Азбука веры Православная библиотека архиепископ Никанор (Бровкович)

архиепископ Никанор (Бровкович)

Биографические труды

История Русской Православной Церкви

Слова и речи

Сравнительное богословие

Философия

архиепископ Никанор (Бровкович)

архиепископ Никанор (Бровкович) (20.11.1826–27.12.1890)

Биография

Никанор (Александр Иванович Бровкович), — архиепископ херсонский, родился 20-го ноября 1826 года. Его отец был священником в селе Высоком Могилевской губернии, там же, где священствовали его дед и прадед. Фамилия Бровковичей принадлежала к старинному дворянскому роду, одна ветвь которого пошла по дороге духовного служения, что для Малороссии и Белоруссии не представляло чего-либо исключительного. Детство Александра Бровковича протекало в сельской обстановке. По его воспоминаниям, семья его работала собственными руками, хотя вообще его родители жили зажиточно.

Школьное образование Александр Бровкович начал в могилевском духовном училище, состоя, вместе с тем, и певчим в могилевском архиерейском хоре. 15-тилетним мальчиком, в 1842 году, он был вызван в образцовую тогда петербургскую духовную семинарию, вместе с известным впоследствии в учебно-богословском мире протоиереем И. Г. Заркевичем. Затем, как первый студент своего курса, Александр Бровкович поступил в 1847 году в Санкт-Петербургскую духовную академию. Уже на семинарской скамье у будущего Никанора обнаружилось тяготение к монашеству, а когда он перешел в академию, то в атмосфере академической жизни намерение принять иночество у него окончательно созрело. По словам брата его, отец их решительно противился намерению сына и всячески отговаривал его, но сам о. Иван Бровкович скончался в 1847 году. Быть может, это сиротство еще более укрепило в юноше Александре иноческое настроение: недаром Никанор в своей автобиографии сиротство считает одним из главных побуждений, заставлявших принимать монашество студентов. Как бы то ни было, но уже в 1850 году, 16 сентября, Александр Бровкович принял монашество с именем Никанора. По окончании академического курса в 1851 году первым магистром, иеромонах Никанор, по тогдашнему академическому обычаю, был оставлен бакалавром в академии, первоначально на кафедре обличительного богословия. Молодой бакалавр с необычайной ревностью взялся за научную работу. Наука обличительного богословия у нас в то время была совершенно не разработана, и Никанору пришлось прокладывать свои новые пути. Талантливый бакалавр блестяще справился с своей задачей, сумел скоро ориентироваться в предмете и заинтересовать им студентов. Через год преподавательства Никанора, к занятиям его по обличительному богословию были присоединены еще новые — чтение лекций по введению в православное богословие, науке, введенной в академию тогдашним ректором преосвященным Макарием (Булгаковым). Чуткий к вопросам современности, обладавший умом живым и впечатлительным, иеромонах Никанор, в противоположность обычной системе тогдашнего академического преподавания, на своих лекциях нередко касался современных, отрицательных течений, критически разбирая их перед студентами; науке основного богословия он старался дать постановку жизненную, а не схоластическую, каковой характер она носила у преосвященного Макария. Эти новшества показались некоторым подозрительными; слухи о них стали распространяться в духовных кругах, и в конце концов академическое начальство заподозрило и обвинило бакалавра Никанора в не православии. Такое, особенно страшное по тому времени, обвинение послужило для Бровковича источником многих и долгих неприятностей. Его едва не удалили из академии, и только выдающиеся дарования Никанора спасли его от этой участи. Тем не менее, его сместили с кафедры основного богословия, предоставив читать лекции лишь по богословию обличительному и по расколу. Самое преподавание иеромонаха Никанора, под цензурными давлениями, невольно сделалось менее жизненным, войдя в трафаретные рамки академических учебников.

Пять лет иеромонах Никанор занимал должность преподавателя Санкт-Петербургской академии. Несмотря на выдающиеся профессорские труды, его академическая деятельность, однако, была прервана. Ректор академии Макарий относился к нему не совсем доброжелательно; репутация не совсем православного человека, видимо, не изгладилась, и Никанора в 1856 году удалили из Петербурга, отправив в Ригу ректором семинарии, в сане архимандрита. В Риге он пробыл с мая 1856 года по февраль 1858 года. Как ректор, Никанор показал себя образцовым администратором и педагогом. Он близко входил в семинарскую жизнь, отечески заботился об учениках. Кроме ректорских обязанностей, много занимался запущенными делами консистории, продолжал и свои научные занятия по вопросу о главенстве папы и описанию раскольнических рукописей. В феврале 1858 года Никанора перевели в Саратов, на ту же должность ректора семинарии. На Саратов, по собственному признанию Никанора, пала самая кипучая пора его жизнедеятельности. Он прибыл сюда 32-летним архимандритом и сразу же поразил саратовцев своим разносторонним образованием, выдающимся проповедническим талантом. Светское саратовское общество обратило внимание на выдающегося ректора. Здесь сблизился он с умной и ученой женщиной, начальницей института, Лидией Карловной Эрнст, с историком Н.И. Костомаровым, с гегельянствующим философом-барином, управлявшим удельной конторой Н.А. Мордвиновым. В саратовской семинарии Никанор энергично наводил чистоту и порядок, для чего ему пришлось перестроить всю семинарию и духовное училище, большею частью на им же изысканные средства. В саратовском монастыре он переделал три церкви, устроил и открыл большое кладбище, построил две часовни. Побуждаемый своими научными симпатиями, под конец пребывания в Саратове Никанор усиленно занялся изучением местного раскола. В это время возникла для него новая неприятность из-за его «описания» раскольнических рукописей. Вскоре Никанор просил отпустить его в миссию в Рим. Но его вызвали в Петербург на чреду, где он пробыл 1864 – 1865 года, а потом, в 1865 году, назначили опять ректором семинарии в Витебск.

В Витебске архимандрит Никанор ознаменовал себя такой же деятельностью неутомимого и опытного школьного администратора, как и в Риге и Саратове. Не мало трудился он и в консистории по делам епархиального управления. По обычному течению монашеской карьеры, бывшему бакалавру пора бы уже было быть архиереем. Но его обходили и наконец перевели на ректорство в казанскую духовную академию (29 июля 1868 года). В конце августа 1868 года он прибыл в Казань и три года был здесь академическими начальником. На его долю выпало подготовить казанскую академию к преобразованию по новому уставу 1869 года и привести в исполнение самый этот устав в 1877 году. С обычным своим административным тактом, ректору Никанору удалось упорядочить ослабевшую в академии студенческую дисциплину и завести новые улучшенные порядки. В 1869 году Священный Синод, по представлению академической конференции, присудил ему степень доктора богословия за его сочинение «Разбор римского учения о видимом (папском) главенстве», вышедшее тогда новым дополненным изданием. Будучи ректором академии, Никанор был в ней и профессором своего любимого предмета — основного богословия. Профессорский талант Бровковича в эту пору, видимо, достиг полной зрелости и высшего расцвета, не стесняемый уже тяжелым гнетом начальственной цензуры. По словам его слушателей в казанской академии, лекции его отличались чрезвычайно оживленным, часто собеседовательным характером и редкой ясностью. Он пользовался обыкновенно аналитическим методом, указывая в предмете его главнейшие стороны и разъясняя каждую из них. В своей аргументации он старался держаться одной научной и методической логики, учителем которой для него был петербургский профессор Карпов. Тот художественно-поэтический талант, который ярко выступает в его проповедях, в его лекциях мало проявлялся, сдерживаясь рассудочной логичностью. Вообще же Никанор был слишком живой и разносторонний человек, чтобы быть только отвлеченным мыслителем. Он положительно изумлял своей многосторонней образованностью. Сам о себе он говорит, что не пропускал ни одной новой книги без внимания. Дарвина и Бокля читал он на английском языке, Бюхнера и Ренана читал в литографиях, Штрауса — на французском и т. д. Он читал постоянно, и все прочитанное не только оставалось у него в памяти, но успевало войти органически в состав миросозерцания его и приобрести жизненное значение. Поэтому каждое, самое отвлеченное, чисто логическое построение у него дышало жизнью, увлекало и даже волновало слушателя, а с другой стороны, каждый конкретный факт или образ у него являлся звеном целой системы, от которой получался и новый смысл, и новый интерес. Лекции его были от этого и оригинальны и весьма разнообразны. Экспансивная личность Никанора тоже известным образом отражалась на его преподавании. Он целиком раскрывал пред своими слушателями не только результаты своей ученой работы, но и самый метод, приемы и средства, с помощью которых дошел до этих результатов, так что слушатель мог следить шаг за шагом за процессом ученого исследования и сам лично в нем участвовать. Это придавало лекциям Никанора сильное развивающее влияние. Вообще он увлекал своих слушателей и внушал им сильную любовь к знанию, особенно в области естественно-научной, которой он сам особенно интересовался.

Однако, и служение в Казанской духовной академии для архимандрита Никанора не обошлось без крупных неприятностей. В то время как ректор академии деятельно боролся с упадком студенческой дисциплины и тактичными мерами достиг этого, высшее начальство слало ему выговоры за недостаточный, якобы, присмотр за академией. Затем, Никанор имел «неосторожность» сказать прочувствованное слово при погребении одного старого академического служителя. Слухи об этом дошли до Петербурга, где нашли «неприличным» говорить речь в честь сторожа и даже более, чем неприличным: И.А. Чистович извещал Никанора, что митрополит Исидор видел даже в речи «кощунство». Этот инцидент опять затормозил производство Никанора в епископы. Наконец, в июне (19) 1871 года ему дали архиерейство, но самое скромное. Его назначили на донское викариатство, вновь открытое по ходатайству донского архиепископа Платона. 4-го июля состоялась хиротония архимандрита Никанора, в церкви Александро-Невской лавры в Петербурге. Около пяти с половиной лет пробыл преосвященный Никанор в Новочеркасске. Викариатство было очень бедное, как бедной была и сама донская кафедра. По-видимому, положение викария представляло много свободного времени, которое преосвященный и посвящал научным занятиям. К тому периоду относятся его работы над позитивной философией. В декабре 1876 года епископ аксайский Никанор был назначен на самостоятельную новую кафедру уфимскую, епископом уфимским и мензелинским. В Уфе епархия была новой: в ней числилось до 80 тыс. язычников, и туда требовался, по выражению тогдашнего обер-прокурора, человек свежий и энергичный.

Такими образом, первый же самостоятельный епископский пост открывал для преосвященного Никанора широкое поле деятельности миссионерской. И преосвященный вполне оправдал возлагавшиеся на него надежды. В одной из своих проповедей он так описывает результаты своего 7-летнего управления уфимской епархией. «Скажу смело, в уфимской епархии, за семь лет управления ею, я был зрителем великой перемены. Я объехал здесь не только города и села, не только множество деревень, но много и таких пунктов, иногда даже без названий, куда пока не проникал еще никакой культурный экипаж. Хмуро и узковато многое показалось мне сначала. Даже в подгородных селах, в первый год моего путешествия, меня встречало в церквах точными счетом от 5 до 11 человек, включая в это число и священника со всем причтом, а русское население, при моем въезде в села, случайно постаивало у своих изб да поглядывало на меня в пол-оборота с полнейшим равнодушием и рассеянностью, почесывая обращенные ко мне свои спины... Но смею сказать, что в том же году, во вторую мою поездку, эту рассеянность, это равнодушие унесло ветром. Сразу же я стал видеть всенародные встречи многотысячные, где выходили все, от стара до мала, со святыми иконами, с русскими хлебом-солью, с пением и ликами, с длинными крестными хождениями. По ночам видывали иллюминации, которые освещали ночную темень на несколько верст кругом. Проезжал я с экипажем по путям, где до меня люди перемещались то пешком, то на лыжах, или нередко верхом, и целые десятки верст этих дорог нарочно прокладывались к моему проезду вольным трудом православного и даже инородческого населения. Я не богатырский клич кликнул по этим пустыням, а просто с тяжкою болью сердца вздохнул: «Господи, да эти же люди живут без церкви и религии! Да здесь же церкви нужны!» И церкви выросли везде, где я указал; ни в одном пункте я не был обманут. В некоторых же, самые указания мои предварены исполнением по инициативе самого народа. Я говорил народу и повторяли: «Не обременяйте себя, в 10 лет можете построить церковь!» А глядишь, церкви строились меньше чем в 10 месяцев, церкви обширные, совершенно благоустроенные, всем нужными вполне обзаведенные. От крестьянина до купца и боярина все спешили нести на Божие дело свои лепты, от грошей до сотен и тысячи рублей. Училища и заводятся, и работают повсюду, даже по деревням. Радовали особенно инородческие миссионерские училища, питомцы которых всюду образовали хорошие хоры, пели по-славянски и на инородческих языках, как по церквам, таки и по домам, и во время крестных хождений». Это публичное и несомненно правдивое признание самого преосвященного Никанора служит лучшей характеристикой его архипастырской деятельности.

12-го декабря 1883 года преосвященный Никанор был перемещен из Уфы в Одессу. Это было последнее место его служения, не омрачаемое уже более служебными неприятностями. В 1886 году епископ Никанор получил звание архиепископа. К лету 1887 года они был вызван в Петербург для присутствования в Священный Синод и заседал в Синоде весь 1887/8 года, а потом и зимнюю сессию 1888/9 года. Но здоровье владыки оказалось уже надломленными. У него развилась болезнь желудка, которая заявляла о себе иногда и раньше. Осенью 1890 года преосвященный ездил в Москву на консультацию к знаменитому доктору Захарьину. Но врачи уже не могли спасти его от поразившей его водянки. Дни преосвященного были сочтены. Он сам чувствовали близость конца и спокойно готовился к нему, как истинный христианин. Еще 25-го октября преосвященный своею рукою вносили в свои записки свои последние предсмертный распоряжения. А 27-го декабря, около полуночи, он скончался.

Преосвященный Никанор представлял собою личность во всех отношениях незаурядную. Наделенный богато от природы разнообразными талантами, развитыми путем многостороннего образования, человек живой и экспансивный и необычно трудолюбивый, он оставил по себе память на всех поприщах своей деятельности. По своему характеру и склонностям, он скорее предназначен был для научной работы. Но судьба весьма рано оторвала его от этого поприща и поставила в положение администратора, каковое положение официально и было для него главными. И как администратор он сумел заявить себя всюду с лучшей стороны. Он исполнял свой долг с энергией и даже увлечением, отдаваясь всей душою своему делу. Отсюда сила его влияния на подчиненных, которые невольно заражались примером своего начальника и вдохновлялись его стремлениями. Где бы ни начальствовал он, он всюду вносил с собою жизнь и движение. Он не любил мертвой канцелярщины и формализма, хотя и требовал соблюдения установленных порядков. При своем проницательном уме, он умел узнавать людей и ценить дарования и заслуги, выбирал себе способных помощников и быстро выдвигал замеченные таланты. Будучи человеком очень добрым, он не способен был кому-либо причинить зло или обиду. Однако, природная пылкость заставляла его иногда действовать под впечатлением минуты, и он сам в предсмертные дни скорбел о своей гневности. Впрочем, последнее показывает, что он умел и признаваться в своих ошибках. В своей административной деятельности преосвященный Никанор руководился убеждением, что власть не должна быть слабой, хотя должна быть справедливой. Пред смертью он говорил: «Я видел на своем веку, как менялись принципы. В средине нашего века настала было эпоха, когда сделалось правилом у родителей, у старших, у начальников, у воспитателей, у властей, у судей поблажать детям, младшим, подчиненным, воспитанникам, всем подвластным, даже преступникам. Поклонялся и я этому идеалу эпохи. Было время, когда и я стоял только за мягкие меры. Но я скоро и опомнился, увидев, сколько зла причинил России этот дух поблажки. С тех пор я стал твердить и себе и другим: поблажать— это выходить в отставку, а служить — это значить натягивать вожжи власти». Но он не требовал слепого повиновения: он старался вкоренить сознание необходимости и разумности своих требований. Он умел, наконец, руководить подчиненными, давать направление умам, определять путь деятельности. Так отзываются о преосвященном Никаноре люди, непосредственно соприкасавшиеся с ним в служебных отношениях.

Но сколь бы ни был незаурядным администратором преосвященный Никанор, он приобрел себе известность, главным образом, своими научно-литературными и проповедническими произведениями. Научной карьерой он начал свое служебное поприще и научных занятий не оставлял почти до конца своей жизни. Его первые научные литературные труды стоят в связи с его профессорскими академическими занятиями. Будучи бакалавром Санкт-Петербургской академии, он написал несколько монографий по расколу. Часть этих работа была напечатана в академическом журнале «Христианское Чтение». Таковы статьи: «О святительском жезле» (Хр. Чт. 1853 г.), «Об изображении св. евангелистов в обличение неправды мнимых старообрядцев» (Хр. Чт. 1854 г.). Но большая часть осталась тогда ненапечатанной по недостатку места, хотя статьи и были одобрены к печати цензурой. Таковы: обширный трактата «Об антихристе», напечатанный уже после смерти преосвященного Никанора в 1904 году; «О крестном знамении», трактат, доселе не напечатанный. В это же время Никанор занимался описанием раскольнических рукописей, которое впоследствии имело для него свою неприятную историю. История эта была такова. По случаю открытия в академии противораскольнического миссионерского отделения, Священный Синод отпустил особую сумму для приобретения раскольнических рукописей. Никанору удалось чрез некоего купца Москалева приобрести для академии богатейшую старинную библиотеку одного богатого раскольника. В последний год службы в Сибирской академии, по поручению ректора преосвященного Макария, Никанор занялся описанием приобретенных раскольнических рукописей, знакомя с ними и студентов на лекциях. Во время пребывания Никанора в Саратове, ректором семинарии, он задумал издать свои лекции по раскольнической библиографии. Случайно с ними познакомился Н.И. Костомаров и пришел от них в восторг. Уехав в Петербург, Костомаров оттуда предложил архимандриту Никанору от имени книгопродавца Кожанчикова издать его записки. Никанор согласился и передал рукопись Кожанчикову, который и издал ее под заглавием: «Описание некоторых сочинений, изданных раскольниками в пользу раскола. Записки А. Б.» (СПб. 1861 г.) Но Кожанчиков издал труд Никанора очень недобросовестно. Некоторые места были прямо искажены. В результате критика литературная отнеслась к изданию недоброжелательно за искажения подлинников, а раскольники увидели здесь произведение какого-то своего доброжелателя и начали усиленно раскупать книгу. Духовные и светские власти забеспокоились. Описание было названо сочинением «в пользу раскола». На Никанора посыпались укоры. Митрополит Филарет называл сочинение грубым и вредным, митрополит Исидор — вредным и глупым. Автору все это доставило много волнений, тем более, что Священный Синод издал даже циркулярный указ, которым приглашал всю церковь молиться от наваждения нечистой силы, проявившейся в издании в свет таких пагубных сочинений, как «Описание», и запрещал впредь издавать подобные сочинения без православной критики. Издание, однако, очень быстро раскупили раскольники и оно доставило издателю большие материальные выгоды. В настоящее время «Описание» составляете большую библиографическую редкость, и, в значительной степени, утратило уже свое значение. «Описание» состоит из двух частей, из которых в первой описываются сочинения исторические, а во второй — учительные или обличительные. Всех раскольнических сочинений описано около 50. О каждом сообщаются библиографические сведения об авторе, времени и месте написания и т. д., и каждое анализируется с приведением многочисленных выписок. Научная рецензия на книгу была напечатана проф. И. Ф. Нильским в «Христианском Чтении» (1861 г., июнь). По вопросу о расколе Никанор писал и в Саратове. В 1863 году через Саратов проезжал обер-прокурор Священного Синода А.П. Ахматов. При свидании с Никанором он поручил последнему составить записку о мерах лучшей борьбы с расколом. Никанор усердно взялся за изучение местного раскола и написал обширное сочинение, в котором доказывал бессилие правительственных мероприятий против раскола. В бытность в Петербурге на чреде в 1865 году Никанор представлял это сочинение Ахматову, но оно осталось не напечатанным. Ректорство в Казанской академии, с ее богатой библиотекой, дало преосвященному Никанору возможность продолжить и здесь свои изыскания по расколу. В академическом журнале «Православный Собеседник» напечатаны были его статьи: «О перстосложении для крестного знамения и благословения в обличение неправды мнимых старообрядцев» (Пр. Соб. 1869 г. II, III); «Описание иконописных перстосложений для крестного знамения и благословения, изображенных в псалтири-рукописи XVI в., принадлежащей библиотеке казанской духовной академии» (Пр. Соб. 1869 г. III); «Вопрос о перстосложении для крестного знамения и благословения по некоторым ново исследованным источниками (Пр. Соб. 1870 г. I, II, III); «Цареградская церковь св. Софии — свидетельница древне-православного перстосложения» (Пр. Соб. 1870 г. I, II, III). Как видно, автора особенно интересовал вопрос о перстосложении, которым он занимался еще в Санкт-Петербургской академии. Завершительным трудом по этому вопросу явилась книга преосвященного Никанора, уже архиепископа одесского: «О перстосложении для крестного знамения и благословения. Беседа Никанора, архиепископа Херсонского и Одесского», СПб. 1890 г. Здесь собраны были результаты всех многолетних трудов Никанора, дополненные новыми изысканиями. Поводом к написанию книги послужило сочинение профессора московской академии Каптерева «Патриарх Никон», где автор доказывал сравнительную древность двоеперстия. Против выводов Каптерева и полемизирует преосвященный Никанор. Сам автор называет этот свой труд «конгломератом» своих прежних работ. «В нем», — говорить он в своем предисловии, — «собраны и старые, и некоторые новые, относящиеся к вопросу факты, с подходящими соображениями, и собрано их достаточно для того, чтобы видеть, по руководству не немецкой теории развитая учения церкви и обрядословия, а точных фактов, как развивались церковные уставы относительно перстосложения и взгляды на оное». Но, кроме своего специального значения, это сочинение преосвященного Никанора имеет и более общий интересу поскольку оно заключаете в себе исследование целых памятников, свидетельствами которых пользуется автор. Так, например, мы находим здесь историко-критическое исследование «Стоглава», описание нового сочинения Посошкова, найденного в рукописях соловецкой библиотеки, и т. д.

В связи с первоначальной академической деятельностью стоят также работы Никанора по вопросу о римском католичестве. Он много работал в этой области для академических лекций, но затем специальные обстоятельства побудили его особенно заняться римским учением о главенстве папы. 6-го января 1848 года папа Пий IX издал «Окружное послание восточными христианам», с приглашением войти в общение с римским престолом, под условием сохранения всех восточных догматов и обрядов и лишь с признанием римского учения об исхождении Св. Духа и от Сына и о главенстве папы. Константинопольский патриарх от лица всей восточной церкви ответил на это предложение отрицательно. Русский же Священный Синод, кроме того, поручил ректору Санкт-Петербургской академии преосвященному Макарию написать основательное опровержение главнейшего римского догмата о главенстве римского первосвященника. Преосвященный Макарий, занятый разнообразными трудами, передал исполнение названного поручения бакалавру Никанору. Последний исполнили скоро данную ему задачу, и работа его сначала печаталась отдельными статьями в «Христианском Чтении» (1852 г. II; 1853 г. I, II, 1857 г. I), а потом вышла отдельным изданием в двух выпусках (вып. I в 1856 г. и вып. II в 1858 г.). Сочинение по своей учености оказалось столь солидными, что автору считали возможным дать за него степень доктора богословия. Однако, тогда эту степень ему не дали. Впоследствии уже, в бытность Никанора ректором Казанской академии, в 1869 году, по инициативе казанского преосвященного Антония (Амфитеатрова) и академической конференции, автору сочинения о главенстве папы была присуждена за него степень доктора. По этому поводу и сочинение было издано вновь, второй раз, дополненное новыми изысканиями и исправленное, под заглавием: «Разбор римского учения о видимом (папском) главенстве в церкви, сделанный на основании Св. Писания и предания первых веков христианства до I вселенского собора (включительно)», Казань 1871 г. Главное дополнение по сравнению с первым изданием здесь составила глава, содержащая разбор римского догмата на основании творений св. Афанасия Александрийского. По учености сочинение представляет труд капитальный. Сам преосвященный Никанор говорить, что он «для этого сочинения перерыл и проштудировал всю литературу древней церкви за первые три с четвертью века. Всякая цитата, каковых там сотни, проверена собственными глазами десятки и сотни раз». Свой предмет автор рассматривает двояко: в первой части он разбирает римское учение на основании св. писания, а во второй части — на основании предания, изобличая при этом неправильность католического толкования многих свидетельств.

Кроме этой большой работы, в период бакалаврства Никанор напечатал в «Христианском Чтении» (1857 г., II) статью «Взгляд православного на новые догматы римской церкви о непорочном зачатии Пресвятой Девы Марии». К вопросу о католичестве, затем, представился случай вернуться преосвященному Никанору много лет спустя, во время служения в Одессе. В 1883 году известный писатель-философ Владимир Соловьев поместил в газете «Русь» несколько статей под заглавием: «Великий спор и христианская политика», в которых высказывался в пользу соединения восточной церкви с западною, находя, что между ними нет существенных различий, а что новшества западной церкви составляют лишь результат естественного исторического развития догматов. Статьи Соловьева вызвали оживленное литературное обсуждение поднятого им вопроса. В ответ своим оппонентам В.С. Соловьев в 1886 году написал особое сочинение: «Догматическое учение церкви в связи с вопросом о соединении церквей», в котором еще настойчивее развивал мысль о развитии догматов. Из представителей иерархии по поводу возбужденного Соловьевым вопроса откликнулся преосвященный Никанор. Он написал обширную «Беседу о том, есть ли что еретическое в латинской церкви», напечатанную в «Церковных Ведомостях», а потом отдельно (СПб. 1889 г.), которая представляет в сущности ученый трактат. На поставленный в заглавии вопрос автор отвечает утвердительно, а между прочим, как одно из главных извращений католичеством христианства, он указываете теорию развития догматов, защищаемую Соловьевым. Теорию эту автор называет пагубною и еретическою, и в доказательство излагает историю происхождения новых латинских догматов, особенно о непогрешимости папы и непорочном зачатии Богоматери.

Не остались без следов в литературно-ученой деятельности преосвященного Никанора и его занятия в Санкт-Петербургской академии по основному богословию. У него, видимо, была склонность к философским изысканиям и впоследствии он заявил себя крупным философским сочинением. Работы в этой области усилились, когда Никанор был ректором в Казани. Здесь он читал студентам лекции как раз по основному богословию и затрагивал на них разные философские проблемы, с апологетическими целями. В «Православном Собеседнике», 1871 г. II, была напечатана обширная статья Никанора: «Можно ли позитивным философским методом доказывать бытие чего-либо сверхчувственного — Бога, духовной бессмертной души и т. п.?» Статья эта, по рассказу одного из учеников преосвященного, являлась ответом на затронутый в классных беседах со студентами вопрос. Но автор не ограничился указанною статьей. Будучи донским викарием, он продолжал заниматься той же темой и в конце концов разработал ее в обширное сочинение: «Позитивная философия и сверхчувственное бытие». В 1875 году вышел первый том этого сочинения (СПб.), в 1876 году — второй, а в1888 году — третий. Однако, три больших вышедших тома не исчерпывают замысел автора; судя по плану, работа доведена только до половины. Мотивы, побудившие преосвященного взяться за этот капитальный труд, излагаются им самим в предисловии. «Нас побудило к этому труду, говорит он, сознание долга перед прошедшим нашего поколения, которое выдержало небывалую в нашем отечестве бурю идей, враждебную священнейшим заветам наших отцов. Сознание этого долга побудило нас выступить с выводами вынесенной нами борьбы пред очи нового поколения... Мы почувствуем себя вознагражденными, если хотя одной душе, томительно колеблемой сомнениями и заблуждениями, поможем стать твердо на пути истины». Как видно, автор преследует цели христианско-апологетические. В своем сочинении преосвященный Никанор проводит ту мысль, что у богословской науки есть столь же твердые и те же самые основания, как и у наук естественно-философских. Основные истины христианства — бытие Бога и бессмертие души доказываются тем же методом, как и бытие материи, а потому должны быть признаны настолько же достоверными. В первых двух томах преосвященный Никанор и раскрывает, ту мысль, что материя есть собственно настолько же сверхчувственное бытие (атомы—не доступны внешним чувствам), как и дух, человеческий и Божественный; между тем существование материи считается положительной наукой доказанным; значить, нет оснований отрицать и существование бессмертного и божественного духа. Третий том посвящен рассмотрению гносеологической проблемы, выдвинутой Кантом, и называется поэтому «Критикой на Критику чистого разума Канта». В дальнейшем автор намеревался разъяснить высказанный в первых двух томах положения, но не успел осуществить своего намерения. В своем труде преосвященный Никанор выказал большую философскую эрудицию. Он касается подробно самых разнообразных метафизических и естественно-научных вопросов и теорий, приводя длинные цитаты из сочинений разных ученых и мыслителей, так что критика даже упрекала его не без некоторого основания за излишнюю растянутость изложения.

Кроме «Позитивной философии» известны еще другие, небольшие трактаты преосвященного Никанора с философским содержанием, большею частью изложенные в форме бесед. Сюда относятся: «Сравнительное значение христианской дуалистической и современной научной монистической системы мировоззрения» («Православное Обозрение» 1885 г. № 2); «Философия нигилизма» («Православное Обозрение» 1882 г. № 5—6); «Философия эволюционизма» («Странник» 1884 г. № 1); «О том, что вера есть знание» («Православное Обозрение» 1886 г. № 2); «Направление и значение философии Н. Грота» («Православное Обозрение» 1886 г. № 10), и некоторые другие.

Выдающийся ученый богослов и философ, преосвященный Никанор приобрел широкую известность и как замечательный проповедник. Его проповедническая деятельность началась сравнительно поздно. Первые его выступления с церковной кафедры, обратившие на себя внимание, относятся к периоду ректорства Никанора в Казанской академии (см. его речи в «Православном Собрании» 1870 г. III, 1871 г. II), расцвет же его проповеднического таланта падает всецело на время епископского служения в Уфе и Одессе. В Уфе, в 1883 году, вышло первое издание его проповедей в одном томе, а в Одессе, в 1884-1887 годах вышло второе издание уже в 4-х томах, в 1890 же году — в пяти томах, под заглавием: «Поучения, беседы, речи, воззвания и послания Никанора, архиепископа херсонского»; пятый том вышел после смерти автора, с краткой его биографией. Многие беседы преосвященного печатались сначала в журналах, особенно в «Православном Обозрении» и «Страннике», где в 1890 году появились знаменитые беседы о семинарском образовании, о христианском супружестве (по поводу «Крейцеровой сонаты») и т. д. Часть этих проповедей вошла в общее собрание, но некоторые не вошли. Проповеди преосвященного Никанора замечательны во многих отношениях. С внешней стороны они резко отличались от обычного типа проповедей, чужды гомилетической схоластики, написаны языком разговорно-литературным, без злоупотребления текстами св. писания, и вообще походят, больше на публицистические статьи. По размерам своим они часто были столь пространны, что для церковной кафедры неудобны, почему некоторые беседы никогда и не произносились, а назначались или для печати, или для внебогослужебных собеседований и собраний. С внутренней стороны проповедничество преосвященного Никанора носит отпечаток самой живой современности. Он писал и говорил на насущные злобы дня, откликался на все важнейшие современные события и явления. Он говорил о различии цивилизаций западной и русской, об еврейском вопросе и штунде, о Толстом и его религиозно-философских воззрениях, о типах образования, о патриотизме, о назначении женщины и т. п.,  словом о всем, что волновало умы и сердца. В проповедническом кругу это были темы необычайные. Иные поражались этой необычайностью, но публика высоко ценила именно отзывчивость проповедника на явления жизни, и проповеди Никанора находили множество почитателей.

Свой публицистический талант преосвященный Никанор иногда применял и в прямой форме публицистических статей. Таковы две его известные статьи о классицизме: «О классицизме в духовно-учебных заведениях» («Странник» 1886 г. № 6—7) и «О классицизме. Мысли Филарета московского и Иннокентия харьковского» («Странник», 1890 г. № 4). Статьи эти были вызваны известным классическим направлением у нас в образовании и представляют полемику с крайними защитниками классической системы.

Наконец, среди литературных трудов преосвященного Никанора следует отметить его интереснейшие автобиографические воспоминания. Большая часть этих воспоминаний вошла в изданный родственником преосвященного священником С. Петровским том «Биографических материалов» (Архиепископ Никанор. Биографические материалы т. I. Одесса, 1900 г.). Здесь помещены статьи: 1) «Наша светская и духовная печать о духовенстве. Воспоминания бывшего альта-солиста» (первоначально напечатанная в приложениях к «Гражданину» за 1884 г.); 2) «Правда против хулы. (По поводу посмертной клеветы на почившего в Боге митрополита Антония, бывшего новгородского и санкт-петербургского.)» (первоначально напечатанная в «Страннике» за 1885 г.); 3) «Памятная записка. Прежде смерти умерший иеромонах Валериан» (первоначально напечатанная в «Русском Обозрении», 1896 г. кн. 1—3 под заглавием «Из истории ученого монашества шестидесятых годов»);4) «Архиепископы Иоанн Доброзраков и Смарагд Крыжановский» (нигде больше не напечатано); 5) «Отрывок из автобиографии» (нигде больше не напечатано); 6) «Переезд из Риги в Саратов» (первоначально напечатанная в «Русском Обозрении», 1897 г. кн. 1—2); 7) «Распространение идей неверия в России со времени Петра Великого» (нигде больше не напечатано); 8) «Кончина преосвященного Евфимия, епископа саратовского и царицынского» (напечатанная в «Страннике» за 1864 г.); 9) «Об одежде и волосах, вообще о внешнем виде священников» (напечатанная в «Церковно-Общественном Вестнике» за 1879 г.). Все эти воспоминания относятся к до-епископскому периоду жизни преосвященного Никанора и чрезвычайно интересны для той эпохи. К епископскому периоду жизни относятся: «Моя хиротония» («Русский Архив» 1908 г. кн. 2); «Мой отъезд из Новочеркасска в Уфу» («Русский Архив» 1908 г. кн. 5); «Записки» преосвященного Никанора, относящиеся ко времени присутствия в Синоде («Русский Архив» 1906 г.). Кроме того, сохранились еще рукописные записки преосвященного Никанора, переданные им покойному профессору Санкт-Петербургской академии А.И. Пономареву, но до сих пор не опубликованные. Другие записки, писанные им в Саратове, он сам сжег.

Источник: Русский биографический словарь. А. А. Половцов

Сочинения

  • Беседа о том, что ересеучение графа Л. Толстого разрушает самые основы не только православно-христианской веры, но и всякой религии. — Одесса, 1889.
  • Поучение о том, что ересеучение графа Л. Толстого разрушает основы общественного и государственного порядка. — Одесса, 1889.
  • Как хорошо умирают верующие в Господа Иисуса // Душеполезный собеседник. — М., 1907, с. 348—349.
  • Общедоступное объяснение послания святого апостола Павла к римлянам. — 1891 (отзыв см. Церковный вестник. — СПб., 1891, № 51—52, с. 814).
  • Поучения, беседы и речи: в 5 т. — Одесса, 1890—1891; 2-е изд. — 1900—1901.
  • Полное собрание творений: в 7 т. — 3-е изд. — М., 1898—1899.
  • Беседа о том, что не следует христианским проповедникам опровергать все лжеучения. — Одесса, 1889.
  • Беседа о христианском супружестве: Против графа Льва Толстого. — Одесса, 1894.
  • Церковь и государство: Против графа Толстого. — Одесса, 1890.
  • Об антихристе, о воскресении мертвых. — Одесса, 1904.
  • Приветственная речь в Елисаветградском соборе // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1888, № 36, с. 973.
  • Поучение на храмовой день святого апостола Андрея Первозванного // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1888, № 31—32, с. 870.
  • О долге духовного пастыря // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1888, № 43, с. 1180.
  • Беседа на утрени Великия Субботы // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1889, № 19, с. 515.
  • Братьям славянам // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1889, № 12, с. 319.
  • Поучение в день празднования 50-летия воссоединения западно-русских униатов 8/IV—1889 в Вильне // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1889, № 24, с. 671.
  • Беседа в церкви Новороссийского университета // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1889, № 38, с. 1121.
  • Беседа в Лазареву Субботу // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1889, № 14, с. 394.
  • Жены мироносицы, Христос Воскресе // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1889, № 15—16, с. 427.
  • Беседа в день Благовещения Пресвятой Владычицы нашей Богородицы // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1889, № 17, с. 449.
  • Послание по поводу распространения штунды и других видов сектантства // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1889, № 49, с. 1367.
  • Поучение в день Рождества Христова // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1888, № 52, с. 1523.
  • Происхождение и значение штунды в жизни русского народа // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1890, № 45, с. 1508.
  • Смерть не страшна // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1891, № 32, с. 1068.
  • Поучение в день Рождества Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1891, № 51, с. 1831.
  • Слово о кресте в поучении ревнителям старого обряда. — СПб., 1893.
  • О перстосложении для крестного знамения и благословения в обличение неправды мнимых старообрядцев. — СПб., 1890 // Отзыв см.: Церковные ведомости. — СПб., 1891, № 7, с. 112.
  • Минувшая жизнь: Из быта белого и монашествующего духовенства второй половины XIX века: в 2 т. — Одесса, 1913. О театральных зрелищах в Великий пост (поучения). — М., 1889.
  • О значении семинарского образования. — Одесса, 1891.
  • Описание некоторых сочинений, написанных русскими раскольниками в пользу раскола: в 2 т. — СПб., 1861.
  • Разбор римского учения о видимом главенстве папы в Церкви на основании предания первых веков христианства до I Вселенского Собора. — СПб., 1856, Казань, 1871 // См. отзыв: Церковный вестник. — СПб., 1891, № 7, с. 112.
  • Биографические материалы. — Одесса, 1900. — Т. 1.
  • Позитивная философия и сверхчувственное бытие (критика на критику чистого разума Канта): в 3 т. — СПб., 1875. — 1888.
  • Ночь страстей и воскресения Христовых // Русский паломник. — 1895, № 13, с. 194—198. Беседа: «Есть ли что еретическое в латинской церкви?» // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1888, № 34, 35, 37, 38.
  • Поучение при освящении здания общежития для учеников Одесской духовной семинарии // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1890, № 41, с. 1363.
  • Поучение к воспитанникам учительской семинарии // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1891, № 12, с. 369.
  • Слово в день Святой Пасхи // Прибавления к «Церковным ведомостям». — СПб., 1891, № 16—17, с. 511.
  • Беседа в неделю блудного сына при поминовении раба Божия Александра (поэта Пушкина) по истечению пятидесятилетия по смерти его. — М., 1889
  • Последнее слово архипастыря к пастве 25 декабря 1890 г. // Церковные ведомости. — СПб., 1891, № 1, с. 12.
  • Тысячелетний юбилей святого Мефодия первоучителя Славенского 6/IV—1885 г. // Православное обозрение. — М., 1885, июль, с. 383.
  • Беседа в день перенесения мощей святого князя Александра Невского в 100-летний юбилей г. Николаева // Православное обозрение. — М., 1890, сентябрь, с. 3.
  • Беседа в защиту Библии. Беседа в день празднования 100-летия завоевания г. Одессы (Хаджибея) // Православное обозрение. — М., 1889, сентябрь, с. 115,162.
  • Слово в день мытаря и фарисея // Православное обозрение. — М., 1884, февраль, с. 324.
  • Воззвание к херсонской пастве // Православное обозрение. — М., 1886, январь, с. 18. Речь по наречении во епископа Аксайского 30/VI—1871 г. // Православное обозрение. — М., 1871, июль, с. 216.
  • Прощальная речь в Казанской духовной академии // Православный собеседник. — Казань, 1871, июнь, с. 189.