святитель Кирилл Александрийский

Толкование на Евангелие от Иоанна

Книга 10 Книга 11 Книга 12

Книга одиннадцатая

Глава I

О том, что Дух Святой природно от Бога и в Сыне и чрез Него и в сущности Его

Ин.16:14. Он Мя прославит, яко от Моего приимет и возвестит вам1013

Так как Святой Дух имел открывать тайну Христову достойным ее получения людям и точно разъяснять, кто Он (Сын) по природе, сколь велика у Него сила и власть и что Он царствует над всем вместе с Отцом, то и необходимо говорит, что «Он Меня прославит». Ставит наш ум выше иудейских помыслов и не позволяет нам иметь столь низменное о Нем представление, чтобы считать Его простым человеком, или весьма немного превосходящим меру пророков, или даже и стоящим ниже их славы. Это думали о Нем, как увидим, иудейские наставники, которые, не зная тайны благочестия (1Тим.3:16), высказывали частые хуления на Христа и, противопоставляя изречениям Его свое собственное безумие, то говорили: «Ты кто? Авраам умер и пророки умерли, а Ты говоришь: если кто Мое слово соблюдет, смерти не увидит вовек. Кем Себя делаешь?» (Ин.8:25, 52–53), – то опять, порицая незнатность и простоту Его рода по плоти: «Не сын ли Иосифа Сей, Которого мы знаем отца и мать? Как же говорит, что с неба сшел Я?» (Ин.6:42). Разве не видишь в этих словах убожество иудейских помыслов? При таком настроении многих, думавших, что Господь не есть Бог Истинный, по причине этого смертного образа тела, и не убоявшихся составить о Нем низменнейшее представление, Дух, нисходя (с неба), со всею ясностью открывал святым славу Его. И, утверждаем со всею решительностию, не только одними премудрыми словами убеждал их, но и явлением дел удостоверял ум каждого в том, что Он есть и истинно Бог, и плод сущности Бога и Отца. Как же открывал или делал Христа славным и всем явным? Именно так, что производил на всех действие необычайное и Богу подобающее, внедрял святым точное знание всего и тем приуготовлял Его славу. Ведь одной только царственной над всем природе должно усвоять свойство все знать, без всякого учителя, – иметь в очах Своих все обнаженным и открытым и быть в состоянии совершать, и притом весьма легко, все, что ни пожелает.

Итак, Сына прославляет Параклит, то есть Его (Сына) собственный Дух, все могущий и все ведающий. Прославляет как? Так, что если что знает и может Дух Его, то каким образом не знал бы или не мог бы Он Сам? И если, как Сам говорит, от Него получает Дух, хотя и все могущий и совершающий, то неужели Сам Он не имеет власти над всем? Но отнюдь не должно воображать, что Параклит, то есть Дух, представляется лишенным прирожденной или природной силы (всемогущества), так что если бы, например, не получил чего-либо, то и оказался бы недостаточным к тому, что Сам Своею силою мог совершать Божественные дела. Обвинению в самом крайнем нечестии, и вполне справедливо, должен подвергнуться тот, кто даже только подумает, что нечто такое может быть истинным о Нем. Но так как Он единосущен Сыну и исходит Богу подобающим образом чрез Него, обладая всею Его (Сына) над всем совершеннейшею действенностью и силою, то поэтому говорит: «потому что от Моего приимет». И действительно, Дух, как мы веруем, существует Сам по Себе и есть в действительности то, что Он есть и называется, однако ж существует в сущности Бога, изникает и исходит из нее, природно имея в Себе все, принадлежащее ей, – не по причастию, и не как приобретение, и не как другое, отличное от нее, так как Он (Дух) есть собственный ее. Подобно тому как запах от благовоннейших цветов, взяв как бы существенное или природное действие или качество испускающих его (цветов), сообщает о себе знание для находящихся вне его (людей), попадая в обонятельные части тела, – и может казаться, насколько это касается до представления, некоторую другою природою, отличною от испускающей его (запах), мыслимый же, однако, уже не сам в себе, имеет не другую природу, чем природа цветов, из которых и в которых он существует; так должен ты мыслить и о Боге и Святом Духе, возвышая (соответственно понятию о Божестве) значение этого примера. Поэтому совершенно безупречно и без всякого унижения должно понимать изречение, что берет нечто от Единородного Дух Его. Исходя чрез Него природно, как собственный Его, Он вместе со всем, что имеет совершенным образом, называется приемлющим то, что принадлежит Ему (Сыну). А если бы нечто таковое было выражено более грубыми словами, то, не поддаваясь соблазну, мы с гораздо большею справедливостью должны бы были обвинить бедность языка, не могущего подобающим образом высказать то, что приличествует Божеству. В самом деле, есть ли такое слово, которое не оказывалось бы ниже неизреченной Природы и Славы? Итак, «возвестит», говорит, «вам от Моего» взяв, Параклит, то есть не другое что будет говорить вопреки Моей цели, и поскольку Он есть Дух Мой, без сомнения, то же самое (что и Я) будет говорить и Мои желания «возвестит».

Глава II

О том, что природно в Сыне и в сущности Его (находится) Дух Его, то есть Святой, как и в сущности Отца

Ин.16:15. Вся, елика имать Отец, Моя суть: [и] сего ради рех вам, яко от Моего приемлет и возвестит вам1014

И здесь опять Сын ясно показывает нам Себя отображением чистейшим и точнейшим ипостаси Отца и в Своих словах дает разуметь, что, будучи плодом сущности Его, все принадлежащее ей усвояет Себе по природе и называет Своим. И это вполне справедливо. Так как нет ничего рассекающего или ставящего в различие Сына от Отца, насколько дело идет о подобии и равенстве во всем, кроме только того одного, что Он есть Отец, и так как в Обоих сущность просвечивает не разным образом, то каким образом может уже и не быть общим, вернее же – тожественным в Обоих все, так что принадлежащее Отцу есть в Сыне, а принадлежащее Сыну есть и в Отце? Поэтому-то, как полагаю, с особенною некоторою тщательностью построил нам речь об этом. В самом деле, не сказал, что «все, что имеет Отец, «имею и Я». Это потому, чтобы Он не представлялся простым только образом, мыслимым только как сходство отображения внешних красот Первообраза, как и мы сами, ибо созданы по образу Божию (Быт.1:26–27), – но «Мое», говорит, «есть», показывая этим совершеннейшее единение, которое Он имеет с Родителем, и значение единосущности в Обоих, состоящей в неразличающихся между собою свойствах. Это же можешь видеть Его и в другом случае, и притом весьма ясно, говорящим к Отцу: «Ибо все Мое – Твое есть, и Твое – Мое» (Ин.17:10). У тех, между коими нет совершенно никакого разделения и во всем есть существенное равенство и сходство, каким образом не будет тожества в природе? Итак, Бог и Отец из Себя и в Себе имеет Своего Духа, то есть Святого, чрез Которого вселяется во святых и открывает тайны, принимаемого к этому не в качестве служебном – не думай ничего такого, – но в Нем существенно сущего и из Него нераздельно исходящего, открывающего как Свое то, что есть в Нем и из Него. Бог сообщается с тварью не иначе, как чрез Сына в Духе. Но Дух Сей есть собственный Дух и Единородного, ибо Он (Сын) единосущен Отцу.

Так как, говорит, присущим Богу и Отцу является сообщение откровений достойным сего людям в Его собственном Духе и исполнение чрез Него всего, что Он восхощет, и Мне также присуще это природно, то по этой причине Я сказал, что «от Моего принимает и возвестит вам». Никто да не смущается, когда слышит здесь слово «принятия», но пусть, напротив, рассуждает так – и правильно поступит он, – что все о Боге говорится по сравнению с нами, однако ж разумеется не так, но выше нас. Так и Дух, говорим, «принимает» от Отца и Сына Им принадлежащее не как некогда не имеющий присущих Им знания и всемогущества, но лишь тогда оказывающийся едва имеющим, когда мыслится получающим, ибо всегда премудр и всемогущ Дух, вернее же – есть самопремудрость и самовсемогущество, не по сообщению, но природно. Как запах, проникающий в наши ноздри от благовонных предметов, мы называем как бы другим по сравнению с ними, хотя это делается только в наших представлениях, в действительности же происхождение его должно мыслиться не иначе, как получение силы от тех предметов, из которых он исходит для обнаружения себе вовне, причем, однако ж, он не является другим, потому что существует из них и в них. Подобно этому, вернее же – и выше этого, ты должен мыслить о Боге и о Святом Духе. Он есть как бы благоухание некое сущности Его, живое и очевидное1015, сообщающее твари то, что от Отца, и приносящее чрез себя причастие высочайшей над всем сущности. Ведь если запах благовонных предметов напечатлевает свою силу в одеждах и некоторым образом преобразует в себя то, в чем он бывает, то неужели Дух Святой, как скоро Он есть от Бога природно, не сможет чрез Себя Самого соделать общниками Божественной природы тех, в ком Он будет? Итак, будучи плодом и отражением ипостаси Родителя, Сын все, что есть Его (Отца), по природе усвояет Себе. Поэтому говорит: «Все, что (сколько) имеет Отец, Мое есть; посему Я сказал вам, что от Моего берет и возвестит вам», очевидно Дух, сущий чрез Него и в Нем, чрез Которого, как Сам Он, обитает в святых. Ведь не другой, отличный от Него есть Дух Его, хотя и мыслится существующим Сам по Себе и особо, ибо Дух есть Дух, а не Сын.

Ин.16:16. Вмале, и ктому не видите Мене: и паки вмале, и узрите Мя, яко иду ко Отцу1016

Сказав прежде о том, что Он будет открывать им чрез Своего Духа все для них необходимое и полезное, повествует и о страданиях, после которых вскоре следует и вознесение чрез восшествие на небо, ведущее за собою необходимое наитие Духа. Это потому, что невозможно было уже сожительствовать с плотью среди святых Апостолов Тому, Кто восшел на небо к Отцу. Речь же ведет весьма сокращенно, благодаря этому отнимая от нее остроту печали. Ясно видел Он, что ученики опять подвергнутся немалому страху и будут ожидать мучений от острой печали и подпадения ужасным и невыносимым бедствиям, когда им придется оставаться одним, с восшествием Спасителя «к Отцу». По этой, думаю, причине не говорит открыто, что умрет, так как иудейское неистовство призывало Его дойти и до этого, но строит речь с весьма великим искусством и тонкостью и вместе с страданием сообщает и радость воскресения, говоря: «Мало, и уже не узрите Меня, и опять мало, и увидите Меня». Уже при дверях было время смерти, делавшее Господа невидимым для учеников на весьма малое время, пока Он, разрушив ад и открыв для находившихся там врата мрака, должен был снова восставить Свой храм (Ин.2:19–22). И по совершении этого снова воссиял Своим ученикам и обещал быть с ними «все дни века», по написанному (Мф.28:20). Ведь Он хотя и отсутствует плотью, представив Себя за нас Отцу и воссев одесную Родителя, но обитает в достойных чрез Духа и всегда пребывает со святыми, ибо обещал Он, что не оставит нас сиротами (Ин.14:18).

Итак, ввиду весьма малого остававшегося до начала страдания, времени говорит: «Мало, и не узрите Меня», ибо смертью как бы должен был покрыться недолго. «И опять», говорит, «мало, и увидите Меня», ибо на третий день ожил, проповедав и сущим в темнице духам (1Пет.3:19). Таким образом, было полнейшим доказательством Его человеколюбия то, разумею, что Он не только спас еще живущих на земле, но и проповедал освобождение уже умершим и находившимся в глубинах преисподней во мраке, по написанному (Ис.42:7).

Заметь, что о страдании именно и воскресении сказал так: «Мало, и не узрите Меня, и опять мало, и увидите Меня». Присоединив же «потому что к Отцу иду», умалчивает об остальном, ибо не указал, сколько времени пребудет там или когда опять придет. По какой же это причине? Потому что «не ваше дело» «есть знать времена и сроки, которые Отец положил в Своей власти», по словам Самого Спасителя (Деян.1:7).

Ин.16:17–18. Реша же от ученик Его к себе: что есть сие, еже глаголет нам: вмале, и не видите Мене, и паки вмале, и узрите Мя? и: яко Аз иду к Отцу?1017 Глаголаху убо: что есть сие, еже глаголет: вмале? Не вемы, что глаголет1018

Еще не разумея сказанного, божественные ученики разговаривают друг с другом и сомневаются, на что хотел Он указать им словами: «мало» еще и «мало»; и: «не узрите Меня». Впрочем, Христос предупреждает их намерение предложить вопрос, опять весьма благовременно показывая, что Он, как Бог, ведает сердца и обращающееся еще в уме и сокрытое в глубине сердца знает, как бы уже произнесенное языком. В самом деле, что могло бы скрыться от Того, Кому все обнажено (Евр.4:13)? Поэтому и говорит к одному из святых: «Кто это, скрывающий от Меня намерение и содержащий слова в сердце, и думает, что скрывается от Меня?» (Иов.38:2). Таким образом всячески старается о пользе их и каждый представляющийся повод делает воспитателем твердой и несомнительной веры.

Ин.16:19–20. Разуме Иисус, яко хотяху Его вопрошати, и рече им: о сем ли стязаетеся между собою, яко рех: вмале, и не видите Мене, и паки вмале, и узрите Мя?1019 Аминь, аминь глаголю вам, яко восплачетеся и возрыдаете вы, а мир возрадуется: вы же печальни будете, но печаль ваша в радость будет1020

Им, весьма любопытствовавшим и старательно исследовавшим значение сказанных слов, делает яснейшее изложение Своего страдания, – и чему они имели подвергнуться, это опять дает им предвидеть, и весьма благополезно. Не для того, чтобы породить преждевременный страх, считал нужным предуказать это, но чтобы, наперед укрепленные знанием, оказались более мужественными против приступа страха. Ведь то, наступление чего ожидалось, переносится легче, чем совсем не ожидавшееся. Итак, когда вы, близкие Мои и привязанные ко Мне любовью, увидите Наставника своего и Учителя терпящим от иудейского безумия обиды и поругания и дерзости бесстыдного неистовства, тогда именно и «восплачете и возрыдаете, возрадуется же мир», то есть не желающие помышлять угодное Богу, но как бы пригвожденные к мирским удовольствиям. Указывает опять на стадную и сбродную толпу иудеев и на богоненавистное и нечестивое скопище получивших руководство над ними, на книжников и фарисеев, которые, ругаясь над страданиями Спасителя, многое наговаривали на свою голову, то взывая: «Если Сын Ты Божий, сойди теперь с креста, и поверуем Тебе» (Мф.27:40, 42), то опять: «Разрушающий храм и в три дня созидающий его, спаси Себя Самого!» (Мф.27:40). Таковы извержения всемерзкого языка иудеев. Но когда так именно будут помышлять преданные миру люди, будут так говорить и вместе с тем делать, «опечалены», конечно, «будете вы», но не на долгое время пребудете в этом состоянии. «Печаль» превратится в «радость», ибо оживу Я и совершенно уничтожу причину уныния. Прекращу скорбь и возведу к постоянной и бесконечной радости, ибо радость святых непрестанна, так как живет всегда Христос и смерть всех уничтожена Им. Но последовательность требует думать, что, в свою очередь, и преданным миру, без сомнения, придется терпеть нескончаемую скорбь. Ведь если смерть Христа по плоти доставила скорбь близким Его, а мир в радость обратил страдание Его, то с упразднением смерти и тления и восстанием Спасителя нашего Христа из мертвых превращена для святых печаль «в радость», а для преданных миру, очевидно, радость перейдет в печаль.

Ин.16:21–22. Жена егда рождает, печаль имать, яко прииде час ея: егда же родит дитя, уже не помнит скорби за радость, яко родися человек в мир1021. И вы же печаль убо ныне иметь будете: паки же узрю вы, и возрадуется сердце ваше, и радости вашея никто не возмет от вас1022

Опять старается найти утешение для них и употребляет различные выражения, всячески помогая им устранять остроту печали. Смотри, как спешит посредством наглядного примера убедить в том, что надо терпеть и не очень страшиться бедствий или скорбей, если они без сомнения и неизбежно должны оканчиваться радостью. Вот, говорит, плодом сильных мук (родительницы) бывает младенец и чрез страдания приходит для матерей радость из-за детей. Но если бы с самого начала они явились бы отказавшимися от мук при рождении и совсем не захотели бы быть беременными, избегая брака, как причину этого, то и матерями они никогда бы не делались, по страху избегая столь вожделенного и многожеланного дела. Вот таким же образом и для Вас не останется без награды скорбь. Вы будете радоваться, когда увидите рожденным миру чудное Дитя, нетленное и бессмертное. О Себе Самом очевидно говорит. Впрочем, неотъемлемою, говорит, и неустранимою будет радость о Нем, ибо, по слову Павла, а вернее – и по смыслу истины, однажды умерши, «уже не умирает» (Рим.6:9). Итак, тверда радость о Нем, и это весьма справедливо. Ведь если мы подверглись печали из-за смерти, то кто удалит «радость» от нас, знающих, что Он живет и пребывает постоянно как виновник и податель нам духовных благ? Поэтому от святых «никто не возмет (отнимает) радость», по слову Спасителя. А у пригвоздивших Его ко кресту она немедленно же отнята была, ибо с окончанием страдания, при котором они считали должным радоваться, как бы по неизбежной уже необходимости у них должна являться печаль.

Ин.16:23–24. И в той день Мене не вопросите ничтоже. Аминь, аминь глаголю вам: аще что просите Отца, даст вам во имя Мое. Доселе не просисте ничтоже во имя Мое: просите, и приимете, да радость ваша будет исполнена1023

Святые ученики, говорит, будут лучше и разумнее, когда облекутся силою свыше (Лк.24:9), по написанному, и, имея просвещенный светом Духа ум, возмогут уже разуметь все и не будут спрашивать Его, если бы даже Он и присутствовал. Не потому, что уже не будут нуждаться в световодстве от Него, говорит это Спаситель, но потому, что, приняв Его собственного Духа и имея Его обитающим в сердцах, будут иметь ум, не лишенный всякого блага и исполненный совершеннейшего знания. Совершеннейшим же знанием называем правое и неизвращенное, не допускающее ни мыслить, ни говорить ничего нелепого, но православно мыслящее о Святой и Единосущной Троице. Хотя ведь и видим теперь чрез зеркало и в загадке и знаем отчасти, по слову Павла (1Кор.13:12, 9), но, не выходя за пределы точности в догматах и следуя смыслу святого и Богодухновенного Писания, имеем знание несовершенное, которое никто не получил бы иначе, если бы его не освятил Дух Святой. Поэтому-то, поощряя учеников к прошению себе духовных даров, а вместе и сообщая уверенность, что прошения их не останутся без удовлетворения, присоединением слова «аминь» укрепляет веру в то, что, если о чем пожелают приступать с просьбою, будут получать от Отца, причем Сам Он очевидно является посредником и соподателем с Отцом. Это и означает выражение «во имя Мое», ибо мы приступаем к Богу и Отцу не иначе, как чрез Сына. Чрез Него ведь «доступ имеем в Едином Духе к Отцу», по написанному (Еф.2:18). Поэтому и говорит: «Я есмь дверь, Я – путь, никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня» (Ин.10:7, 14:6). Действительно, поскольку Он есть Сын и Бог, Он вместе с Отцом дарует святым блага и оказывается соподателем благословения на нас. Так и божественный Павел излагал нам яснейшую об этом веру, так пиша: «Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа» (Рим.1:7). А поскольку Он называется посредником и первосвященником и ходатаем, Он приносит Отцу молитвы за нас, ибо Он есть дерзновение всех нас к Отцу. Итак, «во имя» Спасителя нашего Христа должно совершать молитвы, ибо в таком случае Отец благосклонно будет принимать и просящим Его подавать блага, дабы мы радовались при получении. Наполненные духовными дарами и получив от Него богатое подаяние разумения, чрез обитающего в нас Святаго Духа, будем бороться, и весьма легко, против всякого нечестивого и гнусного удовольствия. Упражняясь таким образом в добре, с изрядным рвением стремясь ко всякой добродетели и напрягая силы ко всему, что является совершающим к освящению, мы весьма радуемся надежде на воздаяние и, отложив всякое уныние вследствие плохой совести, утучняем ум свой радостями о Христе. И это не было употребительно у древних, ибо они не заботились о такого рода молитве по неведению. Ныне же он определяется Христом, и со всею справедливостью, когда воссияло время исправления и чрез Него введено совершенство всякого блага. Ведь как закон ничего не довел до совершенства (Евр.7:19), но была несовершенна достигавшаяся по нему праведность, так и образ молитвы (оставался таким же).

Ин.16:25. Сия в притчах глаголах вам: грядет час, егда уже не в притчах возглаголю вам, но яве о Отце возвещу вам1024

«Притчей» называет прикровенную и не очень ясную речь, затемненную некоторою столь тонкою неясностью, что слушатели, говорит, не совсем легко могут понимать. Так именно образуется то, что говорится в притчах. Итак, что Я высказал, говорит, Я изрек вам как бы еще в притчах и загадках, оставив до надлежащего и уже едва не имеющего наступить времени ясное откровение. Да, говорит, непременно придет «час», то есть время, в которое ясно изложу вам относящееся к славе Отца и вложу разумение, превышающее ум человеческий. Но какое время сего, не сказал вполне ясно. Впрочем, мы должны думать, что Он указывает или то время, в которое мы обогатились познанием чрез Духа после оживления Христа из мертвых, когда Он даровал нам Его, – или же, быть может, на будущее и имеющее наступить после преобразования мира, когда неприкровенно и ясно узрим славу Бога, сообщающего нам о Себе яснейшее знание. Поэтому и Павел говорит, что пророчества упразднятся и знание прекратится, разумея не другое какое, кроме того, каким в настоящее время владеем (1Кор.13:8–9, 12). Ведь мы (теперь) видим чрез зеркало и знаем отчасти, как мы только что и говорили, – «когда же придет совершенное, что отчасти – упразднится» (1Кор.13:10). Как и при каких условиях, если хочешь знать, скажу опять.

Как в темную ночь проявляется сияющая красота звезд, причем каждая испускает свой собственный свет, – однако ж с появлением солнечного блеска упраздняется как бы уже светящееся отчасти и, побеждаемое силою того (солнечного сияния), имеет свой блеск слабым и бездейственным; таким же самым, думаю, образом и ныне нам присущее знание престанет в то время и прекратится то, что отчасти, когда появится совершенный свет и сообщит нам полнейшее сияние благоведения. Тогда, как уже могущим с «дерзновением» вмещать, «о» Своем «Отце» Христос «возвестит». Ведь ныне мы, по причине присущей нам слабости ума, едва приводимся к некоторому темному знанию, посредством тени и сравнений и различных иногда, воспринимаемых чрез предметы, образов и подобий с нами самими. Тогда же, не имея уже нужды ни в каком вообще образе, ни в загадках и притче, будем разумевать красоту Божественной природы Бога и Отца открытым как бы лицом и беспрепятственным умом, узрев славу Явившегося из Него, «ибо узрим Его, как Он есть», по слову Иоанна (1Ин.3:2). Ныне ведь мы видели (Его) не во всецелой славе Божественной, по причине человечества (Его). С прошествием же времени Домостроения с плотью и совершением таинства ради нас и за нас, в собственной славе наконец и в славе Отца явится, ибо, будучи Богом по природе и потому единосущным Родителю, Он, без всякого сомнения, и в равном с Ним будет достоинстве, и воссияет наконец в славе Своей и Божественной.

Ин.16:26–27. В той день во имя Мое вопросите, и не глаголю вам, яко Аз умолю Отца о вас. Сам бо Отец любит вы, яко вы Мене возлюбисте и веровасте, яко Аз от Бога изидох1025

Совершенно ничего не позволяет просить в молитве и обращении иначе, как только «во имя» Его. Однако ж обещает, что Отец весьма благосклонно будет подавать им просимое в молитвах, и без побуждений к тому от Сына как ходатая и посредника, но как бы сам собою идя к удостоению их чести и как бы нечто должное стараясь воздавать любящим Христа, именно высочайшее и крайнее благоволение. И никто, имеющий ум, да не думает опять или да не говорит по невежеству, что ученики или другие какие из святых отнюдь не будут нуждаться в посредничестве за себя Сына. Ведь все чрез Него от Отца в Духе, как скоро Он есть Ходатай, по слову Иоанна (1Ин.2:1–2), не за одни только наши грехи, но и за весь мир. Показывая же благополезно и здесь опять, что весьма благоугодны Богу и Отцу честь и любовь к Явившемуся из Него, говорит это. Не понимая этого, несчастный народ Иудейский не боялся оскорблять Его несносною бранью и «искали убить», по написанному (Ин.5:18), за то, что Он преобразовывал ум верующих от подзаконной и грубой заповеди в духовность евангельской жизни. Ничего не зная, вернее же – изощряя на Нем свой нечестивый язык, несчастные говорили: если бы от Бога был Сей Человек, не разрушал бы субботу (Ин.9:16). Итак, весьма благосклонно, говорит, будет дано благоволение от Бога и Отца им, несомнительно уверовавшим в то, что именно «исшел от Бога и Отца». Будет, говорит, как бы предвосхищать и предупреждать прошение Посредника и наполнять благословениями духовными ум имеющих правое обо Мне представление, а не как угодно было мыслить любителям буквы.

Выражение же: «исшел Я от Отца», как мы должны думать, здесь опять означает или то, что Я родился и воссиял из сущности Его так, что Его исхождение должно быть и мыслиться как особое личное существование (ипостасное), однако ж во всем нераздельное, ибо в Сыне есть Отец, а в Отце в Свою очередь по природе Сын. Или слово «исшел Я» стоит вместо: Я стал подобным вам, очевидно человеком, облекшись в ваш образ и природу. Как бы местом каждого из бытий является собственная его природа, от которой оно исходит, переходя в другое нечто и став тем, чем не было. Но мы не станем, конечно, утверждать, что как скоро Единородный явился и действительно стал подобным нам человеком, то перестал быть Богом, «ибо вчера и сегодня Один и Тот же (Он) и вовеки» (Евр.13:8). Напротив, восприяв то, чем не был, с сохранением Своего, Он мыслится как бы исшедшим только в нашем умопредставлении. Можешь понимать выражение «исшел Я от Отца», если хочешь, и другим образом. Удобопреклонные к одному только невежеству фарисеи, как я уже прежде сказал, думали, что Господь выступил подобно одному из лжепророков, не будучи послан от Бога, но по Своему намерению, как это было обычно тем, чтобы приходящим к ним проповедовать враждебное закону. Вот поэтому-то и решались не повиноваться, указывая на то, что соблюдение закона хотя и весьма любезно Богу и Отцу, однако ж разрушается Его догматами. Итак, они отвергали Христа как решившегося восставать против узаконений Его чрез Моисея, считая Его за это чуждым даже Бога. Но не так блаженные ученики. Они «возлюбили» Его, имея мысли выше иудейского неразумия, и «уверовали» истинно, что «исшел» от «Бога», только что указанным нами образом. По этой-то причине они имеют любовь к себе у Отца, получая как бы в воздаяние равную благодать. Если же весьма любезны Богу и Отцу и очень приятны верующие, что Сын от Бога исшел, то, очевидно, возбуждают отвращение и поистине богоненавистны те, которые страдают противоположным с тем мнением. И если для любящих Сына Бог всегда вполне готов к тому, чтобы внимать им, то, очевидно, Он не примет молитвы тех, которые не таковы. И это, следовательно, было то, что сказано к ним голосом Исаии: «Когда руки станете простирать ко Мне, буду отвращать очи Мои от вас, и ежели будете умножать моление, не стану внимать вам, ибо руки ваши крови полны» (Ис.1:15).

Ин.16:28. Изыдох от Отца и приидох в мир: паки оставлю мир и иду ко Отцу1026

Ясным и бесспорным доказательством того, что Господь не есть один из лжепророков и пришел к нам не с целью высказывать Свои мысли и говорить вопреки воле Отца, по невежественному и отвратительному подозрению иудеев, служит то, что Он снова восшел к Отцу и возвратился со властию туда, откуда знал Себя исшедшим. Да, так может сказать кто-либо, вооружаясь против невежеств иудеев, – не истинным, быть может, был Христос, по вашему, иудеи, мнению, но без соизволения Ему Бога и Отца Он принес наставление евангельской жизни, показывая уже недейственной и бесполезной для совершенства в благочестии законную заповедь. Вы обвиняете Его как нарушителя субботы и, если совершил какое чудо у вас, вы говорите с обычным нечестием, что и это Он творит «веельзевулом, начальником демонов» (Лк.11:15). Но как же в таком случае Он восшел на самое небо? Каким образом Отец принял на Свой престол, при открытии для Него вышних врат Ангелами, Того, Кто, по-вашему, восставал против Его догматов и сообщал учение, неугодное Всецарю всяческих? Неужели тайно вознесся? Разве не было много народа, к которому божественный и небесный Ангел сказал: «Мужи галилейские! Что стоите, смотря на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, таким же образом придет, каким вы видели Его идущим на небо» (Деян.1:11). Что же еще скажешь, иудей? Неужели не почтишь благопослушанием хотя бы даже и глас Ангела? Неужели не примешь во свидетели даже и многих зрителей? Хотя закон ясно говорит: «При устах двух или трех свидетелей состоится всякое дело» (Втор.19:15). Итак, к возвращающемуся со властию к Небесному Отцу подобает ли уже относить порицания в лжепророчестве, а не, напротив, не следует ли наконец нам, как бы из ясного доказательства дела, несомнительно веровать, что Он от Бога, очевидно – Отца, однако ж не другой (по сущности) сравнительно с Ним, Которого сам закон и пророки нам возвестили?

Но хотя пришел, говорит, «в» этот «мир», однако ж опять переходит из мира «к Отцу», ни Отца не оставив, когда стал человеком, ни сущих на земле, когда с плотию отошел к Отцу, ибо Он есть Истинный Бог, неизреченною силою все наполняющий и ничего из сущего не оставляющий.

Ин.16:29–30. Глаголаша Ему ученицы Его: се, ныне не обинуяся глаголеши. Ныне вемы, яко веси вся и не требуеши, да кто Тя вопрошает: о сем веруем, яко от Бога изшел еси1027

Удивляются доказательству как очевиднейшему и поражаются ясностью речи, ибо без всякой прикровенности ведет речь к ним. Итак, они радуются, получив доказательство, свободное от всякой трудности, и говорят, что речь эта не имеет ничего непонятного, но слова об этом самом так ясны, что, кажется, нет ни малейшего следа притчи. А кроме того, усваивают и вот что: так как, говорят, Ты узнал тайные мысли наши и предупредил вопрос, который, быть может, мы высказали бы, прося научить нас, о чем Ты говорил недавно, то мы уверовали, что и «исшел Ты от Бога». Ведь знать, говорят, сокровенное в глубине души может быть свойственно Богу всяческих, а не другому кому. А как Ты Сам знаешь все, то разве может быть сомнение в том, что Ты воссиял от ведающего все Бога? Таким образом, и это поистине только Богу свойственное и чудесное знамение вместе с прочим всем стало для учеников пищею несомнительной веры, так что на них можно видеть истинность изречения (Притч.9:9): «Дай (укажи) мудрому причину, и мудрейшим будет, – наставь праведного, и увеличит готовность принимать (научение)». Говорят же: «ныне веруем», конечно, не потому, что тогда именно восприняли в себя начало веры, когда услыхали такие слова или увидели знамение, именно что Господь ведает все, но потому, что тогда наконец воспринятую вначале веру они стали вкоренять в своих душах и твердо наконец держаться того убеждения, что Он есть Бог и от Бога по природе и истинного. Поэтому мы должны принимать выражение «ныне веруем» не о начале веры, но о начале твердого укрепления в уже благоговейно одобренной нами и воспринятой вере.

Ин.16:31–32. Отвеща им Иисус: ныне веруете: се грядет час, и ныне прииде, да разыдетеся кийждо во своя и Мене единого оставите: и несмь един, яко Отец со Мною есть1028

Весьма искусно Спаситель показал, что еще не настало время твердости во всех благах. Таким было то время, что принесло сошествие Святаго Духа с неба и силу свыше, как написано (Лк.24:49). Только тогда, окончательно освободившись от человеческого малодушия, они (ученики) приобрели непреоборимую смелость, не боясь ни нападений иудеев, ни безрассудного гнева фарисеев, ни других каких ужасов, но с дерзновением выступая с Божественной проповедью и открыто говоря: «Повиноваться должно Богу более, чем людям, не можем ведь мы, что узнали и услышали, не говорить» (Деян.5:29, 4:20). Таким образом, одновременно показал, что они еще не утвердились в совершенной вере, так как еще не вкусили общения Духа, представив в доказательство вскоре имевшую проявиться их трусость, и оказывается принесшим (им) немалую пользу предсказанием о том, что должно было случиться (с ними). Действительно, они окажутся больше и тверже убежденными в том, что Он есть Бог по природе, когда узнают, что Он знает все. Итак, вот недалеко, говорит, будем время, вернее – уже наступает, когда, оставив «Одного Меня», вы уйдете «к себе». Это можно яснее выразить так: когда вы, поддавшись бессильной трусости, будете заботиться только о своей жизни и, предпочетши свое спасение пред подобающей Учителю любовью, удалитесь в места, какие найдете. Разве поэтому вы «теперь веруете», если еще не устранили от себя позорное обвинение в трусости, так как еще не получили смелости чрез Духа? А что блаженные ученики обратились в бегство, не выдержав нападения иудеев, когда пришел предатель, ведя с собою нечестивый отряд воинов и слуг начальнических, – это не подлежит ни малейшему сомнению. Тогда и оставляют Христа «одного». Одного, говорим, только в том смысле, что не осталось при Нем никого из обычно следовавших за Ним и находившихся при Нем, ибо Он не был один, как Бог от Бога и в Боге природно и нераздельно. Но человекообразно и это для нас высказал Христос, научая тому, что если искушение или гонение или что другое подобное посылает иногда на нас время и призывает к благославной опасности, разумею ради благочестия, то не следует терять надежду на возможность избежания ее, хотя бы никто из единомысленных братьев и не помогал нам, защищая нас в доступной мере и своим единомыслием как бы разделяя с нами угрожающую нам опасность. Если ведь и обратились в трудное бегство и усвоили себе в слишком большой мере непреодолимую трусость, однако ж надлежит иметь уверенность в том, что Бог не обессилеет по этой причине. Он и один будет в состоянии спасти того, кто предан Ему. И мы не бываем «одни», хотя бы и не оказывался никто присутствующим, как я только что сказал, когда предстателем, помощником и защитником имеем всемогущего Бога, ограждающего нас Своим премилосердным некоторым покровительством, по слову Псалмопевца: «Господи! как оружием благоволения увенчал Ты нас» (Пс.5:13). И это мы говорим теперь о сем не потому, чтобы привязанность к жизни считали делом хорошим, когда нам потребуется со славою кончать телесную жизнь, борясь и подвизаясь против искушений ради Бога, но для того, чтобы, напротив, мы веровали, что, хотя бы и не было совсем желающих и старающихся делать это вместе с нами, не надо отчаиваться, ибо «одними» мы не будем, когда соприсутствует нам Бог.

Ин.16:33. Сия глаголах вам, да во мне мир имате: в мире скорбь имате, но дерзайте: Аз победих мир1029

Прекрасно и полезно в этих словах Христос, можно сказать, возглавляет все бывшее к ним рассуждение и, в немногих словах сосредоточив смысл сказанного, предложил им сокращеннейшее ведение Своей воли. Я веду, говорит, теперь такие речи к вам, побуждая вас «мир» иметь «во Мне», и чтобы вы, кроме того, ясно знали, что беды вам «в сем мире» приключатся и вы подвергнетесь ради Меня многим скорбям. Однако ж не поддавайтесь этим ужасам, ибо «Я победил мир».

Но чтобы совершенно ясным сделать для тебя это изречение, прежде всего поговорим о том, что значит иметь «мир» во Христе. Ведь мир или любители мирских вещей иногда также осуществляют мир друг к другу, но только отнюдь не во Христе. Вот, например, преданные телесным страстям бывают ради этого очень дружественны и приятны с людьми единонравными им; зарящийся на совсем ему не подобающие владения и ради сего бывающий корыстолюбцем или вором будет, конечно, по душе упражняющемуся в одинаковом с ним пороке. Ведь каждое животное любит подобное себе, по написанному, и к подобному себе будет привязан человек (Сир.13:19–20). Но во всем этом почтенное имя мира является подделкою, и это вполне верно. Но у святых не так. Не грехом оказывается союз мира, но верою, надеждою, любовью и силою благочестия к Богу. И это – во Христе. Мир во Христе явился для нас главою всех благ, привнося вместе с собою как бы сестру свою – любовь друг к другу. А любовь, по слову Павла, есть исполнение всего Божественного закона (Рим.13:10; Гал.5:13–14). А что любящим друг друга следует, конечно, прежде всего возлюбить и Самого Бога, это несомненно, ввиду слов Иоанна, что, если кто возлюбил брата, тот, без всякого сомнения, возлюбит и Самого Бога (1Ин.4:20).

Но означает и нечто другое, разумею опять изречение: «скорбь имеете в мире, но дерзайте, Я победил мир». Если кто захочет разуметь это проще, он, без сомнения, скажет: Христос явился, конечно, выше и могущественнее всякого греха и мирской опасности, и так как победил, то подаст победу и искушаемым ради Него. Если же кто пожелает разуметь что-либо более тонкое, чем сказанное сейчас, то он может размышлять следующим образом. Как мы оказались победителями тления и смерти потому, что, как человек, Христос ожил ради нас и за нас, соделав Свое воскресение началом порабощения смерти, причем значение этой победы должно, конечно, простираться и на нас, так как Победитель был из нас, поскольку явился человеком, и мы как бы превозмогаем грех, умерщвленный, конечно, в первом Христе, переносящем, очевидно, и на нас, как на Свой род, это благо; так и «дерзать» мы должны потому, что и мы препобедим мир, ибо «победил» Христос, как человек ради нас, являясь началом и дверью и путем для человеческой природы и в этом. Да, некогда падающие и побеждаемые, мы (теперь) возобладали и победили ради Того, Кто был из нас и ради нас победил. Ведь если бы Он победил как Бог, для нас никакого значения это не имело бы, а если как человек, то мы в Нем победили, ибо Он явился нам с неба вторым Адамом, по Писаниям (1Кор.15:47).

Поэтому как носили «образ перстного» (1Кор.15:49), по подобию с тем (Адамом первым) будучи должны подпасть игу греха, так, конечно, будем носить и образ Небесного, то есть Христа, побеждая владычество греха и превозмогая всякую мирскую скорбь, ибо «победил» Христос.

Глава III

О том, что никто не должен считать Сына лишенным Божественной славы, хотя Он и оказывается говорящим: «Отче, прославь Сына Твоего!»

Ин.17:1. Сия глагола Иисус и возвед очи Свои на небо рече: Отче, прииде час: прослави Твоего Сына, да и Сын Твой прославит Тя1030

В достаточной мере преподав ученикам напутствия к спасению и подобающими рассуждениями и речами поощрив к точнейшему восприятию догматов, а также соделав их возможно сильными против искушений и хорошо укоренив в каждом мужественное настроение, благополезно изменяет тотчас же вид речи и сообщает ей образ молитвы, причем не оставляет никакого промежутка времени между речью к ним и к Богу Отцу. И в этом Он опять явил нам Собою образ изрядного поведения. И действительно, тому, кто имеет стремление к благочестию, надобно, полагаю, знать, что, без сомнения, надлежит всегда охотно вести беседы с братьями о необходимом и полезном или же, если этого не случается делать, спешить исчерпывать употребление слова молитвами к Богу, так чтобы не вкрадывалось здесь никакого излишества в речи. Только в таком случае благообразность языка может идти по надлежащему пути. В самом деле, кому не известно, как легко в пустые речи весьма часто вносится много такого, что достойно порицания? Так и один мудрец сказал: «От (вследствие) многословия не избежишь греха, а оберегая уста, разумен будешь» (Притч.10:19).

Кроме того, можешь подивиться здесь и кое-чему другому, доставляющему нам немалую пользу. Делает начало молитвы о славе Своей и Отчей. А после этого тотчас же присоединяет и вносит и молитву о нас. Какая же этому причина? Наставляет опять благонамеренного и боголюбивого и делает его истинно искусным в молитве. Как творить добро и все делать нам необходимо не для того, чтобы старание об этом обращать в свою славу, но во славу Отца всего, разумею Бога, ибо да просветится, говорит, свет ваш пред людьми, чтобы видели хорошие дела ваши и прославляли Отца вашего, сущего на небесах (Мф.5:16), – так и, когда время располагает нас к молитве, прежде, чем о нас самих, подобает молиться о славе Божией, как, без сомнения, и Сам Христос «так, говорит, вы молитесь: Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое! Да приидет царствие Твое! Да будет воля Твоя как на небе, так и на земле! Хлеб наш насущный дай нам днесь!» (Мф.6:9–11). Это служит для нас образцом молитвы. Поистине надлежало, чтобы вождем и наставником всякого для нас блага и ведущего к Богу образа жизни являлся не ходатай, не Ангел, но Сам Христос (Ис.63: 9), ибо мы названы, и действительно таковы, по слову пророка, «ученики Бога» (Ис.54:13).

Но надлежит с возможным искусством рассмотреть также и то, что говорит Он к Своему Отцу, ибо с особенною тщательностью, думаю, занимающимся толкованием этого изречения должно наблюдать точность догматов.

Итак, «Отче», говорит, «пришел час, прославь Твоего Сына, да и Сын Твой прославит Тебя». Что касается до (внешнего) построения речи, то можно, пожалуй, подумать, что Говорящий это представляется лишенным славы. Но если принять во внимание достоинство Единородного, то легко будет, по моему мнению, избежать столь жалких рассуждений. Совсем глупо считать Сына нуждающимся в какой-либо славе и лишенным подобающей Ему чести, хотя Он есть Господь славы, как называют Его Богодухновенные Писания (1Кор.2:8; Иак.2:1). Впрочем, и в другом месте можно видеть Его говорящим к Отцу: «Отче, прославь Меня славою, которую Я имел прежде существования мира у Тебя» (Ин.17:5). Но для кого же, наконец, может быть сомнительным, кто в такой мере лишен ума и враг всякой истины, чтобы не понимать и не признавать, что Единородный не лишен Божественной славы, насколько это касается до Его собственной природы. Но так как, будучи в образе и в равенстве во всем с Богом и Отцом, не хищением считал быть равным Богу (Флп.2:6), но сошел в наше унижение и Себя уничижил, бесславнейшее сие понесши тело и из любви облекшись подобием человеческого ничтожества, когда уже явилось и настало надлежащее время, в которое подобало опять Ему, исполнив требовавшееся таинством (воплощения), переоблечься в первоначальную и существенную «славу», спасши всю вселенную, и именно спасши к жизни и Боговедению живущих в ней, показывая опять и в этом соблагоизволителем и сожелателем Отца; к Нему делает обращение, говоря, что Ему (Сыну), без сомнения, подобает снова взойти в достоинство Его собственной природы.

Восходит каким же образом? Очевидно, как совершитель дел Божества и как являвшийся с плотию, не как слуга действенности кого-либо другого, но будучи силою и премудростью Бога и Отца. Так, а не иначе, должны мы думать, со властью совершал Он дела Божества. Все ведь от Бога, однако ж не без Сына. В самом деле, как Бог и Отец мог бы совершать что-либо, подобающее Ему, если бы во всем, в чем должно мыслиться проявление действенности, не соприсутствовала Ему и не содействовала с Ним Премудрость и Сила Его, то есть Сын? Поэтому и премудрый Евангелист, виновник составления толкуемой книги, в начале ее говорит, что «все чрез Него стало, и без Него не стало ничего» (Ин.1:3). Итак, так как понятие единосущности последовательно заставляет нас признавать, что все от Отца, но, конечно, чрез Сына в Духе, а умертвив смерть и тление и уничтожив владычество диавола, Он имел просветить всю землю световодительством чрез Духа и чрез это явиться уже действительно Богом по природе и истинным, – то поэтому необходимо говорит: «Отче, прославь Твоего Сына, да и Сын Твой прославит Тебя». И никто, имеющий ум, не скажет, конечно, что Сын просит славы у Отца, как, пожалуй, человек от человека, и со Своей стороны обещает взамен давать (ее Отцу). Весьма неприлично, а вернее – совсем безумно иметь такое представление о Боге. Но показывая славу Свою необходимейшею для Отца, чтобы признавался и единосущным, сказал это Спаситель. Как причиною бесславия для Бога и Отца должно служить то, если Он не имеет родившегося от Него и происшедшего Сына таким, каким подобает быть Богу от Бога по природе, так, полагаю, доставит Ему (Отцу) славу и похвалу, если Он имеет Своего Сына таким, каким Сам Он мыслится и называется. Прославляется поэтому Отец в славе Сына, как я говорил только что, сообщая славу тем, что посредством дел дается уразумевать, от кого и какого Отца родился Единородный, и взамен как бы получая ее чрез то, что опять дается уразумевать, кого и какого Сына действительно Он есть Отец. Следовательно, достоинство славы, существенное и природное, должно переходить от Отца к Сыну, а от Сына к Отцу.

Если же кто, быть может, предположит, что по причине унижения в вочеловечении и здесь Господь называет Себя меньшим, чем Он есть Сам по Себе (по природе), – ведь и это Ему было обычно, – то он нисколько не отступит от правильного рассуждения, однако ж не вполне точно раскроет содержание толкуемых слов. Ведь если бы Он просил только Сам для Себя славы от Отца, то ничего неестественного для человеческой ограниченности не представляла бы эта просьба, но так как обещает, что и Он со Своей стороны прославит Отца, то разве уже не является необходимость скорее согласиться с только что преподанными нами рассуждениями?

Глава IV

О том, что, при благочестивом отношении к делу, никакого вреда не может быть для славы Сына, если говорится, что Он получил нечто от Бога и Отца

Ин.17:2. Яко дал Ему власть всякия плоти, да все, еже дал еси Ему, даст им жизнь вечную1031

Опять и здесь Христос изъясняет нам тот образ славы, посредством которого Бог и Отец явит Своего Сына всехвальным и преславным и Сам чрез это будет прославлен от Своего Сына. Распространяет же речь и делает ясным ее смысл для нашего назидания и пользы, ибо все ведающему Богу и Отцу какая надобность научаться образу молитвы? Итак, призывает на нас благоволение от Отца. И так как Он есть первосвященник наших душ (1Пет.2:25), поскольку явился человеком, хотя и будучи Богом по природе с Отцом, то и делает за нас подобающим образом обращение к Нему, убеждая нас веровать, что и ныне Он есть Умилостивление о грехах наших и Ходатай праведный, по слову Иоанна (1Ин.2:1–2). Поэтому и Павел, желая, чтобы мы имели такой образ мыслей, пишет в Послании: «Ибо не имеем первосвященника, не могущего сострадать немощам нашим, но искушенного во всем по подобию (с нами), кроме греха» (Евр.4:15). Следовательно, как первосвященник, поскольку явился человеком, а вместе с тем и как непорочная жертва, Он принес Себя Самого в выкуп Богу и Отцу за жизнь всех, как некий начаток человечества, «чтобы во всем быть первенствующим», как Павел говорит (Кол.1:18). Приносит же опять род земной отступивший, Своей Кровью явив его чистым и преобразив к обновлению жизни чрез Духа Святаго. А так как, о чем мы часто говорили, все совершается от Отца чрез Сына в Духе, то и делает прошение благ для нас как Посредник и Первосвященник, хотя и будучи соподателем и сораздаятелем Божественных и духовных даров со Своим Родителем. Ведь по Своей воле и власти, кому хочет разделяет Дух Христос (1Кор.12:11).

Таков смысл этих слов. Но на что желает указать самый образ молитвы, пусть это разъясняет опять толкуемое изречение. Итак, «Отче, – говорит, – прославь Твоего Сына, да и Сын Твой прославит Тебя». Как же или в каком виде исполнится, говорит, то, что Я сказал? Хочу, говорит, чтобы как «дал Ты» Мне «власть над всякою плотью», так и «все, что дал Ты» Мне, имело «жизнь вечную»1032. В самом деле, прославил Отец Своего Сына, всю землю подчинив власти Его, но и Сам чрез Него также прославляется. Ведь Сын прославлен от Отца, получив веру у всех, что Он есть рождение и плод все могущего и беспрепятственно все повергающего под иго Его царства, но и Сам в Свою очередь как бы прославлен от Своего Сына Отец. Это потому, что как скоро Сын признан могущим все легко совершать, то благодать этой славы перешла и на Родителя Его.

Итак, говорит, как Ты и прославил и прославлен, дав «Ему» над всем «власть» и господство, то есть сказанным образом, так хочу, чтобы ничто из данного не погибло, ибо и эта слава должна переходить от Отца к Сыну и от Сына опять к Отцу. Поистине ведь надлежало, чтобы ставшее всецело подвластным и подчиненным всемогущему Богу Слову, будучи раз спасено, и пребывало в нескончаемых благах, так чтобы уже не подчиняться владычеству смерти и не находиться во власти тления и греха или подвергаться еще исконному злу.

А как изречение «дал Ты Ему власть над всякою плотью», думаем, может смутить кого-либо из простецов, то постараемся опять сказать об этом нечто немногое, не впадая в нерешительность ради нужды, хотя бы всякое слово было бессильно для изъяснения таких предметов. И это Господь говорит главным образом соответственно принятому Им образу, то есть образу уничижения и ограниченности человечества. И такое объяснение ты должен принимать. Ведь если мы стыдимся, слыша, что Он назвался рабом ради нас, хотя и вместе с Отцом оставаясь Господом всего, и что Он поставляется «царем над Сионом, горою святою Его» (Пс.2:6), хотя и имея в собственной природе и неприобретенную силу власти над всем, то следует стыдиться и тому, если говорит, что Он что-либо получает опять как человек. И если там мы удивляемся добровольному подчинению, зная о существенно прирожденном Ему достоинстве, то почему же рядом с тем и это не заслуживает удивления? Все имея, как Бог, Он принимает, говорит, как человек, которому царствование не существенно, но дано, «ибо что имеешь, чего не получил?» (1Кор.4:7), (это положение) должно соответствовать ограниченности тварей. Тварен и Христос, поскольку стал человеком, хотя и будучи нетварен природою, поскольку явился от Бога. Ведь все блага мыслятся и действительно существуют в Боге природно и собственно, а в нас как приобретенные и сообщаемые чрез Божественную благодать. Когда поэтому, как человек, получивший владычество над нами, Он говорит, что дана от Отца «над всякою плотью власть Ему», отнюдь не должно соблазняться этим, ибо надо уразуметь смысл Домостроения (Боговоплощения). Если же тебе угодно понимать это изречение и в отношении к Божеству (Спасителя), то прими опять во внимание, что сказал однажды к иудеям Господь: «Верно, верно говорю вам: никто не может прийти ко Мне, если не Отец, Пославший Меня, привлечет Его» (Ин.6:44), ибо кого хочет животворить Отец, тех приводит, как к Своей силе животворной, к Своему Сыну, а также укрепляет и умудряет чрез Него. Но если и желает также кого-либо подчинить игу Своего владычества, то не иначе призывает к этому, как чрез Живую и Всемогущую Силу, посредством Которой владычествует над всем, то есть чрез Своего Собственного Сына. Люди, сами собою будучи не в состоянии совершать ничего превышающего их, от Бога получают силы властвовать над другими, ибо чрез Него цари царствуют, по написанному (Притч.8:15–16), и властители чрез Него державствуют над землею. Бог же всяческих, не от другого кого получив силу, подчиняет Себе уклонившийся от любви к Нему род (человеческий) и удалившийся из-под ига Его царства, Своей собственной Силе как бы даруя власть над всем и чрез Нее получая в Свою десницу все, что пожелает взять. Как Своей Силе подчиняет Бог и Отец Своему Сыну, – но чрез Него же, конечно, и не иначе, – все, что добровольно желает стать в подчинение Ему. Как все умудряет и животворит чрез Него, так и владычествует над всем чрез Него.

Впрочем, надо заметить, что не на одном только Израиле уже сосредоточивалась благодать вышнего человеколюбия, но простиралась «на всякую плоть», ибо все подчинившееся власти Спасителя будет, конечно, участвовать и в жизни, исходящей от Него, и в благодати.

Глава V

О том, что Сын должен признаваться Богом истинным, хотя Он называет Отца единым и истинным Богом

Ин.17:3. Сия же есть вечная жизнь, да знают Тебя единаго истиннаго Бога и Егоже послал еси Иисуса Христа1033

Веру поставил матерью вечной жизни, и сила истинного Боговедения, говорит, будет причиною вечного пребывания, очевидно, в нетлении, блаженстве и святости. А истинным Боговедением называем то, которое свободно от обвинения в обращении к другому к чему-либо и в уклонении к неподобающему (богослужению). Ведь некоторые стали служить «твари вместо Творца» (Рим.1:25) и дереву осмелились сказать: «Отец мой – ты, и камню: ты меня родил» (Иер.2:27). Эти несчастные дошли до такой степени невежества, что лишенным чувства веществам глупо давали божеское имя и усвояли неизреченную славу превышающего все Существа. Итак, «единым» и «истинным» называет «Бога» Отца, как истинного противопоставляя Его лжеименным и противополагая ложно называемым богам. Таков смысл этого изречения. Но, называя Отца единым и истинным, благополезно упоминает и о Своей славе, говоря: «и Кого послал Ты, Иисуса Христа». Никто ведь не может получать совершенного знания об Отце, если рядом и вместе с ним нет знания и о Сыне, ибо кто узнал, что есть Отец, вместе с тем узнал конечно и Сына. Поэтому, назвав Бога и Отца истинным, не исключил и Себя Самого. Будучи в Нем и из Него по природе, Он также будет и истинным и единым в едином. Ведь, кроме Него, не может быть никакого другого Бога истинного и единого, «ибо боги язычников суть демоны» (Пс.95:5). А тварь служебна, которой, не знаю зачем, поклоняются некоторые, увлекшись в недоброе и безрассудное настроение. Итак, многим, признанным в мире по заблуждению за богов и получившим подложное название, противопоставляется единый и истинный Бог и сущий в Нем и из Него по природе Сын, раздельно и вместе соединенно по природному единству. Раздельно – потому что мыслится имеющим существование Сам по Себе, ибо есть Сын, а не Отец. Но также и соединенно – потому что существование Отца, конечно, должен сопровождать Родившийся от Него по природе (Сын). Вместе существуют Отец и Сын, и если существует и называется Отец, то потому, конечно, что Он мыслится родившим.

Итак, «сия есть», говорит, «вечная жизнь, да знают Тебя единого истинного Бога и, Кого послал Ты, Иисуса Христа». Но неужели же – спросит кто из любознательных, которые не легкомысленно стараются усвоять Божественные догматы, – мы должны знание признавать вечною жизнью и будет достаточно знать о действительном и истинном существовании Бога по природе, чтобы иметь всю твердость надежды, и ничего другого не потребуется? Но в таком случае как же это «вера без дел мертва есть» (Иак.2:26)? Ведь когда мы называем веру, то обозначаем истинное знание о Боге, а не другое какое, ибо чрез веру знание. Это засвидетельствовал Исаия, говорящий: «Если не уверуете, (то) и не уразумеете» (Ис.7:9). А что знание, состоящее в одних только голых рассуждениях, писания святых объявляют нам делом совершенно бесполезным, это, думаю, можешь понять и из следующего. Один из святых учеников сказал: «Ты веруешь, что един Бог: хорошо делаешь, – (но) и демоны веруют, и трепещут» (Иак.2:19). Что же скажем на это? Как окажется истинным Христос, называющий вечною жизнью познание Единого и Истинного Отца и Бога и с Ним Сына? На это, полагаю, надо отвечать, что слово Спасителя должно быть, конечно, истинным, ибо знание есть жизнь, как бы рождающая всю силу таинства и вносящая причастие таинственной Евхаристии, посредством которой мы вступаем в общение с Живым и Животворным Словом. По этой, думаю, причине и Павел называет язычников сотелесными и сопричастными Христу (Еф.3:6), как приобщившихся Святой Его Плоти и Крови. Таким же образом и наши члены должны представляться как члены Христа (1Кор.6:15). Итак, знание есть жизнь, вносящая притом благословение чрез Духа, ибо Он обитает в наших сердцах, преобразуя принимающих Его к всыновлению и воссозидая к нетлению и благочестию посредством евангельской жизни. Поэтому Господь наш Иисус Христос, ведая, что знание о Боге едином и истинном является причиною и как бы залогом названных благ, говорит, что оно есть вечная жизнь, как матерь и кормилица вечной жизни, как бы рождающая собственною силою и природою то, что служит причиною жизни и ведет к ней.

Надо, полагаю, направить свое любопытство и на то, каким образом, по слову Христа, получается в нас совершеннейшее знание единого и истинного Бога. Заметь, что оно бывает не без знания о Сыне и, конечно, о Святом Духе. Таким ведь образом мыслится и веруется, согласно Писаниям, Единица в Троице. иудеи, Моисеевыми заповедями руководимые к удалению от многих и лжеименных (богов), привлекались к служению Единому и Истинному (Богу), ибо закон говорит: «Господу Богу твоему поклонишься и Ему Единому послужишь» (Втор.6:13; Мф.4:10). Но служившие и уже поклонявшиеся Единому и Истинному, как не имевшие еще совершенного знания о Поклоняемом, теперь чрез слова Спасителя нашего призываются к нему (знанию), научаясь не тому (только), что Создатель всего есть един и истинен, но и тому, что Он есть Отец, и Кого родил, даже более – уже и точно созерцая Его в неизменном образе, то есть Сыне. Ведь чрез отпечаток каждый весьма легко может доходить до точного созерцания первообразов. Поэтому Господь наш Иисус Христос считает необходимым, чтобы призванные чрез веру к сыновству и жизни вечной не только узнали то, что Бог един и истинен, но и что Он есть и Отец и Кого есть Отец – очевидно Того, Кто ради нас стал плотью и послан для исправления испорченной природы разумной, то есть человечества.

Глава VI

О том, что Сын не был лишен Божественной славы, хотя и оказывается говорящим к Отцу: «И ныне прославь Меня славою, что имел Я» и прочее

Ин.17:4–5. Аз Тя прославих на земли, дело соверших, еже дал еси Мне, да сотворю его1034. И ныне прослави Мя Ты, Отче, у Тебя Самого славою, юже имех прежде [даже] миру быти у Тебе1035

К Божественному опять присоединяет человеческое, и речь является как бы смешанною, имеющею в виду две цели, именно: чтобы лицо Говорящего, с одной стороны, не возвышать до обладания (не представлять обладающим) одним только всецелым всемогуществом и Божескою властью, а с другой стороны, чтобы не оставлять в пределах одной только человеческой ограниченности, но чтобы из обоих (Божества и человечества) составить нечто единое, не лишенное того и другого из названных свойств. Господь наш Иисус Христос почитал должным научать верующих не только тому, что Он есть Бог1036 Единородный, но и тому, что стал ради нас человеком, дабы всех представить Богу и Отцу и преобразить к новой жизни, Своею кровью искупив человечество и, один достойнейший всех, отдав жизнь Свою за всех. Поэтому говорит, что прославил «на земле» Отца, «совершив дело, что дал» Ему.

Также и здесь, идя как бы двойным некиим путем в рассуждениях об этом, мы станем утверждать, что и это говорится в отношении и Божества и человечества (Христа). Поэтому, если говорит это как человек, то разумей так: образом для нас и началом и примером Божественной жизни стал Христос и ясно показал, как и какую следует нам вести жизнь. Поэтому-то составители Божественных Писаний (Евангелисты) и дают подробнейшее о Нем повествование. Итак, научает нас в этих словах и говорит, что каждый из нас, совершая назначенное ему служение и приводя в исполнение заповеди Божии, тогда-то именно и прославляет своими подвигами, конечно не тем, чтобы прибавлял Ему (что-либо в отношении славы), как не имеющему, – ибо полна славы Божественная и неизреченная Природа, – но тем, что видящих и получающих пользу заставляет славословить Его, как и Спаситель говорит: «Да воссияет свет ваш пред людьми, да увидят добрые дела ваши и прославят Отца вашего, Сущего на небесах» (Мф.5:16). Мужественно и охотно совершая подвиги добродетели ради Бога, мы стяжаем славу отсюда не для своих глав, но приобретаем благословение славе и чести Вседержителя. Как в том случае, когда, проводя противную Богу и мерзостнейшую жизнь и тем ослабляя неизреченную славу Его, мы подвергаемся справедливому суду и делаем свою душу повинною наказанию, о чем слышим чрез глас пророка: «Ради вас всегда имя Мое хулится у народов» (Ис.52:5); таким же, думаю, образом, когда совершаем славнейшую добродетель, тогда, без сомнения, и приуготовляем прославление Бога. Поэтому, совершив данное нам от Бога дело, мы тогда, вполне справедливо возвышаясь до дерзновения, свойственного Его истинным чадам, можем как бы востребовать для себя равной славы у прославленного от нас Бога, «ибо живу Я, говорит Господь, что прославляющих Меня прославлю и уничижающий Меня уничижится» (1Цар.2:30). Итак, желая показать, что только тогда подобает нам просить славы у Единого (Бога), то есть для будущего века, когда мы во всем будем оказывать Ему безукоризненное подчинение и окажемся ревностнейшими блюстителями заповедей Его, говорит, что Он прославил Отца, «дело совершив на земле, что дал Ему». Однако ж требует и Сам славы для Себя – не чуждой и не приобретенной, как мы, но Своей собственной. Нам ведь должно просить этого, но отнюдь не Ему. Обрати же внимание на то, что дерзновение в том и другом отношении Он опять в Себе Самом и чрез Себя сообщает нашей природе как нечто новое, ибо в Нем первом и чрез Него мы обогатились и силою исполнять врученное нам от Бога к совершению и уже возможностью с дерзновением просить подобающей достойным чести. Ведь некогда, по причине воцарившегося над нами греха и происшедшего в Адаме отступления, мы не обладали силами совершать какие-либо подвиги добродетели и были весьма далеки от дерзновения к Богу. Но Бог, по превеликому милосердию Своему возводя нас к этому дерзновению, так ободрял, говоря гласом пророка: «Не бойся, что постыжена, – не смущайся, что опозорена» (Ис.54:4). Таким образом, как во всех других благах Господь наш Иисус Христос стал для нас и начатком и дверью и путем, так и здесь.

Если же Спаситель (здесь) требует Своей собственной и домирной славы и, применяя это изречение к нам как пример для нас, утверждает, что и нам самим с великою готовностью должно совершать волю Божию и таким образом просить с дерзновением вышней славы, то никто да не думает, что мы говорим, будто человеку по подражанию Христу приличествует требовать какой-либо домирной и изначальной славы, как подобающей и ему. Напротив, пусть представляет так, что Он говорит соответственно тому, что подобает каждому (Христу и человеку). Поэтому если разумеется одно только наше человечество во Христе, то пусть говорится одно только подобающее тварям и да не преступается человеческая мера. Если же Слово, будучи Богом, стало плотию, когда говорит что-либо, как свойственно Богу, то это должно относиться только к Нему одному, но отнюдь не к тем, которые по подобию Его.

Так должны мы понимать значение толкуемых слов, относя их, согласно только что представленному рассуждению, к человечеству Христа.

Но, с другой стороны, представляя Божественное достоинство Христа, мы справедливо разумеем уже нечто большее, чем человеческая природа. Поэтому Он, утверждаем, прославил Своего Отца Бога, совершив дело, что получил от Него, не как слуга или в качестве подневольного, как бы по необходимости, дабы Господь всяческих не являлся ограниченным подобно нам и служебною тварью, ведь людям или Ангелам свойственно как слугам подчиняться и подобно рабам повиноваться Божественным велениям, – но, как сила и премудрость Родившего Его, Он вполне совершил как бы врученное Ему исправление нас, как, без сомнения, и божественный Псалмопевец в Духе, изъясняя нам значение тайны, сказал: «Заповедай, Боже, Силе Твоей, – укрепи, Боже, то, что Ты совершил нам» (Пс.67:29). Чтобы ясно показать, что Сын есть сила Отца и не другой, от Него отличный, говорю о тожестве сущности и природы, прежде сказав: «Заповедай Силе Твоей» и внесши двойство лиц, то есть Заповедующего и Того, к Кому заповедь, тотчас же соединяет их в единство природное, усвояя исход дела всецело Божественной и неизреченной Природе в премудрых словах: «Укрепи, Боже, то, что Ты совершил нам». Итак, Сын берет Себе или приемлет от Собственного Отца наше дело.

Но каким образом Бог заповедует Своей Силе, об этом необходимо рассмотреть и сказать, насколько превышающее ум может быть доступно для человеческого изъяснения. Вообразим себе какого-либо человека из нам подобных и представим его знатоком чеканного искусства: ему надо приступить к чеканке (новой) статуи или к исправлению в ней какой-либо порчи или недостатка. Как он будет работать и совершать то, что желает? Очевидно, предоставив силе своих рук и мудрости искусства совершение того, что он пожелает сделать. Но если мудрость и сила его, по-видимому, и представляются в уме как бы чем-то другим, отличным от него, но в действительности они не отделяются от него, ибо по сущности и они принадлежат ему. Нечто подобное ты должен мыслить и о Боге, но значение примера бери не во всей целости, ибо Бог должен быть представляем выше всего, и выше этого примера. То же самое рассуждение, взятое в виде примера, можно применять и к солнцу и огню. И солнце как бы повелевает исходящему из него свету осиявать все и действенности лучей как бы дает дело – внедрять силу теплоты в воспринимающие ее предметы. Подобно же и огонь заповедует и повелевает некоторым образом свойству своей природы исполнять подобающее ей. Но мы не утверждаем, что вследствие этого в рабском подчинении находятся луч и свет у солнца, а сила жжения у огня. Ведь оба они действуют чрез то, что составляет их природную собственность. Но хотя и представляются как бы не самодеятельными, однако ж природно они не отличны от того, что из них. Нечто подобное должно мыслить как о Боге и Отце, так и о рожденном от Него по природе Слове, когда говорится, что Он принимает на Себя что-либо человеческое.

Итак, прославила на земле Бога и Отца Премудрость и Сила Его, то есть Христос, «совершив дело, что дал Ему». А так как подобающее Ему дело уже приходило к концу, то Он и просит всегда присущей Ему славы и, когда время уже призывало к сему, требует восприятия Своей исконной славы.

Но какое же Он исполнил дело, чрез которое, говорит, Он прославил Отца?

Будучи истинным Богом, Он по благоволению и желанию Отца стал человеком, восхотев спасти всю вселенную и падший род на земле обновить к жизни бесконечной и Боговедению истинному, что и совершено силою и Божественною властию Христа, упразднившего смерть, разрушившего владычество диавола и уничтожившего грех, показавшего несравненную любовь к нам чрез оставление всем преступлений и просвещение заблудших и уже уразумевших Бога единого и истинного. Так как Христос своею силою совершил это, то Отец прославляется от всех, то есть от всех в мире, разумеющих премудрость и силу и присущую Ему милость и человеколюбие. Просиял Он и проявился наконец в Сыне как в образе и отражении Своей природы, и дерево познанным стало от плода, по написанному (Мф.12:33). Когда же совершены уже были дела и прекрасное Домостроение о нас достигло подобающего конца, Он возвращается в Свою славу и воспринимает исконную честь. Впрочем, как облеченный еще образом человеческим, принимает вид молитвы и просит как неимеющий, ибо все у человека от Бога. И хотя Он, поскольку Богом рожден от Бога Отца, отнюдь, конечно, не был лишен Божественной славы, но, как скоро во время Домостроения о нас как бы сократил (скрыл) ее, приняв это бесславнейшее тело, справедливо требует ее, как действительно отсутствовавшую, и это говоря как человек. Нечто подобное разумея, и сам премудрый Павел пишет нам о Нем в Послании так: «Сие да мыслит каждый из вас, что и во Христе Иисусе, Который, в образе Бога будучи, не хищением почел быть равным Богу, но Себя уничижил, образ раба приняв, в подобии людей быв и видом обретшись как человек, унизил Себя, быв послушен до смерти, и смерти крестной, – посему и Бог Его превознес и даровал Ему имя выше всякого имени, да в имени (именем) Иисуса Христа всякое колено поклонится, небесных и земных и подземных (существ), и всякий язык исповедует, что Господь – Иисус Христос во славу Бога Отца» (Флп.2:5–11). Хотя и Превышнего Сына, поскольку Он явился из Него очевидно Богом и Господом, тем не менее, написано, возвышает как человека, которому усвояется потребность в возвышении своей низкой природы. Таким образом, просит восприятия Своей (исконной и домирной, то есть Божественной) славы и с плотью. И отнюдь не как не обладающий Своею (Божескою) славою говорит это, хотя бы и не получил ее (во время воплощения на земле), ибо Логос никогда не был без Своих достоинств, будучи Богом истинным, но (говорит это) как возносящий и самый Свой храм (человечество) в присущую Ему всегда славу, вернее же – как возносящий Себя с Своей плотью, ради которой последовало временное бесславие. Чтобы именно не показалось кому-либо, что Он просит не принадлежащую Ему, чуждую и не искони Ему обычную славу, Он объявляет ее домирною и (пребывающею) у Самого Отца. Это потому, что Сын никогда не был вне славы Отца, как всегда соцарствующий Ему, совоспеваемый с Ним и сопоклоняемый от нас и святых Ангелов, как Бог из Бога и в Боге и с Богом. Этому, полагаю, учит и божественный евангелист Иоанн в словах: «В начале был Логос, и Логос был к Богу, и Бог был Логос: Сей был в начале к Богу» (Ин.1:1–2).

Глава VII

Изречение, что Сыну дано что-либо от Отца, не лишает Его Божественного достоинства, но Он является единосущным и из Отца сущим, хотя и говорится, что Он нечто получил

Ин.17:6–8. Явих Твое имя человеком, ихже дал Ми еси от мира: Твои беша, и Мне их дал еси, и слово Твое сохраниша1037. Ныне разумеша, яко вся, елика дал еси Мне, от [у] Тебе суть1038: яко глаголы, яже дал еси Мне, дах им, и тии прияша и познаша истинно, яко от Тебя изыдох, и вероваша, яко Ты Мя посла1039

В только что изложенных нами рассуждениях я уже основательно, как мне кажется, доказал, что Христос вел речь к Небесному Отцу как по Божеству, так и по человечеству (как Бог и вместе как человек). Построяет слово по отношению к обеим (природам), ни заключая ее в пределы одного только человечества, ни относя ее всецело к Божеской славе, но также и здесь опять сохраняется тот же самый характер. Как Бог по природе и начертание Неизреченной Природы, Он говорит к Своему Отцу: «Явил Я Твое имя людям», вместо славы ставя «имя», как это обычно употребляется и в нашей речи. Так, премудрейший Соломон написал: «Лучше имя хорошее, чем богатство многое» (Притч.22:1), то есть доброе мнение и слава лучше знатности и блеска, доставляемых богатством. Также и Сам Бог говорит в одном месте устами Исаии тем, которые «оскопили себя ради Царства Небесного» (Мф.19:12): «Да не говорит евнух (скопец), что я древо сухое, – вот что говорит Господь скопцам (евнухам): которые соблюдут заповеди Мои и сотворят, что Я хочу, дам им в доме Моем и в ограде Моей место именитое, лучше сынов и дщерей имя вечное дам им» (Ис.56:3–5). Никто, конечно, не подумает, если он благоразумен, что воздаяние со стороны щедрости Божией будет состоять в простых только названиях имен людям благочестивым и добродетельным, препобедившим всякое удовольствие в мире, и умертвившим «члены, что на земле» (Кол.3:5), и почтившим одно только согласное с Божественными законами. Но имя опять вместо славы употребляет, ибо достославны будут соцарствующие Христу.

Итак, Спаситель ясно утверждает, что Он «явил имя» Бога и Отца, то есть по всей вселенной соделал явною славу Его. Как или каким образом? Себя, очевидно, в Своих превышающих слово подвигах, представив в доказательство. Ведь Отец прославляется в Сыне как в образе и отражении Своего образа, ибо в начертании всегда проявляется красота первообразов. Так, является Единородный, существенно будучи премудростью и жизнью, Художником всего и Творцом, победившим смерть и тление, праведным, незлобивым, милосердым, святым, добрым. Таковым же стал познан и Родивший Его, ибо Он не может быть по природе другим, отличным от Того, Кто из Него по природе. Итак, Он просиял, как в образе и отражении Своего образа, в славе Своего Сына, ибо таково было о Нем слово у древних, а теперь и воочию является нам таковым. Ведь в отношении веры созерцаемое воочию, кажется, всегда бывает сильнее выражаемого в словах.

Не лишено, полагаю, значения то, что уже сказано нами об этом изречении. Однако же должно идти и другим некоторым путем рассуждений (в изъяснении толкуемых слов). «Явил имя» Отца Сын, очевидно приведши нас к разумению и ясному представлению не только Того, что есть Бог, – это было возвещаемо чрез Богодухновенное Писание и ранее пришествия (Христа), – но и того, что, кроме бытия истинным Богом, Он есть и Отец не в лжеименном смысле, имея в Себе и от Себя Собственного Сына, совечно сосуществующего Его Собственной природе. Это потому, что, конечно, не во времени родил Творца веков. Но более, так сказать, соответствующее Богу имя Отец, чем Бог. Это служит обозначением достоинства, а то заключает в себе указание на существенное свойство. Кто говорит «Бог», тот указывает на Господа всяческих. А кто называет Отца, тот выражает особность или личное свойство (ἰδιότητος), ибо являет, что родил. И Сам Сын усвоял Богу имя Отца как более, так сказать, собственное и истинное, когда говорил не: «Я и Бог», но: «Я и Отец одно есмы» (Ин.10:30), или еще в другом месте о Себе Самом: «ибо Сего Отец запечатлел Бог» (Ин.6:27). Но и повелевая ученикам Своим крестить все народы, ясно заповедал совершать это не во имя Бога, а «во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Мф.28:19).

Ведь и божественный Моисей, повествуя о творении этого мира, не одному лицу усвоял образование мира, написав так: «И сказал Бог: «сотворим» человека по образу «Нашему» и по подобию» (Быт.1:26), и в этих словах – «сотворим» и по подобию «Нашему» – обозначается Святая Троица, ибо создал все и призвал к бытию Отец чрез Сына в Духе. Но не вполне удобопонятно было это для древних, вернее – совсем была неясна эта речь, ибо ни Отец не назван особо, ни лицо Сына не выставлено ясно. Господь же наш Иисус Христос без всякого прикровения и с великим дерзновением (ясно) называл Бога Своим Отцом, а Себя Самого именуя Сыном и показав истинным плодом владычествующей над всем Природы, тем самым явил имя Отца и возвел нас к совершенному знанию. Ведь полнейшее знание о Боге и начале всего состоит в ведении не только того, что Бог есть, но и того, что Он есть Отец и Кого – Отец, включая сюда очевидно и Святаго Духа. И действительно, знать о Боге только то, что Он существует, принадлежит нам отнюдь не более, чем подзаконным, ибо это не выходило за предел иудейского разумения. И как закон ничего не довел до совершенства (Евр.7:19), сообщая детоводственное научение (Гал.3:24) и не достаточное для достижения совершеннейшего благочестия, так и знание о Боге сообщал несовершенное, только отклоняя от преданности к лжеименным богам и заставляя поклоняться Единому и Истинному: «Да не будут, – сказано, – тебе боги другие, кроме Меня» (Исх.20:3), «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему Одному служи» (Мф.4:10; Втор.6:13). Господь же наш Иисус Христос, приложив к постановлениям Моисеевым нечто лучшее и предложив учение превосходнейшее, чем подзаконная заповедь, даровал знание, которое выше и славнее того древнего знания. Он соделал явным для нас, что Творец всего есть не только Бог и Господь, но и Отец. Доказательство – налицо: Он объявил Себя образом Божиим в словах: «Видевший Меня видел Отца» (Ин.14:9), «Я и Отец одно есмы» (Ин.10:30).

И это справедливо, так как Он, будучи Богом и от Бога (рожденным) по природе, возвышенно и свойственным Богу образом говорит это к Своему Отцу. Но тотчас же присоединяет, говоря более свойственным человеку образом: «коих дал Ты Мне от (из) мира, Твои» (буквально Тебе, у Тебя) «были, и Мне их дал Ты». Впрочем, надо думать, Господь сказал не потому, чтобы во владычестве Бога и Отца было что-либо особо и отдельно выделенное и отличное, чего бы не было у самого Сына. Ведь Он есть Царь предвечный, по гласу Псалмопевца (Пс.73:12, 54:20), и вечный общник владычества Отца. Так и премудрый евангелист Иоанн учит, что все принадлежит и подчинено Ему, очевидно при соцарствии с Ним Отца, когда пишет: «В Свое пришел, и Свои Его не приняли» (Ин.1:11), собственностью Его называя и тех, которые еще не знали Его и отвергали как бы иго царства Его. Сказал же это теперь, ставя на вид слушателям, что в этом мире были некоторые, которые совсем не имели понятия об едином и истинном Боге и служили твари и диавольским измышлениям. Но хотя они и не знали Творца всего, блуждая вне истины, все же они были собственностью Бога, поскольку Он есть Владыка всего, как Творец. Все есть собственность Бога и вообще нет ничего, среди тварного, что не имело бы владыкою Единого, хотя бы сама тварь и не знала этого. Ведь никто, конечно, не скажет, чтобы заблуждение некоторых могло лишать Творца всего власти над всем, напротив – подчинит Его власти все, что чрез Него сотворено и приведено к бытию. Если поэтому это истинно, то Богу Истинному принадлежали и те, которые одержимы были диавольскими заблуждениями и преданы мирским мерзостям.

Но дано Сыну каким образом? Бог и Отец благоизволил, чтобы Еммануил царствовал над ними не так, что Он теперь только начал царствование над ними, – Он всегда был Господом и Царем как Бог по природе, – но так, что, став человеком и отдав Себя за жизнь всех, всех искупил Себе и чрез Себя привел к Богу и Отцу. Таким образом, искони и от начала царствуя как Бог вместе с Своим Родителем, Он поставляется царем как человек, Которому вместе с другими дается царствование, по мере природы человеческой. Ведь царь есть не то же, что человек как разумное животное, обладающее умом и знанием, имея это в качестве природных свойств. Это (ум и знание) заключается в понятии сущности (человека), а то (царское достоинство) есть внешнее, придаточное и не принадлежит к нераздельно прирожденным свойствам: оно бывает и исчезает, нисколько не изменяя предмета, насколько это касается сущности. Таким образом, царское достоинство является данным и отвне привходящим к человеку – от Бога, «ибо чрез Меня, – говорит, – цари царствуют и властелины чрез Меня властвуют над землею» (Притч.8:15–16). Итак, царствуя над всем с Отцом, поскольку был и есть и будет Богом по природе, Он принимает владычество над живущими в мире, соответственным человеку образом и мерою.

Поэтому говорит, «что все, что дал Ты Мне, у Тебя есть». В собственном и точном смысле все есть собственность Бога, а нам, Его тварям, только дается. И если Божественной природе подобает обладать и владычествовать всем, то нам свойственно опять только получать. И действительно, Он засвидетельствовал, что несомнительно верующим в Него свойственно искреннее рабство и ревностное послушание, ибо говорит: «потому что слова, что дал Ты Мне, дал Я им, и они приняли и познали истинно, что от Тебя Я исшел, и уверовали, что Ты Меня послал». Свои изречения ясно называя «словами» Бога и Отца, по причине тожества сущности и так как Бог Слово открывает желания Отца, подобно как, без сомнения, и исходящее из наших уст и чрез внешнее произношение входящее в слух ближнего открывает тайны, лежащие в глубине сердца. Поэтому-то и пророческое слово сказало о Нем, что «называется имя Его: “Велика Совета Ангел”» (Ис.9:6). Поистине чудный и сверхъестественный и великий совет Родителя открывает сущее в Нем и из Него Слово, чрез произнесение слов, как человек, когда стал подобным нам, а после восшествия на небеса – чрез познание и световодительство духовное. Ведь достойным Он открывает тайны Свои, что и Павел засвидетельствует в словах: «Доказательства ли ищете того, что во Мне говорит Христос?» (2Кор.13:3).

Итак, Он засвидетельствовал о любящих Его, что они приняли и соблюли данные Ему от Бога Отца слова. А кроме того, они удостоверяются в том, что Он от Бога исшел и послан, между тем как страдавшие противоположным настроением не признавали этого. Не приняв слов Его и не сохранив свободною веру, они не допускали и не веровали, что Он исшел от Бога и послан. Так, иудеи говорили однажды: «Если бы был Сей от Бога человек, не нарушил бы субботы» (Ин.9:16), в другой раз: «Мы – Моисея ученики: мы знаем, что Моисею говорил Бог, Сего же не знаем, откуда Он» (Ин.9:28–29). Видишь, как отринули посланничество (Его от Бога), так что бесстыдно возглашают, что не знают, откуда Он. А что они, страдая большою глупостью рассудка и ради одного только вочеловечения спотыкаясь как бы на некий камень, не принимали и неизреченного Его и превечного рождения, разумею от Бога и Отца, в этом легко удостоверишься, когда услышишь слова Евангелиста: «И потому именно искали Его иудеи убить, что не только нарушил субботу, но и Отцом Своим называл Бога» (Ин.5:18). Записан также и возглас нечестивых иудеев к Нему: «За хорошее дело не побьем Тебя камнями, но за хулу, потому что Ты, человек будучи, делаешь Себя Богом» (Ин.10:33). Ясно уразумеешь отсюда, как истинные блюстители слов Его признали и уверовали, что Он воссиял от Отца – ибо это, полагаю, означает слово «исшел» – и послан к нам, «возвещая заповедь Господню», по сказанному в псалмах (Пс.2:7). А осмеявшие это Божественное и от Отца слово отринули вместе с тем и веру и ясно отвергли, что Он есть Бог и от Отца, пришедший к нам ради нашего спасения, став при этом подобным нам, но без греха.

Поэтому справедливо усвояет Богу и Отцу добрых и истинно предавших Ему благопослушание души своей, не упомянув о совершенно противоположных им, дабы, уже начиная с наших времен, стало ясным то, что Он сказал. Что же это? «Всякого, кто исповедует Меня (о Мне) пред людьми, исповедую и Я его (о нем) пред Отцом Моим, Сущим на небесах: кто же отвергнется Меня пред людьми, отвергнусь и Я его пред Отцом Моим, Сущим на небесах» (Мф.10:32–33). Это совершить обещал и Сам Бог и Отец, некогда восклицая гласом Исаии: «Будьте Мне свидетели, и Я – свидетель, говорит Господь Бог, и Отрок, Которого избрал Я» (Ис.43:10).

Итак, Спаситель ведет беседу и как Бог, и вместе как человек, ибо в одно и то же время Он был и Бог и человек, изрекая безукоризненное в том и другом отношении слово и промыслительно приспособляя к потребностям времени то, что подобало каждому (Божеству и человечеству).

Глава VIII

О том, что (ничто) не должно быть вне Царства Христова, хотя бы что-либо и усвоялось Отцу, ибо общая у Них власть над всем

Ин.17:9–11. Аз о них молю: не о мире молю, но о [тех], ихже дал еси Мне, яко Твои [у Тебя] суть1040. И Моя вся Твоя [суть] есть, и Твоя Моя, и прославихся в них1041. И уже несмь в мире, и сии в мире суть, и Аз к Тебе гряду1042

Ходатайствует опять как человек, Примиритель и Посредник Бога и человеков (1Тим.2:5), и как истинно великий и всесвятой Первосвященник наш Своими молитвами умилостивляет Своего Родителя, Самого Себя священнодействуя за нас. Ведь Сам Он есть Жертва и Сам – Священник, Сам – Посредник, Сам – всенепорочное приношение, Агнец истинный, «берущий грех мира» (Ин.1:29). Таким образом, то древнее посредство Моисея было как бы образом некиим и ясною тенью того посредства, что в последние времена явлено Христом, – и подзаконный архиерей в своем образе начертывал Священнослужителя вышезаконного, ибо тень истины – закон. Ведь божественный Моисей и вместе с ним славный Аарон всегда посредниками выступали между Богом и собранием народным, то отклоняя гнев (Божий) за прегрешения израильтян и призывая вышнее благоволение на изнемогавших, то молясь за них, и благословляя их, и по установленному порядку принося подзаконные жертвы и, кроме того, еще дароприношения или за грехи, или благодарственные за те блага, что получили они от Бога. Но выше типов и подзаконных образов явившийся в последние времена Первосвященник и вместе Посредник Христос «умоляет» за нас как человек и щедро благодетельствует нас как Бог вместе с Богом и Отцом, раздающим блага достойным. Весьма ясно показал нам это Павел в словах: «Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа» (2Кор.1:2). Итак, умоляющий как человек, Он также и раздает как Бог. Будучи святым первосвященником, непорочным и безгрешным, Он не за Свои немощи, как это обычно было для получивших подзаконное священство (Евр.7:27), но, напротив, за спасение наших душ принес Себя, и притом однажды, ради наших грехов, и сделался ходатаем за нас, «и Он есть умилостивление за грехи наши», по слову Иоанна, и не за наши только, но и за целый мир (1Ин.2:2).

Но, быть может, кто-либо против наших рассуждений сделает такое возражение: сказанное учеником не будет ли противоречить словам Спасителя? Ведь Господь наш Иисус Христос в этих словах представляется ясно отказавшимся от ходатайства за весь мир, а премудрый Иоанн высказал совершенно противоположное сему, ибо утверждает, что Спаситель должен быть ходатаем и умилостивлением не за наши только грехи, но уже и за весь мир.

Но какое должно быть решение этому возражению или каким образом ученик окажется свидетельствующим согласное с изречением Господа, это нетрудно сказать. Блаженный Иоанн, так как был иудеем и из иудеев, чтобы кто не подумал, что Господь есть ходатай пред Отцом за одних только израильтян, а не за другие народы, рассеянные по всей земле, хотя им и предстояло прославиться верою в Него и быть вскоре призванными к познанию спасения чрез Христа, считает необходимым сказать, что Господь есть умилостивление не за одних только потомков Израиля, но за целый мир, то есть за тех, которые имели быть призванными из всякого народа и племени чрез веру к оправданию и освящению. А Господь наш Иисус Христос, отделив истинно верующих от имеющих противоположное настроение и решившихся столь упорным непослушанием досаждать Ему – от достойнейших слушателей Его божественных слов, подклонивших уже выю сердца своего и как бы надевших на себя иго рабства Богу, – о них, сказал, одних подобает молить, ибо кого Он является посредником и первосвященником, им только одним почитал должным и доставлять блага от ходатайства. О них и говорит, что хотя они даны Ему, но принадлежат и Отцу, так как нет другого пути к свойству Богу, как только чрез Сына. Этому и Сам Он научит тебя в словах: «Никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня» (Ин.14:6).

Обрати внимание на то, как Отец, дав Своему Сыну тех, о ком речь, приобрел их Себе Самому. Уразумев это, прекрасно говорит величайший знаток Священных Писаний: «Потому что Бог был во Христе мир примиряющим с Собою» (2Кор.5:19). Мир примиряется с Богом тем, что Христос является Посредником, принимающим приходящих чрез веру и приводящим их чрез Себя к Отцу. Поэтому и пророк Исаия уже прежде внушал нам избрать мир с Богом во Христе в словах: «Соделаем мир с Ним, соделаем мир приходящие» (Ис.27:5–6). Отдалив от своей души то, что отчуждает нас от любви ко Христу, разумею скверность, склонность ко греху, удобопреклонность к мирскому сладострастию и, кроме того, еще к матери и кормилице всякого зла – противоестественному заблуждению, мы соделаемся своими и друзьями Христа и устроим мир с Богом и соединимся с Самим Отцом чрез Сына, как принявшие в себя рожденное от Него Слово и в Духе взывающие: «Авва Отец!» (Рим.8:15).

Итак, данные Христу соделались собственностью Отца, однако ж не становясь поэтому вне Христа, ибо царствует с Ним и владычествует чрез Него над Своими Бог и Отец. Ведь одно и то же царство и держава одна над всем Святой и Единосущной Троицы, и что составляет собственность Сына, должно принадлежать и славе Сына (Бога?) и Отца, и наоборот, что называется подчиненным Отцу – этим должен, конечно, обладать и Сын. Поэтому-то и говорит: «Мое все – Твое есть и Твое – Мое». Где блистает и является полное тожество природы, там одинакова и слава достоинства, то есть не отдельно что-либо из сущего усвояется Одному и отнимается у Другого, но совершенно равная и одна и та же слава простирается на все вообще. Кто по своему существу есть наследник Божеских достоинств Своего Отца, Тот является и Сам имеющим все, что есть у Отца, а Своего Родителя покажет имеющим все, что принадлежит Ему (Сыну). Каждый из Них в Другом природно проявляется, и Сын сияет в Отце, а Отец в Свою очередь в Сыне. Таким образом тайноводствуют нас Богодухновенные Писания. Когда поэтому одно из достоинств Отца есть обладание властью над всем, то это должно быть и у Сына, ибо Он есть начертание сущности Его, не допускающее ни в чем никакого несходства и изменения. Впрочем, Он, как утверждает, прославляется в раз Ему данных, как бы объявляя справедливейшим воздаянием моление за них.

Какое же поэтому это моление и по какой причине просит у Отца благоволения для Своих истинных последователей? «Я не (есмь) в мире», говорит, «а они в мире (суть), а Я к Тебе гряду». Сожительствуя и соприсутствуя еще святым Апостолам с плотью на земле, Он был явным и видимым ходатайством, как бы всегда готовым и способным оказать помощь подвергавшимся опасности, почему они и были весьма дерзновенны. Ведь человеческий дух обыкновенно более полагается и надеется не на то, что темно, но на то, что вполне явно. Говорим это отнюдь не затем, чтобы утверждать, будто Господь немощен в деле спасения кого-либо, хотя бы Он и не присутствовал видимым образом. Так думающий совершенно справедливо оказался бы глупцом. «Ведь Иисус Христос вчера и сегодня Тот же и во веки» (Евр.13:8). Но Он знал, что ученики будут впадать в немалое малодушие, как бы оставленные одни на земле, между тем как мир наподобие свирепых волн бушует и невыносимыми ужасами и чрезмерными опасностями обычно нападает на проповедников Божественного слова еще не посвященным.

Итак, так как «Я», говорит, «иду к Тебе» – ибо вскоре вознесусь, чтобы совосседать и соцарствовать как Бог с Богом и Отцом, а они останутся пока «в мире», – то «о них молю». Данные Мне, они и Твоими стали, и как о Твоих, так и о Моих считаю должным заботиться, и «прославлен Я в них, потому что все, что дал Ты Мне, Твое есть, и Твое – Мое». И истинна эта речь, ибо потому только что некоторые из сущих в мире даны Христу и поэтому стали собственностью и Отца, они не откажутся славословить Того, чрез Кого вступили в общение с Богом и Отцом, но приведенные чрез Него, останутся нисколько не менее и Его собственностью. Ведь у Него все общее с Отцом, как Божество по природе, так и всемогущество, ибо один Бог у нас, во Святой и Единосущной Троице поклоняемый. Бога собственность все мы, одного и единственного и истинного, в качестве рабов подчиненные Святой и Единосущной Троице.

Глава IX

О том, что природно в Сыне достоинство Божества, хотя и говорится, что получил это от Отца ради человечества и образа унижения

Ин.17:11. Отче Святый! соблюди их в имени Твоем, еже дал еси Мне, да будут едино, якоже Мы1043

Замечай повсюду соединение воедино двух сторон, – то есть человеческой, имеющей свойственную нам ничтожность, и божеской, обладающей превышающею все славою. Речь представляет смешение из того и другого и, как мы подробно говорили в предшествующих рассуждениях, ни божеское не доводит до последней высоты, ни выступает совсем из свойственных нам пределов. И это потому, что Он есть Бог, ставший человеком несказанным некиим и неизреченным соединением занимая как бы среднее какое место, так что ни из определения истинного Божества не выходит, ни оставляет совсем и границ человечества. Неизреченное от Бога и Отца рождение, поскольку Он Слово есть и Единородное, возводит Его в Божескую сущность и в славу, справедливо следующую Ему. А уничижение низводит Его в подобие нам, не принуждая к сему насильственно Того, Кто вместе с Отцом является царем над всем, – Единородный никогда не мог быть вынужден к противному Его воле, – напротив, как добровольное, из любви к нам принятое и сохраненное. Ведь Он унизил Себя Сам (Флп.2:7), то есть добровольно и без всякого принуждения. В противном случае, то есть если бы кто в состоянии был всецело властвовать над Ним и приказывал бы Ему идти на это против Его желания, то Он оказался бы уже не добровольно подвергшимся состоянию уничижения. Итак, Он уничижил Себя Сам добровольно ради нас. Ведь иначе и мы никогда бы не получили названия сынов по благодати и богов, если бы Единородный не подверг Себя унижению за нас и ради нас, сообразно Которому, преобразуясь чрез причастие Духа, и сами мы называемся чадами Божиими (Ин.1:12; 1Ин.3:1) и богами (Ин.10:34–35 из Пс.81:6). Поэтому, когда говорит что-либо, соединяя некоторым образом с божеским и человеческое, то не соблазняйся этим и оставь неразумное изумление придуманному несравненному искусству речи, всегда тонко выдерживающему для нас этот двойственный образ, так что говорящий в одно и то же время является и Богом по природе, и истинным человеком, прекрасно сочетавая ничтожество человечества с славою неизреченной Природы и безукоризненною и свободною от всякого упрека выдерживая совершеннейшим образом сообразность (речи) по отношению к тому и другому.

Говоря это, мы утверждаем не то, что природа Слова низошла в худшее состояние, чем была вначале. Отнюдь нет, ибо такое мнение будет не лишено крайней глупости, так как божество всецело бесстрастно, не допускает никакого изменения, напротив – сохраняет неизменным свое состояние, но то, что образ добровольного уничижения, как бы по необходимости усвоенный вид смирения, по человечеству, заставляет как бы в низшем состоянии, чем в каком находится Отец, являться равного Ему и сообразного и в Нем и из Него явившегося Бога Единородного1044. И не удивляйся, если слышишь, что Сын по человечеству кажется ниже величия Отца, так как и Павел уверяет нас, что Он по тому же (человечеству) ниже Ангелов, когда пишет так: «Мало чем пред Ангелами умаленного Иисуса, ради претерпения смерти славою и честию увенчанного» (Евр.2:9), хотя и святым Ангелам заповедано поклоняться Ему, «ибо когда, – сказано, – вводит Первородного во вселенную, говорит: и да поклонятся Ему все Ангелы Божии» (Евр.1:6; Пс.96:7), а также и святые серафимы стояли вокруг и занимали служебное положение, когда Он являлся пророкам «восседающим на престоле высоком и превознесенном» (Ис.6:1). Итак, поскольку речь идет о подлинном и действительном рождении Его от Бога Отца, человеческое не есть собственность Сына. Но, с другой стороны, оно и собственность Его, поскольку явился человеком, оставаясь всегда, чем был и есть и будет непрестанно, низведши Себя, ради нас, в то, чем не был.

«Отче», говорит, «Святый! Соблюди их в имени Твоем, что дал Ты Мне, да будут едино, как Мы». Силою и всемогуществом неизреченной природы желает охранять учеников, со всею справедливостью усвояя истинному и действительному Богу силу сохранять тех, кого Он пожелает. И этим прославляет опять не другую какую природу, но Свою собственную, именно как бы в лице Отца, от Которого рожден как Бог. Поэтому и говорит: «Отче, соблюди их в имени Твоем, что дал Ты Мне», то есть Божественном (имени). А дается, говорит, имя Божества Ему опять не так, что Он, не будучи Богом по природе, призван к приобретенному (отвне) им достоинству Божества. В таком случае Он был бы усыновлен, как мы, и имел бы подложную и приобретенную славу и неистинную природу (Божественную), что не подобает нам мыслить. Поэтому же Он перестал бы быть и Сыном (Божиим) по природе. Но так как, согласно свидетельству Божественных Писаний, стало плотью Слово (Ин.1:14), то есть человеком, то и принял, сказано, то, что имел как Бог, ибо имя и действительное обладание Божественною славою не может природно принадлежать человеку.

Пойми же опять и уразумей точно, как Он явил Себя живою и ипостасною силою Бога и Отца, посредством Которой все совершает. Ведь восклицая и говоря: «Соблюди их», не удовольствовался только этими словами, но опять искусно ввел и Себя Самого как действующую в этом охранении силу и орудие Родившего Его, ибо говорит: «Соблюди их в имени Твоем, что дал Ты Мне». Заметь точность выражения. Наблюдение над нами и промышление уделяя и усвояя одной только Божественной природе, тут же утверждает, что по причине человеческого вида Его Ему данным оказывается то, что присуще Его природе, то есть «имя выше всякого имени» (Флп.2:9). Поэтому и говорим, что Сыну это принадлежит по природе, как (рожденному) от Отца, а по человечеству – в качестве дара, так как принимает как человек, поскольку это относится к подобному с нами человечеству Его. Ведь человек не есть Бог по природе, а Христос – Бог по природе, хотя мыслится человеком, потому что от нас.

Впрочем, хочет в полном единомыслии и согласии желаний сохранять учеников, как бы соединенных друг с другом душою и сердцем, – и законом мира и взаимной дружбы связывает в некий неразрывный союз любви, дабы они достигли такого единения, чтобы отобразом и природного единства, разумеемого в Отце и Сыне, стало их добровольное соединение, то есть нерасторжимым и неослабным, не отвлекаемым никакими мирскими предметами или страстями к несходству желаний, но сохраняющим в единстве благочестия и святости неослабною силу любви, как это и действительно случилось. Так, в Деяниях Апостолов читаем: «(У) множества верующих было сердце и душа одна» (Деян.4:32), очевидно в единении Духа. То же самое высказано и самим Павлом: «Одно тело и один дух» (Еф.4:4) – «одно тело многие мы (есмы) во Христе, ибо все от одного хлеба причащаемся» (1Кор.10:17; ср. Рим.12:5) и все в одном Духе Христовом помазаны. Как будущих сотельников (Еф.3:6), причастников одного и того же Духа, и желает охранять Своих учеников в единстве духа, отнюдь не расторжимом, и единомыслии невредимом.

Если же кто подумает, что и другим образом объединяются ученики, подобно как «одно» суть Отец и Сын не по одной только сущности, но и по волению, ибо одно желание во Святой Природе и одна и та же во всем воля, тот может понимать и так и не уклонится от надлежащего разумения, так как у истинных христиан можно видеть единство желаний, хотя единосущие в нас и не таково, как в Отце и сущем из Него и в Нем Сыне.

Ин.17:12–13. Егда бех с ними, Аз соблюдах их в имени Твоем, еже дал еси Мне, и сохраних их, и никтоже из них погибе, токмо сын погибели, да Писание исполнится. Ныне же к Тебе гряду1045

Речь Спасителя постепенно переходит к более ясному изложению и неясное вначале теперь разъясняет и раскрывает, как бы из облачного неба переменяясь в ясную погоду. Блаженные ученики полагали, что великий вред принесет им удаление Спасителя, очевидно разумеемое с телом, ибо ничто не может препятствовать Ему как Богу присутствовать с теми, с кем пожелает. Но они предполагали, что никто не будет охранять их, когда Христос вознесется на небо, и они подвергнутся всяким бедствиям, так как совсем никого не будет изъемлющего их из рук притеснителей, напротив – они подпадут под власть тех, которые беспрепятственно будут делать с ними все, что им пожелается, и подвергать их всяким преследованиям.

Но хотя и премудрыми и Отцами и светилами вселенной сделались они, однако ж без всяких колебаний считаем должным сказать, что им надлежало иметь в виду не одно только плотское присутствие Спасителя нашего Христа, но знать, что если и удалялся от присутствия с ними по плоти и хотя не был видим телесными очами, однако ж без всякого сомнения подобало представлять Его присутствующим и находящимся с ними всегда по Его Божественной власти. В самом деле, разве Бог может лишиться Своих свойств или что воспрепятствует владычествующей всем Природе и в состоянии остановить Ее как бы по необходимости в действенном проявлении Ее свойств? Ведь действенностью и силою Божества служит быть везде, наполнять неизреченно небо, наполнять также и землю, все вмещать и ничем не быть вмещаемым, ибо Бог не объемлем местом и не ограничен ни пространством, ни какими-либо пределами. Ничего такого не допускает бескачественная, беспредельная и бестелесная природа.

Итак, как скоро Христос был вместе и одновременно Бог и человек, то ученикам, конечно, надлежало знать, что, хотя бы и отсутствовал телесно, не совершенно должен отсутствовать, но, конечно, сопребывает с ними, по неизреченному свойству Своей Божеской природы. Поэтому-то и Сам Спаситель ранее говорил: «Отче Святый! соблюди их в имени Твоем, что дал Ты Мне». А теперь опять: «когда был Я с ними, Я соблюдал их в имени Твоем, что дал Ты Мне», как бы указывая здесь Своим ученикам на то, что сила охранять кого-либо подобает более действенности Божества, а не плотскому присутствию. Ведь и сама плоть освящалась не сама собою, но, соприсутствием с нею соединенного Слова превращаемая некоторым образом в природную Его силу, становится виновницею спасения и святости для причастников ее. Поэтому всю Божественную деятельность мы отнюдь не можем усвоять плоти самой по себе, но, при правильном образе мыслей, должны относить ее к Божественной силе Слова. И в самом деле, охранение учеников в имени Отца разве не это означает, и ничего другого? Разве славе Божией сохранены они? Итак, отклоняя от сердца учеников страх вследствие мнения их, что Он оставляет их, и часто повторяя одно и то же, Он говорит, что полная безопасность их зависеть будет не от телесного сожительства их с Учителем, но, напротив, от того, что Он был Бог по природе. Имея непрестанную над всем власть и силу – ибо Он неизменяем и отнюдь не допускает превращения в то, что не пребывает всегда одинаковым, – Он без всякого препятствия будет в состоянии также (и по отшествии) охранять их и избавлять от всякого приключающегося зла.

Обрати опять внимание на скрытую в этом изречении заботу о нашей пользе и благоустроении. Как бы вымолив у Бога и Отца охранение святых, говорит, что и Сам Он уже соделал это, показывая Себя равномощным и равнодействующим Своему Родителю, даже более – самою ипостасною силою Родившего. В самом деле, кому присущей оказывается возможность совершать то же, что может и действительный и истинный, по всеобщему признанию, Бог, разве, без всякого сомнения, не должно быть признаваемо присущим Ему и равенство во власти, и тожество по природе? И Тот, Кто соблюл как Бог «в имени» Божием, облекшись, вследствие совершенных Им Божественных дел, подобающею имени славою, каким образом может оказаться другого естества или иной природы, а не быть действительно тем, что есть Бог по природе? Ничто из существующего не может совершать свойственных Богу дел, если это не будет по существу Своему тем, что мы считаем за Бога.

Также и здесь в Его изречении содержится двоякий смысл, по причине воплощения. Дело охранения и соблюдения тех, кому это подобает ради благочестия, Он как бы отнимает у тварной природы и передает «имени» Отца, усвояя Божественное одной только Божественной природе. Поэтому опять хотя и говорит, что соблюл учеников, но совершение этого дела усвоил не человеческой ограниченности, напротив – утверждает, что оно исполнено «в имени» Божием, ставя Себя как бы вне этого дела, поскольку Он был и мыслится плотью, и в то же время усвояя Себе силу охранять и совершать Божественные дела, поскольку Он есть Бог от Бога, вседеятельная сила Отца, крепость не соделанная, но из того, что она есть, являющая природу, откуда она неизреченно произникла. А если и здесь опять говорит, что Ему дано имя Божества, хотя Он есть Бог по природе, поскольку явился от Бога Единородный, то нисколько не вредит истине дела и не лишает Себя подобающей Ему чести и славы, отнюдь нет. Ведь человечеству свойственно получать и это ему преимущественно и должно усвояться, так как оно ничего не имеет само по себе.

Так сохранил, говорит, Своих учеников и такую явил о них заботу, что никто не погиб, кроме одного, которого и назвал «сыном погибели» как обреченного на погибель по собственной воле, а вернее – по своей негодности и нечестию. И отнюдь не должны мы думать, что по Божественному и неизменному суду предатель среди учеников был уловлен сетью ловца и оказался в силках диавольских. В таком ведь случае он был бы и невиновен, как принужденный верховным определением. Кто может воспротивиться суду Божию? Но он осужден, как совершивший мерзость, так что ему лучше бы было совсем не рождаться (Мф.26:24). По какой причине? Потому что он, несчастный, изобличается совершившим это именно по собственной воле, а не по принуждению от кого-либо. И как возлюбивший столь ужасную гибель справедливо и должен называться чадом гибели, так как обречен на погибель и уничтожение, ожидая дня погибели как бы мук рождения и плача.

А так как к этим словам присоединил: «да исполнится Писание», то считаем полезным сказать читателям следующее. Не потому, что изрекло Писание, погиб предатель и дошел до такой порочности, что за несколько сребреников предал честную кровь Христа, но так как ему несомненно предстояла погибель, как предавшему Господа по присущему ему злонравию, то и Писание, которому несвойственно ошибаться, предуказало, что это непременно будет. Ведь оно есть слово все знающего Бога и в Своем уме носящего образ жизни каждого и поведение его от начала до конца. Так и Псалмопевец, усвояя Ему ведение всего, как прошедшего, так и ожидаемого в будущем, говорит к Нему в одном месте: «Ты знаешь все помыслы мои издалека, стезю мою и удел мой Ты знаешь и все пути мои предвидишь» (Пс.138:2–3). Итак, все наперед предведая и будущее созерцая уже как настоящее, кроме всего прочего, что сказано о Христе, Божественное слово предвозвестило нам и о том, что погибнет предатель, поставленный среди учеников. Предведение и предсказание будущего, конечно, не было желанием и повелением Бога, равно и предречение не служило принуждением к совершению предуказанного греха и злодеяния против Спасителя, – напротив, оно скорее отвращало от этого, так как узнавшему это, без сомнения, было возможно, если бы он пожелал, и отказаться и охранить себя от этого, как имеющему свободное влечение ко всему, что он пожелает.

Но, быть может, скажешь: каким же образом охранил Христос (Своих учеников), когда по влечению своих собственных желаний и добровольным побуждениям прочие оказываются избежавшими диавольских сетей, а один только несчастный Иуда из всех был уловлен? Какая же поэтому была польза от упоминаемого здесь охранения?

На это, благороднейший, ответим также и мы, что прекрасно, конечно, бодрствование, весьма полезна крепость нашего ума и сила воли к добродетели и совершению блага, ибо таким именно образом мы соделаем «свое спасение» (Флп.2:12). Однако ж одного этого будет недостаточно для человеческой души. Ведь она необходимо нуждается в высшем содействии и благодати, облегчающей для нее препятствия и делающей вполне удобопроходимым трудный и скалистый путь праведности. А что у нас совсем ничего нет, что бы не являлось от Божественной благодати, об этом выслушай слова Псалмопевца: «Если Господь не построит дом, всуе трудились строители его; если Господь не устережет город, всуе бодрствовал страж» (Пс.126:1).

Итак, нам необходимо подобает, утверждаю, с одной стороны, – стараться проявлять свою собственную силу характера и боголюбивое настроение и являть себя мужественными в деле совершения своего спасения, а с другой – также просить от Бога вышнего содействия, как непреоборимого некоего и несокрушимого всеоружия, как скоро мы решились мужественно подвизаться. И так как Бог раз даровал нам и соблагоизволил на это, нам уже можно преодолевать силу врагов и побеждать власть диавола, если не захотим повиноваться зовущему нас к чувственному наслаждению или другого рода греху. Ведь как скоро мы предадим ему свою волю и влечением ко злу окажемся отдавшими себя в сеть его, то разве справедливо будет обвинять еще кого-либо другого, а не, напротив, – приписывать вину своим собственным безрассудствам? И не есть ли это то самое, что уже давно сказал Соломон: «Безрассудность человека вредит путям его, и Бога обвиняет в сердце своем» (Притч.19:3). Но это бесспорно. Поэтому, если предателю наравне с другими учениками невозможно было получать помощь от Спасителя, то пусть докажет это кто-либо, и мы согласимся. Если же он, имея наравне с другими ограду (около себя) Божественной благодати, по собственному желанию упал в ров погибели, то разве Христос не соблюл его, оказав ему Свое милосердие и, сколько дело касалось до подания помощи человеку, спас бы его1046, если бы он сам по собственной воле не пожелал подвергнуться (злу)? Так сияла благодать в других, всегда спасая тех, которые свою волю делали как бы сотрудницею ее (помощницею благодати), ибо так устроится образ спасения каждого.

Ин.17:13. И сия глаголю в мире, да имут радость Мою исполнену в них [себе]1047

Припомни опять, что мы только что говорили, и ты вполне уразумеешь смысл приведенного текста. Везде Он выдерживает пред нами двойственное представление о Своем лице, показывая и блистающее в Нем Божественное достоинство и в промыслительных целях не отвергая и подобающую Его человечеству ограниченность. И в самом деле, нелепо было Ему желать отрицаться от того, что добровольно Им было воспринято ради нас. Ни в чем не имея нужды и совершенный во всем от совершенного Отца, Он уничижил Себя, не о какой-либо Своей собственной пользе стараясь, но нам самим доставляя благо от этого уничижения. Итак, одновременно представляя Себя и Богом и человеком, Он как бы убеждает учеников понять, что и в отсутствии и в присутствии Своем Он одинаково может совершать то, что содействует им к спасению по Богу, и как соблюл их, еще находясь с ними на земле по человечеству, так будет охранять их и в Свое отсутствие, по Божеству, благодаря Своей Божественной сущности. Ведь Божество хотя и не находится в каком-либо месте, но и не отсутствует решительно ни в чем из сущего: Оно наполняет все и чрез все проходит и вне всего и во всем находится.

А обращаясь к Своему Отцу с словами: «Отче Святый, соблюди их», тут же представил Себя как действительную и во всем действующую силу Отца. Именно в одно и то же время показывает, что Он не вне Его природы, но в ней и из нее существует и имеет нераздельное с нею единение, хотя и мыслится существующим Сам по Себе, ибо говорит: «Соблюди их в имени Твоем, что дал Ты Мне, и опять: Когда Я был с ними, Я охранял их в имени Твоем, что дал Ты Мне» (Ин.17:11–12). Отсюда необходимо думать, что как Сам Он уже соблюл в имени, данном Ему от Отца, то есть в славе Божества, ибо «даровал Ему имя выше всякого имени» (Флп.2:9), так опять желает, что и Сам Отец также соблюл в имени, данном Ему, так как Он не должен исключаться из участия в этом деле. Это потому, что Отец будет охранять истинно верующих в Него чрез Единородного как чрез Свою силу, так что Он не действует ни в чем из сущего, как только чрез Него. Поэтому, если и (будучи) с плотью Он соблюл (учеников) властию и славою Божества, то каким образом может оказаться Он переставшим удостаивать учеников потребного им милосердия и разве может случиться прекращение охраны их с стороны Его, хотя Божественная власть Единородного всегда пребывает и присущая Ему по природе сила остается в неизменной твердости? Ведь Божеству, всегда обладающему непрестанно присущими Ему преимуществами, отнюдь не свойственны перемена или превращение в какое-либо худшее состояние.

Итак, Я сказал, говорит, это «в мире, дабы» Наши ученики «Мою имели радость исполненною в них». Каким же это образом, скажем далее, не желая оставлять какую-либо неясность в этом изречении. Блаженные ученики думали, что, когда Христос пребывал и сожительствовал с ними, разумеется по плоти, они легко будут освобождаться от всякой беды, беспрепятственно избегать опасностей со стороны иудеев и пребывать недоступными для желающих им вредить, – а когда отделится от них и уйдет на небо, они легко подпадать будут всякой опасности и даже подвергнутся самому крайнему бедствию, так как не будет уже никого, кто бы в состоянии был защищать их и отвращать нашествие искушений. По этой-то вот причине Господь наш Иисус Христос, ни отрицая раз принятое человечество, ни показывая Себя не имеющим Божественной власти, то и другое проявлял в Своей речи, говоря, что как человеку Ему дано имя Божества, однако ж милость и охранение в Нем и чрез Него совершаются от Отца над чтущими Его. Какая же мудрость заключается в этих словах? Та, чтобы блаженные ученики узнали и вполне поняли, приложив к этому изречению острый ум, что, и присутствуя с плотью, Он совершал дело спасения их не чрез нее, но славою и всемогущею силою Своего Божества. Поэтому, говорит, никакого вреда не последует для учеников от того, что Он не будет присутствовать с плотью, так как Божественная власть Единородного легко может охранять их, хотя бы даже плоть сама и не являлась присутствующею.

Говорим это отнюдь не потому, чтобы мы не придавали никакого значения святому телу Христову, но потому, что действенность в этом деле подобает усвоять именно славе Божества, ибо и само тело Господа освящалось силою соединенного с ним Слова, почему и является действенным для нас в таинственном благословении (Евхаристии), так что может и в нас внедрять свою святость. Об этом и Сам Спаситель, ведя некогда беседу с иудеями и много рассуждая о Своей плоти, называя ее действительно животворным и истинным хлебом, говорит: «Ибо хлеб, что Я дам вам, плоть Моя есть, что Я дам за жизнь мира» (Ин.6:51). Когда же они очень поразились и немало недоумевали, как это природа тварной плоти может быть для них виновницею вечной жизни, Он в ответ сказал: «Плоть не значит ничего, Дух животворит: слова, что Я изрек вам, дух есть и жизнь есть» (Ин.6:63). И здесь также говорит, что плоть ничего не может значить, очевидно, для освящения и животворения принимающих ее, насколько это касается природы человеческой плоти. Но поскольку она мыслится и признается за храм Слова, постольку, без сомнения, и должна быть виновницею как святости, так и жизни, но именно не благодаря, конечно, себе самой, а благодаря соединенному с нею Богу, Который свят и жизнь есть. Поэтому все относя к действенности Божества, говорит, что для Его учеников отшествие Его с плотью, в отношении к их охранению, не будет иметь никакого вреда. Ведь если и сокроется на небеса, Спаситель не будет отсутствовать от любящих Его, но будет продолжать пребывание с ними силою Своего Божества.

Итак, «чтобы» имели «радость Мою исполненную в себе самих, это» изрек Я «в мире», говорит. Какая же это «исполненная» и совершенная «радость»? Знать и верить, что Христос был не только подобный нам человек, но что вместе с этим подобием нам, кроме одного греха, Он есть и Бог истинный. Очевидно, таким образом, и не подлежит сомнению, что Ему всегда должна быть присуща сила охранять чтущих Его, в какое бы Он ни пожелал время, хотя бы и не было видимо присутствие Его с телом. В этом именно и заключается возможность и для нас иметь совершенную радость, как имеющих всегда вблизи себя Сопредстателя, могущего изнимать от всякого зла.

Ин.17:14–15. Аз дах им слово Твое, и мир возненавиде их, яко не суть от мира, якоже Аз несмь от мира1048. Не молю, да возмеши их от мира, но да соблюдеши их от зла1049

Открывает необходимейшее для нас подаяние вышнего благоволения и от Отца, которое, говорит, в качестве как бы справедливого и подобающего воздаяния должно быть от Него подвергающимся ради Него опасностям. Ведь мир ненавидит ради Бога служителей Бога и исполнителей определенных Им законов, ни во что не считающих мирскую прелесть, которые и по справедливости должны получить содействие от Него и благодать и пребывание в благополучии. Опираясь некоторым образом на Него и надеясь на Него, ведя ради Него борьбу и не боясь подвергаться чрезмерным опасностям, как в конце концов могли бы они остаться без соответствующего их стараниям воздаяния? Поэтому Спаситель говорит, что «Я дал им слово Твое, и мир возненавидел их, потому что не суть от мира, как Я не от мира». Они приняли, говорит, и весьма охотно, Твое, Отец, слово, бывшее к ним чрез Меня, то есть евангельскую проповедь, легко отвращающую приемлющих ее от мирской жизни и земных помыслов. Поэтому-то они и подверглись ненависти от мира, то есть от пожелавших помышлять о мирском и любящих эту чувственную и скверную жизнь. Ведь для мирских людей неприятны слова святых, так как они всегда отвлекают от зол этой жизни и открывают нечистоту мирской жизни, обвиняют греховность мира и горькими обличениями поражают тех, которым доставляет приятность падение и вращение в земном зле, а также ведут борьбу против всякого насилия, удаляют честолюбие и научают отрекаться и возможно далее сторониться от любостяжательности как матери всех зол, но и повелевая находиться вне исконной прелести и захваченным в диавольские сети побуждая идти к Богу всяческих.

Вот ради этого-то, говорит, Отец, они и подвергаются ненависти. Не повинные ни в чем постыдном и нечестивом, они сделались как бы несноснейшими для людей мира, но так как «Я дал им» от Тебя «слово», то поэтому и они уже стали вне мира, как Я. Ведь совершенно удалены от земного помысла и мирского состояния поведение и жизнь во Христе, которым идя во след, по мере сил, избежим и мы сами того, чтобы находиться в числе мирских людей. Поэтому божественный Павел повелел нам идти по следам Его (ср. 1Пет.2:21). А должным образом последуем мы за Ним особенно тогда, когда мы любим помыслы об одном только сверхмирном и, поставив свой ум выше плотского помысла, взираем на одно только небесное. Себя опять сопричисляет к ученикам по человечеству, Которому в подражание, когда Он мыслится как человек, мы восходим ко всякого вида добродетели, как недавно сказано нами, избегая всякого греха в мире и оказываясь чуждыми его зол. Это именно, без сомнения, и божественный Павел пишет нам о себе и о Христе, «чрез Кого мне мир распят и я миру» (Гал.6:14), – впрочем, и в другом месте повелевает: «Подражателями меня бывайте, как и я – Христа» (1Кор.11:1). А подражал Павел Господу нашему Иисусу Христу, конечно, не в том отношении, что Господь есть Творец всего: ведь, кроме сотворенных уже, Он не создал нам других небес, не произвел на свет морей или земли. Как же подражал? Очевидно, так, что в своих нравах и поведении отражал досточудный образ явленной нам Им жизни, насколько это могло быть доступным ему, ибо кто сравнится с Христом?

Итак, соединив Себя с нами по человечеству и, вернее сказать, явившись для нас началовождем великого блага, разумею, выхождения из мира посредством вышемирной жизни – выше ведь мира евангельская жизнь и проповедь, Я, говорит Он, «не от мира», что относится и к вам, так как Божественное Его слово поселилось в ваших душах. Но как Меня, говорит, «ненавидит» мир, так и «их». А ненавидит мир Христа, поскольку противится словам Его и не принимает учения Его, всецело предав свой помысл влечениям ко злу. И по подобию Спасителя нашего Христа, он, очевидно, возненавидел и самих учеников, ради Него проповедающих слово Его, что делал и Павел, говоря: «За Христа представительствуем (являемся послами), так как Бог увещевает чрез нас: молим за Христа (от имени Христа): примиритесь с Богом» (2Кор.5:20).

О чем же Он просит, после того как открыл, что ученики будут в ненависти у привязанных к мирскому злу? «Не прошу», говорит, «чтобы взял Ты их от мира, но чтобы соблюл Ты их от зла». Не освобождаться от человеческих дел и не отделяться от телесной жизни желает святым Христос, еще не окончившим поприща своего посланничества (апостольства) и не воссиявшим доблестями благочестия, но после сожительства с мирскими людьми и руководствования их к угодному Богу образу жизни, с славными тогда подвигами уноситься к вышнему граду и обитать в странах святых Ангелов. Поэтому, как находим, один из святых приступает к добролюбивому Богу и поет: «Не возведи меня в половине дней моих» (Пс.101:25), ибо небезвредно для боголюбивых душ отделиться от жизни с плотью прежде совершения их превосходного образа жизни. Поэтому и закон Моисеев учит, что как бы в качестве гнева и наказания грехолюбцам посылается смерть не в надлежащее время, и часто возглашает, что должно удаляться от зла, «да не умрешь не во время свое» (Исх.28:35; Лев.8:35, 10:7, 22:9; Чис.18и др.; ср. Еккл.7:17). В противном случае желание святых удаляться от наших дел (земной жизни) долженствовало бы причинить немалый вред немощным в вере, даже более – они совсем остались бы без руководителей в благочестии, не имея могущих делать это. Зная это, и Павел говорил: «Лучше ведь разрешиться (от плоти) и со Христом быть, но пребыть во плоти необходимее ради вас» (Флп.1:23–24). Итак, промышляя о спасении необращенных (к вере), Господь говорит, что мирские люди не должны оставаться без просветителей и руководителей, напротив, – молит, чтобы святые сохранялись, всегда пребывая вне злонравной жизни и отклоняя нашествие искушений силою всемогущего Отца.

Должно заметить опять, что Свое собственное и от Него бывшее слово, разумеем евангельское, Он называет словом Бога и Отца, показывая Себя не другим с Отцом, по причине единосущия. Так, в евангельских книгах мы найдем, что народ Иудейский поражался изумлением пред Ним, так как Он учил их, «как власть имеющий, а не как книжники их» (Мф.7:29). Ведь они вели беседы с народом, всецело предпочитая то, чего требовал закон. Господь же наш Иисус Христос, совсем не следуя образам в сени и букве (заключающимся), но изрекая Свое слово с Божественною властию, говорит: «Сказано было древним: не убивай. А я говорю вам» (Мф.5:21–22): не пожелай. И хотя закон постановлял относительно Божественных речений, что ничего не должно к ним прибавлять и от них отнимать (Втор.4:2), но Христос и отнял и прибавил, превратив образы в истину. Поэтому Он не должен считаться в ряду подзаконных, то есть творений, ибо кому подобает по природе быть в числе рабов, тому всеконечно надлежит и подчиняться закону. Таким образом, Христос Свое слово назвал словом Отца, ибо Он есть в Отце и из Отца Слово, возвещающее волю Божества, говорю, истинного и единого, что в Отце и Сыне мыслится и Святом Духе.

Ин.17:16–17. От мира не суть, якоже Аз несмь от мира1050. Отче Святый1051, соблюди1052 их в истине [Твоей]1053. Слово Твое истина есть

И в этих словах опять показал и поставил на вид, за кого Он имеет нужду ходатайствовать пред Богом и Отцом и о ком именно подобало делать это, когда уже мыслится Он нашим Посредником (1Тим.2:5), Первосвященником (Евр.3:1) и Ходатаем (1Ин.2:1), по Святому Писанию, дабы, если случится кому совершить какое падение, или погрешить против надлежащего разумения или дела, или иногда подвергнуться неожиданным искушениям, или обуреваться диавольскими злокознями, Он приступал за нас (к Богу) с подобающим образом посредства и вместе с Своим Родителем подавал блага достойным людям. Ведь и это подобает Ему как истинному Богу по природе.

Итак, говорит, принявшие чрез Меня Твое, Отец, слово, имеют Мой, отражающийся в них, образ, стали сообразными Твоему истинному Сыну, по примеру Его отгоняя волнение мирского зла и оказываясь далекими и чуждыми в этой жизни от чувственных страстей и всякого постыдства. Поэтому «соблюди их в истине» Твоей.

Ведь природна во Христе и превыше слова чистота, ибо Он есть Бог истинный, не ведающий и не допускающий впадения в грех, напротив – источник всякой добродетели и сияния святости. Божественная и всем владычествующая природа ничего, конечно, другого и не может делать, как только то, что поистине подобает и мыслится присущим ей. В святых же учениках или во всех верующих в Него чистота, то есть непричастность мирскому злу, появляется не иначе как посредством вышнего милосердия и благодати, устраняющей скверну уже прежде содеянных падений и удаляющей преступления жизни, напротив – сообщающей чистоту святой жизни, однако же не без затруднений пребывающей в постоянстве. Поэтому премудрыми представляются мне слова Павла: «так что думающий устоять, смотри, не упади» (1Кор.10:12). Ведь наши дела всегда в волнении (находятся) и наша жизнь подвергается разнообразным колебаниям, так как лукавый непрестанно искушает, всегда подстерегает и желает запятнать трудноуследимыми кознями злодейств даже, если бы было можно, и тех, которые уже очищены, ибо «яства его – избранные», по слову пророка (Авв.1:16).

Итак, засвидетельствовав ученикам Своим внемирную жизнь и сообразность Его существенной (по существу) чистоте чрез подражание, просит и у Отца, чтобы они были сохранены, говоря как бы так: «О Всесвятой Отец! Если бы они были в мире, то есть если бы проводили чтимую в этом мире жизнь, – если бы, предав свое сердце земным и временным удовольствиям, как бы начертывали в себе самих безобразнейший вид (ἰδέαν) лукавого, – тогда он (лукавый) не нападал бы своими искушениями на них и отнюдь не вооружался бы на своих собственных чад, находя в них отражение присущего ему зла. Но так как они, по Моему примеру презирая прелесть этого мира, соделались вне мира и в своих нравах отображают яснейший образ Моей несравненной чистоты и ради этого имеют своим соглядатаем и врагом всегда скрежещущего на святых сатану, то Я и почитаю, наконец, необходимым, чтобы они были охраняемы. Но охранение, конечно, невозможно без «истины» Твоей, то есть без Меня, ибо Я – по природе истина Твоя, Отец, существенное и живое и ипостасное Слово».

Это именно, можно предполагать, выражает Он в данном изречении. Смотри же, как во всех, так сказать, словах Своих к деятельности Отца, к чему бы ни относилась она, всегда присоединяет и Свое собственное лицо, как бы доказывая истинность того, что «все чрез Него стало и без Него не стало ничего» (Ин.1:3)1054. Итак, в немного выше приведенных словах Он просил Своего Родителя о сохранении учеников «в имени», данном Ему (Ин.17:11). А в этих словах Он желает, чтобы прошение за них исполнилось «в истине». Что же это означает или чего желает это различие в словах? Не того ли, чтобы показать единою деятельность Отца, совершаемую чрез Него в охранении святых? Там, в словах, что ученики должны охраняться «в имени Отца», высказывает, что подвергающимся бедствиям ради Бога принадлежит изъятие силою и славою Божества из-под власти желающего делать зло (диавола), каковое нечто и было с ними, о чем Христос хотя и умалчивает теперь, но что некогда открыл Своим ученикам в словах: «Симон, Симон! вот сатана выпросил Вас (рас)сеять как пшеницу: Я же умолил о тебе, чтобы не оскудела вера твоя» (Лк.22:31–32). Многое ведь устроено относительно нас сокровенно, так как Христос промышляет и защищает жизнь каждого. Здесь же словами «соблюди их в истине» ясно указывает на руководство к восприятию истины чрез просвещение истины. Это потому, что никто не может ни прийти к познанию истины без просвещения чрез Духа, ни приобрести себе точное усвоение Божественных догматов, разумеется, в доступной людям мере. Ведь тайны, содержащиеся в Богодухновенном Писании, превышают наш ум, и потому не бесславным даром является хотя бы даже и умеренное знание о Христе.

Так, блаженный Петр, исповедав Господа истинным Сыном Бога Живого, справедливо услышал: «Блажен ты, Симон Вар-Иона (сын Ионы), потому что не плоть и кровь открыли тебе, но Отец Мой, Сущий на небесах» (Мф.16:17). Он открывает святым Своего Сына, Который есть истина, – Сына, не допускающего сатане направлять ум верующих к ложному знанию, чему предавшись некогда, Именей и Александр «крушению подверглись в вере» (1Тим.1:19–20), так как отвергли правое слово истины. Поэтому великое значение для надлежащего пребывания в правоте помыслов и дел имеет охранение Отцом в имени Божием и истине, чтобы мы ни отпадали от чистоты дел, ни, уклонением к невежеству, удалялись от догматов истинной религии.

Это и с нами самими легко может быть, как скоро мы являемся ставшими вне мира, не отрицая своего рождения в мире – из грязи ведь все мы и из земли были образованы, по написанному (Быт.3:19; Иов.33:6), – но качеством дел своих удаляясь от жизни в мире, ибо любители сообразности Христу, ходя на земле, жительствуют на небе.

Должно опять обратить внимание на то, что весьма благоусмотрительно называет здесь «святым» Отца, едва не напоминая Ему, чтобы, будучи святым заботился о святых. Свято же все, что является удаленным от мирской нечистоты, что во Христе есть природно, по подобию с Отцом, но приобретенным и привзошедшим в святых учениках чрез освящение благодатию и чистоту и святость жизни. Так каждый может сообразоваться с Божественным и сверхмирным Образом.

Глава X

О том, что Христос свят не по причастию к другому и не чуждо сущности Его освящение чрез Духа

Ин.17:18–19. Якоже Ты Мя посла в мир, и Аз послах их в мир: и за них Аз свящу Себе, да будут и они освящены в истине1055

Выразительно теперь назвав Отца «святым» (Ин.17:11) и совершив молитву охранять учеников в истине, то есть Своем Духе – ведь Дух есть истина, по слову Иоанна (1Ин.5:6), так как и Дух истины есть (Ин.16:13), очевидно Самого Единородного, – говорит, что «послал их» в мир по подражанию с Своим собственным посольством, ибо посланником и первосвященником исповедания нашего стал Иисус, по слову Павла (Евр.3:1), конечно, в подобающем человечеству и образу уничижения отношении. Но как скоро ученики были поставлены для этого, говорит, они имели, без сомнения, нужду в освящении от Святаго Отца, очевидно, вселяющего в них Духа Святаго чрез Сына. И в самом деле, ученики Спасителя никогда не достигли бы такой славы, чтобы стать светилами всей вселенной, и не устояли бы против невыносимых бед от искушающих или диавола, если бы их ум не был огражден причастием Духа, и они не были укрепляемы чрез Него к исполнению некоей необычной и сверхчеловеческой заповеди (о любви) и чрез просвещение Духа не были легко руководимы к ясному разумению Богодухновенного Писания и священных догматов Церкви. Так и Спаситель, являясь им после Воскресения, как написано (Деян.1:4), и дав им приказание по всей вселенной возвещать благодать веры, «повелел от Иерусалима не отлучаться, но ожидать (исполнения) обещания Отца», которое они слышали от Него и из уст святых пророков. Так, в те дни, говорит Господь, «излию от Духа Моего на всякую плоть» (Иоил.2:28). И Сам Спаситель ясно возвещал, что на них придет излияние Духа, в словах: «Еще много вам имею говорить, но не можете воспринимать теперь, когда же придет Он, Дух истины, наставит Вас на истину всю» (Ин.16:12–13); и опять: «И Я умолю Отца, и иного Ходатая даст вам» (Ин.14:16). Ведь Дух хотя и есть собственный Дух Бога и Отца, тем не менее есть и собственный Дух Самого Сына, не как другой и отличный, или отдельно в Каждом (Отце и Сыне) мыслимый и существующий, но так как от Отца и в Отце по природе – Сын, будучи истинным плодом сущности Его, то и усвояет Себе по природе собственный Дух Отца, исходящий от Отца и подаваемый твари чрез Самого Сына, не в каком-либо отношении служебный или мыслимый в подчинении, но как, согласно только что сказанному мною, изникающий из самой сущности Бога и Отца и изливаемый на достойных принять Его чрез Слово единосущное и из Него (Отца) явившееся – разумеется явление к бытию самому по себе (к самобытности), – в Нем пребывающее и сущее всегда и вместе (с Ним) и как бы отдельно (от Него). Ведь мы утверждаем, что Сын существует самоипостасно и с другой стороны как пребывает в Своем Родителе, так и имеет в Себе Родившего (Его). А что Дух Отца является Духом Сына и Отца, посылающего или обещающего раздавать Его святым, и Сын опять дает Его как собственный, по причине тожества сущности с Отцом, и что Отец во всем действует чрез Него, – на это опять ясно указал Сам в словах: «Полезно вам, чтобы Я отошел: ибо ежели не отойду, Ходатай не придет к вам» (Ин.16:7), и в другом изречении: «И Я умолю Отца, и иного Ходатая даст вам» (Ин.14:16). Здесь ясно обещает, что Сам пошлет нам Ходатая.

Итак, если ученики, следующие Моим словам, назначены для посланничества в мире по Моему примеру, то «соблюди» их, «Святый Отец, в истине Твоей», то есть в Твоем Слове, в Котором и чрез Которое является освящающим и исходит Дух1056. Какой же смысл в этих словах Спасителя? На нас самих призывал от Отца освящение в Духе и чрез Духа, и что было в нас от первых времен бытия и в начале создания Богом, это снова желает оживотворить в нас. Говорим это ввиду того, что посредствует и представляет лицо Ходатая за нас пред Небесным Отцом Единородный. Но чтобы освободить это изречение от темноты и смысл этих слов представить ясным для слушателей, кратко скажем нечто о первозданном.

Божественный Моисей сказал о нем, что Бог, взяв персть от земли, образовал человека. Потом, приводя это животное (описание его творения) к совершенному окончанию и научая, каким образом он был одушевлен, говорит: «вдунул в лицо его дыхание жизни» (Быт.2:7), указывая на то, что душа дана человеку не без освящения чрез Духа и не осталась совершенно чуждою или лишенною Божественной природы. То, что имело столь низкое происхождение, никогда не оказалось бы по вышнему образу (созданным), если бы, по воле Бога, не получило и не унаследовало образование чрез Духа, как бы некое прекрасное лицо («букв».: личину). Так как чистым образом сущности Единородного является Дух Его, по написанному Павлом: «которых предведал, и предопределил сообразными (быть) Образу Сына Его» (Рим.8:29), то тех, в ком Он (Дух) присутствует, делает сообразными Образу Отца, то есть Сыну, и таким образом все чрез Сына к Отцу, из Которого Он есть, чрез Духа возводится. Поэтому-то и просит обновить и как бы опять преобразовать в первоначальный образ человеческую природу чрез причастие Духа, дабы, как облеченные тою первою благодатью и снова получившие сообразность Ему, мы оказывались уже выше и сильнее царящего в сем мире греха и заботились об одной только любви к Богу, – всецело отдаваясь влечению ко всему доброму и обладая умом, препобеждающим плотолюбие, сохранили в неизменности красоту вложенного в нас Образа. В этом – жизнь духовная, в этом – сила служения в духе.

Но – если опять надо длинное рассуждение сократить в немногих словах – изначальный дар человечества, то есть освящение чрез Духа, и общение Божественной природы Христос призывал на нас, в лице Его учеников как в начатке приемлющих (этот дар), почему и истинным является изречение, что «трудящемуся земледельцу должно первому в плодах участвовать» (2Тим.2:6). Впрочем, дабы и в этом являлся первенствующим Он (Кол.1:18) – ведь Первородному (Рим.8:29), мыслимому еще как бы среди многих братьев и между нами (Евр.2:11) по причине подобия с нами, подобало оказываться и быть для нас началом и дверью и путем всякого блага – необходимо присоединил следующее потом, то есть: «за них Я свящу Себя».

Несколько затруднительно для изъяснения и не легко для разумения это изречение. Впрочем, все освящающее Слово и открывающее «глубины из тьмы» (Иов.12:22) объяснит нам и эту тайну.

Освящается, говорит, по обычаю законному то, что в качестве некоего посвящения или дароприношения как жертва Богу представляется кем-либо, например – все первородное, разверзающее утробу (матери) между сынами Израиля: «Освяти Мне все первородное, разверзающее утробу», – сказал Бог достославному Моисею (Исх.13:2), то есть посвяти, отдели и обозначь как священное (жертву). В самом деле, мы ведь не скажем и от другого кого не примем уверения, чтобы Моисею Бог повелел сообщать кому-либо освящение чрез Духа. Возможность совершать нечто подобное выходит за пределы тварной природы и должна приличествовать и принадлежать исключительно одному только Богу. Так, когда желает (Бог) назначить вместе с ним (Моисеем) старейшин, не самому Моисею повелел сообщить освящение избранным (старейшинам), но, напротив, ясно сказал, что возьмет от Духа, сущего на нем, и даст каждому из объявленных старейшин (Чис.11:17). Причина та, что сила освящать чрез причастие Святаго Духа принадлежит одной только владычествующей всем Природе. Значение этого слова, разумею употребление его в законе, ясным может представить нам и сам Соломон в словах: «Сеть человеку – скоро что-либо из своего освящать, ибо после обета раскаиваться приходится» (Притч.20:25).

Итак, разумея «освящение» в обычном смысле посвящения и отделения, мы утверждаем, что Сын освятил Себя за нас, ибо принес Себя как священную и святую жертву Богу и Отцу, «мир с Собою примиряя» (2Кор.5:19) и приводя к любви (Божией) отпавшее от нее, то есть род человеческий: «Он ведь есть мир наш», по написанному (Еф.2:14).

Впрочем, наше воссоединение с Богом должно представляться совершенным чрез Христа Спасителя не иначе, как чрез общение и освящение в Духе, ибо связывает нас и как бы соединяет с Богом Дух Святой, получив Которого мы оказываемся причастниками и общниками Божественной природы и чрез Сына и в Сыне воспринимаем Самого Отца. Поэтому премудрый Иоанн пишет нам о Нем: «В том узнаем, что в Нем пребываем и Он в нас, что от Духа Своего дал нам» (1Ин.4:13). А кроме того, и Павел что говорит? «А потому, что вы – сыны, – говорит, – послал Бог Духа Сына Своего в сердца ваши, взывающего: Авва Отец» (Гал.4:6). Таким образом, если бы нам пришлось остаться непричастными Духа, то и Бог отнюдь не был бы познан присутствующим в нас, – и если бы мы не получили Духа, делающего нас сынами (Бога), то мы отнюдь и не были бы сынами Божиими. Какое же в самом деле было бы воссоединение (с Богом) или как еще мы явились бы и общниками Божественной природы, если бы ни Бог не присутствовал в нас, ни мы не были бы преданы Ему чрез призванье к причастию Духа? Но вот мы называемся причастниками и общниками Превышней природы и храмами Божиими, ибо за наши грехи освятил Себя, то есть посвятил, Единородный и как жертву священную принес Себя в воню благоухания Богу и Отцу. И это для того, чтобы, с устранением отделявшего и как бы отгораживавшего от Бога человеческую природу, то есть греха, уже не оказывалось никакого препятствия (для человека) иметь возможность быть в близости к Богу и иметь с Ним общение, чрез причастие, очевидно, Святаго Духа преобразующего нас в праведность и святость и в образ первоначальный. Ведь если грех отделяет и разделяет человека от Бога, то праведность, без сомнения, должна соединять и, при отсутствии всякого посредства, некоторым образом представлять нас к Самому Богу. А праведными или оправданными мы делаемся чрез веру во Христа, «Который предан был ради преступлений наших, – по написанному (Рим.4:25), – воскрес же ради оправдания нашего». Вся ведь в Нем, как в начатке рода, человеческая природа переменилась к новой жизни и, восходя как бы в свое первоначало, преобразилась к святости. Поэтому и говорит: «Освяти их, Отец, в истине Твоей», то есть во Мне, ибо Слово Твое истина есть, то есть опять Я: ведь Я освятил «за них Себя», то есть посвятил и принес, один умерши за всех, да преобразую их к новой жизни и да «освящены будут в истине», то есть во Мне.

Изъяснив и приняв значение толкуемого изречения согласно только что изложенному нами пониманию его, не умедлим перейти и к другим рассуждениям, ибо стремление тщательно исследовать нелегко постигаемые мысли считаю занятием достопочтеннейшим как для самих желающих делать это, так и для любознательнейших слушателей.

Итак, Господь наш Иисус Христос сказал, что Он святит Себя за нас, чтобы и мы стали «освященными в истине». Как же Он освящается, хотя и свят по природе, чтобы и мы стали освященными, – это опять, держась догматов Церкви и не преступая прямого правила веры, насколько можно лучше рассмотрим. Утверждает, что, будучи Богом по природе и в образе и равенстве с Богом и Отцом, Единородный уничижил Себя, по Писаниям (Флп.2:6–7), и стал человеком от жены (Гал.4:4), восприяв все свойственное человеку, кроме одного только греха, и неизреченно соединив Себя с нашею природою, по добровольному желанию. И это для того, чтобы, преобразив ее (человеческую природу) в Себе Самом первом и чрез Себя снова в ту красоту, разумею изначальную, таким образом оказавшись для нас вторым Адамом, то есть Небесным Человеком (1Кор.15:47), и став первым из всех и начатком (1Кор.15:20, 23) воссозидаемых к новой жизни, очевидно, в нетлении и праведности и святости, получаемой чрез Духа, перенести чрез Себя эти блага уже на весь род. Поэтому Он, хотя и будучи Жизнью по природе, оказался в мертвецах, дабы, упразднив в нас смерть нашу, преобразить нас в Свою жизнь. А также, будучи праведностью Бога и Отца (1Кор.1:30), Он стал за нас грехом (2Кор.5:21), по слову пророка: «Он грехи наши берет» (Ис.53:4), и причтен с нами к беззаконникам (Ис.53:12), чтобы оправдать нас посредством Себя, разорвав «бывшее против нас рукописание и пригвоздив его к Своему Кресту», по написанному (Кол.2:14). Точно так же опять, будучи свят по природе как Бог, и всей твари – для ее пребывания, существования и святости – давая причастие Святаго Духа, Он Сам освящается ради нас в Святом Духе, причем не другой кто-либо освящает Его, но, напротив, Сам это совершает над Собою, для освящения Своей плоти. Ведь Он принимает Духа Своего собственного, и принимает именно, поскольку был человеком, – однако ж и дает Его Себе, как Бог. А делал это для нас, а не для Себя. Именно для того, чтобы, как скоро дело это получило начало от Него и в Нем первом, благодать освящения перешла бы уже таким образом на весь род. Действительно, как чрез преступление и непослушание в Адаме как в начатке рода природа осуждалась на смерть, в лице одного первого услышав: «Земля ты и в землю отойдешь» (Быт.3:19), таким же, думаю, образом чрез послушание и праведность Христа, поскольку Он стал под законом, хотя и будучи законодателем как Бог, могло перейти на всю природу благословение и животворение чрез Духа. Ведь Дух преобразует к нетлению разрушенное грехом и воссозидает к новой жизни обветшавшее от нерадения и пришедшее к уничтожению.

Но, быть может, скажешь: как же это Святый по природе освящался, и притом чрез причастие (Духа)? Каким образом Тот, Кто дает Собственного Духа всем, достойным Его восприять, разумею как небожителей, так и людей, дарует Его Себе Самому?

Действительно, трудно это, даже совсем немыслимо и не поддается изъяснению, когда будешь представлять явившееся от Бога Слово отрешенно и как бы отдельно стоящим от освящаемого человечества (Его). Однако ж как скоро с удивлением станешь созерцать непостижимое единение и соитие с плотию и Бог по природе предстанет твоему уму ставшим подобным нам человеком, то уже не будешь изумляться, но, изъяв из своих мыслей всякое смущение и представив в своем уме Сына в одно и то же время Богом и человеком, не станешь отрицать у Него подобающее человечеству Его, хотя бы это и относилось к лицу единого по природе Сына, разумею Христа. В самом деле, разве смерть не должны мы считать совершенно чуждою Животворящему все Слову?

Но скажешь, что потерпел это по плоти, ибо тело подвержено смерти, а потому говорится, что умер, – ведь умерло собственное Его тело.

Прекрасно это рассуждение, и ты говоришь правильно. Действительно, ради нас промыслительно предав на смерть Свое тело, Он снова внедрил в него Свою жизнь, не Себя Самого очевидно освобождая от уз смерти, поскольку мыслится Богом. Ведь Он пришел (на землю) и стал человеком не ради Себя, но для того, чтобы указать человеческой природе чрез Себя и в Себе путь к избежанию смерти и возвращению к изначальному нетлению. Применяя это рассуждение к данному вопросу, дойдешь до уразумения образа освящения Христа.

Разве мы можем утверждать, чтобы земное тело, по отношению своей природы, было свято, хотя бы даже и не принимало освящения от святого по природе Бога? И неужели это возможно? Какое бы в таком случае мыслилось различие между плотью земной и святой по природе и освящающей сущностью? Если же истинно то, что всякая разумная тварь и вообще все, призванное к бытию и поставленное среди тварей, не имеет освящения в качестве плода своей природы, но получает эту благодать от Святого по природе, то разве не окажется верхом нелепости думать, что эта плоть не имеет нужды в Боге, по своей природе все освящающем? Итак, если не свята сама по себе плоть, то поэтому она освящена была и во Христе, как скоро в ней вселилось Слово, чрез Духа Святаго освящающее Свой храм и превращающее его в качество (святости – ἐνέϱγειαν) собственной природы. Поэтому-то тело Христово и мыслится святым и освящающим, именно как, согласно только что сказанному нами, ставшее храмом соединившегося с ним телесно Слова, как Павел говорит (Кол.2:9). По той же причине нисходит на Него с неба Дух Святой в виде голубя, что засвидетельствовал в своих словах премудрый Иоанн (Креститель), – для того, чтобы мы опять знали, что, как в начатке обновляемой природы, в первом Христе сошел Дух, поскольку Он (Христос) явился человеком, восприемлющим освящение. Но мы отнюдь не станем утверждать того, что святым по плоти Христос стал тогда, когда «Духа увидел сходящим» Креститель (Ин.1:32). Свят Он был и в зародыше и утробе (Матери), почему и сказано было блаженной Деве: «Дух Святый найдет на Тебя и Сила Вышняго осенит Тебя» (Лк.1:35). Но видение (голубя) дано в знамение Крестителю. Однако ж мы думаем, что плоть (Его) освящена чрез Духа, так как святое по природе и от Бога сущее Слово по подобию с прочей тварью помазывало Им (Духом) Свой собственный храм. И это знавший Псалмопевец возглашал, созерцая в человечестве лицо Единородного: «Ради сего помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более причастников Твоих» (Пс.44:8). И хотя Сам Сын помазал Свой храм, однако ж говорится, что совершает это Отец, ибо Он действует не иначе, как чрез Сына. Сын же все, что бы Он ни совершал, относит к Отцу, от Которого Он рожден, ибо как бы корень и источник Своего Сына есть Отец.

Таким образом, нет ничего удивительного в том, если говорит о Себе Самом, что и Он освящается, хотя Он и свят по природе, когда Писания называют Отца и Богом Его, хотя и Он есть по природе Бог. Но, думаю, со всею справедливостью и согласно истине надо относить это к потребностям человечества и соответствующему нам образу (Его). Как умер Он за нас по плоти как человек, хотя и будучи Богом по природе, и как, поставленный в ряд тварей и под иго ради человечества, хотя и будучи Богом всяческих, Он называет Отца Своим Богом, таким же образом Он утверждает, что святит Себя ради нас, чтобы, когда это (дело освящения) коснется нас, в Нем, как в начатке обновляемой природы, и мы были «освящены в истине», то есть в Святом Духе, ибо Дух есть истина, по слову Иоанна (1Ин.5:6), – и не другой, отличный от Сына есть Дух Его, именно в отношении сущности, как и в Нем существующий и чрез Него исходящий (δἰ αὐτοῦ πϱοιόν).

Говорит также, что «Он послан в мир», – хотя и существует в нем прежде вочеловечения, ибо Он был в мире, хотя мир Его и не познал, по написанному (Ин.1:10), указывая образ послания не другой какой, как тот, что Он помазан Святым Духом, поскольку стал человеком и «великого совета Ангелом» явился (Ис.9:6), по подобию с пророческим служением. А говоря, что по подобию с Ним назначаются ученики и посылаются Им возвещать миру евангельскую и небесную проповедь, утверждает, что им необходимо нужно освящение в истине, чтобы они были в состоянии наилучшим образом и мужественно совершить подвиг своего апостольства.

Глава XI

О том, что природно Сын одно есть с Своим Отцом Богом, и Он в Отце, а Отец в Нем по существенной связи и образу единства; подобно же и мы сами, восприяв веру в Него, едино оказываемся друг с другом и с Богом как телесно, так и духовно

Ин.17:20–21. Не о сих же молю токмо, но и о верующих ради словесе их в Мя1057, да вси едино будут. Якоже Ты, Отче, во Мне и Аз в Тебе, да и тии едино в Нас будут, да мир уверует, яко Ты Мя посла1058

Как бы начатком воссозидаемых к новой жизни и первым Небесным Человеком явился Сам Христос, ибо, по слову Павла, «второй Адам – Господь с неба» (1Кор.15:47). Поэтому и сказал: «И никто не восходил на небо, только с неба сошедший Сын Человеческий» (Ин.3:13). В тесном общении с Начатком стояли и гораздо более других к Нему приближены были впервые избранные Им ученики и получившие достоинство следования за Ним, которые и самовидцами (Лк.1:2) и зрителями славы Его соделались (Ин.1:14; 1Ин.1:1), всегда находясь при Нем, сожительствуя с Ним и собирая в своих душах начатки полезного учения (Деян.1:21–22). Таким образом, они были и есть, после сущей над всеми и всех «Главы церковного тела» (Кол.1:18), честнейшие и достославнейшие члены. И на них-то поэтому просит у Своего Отца ниспослания благословения чрез Духа и святости, без сомнения, – и чрез Себя. Иначе и не могло быть, как скоро Он есть живая и истинная и всемогущая и действенная премудрость и сила Родившего Его.

Но чтобы кто-либо из относящихся не с должным вниманием к словам Богодухновенного Писания не подумал по легкомыслию, что на одних только учеников призвано сошествие Божественного Духа, но это совсем не относится к нам, то есть к тем, которые после них и были в древние времена, – Посредник между Богом и людьми, Ходатай и Первосвященник наших душ (1Пет.2:25), желая предотвратить неразумные мысли таковых, счел необходимым к вышеприведенным словам присоединить и данное изречение, то есть «не о сих же молю только, но и о верующих чрез слово их в Меня». В самом деле, было бы странно, если чрез одного первого, разумею Адама, осуждение простирается на всех и бесславнейший образ перстного носят и не согрешившие, то есть в то время, когда праотец преступил данную ему заповедь, а когда пришел Христос, Который и явился Небесным Человеком, призванные Им к праведности, очевидно чрез веру, все не отразили бы в себе и Его также образ. И как бесславнейший образ перстного, утверждаем, проявляется в таком виде и форме, которые имеют и скверну греха, и немощь смерти и тления, и нечистоту плотских страстей и земных помыслов, так, наоборот, думаем, образ Небесного, то есть Христа, сияет чистотою и истинностью, нетлением во всем, жизнью и святостью. Но иначе было невозможно возвести нас в первоначальную красоту, раз отпавших от нее ради преступления в первом (Адаме), как чрез получение несказанного общения и единения с Богом, ибо так вначале была устроена природа земных обитателей. И это единение с Богом ни в ком не могло быть иначе, как чрез причастие Святаго Духа, внедряющего в нас Свое свойство святости и подпадшую тлению природу преобразующего в свойственную Ему жизнь и таким путем возводящего к Богу и к образу Его то, что лишено этой славы. Ведь Сын есть чистый образ Отца, а природное подобие Сына есть Дух Его. Поэтому-то, преобразуя как бы в Себя Самого человеческие души, Он (Дух) начертывает в них Божественный образ и отпечатлевает отражение Верховной Сущности.

Итак, «молит» Господь наш Иисус Христос не за «одних» только двенадцать учеников, но за «всех», которые во всякое время имели повиноваться и следовать бывшим от них (Апостолов) словам, побуждающим слушателей к восприятию освящения чрез веру и к очищению, совершаемому чрез сообщение Духа. Содержание же прошения не считал нужным оставить неясным для нас, чтобы чрез это мы узнали, какими надлежит нам быть и какой стезею праведности идти к исполнению Его воли. Какое же это прошение и в чем оно состоит? «Чтобы», говорит, «одно были, как Ты, Отче, во Мне и Я в Тебе, да в нас одно будут». Итак, просит союза любви, единомыслия и мира – союза, приводящего верующих к духовному единству, так что согласное во всем и нераздельно единодушное единение отражает черты природного и существенного единства, мыслимого в Отце и Сыне. Впрочем, этот союз любви между нами и сила единомыслия отнюдь, конечно, не доходят до такой нераздельности, какую имеют Отец и Сын, сохраняя единство в тожестве сущности. Здесь мыслится единство природное, истинное и созерцаемое в самом существовании, а там – внешний вид и подражание истинному единству. В самом деле, разве оттиски могут быть совершенно равны печатям? Так и отражение истины в нашем умопредставлении не тожественно с самою истиною, но хотя является в одинаковом (внешнем) виде, однако ж имеет и немалое различие.

Если поэтому кто из инославных вообразит, что можно извратить это природное тожество и вытекающее отсюда единство Сына с Богом и Отцом, потом в доказательство и подтверждение своего безрассудства приведет в пример нас, говоря так: как не тожеством, понимаемым в смысле единства, тел и не смешением одна с другою душ все мы суть одно, но настроением и расположением любви, единомыслия и согласия в отношении к воле Божией, так и Сын одно есть с Отцем, то мы, конечно, отвергнем такого еретика как, без сомнения, невежественного и совершенно безрассудного. По какой причине? По той, что не должно применять к нам превышающее нас, ни бестелесное подчинять необходимости тел, ни свойственное Богу относить к людям. Ведь если бы не было совсем никакого разделения или различия между нами и Богом, то пусть думает и о нас свойственное Богу. Но если оказывается некое безграничное расстояние, то зачем они (еретики) недостатки нашей природы определяют правилом и мерилом для Бога, стоящую выше всякой необходимости Природу подчиняя зависящей от нашей ограниченности необходимости, и тем оказываются уже совершающими нелепое и безрассудное дело? Ведь по оттискам они представляют печать и по подражательному подобию – истину, ценя как второе то, что занимает первое место, а стоящему на втором месте усвояя свойства того, что оказывается первым.

Но чтобы, углубляясь в рассуждения об этом, мы не показались кому-либо удаляющимися от толкуемых слов, считаем необходимым сказать опять, что в пример и образ нераздельной любви, согласия и единства, мыслимого в единодушии, Христос, взяв существенное единство, какое Отец имеет с Ним, а Он с Своей стороны с Отцом, – желает объединяться некоторым образом и нам друг с другом, очевидно так же, как Святая и Единосущная Троица, так что одним мыслится все тело Церкви, восходящее во Христе чрез соитие и соединение двух народов в состав одного совершенного. Так и Павел говорит: «Он ведь есть мир наш, соделавший двух одним и средостение ограды разрушивший – вражду – плотию Своею, закон заповедей учениями упразднив, дабы двух создать в Себе Самом в одного нового человека, творя мир, – и примирить обоих в одном теле с Богом чрез крест, убив вражду им» (Еф.2:14–16). Это и совершено тем, что уверовавшие во Христа имеют единодушие между собою и усвоили как бы одно сердце, чрез всецелое сходство в религии, послушание в вере и добролюбивый ум.

Вот что, не удаляясь от надлежащей цели, напротив, – считая необходимым, решил я сказать теперь. Но так как значение толкуемых слов вынуждает нас войти в более глубокие умозрения, тем более что и Спаситель побуждает к сему в словах: «как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, да и они в Нас одно будут», – то надлежит обратить особенное внимание на то, какое рассуждение подобает сделать нам и об этих словах.

Уже в предшествующих рассуждениях мы не без основания говорили, что образ Божественного единства и существенное тожество и совершеннейшее взаимопроникновение Святой Троицы должно находить отражение в единении единомыслия и единодушия верующих. Здесь же постараемся показать уже и природное единство, которым мы друг с другом и все с Богом связываемся, быть может, не без единства телесного, разумею друг с другом, хотя и отделяемся различием тел, так как каждый из нас как бы заключается в своей границе и ипостаси. Так, например, Петр не может быть и называться Павлом, а Павел, в свою очередь, Петром, хотя в отношении единства чрез Христа оба они мыслятся как одно.

Итак, при исповедании природного единства у Отца и Сына и, очевидно, у Святаго Духа – ведь верою принимается и прославляется одно Божество во Святой Троице – мы должны опять рассмотреть, каким образом и мы сами оказываемся одно и друг с другом, как телесно, так и духовно, и с Богом.

Воссияв из самой сущности Бога и Отца и имея всего Родителя в Своей природе, Единородный стал плотью, по Писаниям (Ин.1:14), как бы смешав Себя с нашею природою чрез неизреченное соитие и единение с этим телом земным, и таким образом сущий по природе Бог назвался и стал истинно Небесным Человеком – не богоносцем, по мнению некоторых, точно не разумеющих глубины таинства, но вместе и одновременно будучи как Богом, так и человеком, чтобы, разделенное по природе и далеко отстоящее одно от другого в отношении единородности как бы соединив в Себе, явить человека общником и причастником Божественной природы. Ведь и на нас самих перешло общение и пребывание Духа, получив начало чрез Христа и в первом Христе, когда Он мыслится подобным нам, то есть человеком, и освященным, хотя Он есть по природе Бог, поскольку явился из Отца, Сам Своим Духом освящая храм и всю чрез Него происшедшую тварь, которой подобает освящаться. Таким образом, таинство Христово стало как бы некиим началом и путем того, что и мы получили Духа Святаго и единение с Богом, ибо все мы освящаемся в Нем, уже выше сказанным образом.

Итак, Единородный определил некоторый, изысканный подобающею Ему премудростию и советом Отца, способ к тому, чтобы и сами мы сходились и смешивались в единство с Богом и друг с другом, хотя и отделяясь каждый от другого душами и телами в особую личность, – именно (такой способ): в одном теле, очевидно Своем собственном, благословляя верующих в Него посредством таинственного причастия (Евхаристии), делает их сотелесными как Ему Самому, так и друг другу. Кто, в самом деле, мог бы разделить и от природного единения друг с другом отторгнуть тех, кто посредством одного святого тела связаны в единство со Христом? Ведь если «все от одного хлеба приобщаемся», то все одно тело составляем (1Кор.10:17), ибо Христос не может быть разделяем. Поэтому и телом Христовым называется Церковь, а мы – отдельные члены, по пониманию Павла (1Кор.12:27). Все мы, чрез святое тело соединяясь с одним Христом, как получившие Его единого и нераздельного в своих телах, Ему более, чем себе самим, должны мы считать принадлежащими свои члены.

А что, при положении Спасителя в качестве Главы, остальное тело называется Церковью, как бы устроенное из отдельных членов, это покажет Павел в словах: «Чтобы уже не были мы младенцами, колеблемыми и носимыми всяким ветром учения в лукавстве людей, в коварстве с хитростью обмана, истинствуя же в любви, возращали в Него все, Кто есть Глава Христос, из Кого все тело, соустрояемое и скрепляемое чрез всякое присоединение прибавления (увеличение роста), по действию в (соответствующей) мере отдельного каждого члена, возращение тела творит в созидание себя в любви» (Еф.4:14–16). А что мы, став в общение с святою плотью Его, приобретаем и единение по телу, разумею со Христом, – это засвидетельствует опять Павел, говорящий о таинстве религии, «что (тайна Христова) другим родам не была поведана сынам человеческим, как ныне открыта святым Апостолам Его и пророкам в Духе, (именно) что суть язычники сонаследники и соучастники обетования во Христе» (Еф.3:5–6). Если же сотелесны все мы друг другу во Христе, и не только друг другу, но и Самому, очевидно, Тому, Кто пребывает в нас чрез Свою плоть, то разве уже не ясно, что одно все мы составляем как друг в друге, так и во Христе? Христос ведь есть союз единства, будучи вместе и Богом и человеком. Относительно же единения в Духе, пройдя как бы тот же самый путь рассуждений, скажем опять, что все, одного и того же приняв Духа, разумею Святого, соединяемся некоторым образом и друг с другом и с Богом. Правда, нас в отдельности много и каждому Христос вселяет Дух Отца и Свой собственный, но он (Дух) один и неразделен, – духов, отделенных от единства друг с другом, разумеем по бытию, в особом (личном) существовании, собирает в единство чрез Себя и как бы единым нечто делает всех в Себе. Как сила Святой Плоти делает сотелесными тех, в ком она будет, таким точно, думаю, образом единый во всех нераздельно живущий Дух Божий приводит всех к единству духовному. Поэтому опять божественный Павел провозглашал нам: «Относясь друг к другу с любовью, стараясь хранить единство духа в союзе мира: одно тело и один дух, как и призваны были вы в одной надежде звания вашего: один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, сущий над всеми и чрез всех и во всех» (Еф.4:2–6). Таким образом, при обитании в нас одного Духа, один Отец всех в нас будет Бог чрез Сына, содержащий все причастное Духу в единстве друг с другом и с Собою. А что мы чрез причастие соединяемся со Святым Духом, это станет ясным и из следующего. Если мы, оставив жизнь душевную, раз предоставили власть над собою законам Духа, то разве не для всякого уже бесспорно, что, отвергшись как бы собственной жизни и восприняв сверхмирное отображение соединившегося с нами Святаго Духа, мы едва уже не превратились как бы в другую природу, называясь не только людьми, но и сынами Божиими и небесными человеками потому, что явились общниками Божественной природы? Итак, одно все мы в Отце и Сыне и Святом Духе, одно разумею по тожеству свойств – здесь надо припомнить сказанное в начале рассуждения, – и по однообразию в религии и общению с Святой Плотию Христа, и по общению с одним и Святым Духом, как уже прежде сказано.

Глава XII

О том, что по природе одно есть Сын со Своим Отцом Богом, хотя и говорит, что как бы в качестве благодати Он принял это единобытие с Отцом

Ин.17:22–23. И Аз славу, юже дал еси Мне, дах им, да будут едино, якоже Мы едино1059. Аз в них и Ты во Мне, да будут совершени во едино, да увесть мир, яко Ты Мя посла и возлюбил [еси] их, якоже Мене возлюбил [еси]1060

Единородный, утверждаем со всею основательностию, имеет существенное и природное единение со Своим Отцом и, поскольку рожден истинным образом рождения, мыслится из Него и в Нем сущим, причем хотя и признается имеющим отдельное и особое личное бытие, однако ж и представляется по соприрожденному тожеству сущности как единое нечто с Отцом. Но так как ради промышления о нас, спасения и жизни Он как бы оставил изначальное место Свое, то есть равенство с Богом и Отцом, и кажется как бы погрузившимся в крайнюю степень бесславия – это и было «уничижил Себя» (Флп.2:7), – искони и от начала существуя с Отцом, Он принимает это (уничиженье) с плотью, с этою земною и смертною оболочкою и с человеческим образом, мыслимым именно в отношении своей природы (независимо от соединения с Божественною природою во Христе), необходимо просящим себе, как бы в качестве благодати, того, что присуще Ему по природе (Божественной), ибо Он был и есть в образе и равенстве с Отцом, – итак, так как не единосущна Богу и Отцу и не тожественна с Ним по природе сущая от Жены плоть или всецелый храм от Девы, который, будучи воспринят однажды в тело (раз соделанный телом) Слова, потом считается как единое нечто с Ним – ведь один Христос и один Сын и тогда, когда стал человеком; то вот поэтому-то и мыслится (Христос) получившим единение с Богом и Отцом, будучи воспринят в это единение и с плотью, не имеющей самой по себе единобытия с Богом. И если надо несколько короче и яснее сказать, – Единородный говорит, что дано Ему Самому данное Его плоти, данное, конечно, от Отца чрез Него в Духе. Ведь образ единения с Богом не имеет другого пути, когда даже мыслится и в отношении ко Христу, поскольку Он явился и назван человеком, когда чрез единение с Духом плоть освящается неизреченным образом соития и таким образом она восходит к неслитному единению с Богом Словом и чрез Него с Отцом, очевидно по положению (единению с Словом), а не по природе. Вот эту-то, говорит, данную Мне от Тебя, Отец, благодать и «славу», очевидно, быть «одно» с Тобою, «дал Я им, чтобы были одно, как Мы одно».

Соединяемся друг с другом мы уже прежде сказанными образами. Но объединяемся и с Богом. Каким это образом, Господь дал нам яснейшее изложение этого, именно: выставляя на вид пользу Своего учения, Он говорит: «Я в них и Ты во Мне, да будут совершены в одно». Пребывает в нас Сын и телесно как человек, сообщающийся и соединяющийся с нами посредством таинственного благословения (Евхаристии), – а также и духовно как Бог, благодатию и действием Своего Духа воссозидающий нам дух к новой жизни и делающий общниками Его Божественной природы. Следовательно, союзом единства нашего с Богом и Отцом является Христос, к Себе привязавший нас как человек, а с Богом – как Бог, природно существующий в Своем Родителе. Иначе ведь невозможно было возвести к нетлению подверженную тлению природу, как таким образом, чтобы сошла в нее стоящая выше тления всякого и изменения Природа, поднимающая некоторым образом до собственного своего блага то, что всегда падает вниз, и общением и соединением с Собою как бы извлекающая из подобающих тварной природе пределов, преобразуя в Себя Саму то, что не таково само по себе. Итак, мы совершаемся (приводимся) к единству с Богом и Отцом чрез Посредника Христа. Получив в себя и телесно и духовно, как мы только что говорили, Того, Кто есть по природе и истинно Сын, имеющий существенное с Ним (Богом Отцом) единение, мы становимся славными общниками и причастниками превышающей все Природы.

Впрочем, желая, чтобы мы были восприняты в единение с Богом и Отцом, Христос одновременно и доставляет от Отца чрез Себя пользу нашей природе и указывает на то, что эта сила благодати должна служить ясным обличением тех, кто думает, что Он не от Бога. В самом деле, разве может быть уже какое-либо место такой клевете, если Он чрез Себя Самого к единению с Отцом возносит приобщившихся к Нему чрез веру и истинную любовь?

Итак, говорит, когда они приобретут единение с Тобою, Отец, чрез Меня, тогда познает «мир, что Ты Меня послал», то есть благоволением Твоим Я прихожу с помощью земле и с устроением спасения заблуждающимся на ней. А кроме того, и нисколько не менее, говорит, узнают получившие столь тревожделенную благодать, что «возлюбил Ты их, как Меня возлюбил». Ведь приняв в единство с Собою Того, Кто подобен нам и от нас, то есть Христа, и удостоив столь великой любви – речь у нас опять как о человеке – и нам доставив возможность достигать этого, разве не в равной мере совершил дело любви? И да не смущает это никого, кто имеет ум. Очевидно ведь и бесспорно то, что раб никоим образом не может равняться своему Владыке, и Бог и Отец не мог бы возлюбить Своего Сына в равной мере с тварями. Впрочем, надо иметь в виду то, что от вечности Любимого мы видим как бы имеющим начало любви, когда стал человеком. Итак, получив то, что имел, не для Себя должен оказываться получившим и это, но для нас. Как ожил, разрушив державу смерти, не для Себя устрояя воскресение, поскольку Он есть Слово и Бог, но нам чрез Себя и в Себе давая это, ибо во Христе была целая природа человека, поправшая узы смерти; так не для Себя должен мыслиться получившим любовь от Отца, ибо всегда и непрестанно был возлюбленным, но, чтобы нам доставить любовь от Отца, принимает ее от Него и тогда, когда стал человеком. Поэтому как сообразными воскресению Его и славе мы будем, и уже стали, как в начатке рода и в первом – во Христе, так и как бы сообразность любви мы получили, предоставляя первенство во всем Единородному и справедливо удивляясь несравненному к нам милосердию Божественной природы, дарующему тварям Его Свои блага и сообщающему созданиям, что принадлежит Ему и только одному.

Ин.17:24. Отче! ихже дал еси Мне, хощу, да идеже есмь Аз, и они будут со Мною, да видят славу Мою, юже дал еси Мне, яко возлюбил Мя еси прежде сложения мира1061

Вознесши молитву за Своих учеников, а вернее за всех приходящих к Нему чрез веру, и испросив у Отца быть единению и любви и святости, тотчас же присоединяет и это, показывая, что быть вместе с Ним и удостоиться смотреть «славу» Его принадлежит не другому кому, как только соединенным уже чрез Него с Отцом и достигшим любви, которую и Сам Он представляется имеющим от Отца. Ведь мы возлюблены как сыны по подобию с истинно и по природе сущим Сыном, ибо хотя и не в равной, конечно, мере, но все же точнейшее отображение дела, как бы равняющееся истине, представляет славу Его. «Хочу» поэтому, Отец, говорит, «чтобы» чрез веру пришедшие к Тебе и благодаря Твоему световодству ставшие Моими «со Мною» были и «Мою» видели «славу».

А сколь великим благом должны считать мы пребывание с Самим даже Христом, какое слово могло бы выразить это нам? Ведь мы будем в неизреченной радости – и глаз не видал, и ухо не слыхало, и ум не помышлял, «что приготовил Бог любящим Его» (1Кор.2:9). Какой поэтому мог бы быть недостаток в средствах к полному благодушию для тех, которые наследуют сопребывание с Самим даже Владыкою всего Христом? Так и сам премудрый и священнейший Павел является пред нами удостоившим это состояние всякого благоговения, если говорит, что лучше «разрешиться и со Христом быть» (Флп.1:23). Но он, предпочитающий это великое и удивительное достоинство пред этою (земною) жизнью, разве не должен являться истинным свидетелем того, что все Дающий всем обильно уделяет Своим истинным ученикам великий этот дар сопребывания с Ним? Но этим точно так же подтвердится и то, что в другом месте сказано им нам. Имея в себе говорящим Христа и открывающим «будущего века силы» (2Кор.13:3; Евр.6:5), он сказал опять так: «Восстанут мертвые, но и мы, живые, остающиеся вместе с Ним, восхищены будем на облаках в сретение Господа, на воздух, и так всегда с Господом будем» (1Фес.4:16–17). Так же и Сам Господь наш Иисус Христос ясно обещает даровать нам именно это самое в словах: «Пойду и уготовлю место вам, опять приду и возьму Вас с Собою, чтобы, где нахожусь Я, и вы со Мною были» (Ин.14:3).

Или же, толкуя не очень тонко, проще будем понимать так, что чрез это обозначаются вышние обители, или, обращаясь к другим мыслям, можем допустить, что как бы одно и то же место уделено и нам и Христу, как бы подобная же и равнозначительная честь, именно по сходству и подобию. Ведь мы будем сообразными славе Его (Флп.3:21) и совоцаримся с Ним, по Святым Писаниям (2Тим.2:12; Мф.19:28; Апок.3:21). Обещает также, каким Сам ведает образом, и совозлечь с нами в Царстве Небесном (Мф.26:29; ср. Мф.8и Лк.13:29).

Но что мы будем со Христом, приобщимся славе Его и станем общниками Царства, еще доказывать это большими доводами оставим теперь, как нисколько не сомнительное, и перейдем к другому изречению, именно: «да созерцают славу Мою». Таким образом, не нечистым и грешным, и не бесчестящим Божественный закон будет принадлежать видение славы Христа, а, напротив, одним только праведным и добрым. И это опять мы узнаем из слов Пророка: «Да возмется нечестивый, чтобы не видал славы Господа» (Ис.26:10), – и в евангельских проповедях Спасителя Христа (говорится): «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф.5:8). Но кто же могут быть эти имеющие чистое сердце, как не те, которые находятся в единении с Богом чрез Сына в Духе, удалившись от всякого плотоугодия, возможно более отдалив от себя мирское удовольствие и как бы отрекшись от собственной жизни, но посвятив себя одной только воле Духа и чисто и всецело живя Христом, каковым был и Павел, от превеликой присущей ему чистоты не побоявшийся сказать: «Христу сораспялся я: и живу уже не я, а живет во мне Христос» (Гал.2:19–20). Слышу и другого некоего из святых, воспевающего так: «Сердце чисто создай во Мне, Боже, и Дух прав обнови во внутренностях моих; не отвергни меня от лица Твоего, и Духа Твоего Святаго не отними от меня: воздай мне радость спасения Твоего и Духом Владычним утверди меня» (Пс.50:12–14). Радостью спасения называет Духа, как являющегося виновником радости нескончаемой и постоянной и доставляющего владычество над мирскими страстями, ибо Он есть Дух истинного спасения (Спасителя), то есть Христа. Разные имена давая Ему, присоединил и сердце чистое и назвал духом правым, так как не имеющие прямого сердца, но, напротив, кривое и развращенное, как говорит Псалмопевец (Пс.100:3), еще не соединились с Богом и не сделались причастниками благословения Христова чрез Духа.

Итак, говоря вообще, Спаситель желал уделить Своим ученикам изрядную благодать – вследствие сопребывания с Ним видеть и «славу» Его. Но Он, говорит, возлюблен даже «прежде создания мира», ясно указуя здесь на исконнейшую силу Его таинства и на то, что предвиден был Богом и Отцом путь нашего спасения, совершенный чрез посредство Христа. Но людям знание это было дано не в начале, а привзошел закон – руководитель богоугодного устройства жизни, представлявший нам неясное, в образах, ведение, так как Бог и Отец сохранил до надлежащего времени благодать Спасителя.

Знание и об этом весьма полезным является нам для низвержения гордыни иудейской и нечестивой надменности израильтян, решившихся навсегда защищать закон, даже и тогда, когда, с явлением истины, ни во что уже надлежало считать прообразы. Весьма полезно оно и для опровержения думающих, что недавний и новый Совет Отца придумал для нас это таинство. Поэтому и Павел, опровергая предположение так рассуждающих, сказал в одном месте о Христе, что Он предведан был «прежде создания мира» (1Пет.1:20; Еф.1:4; Евр.9:26).

Но надо заметить, что даны, говорит, Ему от Отца и сами ученики и слава Божественная и власть над всем, не поскольку мыслится Богом по природе Господь славы и имеющим по существу достоинство царское, но, напротив, поскольку явился человеком, у которого все – богоданное, а не из собственной природы, ибо все у твари от Бога, собственного совершенно ничего нет в ней, хотя бы она и являлась имеющею какое-либо благо.

Ин.17:25. Отче Правый! и мир Тебе не позна, Аз же Тя позна, и сии [они] познаша, яко Ты Мя посла1062

«Правым» называет здесь Отца, хотя мог назвать Его и иначе, ибо Он чист, свят, непорочен, творец и создатель и все, что подобает царящей над всем Природе. Поэтому достойно любомудрия узнать, какая причина названия Его правым, хотя и иначе мог назвать Его Христос, ибо великую может доставить нам пользу, если мы не будем оставлять без исследования заключающиеся в Богодухновенном Писании мысли. Итак, определяя точно смысл данного места, скажем следующее. Так как Христос желал, чтобы мы освящались по благоволению Его Отца, то, выступая в качестве ходатая и исполняя обязанность посредника, Он совершал за всех нас предстательство в словах: «Отче Святой! Соблюди их в истине Твоей» (Ин.17:17), высказывая этим, что нет другой истины, кроме Его собственного Духа, посредством Которого укрепляет наши души, отпечатлевая в них подобие с Собою и как бы ограждая неизреченною силою к несокрушимому мужеству, то есть возбуждая горячую готовность к неудержимой добродетели, так что, при совершенном отсутствии всего препятствующего и могущего отвратить назад, они скорейшим бегом несутся к совершению воли Божией и ни во что считают различные злоухищрения диавольские и мирское сладострастие. Однажды запечатленные Святым Духом и получив в ум залог благодати, они имеют защищенное сердце как облекшиеся и силою свыше (Лк.24:49).

Итак, чтобы мы могли вкушать столь достовожделенные блага, Христос призывал на нас освящение от Отца. И теперь, как полагаю, Он опять проявляет подобную же заботу. Ведь к тому, что сказал о подобающем освящении нас от Отца, вот что присоединил и о нас: «и Я славу, что дал Ты Мне, дал им, чтобы были одно, как мы одно: ибо возлюбил Ты их, как Меня возлюбил», и опять: «Отче! которых дал Ты Мне, хочу, чтобы где нахожусь Я, и они были со Мною» (Ин.17:22–24). И тотчас же после этих слов «правым» называет Отца, и со всею справедливостью, по благоволению и желанию Которого Сын стал человеком, чтобы сделаться виновником и освящения чрез Духа, и единения с Богом, и вселения в вышних обителях, сопребывания и созерцания с Ним, – для человеческой природы, созданной «на дела добрые» (Еф.2:10) – ведь не для зла создал Бог человека вначале, – но низвращенной ко злу нечестивыми злоухищрениями диавола и, как бы из своего основания, выбитой из изначального и боголюбезного поведения. Поэтому вполне истинно надлежало справедливому Отцу насилием низверженное снова поднять и увлеченное к неподобающему восстановить в первоначальное положение, то есть освободить от безобразнейшего греха и преобразить как бы в первоначальный образ то, что и вначале так сотворено, а сокрушившего и нечестиво дерзнувшего погубить, то есть сатану, подвергнуть заслуженным им наказаниям, хотя считаю недостаточным все роды наказаний для проявившего столь великое безумие против Бога. Итак, «Отче Правый», говорит, «ибо прав Ты, и благ и прям суд Твой» (Пс.118:137), – Ты, ниспославший Меня, Твоего истинного и подлинного Сына, в мир для помощи и обновления. Но что за безумие, говорит. «Тебя», именно такого, «мир не познал», иначе он, уразумев столь человеколюбивое определение и кроткое благоволение, прибежал бы к Спасителю своему и охотно стал бы совершать служение Тебе.

Вот что говорил Христос Отцу, как бы вознося Ему благодарность за нас и ради нас, так как, будучи справедливым, Он благоволил дать спасение пострадавшим от насилия и присудил диаволу погибель. И мир, говорит, то есть противодействующие Божественной и евангельской проповеди, помышляя мирское, не познал Отца справедливым, «ибо ослепил бог века сего умы неверных, – как Павел говорит, – так что не воссиял (для них) свет Евангелия славы Христа» (2Кор.4:4). Напротив, о Своих учениках засвидетельствовал, что они уведали и познали Его, и здесь усвояя им опять славное и достовожделенное достоинство, ибо являет их ставшими выше всякого мирского унижения и пренебрежения, потому что познали Отца и, что, конечно, очевидно и бесспорно, Самого Сына. Когда, таким образом, мир обвиняется как не познавший Отца, то есть истинного и по природе Бога, а ученики, напротив, засвидетельствованы как познавшие, то разве наконец не для всякого несомнительно, что они не могли быть от мира, став уже принадлежащими премирному Христу, по сказанному Павлом: «Чрез Кого мне мир распят и я миру» (Гал.6:14), – и о нас опять: «которые Христа Иисуса, (те) плоть (свою) распяли со страстями и похотями» (Гал.5:24)?

Вне мира ставшими называем учеников не по положению местному и телесному, ибо они являются «как светила в мире, слово жизни содержа» (Флп.2:15–16), – но потому, что, ходя по земле, жительствуют на небе и, отрешившись от похотей плоти, вернее – поставив ум свой выше всякой мирской похоти, устремились к превосходнейшей и высочайшей добродетели, согласно сказанному в псалмах: «Потому что Божьи владетели земли весьма поднялись» (Пс.46:10). То есть мужественные благодаря Богу, оставив низменность земного помысла, познали вышние помыслы, ибо это, думаю, означает «поднялись».

Итак, мир, говорит, не познал правым Тебя, Отец. Я ведь знаю, ибо совет – Я и премудрость Твоя, – не очень заботясь о врожденной Мне славе и Божественном достоинстве, Себя уничижил и нисшел в человеческую бедность, чтобы по Твоему благоволению спасти отпавший от общения с Нами род. И между тем как мир не познал этого, ученики обогатились знанием, уразумев истинно, «что Ты Меня послал», то есть Я пришел для того, чтобы доставить благой конец Твоим желаниям чрез спасение погибавшей земли.

Ин.17:26. И сказах им имя Твое, и скажу, да любовь, еюже возлюбил Мя еси, в них будет, и Аз в них1063

И Сам Он, и вместе с Ним внимавшие Ему ученики, говорит, познали Бога. Но чтобы кто-либо, увлеченный обманом к нелепым мыслям, пожалуй, не подумал, что как в Самом Христе, так и в учениках знание было совершенно одинаково, тотчас же различает и поставляет на вид разность, являя Себя открывающим, а их – получившим знание чрез Него. Господь наш Иисус Христос, как слово и совет и премудрость Отца, без научения ведает все, что есть в Нем (Отце), и постигает глубины Родившего Его, как, без сомнения, и ум человеческий – что в нем есть, – и присущий нам и свойственный нам разум является знающим вообще все, что есть в нас. А божественные ученики не в качестве плода своего знания имеют возможность познавать нечто о Боге, но, световодимые Духом, постигают точный смысл таинств Сына и таким образом получают возможность уразумевать Отца. Поэтому благополезно и вполне справедливо присоединил Христос, что «и возвестил Я им имя Твое, и возвещу».

Замечай опять, как одинаковая действенность Обоих, то есть Отца и Сына, проявляется в деле восприятия (людьми) Боговидения. Отец научает, открывая Своего Сына, – нисколько не менее научает и Сын, открывая Отца. Поэтому и блаженному Петру говорит, около пределов Кесарии, называемой Филипповой: «Блажен Вар-Иона, что плоть и кровь не открыла тебе, но Отец Мой, Сущий на небесах» (Мф.16:13, 17). Ведь ученик исповедал и утверждал, что уверовал в то, что Он есть Христос, Сын Бога Живаго. А теперь Сам о Себе говорит, что «возвестил им имя Твое, и возвещу». Так, Единородный не перестал открывать нам смысл таинства Своего, после того как открыл вначале предкам, но совершает это всегда, всевая каждому чрез Духа просвещение и руководя любящих Его к познанию того, что выше разума и слова. Что же совершит и какую доставит пользу нам тем, что открыл, как утверждает, уже ученикам и будет возвещать потомкам их, и это также показал Он в словах: «чтобы любовь, которою возлюбил ты Меня, в них была, и Я в них». Тем, кто возмог чистым созерцанием познать Бога и Отца и научен точному смыслу таинства Христова, без сомнения, будет принадлежать и бесспорно будет оказана совершенная любовь от Отца, по подобию с Сыном, ибо Отец совершеннейшим образом любит Своего Сына. Вселяется также и Сам Христос, конечно посредством Духа Святаго, чрез Себя в единение духовное с Богом и Отцом возводя того, кто познал Его и носит внутри себя неповрежденным дело Боговедения. «Возвестил» же нам «имя» Отца, показав нам Себя Самого Сыном. Ведь с познанием о Сыне, без сомнения, необходимо должно соединяться и ему всегда сопутствовать и знание о Родившем Его, как истинно и обратное.

Если же истинно и бесспорным должно быть то, что Отец вместе с Сыном, а Сын в свою очередь вместе с Отцом мыслятся и представляются и знание о каждом из Них соответствует Другому, то каким уже образом Сын, по мнению некоторых нечестивцев, оказывается уже творением? Ведь кто говорит о Сыне, тот сообщает слушателям знание и об Отце, а кто произносит слово «творение», тот дает мысль о сотворившем его. Но так как Сын называет Бога Отцом, а не творцом или создателем, то, очевидно, признает Себя истинным порождением Его. Поэтому Сын разумеется и есть Сын, а не творение, как думают те, потому же и Творящий есть Творец, а уже не Отец.

Никакого вреда нашему рассуждению не должно приносить то, что имя рождения или сыновства может быть употреблено и о нас. То, что в собственном и строгом смысле относится и принадлежит Сыну по природе, это перенесено и на нас, так как Святое Писание нередко употребляет переносную речь и к сынам по усыновлению иногда относит принадлежащее Сыну по природе. И удивительного нет ничего в том, что и мы получили название порождения (чад), по желанию человеколюбивого Бога почтить нас, если и богами даже наименовал тех, которые, как известно, суть от земли (Ин.10:34–36; Пс.81:6). :glava18

Ин.18:1–2. Сия рек Иисус, изыде со ученики Своими на он пол потока Кедрска, идеже бе вертоград, в онь же вниде Сам и ученики[цы] Его1064. Ведяше же и Иуда, предаяй Его, место, яко многажды собирашеся Иисус ту [тамо] со ученики Своими1065

Просветив учеников и надлежащими словами приготовив их к совершению всякой добродетели, повелев избрать благочестивейшую и боголюбивую жизнь, кроме того, еще дав обещание, что и Сам Он будет обильно подавать им духовные дары, и сказав, что и от Отца будут ниспосылаться вышние благословения, Он уже добровольно выходит, не отстраняя время страданий и не убоявшись смерти за всех. И как естественно было делать это Тому, Кому настало время пострадать, чтобы Своим страданием искупить освобождение всех от страданий, – для того одного только и пришедшего, чтобы Своею кровью всю землю приобрести Богу и Отцу. Ведь когда иудеи предавались неистовствам против Него и по безумию своему пытались подвергнуть Его побиению камнями, Он богоприличным образом избежал, соделав Себя невидимым и весьма легко избежав руки искавших Его (Ин.8:59), ибо не хотел еще пострадать, так как еще не призывало к этому надлежащее время. Когда же оно уже настало, оставив комнату, где Он тайноводствовал Своих учеников, приходит к месту, где обычно было часто пребывать как Самому Спасителю всех Христу, так и святым ученикам. Делал это опять, предоставляя предателю без труда найти Его.

«Садом» было место то, исполнявшее образ древнего рая, ибо как бы возглавлением являлось мест и возвращением, так сказать, всех к началу. Ведь в раю случилось начало наших скорбей, в «саду» получает начало и страдание Христово, принесшее исправление всего, некогда с нами случившегося.

Ин.18:3. Иуда же, приим [прием] спиру [отряд] и от архиерей и фарисей слуги, прииде тамо со светильниками и лампадами и оружиями1066

Необходимо опять указывает божественный Евангелист на то, что Иисус был «в саду», куда не сходилось множество других людей или народ, с намерением именно защищать Его, но Один только Он находился с одними только Своими учениками, чтобы поставить на вид испорченность сердца предателя в отношении разумности. Ведь совесть в каждом весьма способна и породить страхи, и вызвать сильную робость, если мы задумаем когда что-либо нечестивое. В таком именно состоянии, по моему мнению, находясь предатель приводит и самый «отряд» (воинов), снабженный военными орудиями, и «слуг» иудейских, как будто намеревался захватить в руки какого-либо знаменитого злодея. Ведь ему следовало бы знать, что он никогда не мог бы взять Его, если бы Он не пожелал пострадать и по свободной воле не пошел на это. Но, имея испорченный нечестивыми делами ум и как бы опьяненный чрезмерной дерзостью, он уже не смотрит, куда стремится, и не сознает неисполнимости своего предприятия. Да, он думал, что при помощи следовавшей за ним толпы и человеческих рук превзойдет Его Божественную силу. И не удивляйся тому, что он, жалкий, страдает таким недугом и оказывается задумавшим достойное смеха. Другому уже отдав распоряжение над своею душою и продав диаволу власть над своими желаниями, он весь уже принадлежал неистовству его, раз уже напавшего на него и подобно ядовитому змею подкараулившего его. Но со всею справедливостью можно подивиться и назвать достойным непрестанных слез падение предателя. Только что совечерявший со Христом и разделявший вместе с Ним хлеб, участник святой трапезы и вместе с прочими (Апостолами) вкушавший наставления благочестию, слышавший ясно Говорившего, «что один из Вас предаст Меня» (Ин.13:21), – вскакивает, так сказать, с окружавших стол сидений и, встав с недавнего возлежания (за вечерею), поспешно уходит служить за плату иудеям. Не пожелав припомнить наставления благочестию и не придя к пожеланию надежды на будущее, даже совсем мало заботясь и о данном ему (апостольском) достоинстве и, одним словом, пред всеми вообще вечными благами дав предпочтение столь малым и незначительным деньгам, он оказывается и ловушкою и сетью диавольскою для Христа, и первостоятелем и вместе сотрудником иудейского безбожия.

Приходится мне, кроме того, немало посмеяться и вот над чем. Толпа, приходящая вместе с предателем, заботится о нападении на Христа, держа фонари и факелы. Вероятно, они, полагаю, остерегались преткновений во тьме и невольного падения в ямы. Но – вот безумие! – они, жалкие, по великой глупости своей не видят, что спотыкаются о Тот Камень, о Котором говорит Бог и Отец: «Вот полагаю в Сионе камень претыкания и скалу соблазна» (Рим.9:33; Ис.8:14). И немало боясь некогда ямы, они не чувствуют, что ниспадают в источники бездны и преисподнюю земли, и, избегая вечерних сумерек, ни во что считают вечную и непрестанную ночь. Ведь нечестиво злоумышляя против Божественного света, то есть Христа, они должны были ходить во тьме и полночи, по слову пророка (Ис.59:9). И не только это, но и в самую «кромешную тьму» пойдут (Мф.8:12), чтобы воздать там отчет за нечестие на Христа и подвергнуться строгому и нескончаемому осуждению.

Ин.18:4–6. Иисус же ведый вся грядущая нань, изиде и глаголет им: кого ищете?1067 Отвещаша Ему: Иисуса Назореа. Глагола им Иисус: Аз есмь. Стояше же и Иуда предаяй Его с ними1068. Егда же рече им, яко Аз есмь, идоша вспять и падоша на земли [наземь]1069

Ночью приходит предатель, ведя с собою иудейских слуг вместе с отрядом воинов. Ведь он, как мы только что сказали, надеясь на многочисленность своих спутников, думал, что возьмет Его даже насильно и найдет пребывающим в обычных местах, так как (не наступивший) день еще не дозволял отшествия в какое-либо другое место и ночь еще удерживала Господа как бы под своим кровом. Итак, чтобы изобличить его (Иуду) в том, что он в том и другом случае рассуждает по-человечески и также и здесь думал тщетное, Христос Сам предупреждает начало нападения (на Него) и совершенно добровольно выходит навстречу им, тем самым показывая им, что Он знал их дерзкое предприятие и что хотя Ему, как наперед знавшему это, было весьма легко скрыться и уйти, однако ж добровольно отдает Себя на страдание, не по насилию от кого-либо подвергшись невольной опасности. И это для того, чтобы ни эллинские мудрецы не глумились, обращая крест в соблазн и в вину своего легкомыслия (1Кор.1:23), ни господоубийца иудей не обращал на Христа своего презрения, воображая, что осилил Его даже вопреки Его воле.

Если же Он расспрашивает пришедших взять Его, то отнюдь, конечно, не потому, чтобы не знал, кого разыскивать явились они, но для того, чтобы чрез это опять изобличить прибывших для этого и видевших Его что они совсем не могли знать Того, Кого искали, и тем утвердить нас в той справедливой мысли, что Он никогда бы не был взят, если бы добровольно не выдал Себя искавшим Его. В самом деле, обрати внимание на то, что, хотя Господь ясно говорил: «кого ищете»? – они не сказали тотчас же, что Тебя, говорящего, взять пришли мы, но как о ком-то еще не присутствующем и не видимом говорят: «Иисуса Назорея».

Но на это, быть может, кто-либо выставит такое, вполне естественное, возражение: мог, например, не знать воин, могли также не знать Иисуса иудейские слуги. На это скажем, что совершенно неосновательно будет возражать нам кто-либо. В самом деле, разве подвластные священнослужителей (иудейских) могли не знать Того, Кто всегда «в храме ежедневно» учил (Мф.26:55), по слову Самого Спасителя? Впрочем, чтобы кто-либо, полагаясь на такого рода рассуждения, не удалился от надлежащего разумения дела, божественный Евангелист в предведении этого счел необходимым прибавить, что вместе с воинами и слугами «стоял и Иуда, предающий Его». Неужели же предатель мог не знать Господа?

Ты скажешь еще, что ночь была и тьма и неудобно было видеть Того, Кого искали. Но разве не досточуден писатель книги, не оставивший без предупреждения и такой малости? Ведь он сказал, что с фонарями и светильниками в руках ворвались они в сад. С устранением таким образом словопрения об этом, Божественным является достоинство Христа, Который объявляет Сам Себя искавшим, хотя доселе еще они не знали Его, ибо для раскрытия такого состояния их, то есть их неспособности узнать Его, Он ясно говорит: «Это Я».

Но чтобы при этом обнаружить тщету многолюдства и совершенное ничтожество всякой силы человеческой пред несказанною и Божественною крепостью, обратившись с кротким и ласковым словом, простирает на землю толпу искавших Его, дабы мы научились тому, что если природа тварных бытий не выносит даже и одного слова Бога, хотя бы оно было и человеколюбивым, то разве может она выдержать угрозу, согласно сказанному в псалмах: «Ты страшен, и кто противостанет Тебе от гнева Твоего» (Пс.75:8)?

И это частное событие и случай с пришедшими для взятия (Христа) служит как бы знамением падения всего вообще народа. Так, пророк1070 оплакивает иудеев, говоря: «Дом Израилев пал, нет имеющего восставить его» (Ам.5:1–2). Случай этот служит также образом и более общего и необходимого предмета, именно: он научает, что всякому злоумышляющему на Христа всенепременно предстоит падение.

Ин.18:7–9. Паки убо вопроси их: кого ищете? Они же реша: Иисуса Назореа1071. Отвеща Иисус: рех вам, яко Аз есмь; аще убо Мене ищете, оставите сих ити1072: да сбудется слово, еже рече, яко ихже дал еси Мне, не погубих от них никогоже1073

Вторично спрашивает с тою особенною целью, чтобы явить огромность внедрившегося в их ум ослепления. Как бы лишившись точного ума и с поврежденным от нечестия разумом, они не знали, что разговаривают с Тем, Кого искали. Кроме того, самими Своими делами Христос являет нам истинным то, что Он изрек: «Я пастырь добрый: пастырь добрый душу свою полагает за овец» (Ин.10:11). Итак, Господь ратоборствует за спасение Апостолов и, добровольно подвергая Себя опасности, выходит к тем, которые пришли вести Его на страдание, очевидно, посланные от архиереев и фарисеев. Поэтому когда на вопрос Его, кого явились они взять и связать сетями смерти, они сказали: «Иисуса Назорея», то Он, указав на Себя и едва не обвинив их в медлительности, повелел оставить других идти, ибо надлежало одному за всех умереть, равноценному жизни всех, «чтобы и над мертвыми и над живыми господствовал» (Рим.14:9).

В самом деле, иначе представлять дело было и невозможно ни для кого, то есть чтобы и смерть святых Апостолов совершилась для разрушения смерти и тления, когда и сами они должны быть причислены, и со всею справедливостью, к освобожденным от смерти и тления, получив одну с нами природу, над которыми также насильничала власть смерти. Только Тому, Кто от Живого Отца, надлежало одному и первому предать тело Свое смерти в выкуп за жизнь всех, чтобы оно (тело), последовав жизни соединенного с ним Слова, стало наконец путеводителем для природы тел в деле преодоления сетей смерти. Ведь начаток почивших – Господь и первородный из мертвых (1Кор.15:20), посредством Своего воскресения соделывающий как бы весьма торным для Своих последователей восхождение к нетлению. Итак, Он выводит учеников из немедленной опасности, зная, что преимущественно Ему подобал тогда подвиг страданий, и не другого кого делом являя наше исправление, но самой и одной царящей над всем Сущности.

Впрочем, это частное и в то время с одними только находившимися при Нем учениками случившееся событие премудрый Евангелист обращает в ясное доказательство как бы повсюдно имеющей быть и всеобщей милости к приходящим к Нему чрез веру, ибо приказал, говорит, оставить учеников, «чтобы исполнилось слово, что сказал Он, что которых дал Ты Мне, не погубил Я из них никого». В самом деле, разве можно сомневаться в том, что Он станет оказывать милость и тем, которые после того (будут жить и веровать)? Если о немногих не было нерадения, то возможно ли небрежение о многих? Оказав такую милость к совершенно малочисленным (ученикам), разве может пренебречь и превышающими всякое число? Ведь многочисленны уверовавшие.

Итак, во образ всеобщего принимай частное, и из того, что Он отнюдь не желает, чтобы его ученики подвергались опасности, легко усмотреть, каков и сколь велик будет гнев на убийц Его. В самом деле, разве Он не всецело ненавидит то, что противно Его воле? Как же поэтому и почему, наконец, могло бы быть сомнение в том, что совершителей ненавистных для него дел постигнет некое суровое и бесконечное осуждение?

Ин.18:10. Симон же Петр, имея [меч] нож, извлече его и удари архиереова раба и уреза ему ухо десное: бе же имя рабу Малх1074

Но что заставило, быть может спросит кто, божественного Евангелиста вспомнить и об этом и выставить ученика вопреки обыкновению воспользовавшимся даже мечом против явившихся для взятия Христа и пришедшим в более, чем подобало, сильное и свирепое возбуждение, а Христа (представить) запрещающим ему это? И хотя, быть может, кому-либо покажется излишним изъяснение этого, но это на деле не так, ибо привел (Евангелист) нам пример немаловажной для нас пользы. Из этого события мы узнаем, до чего доходит невинная ревность благочестия ко Христу и что мы можем совершать в такого рода борьбе без того, чтобы впасть во что-либо такое, чем оскорбляется Бог.

Не железо (мечи) заносить, или камни поднимать на кого-либо, или деревом избивать противников, но в благочестии ко Христу соподвизаться побуждает нас пример этого события. Ведь оружия наши не плотские, по слову Павла (2Кор.10:4), но, напротив, с кротостью относиться даже к убийцам (нашим), когда обстоятельства не позволяют нам избегать их. Действительно, гораздо лучше, чтобы Сам Праведный Судия воздавал другим за наши обиды, чем нам самим требовать суда за кровь, под предлогом благочестия. Кроме того, можно указать и на то, что было бы верхом нелепости смертию (наших) гонителей чтить Того, Кто именно для уничтожения смерти и Сам добровольно претерпел смерть. И в этом также необходимо было следовать Христу. Ведь если бы Он призывался к смерти по необходимости и насилию как не могущий Своею силою отвратить непреодолимое по причине множества слуг нападение, то, быть может, ничего несправедливого для объятых любовью к Нему не было бы в решимости их защищать Его уже всеми силами и прибегать ко всяким средствам, чтобы только спасти Того, Кто по нечестию некоторых невольно подвергся опасности. Но так как Он, будучи истинным Богом, имея силу совершенно уничтожить нападавших и даже при самом, так сказать, начале борьбы дав почувствовать им столь великую мощь Свою, что распростер их долу одним только, и притом кротким, Словом – ведь упали все навзничь, – то неужели же нам можно бы было как бы с неукротимым и несдерживаемым гневом со всем рвением устремляться к тому, чего Сам Он не делал, хотя и весьма легко мог? Нечто подобное же, как находим, написано и в другом месте святыми Евангелистами. Так, пришел некогда Господь с желанием остановиться в одно пограничное с Иудеею селение. Оно принадлежало самарянам. Но они грубо отвергли Желавшего прийти к ним. И вот, негодуя на это, ученики приступили к Нему и сказали: «Господи! хочешь, скажем огню низойти с неба и истребить их» (Лк.9:54). Но Спаситель опять говорит им: оставьте их, или не знаете, что «могу умолить Отца Моего, и представит Мне теперь двенадцать легионов Ангелов» (Мф.26:53). Ведь Он пришел не для того, чтобы как Бог собственною и природною силою пользоваться против врагов Своих, напротив, – для того, чтобы быть учителем крайнего к нам милосердия и представить образец самого наивысшего незлобия. Поэтому и говорит: «Научитесь от Меня, потому что кроток Я и смирен сердцем» (Мф.11:29).

Но намерение Петра, поднявшего меч на противников, не противоречит законной заповеди, ибо она повелевала воздавать безвинно обижаемым ногу за ногу, и руку за руку, и рану за рану, и вред за вред (Исх.21:24–25). Но для какого же дела пришли вооруженные мечами и дреколиями, снабженные оружием и собранные во множестве, как, без сомнения, не за тем, что могло бы подвергнуть учеников смерти? Ведь они несли с собою и дреколия и мечи, на что ясно указал нам Спаситель, в другом месте сказав им: «Как на разбойника вышли вы с мечами и дреколиями схватить Меня! Ежедневно во храме сидел Я уча, и не брали вы Меня» (Мф.26:55). Итак, намерение Петра было законно и древним уставам не противоречило. Но Господь наш Иисус Христос, так как пришел для того, чтобы научить вышезаконному и преобразить нас в подобную Ему кротость, запрещает согласные с законом намерения как не имеющие полного совершенства истинного блага, ибо не в воздаяниях равного заключается совершенное благо, напротив, – оно проявляется в наивысшей незлобивости.

Но, быть может, и после этого усомнится кто-либо и скажет в себе самом: но откуда у Петра меч?

Ответим опять, что налагавшаяся законом обязанность защищаться от обидчиков вносила и потребность в мече. В самом деле, что если бы захотел кто поражать мечом людей совершенно безвредных, как бы он мог получить равное возмездие (со стороны потерпевших, у которых нет мечей)?

Кроме того, вероятно и то, что святые Апостолы, выходя из дома в средине ночи и намереваясь войти в рощи и сады, опасались и нападения диких зверей, ибо страна Иудейская была особенно обильна зверями.

А если на это скажешь: но для чего же нужен был меч ученикам? Разве Христа не достаточно было в случае опасности, то есть чтобы и зверей отгонять, и удалять страх в них?

Да, ответим, и это весьма прекрасная речь, ибо Христос был всемогущ. Однако же мы видим, что, хотя Христос мог совершать и другое (многое), ученики вели обычную нам жизнь. В самом деле, разве мы не должны признавать, что Христос мог и хлебы делать из камней, и из ничего создать деньги, которых могло бы быть достаточно на издержки им? Но и хлебы доставали, и ковчежец носили, собирая приношения. А также когда Христос пожелал однажды переплыть с ними (озеро), то они вошли в лодку вместе с Ним, хотя возможно было бы пройти чрез самую воду, если бы и этого пожелал Христос. Таким образом, напрасно обвинение учеников в следовании человеческому образу жизни, если кто увидит их пользующимися им.

Петр затем «отсекает правое ухо» слуги, каковое событие, как в образе (примере), показывает, что народ Иудейский как бы лишен правого слуха, ибо не захотел разуметь слов Христа, но предпочел левый слух, следуя одному только своему собственному безумию, «обманывая и обманываясь» (2Тим.3:13), по написанному, так как, попирая и древле определенный закон, обратились к «учениям – заповедям человеческим» (Мф.15:9).

Ин.18:11. Рече же Иисус Петру: вложи меч [свой] в ножны [его]: чашу, юже дал Ми Отец, не пию ли ея?1075

Повеление это заключает в себе закон евангельской жизни и имеет значение заповеди, не той, что изречена была древним в законе Моисеевом, но данной Христом, которая настолько исключает употребление меча, даже более – противозащиту, что, если даже кто и пожелал бы ударить нас в одну из ланит и, быть может, потребовал бы и другую, мы должны обращать и ее (Мф.5:39), как бы с корнем исторгая из своей души человеческое малодушие.

Впрочем, если бы даже, говорит, Мой закон и не содержал определения о незлобии, то твой ум, Петр, отступил и от здравого смысла, и ты совершил поступок, совершенно противоречащий природе вещей. Ведь если определил и благоизволил Бог и Отец пить эту чашу Мне, то есть добровольно подвергнуться, как бы глубокому сну, смерти, для уничтожения смерти и тления, то разве следует уклоняться, когда чрез питие ее, надо верить, является столько всякого рода благ для человеческого рода?

Такой смысл ясно определяется в толкуемом изречении. Сходен с ним и еще вот какой. Господь наш Иисус Христос, желая соделать Своих учеников наиболее твердыми в вере и предотвращая соблазн из-за честного креста, сказал некогда, беседуя с ними наедине: «Вот восходим в Иерусалим и Сын Человеческий предается в руки грешников, и распнут Его, и убьют, в третий день воскреснет» (Мф.16:21, 17:23, 20:18). Но божественный Петр, не разумея блага от страданий, а смотря на одно только бесславие от страдания, говорит: «Милостив будь к Себе, Господи, да не будет Тебе это» (Мф.16:22). Что же на это Христос? «Отойди от Меня, сатана; соблазн Мне ты, потому что не думаешь о Божьем, но о человеческом» (Мф.16:23). Итак, делом и целью человека, желающего помышлять угодное Богу, должно быть – нисколько не ценить мирские почести и не удостаивать никакого значения утрату хорошей славы среди людей, если чрез это доставляется польза другим, ибо любовь, сказано, не ищет своего (1Кор.13:5). Напротив, человеку, обращенному и направляющему взор к одному только человеческому и к заботе об одном только своем собственном благе, а не о помощи беде ближнего, невыносимою представляется потеря пустой славы на земле. Поэтому как там (Мф.16:23) соблазном Христа, хотя и не могшего соблазняться, назывался Петр, сказавший из любви, правда не могшей оставаться без порицания, имея в виду одно только страдание на кресте, а не блага от страдания – ибо он старался, сколько зависело от него, отвратить то, что было определено и решено для жизни всех, – так и здесь посредством ревности и меча и весьма стремительного намерения он оказывается совершающим то же самое.

Впрочем, получает опять запрещение, услыхав не только это: «Вложи меч твой в ножны его», но и, как сообщил другой Евангелист, такое прибавление от Христа: «ибо все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф.26:52). В самом деле, вкратце повторим уже ранее сказанное нами, так как страдание совершилось не против воли и не было причинено насильничеством иудейским, то каким образом может явиться надобность в защите и отклонении мечом и этой дерзости пришедших на Него и нечестивых злоумышлений иудеев?

Отец и Бог, говорит, «дал чашу» Ему, то есть смерть, хотя и совершенную чрез посредство иудейского богоненавистничества, так как этого бы отнюдь, конечно, не случилось, если бы Он не допустил случиться этому ради нас. Поэтому и самому велеречивому Пилату сказал Христос: «Не имел бы ты надо Мною власти никакой, если бы не было тебе дано свыше» (Ин.19:11). Посредством власти Пилата, говорит, исполнилось добровольное стремление Сына к страданию и вышнее соизволение на это и от Отца.

Ин.18:12–14. Спира [отряд] же и тысящник [тысяченачальник] и слуги иудейские яша Иисуса и связаша Его1076. И [от] ведоша к Анне первее: бе бо тесть Каиафе, иже бе архиерей лета того1077: бе же Каиафа совещавый иудеям, яко уне есть [полезно] единому человеку умрети за люди [народ]1078

С устранением уже препятствий, когда Петр выпустил меч из руки своей, а Христос как бы сам отдал Себя в руки иудеев, хотя мог и не страдать и легко избежать, уже неукротимою яростию увлекаются и как бы непреодолимою дерзостью возжигаются как воины со своим начальником, так и вместе с ними слуги. Взяв уже всецело предавшегося им Господа, обвязывают узами хотя для того к нам и Пришедшего, чтобы изъять нас из уз диавольских и освободить от сетей греха. Уводят «к Анне тестю Каиафы», откуда является у нас мысль о том, что он, следовательно, был виновником и устроителем злодейства против Христа и от него, вероятно, продавшийся предатель потребовал толпу (слуг и воинов) для взятия Христа. К нему поэтому и отводится первому. Таким образом, для иудеев и для нас на самом деле уже оказалось истинным и исполнившимся то, что они являлись говорящими гласом пророка: «Свяжем праведника, потому что не нужен нам он» (Ис.3:10).

Действительно, не нужен был иудеям Христос – не потому, чтобы Сам Он был таковым, но потому, что им, имевшим грехолюбное и страстолюбное настроение, казалось, что Он не вносит ничего наилучшего, вводя праведность вышезаконную и истинную волю добролюбивого Бога предлагая к познанию без всякого прикровения, тогда как закон шел не таким путем, но посредством сени и загадок косвенно и лишь едва указывал слушателям то, что могло доставить им пользу.

Поэтому как для имеющих поврежденное зрение, пожалуй, не нужен свет солнца, не доставляя им никакой пользы, чему препятствует болезнь, – а подверженным болезненному состоянию здоровья яства кажутся как бы совсем ненужными, хотя они и могут доставлять вожделенное здоровье, так и иудеям Христос казался каким-то ненужным, хотя и был виновником спасения, ибо не мило было им спасение.

И отослали Его связанного к Каиафе архиерею1079. «Был же (это) Каиафа, посоветовавший иудеям, что полезно одному человеку умереть за народ». Итак, посредством злоухищрения Анны и злодейства нанятых для сего уловлена священная и святая Жертва, то есть Христос, и, захваченный в сети, ведется к виновнику или руководителю неправедного заклания. И это был Каиафа, хотя и увенчанный благодатию священства. Таким образом, как словом он является начинателем убийства, так оказывается потом и начатком самого злодейства. Ведь он принимает связанного Иисуса и, как бы плод некий своего совета и нечестивых замыслов, совершил, несчастный, это самое нечестивейшее из всех зол. В самом деле, что может быть тяжелее нечестия на Христа?

Ин.18:15. По Иисусе же идяше Симон Петр, другий ученик1080

Между тем как другие ученики, как оказывается, устрашились и тотчас предались бегству от гнева убийц, «Петр» объемлется любовью ко Христу и, движимый сильным чувством, с опасностью для себя «следует» за Ним и смотрит на исход дела, причем идет с ним и до равной с ним смелости возвышается «другой ученик». То был Иоанн, истинно боголюбивый составитель этой Божественной книги (Евангелия). Говорит, что это был «другой ученик», но не называет ясно по имени, избегая подозрения в тщеславии и возможно далее отстраняя от себя мысль казаться лучше других. Ведь высокие подвиги, если оказываются присущими кому-либо из правомыслящих, никогда не доходят до слуха других чрез уста их самих. Да, весьма некрасивое дело, если кто-либо похваляется не от других, а чрез собственные уста. Так и Приточник говорит: «Пусть хвалит тебя ближний, а не твой рот, – чужой, а не твои уста» (Притч.27:2).

Ин.18:15. Ученик же той знаем бе архиерею и вниде со Иисусом во двор архиереев1081

Весьма предусмотрительно опять доходит и до воспоминания об этом и не отказывается сообщить и такую частность, для общей пользы. Так как намеревался изложить в своем писании то, что было совершено и сказано и в самом «дворе архиерея», то и дал нам как бы необходимое объяснение того, как он мог войти туда: «знаком», говорит, «был» он «архиерею». Поэтому-то, говорит, он беспрепятственно проникает (туда), так как знакомство с начальником – дружбы не удостоил назвать – открывало ему беспрепятственный доступ вовнутрь (двора). Итак, для удостоверения в том, что происходившее во дворе излагается не со слов других, но что сам составитель (этого описания) был зрителем и непосредственным слушателем происходившего, дал нам полезнейшее сообщение о своем знакомстве (с архиереем).

Ин.18:16. Петр же стояше при двери вне. Изиде же ученик другий, иже бе знаем архиерею, и рече двернице и введе Петра1082

Не замедлил бы, с горячим рвением, войти и Петр, если бы при вратах не сторожила служанка и не затрудняла прежде ей незнакомым людям доступ внутрь. И конечно, мужчине было бы совсем нетрудно оттеснить женщину, если бы это не влекло за собою обвинения в бесчинстве. Таким образом, как бы по необходимости, останавливается, хотя и с грустью, пред дверью ученик, пока другой, подумав, что тот весьма немало опечален по этой причине, не ввел его с собою, поговорив с находившейся при входе служанкою и потребовав пропустить своего сотоварища.

Ин.18:17. Глаголет же Петру раба дверница: еда и ты от ученик еси Человека Сего? Глаголет он: несмь1083

После того как Спаситель наш Иисус Христос уже предвозвестил Петру его будущее троекратное отречение и что, прежде чем петел возгласит, он как бы ослабеет в вере, Евангелист дает теперь уже частное описание того, где и как совершилось это событие. Поставленная при вратах женщина спрашивает, не есть ли он один из учеников Подвергшегося неправедному суду. Но Петр отрекается и как будто какое обвинение отклоняет, говоря «нет». И это, без сомнения, не потому, что он испугался возможности быть взятым или отказывался объявить правду, но потому, что возможность подвергнуться чему-либо даже и против воли он ставил на втором месте и позади желания быть со Христом. Таким образом, падение было по любви, и именно в боголюбии как бы коренится отречение, случившееся хотя и не вследствие правильного рассуждения, однако ж вызванное рвением быть вместе с Страдавшим.

Ин.18:18. Стояху же раби и слуги, огнь сотворше, яко зима бе, и греяхуся. Бе же и Петр стоя с ними и греяся1084

Войдя внутрь дверей и смешавшись с слугами, он показывает вид, что делает то же, что и они, хотя удрученный печалью и имея в сердце тяжелую заботу о том, чтобы своим унылым и печальным лицем не дать улики в своем сострадании к Судимому и не оказаться не достигшим своего желания. В самом деле, совсем невероятно думать, чтобы ученик так любил свою плоть, что даже при таком тяжелом состоянии души стал заботиться о средстве против зимнего холода, но, если бы даже можно было воспользоваться и еще лучшим чем, он не допустил бы этого в то время, когда Христос подвергался таким мукам. Итак, весьма предусмотрительно он принимает на себя вид беззаботности служителей и, как будто бы совсем ничто не приводило его в печаль, устраняет вред (холод) зимы, чтобы и чрез это заставить считать его как бы за одного из принадлежащих к (архиерейскому) дому и таким образом избежать уже и (вторичного) отречения, если бы кто опять спросил. Но слово Спасителя было неложно, ибо что, без сомнения, Он знал как Бог, это и предуказал ученику.

Ин.18:19. Архиерей же вопроси Иисуса о ученицех Его и о учении Его1085

Законовед и учитель, которому и Божественная проповедь повелевала: «суд правый судите» (ср. Втор.1:16, 16:18), при помощи отряда вооруженных воинов и множества нечестивых слуг схватив Господа как бы какого знаменитого разбойника, «спрашивает об учении и учениках», указывая этим на отсутствие вин, ибо Судимый не знал греха. Спрашивает же «об учении Его»: противно ли оно Моисеевым законам или же согласуется и сходно с древними уставами и какая цель заключается в Его учении – желание ли руководствоваться древними обычаями или же устроить введение какого-то нового и чужого богослужения? А делал это с злым умыслом, ибо думал, что Христос ясно выскажется против закона и, отвергнув Моисеев закон, Сам на Себя возбудит наглый язык иудеев, чтобы и оказался в конце концов как бы подвергнутым справедливому наказанию за богоборство. Ведь богоборству равнялось противление Божественным законам, если бы кто из людей оказался действительно сделавшим или сказавшим что-либо подобное. Как с простым еще человеком обращаются со Христом и Господа закона считают заслуживающим справедливого осуждения за преступление закона, не помня изречения: «Нечестив говорящий царю: беззаконствуешь» (Иов.34:18).

Ин.18:20. Отвеща Ему Иисус: Аз [с] дерзновением глаголах миру, Аз всегда учих в сонмищи и в святилище [храме], идеже вси иудеи сходятся, и втайне не глаголах ничтоже1086

Спрашивать, говорит, как о неизвестном о том, что все знают, будет напрасным трудом, – и разве еще можно было думать о сокрытии того, что должно было быть уже не безызвестным? Нечто подобное, кажется, говорит Христос, чтобы отклонить обвинения, выдуманные лукавством начальников и неискусно составленные.

Думаю, что и на другое нечто Он указывает в этих словах. Ведь «Я», говорит, «с дерзновением говорил миру», то есть открытое вам посредством Моисея является (выраженным) чрез образы и тени и ясно не научает воле Божией, но дает образное представление истины и, облеченное грубостью буквы, не сообщает знание о том, что необходимо, – а «Я с дерзновением говорил миру», именно без загадок и тени представил совершенную идею добра и показал свободный от всякой кривизны совершенно прямой путь благочестия к Богу.

«Я говорил миру», говорит, а не одному народу Израильскому, ибо хотя и не по всей еще, быть может, вселенной стало известным наше учение, но со временем будет таковым.

«Я всегда учил в синагоге». Что означает это, разве не необходимо сказать? Даже невольно заставляет, кажется, представителей иудейских вспомнить следующее пророчество о Нем, именно что сказал также1087 нам божественный Исаия, как бы от лица Христа: «Не втайне говорил Я и не в месте земли темном» (Ис. 45, 19), и опять: «Целый день простирал Я руки Мои к народу непослушному и противоречивому» (Ис.65:2). В самом деле, говорить не втайне и не в месте темном что может другое означать, как не «с дерзновением» вести беседы и говорить в местах, имеющих немалое стечение слушателей? Поэтому весьма прекрасно и основательно приводит к воспоминанию слов пророка, чтобы узнали, что они нечестиво судят Того, Кто должен был составлять предмет их надежд, ибо обетование принадлежит иудеям, по слову Павла (Рим.9:4).

Ин.18:21. Что Мя вопрошаеши? вопроси слышавших, что глаголах им: се, сии ведят, яже рех Аз1088

Обличает законоведов в том, что они нарушают тот самый закон, коим величались. Ведь еще не осужденному преждевременно как бы положив наказание, уже излишне трудятся над отысканием преступлений. Зачем поэтому спрашиваешь Меня, говорит, и вызываешь на защиту уже подвергшегося насилию и получившего наказание прежде обличений?

Можешь дать и другое значение изречению. Возненавидевшие уже Меня, говорит, и подвергшие столь ужасному бесчестию, если бы Я и стал говорить что о Себе, вероятно, не замедлили бы объявить ложью. Поэтому разузнавайте со слов других – совсем нетрудно отыскать свидетелей, которые были слушателями Моих слов.

Но, быть может, найдется такой, кто подумает, что Знавший умы и сердца (Пс.7:10) указал на кого-либо из присутствовавших как на возможных слушателей Его. Но это не так (надо понимать). Он указал именно на некоторых из слуг, которые действительно некогда удивлялись учению Его. Но как и когда, об этом также необходимо сказать для объяснения (толкуемого) изречения.

Так, тот же самый опять божественный Евангелист сообщил нечто подобное – что, когда Спаситель наш Христос изъяснял однажды и раскрывал сошедшимся иудеям учение о Царстве Небесном, начальники Иудейского народа опять стали входить в ярость и, нося в себе огонь зависти к Нему, старались удалить Его. Евангелист говорит так: «И послали архиереи и фарисеи слуг, чтобы взять Его» (Ин.7:32). Но пока Спаситель наш произносил очень продолжительную речь, иудейские послы стали убеждаться вместе со всеми другими (слушателями) и удивляться более, чем кто другой из составлявших толпу. Об этом Евангелист говорит опять так: «Вот пришли слуги к архиереям и фарисеям и сказали им те: почему не привели Его? Ответили слуги: никогда не говорил так человек. И отвечали им фарисеи: неужели и вы соблазнились?» (Ин.7:45–47). Слышишь, как противодействуют фарисеи, найдя слуг уже убежденными и изумленными. Зная вот именно это, Спаситель и говорит: «Спроси слышавших: вот эти знают, что говорил Я». Видя именно тех самых, которые тогда были, присутствующими здесь, говорит «эти», или же указывая и на то, что и сами слуги (исполнители) вашего нечестия удивились красоте Моего учения.

Ин.18:22. Сия же Ему рекшу един предстояй от слуг удари в ланиту Иисуса, рек: тако ли отвещаваеши архиерею?1089

Также и это, как имевшее быть над Христом, предвозвещено гласом пророка: «Спину Мою отдал Я, – говорит, – на удары (бичом) и ланиты Мои на пощечины» (Ис.50:6). И вот это, некогда предвозвещенное, приходит к исполнению в осуждение гордости иудеев и в отъятие и уничтожение лежавшего на нас бесчестия, так как мы согрешили в Адаме первом, преступив Божественную заповедь. Ведь Он подвергается бесчестию за нас, так как Он грехи наши берет, по слову пророка (Ис.53:4), и за нас страждет. Как уничтожение смерти совершал, предав смерти тело Свое, таким же, полагаю, образом пощечина, наносившая бесчестие Христу, ведет к уничтожению лежавшего на нас бесчестия за преступление и порождающий зло грех, ибо Он один, равноценный всем, подвергался бесчестию за всех. Но и вся, думаю, тварь содрогнулась бы, если бы наделена была способностью почувствовать эту дерзость, ибо Господь славы подвергался поруганию от нечестивой руки ударявшего.

Впрочем, полагаю, для любознательного исследователя не может быть чуждо желание знать, за что же такое предерзкий этот и всенечестивый слуга заушает Иисуса, Который не сказал совершенно ничего грубого или гневного, но давал весьма кроткие ответы на все, в чем обвинялся.

Но, как видно, не сам начальник иудейский повелел бить Его и наброситься с такими невероятными оскорблениями. И быть может, кто-либо предположит тут обычное и частое среди слуг явление, когда они, приводя к начальникам обвиняемых в каком-либо беззаконии, насильно принуждают их говорить как можно более кротко, а если они скажут что-либо несоответствующее, то подвергают их оскорблению.

Но не по этой, думаю, причине случилось тогда это неистовство над Христом – найдем другой предлог этой дерзости, если обратим внимание на преждесказанное.

Мы только что говорили, что некоторые из слуг опечалили начальников. Это были те, которые, когда им было приказано взять Иисуса, возвратились, получив такое тайноводство от Него и такое удивление пред Ним, что открыто заявили: «Никогда не говорил так человек». На это весьма огорченные фарисеи сказали: «Неужели и вы прельстились? Неужели кто из фарисеев или из начальников уверовал в Него? Но народ (толпа) этот (эта), не знающий закона, проклят» (Ин.7:46–49). Так как поэтому слова Спасителя вызывали у начальников воспоминание о возникшем тогда в них неудовольствии против слуг – ведь Спаситель представил их свидетелями Своего учения, сказав: «Вот эти знают, что говорил Я», – то слуга, обвинявшийся от них в уважении к Христу, отклоняя от себя подозрение в благорасположении к Нему и как бы направляя внимание начальников к другим (мыслям), останавливает речь Христа пощечинами, не допуская говорить то, что могло причинить вред дерзкой толпе (людей, находившихся в числе) слуг (архиерейских).

Ин.18:23. Отвеща ему Иисус: аще зле [худо] глаголах, свидетельствуй о зле [худе]: аще же добре [хорошо], что Мя биеши?1090

Сильно обличает слугу в несправедливости, если бы даже Судимый и не был славен, ибо он бьет безрассудно Того, Кого всего менее подобало, побуждаемый к этому не беззаконными словами или имея другой какой повод к такой дерзости, но одним только врожденным неистовством толкаемый к зверской дикости нрава. Обвиняй, говорит, если желаешь, и опровергай Мои слова, как несправедливо сказанные. Если же этого делать не можешь, за что же, наконец, бьешь изрекшего невинные слова?

Таков общепринятый и обычный смысл этого места. Но, по моему мнению, данное изречение имеет несколько другой смысл. Быть может, Он изобличает слугу в величайшей несправедливости не потому, что он просто только ударил, но потому, что после прежнего удивления пред Учителем, без всякой теперь вины, решился подвергать бесчестию. Если бы, говорит, ты не был некогда тронут Моими словами, если бы Я не считался тобою Учителем прекраснейшего и не признавался некиим чудным истолкователем Священных Писаний, если бы сам ты не восклицал тогда: «Никогда не говорил так человек» (Ин.7:46), – в таком случае могло бы, пожалуй, быть некое основание относиться милостиво к твоей неопытности и не вменять вину за это. Но так как ты знал и удивлялся и, быть может, говорит, не восстал бы против слов Моих, если бы ты заблагорассудил припомнить теперь свои же собственные слова, то разве можешь грех свой считать безвинным?

Так можешь понимать изречение. Кроме того, можно видеть, что в этих словах Спаситель начертывает нам некоторый несравненный и сверхъестественный образ беспредельного долготерпения и идею высочайшего и безмерного милосердия, как бы в качестве достославнейшего примера представляя Себя Самого. Ведь рабскому заушению подвергается Тот, Кто имел силу одним только мановением Своим истребить совершенно всех иудеев. И Он ничего не делает, не воздает немедленным наказанием ни одному из обидчиков, так как не подвержен нашим слабостям, гнев и печаль не имеют над Ним власти, Он не обременяется тяжестью насильничества, а кротко пристыжает напавшего на Него (слугу), сказав, что не подобает бить Того, Кто не изрек ничего неуместного, и, подвергшись самым, по-видимому, ужасным наказаниям, не забывает Своих приемов и Своего учения, ибо подобающим вразумлением убеждает служителя иудейской гордыни удаляться от их безрассудства в этом деле, получив Сам «зло вместо добра», по написанному (Пс.34:12), и бесчестившим воздавая добром за зло.

Но Господь наш Иисус Христос, и заушаемый, долготерпит, хотя и будучи истинным Богом и Господом земли и неба. А мы, жалкие, «земля и прах» (Быт.18:27), ничтожные и маленькие, подобные зелени огородной – «человек ведь – как трава дни его, и как цвет полевой, так отцветет», по написанному (Пс.102:15), если когда-либо кто из братьев погрешит словом и скажет что-нибудь хотя и не много оскорбительное, считаем должным, наподобие драконов, язвить его и за одно слово ненасытно поражаем его тысячами слов, не оказывая снисхождения человеческому малодушию, не принимая во внимание общую немощь природы, не покрывая свой гнев взаимною любовью друг к другу, даже не взирая на Самого «веры нашей началовождя и совершителя Иисуса» (Евр.12:2; ср. Рим.12:19), но стараясь отмщать за себя, и притом жестоко, хотя Божественное Писание говорит то: «Пути злопамятных в смерть» (Притч.12:26), то опять: «Зло каждый брата своего да не злопамятует в сердцах ваших» (Зах.7:10).

Итак, в образец милосердия друг к другу и безмерного долготерпения да послужит нам Сам Владыка всех Христос, Который для этой цели говорит нам в одном месте: «Ученик не выше учителя и раб не выше господина своего» (Мф.10:24).

* * *

1013

В греч. стих опущен, вероятно под влиянием омиотелевтона с ст. 15 м. в код Λ 9 в., принесенном Тишенд. с Востока и одном код. Вульг. 10. в. ed. Wordsworth, но на поле приписано, из слав. опуск. Остр. и Типогр. [у Амф.]. Мир. и Брест. 15 в. Амф.: приемлет, согл. с Сир. Пеш вар. ed. Pusey, вероятно под влиянием ст. 15. Ал. зане вм. яко. Сав. приим и повест.

1014

В греч. Син. оп. стих вероятно по омиотелевтону с 14-м стихом, по каковой причине опускается и стих 14-й. Из слав. оп. Симон. у Амф.? елика Конст. и поздн. но древн. и Ал. елико. В греч. и слав. нет и, как и у Кир. в толковании. Мст. деля вм. ради О реох. Оп. вам согл. одн. чт. греч. ОСЗ Мир. Ал. поздн. но чит. А и Мар. согл. др. греч. приемлет Асс. Мир. Брест. согл. Кир. и греч. λαμβάνει, но другие приимет согл. др. греч. λήψεται. Сав. повест.

1015

Ἐναϱγής, может быть, надо поправить согласно Миню и др. ἐνεϱγής – efficax – действенное.

1016

Ктому оп. др. греч. и Ал. здесь же: мало. Нет и пред узрите в О и Мир. и яко согл. редк. греч. Гал. Мир. Зогр... О и яко аз, без и Сав. Асс. Ал. Др. греч. чт. не им. яко...

1017

Нек. греч. оп. ϰαὶ пред. ὅτι Св. Кир. чит. ἐγὼ как мн. слав. З приб. и пред от ученик. Сав. и Асс. ученици Его. Сав. в себе, Ал. друг к другу. Мар. Ал. что есть се Сав. Асс. Г что се есть Мир. что есть еже. ЗГ к нам, прочие нам. Мир. З оп. и пред узрите, Мир. оп. и и увидите. Оп. и пред яко Ас. и Карп. чит. аз Мст. Ал. Ал. мало. О оп. весь стих. Тип. оп. 17–19 ст.

1018

Древнесл. же и Ал. что есть се как одни греч. ОА Мир. се что есть как др. греч. Ал. что се есть Сав. что убо есть се Зогр. Гал. оп. что. Ал. мало. О Мар. Мир. не вемь, Сав. Зогр. Гал. не вем, Ал. не вемы Асс. и Добр. с вмале до конца стиха опускают.

1019

Кир. без οὖν как одни, но слав. чит. же. ОА разумев же, Ал. уразуме же. Ал. хотят. Древн. и вм. его Г хотяхоуть. Сав. с вопрошается – и не узрите – и узрите. ОЗ нет и пред узрите. Мир. оп. оба и О рекох. Кут. вопросити.

1020

ГЗ а весь мир Юр. в 1-м м. а мир сь, во 2-м мир же, ОС Мст. Мир. а мир, Мар. и мир. Юр. в 1-м м. Добр. Рип Ал. въсплачете. Сав. оп. вы... въсплачевыся... на радость. Асс. оп. ст. 20–23.

1021

Вм. ὥϱα нек. немн. ἡμέϱα. Ал. ражает. Все древнесл. λύπην перед. чрез печаль и Ал. вм. поздн. и теп. скорбь. Сав. и Ал. година, пр. год. Греч. ϑλίψεως точно перед. скорби ГЗ Мар. Мир., но О Сав. печали. Сав. и егда – придет. Мир. Карп. родиться. Ал. отрока – уже не – зане. Гал. отрочя вм. человек.

1022

ОГЗ Мар. Мир. и вы же убо ныне [Мир. оп. ныне]. Сав. и вы же ныне Ал. и вы убо печал же имате – ваше сердце др. сердце ваше. Ал. никто же возьмет, др. не возьмет. Все эти чт. соотв. греч. вариантам. Слав. имате соотв. греч. ἔχετε, но у Кир. др. чт. ἔξετε. Слав. возмет соотв. ἀϱεῖ, но Кир. αἴϱει, соотв. греч. вар. Все древнеслав.: печальни будете. Ал. и поздн. печаль имате.

1023

Ничтоже Ал. вм. ничесоже древн. Вм. что древн. чего. Кир. без яко как одни греч. и ОСАГ, др. с яко Мар. Мир. Ал. от отца О Мир. Мар., у отца АСЗГ Ал. Оп. ваша Сав. В СГ не помолите, С ни о чем же. О наполнена др. исполнена будет, Ал. исполниться: Асс. нач. с аминь. Вм. чесо древн. Ал. и поздн. елико и елика. Слав. чит. во имя мое после отца согл. одн. греч. Слав. просите, но греч. буд. попросите. Ал. в он день – елико аще. Мир. от мене вм. мене.

1024

Сия Ал. др. си С. се. Кир. оп. но пред грядет согл. одн. греч. ЗАН, др. чит. О Мар. Мир. Ал., а Г придеть же как Сир. sch. О приде, прочие придет, Ал. грядет. Поздн. час, но древн. година, все ктому не обинуяся, Ал. дерзновением, поздн. яве. С поведе Ас. възвещаю. Ал. яко не еще соот. чт. ὅτι код. Г 9–10 в. вм. ὅτε.

1025

В 27 ст. оп. аз ОАЗ Мир., чит. С Мар. Ал. В Н якоже. Вм. изидох ОГ Мст. Ал. Изид – ыдь – САЗ Мар. Мир. Карп. Н. Ал. в он день – просите – зане. Мир. вьмолю.

1026

Вм. изидох – приидох Г Мст. О изид – прид – АС Мар. Мир. Н. В А и изид от Бога [так Злат.] и прид. С оп. изид [нек. лат. оп. изыдох от Бога и Сир. син.]. Приб. обычно весь пред мир АЗГН. Юр. сь.

1027

Греч. одни чит. др. не чит. αυ;τω. Слав: а притчи – не глаголеши. Одни вемь др. вем, Ал. поздн. вемы. З и Ал. ни единая. Ал: глаголют – дерзновеньем – требе имаши – Нек. пришел еси ЮДТБ у Амф. согл. греч. редк. чт. ἐλήλυ;ϑας вм. ἐξήλϑες.

1028

Древн. автор. оп. νῦν в 32 ст. и 31 ст. не отм. вопросом. час Ал. вм. година древн. идет С Юр. Тип. и нек. др. вм. грядет ОАГ Мар. 3 Мир. Н. Ал. В Мир. придеть вм. приде. Согл. греч. разидетеся О Мир. Ю Карп. Ал. вм. разидется АС Мар. ЗГН. в своя – а АЮН вм. своя др. Ал. а мене.

1029

Здесь у Кир. и в толк. второе: ἔχετε, как древнейшие и автор. кодд. и больш. минуск. Сир. пеш. и геракл. Копт. Итал. нек. Вг. нек. из слав. – св. Ал. точно: скорб имате. Но к 6:21 ἔξετε с D и мин. Мн. Итал. больш. Вг. больш. Эф Го Сир. син. Кипр Гил. и все древнесл.: скорбни будете ОАЗ Мар. Мир. Н, печальни б. СГ Мст. Слав. се Тип. Добр. сия Ал. си проч. мир 1-е ОА [мир] СЗ Мир. Н Ал. міра Мир. мира Г Ал. в мире ОС Мир. Ал., во всем мире ЗН [мире АГ]. мир 3-е ОС, всего мира. или мира АЗГ Мст. вьсь мирь Н. мира Мар. Мир. Ал. [мира] пред аз приб. яко С Острож и поздн. А аз бо. В древнеслав. мир и мір не различаются правописанием, но в нек. чрез приб. весь.

1030

Кир. ἐπάϱας – εἶπεν, др. ἀνέϱε ϰαὶ εἶπεν и слав. возведе и рече, Асс. Мир. Юр. възвед, Ал. вздвиже. Зогр. и Ал. час, др. година. Кир. ἱνα ϰαὶ, слав. да и, но авт. без и как и Мир.: да Сын. Ал. точно: твоего Сына, др. Сына твоего, как О, но др. своего.

1031

Ал. яко, прочие якоже. А Ал. Н все еже вм. всяко еже др. Д Т вься яже, Ал. жизнь вечную вм. др. живот в. или живота в.

1032

Примечательно здесь совпадение с чтением код. D: εχη, вм. δώσει, с опущением αὐτοῖς.

1033

Слав. се, одни: вечный живот, др.: живот в. Ал. вечная жизнь Ал. и поздн.: послал же, древн.: посла. Тепер. Иисус Христа соотв. древн.: исхса или нсха под титлами, Ник.: нсоус христа. Ал. правильно: исахса.

1034

Совершил – ἐτελείωσα, как многие и слав., но авторит. и Кир. в комм. и к 15:8: совершив – τελειώσας. Кир. чит. αὐτὸ и в 15:8, как нек. немн., но слав. не чит. Ал. точно: аз тя, прочие: аз прославих тя. О и Юр: сътворих, но другие точнее: соверших.

1035

Кир. τὸν ϰόσμον εἶναι, но нек. γενέσϑαι τ. ϰ. или τ. ϰ. γ. – ты, отче, согл. греч. Г Мар. Мир. Ал., но др. оп. ты. Ал. у себе, Сав. оп. Ал. точно: прежде даже миру быти у Тебе, др.: прежде даже не бысть мир у Тебе. В конце стиха у Тебе Кир. и к 3и 17:1. и слав., но др. после εἶχον.

1036

Св. Кирилл держится александрийского чтения Ин.1:18, т. е. вместо «Сын» читаем «Бог». См. примеч. к этому стиху.

1037

Твое имя Ал. согл. Кир. и автор. вм. имя Твое D. Ит. Вг. и прочие слав. ихже Конст. Ал. и поздн. вм. древн. яже и еже. Сав. Твое явих имя. Остром. соблюдоша, Ал. сблюдают.

1038

Древн. нек. все елико Кир. παϱά σοι и в толк., согл. нек. немн. вм. σοῦ автор.

1039

Глаголы, ихже тепер. вм. древн. яже Ал. – Ал. истинно, вм. др. во истину. посла Остром. Сав. Асс. Зогр. вм. послал еси др.

1040

Греч. πεϱὶ αὐτῶν, но слав. все: о сих. Г о всем, это же прибавление им. в 11 ст. АЗН. – о тех, ихже древнесл. но ЗЮДТ о сих, Асс. не еже, Ал. но о ихже – зане. Гал. упрашаю вм. молю второго. Древнесл. яже Мир. Ник. еже, но Конст. Ал. и поздн. ихже. Сав. молю Тя.

1041

Ал. точно: есть вм. других всех: суть.

1042

Ал. и уже вм. др. ктому. Ал. и ти... а аз. Сав. а си. Юр: в мире сем, Ас. в сем мире согл. нек. греч. Добр. Тип. иду, Сав. приду.

1043

Св. Кир. чит. ᾧ [аттракция к ὀνόματι вм. ὅ] согл. больш. автор., вм. οὕς, как D2, нек. Ит. Вг. Гот. Копт. Эф. Епиф. Но мн. Ит. Злат. Гил. и Сир. син. оп. до конца стиха. Древнесл. «соблюди я о имени Твоем, яже», Ас. Гал. Мир. Ник. в – еже. Кир. якоже мы согл. больш. авт. вм. и мы др. мн. и слав. ОСА Мар. Мир. Г.

1044

Ср. прим. к Ин.1:18.

1045

Слав. приб. в мире [А: в сем, Н: во всем] как мн. и сир. син. Сав. оп. с ними. Слав.: во имя Твое – не соотв. греч. Древнесл. я вм. их, яже [Мир. Ник. е – еже] читая οὕς, как одни вм. ᾧ как другие и Кир. [т.е. в имени, что́... ср. к ст. 2-му]. После сохраних Кир. чит. их, как и Асс. я, Мир. Ник. е. Слова: ᾧ δέδωϰάς μοι оп. греч. син. и сир. син. Мн. греч. оп. и пред никтоже. Ал. и ни един же из них погибе, оп. не пред погибе Гал. Мир. др. не погибе. Юр. Добр. у Амф. погибели – точно вм. погибельный др. Ал. да писание исполнится – точно. Юр. Добр. у Амф.: да скончается писание, все др.: да сбудутся книги. Сав.: точию и приду вм. гряду.

1046

То есть со Своей стороны оказал помощь Иуде для спасения его. Вместо διασῶσαι Пюзей предлагает читать διασώσας, но можно и διασώσαι ἄν.

1047

Кир. ἐν αὐτοῖς, как в толковании в одном месте согл. многим греч., но в др. месте согл. автор.: ἑαυ;τοῖς – и слав.: в себе.

1048

Древнесл. и Ал. я вм. их поздн. Древнесл. и Аз согл. вар. и Вг., но Ал. без и согл. автор. АГН как обычно приб. весь и всего пред мир и мира. Мир. оп. я и чит. вьзненавидех. Конец стиха с якоже оп. нек. и Сир. син.

1049

Мир. не имеет е [вм. я др.] после возмеши. Ал. и Кут. от лукаваго вм. древн. и теп. от неприязни.

1050

Нек. ϰἀγώ и слав. якоже аз ОСГ Мар. Мир. Н, др. согл. автор. якоже аз. Нек. греч. от мира несмь, как и слав.

1051

Эти слова не чит. в автор., но у св. Кир. они есть и в толковании этого [одно πάτεϱ, по-видимому] и в толк. 18–19 ст. Pus. 723, 14–15, Aub. 990. d [также без ἅγιε] и к 25 ст. Pus. 3, 9, 9–10, Aub. 1006. с. [πάτεϱ ἅγιε], – они чит. в одном греч. Код. D. у Дид. Сир. пеш. и Перс. [одно πάτεϱ].

1052

Τήϱησον и в толк. этих стихов и 25, но к 18–19: ἁγίασον, согл. автор. слав. святи я Кут. освяти их.

1053

Во истине Твоей Ал. и Кут. вм. во истину древнесл. [твою приб. Мар. и Мир], Панд. истиною твоею, но Кир. здесь без σοῦ и далее в толковании, как одни, но далее в этом же толковании ση и к ст. 18–19 и 25 σοῦ, как другие греч.

1054

Ср. к эт. стиху.

1055

Древнесл.: ты мя посла вм. Ал. поздн. и тепер.: послал еси. Древнесл.: я вм. их. Древн. за ня и за не вм. за них. Ас. свящаю. Древн. ся сам себе Острож. и поздн. В древнесл. да будуть и ти вм. они, согл. Кир. и одному греч. чтению, но тепер. и поздн. да и тии будут согл. др. греч. Древн. и теп. священи в истину. Сав. приб. отче после мя, и опуск. и пред они.

1056

Ἐν ᾧ ϰαὶ δἰ οὖ τὸ ἁγίαζον ἐστί τε ϰαὶ πϱόεισι Πνεῦμα.

1057

Ас. оп. же Мар. оп. о пред верующих. Вас. молюся и точию вм. токмо, а Юр. Добр. Тип. единых О и др. словом их, но Сав. и Асс. словесем Юр. словесы, Сим. словес Моих, Брест. словес их ради, Ал. словеси ради их. Гал. оп. и пред верующих. Сав. в имя Твое вм. в Мя.

1058

Ас. Мар. Мир. Гал. Ник. да вси едино суть, прочие: будут Асс. Якоже и Ты согл. нек. греч. О Мар. чит. да и мир Асс. да и весь мир. Ал. в наю. Вм. уверует древнесл. веру имет согл. чт. πιστευ;ση, но Ал. верует согл. др. чт. Все древн. посла, Ал. поздн. послал еси.

1059

Сав. оп. и пред аз. Древнеслав чит. и пред мы согл. Ит. Вг. и нек., но Ал. не чит. Ал. чит. есве после едино, Конст. и поздн. есмы, есм, теп. есма согл. греч. вар.

1060

Древнесл. чит. и пред аз согл. нек. Вг. и Ит., кроме Мар. Сав. Мир. Ал. – да увесть Ал. вм. да разумеет др. Все слав чит. и пред уразумеет согл. греч. вар. Сав. оп. да пред уразумеет Древнесл. посла без еси. Древн.: возлюбил я еси. Древнесл. якоже и [согл. Вг.] мя взлюбил еси, Ас. возлюби, – но Добр. и Ал. оп. и пред мя Ал. мене вм. древн. мя. Вм. ты во мне чит. ти древнесл. [Мар. тиъ с ъ над строкою], но Юр. Ал. Конст. и поздн. ты.

1061

Древнесл. яже вм. поздн. ихже согл. чт. οὓς, но Мир. Мик еже согл. др. чт. ὅ. Ал. кде более русс. чем идеже, и потому лучше. Ал. и они, в греч. Кир. и др. ϰαι αὐτοί др. ϰἀϰεῖνοι, – прочие: и ти, Сав. и си. Ал. зане вм. яко. Гал. якоже и миру и Юр. вм. мира. Юр. оп. мою согл. нек. греч. Юр. начала миру вм. сложения мира.

1062

И пред мир оп. С и Мар. согл. нек. греч. Сав. не зна. Кир. чит. αὐτοὶ вм. οὕτοι – ошибка. Древнесл. посла, но Ал. и поздн. послал еси. Ал. и одно еванг. 15 в. у Амф. оп. аз же тя позна – ошибка.

1063

Древнесл. и Ал. любы, Ник. любьвь, Сав. Карп. любъве.

1064

Древнесл. се, си, Ал. сия. Древнесл. и греч. не чит. и пред сия. Зои Иисус согл. др. чт. потока О А Мар. ГНАл. но З острова. Сав. Мир. отока. А Мар. Н врът [как и тепер. в 19:41], ОГ вьртьп, С Сим. град, Юр. Добр. Тип. Мст. Ал. оград, Мир. Конст. поздн. врътоград. Ал. кде. Греч. вар.: τῶν ϰέδϱων и Кир. и слав., др. τοῦ ϰέδϱου;, др. τοῦ ϰέδϱών – правильно.

1065

Оп и пред Иуда ОЗГ Мир., а др. чит. согл. греч. вар. Мир. и одно 15 в. у Амф. ведеаше бо Июда, Конст. Ал. и поздн. предаяй его соотв. греч. ὁ παϱαδίδου;ς αὐτὸν, но др. иже [и] предаяше его, но Асс. оп. и след. ту. Ал. Зане – тамо. Ал. ОС многажды, А Мар. Мир. ГН множицею.

1066

Же все древнесл. вм. убо. Киев. и тепер. греч. οὖν. Кир. здесь чит. παϱαλαβών – редкое чт. но против Нестория λαβών соотв. автор. светильники ОА Мир. Мст. Ал., светилы Мар. ЗГН, Сав. оп. – Юр. поим народы, Ал. лампадами – точно вм. друг.: свещами. Мир. орюжием, др.: оружии.

1067

Греч. οὖν и δε, слав же. С вся идущая О Сим. все идущее Юр. Мст. вся приходящая, прочие как тепер. Кир. чит. ἐξήλϑε ϰαὶ λέγει, как одни, но слав. изшед рече – ἐξέλϑων εἶπεν как др. Ост и ишьд.

1068

Кир. Ναζωϱαῖον, Назореа ОГЗ Мар., как одни и Вг., но др. Ναζαϱηνόν и Сав. Мир. Мст. Ник. Ал. [Сав. 9 ст. назарейскаго] – назо[а]рянина. Ал. глаголет. Асс. июда с ними согл. нек. [Гал. отвещаша и реша]. Ал. и Ев. 15 в. у Амф. предаяй Его, прочие иже [и] предаяше без Его.

1069

Егда же теп. и Киев., но древ. яко или да яко Ал. яко убо. Ал. рече им, яко согл. Кир. и одним греч., но прочие без яко согл. друг. чт. Древнесл.: идоша – падоша и иду – паду и на земи и наземли.

1070

В тексте: пророк Иеремия – вероятно, ошибочно. – «Ред».

1071

Вм. убо поздн. в древн. же.

1072

Аще убо – одни, аще же др. Ал. оставите – точно, вм. древнесл. не дейте. Ал. отити.

1073

Ал. точно: да исполниться – из них ни единогоже. Древн: никогоже от них. Древн: я, е, яже вм. их, ихже, Ал. сия вм. сих.

1074

В тексте Кир. ὠτίον согл. одн., а в толк. ὠτάϱιον согл. др. О имея вм. др. имый. Ас. раба архиереова соотв. др. чт. Сав. рабу тому соотв. вар. Юр. порази Кут. усече. Ал. его после извлече. ОГ Мст. АЗ Мар. Малх, Мир. Н Малех, Сав. Мальх Ал. Малхос. Мст. Малах.

1075

Древн. же, нов. убо. Ал. Петру, Ник. Петрю, прочие Петрови Ал. Карп. вложи, Сав. возврати, др. вонзи. Кут. меч, пр. нож. Кир. чит. свои согл. нек. греч. из слав. Сав. Карп. [твой] в ножны Ал., в свое место Сим. в ложницу Кут., в ножницу[ы] др. Кир. чит. αὐτῆς согл. нек. дал ми Ал. Мст. [мне], да Мир., дасть др. испити Мст. не пию ли Ал. не могу ли Сим., не имам ли др.

1076

Древн. иудейскы,-ые, Мар. -ие. Ал. – яша. Мар. яся – веся Мир. Ник. еще – свезаше – ведоше. Ас. связавше веше.

1077

Ник. сфира – бы Мир. к ианьне – каиапе – па, Ал. к аннану. Сл. чит. αὐτὸν – после ἤγαγον, согл. вар. Кир. ἀπήγαγον. Ал. лета того вм. лету тому. Сав. толь лете.

1078

Совещавый Ал. вм. давый совет др. Мар. З добрее вм. уне[е], Ал. ползоует единого человека погубити [соотв. др. чт. ἀπολέσϑαι].

1079

Быть может, св. Кирилл читал в 13-м стихе это редкое дополнение.

1080

Один Ал. соотв. греч. последует [точнее: следовал] же Иисусови.

1081

Ал. он – архиерею вм. архиереови и архиереев вм. архиереов.

1082

Греч. одни: ὁ γνωστός др. ὃς ἦν γνωστός, нек. ἐϰεῖνος вм. ἄλλος. Ас. стоя пред враты – вратареви. Ал. другий согл. Кир, но др. той соотв. др. чт. Ал. архиерею вм. -ови др. О С Мир. Ник. рече двернице[:] введи Петра вм. и введе Петра как греч.

1083

Соотв. Кир. и др., но слав др. чт.: раба Петрови. Петру Ник. Ал. Ал. глет вм. глагола. Гал. оп. он Ас. оп. дверница Сав. оп. от, как и теп. вопреки греч. Зогр. того.

1084

Ал. угли – буквально [костер из углей] – зане. Слав.: бе же с ними Петр, следуя др. чт. Сав. творяще.

1085

Сав. въпросишя Ас. оп. 1-е его.

1086

Дерзновеньем – Ал. – миру Сав. Мет Мар. Ал., но др. всему миру. Сав. Ал. учах. Мар. З С сонмище согл. греч., но сънъмищих А Г Мир. Ник. – на сборищи О, в сонмищи Ал. [собств. в синагоге]. Ас. в церквах. Ал. точно в святилище, др. в церкве-ви, Ас. -вах – Ал. точно: сходятся [но всегда как мн. греч. вм. вси – автор.], О сбираются, прочие снемлются, Ас. сбирахуся. Арх. жидове. Ал. втайне – точно вм. др. тай. Ал. ничтоже вм. ничесоже др.

1087

Вм. πάλιν, быть может, надо читать πάλαι – некогда.

1088

Арх. въпрошай Сав. Арх. Ал. слышавших, др. –шая. О –ша. Сав. вси вм. си, Ал. ти Г Сав. видят, др. ведят.

1089

Же чит. Арх. Мир. Ал., но др. оп. [в греч. чит]. ему рекшу Ал. согл. греч. но слав рекшу ему: εἷς παϱεστηϰὼς τῶν ὑπηϱετῶν. Кир. согл. одн., но др. εἷς ὑπηϱετῶν παϱεστηϰώς. Ал. един от слуг предстояй – точно. вм. др.: един от предстоящих слуг. Ас. Сав. за ланиту. Ал. точно: дас[т] заушение [пощечину] исви. Ал. еще вм. тако. Ник. архиерею вм. др. –ови.

1090

Сав. повеждь о добре С Г. послушествуй Арх. Мет Юр. – почто Арх. – аще же Ал. соотв. греч. вм. ли др.


Книга 10 Книга 11 Книга 12


Источник: В 2 т. Том первый / Пер. Митрофана Муретова. – М.: Сибирская Благозвонница, 2011. – 991, (1) с. Том второй / Пер. Митрофана Муретова. - М.: Сибирская Благозвонница, 2011. - 736, (2) с.