А. П. Яковлева. Соловецкие лагеря в истории гонений на русскую православную церковь (1923–1927)

Соловецкие лагеря занимают особое место в истории гонений на Русскую Православную Церковь. Здесь в заключении находились многие выдающиеся представители духовенства, ни в одном другом лагере страны в 1920-х годах не содержалось столько священнослужителей, как в Соловецком.

На сегодня нам известны имена более 80 митрополитов, архиепископов и епископов, около 400 имен священников, имена десятков монахов и мирян, пострадавших за веру и прошедших через Соловки⁴².

По архивным документам установлено, что летом 1926 г. в Соловецком лагере одновременно находился 91 представитель духовенства, среди них 18 епископов и архиепископов. За период 1923–1926 гг. через лагеря прошли не менее 126 священно- и церковнослужителей⁴³.

Утверждение о том, что в Соловках, как в малой капле огромного океана, отражается вся история страны, находит свое подтверждение применительно и к истории предвоенных гонений на Русскую Православную Церковь. Следственные дела исповедников веры, сосланных на Соловки, могут служить прекрасной иллюстрацией общих тенденций и основных этапов этих гонений, многих основных антицерковных кампаний и массовых дел против верующих.

Соловецкие лагеря особого назначения были организованы 23 октября 1923 г. Этим числом датируется Постановление СНК СССР об организации Соловецкого лагеря принудительных работ, подписанное заместителем председателя СНК А. И. Рыковым⁴⁴. Однако уже до официального открытия лагеря на Соловках находились заключенные. К 20 сентября их количество насчитывало 3049 человек⁴⁵. С июня 1923 г. на острова начали перевозить заключенных из Холмогорского, Архангельского и Пертоминского лагерей⁴⁶.

В числе прибывших на Соловки из Архангельского лагеря оказалась и группа духовенства из Ростовской епархии: епископ Аксайский Митрофан (Гринев), иереи Павел Чехранов, Алексей Трифильев и протодиакон Дмитрий Новочадов. Арестованы они были в Ростове-на-Дону в конце 1922 –начале 1923 г. за борьбу с обновленчеством и постановлением Комиссии НКВД СССР по административным высылкам от 30 марта 1923 г. заключены в Архангельский концлагерь. До вынесения приговора все они находились в Бутырской тюрьме, куда одновременно с ними прибыли священники из Новочеркасска Иоанн Артемьев и Владимир Волагурин, впоследствии также отбывавшие срок наказания в Соловецких лагерях⁴⁷.

За борьбу с обновленчеством были сосланы на Соловки и правящие архиереи Ростовской епархии первой половины 1920-х гг.: епископы Арсений (Смоленец) и Захария (Лобов), ныне прославленный в лике святых. Владыка Арсений объявил неправомочным созданный в 1922 г. в Ростове-на-Дону комитет «Живой церкви», который претендовал на управление епархией. За это обновленцы обвинили его в контрреволюции. В том же году епископ был арестован и отправлен на Соловки. После ареста епископа Митрофана (Гринева) на Аксайскую кафедру 14 октября 1923 г. был назначен епископ Нижне-Чирский Захария (Лобов), который одновременно, в отсутствие правящего архиерея после ареста епископа Арсения, управлял Ростовской и Таганрогской епархией. Под его руководством к началу 1924 г. практически все приходы Новочеркасска и значительная часть приходов епархии вернулась из обновленчества в Патриаршую Церковь. По обвинению в «дискредитации советской власти» владыка был арестован 28 февраля 1924 г. и Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ приговорен к двум годам концлагеря⁴⁸.

Борьба с обновленческим расколом стала важнейшей задачей Церкви сразу после инициирования его властями в 1922 г. И именно эта борьба послужила причиной ареста большинства представителей духовенства, находившихся в заключении на Соловках в указанный период. Среди них были и архиереи, близкие к Святейшему Патриарху Тихону, и, после его смерти, к Местоблюстителю Патриаршего Престола Петру (Полянскому), и архипастыри, возглавившие борьбу с обновленчеством в своих епархиях (арестованные как со своей паствой, так и без нее), и отдельные священники-борцы с «обновленной» Церковью.

В Соловецкий лагерь был сослан один из самых известных борцов с обновленцами, ближайший помощник Святейшего Патриарха Тихона священномученик Иларион (Троицкий), архиепископ Верейский, организатор и руководитель этой борьбы в 1923 г. Трудно переоценить его роль в преодолении церковного раскола: архиепископ договаривался с приходами об их присоединении к Патриарху, разработал чин покаяния для бывших обновленцев и принял десятки из них⁴⁹. Владыка Иларион составлял воззвания к верующим, он как представитель Патриаршей Церкви участвовал в переговорах с обновленцами и Е. А. Тучковым (возглавлявшим «церковный» отдел ГПУ), неоднократно выступал в Политехническом музее с яркими обличительными речами. Выступления высокопреосвященного Илариона неизменно заканчивались аплодисментами всего зала. После дебатов с одним из лидеров обновленцев Александром Введенским, закончившихся сокрушительным поражением последнего, владыка Иларион был арестован⁵⁰. Арест произошел 15 ноября 1923 г. 7 декабря комиссия НКВД по административным высылкам приговорила архиепископа к трем годам заключения на Соловках⁵¹.

В ноябре 1925г. была арестована группа архиереев – соратников Местоблюстителя Патриаршего Престола митрополита Петра (Полянского). После кончины Патриарха Тихона 59 архиереев, ознакомившись с завещанием Святейшего, подписали заключение о вступлении митрополита Петра в должность патриаршего Местоблюстителя. Недолгое управление Церковью митрополитом Петром отмечено его непримиримой борьбой с обновленцами. Митрополит ответил категорическим отказом на предложение обновленцев вступить с ними в переговоры. В своем послании Церкви от 28 июля 1925 г. он предостерегал православных от каких бы то ни было переговоров с обновленцами. На предложение властей об обязательной регистрации в органах власти общины, священнослужителей он ответил решительным отказом, так как считал это недопустимым вмешательством во внутренние дела Церкви⁵².

Антиобновленческая политика митрополита Петра нашла широкую поддержку у «тихоновских» епископов. В то время более пятидесяти епархиальных архиереев, смещенных со своих кафедр, находились в Москве. Часть из них нашла приют в Даниловом монастыре. Митрополит Петр неоднократно посещал монастырь, где совершал богослужения и советовался с епископами по основным вопросам церковной жизни. Собрание епископов-даниловцев негласно называли «Даниловским Синодом», который был разгромлен в конце 1925 г. В течение ноября в монастыре по «Делу митрополита Петра (Полянского)» было арестовано девять епископов⁵³, двое из них: Прокопий (Титов), архиепископ Херсонский и Амвросий (Полянский), епископ Каменец-Подольский по окончании следствия были приговорены к трем годам заключения в Соловецких лагерях⁵⁴. К «даниловской» группе примыкал и епископ Петропавловский, викарий Омской епархии Григорий (Козырев), который отбывал срок наказания в Соловецком лагере в 1925–1926 гг.⁵⁵ Сам митрополит Петр был арестован 10 декабря.

За успешную борьбу с обновленчеством в конце 1923 г. были арестованы и отправлены на Соловки епископ Вольский, викарий Саратовской епархии Петр (Соколов)⁵⁶, и Иоаким Благовидов, епископ Алатырский, викарий Симбирской епархии⁵⁷.

Непримиримыми борцами с обновленцами были и архиереи Тульской епархии. Двое из них отбывали наказание в Соловецком лагере. В 1922 г. был арестован Иувеналий (Масловский), епископ Тульский⁵⁸. Ко времени ареста у него было два викария: епископ Белецкий Игнатий (Садковский) и епископ Епифанский Виталий (Введенский). В июне 1922 г. духовенство Тулы избрало на местную кафедру епископа Виталия, который сразу же перешел к обновленцам. Епископ Игнатий вынужден был уехать в город Белев, откуда и проводил борьбу с обновленцами. Он организовывал собрания духовенства, разъясняя суть «обновленной» церкви и призывал не подчиняться епархиальному управлению. После его выступления на съезде духовенства 16 сентября 1922 г. была принята резолюция, в которой обновленческое движение признавалось еретическим. Епископ Игнатий обращался к пастырям и мирянам с посланиями, в которых разъяснял, что «Живая церковь» откололась от Единого Церковного Тела, напоминал о посланиях апостола Павла, в которых тот заповедовал верующим твердо «стоять и держать предания», которым они научились от святых апостолов (2Сол. 2:15). Воззвание было разослано по всей епархии. 31 октября президиум обновленческого ВЦУ принял решение об увольнении епископа Игнатия на покой. После того, как об этом стало известно верующим Белева, они обратились к владыке с письменной просьбой не уезжать из города, аргументируя свою просьбу тем, что паства в это трудное время особенно нуждается в его пастырском руководстве и «боится без бдительного ока впасть в какой-нибудь раскол или ересь». На собрании общины это послание, которое подписали сотни верующих, епископу зачитал его брат иеромонах Георгий, наместник Спасо-Преображенского монастыря. Епископ согласился взять общину под свое руководство. Прошение об оставлении епископа Игнатия было послано в Белевский уездный исполком. Однако в январе 1923 г. епископ Игнатий и его брат были арестованы, и 24 августа 1923 г. комиссия НКВД по административным высылкам приняла решение о заключении их на три года в Соловецкий концлагерь⁵⁹.

В Соловецких лагерях находилось несколько больших групп священнослужителей, арестованных за борьбу с обновленчеством в своих епархиях.

Одна из самых представительных групп прибыла в Соловецкий лагерь летом 1926г. Все ее члены были арестованы в Рязани по делу «о нелегальном к/p сообществе под руководством архиепископа Бориса (Соколова) и епископа Глеба (Покровского)». Архиепископ Борис (Соколов) был назначен на Рязанскую кафедру в 1923 г. К этому времени решением губернской исполнительной власти была прекращена деятельность Рязанской духовной консистории, большинство храмов епархии захватили обновленцы. Архиепископ сразу повел решительную борьбу с ними. Одним из первых его шагов стало упразднение епархиального обновленческого совета и создание епархиальной канцелярии, через которую он осуществлял руководство епархией. Владыка Борис вел активную переписку со священниками епархии, неоднократно обращался к пастве с воззваниями. Со временем из таких документов стали составляться целые сборники, получившие название «Циркуляры». Властями появление сборников было расценено как нелегальное издание религиозного журнала. За издание и распространение «Циркуляров» в течение октября 1925 г. были арестованы самые деятельные и уважаемые представители «тихоновского» духовенства епархии, активно боровшиеся с обновленцами: архиепископ Рязанский и Зарайский Борис (Соколов), викарий Рязанской епархии епископ Глеб (Покровский), протоиереи Павел Добромыслов, Владимир Слободский, Димитрий Эвергетов, Александр Климентовский и его двоюродный брат иерей Евгений Климентовский. Все они, кроме правящего епископа, были сосланы в Соловецкий лагерь. Арестом был нанесен сокрушительный удар по Православию на Рязанщине⁶⁰.

За сопротивление обновленчеству была сослана на Соловки и большая тверская группа священников. Причина ареста тверичей была следующей: 26 января 1923 г. 90 представителей духовенства и мирян, собравшихся со всего Кимрского уезда, активно обсуждали отношение к «Живой церкви», приверженцы которой активно действовали в епархии. Собрание приняло следующую резолюцию: «В многочисленных голосах представителей уезда... звучало одно твердое убеждение, что наша Православная Церковь есть хранительница истины Христовой в лице тех праведников, которые, как солнце, зажигают своим благодатным светом... простые сердца верующих, внушая свято сохранять... в чистоте и неповрежденности православную апостольскую святоотеческую веру. А потому и говорить... о необходимости какой-то другой «Живой церкви», внушать верующим, что будто бы нужно переменить свой прежний древлеотеческий взгляд на православие, собрание признало делом совершенно излишним, недопустимым, весьма вредным...» Первого марта того же года за участие в подготовке и проведении собрания были арестованы епископ Осташковский Григорий (Абалымов), временно управлявший Тверской епархией, и с ним протоиереи Макарий Комаров (настоятель Покровского собора в г. Кимры), Александр Молчанов, Арсений Покровский, Арсений Троицкий, Иоанн Преображенский (благочинный 1-го округа Кимрского уезда), иерей Василий Рубцов. 16 мая 1923 г. все они были приговорены к трем годам заключения в концлагере и отбывали свой срок на Соловках⁶¹.

В 1924 г. в лагерь прибыла группа борцов с обновленцами из Казанской епархии. 14 июня 1923 г. в Казани были арестованы насельники Иоанно- Предтеченского монастыря игумен Питирим (Крылов), иеромонахи Иоанн (Широков) и Серафим (Шамшев), с ними арестовали и иеромонаха Спасского собора Казанского Кремля Феофана (Еланского). Все они окончили Казанскую духовную академию и были пострижениками митрополита Казанского Кирилла (Смирнова). Ситуация в Казани была в 1923 г. крайне тяжелой, церковную власть в ней полностью захватили обновленцы, верными Православию оставались лишь два приходских храма. Немногочисленную группу непримиримых к обновленчеству клириков и монахов возглавил Иоасаф (Удалов), епископ Чистопольский, викарий Казанской епархии. Вошедшие в эту группу отказались признать ВЦУ и обновленческого епископа Алексия (Баженова) как неканонически поставленного, распространяли по городу антиобновленческие воззвания. Все вышеперечисленные монахи были арестованы. В вину им, кроме распространения антиобновленческих прокламаций, вменялась и связь с сосланным в Усть-Сысольск митрополитом Кириллом, в докладной записке ГПУ они назывались «черносотенной компанией и штабом контрреволюционных шашней, за которым плетется все контрреволюционное духовенство и верующая масса». В защиту иноков встали верующие казанцы, доказательств их вины было собрано ничтожно мало, и вскоре их освободили.

Однако в конце ноября монахи вновь были арестованы и сосланы на три года на Соловки⁶².

Один из казанцев, игумен Питирим (Крылов), заведовал в лагере продуктовым складом, где 7 июня 1926 г. принималась знаменитая «Памятная записка Соловецких епископов, представленная на усмотрение правительства»⁶³.

В конце 1926 г. был арестован один из самых непримиримых борцов с обновленчеством архиепископ Воронежский Петр (Зверев). До этого, будучи епископом Старицким, викарием Тверской епархии, он уже в 1922 г. арестовывался за борьбу с обновленчеством и с апреля 1923 по конец 1924 г. находился в ссылке в Ташкенте. По возвращении, в июле 1925 г., он был послан в Воронеж в помощь 84-летнему митрополиту Владимиру (Шимковичу) и после его смерти 6 января 1926 г. назначен правящим архиереем Воронежской епархии. Многие храмы в Воронеже к этому времени были захвачены обновленцами. У престарелого митрополита Владимира, хотя он и был противником обновленцев, не было сил оказать им значительное сопротивление. Архиепископ Петр сразу снискал всенародную любовь. Воронежцев привлекали и его ревностное совершение богослужений (по афонскому чину: неспешно и без пропусков), и подлинная любовь к пастве. С прихожанами архиерей проводил все свои дни – в церкви и дома, куда к нему беспрерывно шли со своими нуждами люди. На службах владыки Петра храмы были полны, и верующим рабочим ввиду огромного стечения народа даже пришлось взять на себя обязанности добровольных блюстителей порядка. Вскоре началось активное возвращение обновленческих храмов в Православие. Чин принятия духовенства совершался с большой торжественностью. Владыка стоял на кафедре, а кающиеся священники с амвона приносили архиерею и всему народу покаяние. Затем кающиеся земно кланялись, и пелась хвалебная песня святого Амвросия Медиоланского «Тебе Бога хвалим». Священники, принесшие покаяние, не сразу допускались к служению, им архиепископ благословлял первое время петь и читать на клиросе. Перед началом богослужений обновленческие храмы заново освящались. Во всех возвращающихся в Православие церквах архиепископа Петра встречали крестным ходом, с хоругвями, при огромном стечении народа. Все это вызывало гнев обновленцев, у которых оставалось все меньше и меньше храмов⁶⁴.

28 ноября 1926 г. архиепископ Петр был арестован, вместе с ним арестовали и его келейника, архимандрита Иннокентия (Беду), и нескольких близких ему людей, большей частью рабочих. Архиепископа обвинили в «подъеме церковнического активизма в (...) губернии», и в том, что его «имя послужило флагом при выступлении воронежских черносотенцев», и даже в том, что не только «церковники, но и прочие граждане города Воронеж» встали на защиту арестованного владыки. 4 апреля 1927 г. Коллегия ОГПУ приговорила архиепископа Петра к 10 годам заключения в Соловецком концлагере, а архимандрит Иннокентий был приговорен к трем годам заключения на Соловках⁶⁵.

В 1925 г. из северной Вятской епархии за борьбу с обновленчеством на Соловки были сосланы Нектарий (Трезвинский), епископ Яранский, викарий Вятской епархии и его ближайший помощник настоятель Успенского собора г. Яранск протоиерей Сергий Знаменский⁶⁶.

Из этой же епархии в июне 1925 г. наказание в Соловецком лагере отбывал протоиерей Василий Половников, благочинный г. Уржум. Он активно выступал против обновленчества, был председателем на пастырско-мирянском собрании в Уржуме осенью 1923 г., после которого священники-обновленцы были отстранены от служения в Свято-Троицком соборе⁶⁷.

Протоиерей Иоанн Ливанов (впоследствии епископ Тарасий) стал лидером Патриаршей церкви в Томске. В «Меморандуме», составленном на него в ОГПУ, говорилось: «С приездом из Москвы с Всероссийского церковного совещания протоиерея Ливанова, Тихоновское движение приобрело в городе Томске крупные размеры. Четыре церковных прихода перешло на сторону Тихона. Ожидается переход еще 4–5 приходов. Томский Епархиальный Совет в панике. Обновленцы имеют мало надежды удержать группы верующих от перехода к тихоновщине». 15 июля 1924 г. протоиерей Иоанн был арестован и осужден к трем годам заключения в Соловецком лагере⁶⁸.

Известны имена нескольких московских священников – активных борцов с обновленцами, сосланных на Соловки. Среди них протопресвитер Михаил Польский – автор двухтомного труда «Новые мученики Российские», изданного в Джорданвилле в 1949–1957 гг. и ставшего первым по времени собранием материалов о гонениях на Церковь в России в XX в. Отец Михаил был арестован 16 июля 1923 г. за противостояние обновленческому расколу и сплочение к этому прихожан Преображенского (Петропавловского) храма, где он служил. Священник был приговорен к трем годам заключения в лагере⁶⁹.

За отказ присоединиться к обновленцам в марте 1923 г. был уволен и запрещен в священнослужении протоиерей из подмосковного Клина Алексей Воробьев. В конце сентября 1924 г. он был арестован и 27 февраля 1925 г. приговорен к заключению в концлагерь сроком на два года⁷⁰.

География мест служения священников, сосланных на Соловки по обвинениям в борьбе с обновленцами, позволяет судить о масштабе этой борьбы. В лагерь были сосланы священнослужители епархий центральной России: Московской, Рязанской, Тульской, западной – Тверской, южных – Воронежской, Донской, Саратовской, восточных – Казанской, Симбирской и Томской, северных – Вятской и Вологодской. Несомненно, что список этих епархий далеко не полный. В 1922–1926 гг. на Соловках находились священно- и церковнослужители из 37 епархий: от Владивостока до Каменец-Подольска и от Баку и Ташкента до Архангельска и Вологды. Причины ареста примерно 42 священников (из 126 человек) списка 1926 г. пока не удалось установить, и можно предполагать, что часть из них была сослана на Соловки также за борьбу с обновленцами.

К обновленческому движению на первых порах примкнуло немало архипастырей и пастырей, искренне поверивших, что оно приведет Церковь к подлинным, благотворным для нее изменениям. Поначалу они и не предполагали, кто стоит за реформаторством. Обновленцы доминировали в церковной жизни с лета 1922 до лета 1923 г. К концу 1922 г. они при активной поддержке государства заняли две трети из 30 000 действовавших на то время в стране храмов⁷¹.

Толчком к массовому возвращению священнослужителей в Патриаршую Церковь послужил обновленческий «собор», проходивший в Москве в апреле – мае 1923 г., который принял решение о лишении Патриарха Тихона сана и монашества (Святейший в то время находился под домашним арестом). Верующие с негодованием восприняли это решение и начали отходить от обновленчества. 27 июня Святейший был освобожден, и уже 4 июля в «Правде» было опубликовано его заявление о неправомочности «собора». Вскоре Предстоятель составил послание с подробным анализом вины обновленцев перед Церковью⁷². С подобными выступлениями с осуждением обновленческого движения, в которых в числе прочего говорилось о недействительности обновленческих «таинств», Патриарх и его соратники впоследствии выступали неоднократно⁷³.

К середине 1923 г. движение обновленцев резко пошло на спад. Сотни священнослужителей, осознав пагубность движения и принеся покаяние, вернулись в Патриаршую Церковь, что власти не могли им простить. За отказ от обновленчества были арестованы и затем сосланы в Соловецкие лагеря бывшие обновленческие архиереи: Серафим (Мещеряков), Софроний (Старков), Никон (Пурлевский), Киприан (Комаровский) и Софроний (Арефьев).

Аресту за возвращение в Патриаршую Церковь подверглись и многие рядовые священники. Среди них иерей Михаил Дамаскинский из Петрограда. Он служил в Князь-Владимирском соборе, в июне 1922 г. уклонился в обновленческий раскол. Летом 1923 г., порвав с обновленцами, священник ушел из собора, захваченного «живоцерковниками», и, принеся покаяние, вернулся в Патриаршую Церковь. В апреле 1924 г. Михаил Дамаскинский был арестован и приговорен к заключению в Соловецкий лагерь сроком на два года⁷⁴.

Причиной ссылки на Соловки большей части духовенства в рассматриваемый период была их борьба с обновленчеством, однако среди заключенных архипастырей и пастырей этого периода было немало и тех, кто прошел по другим известным церковным делам.

26 сентября 1924 г. Особым Совещанием Коллегии ОГПУ к отбытию наказания в Соловецком концентрационном лагере были приговорены 35 человек – руководителей и участников православных братств в Петрограде⁷⁵.

Годы гонений на Церковь стали временем, когда множество людей приходили к вере, и по всей стране стали создаваться православные союзы, братства, приходские комитеты. Деятельность этих организаций способствовала укреплению веры и сплочению верующих перед лицом яростных антицерковных гонений. Только в Петрограде возникло более 20 братств. Они занимались активной миссионерской, просветительской и благотворительной деятельностью. Братства представляли собой реальную церковную силу, и их уничтожение, по замыслу властей, должно было ослабить Церковь и укрепить позиции обновленцев. Разгром братств начался летом 1922 г., когда был арестован 31 братчик. Однако братства продолжали действовать, но уже полулегально. ОГПУ пришлось нанести еще один сокрушительный удар, чтобы пресечь их деятельность. Массовые аресты членов братств прошли 3 февраля 1924 г.

В числе сосланных на Соловки по делу о Православных братствах были епископ Лужский Мануил (Лемешевский), руководитель Введенского братства епископ Колпинский Серафим (Протопопов), руководитель Спасского братства, насельник Александро-Невской лавры, благочинный монастырей и подворий Петроградской епархии архимандрит Макарий (Воскресенский), архимандрит Николай (Муравьев-Уральский), настоятель подворья Киево-Печерской лавры в Петрограде архимандрит Трифилий (Смага), иеромонах Александр (Толстопятов), доктор богословия и член Консистории протоиерей Василий Прозоров, руководитель Симеоновского братства протоиерей Николай Вертоградский, настоятель церкви в Гавани протоиерей Феодор Филоненко, протоиереи Александр Сахаров и Николай Либин (впоследствии епископ Амвросий) руководитель Екатеринского братства иерей Михаил Яворский, члены Вознесенского братства иереи Иоанн Стеблин-Каменский и Иоанн Чокой.

Вместе со священниками были сосланы и прихожане: чтец Николай Киселев, Андрей Лемешевский (брат епископа Мануила), прихожанки храма преподобного Сергия Радонежского мученица Анна Лыкошина и Наталья Фредерикс. Пребыванию в лагере баронессы Фредерикс Борис Ширяев посвятил в «Неугасимой лампаде» отдельную главу «Фрейлина трех императриц»⁷⁶.

За составление списка епископата в декабре 1924 г. были арестованы профессор Московской Духовной академии, участник Поместного Собора 1917–1918 гг. мученик Иван Васильевич Попов и его ученик и помощник преподобномученик Серафим, тогда еще мирянин – Антоний Максимович Тьевар. Список составлялся по благословению Святейшего Патриарха Тихона и включал в себя как православных архиереев, так и обновленческих, кроме того, в нем были указаны те, кто к тому времени оказался в ссылках и лагерях и, следовательно, не мог занять ту или иную пустующую кафедру. Помимо этого Попов и Тьевар собирали сведения и богословские суждения об имябожниках. На Поместном соборе вопрос, связанный с почитанием имени Божия, не был разрешен, и Патриарх Тихон ожидал, что он будет вынесен на ожидавшийся весной 1925 г. VIII Вселенский Собор. Следствие по их делу завершилось в мае 1925 г., арестованным было предъявлено обвинение «в сношениях с представителями иностранных государств с целью вызова со стороны последних интервенции по отношению к советской власти, для каковой цели Поповым давалась последним явно ложная и неправильная информация о гонениях ... Церкви и епископата». 19 июня 1925 г. Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило Ивана Васильевича Попова и Антония Тьевара к трем годам заключения, и они были отправлены в Соловецкий лагерь⁷⁷.

За составление списков архиереев был арестован и иподиакон архиепископа Илариона (Троицкого) Николай Борисович Кирьянов. При его аресте 10 декабря 1924 г. было обнаружено несколько вариантов списка епископата на август 1924 г., на одном из которых имелась правка самого Святейшего Патриарха Тихона. Николай Кирьянов был обвинен в том, что собирал сведения о репрессиях церковников для распространения в церковной среде и осужден на три года заключения в лагерях. На Соловках он был келейником владыки Илариона⁷⁸.

В 1925 г. по «Делу лицеистов» в Соловецкий лагерь вместе с несколькими выпускниками Императорского Александровского лицея был сослан настоятель Университетской церкви Всех святых в Ленинграде протоиерей Владимир Лозина-Лозинский. Дело лицеистов – это сфабрикованное органами ОГПУ дело по обвинению группы выпускников Александровского лицея в создании контрреволюционной монархической организации. В вину им вменялись существование кассы взаимопомощи, ежегодные традиционные встречи в Лицейский день – 19 октября, панихиды в церквах Ленинграда по погибшим и умершим лицеистам, на которых поминались также и члены императорский семьи. По этому делу в ночь на 15 февраля 1925 г. были арестованы 150 человек, из них по окончании следствия 26 человек расстреляны, 54 – приговорены к разным срокам ссылки и заключения. Протоиерей Лозина-Лозинский был приговорен к пяти годам лагерей⁷⁹. В его обвинении говорилось, что он «открыто служил панихиды по бывшим царям, в том числе по расстрелянному Николаю Второму, также служил панихиды по расстрелянным и умершим при советской власти, чем вносил возбуждение в темные массы, посещающие церковь». Вместе со священником свой срок на Соловках отбывали бывший председатель Совета Министров князь Николай Голицын, родственники директора лицея Владимира Александровича Шильдера – Анна, Карл и Александр Шильдеры, Александр Сиверс, Наталия Путилова и другие⁸⁰.

За «контрреволюционную (антисоветскую) агитацию» на Соловки были сосланы игумен Иоасаф (Берсенев) из Екатеринодара⁸¹, священники Николай Соколов из Сольвычегодска⁸², Евгений Охотин из Архангельска⁸³, Евгений Маракулин из Вятки и многие другие.

В середине 1920-х гг. на островах в заключении находился настоятель кафедрального собора в г. Тобольске, протоиерей Владимир Хлынов. Во время нахождения царской семьи в заключении он совершал службы для царской семьи и был духовником Их Величеств⁸⁴.

Соловецкие лагеря были для заключенного духовенства своего рода школой. Находясь бок о бок с выдающимися пастырями, светочами веры и благочестия, такими, как Иларион (Троицкий), Евгений (Зернов), Петр (Зверев) и многими другими, священники набирались духовного и пастырского опыта, получали тот заряд стойкости в вере, который был так необходим им затем на свободе в условиях жесточайших гонений. Немало бывших соловецких узников впоследствии также стали архиереями и возглавили борьбу с безбожной властью в своих епархиях или, оставаясь приходскими священниками или насельниками монастырей, продолжили свой подвиг исповедничества. О непримиримости, искренности и стойкости подвижников свидетельствуют многочисленные аресты и мученическая кончина большинства из них.

В 1923–1927 гг. основной причиной ссылки духовенства на Соловки была их борьба с обновленчеством. С 1928 г. в лагерь начинают прибывать священнослужители и миряне – противники программного документа Церкви «Послания к пастырям и пастве» (так называемой Декларации митрополита Сергия (Страгородского) 1927 г.). Духовенство в лагере, как и по всей стране, разделяется на «сергиан» и непоминающих. В истории ссылки духовенства в Соловецкий лагерь начинается новый период.