокольном звоне, при свете множества свечей. Поклонившись святым мощам, и посетив владыку, Государь направился в келью схимонаха Алексия. Там, у одной стены, по левую сторону, находилось большое Распятие, с предстоящими кресту Богоматерью и апостолом Иоанном. Пред святыней горела лампада, тускло освещая келью схимника. У противоположной стены стояла длинная деревянная скамья. При входе государя, схимник пропел тропарь: «Спаси, Господи, люди твоя...», приглашая Государя помолиться.

Император положил три поклона. Схимник прочел отпуст, и благословил высокого посетителя. Государь и митрополит присели на скамью.

– Все ли здесь имущество его? Где же он спит? Я не вижу постели – спросил Александр Благословенный.

― Спит он на том же полу, где и молится пред Распятием, – ответил митрополит.

Прислушавшись к разговору, схимник попросил позволения показать свое ложе. За перегородкой стоял черный гроб, покрытый черным покрывалом. Здесь же находились схима, свечи, ладон и все, что нужно для погребения.

– Вот постель моя, и не моя только, а и всех нас – сказал схимник. ― В ней мы все, Государь, ляжем, и будем спать долго-долго.

Государь хотел проститься со схимником.

– Государь, – обратился он к Монарху, – соблаговоли выслушать меня! Я человек старый, и много видел на своем веку. Помню и великую чуму в Москве. До этого великого бедствия нравы были чище, народ набожнее. Потом стало хуже. В 1812 году, в годину испытания, настало было время покаяния и исправления, но потом стало еще хуже, нравы еще более испортились. Ты – Государь наш должен бдеть над нравами. Ты – сын православной церкви, и должен любить и охранять ее.

Император Александр I внимательно выслушал речь схимника.

– Жалею, что давно с тобой не познакомился, ― произнес Государь, прощаясь со старцем. ― Я слышал много длинных и красносоставленных речей, ― промолвил Государь, обращаясь к митрополиту, – но ни одна мне так не понравилась, как краткие слова старца.

Нельзя не вспомнить также инока-молчальника Патермуфия, прожившего 126 лет, инока Авраама, умершего на 115 г. Их могилы – слава Лавры, молодой хотя еще обители, но уже видевшей у себя дивных подвижников, сумевших предаться подвигам молчания вблизи громкого шума столицы.

Кроме собора в лавре еще одиннадцать церквей.

По левую сторону монастырских ворот находится церковь Благовещения Пресвятыя Богородицы, освященная, как уже сказано выше, в 1724 г. С первых дней существования Петербурга, храм этот служил усыпальницей царственных особ и знаменитых людей в истории нашего государства.

Здесь погребены:

1) царица Наталия Алексеевна, сестра Императора Петра I

2) царица Парасковья Феодоровна

3) царевич Петр Петрович

4) царевна Екатерина Иоанновна

3) принцесса брауншвейгская Анна Леопольдовна

6) великая княжна Анна Петровна

7) Император Петр III (тело его покоилось с 10 июля 1762 по декабрь 1796)

8) великая княгиня Наталья Алексеевна, первая супруга Императора Павла I

9) великая княжна Ольга Павловна

10) дочери императора Александра І ― Мария и Елизавета.

В той же церкви находятся и могилы именитых людей России: Фельдмаршала В.В. Долгорукова, А.Г. Разумовского, А.М. Голицына, Н.Г. Чернышева, Н.И. Панина и А.В. Суворова, на могиле которого красуется лишь краткая надпись: «Здесь лежит Суворов».

В палатке, подле Благовещенской церкви, похоронены: князь А.А. Вяземский, И.И. Бецкой, Ив. Ив. Шувалов, А.А. Безбородко, архиепископ Псковский и Рижский Иннокентий.

Церковь во имя Сошествия св. Духа устроена митрополитом Михаилом в течении 1819‒1822 года, и освящена 18 мая 1822 г. Серафимом. Михаил произносил почти каждый день поучения, слушать которые стекалось такое множество народа, которое не могло помещаться в Благовещенской церкви. Здесь погребены: митрополит Михаил (Десницкий), в алтаре, пред жертвенником ― граф М.А. Милорадович, адмирал Л.Н. Сенявин и канцлер ― граф В.П. Кочубей.

Внутренний вид церкви во имя Сошествия Св. Духа

Над палаткою между церквами Благовещенскою и св. Духа, устроен (в 1823 г.) придел во имя Сергия Радонежского. В церкви во имя князя Феодора Новгородского и Иоанна Златоуста, погребены: грузинские и имеретинские царевичи и царевны, также несколько духовных лиц.

Домовая церковь в митрополитских кельях, устроена в 1767 году, и освящена во имя Всех Святых, а при митрополите Михаиле устроена новая (3 ноября 1819 г.) во имя св. Архистратига Михаила.

Церковь во имя св. Лазаря, в 1835 г. иждивением графа Д.Н. Шереметева значительно распространена. В ней погребены: Феофилакт (Лопатинский), фельдмаршал граф Борис Петрович Шереметев, завоеватель Ингерманландии, т.е. почти всей нынешней С.-Петербургской губернии, а также знаменитый адмирал A.С. Шишков ― бывший министр народного просвещения.

Церковь во имя Воскрешения Лазаря на кладбище

На Лазаревском старом кладбище, между прочим, погребены: M.В. Ломоносов, адмирал Р.Я. Чичагов, граф А.С. Строганов, под надзором которого сооружен Казанский собор в С.-Петербурге. На новом: H.M. Карамзин, H.И. Гнедич, гр. M.M. Сперанский, B.A. Жуковский, И.А. Крылов, М.И. Глинка, А.Н. Серов, Даргомыжский и Мусоргский.

В ризнице лавры хранятся, между многими драгоценностями, великокняжеская шапка Св. Александра Невского, потиры, пожертвованные в 1808 году Императрицею Елизаветою Алексеевною ― супругою Императора Александра I, и графом Д.Н. Шереметевым разные кресты и евангелия. Из последних замечательно напрестольное, обложенное бронзовыми, позолоченными листами с жемчугом и камнями, пожалованное Петром Великим.

Из икон: образ Рождества Богородицы, в золотой ризе с бриллиантами и изумрудами, пожертвованный в лавру при погребении первой супруги Павла Петровича – Великой Княгини Наталии Алексеевны († 1773 года августа 16). Есть драгоценная бриллиантовая панагия, сделанная из звезды Императрицы Екатерины II, и пожалованная в 1808 г. Императором Александром I; митра с алмазами, жемчугом и драгоценными камнями Екатерины I (1727 г.); св. облачения пунцового бархата, вышитый золотыми цветами – дар Императрицы Екатерины I; (1790 г.) и ее же янтарная трость. О петровских жезлах и кровати сказано было уже выше.

В трапезной зале монастыря, находящейся в двухэтажном корпусе в северо-западной части монастыря, на стенах висят портреты настоятелей: Феодосия Янковского ― первого С.-Петербургского архиепископа (1746‒1750), Сильвестра Кулябки (1750‒1761 г.), Вениамина Пуцека ― архиепископа Новгородского и С.-Петербургского(1761‒1762), Гавриила Кременецкого (1762‒1770), Гавриила Петрова (1770‒1781) ― первого С.-Петербургского митрополита (с 1788 г.), Амвросия Подобедова (1799‒1818), Михаила Десницкого (1818‒1821), Серафима (1821‒1843), Антония (1843‒1851), Никанора (1851‒1856), Григория (1856‒1859), Исидора (1859‒1892), Палладия (1892‒1898) и настоящего высокопреосвященного Антония.

Нет изображений: первого настоятеля и строителя монастыря Феодосия Яновского (1723), портрет которого прилагаем с медальона, помещенного в «Русской Старине». (См. страницу 7).

Феодосий Яновский, первый епископ и строитель Александро-Невской Лавры.

(С гравюры, взятой из «Русской Старины»)

Латинская надпись на медальоне

На одной стороне этого медальона находится рельефное изображение Феодосия Яновского, а на другой – латинская надпись следующего содержания: «THEODOSIUS divina favente clementia Archiepiscopus Novogorodiensis ut et archimandrit monasterii niewlens, natali domo Janovski conscius industrias anxiae vitae vanitati subesse monumentum hoc nec statutim nec contimtim pia consideratione sub fronte ecclesiae cathedralis niewien posuit. Anno Chr. 1722», в переводе на русский язык означает следующее: «Феодосии, Божиею, споспешествующею милостью, Архиепископ Новгородский и Архимандрит Невского монастыря, в мире Яновский, сознавая, что дела многотрудной жизни принадлежат к суете, соорудил этот памятник, не величаясь, не унижаясь, с желанием молитвы, под фронтом (сводом) Невской кафедральной церкви в году по Р.Х. 1722».

Не имеется также изображения преемника Феодосия Яновского, Петра Смелича (1725‒1736), Стефана Калиновского (1736‒1739) и первого С.-Петербургскаго епископа Никодима Сребницкого, управлявшего лаврою и епархией с сентября 1732 по 2 февраля 1745 года.

В стенах лавры находится канцелярия C.-Петербургского митрополита и C.-Петербургский Духовно-Цензурный Комитет.

Из учебных заведений – С.-Петербургское Александро-Невское духовное училище.

Из особых учреждений – Православное Епархиальное братство во имя Пресвятой Богородицы, имеющее десять отделений: в С.-Петербурге, Гатчине, Гдове, Луге, Новой Ладоге, Петергофе, Царском Селе, Шлиссельбурге, Ямбурге и Нарве, а также собственный свечной завод.

При основании Александро-Невского монастыря штат его не был определен. В 1732 г. Высочайшим указом, данным Синоду 4 мая, велено было определить штат духовных властей, монахов, церковников и всякого рода служащих, но и в этот раз штата определенного составлено не было. Уже в 1764 г., когда отобраны были у монастырей вотчины, был определен штат Невской лавры.

В настоящее время штат лавры положен следующий: Высокопреосвященнейший Антоний, митрополит С.-Петербургский и Ладожский, Свято-Троицкой Ал.-Невской лавры священно-архимандрит, Архимандр.: Корнилий (намест. лавры), Иосиф (казн.), Никон (экон. митроп. дома), Гедеон (ризнич.), Евгений (экон. лавр.), Софроний (благочин.), Конкордий, Макарий (прав. дел дух. соб. Лавры). Моисей (сверхшт.)

Иеромон.: Никифор (помощн. правит. дел), Амвросий (1-й подризничий), Аполлоний, Герман, Филарет 1-й (духовник братии), Филарет 2-й, Игнатий, Митрофан, Гавриил 1-й (смотритель просфорни), Гавриил 2-й, Руф (келарь), Геннадий (библ.), Флорентий, Исидор (свечн.), Иоанникий, Варсонофий, Павел, Антоний (смотр. просфорн.), Нил, Ираклий, Амвросий 2-й, Варлаам, Сергий, Савватий, Вениамин (зав. кладб.), Феодорит 1-й, Феодорит 2-й, свящ. Крестовой церкви Тидебал, Павел.

Архидиак.: Иоанн.

Иеродиаконы: Гедеон, Алексий, Антоний, Михаил, Зосима, Феодосий, Лаврентий (завед. свечн. зав.), Спиридон, Иоанн (регент братского хора), Авраамий, Вячеслав, Стефан, Александр, Тихон, Николай (помощн. лаврского эконома), Инокентий, Порфирий, Савва, Афанасий, Аркадий, Серафим, Иларион.

Лаврская киновия: Игумен Тихон.

Иеромон.: Аристарх, Никодим, Антоний.

Иеродиакон: Никон.

Заштатный архимандрит: Иоанн.

Иеромонахи: Андроник, Филарет, Серафим.

Иеродиакон: Ириней.

К Александро-Невской лавре принадлежит также киновия, расположенная на правом берегу реки Невы, против Рожка, с громадною площадью земли, сдаваемой ныне в аренду частным лицам.

В церкви при Александро-Невской лаврской киновии находится старинный образ Божьей Матери, именуемой Всех Радость – древняя икона, писанная в XVII веке, по определенно профессоров Н. Покровского и И. Лихачева, по преданию вывезенная одним из монахов с Афонской горы от греческих старцев Каракальской келлии, св. Великомуч. Георгия, отцем Венедиктом с братией.

Из недвижимого имущества и различных построек, Александро-Невской лавре принадлежат также свыше двадцати домов, и амбары для хранения хлеба на берегу Невы.

По имеющимся отчетам, в год доход лавры достигает суммы свыше 800 000 рублей.